WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 ||

«Аннотация Чтобы выжить в мире, состоящем из опасностей и катастроф, крылатые эль-ин должны искать спасения в тени государства арров. Но как это сделать? Ведь арры и эль-ин такие разные, хотя их ...»

-- [ Страница 2 ] --

Все, что мои предки знали о северд, вспыхивает в сознании беззвучным взрывом. Они ближе к нам, чем сами подозревают. Они так же используют Ауте, чтобы менять себя по своему желанию, но они никогда не жили рядом с Ауте, не сражались с ней беспрестанно в течение тысячелетий. Давным-давно северд выбрали тот единственный Путь, который они назвали своим. Путь Меча. Безликие – идеальные воины, создавшие себя из людей. Вылепившие себя посредством направленного генетического вмешательства через Ауте. Тысячелетиями юные северд приходили на Эль-онн, чтобы погрузиться в Ауте. Лишь один из трех возвращался назад, и возвращался измененным.

И в воинском искусстве им нет равных.

Мне почти жаль их, ограниченных лишь одним изменением. Эль-ин тоже следуют Путем Меча, Путем клана Атакующих, у нас есть воины, посвятившие свою жизнь совершенствованию в этом искусстве. Но ограничиться им одним? Ох нет, этого мало.

Это печально, но мы не признаем совершенства.

Пусть северд – воины, превосходящие любого (ну, почти любого) из нас на порядок, пусть дараи могут манипулировать Вероятностями и перемещаться так, как мы не сможем никогда, но… Нехорошая кривая гримаса мелькает на моих губах. Посмотрим.

Еще одна просьба – на этот раз к генетической памяти отца. Не очень глубоко, только поверхностные воспоминания. Итак, эль-воины все-таки могут тягаться с северд-ин. Около тысячи лет назад был один, который сразился с боевой звездой и победил всех.

Правда, погиб и сам, но все равно это был невероятный бой.



Знание, конечно, успокаивает, но вряд ли особенно полезно. Я – не воин. Меня долго и упорно пытались этому научить, но все усилия пропали втуне. Я могу неплохо держаться с ЛЮБЫМ противником, если танцую с ним, как могла бы танцевать с Ауте. Но атаковать самой? Нет, только не в танце. Когда я сражаюсь – это гимн красоте и отточенности военного искусства, и это не имеет ничего общего с убийством.

Как можно убить красоту? Как уничтожить часть себя?

Никогда мне этого не понять.

Значит, нужно перестать быть собой.

Вспышка – и все знания, что отец накопил за столетия, врываются в меня неудержимым потоком, вытесняя мои собственные воспоминания и навыки. Полезно не полезно, а отказываться от любой, даже призрачной помощи не стоит. Позже я смогу восстановить свою личность. Пока же… Пока мне предстоит Танец, воистину достойный той, которую называют Дочерью Ауте.

Отбросив все мысли и чувства, вступаю в круг. Пять фигур вскидывают обнаженные мечи в приветствии.

Меня оценили как равную. Отвечаю поклоном – признанием мастерства, чуть приподняв уши и максимально расправив плечи. Внутри круга Воин и Танцовщица мечутся в нетерпеливом предвкушении битвы.

Наверное, я счастлива.

Северд-ин срываются с мест.

Атака быстрая и отрезвляющая, точно порыв ураганного ветра. Но недостаточно быстрая. Да, они полностью закрыты от любых провидческих способностей, даже самая искусная ясновидящая была бы здесь бессильна. Но я не провидица. Мне не нужно знать, что они сделают. Я хочу лишь узнать их самих.

И, в отличие от Аррека, они бессильны помешать мне в этом.

Оглушающая, бесподобная красота внутреннего мира северд-ин обрушивается подобно грому. Это прекрасная звезда, достойно продолжающая искусство тех, с кем эль-ин приходилось сталкиваться до сих пор. Они действуют как одно целое, и в то же время каждый глубоко индивидуален. Непредсказуем. Пятеро налетают на меня с разных сторон в классическом построении, не дающем одинокому противнику ни одного шанса спастись. Но я уже хорошо знаю их. Вот эта слишком порывиста – она молода и лишь недавно прошла Испытание Ауте, а этот – замешкался на сотую долю секунды и… Я проскальзываю между ними в танцевальном па, используя элементы их же собственной боевой техники. Да, это была очень хорошая атака. Но недостаточно хорошая.





Следующая уже гораздо лучше.

Кажется, время исчезло в этом заколдованном месте. Исчезла воля, исчезли жизнь и смерть, победа потеряла всякое значение, превратившись в надуманное абстрактное понятие. Все, что осталось, – это искусство. Чистое, прозрачное искусство северд-ин, искусство воина. Я танцую с пятью безупречными художниками, творцами в высшем смысле этого слова.

И с каждым движением их искусство все больше становится частью меня. И это прекрасно.

С каждым их движением, с каждой мыслью что-то проникает в меня. Что-то, что создавалось тысячелетиями, что составляло саму суть Безликих. Танцевать с этим прекрасно. Быть частью этого… непередаваемо.

Несколько глубоких резаных ран кровоточат. Восприятие суживается до пяти размытых фигур. Остальное не имеет значения. Раны, слабость, боль просто не существуют.

Что имеет значение – это сознание. Я уже не эльин, не Антея Дернул. Но и северд-ин я пока еще не стала.

Пока.

Теперь в моем движении почти не осталось танцевальных скольжений и па. Стойки древнего, как стены амфитеатра, боевого искусства перетекают одна в другую. Блоки, уклонения, удары.

Жизнь – мимолетная вспышка перед смертью, и лишь одно может сделать ее достойной – Воля. Воля, проверяемая Мастерством. Когда ты достигнешь Мастерства, все остальное перестает иметь значение. Скорость, сила, умение – когда ты достигаешь определенного уровня, они просто становятся несущественными. Только Воля определяет, кто победит.

Хотя победа тоже не имеет значения. Мастерство и Воля – Путь Меча. Прекрасный, совершенный, цельный.

Что-то глубоко внутри меня знает, что всю оставшуюся жизнь я буду вспоминать эти мгновения и жалеть о них. Очень-очень глубоко.

Северд-ин вновь убыстряют темп, и без того кажущийся убийственным. Атаки стали строже, жестче.

Если бы речь шла не о Безликих, можно было бы сказать, что задета их гордость – в течение долгих часов боевая звезда не может справиться с одной девчонкой, которую даже воином-то назвать нельзя. Будь я по-прежнему Антеей Дернул, я бы рассмеялась. Будь я по-прежнему Антеей Дернул, я бы давно свалилась от боли и изнеможения. Будь я этим жалким, вечно хнычущим существом, я давно бы уже была мертва.

Я ей уже не являюсь. Но и северд-ин я еще не стала. Уходя от атак, ускользая из ловушек, я ни разу не атаковала сама. И это стоило мне нескольких почти смертельных ран.

Холодное, сотканное из Воли и Мастерства существо, которое стало мной, логично рассудило, что ситуация зашла в тупик. И время играет на меня. Что ж, пора решаться. Хватит оттягивать неизбежное. А если я зайду так далеко, что не смогу вернуться… что ж, то, чем я стану, все равно сможет выполнить миссию.

А вот мертвая Антея Дернул этого не сможет определенно.

Точно почувствовав мои колебания, звезда налетает бешеным ураганом. Атака совершенная, как гнев Ауте, и столь же неотразимая. Сделай они это долю мгновения назад – и все было бы кончено. Но не сейчас.

Наклон.

Скользящий удар ладонью – тот самый, позволяющий направлять вектор воздействия в глубь организма, – отшвыривает самую юную из звезд на другой конец площадки. Может, он и не причинил ей такого вреда, как мог бы, но на несколько секунд она выведена из игры.

Удар ногой – и второй северд-ин со звоном роняет оружие и отпрыгивает в сторону, открывая меня мечам остальных.

Слишком близко, слишком быстро – от обманчиво простых, поющих в воздухе осколков смерти, которые глупые люди называют металлом, не уйти. Это – смерть. Была бы смерть, приди она на долю мгновения раньше.

Все удары принимаю одним перетекающим, точно вода, блоком на вдруг оказавшийся в руке меч. Меч эль-ин. Меч, предназначенный лишь для равных. Последний рубеж перейден. Теперь я не танцую, теперь мы стали равны.

Резкое движение – звезда разлетается в разные стороны, пытаясь осмыслить перемену в ситуации.

Только что перед ними была Танцовщица, пытающаяся довольно неуклюже имитировать воина. Теперь она исчезла, будто никогда не существовала, а в круге стоит северд-ин, спокойная и совершенная, точно жизнь, точно смерть. Мастерство и Воля в чистом виде, без примеси мысли, без тени сознания. То, что их народ пытался создать тысячелетиями, то, о чем они звоном своих клинков поведали мне за последние часы, стремительно врывается в меня, сметая последние барьеры, оставляя после себя лишь красоту, цельность, совершенство.

Танец-с-Ауте – это больше, чем познание себя через окружающий мир. Это больше, чем познание мира через себя. Не пытайся познать Ауте, она непознаваема по определению. Не пытайся изменить себя, есть предел и твоей изменчивости. Стань Ауте и забудь о дороге назад. Ты понимаешь, девочка?

Стань Ауте. Будь Ауте. Будь. Ты понимаешь?

Свет заходящего солнца отражается в глади моего клинка.

Да, наставник, теперь понимаю.

Меч моего отца, сверкающий в руках, слишком неуклюжих для его изящной смертоносности. Все это время я недоумевала, зачем папа отдал мне свой клинок, даже не позаботившись назвать его имя. Никогда не понимала оружия. Никогда оружие не понимало меня. Зачем доверять один из старейших клинков Эль-онн в руки той, что никогда не сможет разбудить его силу?

Слегка сжимаю теплую рукоять. Привет, сестричка. А меня зовут Антея.

Стальное на черном. Воля тысячелетий, мудрость, превышающая границы Мастерства.

Я – Ллигирллин. Намечается небольшая разборка? И как это ты умудрилась позволить этим севердам так себя потрепать?

Ее разум похож на мой, словно отражение в зеркале. Все это время северд-ин пытались сделать из себя то, что мы называем своим Оружием. Бедняги, они никогда не принимали Ауте до конца. Если ты хочешь сделать из себя идеального воина, затем ограничиваться человеческой формой? Изменение должно быть полным, всеобъемлющим. Хочешь битв – стань мечом. Это же столь просто и логично.

Сознание Ллигирллин – всплеск стали в бездонной темноте. Воля и Мастерство тысячелетий, весь бездонный опыт, накопленный моими предками в сражениях с Ауте, в сражениях, рядом с которыми мои сегодняшние неприятности выглядят смешными. А над всем этим – тонкий налет иронии и порывистости.

Ллигирллин. Меч моего отца – определенно она.

Более того, она не была рождена Оружием, когда-то это была эль-ин. Необычно: мечами чаще становятся воины, это традиционно мужской Путь. Когда-то давно жила девочка, которая так сильно любила своего воина, что не пожелала расставаться с ним, когда подошел к концу отпущенный ей срок. Был ли этим воином мой отец? Нет, Ллигирллин на несколько эпох старше.

Ну что, подружка, станцуем?

Не знаю, кому из нас принадлежит эта мысль – вряд ли сейчас можно провести границу между двумя сознаниями. Да, мы хорошо знаем, что надо делать.

Встречено новое проявление Ауте, Той Что Не Познана. И мы должны сделать Ее частью себя, превратить Ауте в Эль. И все.

Атака – вспышка серого на черном. То, что я успела узнать о северд-ин, и то, что знала о боевых искусствах эль-ин, всплеском серого мерцания погружается в бесконечную глубину Мастерства Ллигирллин, чтобы вспыхнуть ярким и стремительным ударом меча. Мы могли бы покончить со звездой еще в первые мгновения, но это было бы непрактично. Слишком многое еще предстоит понять в Безликих. И мы гоняем их по кругу, заставляя применять все новые и новые стили защиты, все больше открывать нам свою сущность. Воля и Мастерство. Сталь в темноте. Так просто.

Почему же раньше никто не мог этого сделать?

Противники исчезают, как еще раньше исчезли боль и смерть. Все это столь… незначительно. Единственное, что имеет значение, – это Воля и Мастерство. Единственное… единственное… Сталь на черном. Удар.

Неожиданно мы остаемся одни. Пустая площадка, залитая багровым светом взошедших лун. Я и мой обнаженный меч. Звезда северд-ин исчезла, только залитая моей кровью площадка говорит о том, что происходило здесь днем. Только моей кровью. Мастерство существа, которое можно было бы назвать ЯЛлигирллин, не допустило бы такого надругательства над искусством, как пролитая на турнире кровь. Ни один из наших противников не получил ни царапины.

И это – самая чистая победа, которую может одержать Мастер. Я-Ллигирллин довольна.

Боевой экстаз отхлынул, оставляя после себя только пугающую слабость. Боли пока еще не было. Пока. Значит, на ближайший десяток дней ограничить активность, да?

Эй, подружка, ты что? Не падай, ты же в круге!

Ауте, только не вздумай умереть прямо сейчас! – В «голосе» Ллигирллин звенит что-то, подозрительно напоминающее тревогу, переходящую в ужас. Что, так плохо, да? – Девочка, держись. Еще один шаг, еще.

НЕ ПАДАТЬ!!! Ты должна выйти из круга, должна!

Она перехватывает контроль над моторикой и точно марионетку ведет меня к выходу из круга. О том, чтобы самостоятельно взобраться по ступенькам, речи быть не может. Земля куда-то плывет под ногами, затем вдруг оказывается прямо подо мной. В ушах звенит так громко, так настойчиво. Обеспокоенный голос Ллигирллин уплывает вдаль, свет заслоняет непроницаемое лицо дарай-князя. Последней была мысль о том, оставит ли он меня в живых после всего, что видел сегодня. И не все ли мне равно?

Потом остается лишь темнота, в которой медленно тонет отблеск стали.

ГЛАВА 5 Просыпаюсь резко, как от толчка.

Боли нет, только всепоглощающая слабость.

Некоторое время лежу с закрытыми глазами, пытаясь сориентироваться.

Я завернута во что-то мягкое, теплое и необычайно приятное на ощупь. Шепот ветра в ветвях и мягкое покачивание говорят о том, что мы где-то в воздухе.

Но это не дом, даже не Эль-онн. Но я чувствую себя в безопасности. Странно.

Память возвращается медленно, отрывками.

Ллигирллин! Это не сон? Меч моего отца, одно из древнейших существ моего мира, снизошло до разговора со мной! А я восприняла это как нечто само собой разумеющееся.

Быть такого не может.

Оружие всегда было вещью-в-себе, существовало в замкнутом сообществе себе подобных. И те из них, что были рождены уже клинками, и те, кто когда-то были эль-ин, но позже переменили суть, – все общаются только между собой и с избранными воинами.

Других же просто игнорируют.

С замиранием сердца сжимаю оплетенную белой кожей рукоятку.

Ллигирллин? Поющий?

Она откликается мгновенно, будто долго ждала, когда я позову. Сталь в темноте.

Наконец-то! Я почти боялась за тебя. Да падет благословение на дарай Аррека!

В ее голосе при упоминании арр-князя явственно слышатся почтительно-восхищенные нотки. Что он сделал, чтобы произвести такое впечатление? Мысль мелькнула и исчезла, вытесненная более срочными проблемами.

Поющий, то есть Поющая, я… Вы будете говорить со мной? Невоином?

У меня в голове раздается тихий смешок.

Невоин? Ну-ну. И зови меня Ллигирллин. Поющий

– прозвище для чужаков.

На этом ощущение ее присутствия тает, и я понимаю, что аудиенция на сегодня закончена.

*** Некоторое время лежу, переваривая новую информацию. Что же я сделала, чтобы заслужить такое благоволение самой Поющей? Никудышный воин… Воспоминания вспыхивают, вызывая болезненные ощущения, уши прижимаются к голове. Нет… О Вечность… Что же я с собой сотворила? Еще немного, еще совсем чуть-чуть, и Антея Дернул осталась бы только в воспоминаниях друзей, а вместо нее появилось… что-то. Вечный страх всех танцовщиц – перейти невидимую грань, за которой уже не ты изменяешь себя для Ауте, Ауте изменяет тебя.

Я снова заглянула за эту грань.

Сворачиваюсь в тугой комочек, крепко зажмуриваюсь. Чувства противоречивые. Гнев, страх, тоска, сожаление. Я рада, что осталась собой. Я ненавижу себя. В сравнении с тем сверкающе-совершенным существом Антея Дернул кажется еще более жалкой, чем обычно. Обломок эль-ин. Ауте, скорее бы все это кончилось. Еще пятнадцать-двадцать лет. Ну, тридцать. Целых тридцать лет.

Но под всем этим вихрем мрачно стынет ощущение… оскверненное… Случившееся каким-то образом замарало меня, и этого не смыть никогда. Чтото пропало, что-то появилось новое. И этого не изменить.

Судорожно втягиваю воздух. Слез нет. Их никогда нет. За пять лет – ни единой слезинки. Где-то в глубине манящим обещанием поддержки мерцает Эль.

Только ослабить контроль – и боль уйдет. Холод растает под светом понимания. Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Нет. Нет, я пройду через это сама. Одна.

Имей мужество принять последствия своих решений.

Одна.

Теплая, пронизанная токами исцеления рука успокаивающе ложится на плечо. Импульс покоя-сочувствия-поддержки плюс значительная энергетическая подпитка. Наконец понимаю, почему у меня совсем не болит тело: Аррек больше, чем просто компетентный Целитель. У него Дар. Настоящий Дар Ауте, из тех, что встречаются раз в поколение. Человек умудрился настолько разобраться в физиологии эль-ин, что вернул мое тело и разум к первоначальному варианту, залечив попутно все раны. Такое можно провернуть только на уровне интуиции – сознание пасует перед невозможным. Значит, теперь я обязана ему даже не жизнью – душой. Да поможет мне Вечность.

Вздрагиваю и сжимаюсь еще туже. Рука тут же исчезает. Решил, что прикосновение оскорбительно.

Ауте, ну почему просто не оставить меня в покое?

С усилием заставляю себя распрямиться и взглянуть в глаза человеку. Как бы плохо мне ни было, это еще не причина быть грубой. Или все-таки причина?

Арр-Вуэйн очень старается выглядеть даже более непроницаемо, чем всегда. Пожалуй, даже слишком старается. В судорожном натяжении щитов чувствуется… неуверенность? Страх? Он увидел что-то, что полностью меняло картину мира и ломало все устоявшиеся шаблоны. Теперь человек пребывает в состоянии неопределенности. А я уже давно заметила, что подобное состояние у людей сопровождается повышенной агрессивностью. Чувствую, как под ледяной стеной его самообладания ворочаются острые глыбы едва сдерживаемого гнева.

Заставляю плечи расслабиться. Спокойно, девочка, если бы он хотел видеть тебя мертвой, то не стал бы тратить столько сил на исцеление. Просто следи за своим языком, и все будет в порядке. Я надеюсь.

Некоторое время тянется неуютное молчание. Наконец понимаю, что доблестный князь боится меня почти так же сильно, как я его.

Бред.

Смеюсь каркающим смехом:

– Все в порядке, дарай арр-Вуэйн. Танец закончен.

Теперь во мне не осталось ничего от воина.

– Я знаю. – Голос спокоен и отстранен. Он не боится меня, он боится эль-ин. Того, что мы можем сделать с его народом. Аррек наконец увидел Эль во всем ее блеске, он начал понимать. И это понимание испугало его до дрожи в коленях.

Что ж, не его первого.

Чувствую, как тихая ярость начинает затоплять разум. Ауте, как надоело!

– Антея-эль?

– Вы идиот, дарай-князь! – Ох, тактичность меня погубит. Но это будет после того, как я выскажу все, что думаю. – Как же вы мне все надоели, вы, безмозглые, помешанные на мускулах, толстокожие… люди!

Вы ничего не желаете замечать, пока это что-то не встанет с дубинкой и не огреет вас по самому твердому месту! Ну что вы всполошились, дарай арр-Вуэйн?

Увидели образчик силы эль-ин? Раса милитаризированных кретинов! Почему, чтобы до вас что-то дошло, это что-то должно гавкнуть?

Когда я танцевала на Озере, я показала гораздо более сложную технику, искусство на порядок выше того позорища, в которое втянули меня северд-ин. Почему непременно нужно набить шишки пятерке размахивающих мечами мартышек, устроить кровавую баню, чтобы тебя начали воспринимать всерьез?!

Задыхаюсь не от гнева – от боли. Идиоты. Идиоты.

Ну как они не понимают? Мы убьем их, перебьем без малейшего сожаления. Мы Ауте для них, стихийное бедствие. Идиоты. Если они и заметят нас, то только как врагов, требующих уничтожения. И заставят нас… Ох, нет.

Аррек поднимает руку и посылает мощный успокаивающий импульс. Политика политикой, но как Целитель он не позволит мне волноваться больше, чем нужно. Чувствую, как пульс замедляется, дыхание восстанавливается. Одариваю его гневным взглядом и зарываюсь поглубже в свои одеяла. Идиот. Но заботливый.

– Вы считаете, что перенять вырабатываемые тысячелетиями боевые техники Безликих, обратить в бегство полную Пятерку – это позорище? – Тон нейтральный, но чувствуется, что ситуация его забавляет.

Юмор смертных – предмет моего бесконечного удивления.

Брезгливо морщусь.

– Мне помогли. И вообще, их обратило в бегство не Мастерство и не Воля. Они просто поняли, что я познаю их, и решили убраться от греха подальше, чтобы не делиться своими секретами.

Тон дарая все так же нейтрален. Лицо все так же спокойно и прекрасно. Ментальные щиты упрочились до почти осязаемого состояния. Но даже сквозь них светятся острые кристаллы гнева.

– Значит, вы познаете все, рядом с чем находитесь?

Там-тарам-там. Надвигается новый допрос.

– Обычно – да. Я танцовщица. Я познаю или изменяю через движение, но есть и другие способы, это непринципиально. Но… – На мгновение замираю. Сказать? Не говорить? Им необходимо что-то, на чем можно выстроить новую картину безопасности.

Нельзя загонять арров в угол. – Но вы каким-то образом умудряетесь оставаться… непроницаемыми.

Невозможно получить достаточно данных для познания. Это сбивает с толку, заставляет чувствовать себя неуютно, вызывает почти физическое недомогание.

Это вызывает страх. Для нас очень много значит достаточность информации.

Он остается все так же спокоен.

– Вероятность. Мы берем параллельную Вероятность и обматываем ее вокруг себя наподобие щита.

Получается практически идеальная защита.

Чувствую, как мои уши ошалело опускаются. Вместе с челюстью. Так просто?

– На Озере вы изменили не только себя, но и весь мир, правильно?

Прерываю его негодующим фырканьем. Перед глазами кружатся темные пятна.

– Я не меняла тот мир. Я просто разбудила магию, которая была в нем всегда.

– С практической точки зрения, здесь есть какая-нибудь разница?

Открываю рот… и снова его закрываю.

– Нет.

Стены нашего убежища начинают разъезжаться в стороны. Откуда-то снова возникает боль. Шок прошел, теперь наступает реакция на происшедшее. Я могла убить их, убить в танце. Вечность… Убить, убить тех, с кем ты танцуешь… о, милосердная Вечность…

– Антея-эль, что с вами?

Серое на черном. И красивое, совершенное убийство будет доказательством Мастерства.

– Что со мной? О, все в порядке. Теряю душу по кусочкам – что может быть лучше?

Слова отдают резким, горько-насмешливым привкусом. Перед глазами все плывет. Мысли короткие и бессвязные.

– Антея-эль, вы в порядке?

Мне хочется, чтобы последнего дня никогда не было. Последних лет никогда не было. Хочется свернуться в маленький комочек, хочется забиться в самую темную нору самого далекого мира. Заснуть и никогда не просыпаться. Но больше всего мне хочется, чтобы проклятый арр куда-нибудь исчез. Или хотя бы заткнулся. Оставил меня одну.

– Просто великолепно.

Несмотря на все усилия, не удается вытравить из голоса следы сарказма. Даже думать не хочу, что бы я сейчас сказала, не будь он Целителем, не имей он права задавать подобные вопросы. Следить за своим языком, да?

Кажется, это его доконало. Аррек резко вскидывается, точно его ударили. Допрыгалась, ироничная ты моя? Оскорбить Целителя, обесценив его работу, – такое надо еще суметь. О принятии вызова не может быть и речи. Мысль о скорой смерти приносит только облегчение.

– Простите меня. – Он говорит это таким тихим голосом, что сперва мне кажется, что начались слуховые галлюцинации. Затем смысл слов доходит до сознания.

– За что?

Стараюсь вложить в вопрос все свое недоумение, даже умудряюсь продублировать его сен-образом.

– За что? – Его голос поднимается в гневе, заставив меня испуганно отпрянуть. Только теперь понимаю, что все это время он сердился не на меня, а на себя.

Никогда не пойму их, никогда.

Смеется. Кажется, я тут не единственная, думает, что никогда ничего не поймет.

Он успокаивается так резко, что это почти похоже на смену настроений эль-ин. Ледяное спокойствие. И столь же ледяной гнев. Сердится… на себя? Бред.

– Антея-эль, что вы с собой сотворили? Что вы сделали со своим телом… со своим разумом?

Вот теперь меня действительно удивили. Телом?

Разумом? Он что, действительно не понимает? Какое мне дело до тела, до разума: их так легко изменить.

Я изнасиловала свою душу – второй раз за неполные пять лет. И только счастливая случайность не позволила на этот раз пролить чужую кровь. Если бы звезда северд-ин задержалась еще чуть-чуть… Молчим.

Аррек… Он в принципе неплохой, только очень странный. Я не могу понять, что им движет. А он – что движет мной. Вот и сейчас. Сидим рядом, но с таким же успехом могли бы быть за тысячи миров друг от друга. И это хорошо. Не думаю, что я смогла бы сейчас вынести присутствие кого-нибудь, кто действительно понимает случившееся.

Закрываю глаза, расслабляю уши. Позволяю отстраненному спокойствию заполнить себя.

– Дарай Аррек арр-Вуэйн, благодарю за помощь.

Ваша компетентность в искусстве исцеления… впечатляет. Более чем. Извините, если мое поведение показалось вам грубым. Я действительно очень ценю то, что вы для меня сделали. – Некоторое время колеблюсь, потом решаю, что небольшое отступление от официального тона не будет воспринято как оскорбление. Добавляю уже искренне: – Спасибо.

– Я ведь не смог помочь вам. Вы все еще нездоровы.

Это звучит как самообвинение. Почти. Невольно встряхиваю ушами.

– Мое тело, сознание – все, что возможно было сделать, вы сделали. – Хотя пусть меня проклянет Ауте, если я понимаю как. – То, что ранено… Даже Целителям эль-ин я не позволила бы касаться моей души. Здесь ничем нельзя помочь.

Что я такого сказала? Он застывает, леденеет, исчезает – короче, делает именно то, что больше всего меня бесит.

– Души?.. – Слово произнесено так тихо, точно сочетание звуков может укусить неосторожного арра.

Хм-м. Может, так оно и есть. С людьми никогда не знаешь ничего наперед.

Устало прикрываю глаза ладонью. Последнее, что мне сейчас нужно, – это еще одна лекция на тему «Эль-ин: что это такое?» Но игнорировать вопрос нельзя. Аррек – Целитель. Жестоко позволить парню думать, что он не смог мне помочь.

– Я не уверена, что это слово означает именно то, что я имею в виду. Душа… Ну… – беспомощно замолкаю, затем обреченно сдаюсь и начинаю сначала:

– Личность эль-ин условно состоит из трех составляющих. Это очень неточное деление, но оно закрепилось в нашем языке, в системе имен. Эль – это то, что делает нас эль-ин. Сюда включается физиология и еще кое-что по мелочи: установки, моральные нормы, комплексы, сиюминутные эмоции, фобии. Если попытаться дать определение: эль – это все, что можно изменить.

Я смотрю на него. Дарай превратился в одно большое ухо. Ох, не хочется мне рассказывать все это человеку, но… Целитель.

– Поэтому вы настаиваете на том, чтобы к вашим именам добавляли «эль»?

Киваю.

– Да. На Эль-онн есть еще несколько разумных видов. Когда вы говорите «Антея-эль», это показывает, что вы обращаетесь именно к Антее, принадлежащей к народу эль-ин. Если говорите «Антея-тор» – подчеркиваете, что общение идет с женщиной, занимающей высокое (насколько этот термин здесь применим) социальное положение, не обязательно среди эль-ин.

Круглой формы зрачки в красивых светло-серых глазах дарая слегка расширяются от удивления.

Взглядом заставляю его заткнуться. Отвечать на вопросы об Эль-онн я не собираюсь.

Продолжаем разговор.

– Но в то же время, при всей нашей изменчивости, способности у всех разные. Я, например, хорошая танцовщица, но никудышный заклинатель. Это определяется… ну, гены – самый близкий человеческий аналог. В каждой семье, в каждом клане есть свои особенности, бережно передающиеся из поколения в поколение. А вместе с ними и определенные обязанности.

Замолкаю и отсутствующе смотрю в пространство.

Обязанности… да, обязанности тоже передаются по наследству.

Будь они прокляты.

Сердито встряхиваю ушами.

– Существует нечто вроде генетических линий, они также отражаются в именах. Моя линия – Тея. Каждый, кто слышит мое имя или имя моей матери, без труда может определить, какими наследственными качествами мы обладаем.

– Какими?

Ему действительно интересно. Ну ладно, это в принципе не секрет.

– Изменчивость. Все в нашей семье обладают необычайными, даже по меркам эль-ин, адаптационными способностями. Это вообще отличительная черта клана Дернул.

– Понятно. А… оставшаяся часть вашего имени?

– Это имя души. Помимо наследуемых и изменяемых особенностей есть еще нечто… нечто неопределяемое. Глубоко индивидуальное. Что-то, чего мы сами не понимаем и вряд ли когда-либо поймем. Мы называем это душой. Нет. Неверно. Эль-ин вообще никак это не называют. У каждого это различно, у каждого называется своим сен-образом. Причем сен-образ дается при рождении Ясновидящими и столь сложен, что прочесть – только прочесть, не осознать – его могут только Старейшие из эль-ин. Этот образ используется всего несколько раз на протяжении жизни. В быту же он заменяется чем-то более простым, ну и соответствующим голосовым аналогом.

Пожимаю плечами. Лучше объяснить я не могу.

Аррек задумчиво рассматривает меня, будто увидел новое, неизвестное ему до сих пор насекомое. Затем отводит глаза. Меланхолично, этак небрежно начинает рассуждать:

– Аррек означает «Безупречный арр». Это очень распространенное среди высшей знати Эйхаррона имя. – Он снова смотрит на меня, и безупречное лицо непроницаемо, точно маска. – В нем нет ничего, что принадлежало бы только мне.

Некоторое время пытаюсь осознать новую информацию. Нет, я, конечно, знала, что они не дают своим детям личных, принадлежащих только им имен, но раньше как-то не задумывалась над значением этого. «Безупречная эль-ин?» Меня передергивает от отвращения. Но все-таки даже моей тактичности хватает никак это не комментировать.

Некоторое время молчим, вслушиваясь в шелест ветра, плавно раскачивающего наше убежище. Это хорошее, дружелюбное молчание. Закрываю глаза и опускаюсь в ворох своих одеял. Такие легкие и теплые. Где Аррек взял их?

Аррек… Только сейчас понимаю, насколько искусно Целитель вытащил меня из начинающейся депрессии. Предоставленная самой себе, я могла бы еще неделями предаваться жалости и самобичеванию. А так: наорала на бедного князя – и все прошло. А князь еще попутно умудрился вытянуть информацию, которую я ни за что не выдала бы, находясь в ясном сознании. Такого виртуозного манипулирования мне не приходилось встречать за пределами Эль-онн. Надо всетаки держаться с ним более настороженно. Надо… Чувствую, как мысли уплывают, мир растворяется в бархатной темноте. Ауте, как я устала… Уже на границе сна ощущаю прикосновение изящной руки. Длинные пальцы ложатся мне на лоб, все исчезает в никуда. Мощный поток энергии наполняет вдруг ставшее легким тело. Ты в безопасности. Спи… *** Проснулась. Некоторое время лежу с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом и пульсирующей энергией. Интересно, Аррек хоть сам представляет, насколько он хорош в целительстве? Ой, вряд ли. Это не те способности, которые пользуются особым уважением среди дараев. Высшая знать арров слишком занята, чтобы позволить себе отвлекаться на глупости вроде высокого искусства врачевания. Своих целителей они относят к касте ремесленников. Операторов каких-то там машин. Идиоты.

Открываю глаза и медленно сажусь. Аррек лежит в нескольких шагах от меня, у противоположной стены нашего маленького убежища. Когда человек или эль-ин засыпает, его черты расслабляются, лицо становится моложе. Во сне все выглядят детьми. Но не князь рода Вуэйнов. Этот даже сейчас умудряется поддерживать все свои щиты. Тонкие щупальца его чувств лениво подрагивают, оплетая ничего не подозревающий мир. Если они решат, что нам угрожает опасность… Хмуро повожу ушами. Что-то опять не так. Внимательнее вглядываюсь в ставшее уже знакомым лицо.

О, непознаваемая… Что же он сотворил с собой? Под маской непроницаемого ожидания проступает… опустошенность. Что же он сделал, чтобы довести себя до такой степени истощения? Склоняю голову, пытаясь смотреть не только глазами. Мои чувства все еще немного заплетаются, да и окутывающие человека тени Вероятностей – здорово затрудняют дело, но тем не менее замечаю, как мерно подрагивает его аура, собирая энергию из воздуха, воды, деревьев. Мощный поток силы из других измерений аккуратно заполняет опустошенные резервы. Вау. Никогда раньше не видела самоисцеления на таком уровне.

Но что могло довести поистине неутомимого дарай-князя до подобного истощения? Он ведь отдал практически все, что имел, почти убил себя… Ауте… Медленно поднимаю его руку и провожу ею по своей щеке. Под пальцами мягко искрится магия. Я еще не полностью восстановилась, но силы переполняют тело, усталости и боли как не бывало. Процессы регенерации идут с пугающей скоростью. Даже горячая пульсация в многократно прокушенной губе прекратилась. Если не считать кое-каких функций, пока еще блокированных, мое состояние сейчас лучше, чем было последние пять лет.

Удивленно застываю. Зачем он это сделал? И как?

Не мог, не мог человек настолько познать нечто столь чуждое ему, как эль-ин. Физически не мог. Он просто отдал мне свою силу, всю, что была. Ни один Целитель не обязан делать такое. Более того, это строжайше запрещено. Если ты погибнешь, спасая одного пациента, кто поможет остальным? Такое возможно лишь между самыми близкими друзьями. Почему же он… *** <

–  –  –

*** Ох, люди… Ауте с людьми. Но вот этого конкретного человека я точно никогда не пойму.

Задумчиво грызу ноготь. Коготь, ногти – это у людей, да и то не у всех. Только теперь до меня доходит, что то, что я сейчас вижу, – его аура. Даже когда мы нечаянно касались друг друга, он умудрялся прятать ее. Совсем не похожа на ауры других людей, которые мне приходилось видеть. Скорее это напоминает Старейших эль-ин, которые уже не заботятся об изменении своих чувств. Мощная, почти подавляющая сила. Мягкое покалывание, безмятежность и безопасность, которую всегда носят с собой целители. Прозрачно-серая жесткость, отстраненность, присущая воинам. Образы, всплывающие сами собой, слишком чужды и слишком стремительны, чтобы я могла их уловить. Сталь и зелень. Чернота. Бездонная пустота вакуума. Привкус мяты, пыль, осевшая на сапогах, мягкая тяжесть меча у бедра, дикая степь.

Странник. Бродяга.

Прислоняюсь спиной к стене и некоторое время честно пытаюсь разобраться во всем этом. Уши задумчиво стригут воздух.

Предполагается, что чтение ауры помогает разобраться в личности. Как бы не так. Двести-триста лет, и ты уже ничего не можешь понять. То же самое с незнакомыми доселе видами. Читать людей я более-менее научилась, но Аррек даже меньше человек, чем северд-ин. Ничего общего, кроме разве что предков. Странник, бродяга – вот и все, что можно сказать. Но кем бы он ни был, этот кто-то только что почти убил себя, пытаясь мне помочь.

Сдуваю упавшую на лицо прядь волос. Грязные космы темно-русого цвета давно перестали быть великолепной гривой эль-ин, но и в них чувствуется новообретенная сила. С кожи исчезли синяки и царапины, под слоем пыли она кажется гладкой и упругой. Мышцы словно налиты сталью. Когти под слоем грязи сияют внутренним светом. Чувства обострились в несколько раз. Спать совсем не хочется. Подтягиваю колени к подбородку и обхватываю их руками. Сидеть в подвешенном среди ветвей гигантском гнезде и смотреть на совершенные черты дарай-князя – хмм… не самая плохая перспектива.

*** Время протекает сквозь пальцы бесценными каплями. Почти физическое ощущение беспомощности.

Хочется вскочить, сорваться с места, делать хоть чтонибудь. Сижу неподвижно, как научил меня Аррек.

Будь я проклята во всех кругах Ауте, если потревожу его сон.

Время ускользает в никуда. Резко выдыхаю. Достаточно этой истерики. Вдох – мышцы расслабляются в медитативном трансе. Удар сердца – я никуда не опаздываю. Все подождут. В крайнем случае с временем всегда можно смошенничать. В самом, самом крайнем случае.

Любуюсь тенями на стенах гнезда. Красота в самом чистом ее проявлении.

Внезапно обнаруживаю, что гляжу в серые, с круглыми зрачками глаза дарай-князя. Молчим. Человеческий язык так неуклюж.

Вытягиваю руки и медленно формирую сен-образ, над которым усиленно работала уже несколько часов.

Здесь и мягкое покачивание нашего убежища, и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тонкие стенки, и тонкий, едва уловимый запах моря. Здесь благодарность и удивительная легкость в теле, которое больше не болит. Здесь удивление и неодобрение. Здесь совершенство его лица и всепоглощающая усталость. Пыль, осевшая на сапогах, тяжесть меча у бедра. Мята. Зелень и серебро. Бархат черноты. Безграничность дороги.

Аккуратно, точно снова учусь каллиграфии, сворачиваю образ в иероглиф изящной небрежности и с кончиков пальцев направляю его к Арреку.

Тот медленно вытягивает руки, принимает сияющий дар на раскрытые ладони. Слишком хрупкий, чтобы уронить. Слишком колючий, чтобы держать в руках. Образ растворяется в воздухе, но я знаю, что в любой момент Целитель сможет вызвать его снова.

Все, что могло быть сказано, уже сказано. Пора думать о деле.

Аррек еще не способен вести нас дальше. Восстановление его внутренних ресурсов идет быстрее, чем я считала возможным, но еще пару часов придется посидеть. Ни он, ни я об этом не упоминаем.

Откуда-то появляются кусочки фруктов, завернутые в серебристые листья, и я вдруг понимаю, насколько оголодала. Набрасываемся на завтрак с почти неприличной поспешностью. Некоторое время слышно только сосредоточенное чавканье.

Наконец Аррек откладывает пустой лист и прислоняется к стене.

– Антея-эль, ваш организм очень странно устроен.

Пауза. Куда он клонит?

– Вы без труда изменяете молекулярную, даже атомную структуру тканей, творите просто невероятные вещи со своим сознанием, но когда дело доходит до простой регенерации, особенно если она касается нервных тканей… Здесь что-то не стыкуется. Обычно об эль-ин я слышал прямо противоположное.

Сосредоточенно рассматриваю еще один ломтик чего-то лимонно-сладкого. Съесть или нет? Со вздохом откладываю лакомый кусочек. Хорошего помаленьку.

– Это особенность моей генетической линии.

– Да? – Тон мягкий, подбадривающий, точно говорящий пытается выманить конфету у трехлетнего ребенка. И почему все время получается, что я отвечаю на его вопросы?

– Вы знаете, что такое Танцовщицы-с-Ауте?

– Танцовщицы?

Делаю отрицательный жест ушами.

– Не совсем танец, как вы его понимаете. Может быть песня, плетение сен-образов, чародейство – все что угодно, если это требует постоянного изменения, течения во времени, хотя танец наиболее распространен. Через это мы познаем Ауте и изменяем себя.

Понимаете? Изменчивость в высшем понимании этого слова должна быть опосредована какой-то формой того, что вы называете искусством. Можно заставить измениться свои мускулы или регенерировать рану.

Можно полностью трансформировать тело. Но… если я превращаюсь из человека в волка, я все равно остаюсь в пределах более-менее однородного строения ДНК. А вот для того, чтобы сделать себе тройную цепочку генов или совершить еще какие-нибудь коренные изменения… Сознание просто отказывается работать с такими вещами. Нужно либо сходить с ума, либо как-то обходить его ограничения. Не буду углубляться в физиологические подробности. Давным-давно было замечено, что женщины гораздо более пластичны в этом отношении, чем мужчины, за редким исключением. Но настоящими танцовщицами могут быть только девочки-подростки, одиннадцати-шестнадцати лет, мы называем их вене. Затем сознание теряет гибкость, окончательно формируется личность, и ты уже не можешь сбрасывать ее, точно старое платье.

Некоторое время сосредоточенно разглядываю свои когти. Дарай тих, словно его тут нет. Не хочется мне говорить об этом, не хочется.

– На протяжении тысячелетий мы развивали эти способности. Девочка до десяти лет проходит очень жесткий курс обучения – вы и представить себе не можете, насколько жесткий. Отличный от того, который проходят мальчики: они самостоятельны уже к тринадцати-четырнадцати годам. Личность женщины начинает развиваться только после пятнадцати лет, и лишь к тридцати мы достигаем совершеннолетия.

Танцовщицы всегда были нашим основным оружием против Ауте. Но до семнадцати лет доживала лишь одна из трех.

Задатки танцовщицы развивались и оберегались больше, чем какие-либо другие. Было много попыток закрепить эти способности, чтобы они не исчезали с возрастом, но все заканчивалось тем, что девочки так никогда и не превращались в женщин, а следовательно, не могли иметь детей. Тупик.

Однако около пяти тысяч лет назад была создана генетическая линия, получившая название Тея. Мы проходим установленный цикл развития, полностью формируемся как личности, но при этом не утрачиваем способности к танцам. Скорее даже напротив. Наша линия никогда не была особенно широкой, Теи вынуждены танцевать с Ауте всю жизнь, а это далеко не самое безопасное времяпрепровождение. Есть и другие минусы, тем не менее это одна из самых известных и уважаемых линий Эль-онн, и вот уже тысячи лет Теи правят кланом Дернул – кланом Изменяющихся.

*** Замолкаю и откидываю со лба непослушный локон.

Внимание дарая почти осязаемо. Ох, что-то будет.

– Антея-эль, сколько вам лет?

Мда-а, вопрос, конечно, интересный. Только вот куда он ведет?

– Тридцать пять.

– Это значит, что во время Оливулского вторжения вам было тридцать биологических лет, а психологически… – Он замолкает.

Да-да, именно так. Пятнадцатилетняя девчонка устроила резню, потрясшую всю населенную Ойкумену. Здорово, да?

– Что ж, по крайней мере, это проясняет некоторые ваши реакции… Прижимаю уши к черепу, оскаливаю клыки и принимаюсь шипеть, точно ошпаренная кошка. Целитель там не целитель, спас или не спас, но такое терпеть я не намерена. Родители еще могут говорить, что я веду себя точно вздорный подросток, но вот спускать подобное чужаку, да еще человеку… Аррек ловко перекатывается в дальний угол и хватает одеяло с явным намерением завернуть в него меня, если понадобится.

– Антея-эль, простите-пожалуйста-я-вовсе-не-этоимел-в виду!

Опытным взглядом оцениваю ситуацию. Если продолжить наступление, имею все шансы оказаться в одеяле. Пожалуй, отступление предпочтительнее. Но только в случае, если может быть сохранено чувство собственного достоинства.

Гордо опускаюсь на прежнее место.

– Я бы попросила вас, дарай-князь, впредь внимательнее следить за своим языком.

Склоняет повинную голову:

– Как вам будет угодно, эль-леди.

Тоже садится на место. Но одеяло не убирает. На лице подходящая случаю раскаивающаяся мина, но чувствуется, что бедняга изо всех сил сдерживает смех. Я, впрочем, тоже.

*** Кажется, дарай решил, что лучшее средство от любой хандры – небольшой допрос. Ну вот опять.

– Сколько же сейчас эль-ин в вашей генетической линии?

Вопрос резанул по самым глубоким ранам. Сжимаюсь в болезненный комок. Кажется, Аррек и сам не рад, что задал его, но теперь уже ничего не поделаешь. Попросить меня не отвечать – значит признать, что заметил болезненную реакцию, а этого я никогда не прощу. Проигнорировать вопрос я тоже не могу после того, что он для меня сделал.

Внимательно разглядываю жилки на стене.

– Мы никогда не были особенно широкой линией.

Перед Эпидемией, так великодушно подброшенной нам оливулцами, нас было около двух сотен. Теперь осталось чуть больше десятка. И только трое – женщины.

Все так же пристально рассматриваю стену. Не хочу сейчас видеть его лицо. Не хочу думать, что именно дарай-князь арр-Вуэйн Аррек открыл порталы, впустившие к нам флот имперцев.

– Почему? – Его голос тих и совершенно безжизнен.

Никаких эмоций.

Резко дергаю ушами. Почему?

– Потому что мы – Теи, вот почему.

Даже для меня это прозвучало горько.

– Потому что Теи всегда первые встречают Ауте.

Они – щит эль-ин.

– И первые умирают?

Бросаю в его сторону испепеляющий взгляд. И тут же снова отворачиваюсь, чтобы не видеть этой отстраненной непроницаемости.

– В данном случае это не имело особого значения.

Вирус был специально создан против эль-ин, он бил в самое уязвимое место – в способность адаптироваться. Погибли многие, но прежде всего те, кто был наиболее изменяем. С самого начала несколько вене специально заразили себя, чтобы попробовать выработать иммунитет к болезни, а затем передать его другим. Это обычная практика, но на этот раз все было по-другому.

– Они погибли.

– Они погибли. Все. Вирус распространялся с фантастической скоростью. Успели только изолировать детей и беременных женщин, а остальные… Когда решение было найдено, половина населения Эль-онн была уничтожена. На всю планету вряд ли осталась дюжина вене. А над нашими домами летали штурмовые корабли оливулцев.

– И вы вышвырнули их вон.

Вышвырнула вон – это очень мягкое описание того, что я тогда сделала. Но вдаваться в подробности мне не хочется. Тем более что за пять лет воспоминания совсем не стерлись, не потускнели.

– Это ведь были вы, Антея-эль. Вы нашли лекарство от вируса.

Он не спрашивает. Утверждает все так же спокойно, между делом.

Стыд, боль, вина, отчаяние так свежи, словно и не было этих безумных лет. Да, это я нашла лекарство.

Мой позор, который никогда не может быть прощен.

– Нашла? Д-да. Можно и так сказать. Возлюбленная дочь Ауте, лучшая танцовщица Эль-онн, я нашла его.

Слишком поздно. Если бы хоть на час раньше… Боль, тоска, вина. Напрасно, все напрасно. Его больше нет, нет навсегда. Нет его рук, чтобы поддержать тебя, нет тела – согреть тебя. Его нет, некому больше охранять твои сны.

– Вы потеряли мужа?

Ничего: ни сочувствия, ни даже равнодушия. Ни следа эмоций. Будто его здесь нет, будто я разговариваю сама с собой.

– Я потеряла вторую половину своей души. Хотя, помимо всего прочего, он еще был и моим мужем.

Не знаю, почему я говорю. Все это уже не имеет никакого отношения к князю, по всем законам я давно имела право послать его в Ауте вместе с его вопросами. Я бы так и сделала, заметь хоть тень понимания, хоть след сочувствия. Заподозри я его хоть на мгновение в жалости, и дуэли не миновать. Но нет ни понимания, ни сочувствия, ни жалости. Холодные, точно дыхание смерти, щиты отсекают все знакомое, что могло быть в этом странном существе. Просто явление природы, пара ушей, которые слышат, губы, задающие вопросы, и ничего живого за ними.

И, как ни странно, это хорошо. Я могу сказать все, что угодно, и знать, что не встречу жалости. Жалости, которая для меня хуже всего остального. И я говорю.

– Я была беременна, дочь уже начала проявлять признаки сознания. Первые уроки изменения должны даваться еще до рождения и требуют уединения. Нас отправили наверх, на уровни, где обучали детей, когда все это началось. Естественно, детские уровни тут же запечатали. Не могло быть и речи о том, чтобы я принимала участие в танце. Несколько дней благовоспитанно не волновалась, чтобы не повредить ребенку. Потом… Потом узнала, что в нашем клане не осталось ни одного здорового эль-ин. Ни одного.

Я считала себя лучшей. Не без оснований, но… Я решила, что могу распоряжаться своей жизнью и жизнью дочери как считаю нужным. Без него моя жизнь все равно не имела бы смысла, а дочь… Я ускользнула из-под охраны, прилетела домой и начала танцевать. Наверное, это был великий танец, не знаю, там не было никого, чтобы оценить. Мы танцевали, нерожденный, но уже мыслящий ребенок, и я, танцевали, как никогда раньше. Мы опоздали всего на час. Он умер, и уже ничего нельзя было сделать. Хотя мы всетаки успели помочь моим родителям и многим другим.

Молчу.

Внутри пустота, выжженная пустыня. Горечь, вина – все, что преследовало меня эти годы, куда-то исчезает, вымытое потоком слов. Так пусто. Ничего не осталось. И я наконец смогла произнести слово «умер».

Примирилась? Нет, никогда.

Только сейчас замечаю, что все это время я лежала, свернувшись в жалкий комочек. Неприкрытая боль. Эль-ин не скрывают своих чувств, не умеют. Если они не желают их показывать, то просто не чувствуют. Аррек был первым созданием, рядом с которым я позволила себе расслабиться и быть тем, что я есть.

Чистой болью.

Впиваюсь пальцами в ладонь.

Боль.

– А ваша дочь?

– Моя дочь была убита моей глупостью еще до своего рождения.

Вот так. То, что я есть. Неприкрытая правда.

*** Больше он ни о чем не спрашивает. Наверное, всему есть предел. И правде, которую можно вынести за один раз, тоже. Не знаю. Я чувствую только опустошение.

Потом Аррек заговорил сам:

– Младший сын такого влиятельного дома, как аррВуэйн, – этот титул предполагает мало власти, но много… обязательств. Честь твоего дома – это оправдывает все. Даже потерю твоей собственной чести.

Все эти государства и политические группировки Ойкумены… Наш постоянный нейтралитет – более реальная гарантия нашей безопасности, чем наша незаменимость для них. Но иногда его сохранение требует отказа от себя.

Около пятидесяти лет назад у меня была жена, из одного из диких миров. Целительница. Богиня местного кочевого племени или что-то вроде этого. Потом ее племя столкнулось с более развитой религией, борющейся с… «демонами». Их перебили. Туорри поймали, пытали, должны были принести в жертву. Я вытащил ее практически из-под ножа, до сих пор не знаю почему. Обычно мы в таких случаях не вмешиваемся. Она… Она была намного слабее меня, но… Туорри научила меня всему, во что я верю, открыла, что жизнь не ограничивается твоим Домом и его проклятой Честью. Она заставила меня развивать свой собственный дар Целителя, заставила поверить в себя.

Она для меня была… всем.

Туорри любила долгие странствия без цели и причины, любила смотреть, как один пейзаж сменяет другой. И никогда не вспоминала ни свой мир, ни те шрамы, которые он на ней оставил. Но когда это отвратительное место оказалось примерно в той же ситуации, что и ваш Эль-онн, она… не могла не вмешаться.

Ее честь, ее долг богини, или кем она там была, требовали от нее заботы о собственных палачах. Туорри не стала даже просить меня о помощи, хотя, употреби я свое влияние арр-Вуэйна, может быть… Но я не стал бы этого делать, не стал бы вмешивать свою личную жизнь в высокую политику и ставить под угрозу Дом Вуэйн.

Она не считала себя вправе вмешиваться в вопросы моей чести. А я… Я поймал ее и запер, чтобы вмешательство моей жены не было интерпретировано как воля Эйхаррона. И она убила себя.

*** Он замолкает, и по-прежнему в его чертах нет ничего. За непроницаемыми серыми глазами скрывается ураган чувств, но внешне это никак не проявляется.

Зачем он рассказал мне это? Потому что, как и я, не мог больше молчать? Бред, этот дарай не позволил бы себе такой слабости, как невысказанная вина. Уж что-что, а это я за время нашего знакомства успела усвоить. Никакой слабости. Да и меня вряд ли можно назвать приятным слушателем – на его слова я реагировала с острой непосредственностью. И каждую мою эмоцию, каждый сен-образ он мог ясно видеть, почти ощущать на вкус.

Дар, слишком ценный, чтобы уронить, слишком ранящий, чтобы держать в руках.

Закрываю глаза, расслабляю уши. Медленно, плавно начинаю плести пальцами сложный безымянный узор. Все, что я сумела уловить за щитами князя, все, что всколыхнули во мне его слова, вкладываю в сенобраз. Тонкие пальцы Туорри, запах мяты от ее кожи, свет тысячи лун в сине-зеленых глазах. Скорбь и ужас диких миров, изощренная жестокость миров цивилизованных. Тонкие пальцы Туорри, бледные и безжизненные, окрасились кровью, свет навсегда ушел из бездонных глаз.

Замешательство, интерес, зависть, насмешка, ирония, одобрение, понимание, ужас, сочувствие, негодование. Жалость. Даже жалость к странному и непонятному существу, что зовется Арреком из Дома Вуэйн, – я все вкладываю в этот образ.

Затем сворачиваю его не в иероглиф, а в нечто на порядок сложнее и набрасываю сверху легкую структурирующую паутину смысла. Честь и честь. Потом снова сворачиваю. А затем откладываю в безопасный и тихий уголок памяти, чтобы рассмотреть позже.

Встречаюсь взглядом с дарай-князем, нет, с Арреком. И понимаю, что все сделала верно.

Оставшееся время просидим молча. И каждый будет усиленно притворяться, что другого не существует.

ГЛАВА 6 Замечаю, что дарай чем-то занят. Вероятности вокруг нашего убежища точно сошли с ума, вход оплетен потоками такой силы, что у меня мороз прокатывается по коже. Так, похоже, мой спутник несколько пришел в себя.

Наконец мир вокруг приобретает некое подобие стабильности, но это уже другой мир. Бездонно-синее ясное небо, огромное, жаркое солнце, бескрайние морские просторы.

Красиво.

Аррек высовывается из убежища и группируется, готовясь к прыжку. В последний момент хватаю его за одежду.

– Дарай арр-Вуэйн, как мы будем передвигаться по водной поверхности? – Мой голос мрачен от нехорошего предчувствия.

– Мы поплывем. Тут недалеко.

– Поплывем? – Наверное, все, что я думаю, ясно отражается на моем лице, потому что арр вдруг внимательно смотрит на меня.

– Вы ведь умеете плавать, не так ли?

– Естественно. Но ведь это открытое море. – Делаю многозначительную паузу, но дарай, кажется, не понимает, что я пытаюсь ему сказать. – В нем может водиться все, что угодно. А мы будем уязвимы.

Он успокаивающе качает головой:

– Не беспокойтесь, здешние воды безопасны.

И ласточкой ныряет в эти самые воды. Меня обдает брызгами. Позер.

Поплывем. О, Ауте.

Неуклюже выбираюсь из нашего домика, съезжаю к воде. Волна окатывает ноги, заставляя судорожно поджать их.

Жидкость. Так много жидкости. Дома я такое видела только в ванне. В большой-большой, похожей на озеро, но – ванне.

Аккуратно, точно боясь, что она меня укусит, опускаю босую ступню в воду. Теплая. Новая волна окатывает меня с ног до головы, запускаю когти в стены нашего хрупкого убежища, которое уже тонет. Ауте!

Отфыркиваясь, замечаю князя, с интересом наблюдающего за мной. Ему весело! Поднимающаяся злость смывает все сомнения.

Отпускаю руки и соскальзываю вниз. Первое мгновение – слепая паника. Вода такая плотная, такая неподатливая. Движения в ней замедленные, неуклюжие. Ничего не вижу на расстоянии носа. И ничего, что говорило бы о наличии дна. Леди Непознаваемая, я этого не вынесу!

Расслабляю мышцы, отпускаю мысли. Сознание на мгновение гаснет… Соленый вкус на губах, мягкие прикосновения волн к телу. Звуки, вибрации здесь передаются на невероятное расстояние. Море кажется нежным и заботливым, не несущим никакой опасности.

Напрягаюсь – и тело стрелой несется к поверхности. Через мгновение выныриваю возле обеспокоенного арра. А плавать, оказывается, вовсе не так страшно. И удивительно приятно. Почти как летать, только медленнее.

Посылаю заметно побледневшему Арреку свою самую очаровательную улыбку. В ответ он слегка приподнимает брови и позволяет себе иронически улыбнуться. Затем разворачивается и мощными гребками направляется в известном одному ему направлении.

Мне остается только догонять.

Волны подбрасывают вверх и вниз, брызги летят в лицо. Мир как будто умылся, краски стали свежими и очень насыщенными, движения быстрыми и уверенными. Океан во мне, в пульсе моей крови, в ритме моего дыхания. Почему мне раньше не приходило в голову, что он может быть столь же естественен для нас, как и воздух?

Переход.

*** Это атакует внезапно. Еще мгновение назад под нами были лишь толщи воды, а в следующую секунду это соткалось из ничего и бросилось к нам, барахтающимся в пене водоворота. Меня отшвыривает в сторону, тянет вниз. Всей кожей ощущаю внезапный наплыв жара – дарай-князь наконец принимает ответные меры. Эй, так ведь можно сварить не только монстра!

Выгибаюсь в немыслимой дуге, посылая тело к мерцающей светом поверхности. Жадно хватаю ртом воздух, горьковатый, с запахом гари. Что-то вцепляется мне в ногу и тащит вниз. Руки сами собой, независимо от моей воли, обнажают меч и всаживают клинок в это что-то. Заряд силы – не моей, а гораздо более старой и опытной силы – пробегает по рукам и ударяет в извивающуюся плоть твари. Ллигирллин!

Спасибо.

Всегда пожалуйста.

Наверх, надо наверх, но где, во имя всего святого, здесь верх?

Слышу крик, человеческий крик. Аррек! В панике тянусь куда-то в глубь себя, натыкаюсь на запрещающую стену, тут же ломаю ее, вскрикиваю, глотаю мутную соленую воду… Обжигающие волны энергии прокатываются по спине, охватывают руки. Трансформирую ее в ускорение, посылаю тело вперед, бросок, удар, бросок, хватаю чрезмерно увлекшегося кромсанием монстров князя за шкирку, пробиваем поверхность, взлетаем в воздух. Разворачиваю крылья, несколько мгновений – и мы уже на недосягаемой высоте.

Отпускаю Аррека. Отфыркивающийся князь сначала падает на несколько метров, затем быстро набирает потерянную высоту. Вниз летит мощный импульс Вероятности, Вселенная раскалывается на две части, причем хорошенько прожаренные монстры остаются в одной, а мы оказываемся в другой. Да, и еще в нашей части имеется остров, вполне устойчивый на вид.

Туда-то мы и направляемся.

Пытаюсь лететь, но легкие содрогаются, кашель одолевает меня, это дает о себе знать вода, которой я наглоталась во время короткого, яростного боя. В результате меня качает из стороны в сторону, высота прыгает вверх-вниз. Со стороны это, должно быть, выглядит очень смешно. Но пусть Ауте поможет дараю, если ему вздумается сейчас еще и засмеяться.

Тяжело плюхаюсь на горячий песок и сгибаюсь в приступе кашля. Бьющиеся в бессильных судорогах крылья взметают маленькие бури. Ауте, да что это со мной? Кости ломит, температура тела резко повышается. Яд? Готова кричать от режущей боли в груди.

Кашляю уже кровью. На спине обеспокоенно вздрагивает Ллигирллин.

Сильные руки приподнимают меня за талию, поддерживают во время очередного приступа. Боль уплывает в сторону, оставляя ощущение теплоты, позволяя доверчиво плыть в потоке силы. Целитель что-то тихо и ласково говорит на неизвестном языке.

Не понимаю ни слова, но это и не важно. Позволяю себе на мгновение расслабиться, поддаться тихому ритму укачивания, затем снова напрягаюсь. Меня тут же отпускают, бережно усаживают на песок.

Аррек не делает ни единого движения, чтобы помочь встать, да я и не позволила бы ему этого. Между нами установилось своеобразное равновесие: он помогает, когда я слишком слаба, чтобы сопротивляться, и не лезет, пока еще могу самостоятельно держаться на ногах. Даже если меня при этом шатает из стороны в сторону.

Выпрямляюсь, подставляя лицо солнцу. Перед глазами все плывет. Ауте, что же такое было вместо крови у этих созданий, чтобы пронять эль-ин? Наверняка не яд – с этим я бы быстро справилась. Чистая кислота уже ближе к правде. Хотя какая разница?

Внимательно прислушиваюсь к своим ощущениям.

Скорее всего, я ослабела не из-за яда, а из-за того, что слишком рано, рывком, устранила последствия удара дз-зирта. И в результате стала уязвима. Зато сейчас я наконец по-настоящему восстановилась. И снова могу летать.

Летать.

Летать!!!

Разворачиваю крылья, поднимаю их вверх… Крылья эль-ин – это нечто особенное. Наполовину состоящие из чистой энергии, наполовину из сплетенных в густые жгуты почти твердых потоков воздуха, они могут сворачиваться до полного исчезновения или разлетаться на несколько метров. Мои – всплески бледного золота, пронизанные жемчужно-серыми молниями. Мягким, искрящимся облаком оборачиваю их вокруг тела наподобие плаща. Слишком слаба, чтобы лететь. Ауте, когда же это кончится? Небо, хочу в небо, надоело таскаться по земле!

В ярости дергаю ушами. Аут-те!

Поворачиваюсь к дарай-князю. Он сидит на горячем песке, задумчивый и непроницаемый, такой раздражающе красивый. Автоматически представляю, на что сейчас похожа я сама, и тут же подавляю желание убежать и спрятаться. Ну, страшна, как смертный грех, что же в этом нового?

– Значит, «безопасны»?

Намек он игнорирует, резко меняет тему.

– Всегда хотел спросить, Антея-эль, как вы летаете? Эль-ин не используют телепортацию или что-то в этом роде, не играют с гравитацией без крайней необходимости. Как вы умудряетесь оставаться в воздухе?

– А как в воздухе держатся птицы?

– У них очень большая площадь крыльев.

– У меня тоже. Кроме того, у эль-ин полые кости и очень легкие ткани, да и телосложение вряд ли можно назвать крепким. Вес обычно не превышает пятнадцати-двадцати килограммов.

– А это не делает вас излишне… – Он обрывает себя, с опасением поглядывая на меня.

– Хрупкими? Нет. Запас прочности в наших костях на порядок больше человеческого… хотя здорово уступает аррам, и тем более дараям. – Внезапно пришедшая в голову мысль вызывает кривую усмешку. – Во всяком случае, если бы эти рыбки умудрились-таки мной пообедать, они вряд ли могли рассчитывать на большое количество калорий. – Прилив раздражения и гнева поднимается резким всплеском, окатывая кожу жидким огнем.

На этот раз он соизволяет ответить:

– Простите, Антея-эль. Мне следовало прислушаться к вашим словам.

И такое искреннее раскаяние в голосе. Ну-ну. Иронично шевелю ушами.

– Я сержусь не на вас, дарай-князь. Это я проявила непростительную беспечность. Все мои инстинкты, все, что есть во мне от Ясновидящей, буквально кричало об опасности, но я предпочла проигнорировать эти сигналы, изменила психику так, чтобы не воспринимать предупреждений. Это такой поступок простителен девчонке, едва вышедшей из возраста вене, но никак не взрослой женщине. Глупость из глупостей.

Он несколько мгновений рассматривает меня. Внимательно. Пристально. Затем обескураженно качает головой. Мне хочется сделать то же самое.

Похоже, в спорах о том, кто виноват во всех наших неприятностях, мы никогда не придем к согласию.

Ладно, проехали.

– Я так понимаю, нам все равно нужно как-то передвигаться по этому океану?

– Да. Если бы дело было в том, чтобы переместиться в определенную точку этого мира, то я просто телепортировал бы нас туда. Но здесь требуется каскад перемещений по параллельным уровням Вероятности, соприкасающимся именно в море. Причем короткий путь теперь закрыт. Придется идти в обход, а это дольше.

Незаметно напрягаю крылья. Легкие, мышцы спины и шеи отзываются болью. Ауте, девочка, ты едва можешь стоять, о чем ты думаешь? «Дольше». О, проклятье. Разве у меня есть выбор?

– Мы могли бы полететь.

Дарай очень внимательно смотрит мне в лицо. Он не говорит вслух, что я слишком слаба для этого, но мы оба прекрасно это понимаем. Поднимаю руки в защитном жесте.

– Я справлюсь. Правда. У нас нет времени ждать.

Совсем нет. – Даже для меня это звучит как извинение и сбивчивая просьба. Проклятье.

Аррек отворачивается. Он явно принял важное для себя решение, но я не понимаю какое. Я вообще не понимаю, что происходит.

– К сожалению, я не так хорош в полетах, миледи.

К тому же у нас есть средство передвижения.

Отворачивается. Щиты почти мерцают в воздухе.

Да что это с ним?

Встает. Идет к морю, останавливается у самой линии прибоя. Некоторое время смотрит на изумрудно-синюю гладь. Вдруг вспоминаю, что у его жены глаза были именно такого цвета. Сине-зеленые, удивительно глубокие. Как море.

Снимает что-то, висящее на груди на цепочке. Напрягаю глаза – маленький, не больше ногтя кораблик, отлитый из незнакомого мне металла. От него веет такой магией, что у меня волосы встают дыбом, а по крыльям пробегают золотистые молнии. Ауте! Разве арры владеют искусством заклинателей?

Размахивается и бросает кораблик в море.

Маленькая сверкающая искорка летит по плавной дуге, касается волн… Вспышка огромной силы заставляет меня поспешно отвернуться, закрыть глаза ладонью. Когда зрение наконец восстанавливается, решаю, что оно все-таки пострадало. На изумрудной глади покачивается белый парусник потрясающе лаконичных, легких очертаний. Маленькая яхта, не несущая отпечатка ни одной из известных мне цивилизаций. Совершенство, воплощенное в мечте. Без всякого удивления отмечаю, что произведение корабельного искусства может путешествовать не только по морю, но и в открытом космосе, и в междумирье, и в хронопотоке, и еще Ауте знает где. Универсальное средство передвижения.

Аррек не дает мне долго любоваться этим чудом.

Мягкий телекинетический толчок, и я стою на палубе, белый песок осыпается с босых ступней прямо на гладкие доски. Дарай с каменным лицом проходит мимо и поднимается к штурвалу. Прикасается к отполированному камню, вставленному в белизну дерева, смотрит на бескрайний горизонт. Паруса натягиваются будто сами собой, но это не они заставляют нас мчаться с умопомрачительной скоростью. То, что с виду кажется допотопным парусником, на поверку оказывается этаким маленьким технологическим чудом, да еще с магической приправой.

Уже через минуту ощущаю первое перемещение.

Небо становится фиолетовым, сразу три солнца сияют на нем, но море все то же. Яхта летит, едва касаясь волн. Ветер треплет волосы, рвет крылья у меня за спиной. Я наконец расслабляюсь.

Пробираюсь на самый нос, сажусь на – как называется эта штука? – в общем, на такое бревно, выступающее над самой водой, и закрываю глаза. Ощущение полета. Соленые брызги щекочут лицо. Возмущенно фыркаю и улыбаюсь. На такой скорости ветер должен был давно сбить меня с ног, но это по-прежнему только легкий и приятный бриз. Протягиваю руку – так и есть, защитное поле. Улыбаюсь еще шире.

*** Врываемся в ночь, затем, прежде чем глаза успевают привыкнуть к темноте, оказываемся в закате. Нежно-зеленого цвета. Смеюсь.

Оглядываюсь на дарай-князя. Все так же стоит на мостике, точно безжизненная статуя. Что же это всетаки за корабль? Прикасаюсь к мягкой белизне дерева. Запах мяты и ветра запутался в светлых, почти серебряных волосах. Тонкие пальцы держат цепочку, к которой подвешен белый парусник, маленький, не больше ногтя, но очень тщательно сделанный. Магия, более древняя, чем жизнь, стекает по изящным рукам в талисман. Свадебный подарок.

Поспешно отдергиваю пальцы. Что, полюбопытствовала? Виновато смотрю в сторону дарай-князя.

Мостик пуст. Испуганно застываю, обнаружив Аррека облокотившимся рядом со мной на перила. Кровь приливает к ушам. Человек смотрит на изумрудный закат. Затем поворачивается ко мне. Непроницаемый и спокойный.

Чувствую себя маленькой напроказившей девочкой.

Меньше всего мне хочется сидеть тут и краснеть непонятно по какой причине. Кажется, Аррек, если не знает, что сказать, начинает допрос. Ну что ж, я тоже могу попробовать.

– Извините, дарай арр-Вуэйн, можно задать вам вопрос?

Видите, я даже вежлива.

– Да!

– Почему вы называете нас эльфами?

– Что?

– Люди с первого дня, как наткнулись на эль-ин, зовут их эльфами. Почему? Я исследовала вашу мифологию – у нас мало общего с этими созданиями. Откуда такие ассоциации?

Улыбается. Искренне так. Легко.

– Если приглядеться, то действительно, ничего общего. Но когда сталкиваешься с эль-ин в первый раз, эльфы – первое, что приходит на ум.

– То есть?

– Прежде всего, внешний вид. Высокие, изящные и гибкие существа, чужая грация, чужие жесты. Четко очерченные скулы. Огромные, на пол-лица, миндалевидные глаза с вертикальными зрачками. Остроконечные уши. И конечно, с чисто эстетической точки зрения… Эль-ин считают самыми удивительными и прекрасными созданиями в Ойкумене. Не без причины.

Удивленно смотрю на дарай-князя. Это похоже на изощренное напоминание о моем жалком, далеком от определения «прекрасный» виде, но тон говорит о комплименте. Что он имеет в виду?

Аррек не замечает моего замешательства или не хочет замечать.

– Потом некоторые особенности вашего поведения.

Эль-ин способны бросить любое самое важное дело и – начать танцевать, или петь, или заниматься чемто уж совсем непонятным. Это сбивает с толку. И раздражает. Вы… не вписываетесь ни в какие рамки, придуманные людьми. Вы настолько чужды и непонятны, что это даже не каждый может осознать. Гораздо проще назвать вас дикарями, потерявшими разум от постоянных мутаций. Эльфами.

Он поворачивается и внимательно смотрит на меня. Слишком внимательно. Разряд страха, короткий и острый, ударяет в позвоночник.

– Эль-ин называют эльфами потому, что это позволяет хоть как-то классифицировать вас в человеческой системе понятий. Только вот никому не пришло в голову проверить, подходит ли вам подобное определение. Вас назвали эльфами и действовали соответственно. В результате мы имеем Оливулский конфликт и все, что за ним последовало. – Он позволяет строго дозированному гневу и горечи мимолетно проступить на спокойном лице. – До сих пор не понимаю, как эти идиоты додумались до Эпидемии. Это уже слишком даже для помешанных на биотехнологиях имперцев! Они же собирались завоевать вас, а не устраивать поголовную резню!

– Они и пытались нас завоевать. Сначала. Но после того, как третью подряд маленькую армию им отослали назад в… э-э… разобранном виде… Как выяснилось позже, этот отряд возглавлял какой-то там сын императора. Мы, правда, не знали, что они так это воспримут. На Эль-онн принято, что раз уж ты считаешь себя достаточно зрелым, чтобы отправиться на войну, то должен принимать ее правила. А не надеяться, что тебя пощадят, опасаясь гнева могущественного папочки.

Аррек бросает на меня один из своих странных взглядов.

– Если какое-то сообщество позволяет беспрепятственно убивать своих, то оно слабо. И может быть уничтожено. Разве у вас нет кодекса мести?

– Теперь есть. Кажется. Я впервые столкнулась с этим понятием, когда попала в Ойкумену. На Эль-онн каждый стоит сам за себя, в крайнем случае можно попросить знакомого воина заменить тебя в бою. Дуэльный кодекс предусматривает также и групповые схватки, но если ты проиграл честно… Значит, ты проиграл. Dixi. Никакой мести. Но Эпидемия была чем угодно, только не честной схваткой. Ради того, чтобы не повторилось, некоторые традиции могут быть пересмотрены.

Он некоторое время обдумывает мой ответ.

– Вам сложно придется в Ойкумене.

– Знаю. Вы даже представить себе не можете, насколько сложно. Можно, конечно, переделать Ойкумену на свой лад, но… цена слишком высока.

Молчим.

Белоснежный корабль бесшумно несется в зеленый закат.

*** Койка подо мной в который раз резко уходит вниз.

Не давая себе труда до конца проснуться, цепляюсь за удерживающие меня ремни. Шторм швыряет маленький кораблик из стороны в сторону, а дарай-князь, управляющий им, явно руководствуется чем угодно, но не соображениями безопасности. Почти ежеминутно совершаем переход из мира в мир.

Но во всех этих мирах отвратительная погода. Забиваюсь поглубже в многочисленные одеяла. Спать в таких условиях – то еще удовольствие. Но я умудряюсь.

– Антея-тор?

Мгновенно вскидываюсь. Дарай-князь сияет в косых лучах золотистого солнца, мокрый насквозь, чтото, подозрительно напоминающее водоросль, свисает у него с уха. Яхта плавно покачивается в спокойных утренних водах. Куда бы ни нес нас шторм, мы туда прибыли.

Не без труда выпутываюсь из одеял. Машинально посылаю арру сен-образ утреннего приветствия.

– Прошу прощения за ранний подъем, но тут все довольно сложно с согласованием временных потоков.

Вам удалось хоть немного отдохнуть?

Склоняю уши в жесте подтверждения.

– Да, благодарю. Я отлично выспалась.

Недоуменно приподнятая бровь.

– На Эль-онн часто бывают бури, и наши воздушные дома трясет не меньше. Привыкаешь не замечать этого.

– Прекрасно. Тогда давайте пройдем на берег.

Выходим на палубу. Яхта стоит у зеленого холма, опоясанного белоснежными террасами, пришвартованная к небольшому пирсу. Глубокое голубое небо с белыми тенями облаков. Золото восходящего солнца.

Изумруд океана. Безмолвие.

Спрыгиваю на пирс, оглядываюсь на князя. Аррек наконец потерял свой ухоженный вид, но не утратил ни грамма таинственности. Легко приземляется рядом со мной, придерживая одной рукой меч, а другой – откуда-то взявшуюся сумку. Поворачивается назад, мгновение стоит неподвижно, затем вспыхивает силой, прокатывающейся по моей коже, подобно ледяному ожогу. Протягивает руку. Парусник начинает дрожать, его очертания расплываются – и вот на сияющих перламутром пальцах покачивается цепочка с кулоном.

Поворачивается ко мне. Лицо как камень, только еще холоднее.

– Идемте, эль-леди. Нам нужно подняться на самый верх, к храму.

И, не оглядываясь, начинает взбираться по ступенькам. Каланча длинноногая. Мне приходится почти бежать, чтобы не отставать.

Вокруг возвышаются белоснежные колонны, увитые зеленью. Сладковатый запах белых и золотистых цветов приятен, хотя, на мой взгляд, несколько приторен. Невысокие перила покрыты барельефами диковинных птиц и деревьев. Странное место. Кажется, здесь уже очень, очень давно не ступала нога живого существа, но все прекрасно сохранилось.

Бесконечные ступеньки невольно навевают ассоциации с дуэльной площадкой северд-ин. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Здесь не чувствуется опасности, только древность и безмолвие. Прикасаюсь к гладкому мрамору перил. Пустота. Мягкое покалывание магии. Кто бы ни создал это место, они ушли.

Но чары, препятствующие разрушению, все еще остались.

Срываюсь на бег, чтобы догнать арра. Как он умудряется идти так быстро, но при этом совсем не выглядеть торопящимся? Ллигирллин весело подпрыгивает за спиной. Чего это она так развеселилась? Наверное, потому, что это не ей карабкаться по ступенькам.

Как там: «Лучший отдых – это смотреть, как другие работают». Точно подмечено.

Наконец достигаем вершины. Действительно, храм. Округлый потолок, плавные линии колонн, перетекающие в свод, сложные спирали, закрученные в никуда. Множество арок, ведущих в пустоту. Аррек внимательно расхаживает по залу, читая надписи на арках. Приглядываюсь – ничего знакомого. Чувствуется, что он торопится. Только куда?

Делает резкий жест. Подхожу к одному из проходов, ничем, на мой взгляд, не отличающемуся от других. В глазах князя напряжение.

– Портал создан не аррами и действует совсем по другим принципам, но для наших целей вполне пригоден.

Я пройду первым, а вы не подходите к проходу, пока я не позову… Да, чтобы безопасно провести вас здесь, нам придется поддерживать тактильный контакт.

Энергично опускаю уши – согласна. На мой взгляд, все это слишком отдает приказами, но поднимающаяся в глазах человека сила не располагает к продолжительным дискуссиям.

Он благодарно склоняет голову, так быстро, что я едва это замечаю, и поворачивается к порталу. Тонкие пальцы ложатся на сложнейшее переплетение линий, начинают бесшумно скользить по выбитым в камне спиралям. Сила искрится на кончиках ногтей, ей отвечает несравненно более древняя в теплом мраморе.

Камень, из которого вырезана колонна, в этот момент кажется более живым, чем неподвижная фигура. Белизна стен начинает едва заметно светиться. Мои волосы становятся дыбом.

– Сложите крылья! – Это уже совершенно точно приказ, но спорить нет настроения. Послушно убираю крылья, оставшись лишь в простой, измазанной грязью тунике и порванных штанах.

В проходе, который еще мгновение назад был пустым, что-то появляется. Если приглядеться, можно заметить контуры странного помещения, как будто окутанные дымкой. Дарай делает шаг вперед, пересекая туманную границу, и то, что за ней, становится реальнее, ярче. Арр останавливается, протягивает руку назад. Не без опасения вкладываю в нее свою ладонь. Кто-то здесь произнес слово «безопасность»?

Пальцы смыкаются вокруг моей кисти так больно, что невольно вскрикиваю. Он подается назад, подхватывает меня и на руках проносит через портал. Ощущение смутной угрозы исчезает. Почему мне кажется, что все эта авантюра была гораздо опаснее, чем выглядела?

Едва перейдя невидимую черту, Аррек поспешно ставит меня на ноги и начинает извиняться. Прерываю его ядовитым сен-образом на тему этикета, выживания и их совместимости и с любопытством оглядываюсь. Просторное, излишне броско и дорого разукрашенное помещение, арка, в которой чувствуется несомненный отпечаток дараев. Итак, мы вернулись в Ойкумену.

ГЛАВА 7 Облегчение так велико, что ноги подкашиваются, и я едва не падаю. Мы сделали это. Вернулись. Мы в Ойкумене. Невероятно. И как прекрасно звучит: «Мы в Ойкумене!»

Ур-ра! Где аплодисменты? Уоу! А почему пол вертится?

Аррек озабоченно вглядывается в мое побледневшее лицо, в его протянутой для поддержке руке начинает формироваться Целительный импульс. Отвечаю сияющей улыбкой. Трам-пам-пам. Мы в Ойкумене!

Он слегка качает головой. Неприятности еще не кончились. Мы действительно вернулись в Ойкумену, но это вряд ли означает уменьшение опасности. Скорее наоборот. Едва заметно киваю, беру себя в руки и оглядываюсь.

Только теперь замечаю, что мы не одни. С десяток богато (читай – вульгарно) одетых людей в благоговении распростерлись на полу, двое, еще более пестрые, чем остальные, таращатся на нас с выражением крайнего удивления на бледных лицах.

Аррек выступает вперед, как бы случайно заслоняя меня, и начинает что-то говорить на незнакомом напевном наречии. Один из начальников (ну, тех, кто не бухнулся на колени) наконец подбирает челюсть и что-то ему отвечает.

Разбираю слова «дарай» и «Вуэйн», остальное можно угадать по интонации:

соревнование в надменности. Аррек явно выигрывает, но он один, а их много, и все с оружием. Так, теперь торгуются. Наконец арр поворачивается ко мне, холодный и отстраненный.

– Антея-эль, Хо-Лирский военный союз предлагает нам свое гостеприимство. Вы не желали бы позавтракать, пока мы с уважаемыми господами генералами (низкий поклон в сторону разодетых людей) обсудим некоторые аспекты местной политики?

Интересно, а что будет, если я скажу: «Нет, нам срочно нужно в Эйхаррон»? Наверное, придется пробиваться с боем. Скорее всего, даже пробьемся. Как воины все эти генералы вместе со своими адъютантами и пушками не стоят ножен его меча. Чувствую подтверждающий звон Ллигирллин. Хочу ли я побыстрее попасть в Эйхаррон? Хочу. Хочу ли смерти всех этих людей?

Ох уж эта проблема выбора.

– Это было бы прекрасно, дарай-князь. Но мне не хотелось бы задерживаться здесь дольше, чем необходимо.

– Разумеется.

Ко мне подходит женщина в черной обтягивающей форме. Аррека окружают несколько потерянно выглядящих генералов. Дарай-князь царственно кивает и с тем же царственным видом снимает с уха все еще болтающуюся там водоросль. Ауте! Мне почти жаль горе-интриганов. Они и правда не знают, с кем связались.

Следую за женщиной, обладающей, судя по всему, достаточно высоким положением. Она неплохо говорит на общем языке Ойкумены (то есть на языке арров) и усиленно пытается выведать у меня хоть чтонибудь, но границ вежливости не переступает. На них явно произвело впечатление то, как обращался со мной дарай-князь.

Отказываюсь от сна, массажа и (спаси меня Ауте!) новой одежды. Не без сожаления отвергаю предложение принять ванну. Не то чтобы мне не требовалась хорошая чистка, но… Время, время. Требую обещанный завтрак. Меня отводят в просторную помпезную комнату, из окон которой открывается потрясающий вид на просыпающийся город. Может, вблизи это выглядит страшненько, но на расстоянии человеческая архитектура производит впечатление.

Завтрак сервируют на огромном, рассчитанном на несколько десятков человек столе. Мне пришлось довольно долго осваиваться с принципом использования столовых приборов, но теперь я неплохо поднаторела в хитросплетениях столового этикета, так что без колебаний беру вилку и начинаю с достойной восхищения скоростью уничтожать поданные блюда. Чувствую, что вместе с салатом проглатываю десяток различных следящих устройств. Лучезарно улыбаюсь своим сопровождающим (чуть приоткрывая кончики клыков) и изменяю кислотность желудочного сока. Пара секунд – и все надежно переварено. Широко распахиваю глаза и сообщаю, что было необычайно вкусно.

Женщина, наблюдающая за показаниями вживленного в сетчатку прибора, стремительно бледнеет, бормочет что-то извиняющееся и исчезает за дверью. Я пододвигаю к себе тарелку с чем-то, отдаленно напоминающим рыбу.

Сделал пакость – на сердце радость. Жизнь прекрасна.

Сижу, забравшись с ногами в кресло, лениво потягиваю горячий, чуть горьковатый напиток, любуюсь восходом солнца. Никогда не устану восхищаться природными явлениями, где бы они ни происходили.

Мои провожатые (конвоиры?) уже усвоили, что любые вопросы, сколь бы невинными они ни были, я игнорирую, и теперь стоят вокруг молчаливым полукругом. Облака, окрашенные в светло-фиолетовый с вкраплениями золотистого, просто великолепны.

Люди вокруг меня вдруг вытягиваются в струнку – в комнату вошел дарай-князь со своей собственной «свитой». Я почувствовала их приближение задолго до того и послала приветственный сен-образ, так что теперь не реагирую, пока Аррек не останавливается рядом и не склоняется в почтительном поклоне. За то время, что мы старались ни в коем случае не оскорбить друг друга, церемонии въелись в плоть и кровь.

Теперь все эти «князь» и «леди» кажутся естественными, как дыхание.

– Эль-леди? Вы всем довольны?

– Благодарю вас, дарай арр-Вуэйн, все просто великолепно. Вы обратили внимание, сколь прекрасно здешнее небо? Такое необычное сочетание цветов.

Некоторое время он пристально изучает небо и, когда поворачивается ко мне для ответа, я точно знаю, что сейчас услышу правду, а не вежливую отговорку.

– Вы правы, Высокая леди. Оно очень необычно, особенно сейчас.

Перевожу взгляд на окно. Шевелю ушами. Мне хочется смотреть на что-то красивое, когда услышу плохие новости. А в том, что новости плохие, сомнений нет. Дарай, как всегда, непроницаем, но о его спутниках того же сказать нельзя. Люди просто источают напряжение.

– Как скоро мы сможем отправиться дальше, дарай-князь?

Пауза.

– Как только вы пожелаете, Высокая леди…

– Но?

– Генеральный штаб Хо-Лирского военного союза обратился ко мне с просьбой. Я был бы благодарен, сочти вы возможным задержаться, чтобы я мог помочь им.

Слышу, как за его спиной кто-то приглушенно ахает.

Ситуация нравится мне все меньше и меньше. Но в то же время что-то в тоне Аррека говорит, что он действительно был бы благодарен, позволь я ему разобраться с этой просьбой. Да и с каких это пор Его Надменности стало требоваться мое позволение?

– В чем заключается эта просьба?

– Одна из планет Союза была уничтожена. Ковчеги с беженцами оказались в открытом космосе без возможности передвижения. Меня попросили вернуть их к обитаемым мирам, где людям смогут оказать помощь.

Вот так. История одной планеты в трех предложениях. Была – нет. Эвакуируем население. Ауте, кто дал людям право уничтожать целые миры себе на забаву? Военные конфликты в моем понимании – это дуэль один на один. Если обе стороны начинают играть грязно… получается Оливулская резня.

Отбрасываю моральный аспект проблемы и рассматриваю ее с чисто эгоистической точки зрения. Если я скажу «нет», Аррек вежливо извинится и оставит неизвестных мне людей погибать в своих летучих гробах. Как оставил погибать мир Туорри. Как оставил Эль-онн. Честь и честь. Меньшее зло. Ха!

– Сколько времени это может занять?

– Думаю, не больше пяти часов. Союз располагает всем необходимым оборудованием.

Машинально отмечаю, что Союзу, судя по всему, еще придется объяснять, откуда это оборудование у него взялось. Стоп. Не моя проблема.

Моя проблема: пять часов. Что такое пять часов?

Все или ничего. Мне не нужно вспоминать, сколько мы пробирались до Ойкумены, – это знание горит внутри негасимым огнем. Плюс еще пять часов.

Аккуратно держу остывающую чашку на вытянутых пальцах. Фиолетовый свет все чаще пересекается синими всполохами. Золото слегка бледнеет. Интересное сочетание – синее солнце, светло-золотистое небо. Действительно необычное.

– Наверное, мы можем пожертвовать пятью часами, дарай-князь. Вряд ли подобную просьбу можно оставить без внимания.

Чувствую внимательные глаза на моих расслабленных пальцах. Толчок воздуха – тело рядом со мной согнулось в глубоком поклоне. Легкие удаляющиеся шаги.

*** В пустой чашке плавает сен-образ. Время. Выбор.

Измученное лицо Хранительницы Эвруору, висящие в неподвижной черноте корабли. Синее на золотом.

Действительно необычное сочетание.

*** После достопамятной сцены в банкетном зале отношение ко мне со стороны хо-лирцев кардинально переменилось. Теперь это уже не брезгливость, смешанная со страхом, с любопытством и интересом.

Любопытство и интерес исчезли. Остался страх.

Говорю, что мне хотелось бы побыть одной, и прежде, чем слова затихают в воздухе, в помещении уже никого нет. Созданный мной сен-образ, отражающий всю прелесть сложившейся ситуации, никак не желает исчезать в подсознании, а продолжает упрямо летать из одного угла комнаты в другой. Плохо. Если я уже не могу управлять собственными сен-образами, это действительно плохо. Пять часов. Ну ладно, не сидеть же здесь.

Встаю, разминаю затекшие ноги. Аккуратно ставлю чашку на стол. Призываю распоясавшийся образ к порядку.

Некоторое время брожу по комнате, прикасаясь к разным вещам. Получаю кучу разнообразнейшей информации, никак не желающей складываться в целую картину. Ауте, как же все… хаотично. С дарай-князем хоть можно быть уверенной, что он сам знает, чего хочет.

Мысль о князе заставляет уши хмуро опуститься.

Чувствую где-то неподалеку всплеск подозрительно знакомой силы. Отправляюсь в ту сторону.

Хо-лирцы, попадающиеся на пути, стремительно уступают дорогу. Некоторые предлагают помощь (читай – хотят узнать, куда это я направилась), но я и без того знаю путь. Увеличиваю скорость так, что все незадачливые проводники остаются далеко позади.

Сила ведет меня, манит, точно маяк. Длинным стремительным прыжком преодолеваю лестничный проем, затем еще один и еще. Влетаю в высокую башню, стены которой бурлят от переполняющей ее энергии.

Стоящая перед дверьми стража пытается остановить меня, явно не осведомленная о сцене за завтраком.

Даже угрожают оружием – этими своими смешными пистолетами. Мне хочется рассмеяться. Увеличиваю темп движения, просачиваюсь мимо стражи порывом ветра, слишком гибкая, чтобы быть пойманной, слишком быстрая, чтобы в меня можно было прицелиться.

Попадаю в небольшое помещение, заставленное каким-то оборудованием. Приглядываюсь повнимательней. Хэй, да это же генераторы. Из таких можно черпать энергию и направлять ее по своему усмотрению. Но, Вечный Хаос, как же они громоздки и неуклюжи! На Эль-онн ту же функцию выполняют небольшие драгоценные камни, выращиваемые специально для этих и многих других целей. Одна из многочисленных функций моего благополучно сгоревшего имплантанта.

Люди, обслуживающие все это оборудование, бросают свои занятия и изумленно таращатся на меня.

Что ж, зрелище, должно быть, действительно примечательное.

Наконец кто-то собирается с мыслями настолько, чтобы начать требовать объяснений. Игнорирую. Все мое внимание сосредоточено на застывшей в кресле высокой фигуре.

Я не помешала?

Он делает приглашающий жест рукой. Быстро, бесшумно скольжу по металлическим плитам к дарай-князю. Аррек сидит расслабленный и далекий, глаза сосредоточены на чем-то невидимом, руки на пульте управления, что-то вроде полукороны охватывает виски. Энергия генераторов вдруг вспыхивает нестерпимо ярко, а затем пропадает, направленная куда-то его волей.

– Следующий.

С моим появлением люди бестолково топчутся на месте.

– Следующий!

Это уже приказ, в голосе медленно плавятся искорки гнева.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.



Pages:     | 1 ||
Похожие работы:

«"Рассмотрено" "Согласовано" "Утверждено" Руководитель МО Заместитель директора по УВР Директор МБОУ "СОШ №21" _/ _/ /_ Протокол № от ""_2016 г. "_"_2016 г. Приказ № от ""_2016 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА Литвиновой Анны Римовны учителя биологииI категории по учебному курсу "Биология" 10 класс 2016...»

«1. Цель освоения дисциплины Целью освоения дисциплины "Генетика" является формирование у студентов навыков генетического анализа на организменном и популяционном уровнях для сознательного управления процессами...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УТВЕРЖДАЮ Заместитель Министра здравоохранения – Главный государственный санитарный врач Республики Беларусь _И.В. Гаевский 23.12.201...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Нижневартовский государственный университет" Факультет экологии и инжиниринга Рабочая программа дисциплины (модуля)...»

«Руководство пользователя m2 AAD 03.13.02 RU содеРЖаНИе Предупреждение 1. Введение 2. Конструкция 2.1 Отдельные части прибора 2.2.1 Контрольный блок 2.2.2 Блок управления 2.2.3 Пиропатрон 3. Функция 3.1 Принцип действия 3.2 Функциональные режимы 3.2.1 STANDARD-mode (моде) 3.2.2 UP-mode (моде) 3.2.3 DOWN-mode (моде)...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа по предмету "Технология" для средней ступени образования, 5, 6,7, 8 классов составлена на основе:Примерная программа по учебным предметам: Технология 5-9 классы(-М.: Просвещение,...»

«Лиски 2017 5 января 2016 года Президент РФ Владимир Путин подписал Указ о проведении в 2017 году в Российской Федерации Года экологии. Его проведение намечено в целях привлечения внимания общества к вопросам экологического развития России, сохранения биологического разнообразия и обеспечения экологическо...»

«1 Пояснительная записка Рабочая программа составлена с учетом Федерального Государственного стандарта, программы по биологии авторов И.Н. Пономарева, Н.М. Чернова ( Природоведение. Биология. Экология : 5 – 11 кл.: программы. М.: ВентанаГраф, 2010. – 176 с. ). Рабочая программа ориентирована на использование учебника: Пономар...»

«Осадочные бассейны, седиментационные и постседиментационные процессы в геологической истории ПЕРКОЛЯЦИОННЫЕ ЭФФЕКТЫ ПРИ ПОСТСЕДИМЕНТАЦИОННЫХ ПРОЦЕССАХ ОБРАЗОВАНИЯ МИНЕРАЛОВ В ОСАДОЧНЫХ ПОРОДАХ. Г.А. Кринари1, Ю.Ш. Рахматулина2 Казанский (Приволжский) фе...»

«Предметная газета Вестник природы Печатное издание кабинета экологии СШ № 3 г.п. Зельва Девиз: "Мы хотим сделать мир экологичнее" 28 марта 2016 года №4 В номере: Во время весенних каникул прошла районная олимпиада по биологии среди учащихся 5-7 классов и районная конф...»

«Пояснительная записка Процесс возрождения национального самосознания, получивший развитие в последние годы, обусловил проявление интереса к истории родного края, своего народа. Байкальский регион в своем географическом положении называют воротами в Азию, где переплетаются духовные культуры Востока и Запада, где н...»

«1 Цели освоения дисциплины Основной целью изучения дисциплины "Перспективные направления создания сортов" является формирование способностей применения основных лабораторных и полевых методов анализа в селекции и семеноводстве сельскохозяйственных...»

«МОБУ Магдагачинская СОШ №1 5 А класс Сегодня в выпуске: Что такое биология? 1 Что изучает биология 2 Великие открытия в биологи 2 Великие русские ученые биологи 3 Биологические загадки 4 Что такое биология? Кроссворд 5 "Виват наука" Виват литеБиология — это наука, изучающая живые организмы и взаимодействие ратура!"...»

«8 глава ЖИВОТНЫЙ МИР При эксплуатации любого биологического ресурса требуется решение целого ряда задач, которые позволяют проводить его рациональное использование. В первую очередь необходимо оценить запасы ресурса, величины продукции и скорость его...»

«Аннотация к программе по биологии для 11 класса (профильный уровень) Рабочая программа разработана на основании следующих документов: Федерального компонента ГОС среднего (полного) общего образования по биологии (2004 г.), Федерального базисного учебного плана (2004 г.), Примерной программы среднего (полног...»

«1. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА 1.1. МЕСТО ДИСЦИПЛИНЫ В СТРУКТУРЕ ООП Генетика в структуре ООП относится к разделу вариативных дисциплин для аспирантов по направлению подготовки 06.06.01 Биологические науки. Генетика. Логически и содержательно-методически она является необходимым звеном для профессиональной подготовки и становлен...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа №14" г. Воркуты РАССМОТРЕНА УТВЕРЖДЕНА школьным методическим приказом директора объединением от 30.08.2013 № 410 учителей гуманитарного цикла Протокол № 1 от 30.08.2013 Рабочая программа учебного предмета...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.