WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«ИСТОРИЯ ИМПЕРИИ Константин Панченко БЛИЖНЕВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА МОСКОВСКОГО ЦАРСТВА 15 Игорь Артемов ПЯТЬ СТОЛЕТИЙ БОРЬБЫ ЗА ВИЗАНТИЙСКОЕ НАСЛЕДСТВО 24 Михаил Монаков ...»

-- [ Страница 1 ] --

Русский строй

Русский строй

СОДЕРЖАНИЕ

Александр Фоменко

РУССКИЙ МИР СОСРЕДОТОЧИВАЕТСЯ 3

ИСТОРИЯ ИМПЕРИИ

Константин Панченко

БЛИЖНЕВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА

МОСКОВСКОГО ЦАРСТВА 15

Игорь Артемов

ПЯТЬ СТОЛЕТИЙ БОРЬБЫ

ЗА ВИЗАНТИЙСКОЕ НАСЛЕДСТВО 24

Михаил Монаков

МОРСКАЯ СТРАТЕГИЯ ИМПЕРИИ 34

Андрей Смирнов РУССКИЕ НА ПАМИРЕ 56

ОСНОВАНИЯ ИМПЕРИИ

Владимир Махнач ДЕМОС И ЕГО КРАТИЯ 63 Владимир Видеманн РОССИЯ

И КОНСЕРВАТИВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 76

Сергей Городников

ПРЕОДОЛЕНИЕ

СОВРЕМЕННОГО ВАРВАРСТВА 94

Андрей Савельев СУВЕРЕНИТЕТ, ФЕДЕРАЛИЗМ, СЕПАРАТИЗМ 103

ПОИСК ИДЕОЛОГИИ

Искра Андреева ПУТЬ К РУССКОЙ ИДЕЕ 129 Сергей Пыхтин

РУССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ

И СОВРЕМЕННОСТЬ 152 Николай Розов К РАСЦВЕТУ ЧЕРЕЗ СМИРЕНИЕ 181 Русский строй Виктор Гущин

ОТКРОВЕННЫЕ ТЕЗИСЫ

О “НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕЕ” 197 Сергей Марочкин РУССКИЕ И ИМПЕРИЯ 222 Александр Севастьянов

НАЦИОНАЛИЗМ

ПРОТИВ СОЦИАЛИЗМА 232 Владимир Авдеев ИНТЕГРАЛЬНЫЙ НАЦИОНАЛИЗМ 243

ИМПЕРИЯ: ПРОБЛЕМЫ ВОССОЗДАНИЯ

Леонтий Бызов

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО

В ПОИСКАХ ИДЕНТИЧНОСТИ 261 Андрей Кольев КРАМОЛЫ ЭТНИЦИЗМА 284 Петр Белов

ДЕЗИНФОРМАЦИЯ

И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ 311 Ростислав Юрьев

РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

И ПРАВОСЛАВИЕ 326 Сергей Елишев ФАЛЬШИВЫЙ ЯЗЫК АНТИСИСТЕМЫ 334 Русский строй Сборник “Русский строй” продолжает серию книг, открытую сборником “Неизбежность Империи”. Мы снова приглашаем читателей к разговору об Империи, о национально-государственном становлении России, об основаниях этого становления.

Речь в книге пойдет о вполне конкретном наполнении термина Империя.

Авторы опубликованных в сборнике работ обсуждают строй русского духовного бытия, русский государственный строй, строй самосознания русской нации.

Порой разные позиции сталкиваются, опровергают друг друга (особенно в разделе “Поиск идеологии”). В этом столкновении, пожалуй, только и может отрыться нам смысл русской истории, смысл русского государственного строительства. Без новых открытий в этой области, без творческого поиска, без современного прочтения Русской Идеи вряд ли возможно достойное существование России. Понимание этого объединяет авторов “Русского строя”.

Продолжая исследовать исторический опыт Империи, мы так и назовем свой очередной сборник — “Русский смысл Империи”. Клуб “Империя” попрежнему открыт для авторов и читателей.

–  –  –

РУССКИЙ МИР СОСРЕДОТАЧИВАЕТСЯ

Едва ли не поголовное геополитическое поветрие начала девяностых годов не привело, к сожалению, к более ясному и четкому разграничению основополагающих культурных и политических понятий, тех точек притяжения, целей и опасностей, среди которых нам следует вырабатывать свой маршрут, располагать свои средства и силы, выстраивать свою систему обороны и нападения.





В пору очередного, и всем очевидного, территориального и экономического кризиса, в пору кризиса политико-идеологического (ощущаемого многими) и, самое главное, кризиса религиозного — о котором мало кто задумывается — нам действительно трудно самоопределиться.

Мы — империя с неясными границами, невнятными задачами и целями, с неопределенной идеологией и неструктурированным, желеобразным населением. Из этого и приходится исходить.

Но при всей нашей морально-религиозной и культурно-политической неустойчивости мы, однако, остаемся чем-то особым, отдельным, самостоятельным в глазах остального мира. На первый взгляд, нам не на что надеяться: Россию сегодня никто не уважает и мало кто боится. Но... ее продолжают опасаться и потому учитывают во всех возможных будущих сценариях те, кто принимает решения во всех мировых столицах, во всех собраниях сильных мира сего1. Частично сегодняшнее внимание к нам как к возможной мировой силе и явной геополитической реальности объясняется нашим былым могуществом, но частично — осознаванием (или Фоменко Александр Владимирович, политолог и литератор, автор многих статей по вопросам современной культуры и политики © А.В. Фоменко, 1997 За прошедшие после II Мировой войны десятилетия сильно изменились не только способы и места принятия основополагающих, стратегических решений в области мировой политики и экономики, но и сами уровни, на которых эти решения обсуждаются и принимаются.

Знаменитая кабинетная политика европейских дворов XVII-XVIII в.в. ушла в прошлое, равно как и определение судеб Европы и мира на встречах “больших троек”, “четверок”, “двоек”, “семерок” или “восьмерок”. Мировые финансовые и политические центры, похоже, сегодня не столько правят миром, сколько управляют мировым хозяйством, лишь “претворяя в жизнь” стратегические решения съездов мировой элиты — ума, чести и совести нашей эпохи. Масонские же ложи и клубы превратились в нечто вроде head-hunting agencies, многочисленных служб по набору кадров в мировую элиту.

“Мировое правительство” — этот постоянный ночной кошмар патриотов всех стран — до сего дня не стало видимой реальностью. Однако геополитические решения сегодня действительно принимаются на мировом уровне. Хотя и не в OOН, не в НАТО, не в Европейском Сообществе и не в других известных глобальных или региональных международных организациях.

На ежегодных встречах Бильдербергского клуба (объединяющего англосаксонскую и европейскую деловую и политическую элиты) или Трехсторонней комиссии (где встречаются ключевые фигуры политики, mass-media, финансовых и деловых кругов не только Америки и Европы, но еще и Японии) — вот где формулируются судьбоносные для мира цели и способы их достижения. Места проведения этих покрытых завесой тайны встреч постоянно меняются, но принцип отбора участников остается постоянным — это принадлежность к числу лиц, принимающих решения (или способных эффективно влиять на их принятие) и приверженность идее нового мирового порядка.

Русский строй бессознательным ощущением) неизбежности нашего возвращения в мировой концерт держав.

Конечно, только Тот, кто действительно создает музыку сфер, знает, кто будет солировать сейчас или потом, чья партия и когда будет сыграна. Нам сегодня не до прогнозов или предположений. Нам бы — в уповании на Божью волю и милость — разобраться хотя бы с доставшимся нам наследством. То есть с тем, чем мы сегодня располагаем (или думаем, что располагаем) в сфере политико-географической и хозяйственно-культурной.

О нашем геополитическом наследстве

Итак, что нам досталось от прошедшего?

Евразийская держава — полурасколотая, полунадломленная: и территориально, и идеологически. Уже не Российская Империя и не СССР, но все еще евразийская и все еще держава.

Русская Православная Церковь — гораздо более реальная как институт, чем нынешнее Российское государство. Во всяком случае, не столько угасающая, сколько возрождающаяся — особенно в сравнении с Западными исповеданиями.

То ли культура, то ли цивилизация — некая цивилизационно-культурная взвесь в сердцах и умах граждан быв. СССР. Все еще читаемая и чтимая классическая словесность — сохранявшая русским их культурное лицо даже в пору официального создания “новой исторической общности людей — советского народа”. Заполонивший все и вся международный американизированный масскульт, быстро поглотивший усталого советского собрата и назойливый до (спасительной для нации) аллергии. И во всех наличествующих родах искусства и литературы — полное отсутствие Большого стиля, дурное смешение всех возможных направлений и веяний.

При этом впервые за семьдесят послеоктябрьских лет русские творцы ощутили себя на воле — вне философско-идеологических и культурнополитических запретов и предписаний и без всякой экономической поддержки государства. Не православного, но и не атеистического государства.

Власть также продолжает по мере сил плевать на население и его чаяния, но строит уже не только бетонно-кирпичные соты-блоки для жилья, не только фараонические монументальные комплексы, но и православные храмы, а также мечети и другие молельные дома.

А само население, уставшее было от коммунизма, уже донельзя измучено “перестройкой” и “реформами”. Распавшись на слои и общественные группы с различными интересами, это русско-советское население все-таки еще хранит память о своей общности — и не только перед 9 Мая.

Принцип “человек человеку — волк” не возобладал: предприятия и институты массовым увольнениям предпочитают сохранение коллективов — Русский строй во что бы это ни стало. Промышленность и наука почти порушены, но однако — все еще существуют, вопреки всем враждебным сценариям. Все смешалось в доме, но сам дом — стоит. Что не может не вселять некоторой надежды.

Возрождение не может быть скорым. До тех пор, пока вопросы чисто хозяйственные, денежные будут поглощать все внимание наших вождей и правителей — мы будем продолжать наше более или менее успешное физическое выживание. Духовно-культурной же и геополитической реальностью мы станем лишь тогда, когда прекратим бездумно повторять чужие идеологемы, вроде “мирового коммунизма” или “нового мирового порядка”; когда задумаемся над своим собственным путем и начнем исполнять свою, для нас написанную, партию в мировом концерте. Когда, наконец, поднимем взгляд горе, прекратив созерцание движения чужих подошв.

Это сегодня сделать — труднее всего.

Долгие годы явная химеричность официальной советской идеологии поощряла и даже подстрекала нас не доверять высоким словам и отвлеченным понятиям, и исходить в своих политических размышлениях из чисто материальной или материалистической — хотя и весьма разнообразно понимаемой — полезности. Мы почти совсем отвыкли смотреть на политику с точки зрения культуры и религии. И — перестали учитывать в Realpolitik такого рода причины и следствия наших действий или нашего бездействия.

Мы и Рим. Мы и Европа. Мы и Запад.

Сегодня Романо-Германская Европа все глубже осознает свое культурное и геополитическое единство, всячески укрепляет его — часто вопреки очевидным хозяйственным противоречиям в Европейском Сообществе. (Хотя организационное, институциональное объединение, вплоть до полного “стирания” национальных суверенитетов — цель скорее граждан мира, сторонников нового мирового порядка, нежели самих европейцев.) В то же время Россия в целом Славянский (не только ВосточноСлавянский, но и Славяно-Российский) культурный мир переживает приступ культурного областничества и даже культурного раскола, сепаратизма. Кто — под видом стремления к осознанию своей культурной и духовной самости и самобытности; кто — в страстном порыве к оевропеиванию, к культурнополитической ассимиляции в Западном мире. Отдельные, даже более или менее успешные, попытки построения нового славянского и/или православного культурного единства пока не меняют общей картины.

Ясно, что грезы Н.Я.Данилевского о триумфе Славянского культурноисторического типа так и остаются грезами. Всем ныне очевидно, что культурно-политический Pax Slavia (не только Pax Slavia Orthodoxa, но даже и католический Pax Slavia Romana) может существовать только в присутствии магнита мощной Русской империи — притягиваясь ею или отталкиваясь от нее.

Русский строй Природа политики не терпит пустоты. Как Pax Slavia, так и Mitteleuropa, существуют лишь между империями Запада и Востока, Рима и Москвы (СанктПетербурга). В исторически-геополитическом и в эсхатологическом смыслах культурной самодостаточностью (не только самобытностью) обладали и обладают лишь полюса — Россия и Европа, Евразия и Запад, но не какие-то средостения между ними.

В статье “Римское будущее Европы”, опубликованной более десяти лет назад, французский католический автор Реми Браг блестяще определил смысл очевидного своеобразия Европейского культурно-исторического единства.

“Европа не родила саму себя, и другими цивилизациями она была воспринята именно как римская, а не греческая или иудейская,” — утверждает Р.

Браг. И добавляет: “Быть римлянином — значит воспринимать старое как новое, обновлять это старое, пересаживать его на новую почву, а сама эта пересадка превращает старое в некий принцип, или источник нового развития”. Да, европейская (римская) традиция и европейская (римская) самобытность состоят в передаче некоего опыта, в возобновлении и восстановлении.

“Римлянин сознает себя греком по отношению к варварской стихии и варваром по отношению к греческому культурному миру”, к эллинизму и классицизму. Это комплекс ощущений знаком, разумеется, не только собственно ромеям-европейцам, но и нам, русским — в той мере, в которой мы являемся европейцами и христианами. Ибо, как пишет тот же Р.Браг, “по отношению к Ветхому Завету христианство есть то же, что римляне по отношению к грекам”. (Цитируемый автор недостаточно, правда, четко разграничивает Ветхий Завет и иудейский народ, претерпевший очевидную метаморфозу после Первого Пришествия Христа.) Но Россия — она одновременно и собственно московская, и греческая, и римская. Хотя учение старца Филофея о Москве как о Третьем Риме никогда не было ни официальной политической доктриной русских монархов, ни официальным мнением Русской Церкви, однако западные (европейские) умы не случайно столь болезненно-внимательно отнеслись к нему. Отрицательное отношение Европы к Третьему Риму — лишь следствие ее ненависти к Риму Второму: итогом и символом этой ненависти стало разрушение Константинополя крестоносцами в 1204 г.

Любовь-ненависть России к Европе — следствие и итог ее ревностилюбви к тому же Второму Риму-Царьграду и ответ на отношение европейцев к городу Константина. Второй Рим — Константинополь — до своего сокрушения служил живым воплощением не только православного христианства, но и эллинизма как такового. Эллинская и христианская ойкумена, в которой жили наши предки, была частью Восточной Римской Империи. Мы — славяне и русские — прямо от Константинополя-Рима восприняли и эллинизм, и христианство, и имперскую государственность.

Communio, 1984; русский перевод в журнале: Символ, 1986.

Русский строй В отличие от нас, кельты, германцы, галлы, франки — познакомились с эллинизмом и христианством через Рим, посредством его. Ибо и духовно, и физически они были не только соединены, но и отъединены Римом от чистой эллинской и христианской ойкумены, нашей ойкумены (в той мере, разумеется, нашей, в какой мы к ней принадлежали). И добровольное крещение князя Владимира Киевского, и миссионерски-просветительная мирная деятельность епископа Стефана Пермского — находятся в одном ряду. А крещение огнем и мечом саксонцев Карлом Великим и католически-протестантская миссия в Южной и Северной Америке — в ряду совершенно ином. Эту, достаточно важную часть римской (европейской) традиции мы, русские, испытывали лишь на себе, лишь в страдательном смысле (на Чудском озере и в степях левобережной Украйны, далее — везде). Но никогда, вплоть до эпохи Коминтерна — на других.

Мы чувствовали себя греками (православными) по отношению к язычникам и басурманам, латинянам и “люторам”. В крайностях своих это ощущение собственной правоты и чистоты могло доходить до Аввакумовой степени гордыни: тогда и греки виделись “обусурманенными” варварами. Но даже в этих случаях римский прозелитизм (старание обратить других в свою веру во что бы то ни стало) оставался чужд нашей церковной и культурной традиции. Весь пафос Аввакума был все таки направлен на охранение собственной чистоты, а не на насильственное очищение других прочих.

Третий Рим — все же не Первый и не Второй. И по отношению к греческому православному Востоку, к его монашеской и богословской традиции, мы, вполне естественно, могли ощущать себя так же, как римляне — по отношению к классической Греции. Но и в предельном, крайнем случае Святейшего Патриарха Никона — исправление богослужебных книг и обрядов по древним образцам не дает оснований говорить о проявлении чувства какой бы то ни было варварской неполноценности по отношению к классической христианской традиции. (И дело, конечно, не только в том, что Русские цари столетиями помогали деньгами православным грекам и покровительствовали им перед Султаном, за что и поплатились — Крымской войной с европейскотурецкой коалицией.)

Русское дело — Империя

Да, функция и цель деятельности римлянина-западноевропейцаанглосакса есть передача, транспортировка ценностей всемирного (если не вселенского — хотя бы в замысле) порядка неким варварам: миссионерство, прозелитизм, культуртрегерство и колонизация2.

Колонизация как социально-экономический и исторический феномен — не обязательно предполагает “обратный ход” и не обязательно требует лишь безоговорочного осуждения: история так называемой “деколонизации” со всей очевидностью доказывает это. Ибо раз подвергшиеся Западной колонизации, а затем “освобожденные” территории Черной Африки, например, уже в течение десятилетий так и не могут выйти из порочного круга кровавых межплеменных войн и Русский строй А смысл русского дела, смысл и задача деятельности русских — сохранение и охранение себя и своей культурно-политической и религиознонравственной самости, своей жизненной самодостаточности. Это, разумеется, особенно трудно делать в эпоху мировой апостасии (отпадения от Христа).

Но... ведь сегодня всем, и в первую очередь людям Запада, очевидно:

церковная жизнь в России если и не настолько полнокровна ныне, как нам бы чаялось, но она много живее, чем, например, у католиков Западной Европы или Северной Америки и тем паче у многоразличных протестантов — причем без всяких натужных и ненужных “модернизаций” и при сохранении догматической чистоты.

Но не будем углубляться в сферы религиозные и собственно церковные — разговор о нашей русской миссии и о нашем русском долге наследников православной Святой Руси и Третьего Рима уместен лишь в церковноправославной аудитории...

Итак, о русской самодостаточности. Об осознании нашей особости, отдельности, самостоятельности в глазах остального мира и в своих собственных. Сколько бы мы ни рвались раствориться в “Европе от Атлантики до Урала” или превратить “Группу 7-ми” в “восьмерку” — ничего не выйдет.

Мы — другие. И сколько бы мы ни пытались обратить советскую якобыунитарность в якобы-европейский или якобы-американский федерализм — успеха не будет. Просто в силу природной, прирожденной, внутренне присущей нам имперскости (не империалистичности!). Империя — наш общий дом, оттуда мы родом.

Западники, славянофилы, большевики, евразийцы, либералы, патриоты — каждый мог и может строить свои предположения о России и ее судьбе. И не случайно уже набили нам оскомину рассуждения о европейской, азиатской или евразийской сути России. Все дело в том, что Россия — это отдельный мир.

“Нам — внятно вс”. Не только “галльский смысл” или “германский гений”. Мы — и Европа, и Азия, и Евразия — одновременно. Знаменитый генерал М.Г.Черняев — герой Туркестана и Балкан — издавал в прошлом веке газету, называвшуюся “Русскiй мiръ”.

Более точного определения нашей геополитической и геокультурной сути — не существует.

В полях России места хватило всем, с мечом приходившим, культуртрегерам — и европейским крестоносцам (от Тевтонского Ордена до Ордена SS), и азиатским ордам (и чингизидам, и крымчакам), и Коминтерну (от евреев до китайцев). Простора у нас хватает.

Но при этом за все время строительства и существования Русской Империи (Московского Царства) ни один коренной народ не исчез с лица нашей земли. (Между тем, для истории Западной Европы и Северной Америки хозяйственной разрухи. Объяснять все лишь “происками” бывших колонизаторов вряд ли справедливо. Это, впрочем, тема отдельного разговора.

Русский строй — это вещь совершенно не представимая.) И не один пришлый иноземец мирно укоренился в этой земле, сохранив “лица необщее выраженье”.

Империя Российская никогда не была унитарна. И Государь наш правил Финляндией именно как Князь Финляндский (конституционный монарх, в отличие от самодержавного Русского Царя). А завоевание Средней Азии хоть и прекратило торговлю русскими пленными рабами на местных невольничьих рынках, однако не привело к отстранению от власти того же эмира Бухарского, равно как и к отмене традиционного исламского законодательства в его и хана Хивинского владениях.

В единой и неделимой Империи столетиями не существовало ни единого юридического пространства — вспомним немецкое Балтийское право, Финляндскую и Польскую конституции, ту же Бухару. Не было и единого денежно-валютного пространства — Финляндия до самого 1917 г. имела собственную монету. А наличие в Императорской Армии многочисленных иррегулярных частей, в том числе набираемых по национально-религиозному и территориальному признакам, отрицает, кажется, саму идею единого военного пространства.

Единым было лишь политическое пространство — сфера верховной власти (но не мелочной опеки) Белого Царя, олицетворявшего собою живую идею имперской само-державной государственности. Сама титулатура русских монархов, с перечислением всех исторических титулов и всех земель, составлявших Империю, всех этих “и прочая, и прочая” — антиунитарна по самой своей сути. Императоры действительно управляли разнообразными народами, и не стремились стричь их всех под одну гребенку. (Куда уж там Соединенным Штатам, этому федеративному плавильному котлу народов и цивилизаций, было тягаться с нашим мозаичным полотном.)

Третий путь

Находясь меж Востоком и Западом, Русскiй мiръ (Российская Империя) не может не искать среднего (“третьего”) пути — то есть своего собственного, русского маршрута меж Сциллой и Харибдой извечных соблазнов. Наш путь — не левый, не правый, он — и прямой, и извилистый.

Между полюсами Ratio и Intuitio — парение русской думы3. Над обрядовостью католицизма и протестантским “оправданием верой” — полнота предания православной церковной традиции. Над республиканизмом (демократией) и авторитаризмом (диктатурой) — патернализм самодержавной традиции. Над интернационализмом (космополитизмом) и национализмом “...из Русской думы.” — так назывался предсмертный замысел художника Юрия Селиверстова: подготовленный им в 1990 г. в издательстве “Современник” (вышел в свет в 1995 г. в “Роман-газете”) хрестоматийного рода сборник, где тексты русских мыслителей и их графические портреты работы Юрия Ивановича, взаимодействуя друг с другом, рождали особого вида напряжение думы, размышления, не сводимого ни к рациональности спекулятивного философствования, ни к интуитивности поэтических прозрений.

Русский строй (этнократией) — имперская традиция народности, верности государства национальным началам.

Не случайно русская действительность и русская политическая жизнь постоянно порождают непонятные для либерального Запада фантомы — скрещения идей далековатых. “Царь и Советы” — этот сменовеховский лозунг мог шокировать кого угодно лет этак семьдесят назад. Тридцать лет назад западным аналитикам в университетах и секретных службах должно было быть ясно, что — несмотря на хрущевскую попытку коммунистической реставрации — Россия явно переварила коммунистическое зелье. Отравление не привело к летальному исходу и народный организм начал перебарывать болезнь.

Перестройка и ее крах повлияли на процесс, но не изменили направления общего движения. Сегодняшний же союз “национал-патриотов” и КПРФ не удивляет уже никого, даже самих участников коалиции “народнопатриотических сил”.

Между капиталистической экономикой (властью посредством банковского капитала) и коммунизмом (отрицанием капитала), между Гайдаром и Анпиловым — русские, очевидно, выбирают сегодня свой, третий путь. Уже самым завзятым западникам-либералам становится ясно, что крах советского социализма не приведет к торжеству того постсоветского капитализма, который им, либералам, грезился.

Хотя эти книжники и фарисеи и продолжают упорствовать в своем стремлении “капитализировать” и “либерализовать” нас во что бы то ни стало.

Происходит все под флагом “вхождения в мировое сообщество”. Точнее, удержания нас в зоне влияния и ответственности цивилизации Запада — не католического уже и не протестантского, а, скорее, после- и даже противохристианского. Нас удерживают от третьего пути всеми способами — от посулов и кредитов до угроз — и в оппозиции, и во власти поддерживая лишь тех, кто либо готов к участию в ударной стройке “нового мирового порядка”, либо не намерен препятствовать этой стройке. Делается это хоть внешне и не безуспешно, но в историческом смысле — напрасно.

Покой и воля

Не случайно в русской голове не родилось ничего, подобного маккиавеллиевскому трактату Il Principe. Советская эпоха, будучи наполнена повседневным маккиавеллизмом власти, не привела, тем не менее, к кодификации, к, так сказать, общественному признанию этого типа политического поведения.

Советские и постсоветские избиратели не случайно поражали и поражают сами себя своей наивностью и доверием к самым невероятным обещаниям “перестройщиков” и “реформаторов”. Даже сейчас, вроде бы Русский строй убедившись в лживости и цинизме существующей власти, русский избиратель все еще отказывается признать всеобщее вранье и воровство — нормой, а политику — заведомой грязью.

Он все еще взыскует правды и надеется на нее:

голосовать при этом он может и за власть, и за оппозицию. Вследствие этого даже разуверившиеся в кандидатах избиратели часто не ленятся прийти к урнам и все-таки проголосовать — против всех.

Вековые морально-политические ценности и традиции продолжают влиять на наше повседневное политическое поведение. Мы ведь столетиями впитывали опыт православной самодержавно-монархической государственности — где политика и государственная деятельность в идеале есть прежде всего послушание, служба, а потом уже — все остальное. В демократическом же, республиканском государстве политика — это прежде всего роль, к которой нужно стремиться, которую получаешь в обмен на некие обещания. И сама избирательная кампания — всегда немножко базар, торговля: хорошо, если не криминальные.

На государевой службе — как в монастыре: в качестве послушания, долга — свята и чиста самая грязная повседневная работа. Все это, разумеется, в идеале. В повседневной действительности происходить могло все, что угодно.

Но это “все, что угодно” не могло стать нормой. Вспомним, хотя бы, разгул “женских царствований” XVIII века — там, действительно, всего хватало.

Однако за “веком Екатерины” неизбежно последовал жесткий, даже репрессивный морализм Павла I. А за царствованием Александра I — отцеубийцы и воспитанника вполне просвещенного швейцарского масона Лагарпа — сменилось сурово-справедливым правлением брата его, Николая Павловича.

Мы сами можем не отдавать себе отчета в том, насколько глубоко сидит в нас традиционное отношение к государственной власти и ее носителям. Но это не значит, что повседневные политические действия и мнения не определяются этим отношением в очень большой степени4. (Так же как неосознавание “рядовым избирателем” степени воздействия на него телевизионно-газетного агитпропа не ставит под сомнение акт голосования по внушению, а не по здравому размышлению, десятков миллионов людей.) Мы все знаем сердцем, что “на свете счастья нет, но есть покой и воля” — даже если не помним наизусть этих пушкинских строк. Стремление к покою Невозможно преодолеть тысячелетнюю инерцию “Слова о Законе и Благодати” митрополита Иллариона (пусть и сильно подорванную в ХХ столетии). Как нельзя перевести на английский или французский слово воля — в отличие от вполне переводимой свободы — или слово подвиг. Русские — вполне послушный и смиренный народ. Вовсе не какие-то бунтари-анархисты. И они создали великую евразийскую империю именно потому, что чувствовали или понимали — властвовать может лишь тот, кто умеет подчиняться.

Но при всем том, Dura lex, sed lex — эта римская (европейская) мудрость явно не про нас, и часто, может быть, к сожалению. Правда, по меньшей мере один раз в русской истории некоторое число наших соотечественников попыталось защитить закон как таковой — в сентябре-октябре 1993 г.

Далеко не случайно эта попытка потерпела крах — при почти полной апатии молчаливого большинства населения РФ, вовсе не одобрявшего при этом расстрела парламента. Как далеко не случайным было молчание большинства населения, которым сопровождались беззаконный раздел территории и имущества Российской Империи и СССР, а также многие другие художества разнообразных “реформаторов”.

Русский строй и воле живет в нас вопреки всем предлагаемым нам или навязываемым идеологиям, целям и задачам.

Состояние это — покоя и воли — означает, среди прочего, и наше внутреннее примирение с собственной особостью и самодостаточностью.

Забвение любых идеологем, порождающих в нас чувство неполноценности, желание “подняв штаны, бежать за комсомолом” или за “мировым сообществом” — вот что сейчас необходимо русским.

С такими культурными, научными, природными, территориальными, хозяйственными и оборонными ресурсами Русского цивилизационнокультурного мира — смешно и нелепо стремиться позаседать в какой-нибудь “семерке” или “восьмерке”. Страна наша велика и обильна настолько, насколько может быть велик и обилен целый континент — глупо нам рыскать по свету в поисках кредитов, все глубже залезая в долговую кабалу (а “долговая кабала” не метафора ведь, а вещь вполне реальная). Ну не пристало нам радоваться приему в Совет Европы — наряду с Эстляндией или с другими столь же почтенными “членами мирового сообщества”. Что делать слону в посудной лавке? Да еще в чужой лавке? Да если хозяева явно предпочитают Мосек слонам?

Уже всем понятно, что фанатики “свободного рынка” никак не умнее “коммунистических” фанатиков.

Что “мировое сообщество” в лице ООН, ЕС и НАТО — ничуть не человеколюбивее Коминтерна. Что “сексуальная революция” вовсе не полезнее “культурной революции”. Что “политическая корректность” ничем не лучше “идеологической выдержанности”, а цензура больших денег — цензуры государства. Пора, наконец, очнуться, прийти в себя и осознать необходимость поиска своего собственного маршрута. Пока мы окончательно не спустили за бесценок (не отдали за долги) наше геополитическое и цивилизационное наследство — территорию, государство, экономику, культуру.

Чем быстрее мы забудем о советах Международного Валютного Фонда и вспомним о собственной самодостаточности, чем спокойнее и решительнее начнем восстанавливать Империю — не впадая в разорительный империализм (в том числе и культурно-политический), в миссионерство и прозелитизм — тем скорее вновь станем духовно-культурной и геополитической реальностью, и тем неизбежнее вернемся в мировой концерт держав. А точнее, в концерт цивилизаций.

На пути к покою и воле — много препятствий.

Но... РУССКИЙ МИР СОСРЕДОТОЧИВАЕТСЯ.

Русский строй

ИСТОРИЯ ИМПЕРИИ

–  –  –

БЛИЖНЕВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА

МОСКОВСКОГО ЦАРСТВА

“Восточный вопрос”, камень преткновения в международных отношениях кон.XVIII-нач.ХХ вв., был в течении жизни нескольких поколений ключевым направлением внешней политики Российской империи. “Натиск на Босфор”, мечта о “золотом кресте над св. Софией” стимулировались не только насущными потребностями черноморской торговли. Свою роль играли абсолютно внеэкономические, хотя не менее весомые, представления об “интернациональном долге” России как православного Царства, о ее исторической задаче освобождения единоверных народов Восточного Средиземноморья.

Южный вектор русской внешнеполитической стратегии уходит своими корнями во времена достаточно удаленные — к кампаниям Суворова или Скобелева. И “греческий проект” Екатерины II, и претензии Николая I на роль покровителя османских христиан — все это было следствием идей, складывавшихся еще при дворе Бориса Годунова или Алексея Михайловича.

Уже в XVI-XVII вв. Россия осознала и заявила свои права на “византийское наследство”, поддерживала тесные связи с православными народами Балкан и Леванта. Причем восточные единоверцы — в первую очередь греки — самым активным образом влияли на формирование русских геополитических приоритетов.

Немусульманские народы Османской империи пользовались достаточно широкой внутренней автономией в рамках своих этно-конфессиональных сообществ, возглавляемых патриархами или другими религиозными лидерами.

Так, константинопольский патриарх, стоявший во главе православного общины империи, был наделен многими полномочиями светского правителя, в т.ч.

вершил суд над духовенством и мирянами, собирал налоги, имел свою казну, полицию и т.д., что дало повод историкам сравнивать его власть о папской теократией. Подобными же правами обладали и другие иерархи.

Из православной среды выдвинулась привилегированная прослойка константинопольских греков, впоследствии названных фанариотами (по имени Панченко Константин Александрович, кандидат исторических наук, сотрудник Института стран Азии и Африки при МГУ.

© К.А.Панченко, 1997.

Русский строй столичного квартала Фанар, где с XVII в. находилась резиденция патриарха).

Благодарные туркам за полунезависимый статус православной церкви в империи и за защиту восточного христианства от латинской экспансии, фанариоты охотно служили Высокой Порте на постах советников, секретарей, переводчиков при османских визирях и пашах.

Пользуясь покровительством турецких властей, греки в XVI в. овладели высшими постами в Иерусалимском и Александрийском патриархатах, укрепили свои позиции в Антиохийской церкви. Эллинизация православных церквей Средиземноморья, привела к тесной взаимосвязи и взаимозависимости всех 4-х восточных патриархатов, что отразилось как на внутренней жизни христианского Востока, так и на его внешних связях. Самыми важными во внешней политике православной общины Османской империи были контакты с единоверными народами — Московским царством, Грузией, западнорусскими землями Речи Посполитой.

Принятие русскими самодержцами царского титула и переход политического первенства в восточно-христианском мире к Москве были с одобрением встречены фанариотами. Однако духовными лидерами православных народов они продолжали считать себя. Произошло как бы столкновение двух мессианских идеологий: греческой, апеллировавшей к блестящему прошлому Византии и ее всемирно-исторической роли, и русской, выразившейся в доктрине “Третьего Рима”.

В XVI-XVII вв. греческие иерархи ощущали себя богоизбранными хранителями православной традиции, “столпом благочестия”. Как и во времена Византийской империи, они стремились управлять духовной и политической жизнью единоверных стран. Так, например, борьба с католический унией на Украине в кон.XVI-XVII вв. координировалась из Константинополя, Афона и греческих монастырей Молдавии. В разное время в этом противоборстве принимали участие такие фигуры, как экзарх вселенского патриарха Никифор, умерший в польских застенках; талантливый полемист и проповедник александрийский патриарх Мелетий Пигас; Кирилл Лукарис, в 1590-е гг. — ректор православной коллегии в Вильно, а впоследствии — самый выдающийся константинопольский патриарх османский эпохи; наконец, иерусалимский патриарх Феофан, который в 1619 г. в Киеве тайно возвел в сан 7 православных епископов, восстановив тем самым исчезнувшую было на Украине православную иерархию.

В то же время, претензии поствизантийских греков на духовное предcтоятельство в православном мире отнюдь не разделялись на Руси. В кон.XV-XVI вв. русская мессианская идеология носила преимущественно изоляционистский характер, Московия считалась последним оплотом истинного вероучения, а те же греки воспринимались как православные “второго сорта”, утратившие чистоту веры под владычеством мусульман.

Тем не менее, русские считали своим долгом покровительство православным церквям Османской империи. После гибели Византии на Русский строй Балканы, в Палестину, на Синай шел все возраставший поток пожертвований из России.

Такая благотворительность стала регулярной со времени Ивана Грозного.

В одном лишь приступе раскаяния за убийство своего сына он послал восточным патриархам на помин души царевича 10 тыс. рублей — сумма, баснословная для XVI века.

В Восточном Средиземноморье эти средства распределял ряд русских дипломатов, из которых наиболее известны Василий Поздняков и Трифон Коробейников. В.Поздняков в 1559-1561 гг. дошел до Иерусалима, Синая, Египта. В Каире он встречался со стодесятилетним патриархом Иоакимом, знаменитым подвижником, и рассказывал ему о могуществе и благочестии московского царя.

При набожном Федоре Иоанновиче финансовая помощь восточным монастырям и патриархам еще более возросла. Именно тогда, впервые в истории в Москву приезжали за денежной помощью восточные владыки — антиохийский патриарх Иоаким (1586 г.) и константинопольский — Иеремия (1589 г.), с именем которого связано учреждение патриаршества в России.

Борис Годунов, чувствуя, возможно, что легитимность его власти сомнительна, очень дорожил расположением восточных патриархов и не забывал православный Восток своей милостыней.

В Смутное время, естественно, благотворительность прекратилась, но о приходом к власти Романовых приняла еще большие, чем в XVI в. размеры.

Своего пика денежная помощь восточным единоверцам достигла при Алексее Михайловиче — человеке чрезвычайно религиозном, убежденном в своем мессианском призвании, как покровителя всего Православного мира. В краткий промежуток времени — конец 40-х — начало 50-х гг. XVIII в. — в Москве побывали 4 патриарха, множество архиереев, настоятелей монастырей и пр.

После осуждения Никона, правда, наступило некоторое охлаждение в отношениях о греками. Поток помощи восточным церквям, то уменьшавшийся, то увеличивавшийся, уже не достигал прежних размеров, а при Петре I почти иссяк. Эту милостыню посылали в виде, главным образом, пушнины, а также звонкой монеты, роскошной церковной утвари, икон и т.д. Размеры дотаций были огромны, на многие тысячи рублей, хотя никакой статистики на этот счет не велось. Точно также в Москве не интересовались употреблением милостыни, сама мысль о таком контроле показалась бы русским греховной. На этой почве, кстати, возникали бесчисленные злоупотребления, с Востока в Россию стекалось столько самозванцев и аферистов, что сами греческие архиереи просили московское правительство проявлять бдительность и не доверять всем подряд ходокам-челобитчикам.

В целом же, финансовая поддержка из России, несомненно, способствовала выживанию и даже относительному подъему православия в Османской империи. Особенно это относится к Синаю и палестинским Русский строй монастырям, оторванным от районов компактного расселения христиан и существовавших за счет пожертвований извне.

Щедрая милостыня греческим иереям была, среди прочего, и формой оплаты за услуги политического характера, предоставление сведений о состоянии Османской империи. Сотрудничество восточных патриархов с российской разведкой (функции которой выполняли Посольский приказ и воеводы пограничных городов) начинается с конца XVI в. Патриархи (прежде всего константинопольские и иерусалимские) выступали консультантами царских послов в Стамбуле и занимались сбором интересующей Москву информации. Наряду с патриархами, разведкой занимались и другие клирики, а также миряне — как доверенные лица патриархов или самостоятельно. С 1630 по 1660 гг. в этой роли выступали 10 митрополитов, множество архимандритов, монахов, купцов и т.д. Главным “резидентом” России на Востоке долгое время был архимандрит Амфилохий, приближенный константинопольского патриарха Кирилла Лукариса (ум, в 1637 г.).После смерти Амфилохия в 1653г. за его место между тайными агентами-греками возникла настоящая конкуренция.

В целом же сведения греческих агентов часто были непроверенными или запоздалыми. Эти люди служили, как правило, недолго и при малейшей опасности прекращали все связи с русскими. Главным стимулом для большинства агентов были деньги; лишь немногие служили по идейным соображениям — но как раз такие оказывались самыми верными и ценными информаторами. К их числу относятся, например, Кирилл Лукарис или иерусалимский патриарх Досифей (1669-1707), охвативший Османскую империю целой сетью своих осведомителей и поставлявший в Москву важнейшие сведения о передислокации турецких воинских частей и политических планах Высокой Порты.

Османы, долгое время не интересовавшиеся внешними связями своих христианских подданных, с сер. XVII в. начинают проявлять беспокойство.

Причиной тому стало восстание Б.Хмельницкого, победоносное начало войны России с Польшей — у северных границ Турции замаячил призрак православной супердержавы. Османские власти стали пресекать контакты восточных патриархов с заграницей. В 1657 г. по обвинению в шпионаже был повешен константинопольский патриарх Парфений III. В Молдавии задерживали и возвращали обратно едущих в Москву архиереев. Тем не менее, тесные русско-ближневосточные связи продолжались до нач. XVIII в., не прекращалась и разведывательная деятельность фанариотов, хотя патриарх Досифей со своей агентурной сетью не раз балансировал на грани провала.

Самым интересным в истории политического взаимодействия Московского царства и православного Востока были попытки балканского и левантийского духовенства влиять на формирование российской политики, как внешней, так и внутренней.

Русский строй Это относится, в частности, к иерусалимскому патриарху Феофану (1608приезжавшему в 1619 г. в Москву за милостыней. Он возвел в патриарший сан Филарета Романова, принимал участие в спорах русского духовенства об исправлении богослужебных книг по греческим образцам, впоследствии вел постоянную переписку с царем Михаилом Романовым и Филаретом, и был самым уважаемым из восточных иерархов в России, при Феофане русская церковная жизнь снова начала подчиняться греческому влиянию.

Выдающуюся роль в истории России сыграл иерусалимский патриарх Паисий (1644-1661). Талантливый политик и дипломат, он был одержим идеей создания огромной “неовизантийской” империи, объединяющей православный мир. В 1648 г. Паисий встречался в Киеве с Б.Хмельницким, вдохновлял его на борьбу о поляками и воссоединение о Россией. Он же, то лично, во время поездки в Москву в 1649 г., то через приближенных митрополитов, выступал посредником в переговорах Хмельницкого с российским правительством о принятии в подданство Украины. Огромные усилия понадобились Паисию, чтобы склонить к этому московские власти, не желавшие ссориться с поляками, и чтобы удержать разочарованных запорожцев от опрометчивых недружественных России шагов, способных сорвать замысел.

Окрыленный растущим могуществом православных народов, Паисий вынашивал грандиозный геополитический проект московско-запорожскомолдавcко-валашской коалиции против турок, увязших в войне о Венецией.

Удар с севера по Османской империи должен был быть поддержан восстанием греков и сербов в тылу у османов.

Проект, однако, был отвергнут осторожными московскими политиками В обстановке, когда Россия мыслила себя неотъемлемой частью всего восточнохристианского мира, естественной была церковная реформа Никона, унификация русских обрядов по образцу остальных православных церквей.

Считается, что именно Паисий вдохновил царя и патриарха на эту реформу, как необходимый шаг для грядущего объединения православных народов под скипетром московского-панвизантийского самодержца. Никона же соблазнила идея теократической власти по образцу иерархов Востока. В ходе церковной реформы Паисий постоянно поддерживал шаги Никона по введению греческих обрядов.

Еще в период подготовки к реформе Никона московское правительство отправило на Восток дипломата и богослова иеромонаха Арсения Суханова (1600-1668) с поручением на месте разобраться во всех подробностях греческих богослужебных обрядов и их отличиях от русских. В 1651-1653 гг.

Арсений посетил Молдавию, Константинополь, Египет, Палестину, Сирию, Грузию. Он встречался с несколькими восточными патриархами, вел богословские диспуты с Паисием, отстаивая русские варианты обрядов, и собирал информацию о военнополитическом состоянии Османской империи.

Одно из самых любопытных мест в бумагах Арсения — это описание Русский строй укреплений Иерусалима, где российский путешественник проявляет неожиданные для его сана познания в фортификации и баллистике, дает дельные советы на случай возможной осады и штурма города.

Трудно сказать, действительно ли царь Алексей Михайлович простирал свои планы столь далеко; однако доподлинно известны его мечты освободить от османского владычества христиан Балкан. В 1656 г., возможно, в эйфории от первых успехов в войне с Польшей, царь говорил: “мое сердце сокрушается о порабощении этих бедных людей (греков — К.П.), которые находятся во власти врагов веры. Бог... взыщет с меня за них в день суда, ибо, имея возможность освободить их, я пренебрегаю этим... и я принял на себя обязательство, что, если Богу будет угодно, я принесу в жертву свое войско, казну и даже кровь свою для их избавления”.

Слова эти были оказаны антиохийскому патриарху Макарию (1648-1672), приезжавшему в Москву в 1654-1656 гг. за милостыней и принимавшего участие в проведении реформы Никона. Макарий, как и все арабское духовенство Сирии, был солидарен и с греками и с Никоном в деле “исправления” русских обрядов по восточным образцам. Хотя антиохийский патриарх не обладал ни силой воли, ни государственным умом Паисия, но тем не менее (возможно, как раз поэтому) он пользовался особым расположением царя.

Макарий был единственным из патриархов Православного Востока, кто побывал в Москве дважды. Вторая его поездка, в 1666-1668 гг., по приглашению Алексея Михайловича, была связана о судом над патриархом Никоном.

Опала патриарха вызвала неоднозначную реакцию на Востоке — ведь Никон был главным проводником греческого влияния в России. Так, иерусалимский патриарх Нектарий уклонился от приглашения в Москву для участия в процессе над Никоном и осудил поехавших туда патриархов антиохийского и александрийского Осуждение Никона, когда-то преклонявшегося перед антиохийским патриархом — далеко не самый достойный эпизод из жизни Макария. Суд над Никоном шел предвзято, низложение его было предрешено заранее, потому что восточные патриархи рассчитывали получить за эту услугу от царя богатую милостыню. Тот же собор, осудивший Никона, разбирал вопросы взаимоотношений светской и духовной властей, их разграничения. Восточные патриархи представили свое суждение по данной теме, опять же, заранее согласованное с царем и боярами.

Куда более самостоятельную позицию в отношениях с Россией занимал уже упомянутый иерусалимский патриарх Досифей (1669-1707). Выходец из низов, он сумел сделать блестящую карьеру в иерусалимской церкви и в 28 лет стать патриархом. Сильная воля, энергия, талант политика и ученого — все это выделяло его на фоне остальных восточных архиереев. Досифей считал свою Иерусалимскую церковь столпом и светочем истинной веры, а себя — Русский строй хранителем благочестия во всем православном мире. Он заботился и о борьбе с унией в Трансильвании, и о восстановлении церквей в Грузии, но больше всего занимался русскими делами. Досифей видел Россию “Третьим Римом”, которому суждено освободить от “неверных” христиан Востока. Поддерживая тесные связи с русским правительством, Досифей употреблял все свое влияние, чтобы направить военную экспансию России на юг — в Причерноморье и на Балканы, настраивал Российское правительство против западных держав, предрекая соперничество с ними за османское наследство, разрабатывал стратегию будущих войн с Турцией...

В этой связи следует коснуться вопроса о политической ориентации православных народов Ближнего Востока. Все они, еще со времен Флорентийского собора 1439 г., вполне осознанно предпочитали османское владычество господству католической Европы (можно вспомнить известное поздневизантийское изречение: “Лучше турецкая чалма, чем папская тиара”).

Но еще выше в Этой иерархии предпочтений стояло православное царство, которое ассоциировалось с Россией. У православных восточных народов все время сохранялась мечта о том, что московский царь вступит во владение своим византийским наследством, Константинополем. Конечно, когда такое пожелание высказывал александрийский патриарх Иоаким перед Василием Поздняковым в 1560 г., это была не более, чем мечта. Но в XVII-нач. XVIII вв.

одновременно шли три процесса: усиление России, вышедшей к границам Османской империи; ослабление османов, теряющих одну за другой свои провинции, населенные православными христианами; и экспансия западных держав, под чью власть эти земли и переходили.

Даже самые антитурецки настроенные представители восточного духовенства ясно понимали, что австрийское или венецианское владычество будет еще хуже, чем османское. На новозавоеванных землях православных насильственно обращали в унию и, как рассказывал в Москве афонский архимандрит Исайя в 1688 г., “от такого принуждения великая печаль всем, ибо под турецким игом была им тяжесть от налогов, а в вере принуждения не было”.

Видя, что османы не способны остановить наступление Запада, восточные иереи обращали взоры к Москве. По словам того же Исайи, “все великое христианство со слезами молит государей (Петра и Ивана Алексеевичей — К.П.), чтобы их из неволи басурманской в большую и горшую неволю пускать не изволили”. Подобные взгляды разделял и патриарх Досифей.

Интересы патриарха имели поистине глобальный размах. Не довольствуясь одной лишь политикан, он занимался церковными делами России, советовал, наставлял, указывал царям и патриархам. Досифей выступал посредником в спорах московского правительства и вселенского патриарха, подбирал учителей для Славяно-греко-латинской Академии, участвовал в полемике об обрядах, призывал к репрессиям против раскольников, советовал усилить миссионерскую деятельность по примеру католиков и т.д. Долгая Русский строй борьба Досифея с латинянами за обладание Св. местами Палестины, а также общая атмосфера религиозной нетерпимости, господствовавшая в православной общине империи, сформировали у иерусалимского патриарха стойкую неприязнь ко всем проявлениям Западной цивилизации. Поэтому Досифей стремился воспрепятствовать проникновению в Россию европейской науки, обычаев и т.п., считая, что тесное общение о иностранцами приведет к гибели православия.

Патриарх добился отстранения от преподавания в Славяно-греколатинской Академии им же присланных учителей братьев Лихудов, которые, вопреки запретам Досифея, преподавали студентам латинский язык. Досифей давал царю указания по “кадровой политике” в церковных делах: не делать митрополитами и патриархами украинцев (воспитанников латинских школ), сербов, греков (тут Досифей “наступает на горло” собственному эллинскому патриотизму) — ибо все они склонны к католичеству — но возводить на высшие церковные посты только “природных московитян”, пусть даже малоученых, т.к. они “не любопытательны и не лукавы”.

Излишне говорить, насколько этот хранитель византийского благочестия был шокирован реформами Петра I. Досифей не мог примириться с участием русского царя в Великом посольстве, страстно убеждал его не посылать сына для обучения в Вену: “Приснопамятные отцы и праотцы святого вашего царствия... ни от каких франков не училися обычаю и наукам, а владели и владеете едва не всею вселенною, будучи крепки, велики, страшны и непобедимы...” Судя по всему, именно под влиянием Досифея константинопольский патриарх выступил против плана Петра женить сына на европейской принцессе: “...или де мало в Москве благородных честных девиц избранных и благочестивых?”. Тем не менее, Досифей продолжал служить идее “Третьего Рима”, который уже перестал существовать. К тому же патриарх, на свое счастье, не вполне осознавал всю глубину происходивших в России изменений, ломки византийских традиций.

После Досифея контакты России с православным Востоком резко сокращаются. Это было вызвано, во-первых, тем, что европеизированная послепетровская Россия надолго утратила чувство духовной близости с остальным православным миром, и, следовательно, потеряла всякий интерес к общению о греко-восточной церковью. Во-вторых, усиливалось противостояние Стамбула и Петербурга, и патриархи не хотели навлекать на себя подозрений в нелояльности.

Пауза в русско-восточных отношениях продолжалась до 1840-х гг., когда Россия возобновила активную политику в странах Леванта. И хотя в XIX в., в отличие от времен Московского царства, инициатива в закреплении на Востоке целиком исходила от России, она действовала по той программе, которую “заложили” в нее еще в XVII столетии при участии Паисия и Досифея.

Разумеется, не стоит преувеличивать влияние восточных иерархов на формирование московской политики — превращение русского мессианства из Русский строй изоляционистской в экспансионистскую идеологию не было навязано извне, а произошло на основе органичных внутренних процессов. Фанариоты лишь обратили свое немалое влияние на поддержку тех сил в московском обществе, которые хотели видеть Россию активным участником международной политики, прежде всего, в Восточном Средиземноморье.

Тесное соприкосновение о православным миром Балкан и Леванта принесло России свои плюсы и минусы. С одной стороны, фанариоты способствовали военнополитическому укреплению России и повышению ее культурного потенциала (та же Славяно-греко-латинская Академия не была бы создана без греческой помощи). С другой стороны, стремление России к слиянию с греко-восточным миром привело к трагедии раскола в русском обществе XVII в. Причем восточные патриархи своим некомпетентным вмешательством усугубили конфликт никониан и старообрядцев, придали ему столь непримиримый, кровавый характер.

Но при всех неизбежных издержках, эта тесная сопряженность судеб Русского государства и православного Востока сыграла огромную роль в процессе осознания Россией своего места в мире, своих друзей и врагов, внешнеполитических задач, то есть в формировании всей глобальной системы ценностей русского общества.

Русский строй

–  –  –

ПЯТЬ СТОЛЕТИЙ БОРЬБЫ

ЗА ВИЗАНТИЙСКОЕ НАСЛЕДСТВО

К числу идей, накрепко связанных с последними пятью веками русской истории, относится идея “византийского наследства”. Словно не подвластная влиянию времени, возникает она на различных этапах нашей истории, будоражит умы и влияет на события, затем, до конца не осуществленная, уходит в небытие, чтобы с новой силой ожить в иных обстоятельствах...

Эта устойчивая жизнеспособность, повторяемость и однонаправленность отнюдь не случайны. Цель, к которой так настойчиво, с предельным напряжением воли и духовных сил стремились многие поколения наших предков, — не может быть целью ложной.

События российской истории последних лет неопровержимо свидетельствуют, что “византийское наследство”, включающее в себя политические и духовные узлы современного “балканского вопроса”, вновь становится значимой частью русского правосознания.

Поколение русских политических и общественных деятелей, выходящее на рубежи ХХI века, должно ясно представлять цели и задачи национальной России. А значит, устремляясь в будущее, обратимся к опыту прошлого.

Третий Рим. XV век от Рождества Христова

По мере ослабления духовного и политического влияния порабощенной турками Византии на дела восточно-христианского мира, возрастает авторитет и значение Московского Царства. Успехи в собирании русских земель превратили московских великих князей в выразителей русских общенациональных интересов.

Идея наследования Москвой духовной и политической гегемонии во всем православном мире нашла символическое выражение я браке Ивана III с Зоей (Софией) Палеолог и закреплена принятием великим князем Московским царского титула.

Артемов Игорь Владимирович, кандидат исторических наук, Председатель Правления Русского Общенационального Союза © И.В.Артемов, 1997 Русский строй В 1492 году митрополит Московский Зосима впервые именует Ивана III (1462-1505) “государем и самодержцем всея Руси, новым царем Константином в новом граде Константина Москве, всея русской земли и иных многих земель государем”.

В этой фразе заключены основные тенденции развития русской национально-государственной идеологии в последующее время:

- укрепление в Москве духовного центра восточнохристианской цивилизации;

- создание и укрепление связанного с ним центра политической силы;

- установление контроля над родственными народами и территориями.

Вся последующая русская политика вплоть до 1917 года является, в той или иной мере, реализацией именно этих задач.

Теория “Москва — Третий Рим” была окончательно сформулирована в духовных центрах Северной Руси в конце ХV — начале ХVI веков. Она не была сепаратистской ни по духу, ни по замыслу. С точки зрения священной традиции, сохранение духовных ценностей является делом более важным, нежели сохранение территории государства, потерявшего духовный смысл своего существования.

В русском самосознании обоснование законности духовной империи — “Святой Руси” — было первичным по отношению к идеологии земного Царства, хотя и не отделялось от нее. На эту тему возможны, конечно, различные историософические спекуляции. Мы оставляем их в стороне.

Отметим другое. Именно духовная, религиозная обоснованность действий как царя, так и народа, были положены в фундамент становления идеологии Третьего Рима.

Для нас это принципиально важно. Здесь основа, говоря современным языком, “визитная карточка” нации. Ставшая наиболее полным выражением христианского принципа непрерывности бытия, концепция “Москва (Россия) — Третий Рим” дает своим последователям прочную опору в прошлом и ясные ориентиры в будущем.

Движение на Юг

В ХVI столетии, покончив с последствиями ордынского ига, Россия начинает борьбу за утраченные в прошлом земли Поволжья и Малороссии.

Покорены татарские ханства в Казани (1552), Астрахани (1556) и Сибири (1589). Отвечая на постоянные набеги крымских татар, вассалов турецкого султана, русские переходят в стратегическое контрнаступление. Результатом Русский строй его явилось взятие казаками Азова в царствование Михаила Федоровича (1613Быстро осваивается Дикое Поле — степные пространства Юга России.

В царствование Алексея Михайловича (1649-1676) во внешнеполитической деятельности России усиливается мотив покровительства единоверным народам Южной Европы. Идея православного единства под политическим протекторатом Московского царя легла в основу церковной реформы патриарха Никона. Не вполне удачно осуществленная и канонически не безупречная, церковная реформа середины ХVI века дала, тем не менее, мощный толчок к сближению России с православными греками, сербами, болгарами. Повышение влияния России на православном Востоке и укрепление государственного могущества привели, впоследствии, к разработке и практическому исполнению глобальных внешнеполитических проектов в русле борьбы за “византийское наследство”.

Во второй половине ХVII и в течение всего ХVIII столетия борьба с Турцией и ее сателлитами становится одной из основных внешнеполитических задач российского государства.

Войны 1676-81, 1686-1700, 1710-13, 1735-39 годов привели к усилению позиций России в Причерноморье, присоединению большей части Украины и подрыву военных возможностей Крымского ханства. Однако, чем больших успехов добивалась Россия в борьбе с турками и татарами, тем сильнее становилось противодействие европейских держав, в первую очередь Англии, Франции, Австрии и Польши, оказывавших явную или тайную поддержку противникам России. В дальнейшем этот военно-стратегический альянс турокмусульман с католическими и протестантскими державами Европы будет не раз восстанавливаться для противодействия России.

Конец ХVIII века стал триумфом военнополитического могущества России. В 1768 году началась очередная русско-турецкая война, поводом для которой послужил случайный переход казачьим отрядом турецкой границы в районе Балты. Подстрекаемый французами и поляками султан объявил России войну. Война закончилась в 1774 году. Русские войска под началом П.А.Румянцева и А.В.Суворова нанесли туркам сокрушительные поражения у Рябой Могилы, на Ларге и Кагуле, у Козлуджи. Русский флот под командой графа Алексея Орлова и адмирала Г.А.Спиридова успешно действовал на турецких коммуникациях в Средиземном и Эгейском морях, а в1770 году уничтожил турецкий флот в знаменитом Чесменском сражении. Сухопутные войска перешли через Дунай и взяли Хотин и Яссы. По КучукКанарджийскому мирному договору (1774) Россия получила территорию Новороссии и свободный выход к Черному морю. При Екатерине II (1762русский флот чувствовал себя едва ли не хозяином островов Греческого Архипелага и контролировал все коммуникации в Восточном Средиземноморье.

Именно в годы войны идея борьбы за “византийское наследство” вновь, после почти столетнего перерыва, была ясно сформулирована. Разработанный Русский строй в канцелярии князя Григория Александровича Потемкина “греческий проект” предусматривал необходимость военного изгнания турок из Европы и образование на Балканах православного Греческого царства, включающего земли южных славян. Во главе его намечалось поставить внука Екатерины II — великого князя Константина Павловича. Аналогичные предположения разрабатывались при петербургском дворе и позднее. Согласно проекту, представленному Екатерине II князем А.Безбородко в 1782 году, европейские владения Турции следовало разделить между Россией и Австрией.

Несмотря на всю привлекательность потемкинского проекта, Екатерина II осознавала, что экономических и военных ресурсов России, достаточных для разгрома Турции, не хватит для прочного освоения огромных территорий, плотно заселенных разноплеменным населением. Враждебная позиция европейских держав также настраивала на осторожный лад. Проект Безбородко первоначально был одобрен Екатериной и австрийским императором Иосифом II, однако, столкнувшись с европейской дипломатической коалицией во главе с Великобританией, австрийцы дали “задний ход”. Одновременно с этим Англия и Франция активно модернизировали турецкую армию. Британские и французские инструкторы обучали османских солдат, инженеры строили крепости.

Оставив на время балканское направление, русские нанесли удары по туркам в Восточном Причерноморье. В 1783 году был присоединен Крым и земля до реки Кубань. Попытки Османской империи вернуть утраченное в ходе войны 1787-91 годов закончились разгромом сухопутных сил войсками А.В.Суворова и флота эскадрой Ф.Ф.Ушакова. Ясский мирный договор закрепил за Россией Крым, Кубань и Грузию. На юго-западе граница между Россией и Турцией была установлена по Днестру.

Таким образом, в результате шести русско-турецких войн Россия прочно закрепилась на северном побережье Черного моря и получила стратегический выход на балканский и кавказский театры. Войны эти принесли стране славу и утерянные в прошлом территории. Однако стратегическая цель — проливы и Константинополь (Царьград, к воротам которого, по преданию, прибил свой щит Вещий Олег) — осталась не достигнутой.

В1798 году правительству Павла I (1796-1801) дипломатическим путем удалось добиться того, чего его предшественникам не удавалось достичь силой оружия: Россия получила право беспрепятственного прохода через Босфор и Дарданеллы. Соответствующий договор был возобновлен в 1804 году при Александре I. Разрабатывавшиеся в начале ХIХ века российским внешнеполитическим ведомством проекты предусматривали, в частности, возможность присоединения к России Константинополя с окрестной областью в несколько километров на европейском и азиатском побережьях.

Попав в последние годы своего царствования под влияние австрийского канцлера Меттерниха, император Александр I (1801-1825) вначале осудил освободительное движение греков против Турции. Вождь греческого восстания Русский строй А.Ипсиланти был исключен с русской службы, грекам было официально отказано в русской помощи. Перед смертью Александр убедился, однако, в коварстве и лицемерии Меттерниха. Отношение императора к восточному вопросу изменилось. В 1825 году Россия стояла на пороге объявления войны Турции.

Император Николай 1 (1825-1855) с момента своего воцарения поддерживал политику силового давления на Турцию. По Аккерманской конвенции 1826 года Россия получила официальное право покровительства над православными Молдавией, Валахией и Сербией. В ходе войны 1828-29 туркам были нанесены поражения на суше и на море. По Адрианопольскому договору 1829 года Греция получила независимость, Сербия, Валахия и Молдавия широкую автономию.

Дальнейшее усиление России на Балканах встретило организованное сопротивление со стороны Англии, Франции и Австрии. В 1841 году (по Лондонской конвенции) им удалось добиться отмены Ункяр-Искелесийского договора 1833 года между Россией и Турцией. Согласно этому договору, Порта в случае войны России с третьими державами обязывалась закрыть проливы для всех иностранных кораблей.

Образовавшаяся впоследствии англо-франко-турецкая военная коалиция действовала при “вооруженном нейтралитете” Австрии, демонстративно придвинувшей свои войска к российской границе.

Неудачная для нас Крымская война 1853-56 вновь отодвинула приемлемое решение балканского вопроса. Парижский мир 1856 года привел к значительному ослаблению позиций России в регионе. Ей было запрещено иметь на Черном море военный флот и крепости, к Турции отошла Южная Бессарабия. Экономика страны была сильно истощена.

В последующие годы задачей внешней политики России, возглавлявшейся канцлером князем Горчаковым, стало восстановление подорванного войной военного и политического престижа страны. В 1871 году Империя восстановила свои права на Черном морс. Вновь были отстроены крепости и воссоздан флот. Дольше всех сопротивлявшаяся этому Великобритания вынуждена была смириться, подписав итоговые документы Лондонской конференции 1871 года.

Нарушение Турцией прав балканских славян, массовые зверства во время подавления восстаний в Болгарии, Боснии и Герцеговине, вызвали в России массовый подъем общественного мнения в защиту южных славян. В 70-е годы ХIХ столетия выкристаллизовалась идеология панславизма, связанная с именами Н.Я.Данилевского, И.С.Аксакова, Ф.И.Тютчева, М.П.Погодина и других. Русско-турецкая война 1877-78 годов, начавшаяся для России не вполне удачно, закончилась полным военным разгромом Турции. Перейдя через Балканы, русские взяли Филиппополь и Адрианополь, передовые отряды русской армии подходили к воротам Константинополя (Стамбула). Турция запросила мира на русских условиях (Сан-Стефано).

Русский строй Весной 1870 года армия была в состоянии одним броском захватить турецкую столицу и установить контроль над всем Балканским полуостровом.

Однако, столкнувшись с противодействием Англии и Австрии, Александр II (1855-1881) пошел на уступки. Условия Сан-Стефанского договора были пересмотрены Берлинским конгрессом 1878 года. Россия получила Западную Армению с крепостями Карс, Ардаган и Батум, а также часть Бассарабии.

Почти у цели

Отступив перед напором объединенной Европы, Россия, еще на шаг приблизившаяся к Босфору, ни на минуту не забывала о своих исторических задачах. Военная и идеологическая подготовка к захвату константинопольского геостратегического узла шла в 1880-90-х годах полным ходом.

Вот как выглядели сформулированные в те годы основные пункты концепции борьбы за “византийское наследство”:

1. Будучи преемницей духовной и политической гегемонии Византийской империи на Балканах и на всем православном Востоке, Россия должна контролировать территории, ставшие колыбелью восточноправославной цивилизации. При этом Константинополь должен принадлежать Империи непосредственно, а соседние государства — Болгария, Сербия, Греция и др. — составлять дружественный ей военнополитический союз.

2. Являясь оплотом восточно-христианского мира, Россия не может более терпеть надругательств турецких властей над православными святынями. Крест над Святой Софией, поверженный в 1458 году, должен быть восстановлен, а Константинополь стать духовным центром созданного вокруг России союза единоверных государств.

З. Военный контроль над Черноморскими проливами позволит прочно обеспечить наши юго-западные рубежи не только со стороны слабеющей Турции, но и со стороны Англии; качественно усовершенствовать морские силы Юга России; контролировать коммуникации на Ближнем Востоке и в Средиземноморье (быстрый выход к Суэцу, Гибралтару); получить оперативный простор для действий Черноморского флота.

В 1891 году Особым совещанием была принята программа строительства Черноморского флота, значительно превосходящего возможные потребности этого внутреннего моря (8 броненосцев, 2 крейсера, 19 миноносцев). Эти корабли могли быть использованы только на просторах Средиземноморья или Атлантики. А для этого надо было преодолеть проливы.

Первый вариант захвата Босфора был разработан в 1885 году.

Вот что сообщает о нем и о последующих приготовлениях Сборник общества истории флота “Наваль” (вып 2):

“В первый рейс были назначены немобилизованные полевые войска Одесского военного округа: 13-я и 15-я пехотные дивизии, 4-я стрелковая Русский строй бригада, 11-й, 12-й и 13-й саперные батальоны, понтонный батальон, железнодорожный полк, 6 полевых батарей и две сотни донских казаков.

Отдельно должны быть доставлены тяжелые орудия “особого запаса”...

Второй рейс должен был состояться через две недели. Им перевозились мобилизованные части Одесского ВО: 14-я и 34-я пехотные дивизии, 14-я и 34я артиллерийские бригады.

Специально для установки тяжелых орудий в проливах был организован так называемый “особый запас”. В его составе были тяжелые береговые орудия (штатные для береговых крепостей) и некоторое количество полевых орудий.

Так, в 1894 году только в Одессе и “особом запасе” состояло:

- 11-дюймовых (280-мм) береговых пушек 5

- 9-дюймовых (229-мм) береговых пушек 10

- 6-дюймовых (152-мм) пушек весом 190 пудов 7

- батарейных 107-мм пушек 20

- 9-дюймовых (229-мм) береговых мортир 36 Итого

Весной 1895 году общее количество орудий было доведено до 116-ти. 6 июля 1895 года в Петербурге было собрано Особое совещание в составе министров: военного, морского, иностранных дел, русского посла в Турции А.И.Нелидова, а также высших военных чинов. В постановлении совещания упомянуто о “полной военной готовности захвата Константинополя”. Далее сказано: “взяв Босфор, Россия выполнит одну из своих исторических задач, станет хозяином Балканского полуострова, будет держать под постоянным ударом Англию, и ей нечего будет бояться со стороны Черного моря. Затем все свои силы она сможет сосредоточить на западной границе и на Дальнем Востоке, чтобы утвердить свое господство на Тихом океане”.

5 декабря 1896 года на совещании министров под председательством Николая II было рассмотрено решение о высадке в Босфоре. В совещании принимал участие посол Нелидов, горячо отстаивавший план вторжения...

Командовать операцией назначили вице-адмирала Копытова. В операции должны были принимать участие эскадренные броненосцы “Синоп”, “Чесма”, “Екатерина II”, “Двенадцать Апостолов”, “Георгий Победоносец”, “Три святителя”; крейсер “Память Меркурия”; канонерская лодка “Терец”; минные заградители “Буг” и “Дунай”: минные крейсеры “Гридень” и “Казарский”, а также 10 миноносцев.

Командиром сводного десантного корпуса был назначен генераллейтенант фон Шток. Состав первого рейса был усилен по сравнению с планом 1895 года. В его составе теперь числилось 33750 человек с 64 полевыми и 48 тяжелыми орудиями (из “особого запаса”)....

Русское командование должно было в 72 часа после начала высадки укрепить вход в пролив со стороны Мраморного моря. На берегах пролива Русский строй устанавливались тяжелые орудия “особого запаса”, “Буг” и “Дунай”, поперек залива выставляли заграждение в три ряда мин (всего 825 штук)....

Десант имел хорошие шансы на успех. Захват Босфора практически был обеспечен....

Адмирал Копытов и русское командование были настроены весьма решительно, и они немедленно подавили бы сопротивление турок, не считаясь с потерями своих войск.”...Решение о вторжении было отменено в самый последний момент. Тем не менее продолжалась подготовка к высадке на Босфоре, не только военная, но и дипломатическая. В 1909 году Николай II заручился гарантиями доброжелательного нейтралитета одной из ведущих средиземноморских держав — Италии — в случае установления русского контроля над проливами.

В годы Великой войны 1914-17 годов одним из условий, выдвигавшихся Россией перед союзниками по Антанте, было присоединение к Империи Константинополя и Южной Фракии. 8 марта 1915 года посол Франции в СанктПетербурге М.Палеолог вручил министру иностранных дел России Сазонову меморандум с указанием на “доброжелательное отношение правительства республики в деле разрешения вопроса о Константинополе и проливах”.

В том же духе высказался король Георг V: “Я и мое правительство считаем, что обладание Константинополем и другими территориями, как это установлено в соглашении, заключенном нами с Россией и Францией, является одним из важнейших и постоянных условий мира, когда война будет доведена до победного конца”1.

Осуществиться этим планам было, однако, не суждено.

Коммунистический откат

После революции и гражданской войны Россия раскололась. На территории “последней из Великих Империй” установилась как бы АнтиРоссия: безбожная, антинациональная и вероломная. Остатки прошлой, тоже небезупречной, но более искренней и честной России, лишенные родной почвы, медленно угасали на Западе.

Внешнеполитическая стратегия СССР базировалась отнюдь не на национальных интересах. В идеологических планах Маркса-Ленина для России места не оказалось. Это нашло выражение и в отношении к “византийскому вопросу”, В 20-30-х годах в советских изданиях появился ряд “разоблачительных” публикаций о “политике царизма на Балканах”. Вплоть до Второй мировой войны усилия Кремля были в значительной мере направлены на идеологическое и политическое подчинение т.н. колониального (“третьего”) мира борьбе с западным империализмом.

Впоследствии Англия и Франция заняли прямо противоположную позицию и вынудили Грецию передать Турции Адрианополь и другие территории, освобожденные греческими войсками после Первой мировой войны.

Русский строй В годы Великой Отечественной войны 1941-45 гг., балканский театр появился в советской геостратегии прежде всего в плоскости военнополитической. Разгром Красной Армией прогерманских режимов в Румынии, Болгарии и Венгрии, крах самого Третьего Рейха сделал закономерным возникновение в Восточной Европе и на Балканах сферы советского влияния н установление в ряде стран коммунистических и просоветских режимов.

Прочно удержаться в регионе Москва, однако, не смогла. Уже в конце 40х годов из сферы прямого влияния СССР вышла Югославия, а позднее — н Албания. Греция стала членом НАТО.

Ситуация стала меняться с калейдоскопической быстротой после вступления горбачевской “перестройки” в завершающую стадию, и особенно после распада СССР в 1991 г, Во всех странах “народной демократии” произошла смена просоветских режимов на, в большей или меньшей степени, прозападные. Распад союзной Югославии и Чехословакии, появление на карте Европы новых государств (Македония, Словения, Хорватия и др.) существенно изменили ситуацию в этой части света.

Балканский узел

О состоянии и перспективах нашей страны говорят много и разное.

Пессимистический прогноз рассматривать не стоить. Даже при нынешнем режиме Россия занимает все более прочное положение в мире, постепенно реанимируя статус сверхдержавы. Варианты возможны в другой области — цивилизационной и культурологической. Говорить о них походя не стоит, и мы оставляем основательный разбор соответствующих проблем для других публикаций.

Рассмотрим современный узел проблем и интересов различных мировых сил в т.н. “балканском вопросе”.

США и их союзники недвусмысленно встали на путь поддержки интересов мусульманских стран. Именно благодаря их влиянию стало возможным само существование мусульманского государства в Боснии и Герцеговине. Не имея возможности контролировать Черноморские проливы непосредственно, американцы хотят делать это через союзника по НАТО — через Турцию. Турция и исламский мир, в свою очередь, пытаются взять исторический реванш за поражения от христианского мира, в т.ч. и от балканских славян. Для них ослабление Сербии н исламизация Боснии — еще один шаг вглубь Европы, а союз с США — прагматический альянс. Впрочем, вряд ли кто в мире считает сегодня США государством христианским и “белым”.

Для Германии развитие событий в регионе имеет значение с позиций восстановления среднеевропейской зоны своего влияния. Немцы охотно Русский строй поддержали отделение от Югославии Хорватии и Словении. Они будут искать влияния и в Турции, однако исламизация Балкан не в их интересах.

Россия

Развитие событий в пределах бывшего СССР показывает, что, избавившись (хотя и не полностью) от колоссального азиатского бремени, Россия будет сосредоточиваться на западном направлении. Постепенная реинтеграция восточно-славянского пространства приведет к естественному стремлению контролировать, в частности, Балканский регион.

Цели русской политики могут быть кратко и ясно сформулированы:

1. Формирование на Балканах дружественного России союза государств с опорой на а) единство геополитических интересов, б) культурное и цивилизационное родство (православие, славянство).

2. Борьба с агрессивным исламским фундаментализмом и проникновением мусульманского мира на Европейский континент.

3. Обеспечение надежности и стабильности функционирования Черноморских проливов, имеющих для России большое экономическое (экспорт, верфи и проч.) и военнополитическое (выход в Средиземное море и к Суэцу) значение.

Достижение этих целей существенно повысит влияние России в мире.

Этого не хочет сегодня ни одна из действующих в регионе внешних сил.

Именно это заставляет консолидироваться т.н. “мировое сообщество” в вопросе об антисербских санкциях и покровительстве разбойным действиям боснийских мусульман. Только слабый отдает поле боя без борьбы. А формы борьбы совсем не изменились за тысячи лет истории человечества. Поэтому русских пытаются сегодня запугать “международной изоляцией” и исключением из “сообщества народов”. На Россию оказывают давление еще до того как она начала действовать, и это не удивительно. Наши недруги неплохо знают логику истории.

Сегодня мы лишь определяем направления и принципы реализации русских национально-государственных интересов. Одним из таких направлений станет, по-видимому, борьба за “византийское наследство” в его современном прочтении.

Цели и задачи нации неизменны до тех пор, пока жива нация.

Русский строй

–  –  –

Слову “стратегия” в русском языке не повезло. Обстоятельства общественного и государственного развития нашей страны в двадцатом столетии сложились так, что его употребление в сравнении с другими европейскими языками существенно ограничено.

Открыв словарь С.И.Ожегова, мы узнаем, что слово это означает науку (искусство) ведения войны или искусство руководства общественной (политической) борьбой (революционным движением).

Энциклопедические издания дают, как правило, дефиницию стратегии военной, имея в виду высшую область военного искусства, теорию и практику подготовки страны к войне, ведение боевых действий стратегического масштаба.

Большая Советская Энциклопедия уделила несколько строк стратегии классовой.

Таким образом, понятие национальная стратегия, так часто употребляемое западными политологами, в нынешнем научном мировоззрении, а следовательно, и в политическом обиходе как бы отсутствует.

Перевернув все справочники и словари советского периода, вы не найдете также упоминания о национальных интересах, поскольку иных интересов, кроме классовых, марксистская наука не признавала.

Практика, однако, убедительно свидетельствует о том, что национальные интересы, в реальной жизни имеют место. Очевидно также, что именно они, как наиболее значимые из множества интересов, существующих в обществе, определяют содержание и очередность задач национальной политики.

Уяснение последних логично ведет к выбору форм и способов действий, адекватных условиям, заданным объективной реальностью. Именно здесь начинается область национальной стратегии. В тех случаях, когда речь идет о морской державе, уместно говорить о ее стратегии в Мировом океане, как о неотъемлемой составной части стратегии национальной.

Монаков Михаил Сергеевич, капитан первого ранга, член военно-исторической группы Главного штаба ВМФ. Настоящая статья представляет собой переработанный и дополненный вариант доклада на 38-м международном конгрессе "Морская мощь и морская стратегия в ХIX — ХХ вв.", сентябрь 1996 г., г. Баткюлунгсборн, Германия.

© М.С. Монаков, 1997 Русский строй Последняя по определению имеет своей основной целью реализацию коренных интересов страны в земной гидросфере и охватывает либо все направления морской деятельности (экономическое, научное, военное, экологическое, культурное, гуманитарное и т.п.), либо на те из них, которые представляются нации жизненно важными.

В общем случае важнейшей задачей любой морской державы является обретение морской мощи соответствующей ее интересам в Мировом океане и наиболее эффективное применение последней в целях экономического, политического и социального развития.

Путь России к Мировому океану

Мировой океан стал полем взаимодействия и борьбы цивилизаций и государств с незапамятных времен.

Тем не менее, говорить о целенаправленной деятельности в морях и океанах будет справедливо не ранее начала эпохи великих географических открытий. Эпоху эту можно рассматривать также как глобальную экспансию еврохристианских цивилизаций.

Будучи политическим, культурным и военным центром одной из них, Россия была вовлечена в этот процесс почти одновременно с Западной Европой. Однако в нашей стране процесс протекал в специфической форме, обусловленной природно-климатическими условиями Северной и СевероВосточной Евразии, ставшей главным объектом колонизации русской нации, рождавшейся вместе с великой Российской государственностью.

В связи с этим, в отличие от западных держав, устремившихся за моря и океаны, употребивших всю государственную волю и энергию первопроходцев на завоевание заморских территорий, Русское государство умножало свои владения на континенте, вовлекая в орбиту своего политического, экономического и культурного влияния земли с суровыми природными условиями, малопригодные для жизни и хозяйственной деятельности.

Второй особенностью колонизации по восточно-европейскому образцу было иное соотношение между государственным и частным интересом. В то время, когда европейские монархи поощряли предприимчивость своих подданных, усматривая собственную выгоду в росте облагаемых налогами доходов от торговой и промышленной деятельности, русское правительство стремилось превратить вольных конквистадоров в “государевых людей", устанавливало казенную монополию на торговлю наиболее ценными товарами из новоприобретенных земель, присваивая значительную часть прибыли от внутренней и внешней торговли.

Контроль со стороны государства не был слишком обременительным для пассионариев, покорявших Студеное море и зауральские дали. Удаляясь на многие сотни верст от Москвы, они обретали почти неограниченную свободу Русский строй для проявления собственной инициативы. Однако помощь оружием и боеприпасами или хотя бы символическим финансированием смелых предприятий за счет казны были совсем не лишними, поскольку суровы были края, в которых русские землепроходцы искали удачи. И редко кому удавалось по-настоящему разбогатеть, устремившись “встречь Солнцу, в страну Катай”.

Несмотря на многие объективные и субъективные препятствия, колонизация Северо-Восточной Азии шла уверенными темпами. Параллельно этому процессу шел процесс формирования единого внутреннего рынка, охватывающего огромную территорию стремительно растущего вширь Московского государства. Частная русская торговля неуклонно развивалась, и власти к середине XVI века уже вполне осознавали свою выгоду в ее дальнейшем росте. Несомненно стремясь ускорить этот процесс, а заодно — укрепить свое влияние в торгово-ремесленном сословии, правительство Ивана IV предоставило посадским людям ряд прав, ограждавших их от произвола крупных феодалов. В соответствии с Судебником 1550 г. горожане были возведены в особый “честный” чин.

Объективными историками ужа давно отмечено, что годы правления Ивана IV характерны не только жестокостями опричнины. В это время произошло несколько важнейших событий, означавших переход Русского государства от вынужденного изоляционизма к активной внешней политике, что имело безусловно положительное влияние на его развитие морских коммуникаций.

Присоединение Казанского и Астраханского ханств установило русский контроль над Волжским речным путем на всем его протяжении от истока до устья. Последнее сводило на нет посредническую роль Турции, бывшей до середины XVI века главным контрагентом русских земель в их сношениях со среднеазиатскими ханствами, закавказскими княжествами и Ширваном, создавало необходимые условия для ведения транзитной торговли, превращало Московское государство в главное связующее звено между Западной Европой и Центральной Азией.

Во-вторых, была подорвана многовековая монополия Ганзейского Союза на ведение торгового обмена между Западом и Востоком Европы, так как в 1550-х годах Русское государство впервые завязало непосредственные торговые отношения с Англией, Нидерландами и Испанией. Принципиальное значение имело то, что эта торговля велась морским путем, с 1563 г. через поморские села на Белом море, с 1557 г. — через балтийский порт Нарву (т.н.

“Нарвское плавание"), а с 1565 г. — через русские поселения на Кольском полуострове: Печенгский монастырь и Копу.

В-третьих, сложилась структура и основные направления вывоза и ввоза.

Предметы русского ремесла экспортировались на восток, а русское техническое сырье — на запад. С востока ввозились главным образом бумажные и шелковые ткани, с запада — сукна и металлические изделия. Ведя Русский строй транзитную торговлю, русские перепродавали немцам главным образом нефть, керосин и шелк.

Из этого видно, что первоначально в развитии внешней торговли были заинтересованы главным образом правительство и торгово-ремесленное население городов. Между тем, выход Русского государства на мировой рынок совпал по времени с началом буржуазной революции в Нидерландах, и заключительной фазе борьбы между Англией и Испанией и первенство на морях. Испанская монархия пыталась организовать экономическую блокаду Англии и мятежных Нидерландов, поскольку обе эти страны остро нуждались в привозном хлебе. Главным поставщиком хлеба на европейский рынок была Польша, а ее новый король Сигизмунд III слыл фанатичным католиком.

Последнее обстоятельство позволяло испанцам надеяться на успех переговоров о прекращении экспорта польской пшеницы протестантским еретикам.

Параллельно переговоры на ту же тему велись с московским правительством, однако, здесь послы Карла V не нашли готовности следовать в фарватере испанской внешней политики. Наоборот, этот демарш подтолкнул Ивана IV к тому, чтобы разрешить вывоз русского зерна в “Брабанскую землю”. Естественно, это означало появление некоторого интереса к заморской торговле среди крупных землевладельцев, бывших экономическим и политическим ядром правящего класса и главным производителем товарного зерна.

Потребность в создании благоприятных условий для выхода на внешний рынок переместилась с периферии комплекса национальных интересов к их центру. Поэтому историческая пауза между завершением собирания земель Северо-Восточной Руси и началом нового этапа борьбы за обладание побережьем Балтики была недолгой. Покончив с Казанью и Астраханью, Москва втянулась в череду тяжелых и длительных войн за ликвидацию режима политической, экономической и культурной изоляции Русского государства.

Таким образом переход России к активной политике в примыкающих к ее территории морях, к формированию собственной стратегии в Мировом океане был обусловлен объективными предпосылками, лежавшими в основе ее политического, экономического и общественного развития.

В то же самое время определились основные виды морской деятельности, представлявшие наибольший интерес для Русского государства и его подданных:

экономическая (морская торговля, морские промыслы, морские перевозки),

- научная {исследовательская),

- военная (силовое присутствие в районах жизненно важных с точки зрения национальных интересов, оборона территории страны с морских направлений).

Для уяснения содержания стратегии России а Мировом океане на протяжении последующих трех веков необходимо также учитывать мощное Русский строй влияние географического и климатического факторов, которое вполне проявилось уже с середины 1550-х гг., когда Московское Государство стало вести морскую торговлю с Западной Европой через Белое море и отдельные пункты на побережье Кольского полуострова. Несмотря на очевидные выгоды непосредственных торговых сношений с Московией, проделать долгий и опасный путь вокруг северной оконечности континента решались немногие западноевропейские купцы. Это было уделом отчаянных смельчаков. К тому же этот маршрут действовал лишь в течение короткого летнего времени.

Доставка товаров из Центра к северным морским пристаням и во встречном направлении, к народам центральных русских провинций, была столь же трудным и ненадежным делом. Приходилось преодолевать сотни верст по таежному бездорожью. Поэтому, как и а глубокой древности, негоцианты предпочитали идти реками. В северном краю были они бесчисленны и многоводны, однако покрывались льдом на многие месяцы.

Балтийское побережье было гораздо ближе к торгово-ремесленным городам центра страны, и плавание по Балтике не было столь опасным как в бурных морях Ледовитого океана.

До 1617 г. под контролем Москвы находилась практически вся территория нынешней Ленинградской области, тем не менее, правительство Ивана Грозного и его ближайших преемников не считали это достаточным условием для развития собственной морской торговли. Во-первых, побережье Финского залива, включая дельту Невы, не имело мест удобных для устройства большого морского порта. Во-вторых, и это главное, Финский залив замерзает с конца ноября до конца марта. В-третьих, древний торговый путь (через Неву, Ладогу, Волхов и Мсту к Валдайскому водоразделу и далее по Тверце и Волге в Каспий) во второй половине ХVI-го столетия уже не отвечал физическим объемам внешнего товарооборота. Поэтому русское правительство стремилось овладеть балтийским побережьем к Западу от устья реки Нарвы, климатические и географические условия которого в большей степени отвечали потребностям торгового мореплавания, а по Западной Двине имели более удобное сообщение с Центром Восточно-европейской равнины нежели пристани в устье Невы или в Новгороде.

В связи с этим главной политической целью войн, которые велись Иваном Грозным, Алексеем Михайловичем и Петром Первым была аннексия территорий современных Эстонии и Латвии, и надо признать, что в тех конкретно-исторических условиях иного способа реализации коренных национальных интересов для России практически не существовало.

Решение этой исторической задачи заняло в общей сложности 163 года, вместивших семь царствований.

Сколь много значила для юной русской нации победа в Северной войне 1700-1721 гг. свидетельствуют следующие исторические факты.

За годы войны в России возникла крупная промышленность, ориентированная на вывоз продукции за рубеж. 11 казенных и более 20 Русский строй частных металлургических заводов, произвели 1725 году около 700000 пудов железа. Из страны-импортера черных и цветных металлов Россия превратилась в одного из крупнейших экспортеров металлургической продукции, выйдя к середине ХVIII века на первое место в мире по производству железа. Около 50% (а в отдельные годы — до 75-80%) производимого в стране железа вывозилось за рубеж, преимущественно через Санкт-Петербург и Ригу. Россия стала главным поставщиком железа в Англию, Францию, Голландию и другие страны Западной Европы. До 1780-х гг. Англия получала из России до 50'% необходимого ее промышленности железа.' В стране заново была создана судостроительная промышленность — 7 крупных казенных верфей, десятки оружейных заводов и арсеналов, свыше 100 суконных, полотняно-парусных, писчебумажных, кожевенных, стекольных, пороховых, лесопильных и других мануфактур.

Непосредственный выход России на мировые торговые пути обусловил углубление специализации в сельскохозяйственном производстве, усиление его товарного характера. Выделились районы, в которых возделывались преимущественно технические культуры: лен и конопля. В 1717-1720 гг. через Архангельский и Санкт-Петербургский порты было вывезено 238.780 пудов льна и 1.549.120 пудов пеньки.

Благотворное влияние морская торговля оказала и на развитие животноводства. Из Петербурга и Архангельска и период с 1717 по 1719 г. за границу было отправлено юфти и кож — 403.218 пудов, сала говяжьего —

338.985 пудов, мяса говяжьего — 165.79 пудов, щетины — 122.62 пуда. Предметом вывоза становится коровье масло и даже хлеб (по особому разрешению). В 1726 году Петербург вышел на первое место по обороту внешней торговли, оставив позади Архангельск. В 1726 году через этот порт было вывезено товаров на

2.40З тыс. руб., а ввезено на 1.560 тыс. руб. В том же году экспорт только по трем портам — Петербургу, Риге и Архангельску — составил 4.238 тыс.руб., а импорт — 2125 тыс. руб. вывоз таким образом примерно в два раза превысил ввоз, что имело самые благоприятные последствия для роста национальной экономики.

Период с 1726 по 1768 г. был, в основном, временем адаптации России к новой геополитической роли, включения национальной экономики в мировой торговый обмен и международное разделение труда.

К началу 1760-х г. в жизни страны накопились количественные и качественные изменения, обусловившие смещение в фокус национальных интересов Черноморской проблемы.

19 февраля 1762 года правительством Петра III был издан манифест "О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству. Вслед за этим последовал указ от 28 марта, в соответствии с которым разрешался вывоз хлеба за границу. Стимулируя расширение посевов и экспорт пшеницы, Екатерина II издала указ на шесть лет освободивший вывоз пшеницы и пшеничной муки из Русский строй всех портов империи, за исключением портов Лифляндии, Эстляндии и Финляндии.

Между тем, рост русского экспорта сдерживал во многом сезонный характер торгового судоходства на Балтике, на долю которого приходилось около 80% морской торговли страны.

Южное направление имело и еще одно мощное преимущество, — крупнейшие реки Восточно-европейской равнины брали начало на водоразделе в самом центре страны и в большинстве принадлежали к бассейну Черного моря, а Волга, образующая с притоками разветвленную систему внутренних водных путей, охватывающих большую часть российской территории к Западу от Урала, в районе Царицина почти вплотную приближалась к большой излучине Дона. Последнее обстоятельство учитывалось Петром I, который сразу же после взятия Азова приказал начать работы на трассе будущего Волго-Донского канала.

Войны за Северное Причерноморье и Крым заняли в общей сложности около 20 лет. Их результатом стали присоединение к России огромной территории между устьями Дона и Днестра, Крымского полуострова, восточного Приазовья и Кубани.

Россия получила столь желанный выход к теплому незамерзающему морю, однако надежды на бурное развитие черноморской торговли не оправдались. Черноморская проливная зона осталась под контролем Османской империи.

Попытки решить эту проблему силой натолкнулись на мощное сопротивление Англии, Франции и Австрии, увидевших в усилении Российского государства угрозу своим интересам на Балканах и в Средиземноморье.

Великая Французская революция 1769-1793 гг., наполеоновские войны, обрушившие прежнюю систему международных отношений, внутренний кризис, вызванный исчерпанностью потенциала развития в рамках прежней социально-экономической и политической системы, вынудили русских подчинить внутреннюю и внешнюю политику интересам консервации режима в сложившихся к началу ХIХ в. отношений внутри российского общества. Это повлекло замедление темпов экономического роста (а впоследствии — длительную экономическую стагнацию), смену приоритетов, ослабление внимания к проблеме морской торговли.

Попытки мирным путем договориться с Турцией, наладить с ней дружественные и даже союзнические отношения к успеху не привели.

Слишком остры были противоречия, слишком велико было нежелание других великих держав видеть русский флаг за пределами прибрежных морей.

Все это привело к Восточной (или Крымской) войне 1853-1856 гг. между англо-франко-турецко-сардинской коалицией и Россией. Империя потерпела первое чувствительное поражение.

Русский строй Правительство под давлением этого факта пошло на коренные социально-экономические и политические преобразования, открывшие стране путь в индустриальное будущее.

Однако “черноморскую проблему” пришлось решать вновь и практически с исходных позиций, с борьбы за восстановление статуса полноправной черноморской державы. Задача эта была решена и ходе русскотурецкой войны 1877-1878 гг.

Проблема черноморских проливов, как и прежде осталась нерешенной, хотя к ее решению Россия приблизилась вплотную. Между тем, нужда в благоприятном их режиме к этому времени стала как никогда острой. К этому Россию вела логика бурного пореформенного развития ее экономики, быстрое превращение страны в современное общество, имеющее интересы в мировом океане.

Морская стратегия Империи

К последнему десятилетию ХIХ в. высшее военно-политическое руководство России выработало в целом вполне устойчивые взгляды на общие стратегические задачи флота. На севере и востоке наши морские силы выступали гарантом стабильности, на Балтике мы стремились сохранить свое господство, на юге с помощью мощного флота — изменить в свою пользу режим черноморских проливов. Однако предшествовавший этому переход к паровым и броненосным судам потребовал создания по сути совершенно нового флота, в то время как финансовые ресурсы были весьма ограничены, к тому же отсутствовали соответствующие требованиям времени мощности в отечественной промышленности.

Пониманию значения военно-морских сил способствовало и то, что, несмотря на очевидные боевые успехи, победа России в войне с Турцией 1877 — 1878 гг. так и не стала полной. Отсутствие мощного флота на Черном море наиболее остро сказалось в ходе мирных переговоров. Уступив давлению великих держав, угрожавших в случае захвата Константинополя ввести свои броненосцы в Черное море, Россия была вынуждена довольствоваться признанием независимости Болгарии и Румынии, а также незначительными территориальными приобретениями в Закавказье и Бессарабии. Ключи от Босфора и Дарданелл, столь много значивших для русской промышленности и торговли, остались всецело в руках Турции.

Все это побудило правительство еще в 1881 г. образовать так называемое Особое Совещание для разработки стратегических задач и государственных программ строительства флота. Совещание возглавил великий князь Алексей Александрович. В него вошли военный министр, министр иностранных дел и управляющий Морским министерством. Позже к этой работе привлекли и Русский строй министра финансов. Совещание определило основные задачи для флотов Черного и Балтийского морей, а также для флота Тихого океана.

Черноморский флот должен был с началом боевых действий на театре овладеть устьем Босфора. Кроме того, флоту и Одесскому военному округу еще в мирное время надлежало подготовиться к высадке там стратегического десанта численностью свыше 30 тыс. человек. Балтийский флот должен был исключить угрозу с морского направления русским владениям в Прибалтике и столичному району.

На Тихом океане было решено ограничиться обороной отдельных пунктов побережья, главным образом инженерно-артиллерийскими средствами и минными заграждениями. Для защиты национальных интересов на Дальнем Востоке в дополнение к кораблям немногочисленной Сибирской флотилии на театре предполагалось развернуть оперативные соединения крейсеров Балтийского флота. Правда, последнее признавалось возможным лишь при благоприятной для России обстановке на Европейском ТВД. Исходя из этих задач, Совещание определило контуры первой военно-морской программы России. Боевым ядром российского военного флота должны были стать броненосцы, способные действовать как в прибрежных морях, так и в открытом океане. По завершении 20-летней программы их число предполагалось довести до 26 ед. (18 на Балтике и 8 на Черном море).

Для борьбы на коммуникациях считалось необходимым иметь в строю не менее 33 крейсеров 1 и 2 ранга, а для обороны побережья — 20 канонерских лодок и 120 миноносцев. Однако изменения в международной обстановке и явное завышение возможностей государства повлекли в дальнейшем пересмотр как задач флотов, так и планов их развития. Сначала это было вызвано быстрым усилением германского флота, а затем проблемами защиты национальных интересов на Дальнем Востоке (1).

В результате в 1888 г. Балтийскому флоту впервые в качестве основной была поставлена задача содействия армии при обороне побережья в районе Либавы и Риги, что на протяжении трех последующих десятилетий неизменно требовалось от сильнейшей военно-морской группировки нашего государства.

Основная же задача Черноморского флота, вытекавшая из плана десантной экспедиции на Босфор, сохранялась в качестве таковой до последних дней династии Романовых. Иная формулировка задач и соответствующее им строительство флота были присущи для Тихого океана. В 1898 г. принимается специальная "Программа для нужд Дальнего Востока". И хотя она имела чрезвычайный характер, вызванный быстрым усилением японского флота, однако в ней для эскадры Тихого океана не поставлено задач, сравнимых по четкости формулировок с задачами для БФ и ЧФ. В ней содержались лишь самые общие пожелания о сохранении благоприятного соотношения сил в этом ключевом для России регионе. Так отсутствие ясных политических и военных задач нашей страны на Востоке закладывало основу грядущей там военнополитической катастрофы (2).

Русский строй Надо отдать должное правительству Николая II, сумевшему извлечь чисто военные уроки из проигранной войны. Так, после Цусимы была произведена реорганизация органов стратегического управления флотом. В число реорганизационных мероприятий вошло и создание Морского генерального штаба (МГШ) на базе стратегической части Главного морского штаба, основной задачей которого стало "составление плана войны на море и мероприятий по организации боевой готовности морских вооруженных сил империи".

Уже 2 октября 1906 г. начальник МГШ капитан 1 ранга Брусилов представил Николаю II доклад о программе развития и реформ морских вооруженных сил России. Документ примечателен тем, что в нем содержится попытка определить "вечные" интересы страны в Мировом океане. В нем, в частности, утверждалось, что исторические цели России на Ближнем и Дальнем Востоке могут быть реализованы "только при развитии морского могущества и при помощи сильно боевого флота на Черном море и на Тихом океане", где "...главным противником... на протяжении двух столетий являлась Англия". Однако к решению этих задач, по мнению начальника МГШ, можно приступить не ранее, чем обезопасить себя на Западе "созданием флота на Балтийском море". Предлагался и новый концептуальный подход к формированию кораблестроительных программ — "строить важно не отдельными кораблями, но сразу целый тактический организм — эскадру" (4 броненосца, 2 бронированных крейсера, 6 легких крейсеров, 20 эскадренных миноносцев).

Доклад Брусилова получил положительную оценку монарха, а его основные принципы легли в основу программ развития российского флота.

Подготовленный несколько позже проект закона "О Российском императорском флоте" предусматривал создание на Балтике к 1930 г.

огромных морских сил, состоящих из 28 линейных кораблей, 12 броненосных крейсеров, 32 крейсеров, 126 эскадренных миноносцев и 42 подводных лодок.

Группировка сил Черноморского флота к 1919 г., по планам Морского ведомства, должна была состоять из 8 линейных кораблей, 4 броненосных крейсеров, 9 легких крейсеров, 36 эсминцев и 26 подводных лодок.

Основными стратегическими задачами этих сил, по мнению руководства Морского ведомства, должна была стать оборона морских путей, а именно из Атлантического океана в Балтийское море, из Японского моря в Тихий океан и из Черного моря в Средиземное. Срок готовности к решению этих задач определялся 1918 г., причем на первом этапе реальным признавалось только "обеспечение свободы морского пути из Черного моря в Средиземное". Однако война разразилась, или, как считают некоторые историки, Россию в нее втянули в 1914 г.(3).

Стратегическое применение сил нашего флота в ходе первой мировой войны осуществлялось в соответствии с оперативными планами 1907 — 1914 гг., разработанными применительно к реальному соотношению сил на Балтике Русский строй и в Черном море. В основе замысла применения сил БФ лежала идея боя на Центральной минно-артиллерийской позиции, в районе между Ревелем и Гельсингфорсом (Нарген-Порк-кала-Удц) в случае попытки прорыва в Финский залив превосходящих сил германского флота. А в районе Моонзундского архипелага была оборудована Передовая минноартиллерийская позиция, где, кстати, и развернулись решающие морские бои кампаний 1915 — 1917 гг.

Однако наиболее эффективными оказались в юго-западной и центральной части Балтики активные минно-заградительные действия русских сил, которые велись в рамках борьбы на коммуникациях в ходе кампаний 1914 — 1915 гг. Причем к борьбе против германского судоходства на Балтике привлекались все рода сил, хотя следует признать, что не все они действовали достаточно успешно. Особенно скромно выглядели достижения балтийских подводников (4).

В ходе той войны сложились и новые формы боевых действий на море.

Морские бои, атаки и огневые удары стали частью многообразных по содержанию, продолжительных по времени и широких по пространственному размаху действий оперативного масштаба. Так, основным содержанием оборонительных сражений у Моонзунда стали действия разнородных сил флота, в которых тактические группы и временные (оперативные) соединения смешанного состава доказали свою высокую эффективность. Опыт борьбы за Моонзунд оказал большое влияние на последующую разработку теории и практики применения сил РККА.

Иначе складывалась обстановка на Черноморском ТВД.

Неопределенность в верхах российского военнополитического руководства в отношении прогноза развития обстановки на юге страны привела к тому, что Черноморский флот вступил в войну, не имея четкого оперативного плана.

Прорыв в Черное море германского линейного крейсера "Гебен" привел русское морское командование на театре в замешательство, хотя подобное развитие событий прогнозировалось в МГШ еще в 1907 г. Внезапное нападение германо-турецких сил на русские приморские города и военноморские базы окончательно дискредитировало сырой проект оперативного плана флота и выдвинуло на первое место задачу борьбы с военно-морскими силами противника на театре. Лишь после того как она в основном была решена, а именно к началу кампании 1916 г., главными стали задачи содействия армии в наступательных операциях на приморском направлении и борьба на коммуникациях (5).

Одной из примечательных страниц первой мировой войны стали совместные действия союзных флотов по обороне Арктической океанскоморской коммуникации. Ведение Антантой войны на двух фронтах вывело эту коммуникацию на одно из центральных мест в коалиционной стратегии и привело русское правительство к коренному пересмотру своих взглядов на значение Северного морского театра. Была завершена прокладка Русский строй железнодорожного пути к незамерзающему Кольскому заливу и развернута флотилия Северного Ледовитого океана. Опыт таких действий союзные флоты в полной мере использовали в 1941 — 1945 гг.

Россия в Мировом океане: XX век

Двадцатое столетие выглядит едва ли не самым бурным и трагичным в истории российской государственности, и на этом историческом фоне судьба нашего ВМФ представляется особо драматичной. Наиболее тяжелой для русских моряков стала середина первого десятилетия века. Российский флот проиграл решающие. сражения русско-японской войны 1904 — 1905 гг., потеряв почти весь корабельный состав трех тихоокеанских эскадр. В результате, войдя в текущий век третьим по силе флотом мира, в 1906 г. он стал седьмым.

Возрожденный к началу первой мировой войны, российский флот борьбу на море вел в основном успешно, однако крушение империи в 1917 г. погребло под своими развалинами морскую мощь государства, а в последующие три года гражданской войны боевой состав Черноморского флота, Северной и Сибирской флотилий был утрачен почти полностью. Остатки же Балтийского флота оказались стесненными в восточной части Финского залива.

Если говорить о гражданской войне, то нашему флоту она дала, главным образом, специфический опыт борьбы на реках и озерах, когда группировки сил создавались в условиях дефицита времени, боевых кораблей специальной постройки, материальных средств и подготовленных кадров. Здесь советское командование проявило незаурядную гибкость и способность к тому, что в некоторых западных источниках именуется импровизациями. Как известно, в результате этой войны и иностранной интервенции Россия практически полностью лишилась своих морских сил. Но одним из самых тяжелых ее последствий, пожалуй, стала утрата советским руководством реальных представлений о задачах флота в новых послевоенных условиях, когда бывшие союзники — Англия и Франция — стали противниками, а бывшие враги — Германия и Турция — потенциальными союзниками.

В 20-х гг. народный комиссар СССР по военным и морским делам М.В.Фрунзе имел все основания подвести горький итог: "Флота у нас нет..."

Дискуссии о задачах и путях развития советского флота в 20-х гг.

несомненно стимулировали развитие отечественной военно-морской мысли, способствовали творческому становлению целого ряда выдающихся теоретиков, таких как Б.Жерве, М.Петров, И.Исаков, В.Белли. Однако в то время в высшем военнополитическом руководстве страны отсутствовал Русский строй интерес к стратегическому применению сил флота, а потому в дискуссию по его общим стратегическим задачам оно на том этапе не вмешивалось. Морские же теоретики, не имея четких представлений о приоритетах внешней политики и сущности национальных интересов на новом этапе исторического развития государства, обосновывали цели борьбы на море соотношением сил на морских театрах, текущим состоянием и долгосрочным прогнозом развития морских вооружений. Эта методология, естественно, не могла привести к успеху ни теоретиков флота, ни их армейских оппонентов. В результате они втянулись в многолетний спор, в котором решающую роль играли не столько теоретические, сколько межведомственные противоречия. В конце концов ситуация осложнилась настолько, что для разрешения научных разногласий пришлось прибегнуть к методам административного характера (6).

8 мая 1928 г. РВС СССР после продолжительной дискуссии между представителями командования армии и флота принял постановление, определившее основные стратегические задачи ВМС РККА:

- содействие операциям сухопутной армии в прибрежных районах;

- оборона берегов в условиях совместного решения этой задачи средствами морских сил и сухопутной армии;

- действия на морских коммуникациях противника;

- выполнение особых морских операций (7).

Последняя из задач, сформулированная туманно, предполагала ведение активной обороны на море путем операций малой войны.

Упоминаемый документ представляет собой образец советской военной мысли тех лет, занятой поисками "асимметричного ответа" на подавляющее превосходство на море коалиции вероятных противников. И хотя нельзя сказать, что эти поиски были совершенно бесплодными, но альтернативы сбалансированному флоту найти так и не удалось, а увлечение "москитными силами" и подводными лодками в конечном счете привело к другой крайности — возрождению впоследствии культа тяжелых артиллерийских кораблей. Так представления о боевых действиях в ближней морской зоне с применением легких надводных сил, подводных лодок, базовой авиации и береговой артиллерии в 30-х гг. оформились в качестве официальных взглядов и нашли закрепление в боевых руководящих документах в виде теории "комбинированного (сосредоточенного) удара (боя)”.

Вместе с тем задачи флота даже в те годы понимались значительно шире, о чем свидетельствует, в частности, пояснительная записка, составленная в УВМС РККА к проекту пятилетнего плана развития Военно-Морских Сил, — "Основные соображения по развитию Военно-Морских Сил РККА на вторую пятилетку": "...В основу плана развития Военно-Морских Сил РККА должны быть положены следующие задачи:

Русский строй А. На Дальнем Востоке.

Прочная защита Владивостока с моря и недопущение высадки десанта противника (Япония) на побережье Советского Союза в Японском море и Татарском проливе.

Действия на важнейших морских коммуникациях Японии...

Нанесение ударов по базам японского флота и военной промышленности на Японских островах.

Содействие сухопутным войскам РККА на реках Амур и Сунгари.

Б. На Черном море.

Недопущение прохода флота противника (Англия, Франция) в Черное море. В случае прохода — уничтожение соединенного флота противника и безусловное недопущение высадки его десанта на нашем побережье.

Защита крупных промышленных и политических пунктов на побережье Черного моря...

Нанесение ударов по базам флота противника и действия на его коммуникациях.

В. На Балтийском море.

Оборона Ленинграда на морском направлении, недопущение высадки десанта противника на территорию Советского Союза.

Обеспечение высадки нашего десанта на побережье Финляндии и Эстонии и острова Финского залива.

Содействие операциям сухопутных войск РККА в прибрежной полосе.

Действия в Балтийском море против флота и на коммуникациях противника. Противодействие проходу (флота) противника в Финский залив.

Г. На Севере (Кольский залив, Баренцево и Белое моря).

Оборона Мурманска и Архангельска...

Противодействие проходу противника через горло Белого моря. Действия на основных и важнейших морских коммуникациях противника (Англия)...*' На второстепенных театрах (Каспий, р. Днепр) ставились задачи сохранения (завоевания) господства и содействие операциям армии (8).

Как видим, даже простой перечень этих задач приводит к выводу, что СССР нуждался в сильном сбалансированном флоте. Однако сами разработчики программы, следуя официальной концепции, полагали, что стратегические цели вооруженной борьбы на море могут быть достигнуты массовым применением подводных лодок среднего и малого тоннажа, тяжелой авиации и средств береговой обороны. В связи с этим к 1937 г. предлагалось иметь в строю 299 подводных лодок, 327 торпедных катеров, а в составе ВВС РККА — более 1000 боевых самолетов, предназначенных для действий против Русский строй морского противника. Правда, предполагалось также сохранить в составе флота три модернизированных линкора типа "Марат", число крейсеров довести до 11 ед., а эсминцев — до 62.

Вместе с тем, планируя вести боевые действия главным образом в прибрежных районах, советское военно-морское руководство рассчитывало обойтись всего 37 тральщиками специальной постройки, 12 сторожевыми кораблями и 30 противолодочными катерами. Десантные же корабли специальной постройки в проект программы вообще внесены не были (9).

Известно, что восстановление морской мощи требует огромных ресурсов, которыми наше государство тогда не располагало. Поэтому до середины 30-х гг. Советский Союз вынужден был ограничить возможность защиты своих интересов на море в рамках поддержания Военно-Морских Сил РККА на уровне требований так называемой малой войны, планируя применение сил флота в ближней морской зоне. И лишь во второй половине третьего десятилетия, когда промышленность страны превзошла уровень, достигнутый ею к началу первой мировой войны, а также в связи с новым витком гонки военно-морских вооружений в мире, мы приступили к строительству океанского флота. Руководство СССР рассчитывало к середине 40-х гг. создать современный ВМФ, способный, как минимум, вести боевые действия против флотов нацистской Германии, Японии и Италии одновременно, а по суммарному водоизмещению и боевому потенциалу сопоставимый с ВМС таких стран, как Великобритания или США.

Однако неготовность советской промышленности к реализации столь крупной программы и начало новой мировой войны заставили временно отказаться от этого плана. Но уже в 1946 г., по настоянию И.В.Сталина, крупнейшим морским державам вновь был брошен вызов. Правда, и эту программу постигла печальная участь, и после смерти Сталина она подверглась коренному пересмотру. Возобладавшая в руководстве государства ориентация на новейшие достижения науки и техники сформировала мнение, что в атомную эпоху СССР должен войти с качественно иным ВМФ, состоящим из небольших надводных кораблей, мощных подводных сил и морской авиации, вооруженных ракетами. В результате программа развития флота была сокращена наполовину. При этом из боевого состава ВМФ не только вывели десятки устаревших кораблей, но отправили на слом девять находившихся в постройке крейсеров, а также крейсер "Адмирал Нахимов", вступивший в строй в 1953 г. Однако надо заметить, что следом было развернуто строительство атомных подводных лодок и началось создание системы морских стратегических ядерных сил и современных противолодочных комплексов.

К середине 30-х гг., вернувшись в русло "нормальной великодержавной внешней политики", Сталин остро ощутил необходимость поддержки ее не только современной армией, но и флотом, по своим основным параметрам отвечающим претензиям СССР на участие в мировых делах. Это ощущение Русский строй появилось у него даже раньше, чем разразилась война в Испании — первый конфликт, в котором цели Советского Союза не были достигнуты из-за отсутствия флота, способного к длительным действиям за пределами ближней морской зоны, и в начале 1936 г. военные впервые получили от Сталина задание разработать программу строительства "большого флота". Однако при этом он не счел необходимым хотя бы в общих чертах разъяснить существо новой морской политики Советского Союза. Его флагманы вынуждены были исходить из того, что любая из великих морских держав должна рассматриваться как потенциальный противник, хотя в первую очередь флот должен был готовиться к войне против Японии, Германии и Италии.

По этой программе в течение 10 лет предполагалось увеличить суммарное водоизмещение ВМС РККА более чем в 10 раз, обойдя ВМС таких стран, как Япония, Франция, Италия и Германия, и заняв третье место в рейтинге крупнейших флотов мира. При этом суммарное водоизмещение советского ВМФ к 1945 г. должно было составить 2269 тыс. т, число надводных кораблей дальней морской зоны — 225 (23 линкора, 2 авианосца, 11 тяжелых и 25 — легких крейсеров, 164 лидера и эсминца), число подводных лодок — 355 (10).

Пока имеются лишь косвенные свидетельства того, для каких целей советский лидер предназначал эту мощь, поскольку режим Черноморских проливов, Курильские острова и возвращение СССР прав на аренду ПортАртура неизменно фигурировали в переговорах и во время визита В.Молотова в Берлин осенью 1940 г., и в Ялте в 1945 г. (11).

Советское же военно-морское командование, приступив к реализации плана -развертывания большого флота, начало спешно разрабатывать целостную теорию оперативного применения сил ВМФ, вопросы повышения их боеготовности, а также интенсификации оперативной и боевой подготовки.

В определенной мере ему удалось за отпущенный короткий срок решить основные теоретические проблемы и принять эффективные меры на случай внезапного нападения. Однако серьезное ослабление кадрового состава флота в результате многочисленных репрессий не позволило к началу войны добиться существенного прогресса в практическом освоении эффективных форм и способов боевых действий на море. И все же, как представляется, тяжелые потери, понесенные флотом в первые месяцы войны, и многие неудачные решения его командования в значительной степени были обусловленные верно поставленными задачами и неправильными прогнозами относительно образа действий вероятных противников.

К тому же, когда иллюзии в отношении Германии были окончательно развеяны иона стала считаться первым и опаснейшим из всех потенциальных противников Советского Союза, оперативные планы флотов строились на предположении, что немцы станут действовать в духе советских взглядов на морскую войну. Ожидалось, например, что на Балтике они будут высаживать десанты на советское побережье и оказывать огневую поддержку своим Русский строй сухопутным войскам, действующим на приморском направлении. На Черном море сильно преувеличивалась вероятность прорыва сил итальянского флота, а угроза Крыму со стороны суши всерьез не рассматривалась. Правильно была спрогнозирована лишь главная задача Северного флота — нарушение коммуникаций, по которым будут осуществляться перевозки в интересах группировки немецких войск в Заполярье.

В результате этих просчетов предпринятые командованием ВМФ СССР действия в первые дни войны нисколько не помешали немецкому наступлению и даже затруднили организацию боевой деятельности своих сил, приведя к чувствительным и, главное, неоправданным потерям в крупных надводных кораблях. К тому же, как было подчеркнуто в Информационном бюллетене, изданном в 1967 г. Главным штабом ВМФ, существовавший к началу Великой Отечественной войны боевой состав ВМФ даже с учетом перспектив его развития не отвечал реальной обстановке и задачам, которые пришлось решать Военно-Морскому флоту в 1941 — 1945 гг. (12).

А без учета этих обстоятельств невозможно дать объективную оценку результатам оперативно-стратегического применения Советского ВМФ в годы войны.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

Похожие работы:

«Про пиво Странненько Сайт Вадима Аниканова 25 самых эпичных названий за всю историю пивной индустрии. Конкуренция на рынке производителей пива настолько высока, что пивоваренные компании вынуждены идти на сумасшедшие ухищрения и уловки, чтобы за...»

«УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Р65 Оформление серии С. Груздева Издание осуществлено при содействии Н. Я. Заблоцкиса Рой, Олег. Р65 Писатель и балерина : [роман] / Олег Рой. — Москва : Издательство "Э", 2016. — 352 с. — (Капризы и странности судьбы. Романы О. Роя). ISBN 978-5-699-88775-0 Марк Вайнштейн — автор популярн...»

«СОЦІАЛЬНА ВІДПОВІДАЛЬНІСТЬ БІЗНЕСУ І СУЧАСНА ЦИВІЛІЗАЦІЯ УДК 330.861 (477) Двинских В.Н., г. Харьков, Украина ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ СОВРЕМЕННОГО СОЦИАЛДЕМОКРАТИЗМА И ВОЗМОЖНОСТЬ ЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ В УКРАИНЕ Актуальность проблем социально-экономического развития Украины в том, ч...»

«Презентация компании Москва 2013г. Содержание 1. О компании 6. Наша география 2. Цели и стратегия 7. Работа с клиентами 3. Наши ценности 8. Наша география 4. История компании 9. Производственная база 5. Наши услуги: 10. Современные технологии a) Перевозки грузов общего 11. Отв...»

«КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО КРЫМА Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Философия. Политология. Культурология. Том 1 (67). 2015. № 3. С. 132–141. УДК 7044.512.145 "18" /"19" СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ЗАРОЖДЕНИЯ И РАЗВИТИЯ КРЫМСКОТАТАРСКОГО СЦЕНИЧЕСКОГО И ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУССТВА Ильницкая О. И. В статье...»

«В память о Мейбл (1896–1966), Этель (1892–1974) и Грэге (1900–1992) THE LOST WORLD OF BYZANTIUM JONATHAN HARRIS YALE UNIVERSITY PRESS NEW HAVEN AND LONDON ДЖОНАТАН ХАРРИС ВИЗАНТИЯ ИСТОРИЯ ИСЧЕЗНУВШЕЙ ИМПЕРИИ Перевод с англ...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа создана на основе федерального компонента Государственного стандарта основного общего образования. Программа составлена по учебнику "История средних веков", авторов Искровская Л.В. и Федорова С.Е. издательства "Вентана -Граф"2014г. и истории России 6кл." авторы: П.А.Баранов Л.К.Ер...»

«СТРАНИЦЫ НАШЕЙ ИСТОРИИ УДК 027.7 Н. Ю. Соколова  Библиотека Коммунистической академии: этапы формирования и развития (1918–1936 гг.) Предложена уточненная периодизация истории Библиотеки Коммунистической академии (1918–1936 гг.) с точки зрения  структурно-функционального подхода. В первое послеоктябрьское десятилети...»

«П. С. Гуревич 1 МЕТАМОРФОЗЫ ЦИВИЛИЗАЦИЙ Динамизм современной жизни неотвратимо преображает смысл многих базовых понятий социальной философии. Мы подчас не замечаем, что привычное слово обретает новые оттенки, нередко сопрягается уже с иным смыслом. Можно ли, к примеру, утверждать, что мы по-прежнему, говоря о цивилизации, имеем в виду то з...»

«М. П. И Р О Ш н и к о в П ЕРВЫ Е Д Е К РЕ Т Ы В С О В Е Т Е Н А Р О Д Н Ы Х КО М И ССАРО В Важнейшим источником для изучения истории Великой Октябрьской социалистической революции и первых месяцев суще­ ствования Советской России являются декреты С...»

«1 Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное научно-исследовательское учреждение "Российский институт истории искусств" УДК 792 УТВЕРЖДАЮ № госрегистрации Директор РИИИ Инв. № _ А.Л. Казин "" 2015 г. ОТЧЕТ о научно-исследовательс...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФГБОУ...»

«Турнир прогнозов ВКонтакте Бонус на депозит 5000р Конкурс прогнозов Формула E FanBoost Фан-шоп Академия футбола MVP 18+ Лига Чемпионата Главные Популярные 12:39 На "Чемпионате" запущено голосование FanBoost российского этапа Формулы Е 09:49 Петров: в Монако у Квята был первый уик-энд без проблем 23:03 Хуан-Пабло Монтойя вы...»

«БРЕВЕНЧАТЫЕ И ДЕРЕВЯННЫЕ ДОМА Продукты для финишной отделки и техобслуживания Пропитки • Шовные массы • Герметики Ваш дом может рассчитывать на 75-летнию историю производства продуктов, которые действительно работают....»

«В. П. Раков ПОЭТИКА НЕРАЗРЕШИМОСТЕЙ И ЕЁ МОРФОЛОГИЯ: Опыт теоретической реконструкции "Всё это грандиозно-страшнонепонятно-удивительно и сказочно". Голосовкер Я. Э. Имагинативный абсолют. М., 2...»

«С ери я История. П олитология. Эконом ика. И н ф орм атика. 75 НАУЧНЫ Е ВЕДО М О СТИ 2 0 1 5 № 1 (1 9 8 ). Выпуск 3 3 УДК 39 КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ НАГАЙБАКОВ В X V III XIX ВЕКАХ Нагайбаки группа, связанная происхождением с крещёны­ ми тата...»

«Алевтина Корзунова Бани и народные средства http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6190755 Алевтина Корзунова. Бани и народные средства: Научная книга; Москва; 2013 Аннотация Эта книга посвящена великой здравнице всех времен и народов – бане. Я постараюсь рассказать об этом, не побоюсь этого слова...»

«Архив ПИСЬМА Б. А. КИСТЯКОВСКОГО К М. О. ГЕРШЕНЗОНУ (1907—1909) Переписка социолога и правоведа Богдана Александровича Кистяковского (1868— 1920) с историком, публицистом, одним из организаторов "Вех" Михаилом Осиповичем Гершензон...»

«ГБОУДО ДТДиМ имени А.П. Гайдара Территориальный отдел "Южнопортовый" Организатор: 8(495)677-65-23 Уважаемые коллеги, наш Музейно-образовательный комплекс проводит занятия для учащ...»

«АДАПТИРОВАННАЯ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА По учебному предмету "История западной России. Калининградская область" для 7 класса Таюрской Нины Алоизасовны, учителя истории и обществознания п. Калини...»

«Ювелирная обработка Немного истории. Центры обработки драгоценного камня Древнейшие центры, где возникла массовая промышленная обработка драгоценных и цветных камней, были расположены в долинах Инда, Двуречья и Нила, где развились еще в IV—III тысячелетиях до и. э. великие земледельческие цивилизации Древнего Востока — Индии, Шумера...»

«С.Н.Селедкина Учебные заведения Москвы и Московской губернии в 1812 г. (По документам Российского государственного исторического архива)i Война 1812 г. принесла много горя и страданий русскому народу. Со ж женные города и села, пылающая Москва, взорван...»

«66 СВІТОВЕ ГОСПОДАРСТВО І МІЖНАРОДНІ ЕКОНОМІЧНІ ВІДНОСИНИ Янка Пасторова, Эва Янчикова ОСОБЕННОСТИ КИТАЙСКОГО РЫНКА ТОВАРОВ КЛАССА "ЛЮКС" В статье изучены различные культурные, экономические, географические и исторические факторы и специфики развития рынка товаров "...»

«87 • 2006 •№ 2 ВОСТОКОВЕДЕНИЕ ИЗУЧЕНИЕ КИТАЯ И ЯПОНИИ: РЕЗУЛЬТАТЫ НАУЧНЫХ ПОИСКОВ Геннадий Владимир Петрович Васильевич БЕЛОГЛАЗОВ, КОЖЕВНИКОВ, кандидат истори кандидат истори ческих наук че...»

«Пояснительная записка. Рабочая программа составлена на основе требований Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования второго поколения и авторской программы под редакцией А. А. Вигасина, Г. И. Годера "Ист...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.