WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 |

«Переход к Империи был подготовлен уже в предшествующий период и политически, и идеологически. Создание системы принципата повлекло за собой изменения в отношениях между властью и ...»

-- [ Страница 1 ] --

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТ 163

ИСТОРИЯ 2006. № 7

МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЭТНОЦЕНТРИЗМ

И ТОЛЕРАНТНОСТЬ: АЛЬТЕРНАТИВЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ

ИНТЕГРАЦИИ»

(ИЖЕВСК, 6–8 ДЕКАБРЯ 2006 г.)

А.Н. Маркин (Ижевск)

ИМПЕРАТОРСКАЯ ВЛАСТЬ И РИМСКОЕ ОБЩЕСТВО В I В. Н.Э.:

ПРОБЛЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

Переход к Империи был подготовлен уже в предшествующий период и политически, и идеологически. Создание системы принципата повлекло за собой изменения в отношениях между властью и обществом. Каковы же были эти отношения? Можно ли говорить об отношениях терпимости между ними?

В литературе нового и новейшего времени стало практически общим местом утверждение о полном подавлении свободы в условиях Империи. Но так ли это?

Во-первых, понимание свободы римлянами вовсе не соответствовало ее пониманию в условиях современной демократии. Главными элементами римской libertas были безопасность жизни и собственности, святость очага и дома, нерушимость гражданских прав1.

Во-вторых, свобода, по крайней мере в первые века Империи, не подверглась особенно серьезным ограничениям по сравнению с последними веками Республики. По-прежнему в сфере религии и философии при соблюдении установленных норм можно было открыто придерживаться любого мировоззрения2.

Ограничение же политической свободы было связано с необходимостью обеспечить безопасность и стабильность всего государства, в связи с чем и возникает система принципата. Сенека писал, обращаясь к Нерону: «Они убеждаются своими глазами в высшем совершенстве государственного устройства, которое ограничивает свободу только в том, что ты не даешь расшатывать его» (De clem. I. 1. 8). Таким образом, система принципата понималась как компромисс между обществом и принцепсом, как взаимное ограничение ими своих прав.

Принципат не был абсолютной монархией. Тацит пишет (Ann. I. 9): «Устанавливая порядок в государстве, он (Август) не присвоил себе ни царского титула, ни диктатуры, а принял наименование принцепса». Плиний Младший (Paneg. 45) отмечает: «Не следует смешивать принципата с деспотизмом». Сенека Младший считал императорскую власть необходимой для Рима и признавал ее естественный характер. Он писал, что «без нее все здание нашей империи рухнет. Когда Рим перестанет повиноваться, он перестанет и повелевать»

(De clem. I. 4). Сенека отождествляет власть принцепса с властью римского народа. Последний как бы передает ему свои права с тем, чтобы император обеспечил стабильность и безопасность римской державы и гарантировал праPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ ва римских граждан. Поэтому личные несчастья или удачи принцепса приобретали общественный смысл: они сулили либо гибель римской державы, либо ее процветание3. Таким образом, по мнению философа, римское общество через несколько веков вновь пришло к необходимости соединить всю полноту власти в одних руках и перенести величие и власть римского народа на персону принцепса.

Императоры обращаются с народом снисходительно: они терпят его шалости (в театре) и уступают ему, когда это возможно. Народу даже предоставлялась возможность порой открыто высказаться, и, так как он не внушал опасений и подозрений, его не наказывали за свободу речей. Народ со своей стороны охотно мирился с Империей, помогал ее возникновению, извлекал из нее значительную выгоду4. Императорской власти удалось добиться консолидации римского общества, того консенсуса (concordia omnium), о котором говорил Цицерон.





Август не разрушил радикальными мерами общественную структуру поздней Республики, но и не оставил ее без изменения. Он не являлся ставленником определенного социального слоя и не понимал значения различных традиционных групп римского общества. Решающим для политики Августа была готовность людей и группировок признать новую политическую систему и лояльно и конструктивно с ней сотрудничать. Кто был к этому готов, мог надеяться на материальные преимущества и повышение своего социального статуса и престижа, а кто отказывался, терял политическое влияние. Отдельные лица и целые группы были постоянно задействованы в интересах системы. Одновременно шел процесс усмирения и интеграции. Он оказался весьма продолжительным и растянулся на весь I в. В этом следует усматривать реставраторский характер формирования нового общества5.

Август обновил римскую аристократию, патрициат и привлек сенат на службу новой системе. В то же время он подверг сенаторскую корпорацию многократным «чисткам» (путем проведения ценза) и ограничил ее численно (до 600 человек). Тем самым политическое влияние сенаторского сословия было сильно ослаблено. Но это было неизбежно и необходимо, так как консолидация и институциализация принципата была возможна только за счет сената. Уже к середине I в. сенат полностью лишился власти. Однако отношения между принцепсом и сенатом долго оставались весьма противоречивыми. Сенат мог в любое время превратиться в базу внутренней оппозиции или в безвольный инструмент политики принцепса. Поэтому сенат находился под постоянным контролем императоров. Периодически происходило «обновление»

сената за счет «новых людей», количество которых быстро превысило число старых нобилей. Эти новые люди больше всего были заинтересованы в укреплении своего общественного положения, в увеличении престижа, а потому во всем поддерживали императора, рассчитывая на его благосклонность6.

Больше всех получило выгоду от принципата сословие всадников (купцы, сборщики налогов, банкиры, предприниматели, крупные землевладельцы из италийских городов). Август реорганизовал это сословие. Для них было усPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 165

ИСТОРИЯ 2005. № 7 тановлено минимальное состояние в 400 тыс. сестерциев, а назначение в сословие всадников производил сам принцепс. Принципат активно использовал в государственных целях их организаторские способности, хозяйственный и финансовый опыт. Многие всадники смогли подняться на службе у принцепса до высоких должностей в администрации и армии, вплоть до положения префекта Египта или префекта анноны. Яркий пример дает Гай Цильний Меценат, который, оставаясь всадником, являлся одним из выдающихся представителей руководящей верхушки.

I в. н.э. стал временем широкого развития муниципальной аристократии.

Ее представители с большой готовностью приняли принципат, извлекая выгоду из экономических и материальных возможностей империи. Члены городских советов своей деятельностью и честолюбием определяли общественную и экономическую жизнь тысяч городов империи. Их деятельность сделала возможной урбанизацию колоний и свободных городов. Представители муниципальной знати часто поднимались до всадников, многие достигали высокого положения в армии, а некоторые даже становились сенаторами.

На протяжении I в. н.э. активно идет процесс возвышения тех семей, которые добились богатства и общественного престижа в колониях и свободных городах и проявили способности в выполнении государственных задач. Р.

Сайм называл эту социальную группу «колониальной элитой». Именно эта группа в конце I в. н.э. выдвинула своего собственного принцепса Траяна. Однако возвышение этого социального слоя на протяжении века не обошлось без конфликтов и трений. Представители старого принципата ревниво и с презрением относились к муниципальной и колониальной знати. Здесь можно говорить, вероятно, о процессе этнической интеграции и консолидации как римского общества в целом, так и сенаторского сословия.

В I в. н.э. были деполитизированы и свободные римские граждане. При Августе еще оставались традиционные формы народных собраний и в комициях проходили выборы магистратов. Однако уже Тиберий передал выборы магистратов сенату.

В I в. н.э. происходит экономический и общественный подъем вольноотпущенников. Они часто обладали высокими профессиональными качествами, отличались инициативой, поэтому принцепсы после Августа именно из этой группы, как правило, формировали свою администрацию. Вольноотпущенники внутри римского общества чувствовали себя привилегированной группой как в политическом, так и в правовом смысле. У них была одна цель – побыстрее добиться для себя и своей семьи общественной и гражданской интеграции.

В провинциях неоднородность населения в материальном, экономическом и социальном положении была очень значительной. Эти различия дополнялись еще и этнической разнородностью. Общественная структура в римских провинциях определялась не только социальной и правовой поляризацией рабовладелец – раб и римлянин – провинциал, но и традиционными разграничениями между различными группами свободных граждан. К тому же общественные и политические структуры на Западе и Востоке строились на разной PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ основе. Так что в провинциях процессы интеграции и консолидации шли гораздо сложнее и медленнее. Всюду подавляя национальную самостоятельность, римляне везде, где было возможно, сохраняли и поддерживали местное самоуправление7. Поэтому провинции в целом были довольны новым режимом и спокойны. Благодаря продолжительному спокойствию и хорошему управлению уже к концу I в. н.э. происходит значительное слияние различных народностей Римской империи8. Плутарх называл Рим «святым и добродетельным божеством» и благодарил его за объединение всех народов: «Рим подобен неподвижному якорю, на котором держатся судьбы человечества среди колеблющего их вихря» (De fort. Rom. 316).

Важную роль в консолидации власти и империи играла идеология. Август делал акцент на всеобщее согласие (concordia omnium).

Преемники Августа испытывали потребность в упрочении своей власти.

По этой причине они стремились внушить населению Империи религиозное почтение к особе императора, для чего ему уже при жизни присваивали божественные титулы и атрибуты. Сотни тысяч римских граждан мало беспокоились о своих политических правах. Они спокойно смотрели, как народное собрание теряет всякое значение. Их беспокоило только одно – получение государственных пособий и бесплатных развлечений. На это священное право римского плебса не покушался ни один император.

Большое внимание принцепсы уделяли урбанизации восточных и западных провинций, так как были заинтересованы в укреплении основ своей власти. Ведь население городов во многом составляло социальную базу принципата. К тому же эта политика урбанизации не встречала сопротивления со стороны высших сословий и остальных римских граждан, которые ревниво оберегали свои привилегии. Однако императорам (Тиберию и Клавдию) приходилось скупиться на предоставление римского гражданства, но они добивались увеличения городского населения, предоставляя ему важные преимущества и привилегированное положение по сравнению с сельским. А уже при Флавиях в отношении старых и новых городов стала проводиться более уравнительная политика. Так что неотделимый от принципата процесс политического нивелирования хотя и медленно, но шел9.

При Флавиях было немало недовольных. Но противники Флавиев в большинстве случаев выступали не против императорской власти в целом, а против личности императора и методов его правления. Вступление на престол Нервы и Траяна положило конец противостоянию, существовавшему между основной массой населения и носителями императорской власти. При этом императорская власть ничуть не уменьшилась, а, напротив, даже увеличилась.

Единовластное господство принцепса над всеми слоями населения было признано как факт и как необходимость.

Для этого времени характерны два процесса: интеграция (и консолидация) и дифференциация. Сословие сенаторов оставалось замкнутым. Всадники осознавали свое исключительное значение для государства. Внутри сената не было единства. Муниципальная знать презирала богатых вольноотпущенни

–  –  –

Н. Н. ПЕТРОВСКИЙ И ГЕНЕЗИС КОНЦЕПЦИИ ДРЕВНЕРУССКОЙ

НАРОДНОСТИ Возникновение и формирование концепции древнерусской народности остается еще недостаточно разработанной темой в историографии.
В частности, дискуссионным следует считать вопрос о времени и авторском приоритете постановки самой проблемы древнерусской народности. Нами в своих предыдущих исследованиях1 показано, что «мавродинскую концепцию» образца 1945 г.2 правильнее считать всего лишь наиболее полным вариантом концепции, которая к тому времени уже практически сформировалась. Автор данной статьи придерживается того мнения, что названная концепция сформировалась в исторической науке СССР во время Великой Отечественной войны, хотя историографический процесс ее генезиса происходил еще в 1930-х гг. Несмотря на исключительную роль и влияние на этот процесс политико-идеологических факторов, все же считаем, что концепция древнерусской народности возникла и сформировалась в результате внутренней логики развития исторической науки. Концепция вобрала в себя идеи и теоретические разработки предшествующих поколений историков, как дореволюционного, так и советского периода, а также новые эмпирические материалы и базирующиеся на них концептуальные построения, имевшие место в советской археологии, этногенетике, языкознании и других гуманитарных областях науки. Свой вклад в генезис концепции внесло достаточно большое количество восточнославянских ученых, однако, естественно, что степень этого вклада различна.

Одним из основателей концепции древнерусской народности является украинский советский медиевист Н.Н. Петровский3. Хронологически именно этому ученому принадлежит приоритет в выдвижении концепции, которая в основных своих составляющих элементах напоминает вариант ленинградского историка В.В. Мавродина.

Концепция в варианте, предложенном Н.Н. Петровским (назовем ее для удобства изложения словами самого же автора – концепцией «единого народа Киевской Руси и феодальных княжеств»), была обнародована на январской 1942 г. сессии Отделения общественных наук (далее – ООН) АН УССР в PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 169

ИСТОРИЯ 2005. № 7 столице Башкирии г. Уфе. Именно здесь с 1941 по 1943 г. находились в эвакуации научные учреждения украинской Академии наук. Необходимо отметить, что в этот период существовал поначалу объединенный Институт общественных наук4, а затем из его структуры (в июне 1942 г.) выделился также объединенный Институт истории и археологии, который возглавил Н.Н. Петровский5.

Современные исследователи справедливо считают, что столица Башкирии – г. Уфа стала настоящим центром украинской советской интеллектуальной и творческой элиты6. Сюда была эвакуирована Академия наук УССР с ее многочисленными институтами, в том числе гуманитарными – как уже отмечалось, Институтом истории и Институтом языка и литературы. В Уфе выходила газета «Литература и искусство», журнал «Украинская литература» (где печатались наряду с работами литераторов и работы историков), а также альманах «Украина в огне». В столице Башкирии размещалось и правление Союза писателей Украины7, а следовательно, «пребывал украинский литературный бомонд»8.

Даже это беглое и простое перечисление фактов, относящихся к научнокультурной обстановке во время эвакуации украинской Академии наук, свидетельствует о том, что провозглашенный доклад ведущего историка должен был неизбежно активно обсуждаться внутри круга украинской интеллигенции.

Сохранилось свидетельство президента АН УССР академика А.А. Богомольца об этой январской сессии АН. «Ряд весьма интересных докладов был заслушан на сессии Отделения общественных наук. Эти доклады показали, что Академия наук УССР, временно оставившая Киев, продолжает энергично разрабатывать вопросы украинской национальной культуры. Сессия привлекла к себе большое внимание, доклады проходили при полных аудиториях»9. В приведенных словах А. А. Богомольца нет прямого упоминания именно доклада Н.Н. Петровского. Однако их можно считать косвенным доказательством того, что выступление было известно широкому кругу научных работников. И хотя доклад Н.Н. Петровского был напечатан в малотиражном сборнике работ январской сессии ООН АН УССР, все же имеем достаточно веские основания считать, что он в определенной степени повлиял на общий историографический процесс формирования концепции древнерусской народности.

Необходимо кратко остановиться на причинах актуализации и появления предложенной Н.Н. Петровским концепции. Еще перед войной, предположительно в 1940 г., была создана Комиссия АН УССР для координации работы институтов ООН АН УССР в связи с изучением проблемы «Происхождение украинской народности и формирование ее в нацию»10. Тема была включена в академический пятилетний план (1941–1945 гг.) как межинститутская и междисциплинарная. Ведущим институтом для ее выполнения стал Институт истории Украины (далее – ИИУ). Тема признавалась как одна «из наиболее важных в области истории Украины»11. Исполнителями этого приоритетного планового задания назначались ведущие историки института – научные сотрудники отдела истории феодализма С.В. Юшков (руководитель),

–  –  –

были разрабатывать сотрудники ИИУ, являлось исследование периода Киевской Руси13. Как видно из последующих работ названных историков (работы С.В. Юшкова и К.Г. Гуслистого остались неопубликованными14), данное направление разрабатывалось именно Н.Н. Петровским.

Очевидно, что плановое исследование вопросов украинского этногенеза в институтах АН УССР было поставлено в связи с общей актуализацией проблематики восточнославянского этногенеза в конце 1930-х – начале 1940х гг.15 Другой же причиной актуализации темы происхождения украинского народа стали события 1939–1940 гг., а именно воссоединение западноукраинских земель с УРСР. В связи с этими событиями перед исследователями ставилось задание проследить общность происхождения и единство всех частей украинского народа, который объединился в “едином советском государстве – УССР”16.

Немецко-фашистская агрессия против СССР внесла свои коррективы в выполнение названной темы.

В работах советских историков военного периода обязательным было упоминание о единстве белорусов, украинцев и россиян; об их общем государстве – Киевской Руси, об их общей борьбе против иноземных захватчиков на протяжении всей истории; стало обязательным акцентировать внимание на исторических фактах, которые свидетельствовали бы о «братском союзе» народов, проводить при этом параллели с современностью. Когда речь шла о борьбе «русского народа» времен Киевской Руси против общих внешних врагов, особенно подчеркивалось, что этот фактор был одним из наиболее важных в деле сплочения восточных славян в единое целое, собственно в народ или народность17. В таком значении последний фактор наиболее выразительно был применен в концепции «единого народа Киевской Руси и феодальных княжеств» Н.Н. Петровского.

В то же время ученый разрабатывал тему в контексте соборности украинского народа и украинских земель и даже хронологически доводил свое исследование до событий 1939–1940 гг.

Уже на 1941 г. им была подготовлена к печати и сделан типографский набор большой монографии, которая так и называлась – «Воссоединение украинского народа в едином украинском советском государстве». Историк поставил себе цель показать развитие украинского народа от истоков до 1939 – 1940 гг. именно как историю борьбы за воссоединение в едином украинском государстве и «объединение с российским народом»18. В монографии Н.Н. Петровский, в частности, рассматривал вопросы этногенеза и этнической истории украинцев. Работа была выполнена по заданию украинского филиала ИМЭЛ19. Понятно, что столь объемная и масштабная работа должна была начаться минимум за год до момента передачи ее в печать, то есть тогда, когда стала актуальной данная проблематика: 1939–1940 гг. Наверное, историк не один год вынашивал намерение написать историю Украины с древнейших времен до современности, поскольку в 1943 г. он свидетельствовал, что на страницах монографии он «подытожил свою многолетнюю работу»20.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 171

ИСТОРИЯ 2005. № 7 К сожалению, во время эвакуации в 1941 г. набор и сама рукопись погибли21. Ученый вынужден был писать ее заново, основываясь на черновике, и снова подавать на прохождение цензуры в ЦК КП(б)У. Кратко изложеную монографию на русском языке он подал в эту организацию уже в 1943 г.22 Популярные сокращенные варианты данного монографического исследования вышли в годы войны как на украинском, так и на русском языках23. На русскоязычный вариант положительной рецензией отозвался Б.Д. Греков24. Полный вариант этой работы (ввиду ряда причин она так и не была напечатана) хранится в личном фонде Н.Н. Петровского в Институте архивоведения Национальной библиотеки Украины им. В. И. Вернадского (далее – ИА НБУВ)25. Одной из первых статей, подготовленной на базе черновика утраченного первоначального варианта монографии, стала статья «Киевская Русь – общий начальный период истории русского, украинского и белорусского народов»26.

Фактически она представляла собой сокращенное изложение первых трех параграфов монографии27. Сам же Н.Н. Петровский во время совещания историков 16 сентября 1947 г. при ЦК КП(б)У указывал на то, что данная проблематика именно в таком ракурсе им разрабатывалась еще в 1940–1941 гг.: «…Этот вопрос у нас в институте иногда трактовался. Киевская Русь – это общая история русского, украинского и белорусского народов. Я написал на эту тему статью. Случайно черновик той статьи сохранился во время эвакуации и я смог уже в конце 1941 г. написать на эту тему статью, и в 1942 г. она вышла в печати в одном из изданий Академии наук. Статья под заглавием “Киевская Русь – общий начальный период истории украинского, русского и белорусского народов”»28. Из этого выступления Н.Н. Петровского следует: статья, в основу которой положены первые параграфы монографии, была подготовлена как отдельная работа еще до войны. Можно предположить, что она должна была быть опубликована в качестве первого образца соответственно его части планового задания по теме украинского этногенеза. Хотя импульсом к ее написанию, скорее всего, послужили события 1939- 1940 гг., приведшие к воссоединению Западной и Юго-Западной Украины с советской Украиной.

Названная статья Н.Н. Петровского вышла в первой половине 1942 г., возможно, уже зимой. А обнародована впервые ученым, как отмечалось выше, на январской сессии ООН АН УССР 1942 г.

В этом докладе, как и в статье, впервые исследователь детально излагает основные черты концепции, позднее получившей название «концепции древнерусской народности» (у Н.Н. Петровского – «единый народ Киевской Руси и феодальных княжеств»29).

Ученый отчетливо соединяет концепцию о Киевской Руси как общем периоде истории трех восточнославянских народов и новую концепцию древнерусской народности; последняя на тот момент была еще в состоянии своего генезиса. Собственно название статьи указывает: изложение материала имеет целью обосновать тезисы о том, что история Киевской Руси является общим начальным периодом истории восточных славян. Изложенная в статье концепPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ ция о едином восточнославянском народе древнерусской эпохи, очевидно, наиболее отвечала подобному обоснованию.

Во вступлении к докладу ученый критикует концепции истории Киевской Руси российских «великодержавных историков», а также украинских «историков-националистов». Он считает их односторонними и ошибочными ввиду того, что «они не охватывают полностью многогранного исторического процесса, происходившего в Киевской Руси»30. Украинский ученый категорически утверждает: «Ни в коем случае нельзя смотреть на нее (Киевскую Русь. – Ю. Н.) как на этап прошлого только лишь одного из восточнославянских народов, ибо на самом деле времена Киевской Руси были общим начальным периодом истории всех восточных славян – россиян, украинцев и белорусов»31.

Укажем, что Н.Н. Петровский придерживается в этом вопросе подхода, впервые (1937 г.) задекларированного украинскими советскими историками К. Г. Гуслистым и Ф.А. Ястребовым32, хотя в советской историографии еще до войны была принята точка зрения Б.Д. Грекова о том, что Киевская Русь не является начальным периодом истории восточных славян или «русского народа», однако этот период один из наиболее важных33.

Согласно мысли Н.Н. Петровского Киевское государство и феодальные княжества XII – XIII вв. населял «единый народ», все восточнославянские племена «составляли один народ»34. Таким образом, согласно логике ученого разделение на племена сохранялось, иначе об этом не стоило бы и упоминать.

В этом отношении взгляд Н.Н. Петровского на «древнерусский» народ совпадает со взглядами Н.С. Державина35, А.Н. Насонова36, В.И. Пичеты37 и других советских исследователей.

«Единство народа» Киевской Руси Н.Н. Петровский раскрывает через ряд признаков, которые впоследствии в работах советских историков и этнографов становятся основными при характеристике такой промежуточной этнической общности (между союзом племен и нацией), как народность. Рассматривая причины и время распада «единого народа» древнерусского времени, Н.Н. Петровский тем самым указывает на относительную стойкость данной этнической общности, что, в частности, отличает народность от нации. В этих положениях украинский ученый опережает впоследствии обнародованные размышления российских родоначальников концепции древнерусской народности А.Д. Удальцова38 и В.В. Мавродина39.

Согласно мнению Н.Н. Петровского, признаками единства восточнославянских племен как единого народа эпохи Киевской Руси и феодальных княжеств XII – XIII вв. являются следующие: государственное единство, единство разговорного и литературного языка, религиозное единство, одинаковость социальной стратиграфии (князья, бояре, смерды и т. п.), общность торговых путей, общность норм права, династическое единство, единство и общность культуры. Кроме того, Н.Н. Петровский особенно выделяет такой важный фактор, существенно влияющий на консолидацию этноса, как общая борьба против иноземных захватчиков40. Следует отметить, что Н.Н. Петровский, в отличие от Б.Д. Грекова41 и В.В. Мавродина42, однако подобно

–  –  –

признака (характерного как для народности, так и для нации), как национальное самосознание. Внесем замечание: уже в 1945 г. украинский медиевист склоняется к признанию наличия последнего44.

В то время когда Б.Д. Греков пишет о начале распада единого «русского народа» еще в недрах Киевской Руси, а В.В. Мавродин (в работах до 1950 г.) – в период феодальной разобщенности, Н.Н. Петровский подводит к мысли, что данное единство сохранялось до нашествия орд хана Батыя. Отсюда вытекает, что три восточнославянские народности, согласно размышлениям исследователя, зарождаются не ранее монголо-татарской экспансии. Здесь, наверное, следует усматривать влияние В.И. Пичеты, поскольку накануне войны вышло большое количество его работ, посвященных истории Западной Украины и Западной Белоруссии, где излагаются подобные взгляды45. Укажем, что в брошюре «Западная Украина» (1945 г.) Н.Н. Петровский хронологически несколько продолжает период существования «русской народности», поскольку, по его мысли, эта народность существовала до времени оформления новых народностей восточных славян, которые «оформились в основном не ранее XIV в.»46.

Рассматриваемая здесь статья украинского ученого, как уже ранее отмечалось, была положена в основу программного доклада, сделанного на ответственном заседании довольно высокого уровня. Н.Н. Петровский тогда считался ведущим украинским ученым и был директором объединенного Института истории и археологии АН УССР. Его выступление обязательно должно было соотноситься с насущными потребностями современности. Так, президент АН УССР академик А.А. Богомолец, говоря о необходимости перестройки деятельности всех структур АН в связи с обеспечением всестронней помощи Красной Армии, акцентирует внимание на том факте, что из представленных 90 докладов по ООН их темы «касались, главным образом, тех вопросов, разрешение которых настоятельно требовали выдвинутые перед Академией наук указанные выше задачи»47. В том же 1942 г. А.А. Богомолец в пропагандистской статье «Ученые Украины в дни Отечественной войны», аргументируя «живую неразрывную связь» между АН УССР и миллионами украинцев, сражающихся в рядах Советской Армии, писал о том, что «работники наших институтов общественных наук – историки, писатели, художники сосредоточили свои творческие силы, чтобы дать такие произведения, которые еще больше укрепят в украинском народе его волю к победе»48. Поэтому в соответствии с реалиями военного времени большая часть доклада/статьи посвящалась иллюстрации борьбы «единого народа Киевской Руси» против иноземных захватчиков, как одного из факторов, сплотивших восточных славян в единое целое. Скорее всего, эта часть статьи написана им уже непосредственно во время Великой Отечественной войны и непосредственно в эвакуации.

Экстраполяция на современность здесь очевидна, а логика этой связи прозрачна: если в прошлом для победы над захватчиками восточные славяне объединились в единое целое, то и сейчас должно быть так же49. В таком контексте PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ идея «единого народа» древнерусской эпохи имела больше шансов на восприятие научной общественностью.

Необходимо отметить, что какой-либо научной актуализации в докладе/ статье Н.Н. Петровского не просматривается. Не следует рассматривать выдвинутую им концепцию как отображение последних достижений советских исследований в области восточнославянского этногенеза. Ведь в наработках Н.Н. Петровского совсем отсутствует этногенетическая специфика: теоретические основы, терминология, дефиниции понятий, методика и тому подобное. В историографическом ракурсе предшественником Н.Н. Петровского, как вытекает из его же работы, можно назвать только Б.Д. Грекова. Именно от монографии академика «Киевская Русь» и отталкивается украинский ученый в собственном изложении концепции.

Итак, ввиду того что уже указано выше, тяжело вести речь о строго научной постановке Н.Н. Петровским вопроса о единой этнической общности восточных славян древнерусской эпохи. Однако как бы то ни было следует признать, что именно украинский советский медиевист Н.Н. Петровский впервые наиболее концентрированно изложил основные черты концепции, получившей впоследствии название «древнерусской народности». Показательно, что восточнославянскую общность древнерусского времени Н.Н. Петровский фактически никак не называет («единый народ Киевской Руси и феодальных княжеств»). Это указывает на то, что назвать ее «русским народом», как это делали российские советские историки, ученый тогда не осмеливался. Однако иного более корректного термина предложить не мог или не хотел брать на себя ответственность за разрешение подобного задания. Это обстоятельство, а также весь контекст работы Н.Н. Петровского, указывает на то, что украинский историк не разделял положений концепции «триединорусского народа».

А следовательно, он понимал под «единым народом Киевской Руси и феодальных княжеств» действительно общего предка украинцев, белорусов и россиян (однако заметим, в названной работе ученый все-таки не использует этого выражения), а не первую (или одну из первых) историческую стадию развития «общерусского народа» в составе трех его «веток» или «племен».

Таким образом, Н.Н. Петровского следует называть родоначальником советской концепции о древнерусской народности в ее умеренном варианте.

–  –  –

граф, член-корреспондент АН УССР; в 1942 – 1947 гг. был директором Института истории Украины АН УССР. Благодаря изысканиям этого ученого удалось доподлинно установить авторство некоторых старшинских летописей. См.: Білокінь С. Петровський Микола Неонович / Вчені Інституту історії України. Бібліографічний довідник.

Серія: Українські історики. Кив, 1998. Вип. 1. С. 249–250.

Листування з Академією наук Української РСР про її евакуацію та роботу за межами України. 29 липня 1941 р. 30 грудня 1941 р. // Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОВУ). Ф. Р–2. Оп. 7.

Од. зб. 344. Арк. 35.

См.: У лещатах тоталітаризу: перше двадцятиріччя Інституту НАН України (1936– 1956 рр.): Збірник документів і матеріалів: У 2 ч. Кив, 1996. Ч. 1. С. 109–110.

Гриневич В.А., Даниленко В.М., Кульчицький С.В., Лисенко О.Є. Радянський проект для України // Україна і Росія в історичній ретроспективі. Нариси в 3 т. Кив, 2004.

Т. 3. С. 242.

Українська РСР у Великій Вітчизнянійвійні Радянського Союзу 1941–1945. Кив,

1968. Т. 2. С. 81.

Гриневич В.А., Даниленко В.М., Кульчицький С.В., Лисенко О.Є. Радянський проект для України. С. 242.

Богомолец А. А. Январская сессия АН УРСР («О перестройке плана научной работы АН УССР в связи с требованиями оборонной промышленности»). Статья. Авторизованная машинопись. 1942 год // ЦГАВОВУ. Ф. 4708. Оп. 1. Од. Зб–31. Арк. 3.

См., напр.: Стенограма виступу директора Інституту історії України АН УРСР М.Н. Петровського на нараді з питань історії України в ЦК КП(б)У. 10 березня 1945 р.

// У лещатах тоталітаризму … Ч. 2. С. 11.

Сапєгін А. А. Тематичний план АН УРСР // Вісті АН УРСР. 1941. № 1. С. 44, 45.

Академія наук УРСР у 1941 р. Кив, 1941. С. 110.

Там же.

Юшков С.В. Тези доповідей: «Общие предпосылки возникновения народности», «К вопросу о политических формах феодального государства (до ХІХ века)» та ін. Автограф, машинопис з авторською правкою. 1930 – 1951-і рр. 7 док // Центральный государственный архив-музей литературы и искусств Украины (ЦГАМЛИУ). Ф. 1292.

Оп. 1. Од. зб. 57; Гуслистий К.Г. До питання про походження народу. Машинопис з поправками автора // Институт архивоведения Национальной библиотеки Украины им. В. Вернадского (ИА НБУВ). Ф. 32. Оп. 1. Од. зб. 26.

Cм.: Юсова Н.М. Генеза концепції давньоруської народності в історичній науці СРСР: 1930-ї – перша половина 1940-х рр.: Автореф. дис.... канд. іст. наук. Кив, 2004.

С. 13.

Бєлоусов С.М. Крах польської держави і з’єднання великого Українського народу в єдиній Українській державі – УРСР // Західна Україна. Кив, 1940. С. 97–109.

Базилевич К.В. Победа славянских народов в вековой борьбе против немецких захватчиков и немецкой тирании / Стенограмма публичной лекции. М., 1945; Вековая борьба западных и южных славян против германской агрессии.. М., 1944; Греков Б.Д.

Борьба Руси за создание своего государства. М.;Л., 1942; Он же. Борьба Руси за создание своего государства. М.;Л., 1945; Мавродин В.В. Народные движения против иноземных захватчиков в Древней Руси. Л, 1945.

–  –  –

РЕФОРМАЦИЯ И ТОЛЕРАНТНОСТЬ: ПОПЫТКА

КЛАССИФИКАЦИИ

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ Понятие «толерантность» применительно к европейской реформации XVI-XVII вв. является весьма условным и не совсем корректным. Каждый крупный (а часто и не очень крупный) идеолог реформационного движения претендовал на правильность именно своего понимания «Слова Божьего», то есть Св. Писания и обвинял оппонентов в ереси и заблуждениях. Предлагаемая любым реформатором трактовка библейских текстов и соответствующая этому деятельность оказывались для него главным (пусть и абсолютно субъективным) критерием подтверждения собственной индивидуальности и харизмы, своего реформационного «призвания» («Beruf» – по терминологии М.

Лютера). Поэтому XVI и даже XVII в. не дают примеров «толерантности» в полном смысле этого слова. Они скорее сформировали тип «трибуна – вдохновителя религиозных войн», который своим мировоззрением и поведенческой моделью был, пожалуй, ориентирован в большей степени не на Христа («проповедника»), а на ветхозаветного «пророка» – не только глашатая истины, но и активного бескомпромиссного борца со всяческой скверной. Это, между прочим, является и одной из причин широкого распространения публичных диспутов в реформационную эпоху, на которых не только и не столько обсуждались актуальные религиозные и общественно-политические проблемы, сколько каждая из спорящих сторон утверждала собственную правоту и истинность своего харизматического призвания – как для окружающих, так и, не в последнюю очередь, для себя самой. Подобный тип лидера как массовое явление был распространен в Западной Европе, по меньшей мере, до Английской революции середины XVII в. Встречается он и на Востоке христианского мира, где не было Реформации, но время от времени вспыхивали острые религиозно-политические конфликты (один из самых ярких примеров – протопоп Аввакум). Вероятно, толерантность понастоящему начинает проявляться лишь в XVIII в., с наступлением эпохи Просвещения (знаменитая максима: «я ненавижу Ваши убеждения, но готов отдать жизнь за то, чтобы Вы могли их высказать»).

Тем не менее уже в начале XVI в., в ранней Реформации, прежде всего в ее главных центрах – Германии и Швейцарии, можно обнаружить некие зачатки толерантности, возникновение которых, конечно, определялось различными мотивами, что приводило и к совершенно различным последствиям. Не вдаваясь в подробности, приведу три примера, являющиеся, на мой взгляд, характерными и даже знаковыми, а на их основе попытаюсь хотя бы в первом приближении обозначить некоторые проявления толерантности и классифицировать их.

1. Известный спор между лютеранами и цвинглианцами по вопросу об евхаристии, кульминацией которого стал Марбургский диспут 1529 г. Суть этой дискуссии, как известно, составляло различное толкование таинства причастия: с одной стороны, более натуралистическое, близкое к католическому (незримое присутствие плоти и крови Христа в хлебе и вине – М. Лютер), с другой – сугубо символическая трактовка евхаристии как простого воспоминания о тайной вечере Христа и апостолов (У. Цвингли). С интересующей нас PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 179

ИСТОРИЯ 2005. № 7 точки зрения важно следующее: в споре, продолжавшемся многие годы, ясно видно различие между оппонентами, по крайней мере, в тактических подходах. Швейцарско-верхненемецкий лагерь (У. Цвингли, И. Эколампадий, М.

Буцер, В. Капито и т.д.) неизменно декларировал готовность к компромиссу и уступкам в определенных частностях. Цвингли «со слезами на глазах» молил Лютера о примирении. Правда, это ничего не дало, так как никто в конечном счете не пожелал отступить от своей принципиальной позиции в важнейшем для них всех мировоззренческом вопросе. Однако лютеране вообще отказывались даже обсуждать какую-либо возможность соглашения, если не будет полностью и безоговорочно принята их трактовка. Историографы, симпатизировавшие швейцарско-верхненемецкой стороне, еще в XIX в.

отмечали, что одной из причин была разница в личных качествах и характерах лидеров – «жесткого» Лютера и «мягкого» Цвингли. При всей пристрастности и даже наивности подобного объяснения оно имеет право на существование, так как это различие прослеживается и по другим источникам. Не стоит в духе худших традиций марксистской историографии сбрасывать со счетов личностный фактор. Впрочем, немалую роль играло и следующее обстоятельство: в тот момент самоуправляющиеся имперские города Верхней Германии и швейцарские кантоны в гораздо большей степени были заинтересованы в поддержке влиятельных территориальных княжеств Средней Германии, принявших лютеранство, чем последние в союзе с ними.

Такой вид толерантности я бы назвал личностно-ситуативным. Разумеется, он не мог привести к сколько-нибудь долговременным последствиям, поскольку хорошо известно, что в любом конфликте (в т.ч.

мировоззренческом) всегда можно обнаружить более жесткую и более мягкую позиции, на которые к тому же влияет конкретная ситуация. Существенно другое: даже ортодоксальный евангелизм постепенно вырабатывал представление о том, что можно идти на определенные уступки и в принципиальнейших вопросах. В конечном итоге, это стало одним из путей, приведших европейскую религиозно-этическую мысль к идее экуменизма.«втоСледующий пример относится к различию между «первыми» и рыми» в Реформации, то есть основоположниками протестантизма и их ближайшими соратниками и последователями. Находясь рядом с «отцамиоснователями» и разделяя их базовые идеи, «вторые» несколько по-иному смотрели на многие проблемы, поскольку вынуждены были адаптировать их к различным условиям (отдельных регионов или самоуправляющихся городов), о чем «первые» зачастую и не задумывались. Соответственно это определяло их отношение к инакомыслящим, в том числе к радикалам. Проиллюстрирую это эпизодом с видным деятелем лютеровского лагеря в Южной Германии, убежденным лютеровцем И. Бренцем. Как и многие деятели ортодоксального евангелизма, он высказал свое отношение к Великой Крестьянской войне 1525 г. В марте 1525 г, то есть в разгар восстания, он пишет памфлет «О покорности подданных власти», а в июне, когда основные силы восставших были уже разгромлены, – «О смягчении князей по отношению к мятежным крестьянам». В момент, когда угроза для власть имущих была очень велика, он требует от PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ крестьян безоговорочного подчинения властям. Даже если власть недопустимо, не по-христиански обращается с подданными, ей обязаны повиноваться.

Стоит вспомнить, что сам Лютер все-таки возлагал часть ответственности за восстание и на правителей, которые, угнетая крестьян сверх меры, вызвали их выступление. Бренц снимает с властей какую бы то ни было ответственность за происходящее. «Если [даже] с тобой поступают крайне несправедливо, а ты сопротивляешься, то поступаешь столь же несправедливо»1; противиться власти можно лишь терпением, «а именно – скорее претерпеть отнятие жизни и имущества, жены и ребенка, чем совершить неправое»2.

Однако во втором памфлете Бренц призывает власти простить всех восставших, в том числе, зачинщиков мятежа. Ведь правители должны понимать, что одержанная победа – не их заслуга, а результат милости Божьей. Бог наказал крестьян за то, что те посмели сделать Евангелие прикрытием для «своей злобы» и бороться за Слово Божье посредством меча. Но, потерпев поражение, подданные, в свою очередь, могут рассчитывать на милосердие. Здесь Бренц вполне прагматичен: правительственные войска, наказав мятежников, уже преподали урок остальным крестьянам, достаточный для того, чтобы устрашить их и в будущем отвратить от восстания.

Бренц понимал, что такой вывод диссонировал со скандально известным памфлетом Лютера «Против шаек крестьян, сеющих убийство и разбой», где тот, как известно, призывал истреблять крестьян как «бешеных собак». Бренц торопится найти Лютеру оправдание (тот писал в разгар мятежа и т.д.), однако скрытое несогласие все же заметно. Вообще говоря, позиция великого реформатора во время Крестьянской войны, прежде всего упомянутый памфлет, вызвала многочисленные упреки. В данном случае важно, что такое замаскированное осуждение высказывает один из убежденных сторонников Лютера. И дело, конечно, вовсе не в личной «гуманности» Бренца или личной «кровожадности» Лютера. Позиция пророка и харизматика Лютера, убежденного в своей особой миссии возвещать истину Германии, более принципиальна и иррациональна. Даже в минуты наивысшей опасности для установленного Богом порядка вещей он считал своим долгом указывать властям на степень их ответственности за происходящее, тиранию и неподобающее обращение с подданными. С другой стороны, он столь же последователен в осуждении крестьян, дерзнувших смешивать христианскую и плотскую свободу и именно за это заслуживающих беспощадного наказания, какие бы рациональные аргументы ни приводились в их оправдание.

Бренц заметно прагматичнее в обоих случаях. Ради сохранения существующих политических институтов он готов примириться с тем, что власти часто пренебрегают справедливостью и в тяжелый для них момент не хочет ослаблять их даже моральным порицанием. Но когда прямая угроза миновала, он считает возможным проявить снисходительность к мятежникам, как бы ни нарушали их действия евангельские нормы и обязанности подданных перед властью: «Ибо, хотя несправедливо нарушать присягу властям, но плоть [человеческая] слишком слаба, когда прижмет нужда»3.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 181

ИСТОРИЯ 2005. № 7 Мне представляется, что разница в позициях Лютера и Бренца – не просто частный случай расхождения между конкретными личностями, а проявление более общего типологического различия между «первыми» и «вторыми» в Реформации. Иногда Бренца называют «провозвестником толерантности» в протестантизме, однако такой вид толерантности я бы назвал политикопрагматическим.

Тем не менее подобный подход, как мне кажется, в конечном итоге сыграл роль в создании территориально-государственного устройства Германии и утверждении государственного протестантизма на основе консолидации всех сословий и всего населения определенной территории. Он небезынтересен и потому, что, повторю, именно на долю Бренца и ему подобных («вторых») выпала задача воплощения на практике доктринальных идей «отцовоснователей».

3. Третий пример относится к радикальным течениям Реформации (радикальным не обязательно и не столько в политическом, сколько в мировоззренческом смысле). Особый интерес представляют взгляды сравнительно небольшого слоя интеллектуалов в анабаптистском движении. В отличие от большинства своих фанатичных единомышленников, с которыми их, правда, в основном связывали лишь идеи повторного крещения, они рассматривали свое присоединение к анабаптизму главным образом как способ демонстрации своего несогласия с новой формирующейся догмой – уже не католической, а протестантской. Одной из самых показательных фигур такого рода является Г.

Денк. Будучи мистиком и спиритуалом, он вообще отвергал догматическое и конфессиональное христианство. Ему присущи принципиальное признание свободы человеческой воли и права каждого человека на свободное суждение, в т.ч. по вероисповедным вопросам. Исходя из того, что Бог никого не принуждал, Денк заявляет: «…нужно знать, что в делах веры все должно быть добровольно и без принуждения»4; «Если слышишь, что твой брат говорит чтолибо, что чуждо тебе, то возражай ему не немедленно, но выслушай – не прав ли он так, что и ты это примешь. Если ты не можешь этого принять, то не должен осуждать его, и если он, по твоему мнению, в чем-то ошибается, подумай, не можешь ли ты ошибаться еще сильнее»5. Отрицая догматический протестантизм, Денк критиковал и своих соратников анабаптистов за их нетерпимость и крайности.

Подобных взглядов придерживался и один из самых выдающихся деятелей неконфессиональной Реформации К. Швенкфельд. Такой вид толерантности можно было бы назвать мировоззренческим. Именно он предвосхитил принципы веротерпимости Нового времени и проложил дорогу к толерантности в подлинном смысле этого слова.

Такова рабочая гипотеза, на которой я не настаиваю, как и на связанных с ней терминах. Нужно также еще раз вспомнить и об условности самого понятия «толерантность» применительно к Реформации, о чем уже говорилось выше.

–  –  –

Как известно, в 1349 г. Галицкая (Червоная) Русь была захвачена Польшей. Это событие отражено в большинстве русских летописей XVXVI вв.:

«Прииде король Краковъскыи со многою силою и взя лестью землю Волыньскую и много зло християномъ сотвори и церкви святыя претвори на латиньское богомрьзкое служение»1.

Столь же пессимистичны и суждения отечественных историков, занимавшихся судьбами галицкого боярства во времена польского господства. Согласно мнению И.П. Филевича, завоеватели, создав себе опору в лице наводнившей Галичину иноземной шляхты, постепенно расправились с местным боярством. «Целый ряд таких бояр был низведен поляками сначала в разряд путных, а потом и холопов. Их имена пропали для истории бесследно»2. Профессор Киевского университета И.А. Линниченко считал, что польское правительство не посягало на боярские владения, однако привилегии, дарованные червонорусской шляхте в 1435 г. (после введения в Червоной Руси польского права), распространились не на все боярство. «Только более крупные его представители... были приняты в число польской шляхты... Немалое число русского боярства должно было остаться за бортом шляхетских привилегий»3.

Мой опыт изучения генеалогии перемышльской шляхты второй половины XIV начала XVI в.4 позволяет прийти к иным выводам. Подавляющая часть местного боярства сразу же перешла на службу к польскому королю и впоследствии не проявляла антипатии ни к кому из его преемников. Как следует из списков свидетелей грамот 6090-х годов XIV в., некоторые бояре служили поочередно Казимиру Великому, Владиславу Опольскому, Людовику Венгерскому и сохранили свои позиции при Ягайло не будем забывать о том, что Казимир Великий был кузеном Андрея и Льва Юрьевичей и двоюродным дядей последнего галицко-волынского князя Болеслава-Юрия Тройденовича и мог восприниматься местным населением как законный продолжатель угасшей династии Даниила Галицкого.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 183

ИСТОРИЯ 2005. № 7 После окончательного присоединения Червоной Руси к Польше в 1387 г.

знакомые имена продолжают встречаться в списках свидетелей, бояре жалуются новыми селами, все труднее становится определить национальность того или иного лица. Собственно, и сам термин «боярин» можно применять только условно. В латинских документах все шляхтичи зовутся «nobiles», «domini», «terrigenae». В русских актах им соответствуют «шляхетни панове», «паны», «земляне». «Бояре» упоминаются лишь в трех написанных на «русском» (староукраинском) языке и касающихся частных дел грамотах 5070-х годов XIV в.5 В других актах те же люди назывались землянами и нобилями, так что нельзя видеть в них особую группу населения, отличную от остального шляхетского сословия. Скорее всего, в данном случае в своеобразной форме проявился процесс генезиса двуязычного и биконфессионального червонорусского шляхетства. Русское население по традиции считало верхние слои общества боярами, а на официальном уровне они уже не отделялись от прочей шляхты.

«Русскими землянами», «русской шляхтой» в актах и нарративных источниках XV в. были все проживавшие в Червоной Руси шляхтичи, независимо от их национальности и вероисповедания6.

В трудах русских историков нередко говорилось о массовых конфискациях боярских имений польским правительством, при этом сильнейшим аргументом считалось представление о конфискации как естественном следствии всякого завоевания7. Одно свидетельство подобного рода, действительно, имеется в нашем распоряжении. В 1360 г., жалуя польскому шляхтичу село Сулимов в Львовской волости, Казимир Великий сообщал, что оно было конфисковано у прежних владельцев Васька и Яцка Бутвичей за то, что эти братья убежали к литовцам и «землям нашим много зла с литовцами в течение долгого времени причиняли»8. Если село некогда было частным владением и отошло к скарбу вследствие отсутствия наследников или по иной причине, это обычно указывалось в жалованных грамотах9. Поэтому участь Бутвичей следует считать исключением из правил. Боярские вотчины не пострадали от политики новых властей.

Что касается размеров земельных владений отдельных перемышльских бояр в первые десятилетия польского господства, то о них можно судить только по подтверждениям 1358-1361 гг. грамот князя Льва. Согласно привилеям Казимира Великого, крупнейший перемышльский и, вероятно, червонорусский боярин Ходько Быбельский владел пятью селами с двумя приселками.

Яцко Солнечко и Дмитр Матфеевич являлись владельцами двух сел. Наконец, у Ходька Матутейовича было одно село. Как следует из перемышльских и львовских купчих второй половины XIV в., стоимость села обычно не превышала 100 гривен. Отдельное дворище оценивалось в 710 гривен10. Для сравнения укажем, что 5 гривен стоила подшитая сукном куничья шуба (1378 г.).

Цена боевого коня в 5060-е годы XIV в. колебалась между 4 и 6 гривнами, а в начале XV в. могла достигать 10 и даже 12,5 гривен11. Очевидно, села не отличались многочисленностью кметского населения и приносили своим владельцам довольно умеренные доходы.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ Видные перемышльские бояре вроде Ходька Быбельского или Глеба Дворсковича не занимали официальных постов, но, судя по месту в списках свидетелей грамот, обладали немалым политическим весом и, что не менее существенно, округляли свои владения за счет королевских и княжеских пожалований.

Практика земельных раздач боярам получила распространение и в других регионах Червоной Руси. Известный на Львовщине землянин Данило Дажбогович Задеревецкий родоначальник магнатского семейства Даниловичей, за услуги, оказанные Людовику Венгерскому, в 1371 г. получил несколько дворищ и монастырей рядом с дедичным имением Задеревец, а в 1394 г. Ягайло жалует его 7 селами под Галичем и Жидачовом с условием службы 2 копьями и 10 лучниками12.

Головокружительную карьеру сделал уроженец Восточной Галичины Васько Тяптюкович. В 13751376 гг. Владислав Опольский наделил молодого боярина четырьмя селами в Жидачовской и Коломыйской волостях. Со временем пан Васько становится заметной фигурой. В 1392 г. он получил село от Ягайла. В 1416 г. польский король подтвердил ему грамоту Опольского и покупку села у боярина Ходька Лоевича, а кроме того, пожаловал около 20 сел и пустошей в Жидачовской, Коломыйской, Галицкой и Снятынской волостях, обязав служить 6 копьями и 6 лучниками. Через год, «по настоятельным просьбам» Васька и его младшего брата Прокопа, Ягайло дает селу Стрелицы магдебургское право, разрешает основать в нем город, заселить его созванными колонистами и устраивать в новом городе еженедельные ярмарки13.

Раздачи сел, пустошей или отдельных дворищ уроженцам Перемышльщины, не являвшимся боярами еще одно направление земельной политики польских правителей второй половины XIVначала XV в. Большинство новоиспеченных перемышльских землевладельцев происходили из полу- и непривилегированных военных слуг. О такого рода княжеских слугах не раз говорится в Галицко-Волынской летописи при описании событий 6080-х годов XIII в. («бояре и слуги»).

Объектами раздач, как правило, были пустующие земли. В ягайловом привилее 1408 г. Есифу Бедуну скрупулезно перечислены все владения родоначальника Копыстенских: «городище Копыстно, церковь на имя Покрова Матере Божое, а под городищем Копыстном наша дворища пустая Боднарская», лес Стручина, луг «Моговище малое и великое, што к тому дворищу слушало». Есиф Бедун и его потомки должны служить двумя лучниками14. Кто будет работать на земле адресат грамоты или созванные им кметы зависит от инициативы и предприимчивости самого Есифа.

Пожалования превращали слуг в нобилей, однако новые кадры землевладельцев на первых порах считались шляхтичами «второго сорта», с которыми можно было не слишком церемониться. Владислав-Ягайло неоднократно отдавал распоряжения об обмене земельных владений слуг. Последних, разумеется, никто не спрашивал, согласны ли они перебраться на новое место жиPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 185

ИСТОРИЯ 2005. № 7 тельства. Механизм подобных переселений хорошо раскрыт в перемышльской грамоте 1390 г. Яна Тарновского. Русский староста королевским «приказаньем» заменил Игнатко и Самоилу Черневичам дворище в селе Пекуличи (под Перемышлем) на дворища в близлежащих Тешковичах. Владевший до этого тешковичскими дворищами слуга Мишь Мужикович, в свою очередь, получает два дворища в Новосельцах, с которых и будет «служити кролеви стрельцемь на каждую воину». Игнатко Черневич давно уже пробился в шляхетские ряды: им завершается список «сведцев»«бояр землян» купчей на Калеников монастырь (1378 г.)15. Тем не менее плебейское происхождение пана Игнатка пока еще не забылось и может доставить ему массу беспокойств.

Пополнение перемышльских землевладельцев происходило и за счет выходцев из дьяческой cреды. «Княжий писарь Костько Болестрашицкий»

(«Константин Дьяк») в 1378 г. получил от Опольского две церкви в перемышльском предместье и два дворища в селе Мальковичи при условии службы одним лучником. Не позднее мая 1390 г. он был назначен перемышльским судьей и оставался на этом уряде в течение двух десятилетий. Наградой за многолетнюю службу стали земельные пожалования Ядвиги и Ягайла16. Сословное возвышение канцеляристов прослеживается и на материалах других червонорусских волостей17.

Ныне есть все основания пересмотреть давно утвердившееся в нашей литературе мнение о быстрых окатоличевании и полонизации местных бояр после захвата Червоной Руси Польшей. Большинство видных перемышльских землевладельцев обратилось к католицизму только в первой четверти XV в.

Процесс стирания этнических различий, судя по характерным именам и бракам, был далек от завершения и в более позднее время: не случайно практически все крупные роды русского происхождения к середине XV столетия оказались связанными между собой кровными узами.

История Быбельских служит наглядным свидетельством того, что православное вероисповедание шляхтичей не мешало им округлять свои земельные владения. Если сыновьям Ходька Быбельского в 1406 г. принадлежало 12 сел, то его внуки в январе 1441 г. были владельцами Нового города Быбела и трех десятков сел и отдельных угодий. Согласно подписанному 2 января 1441 г. предварительному брачному договору Сенько Быбельский обещал в течение четырех лет жениться на дочери Фредра Ядвиге и записать в качестве вена 600 гривен на половине доставшихся ему после раздела имений. Судебные книги не позволяют выяснить, выполнил ли Сенько свое обещание. В равной мере это относится и к другому обязательству пана Сенька: стать до свадьбы католиком. Зато нет никаких сомнений, что в начале 1441 г. он оставался православным, из чего можно сделать вывод, что не только Ходько Быбельский, но и его сыновья так и не приняли католицизм18.

Старший брат Сенька Быбельского, Яцко, не позднее мая 1449 г. стал перемышльским стольником и оставался на этом уряде около 30 лет. Двумя годами ранее он приобрел за 90 гривен у своей сестры или кузины Ярохны село Подгородище и монастырь на Городище. Приобретая монастырь, Яцко не PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ искал каких-либо материальных выгод, а руководствовался иными соображениями. В 1474 г. он «ради спасения своей души и душ своих предков» пожаловал монастырской православной церкви Св. Василия 2,5 гривны чинша с сапожников и пекарей принадлежавшей ему части Нового города19. Щедрость католика Яцка находит свое объяснение в синодике Быбельских из рукописного сборника 1629 г. львовского архиепископа Яна Прохницкого. Оказывается, в церкви были «положены мощи сих князей Быбельских...: князь Прокопиина (sic), князь Андрей, сын его, князь Сенько, сын князя Андрея, князь Костько, сын князя Сенька»20. Титулы усопших остаются на совести составителя синодика.

Сплошное исследование перемышльской (червонорусской) шляхты возможно только с 1436 г. с момента появления земских книг. Информация этих и других источников убеждает в том, что подавляющее большинство мелких православных шляхтичей Перемышльского повета были потомками полу- и непривилегированных княжеских и королевских слуг. В XV в. этот весьма многочисленный отряд перемышльского шляхетства концентрировался на юге повета. Здесь сложился своеобразный шляхетский православный пояс, который раскинулся от верховьев Вяра (на границе с Саноцкой землей) на югозападе до границ с Самборским поветом и Львовской землей на юге и юговостоке.

Православные шляхтичи преобладали и в трех прикарпатских поветах Перемышльской земли. Начавшаяся в 70-е годы XIV в. волошская колонизация Самборщины вошла в соприкосновение с русским населением «служебных» сел. В правление Владислава-Ягайло практика земельных пожалований волохам распространилась на Дрогобычский и Стрыйский поветы. Многочисленная мелкая православная шляхта трех поветов есть результат слияния военных слуг галицко-волынских князей с быстро обрусевшими волошскими переселенцами. Иначе говоря, в предгорьях Карпат мы имеем дело не с низведением до уровня замковых слуг потомков местных бояр, а, напротив, с сословным возвышением ловчих и прочих служек.

Как правило, бедные, но гордые горцы не теряли чувства собственного достоинства даже при общении с магнатами общепольского масштаба: в феврале 1469 г. перемышльский староста Яков Конецпольский в присутствии короля обвинял стрыйского шляхтича Ивашка Пукеницкого в том, что тот, незаконно вступив в дрогобычские держания старосты, обратил против него «оружие и оскорбительные слова»21.

Достаточно уверенно ощущали себя и мелкие православные шляхтичи, оказавшиеся в католическом окружении. В качестве примера можно вспомнить о важных вехах на жизненном пути Новосельских и Тешковских потомков уже упоминавшихся слуг Миша Мужиковича и братьев Черневичей.

Потомки Миша Пашко, Волчко, двое Гриней и Машко с Новосельцев впервые упоминаются в записке гродского суда от 13 ноября 1466 г. в драматичный для них момент. По распоряжению воеводы им предстоит удостоверить свои права перед королем или вечевым судом и тем самым отвергнуть PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 187

ИСТОРИЯ 2005. № 7 претензии Якова Конецпольского, который утверждал, что они должны служить старосте, как «прочие слуги». В случае проигрыша тяжбы Новосельским придется возместить ущерб, нанесенный небрежной службой. Если же они предпримут попытку убежать из села, староста имеет полномочия схватить их в любой земле и любом месте Польского королевства. 4 месяца спустя Яков Конецпольский через своего поверенного обвинял Гриня Новосельского в «несвоевременной и недостаточной замковой службе», однако шляхетство ответчика сомнению уже не подвергалось22.

Запискам 70-х годов известны двое участников тяжбы 1466 г. (Гринь и Волчко). Они судятся с племянницами, закладывают, скупают или продают земельные участки и т. п. Все тревоги по поводу возможного лишения статуса шляхтичей остались в прошлом23.

Сыновьями или внуками одного из Черневичей были братья Грицко (1437 г.) и Олефир Черневичи с Тешковичей. В 4070-е годы XV в. Тешковичами владели Олефир и его родные племянники Сенько и Олекса. По условиям семейного раздела 1472 г. дяде и племянникам досталось по 5 дворищ. В отличие от Новосельских, у Тешковских никогда не возникало проблем с признанием шляхетских прав, зато дважды пришлось столкнуться с неприятностями иного рода. В августе 1462 г. Олефиру и Сеньке предстояло уплатить по 30 гривен головничества за убитого ими шляхтича Сенька Копыстенского.

Дочь и единственная наследница Олефира ранее июня 1469 г. вышла за католика Яна Кокотка Солецкого. Осенью 1475 г. этот Ян был убит Олексой. Семейству Тешковских вновь пришлось собирать 60 гривен головничества на этот раз сыновьям убитого (внукам Олефира), ставшим владельцами половины Тешковичей. Троюродные братья убитого, Ян и Сцибор Солецкие, попытались отомстить Олексе, однако их «вендетта» закончилась убийством двух ни в чем не повинных тешковских кметов. Олекса расплатился с Солецкими к июню 1483 г. и умер бездетным после декабря 1496 г.24 Наследовавшие ему племянники трое сыновей старшего брата Сенька на рубеже XVXVI вв. мирно сосуществовали с двумя католиками Солецкими25. Причину гибели Солецкого следует искать не в остроте межконфессиональных противоречий, а в особенностях характера племянников Олефира Тешковского.

Буйный нрав демонстрировали и другие мелкие православные шляхтичи. Волчко Замостский в 1437 г. был привлечен к суду за убийство своего единоверца шляхтича Карпа Лентовеньского.

Замостье превратилось в частное владение в 70-е гг. XIV в.: как следует из разъезжей грамоты 1462 г., его дедичи имели на руках «русский (т. е. написанный по-русски – С.П.) привилей» князя Владислава Опольского26. К середине XV в. сенокосные, рыбные и лесные угодья Замостья простирались по обоим берегам низовьев Радымны, а также на правобережье Сана, однако пахотных угодий было немного: налоговый реестр 1515 г. фиксирует наличие в селе только 1,75 ланов27. Подобная площадь обрабатываемых земель не могла обеспечить жизнеспособность даже четырех-пяти кметских хозяйств. Уже в 30-е годы XV в. шляхетское население Замостья наверняка превышало чисPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ ленность кметов. Болотистая пойма Радымны оказалась малопригодной для земледелия. Что касается близлежащих возвышенностей, то они «тянули» к граничившим с Замостьем селам Дунковичи, Лазы, Заблотце (Заболотье), но в первую очередь – к городу Радымно и его предместью Сколошову. Между владельцами Радымно (перемышльскими католическими епископами) и шляхтичами из Замостья не раз велись судебные тяжбы по поводу уточнения границ.

В перемышльских земских книгах 3040-х гг. XV в. мелькают имена 11 шляхтичей, представлявших три поколения Замостских. Бездетный представитель первого поколения Замостских Петр в 1441 г. сумел отвести от себя обвинение в принадлежности к непривилегированным королевским слугам28.

К 1462 г. дедичами Замостья считались 8 шляхтичей, которые жили довольно дружно: они сообща выступали при разрешении граничных споров с соседями, время от времени ссужали друг другу деньги, однако с уходом из жизни старшего поколения отношения между родственниками приобретают иной характер. Большинство Замостских не имело своих кметов и влачило полунищенское существование. Материальные трудности, скученность проживания, зависть к более удачно устроившемуся родственнику порождали всевозможные коллизии. Порою банальные имущественные тяжбы перерастали в кровавые столкновения. В 1482 г. дедич части Замостья Ванько, недовольный решением земского суда, вместе с пятью сообщниками напал на родича Петра и «охромил» тому правую руку. Ранения получили и два кмета покалеченного шляхтича29.

Жестоко пострадавший Петр – фигура весьма примечательная среди совладельцев Замостья. Судя по всему, это был рачительный хозяин, у которого водились деньги и который знал, на что их потратить. Для него смыслом жизни стало собирание земель в скромных масштабах родного села. В 1472 г.

Петр приобретали за 40 гривен у двоюродного брата Семка всю его долю Замостья «с лесом и лугами за замком Радымно и рекой Сан», до границ села Дунковичи. Год спустя дядья Петра, Сенько и Ешко, имея 80-гривенный долг, заложили племяннику все свои угодья в Замостье. В 70-е годы Петр держал в залоге и часть владений дяди Пехна30.

Последним приобретением Петра стала покупка в 1491 г. участка земли за 23 гривны у некоего Андрея. Андрей продал «всю свою часть» Замостья «с согласия своих братьев, а именно Венцеслава» (?), предварительно известив Миколая-«Сестренца», сына Миколая. Являлся ли Миколай внуком Пехна Замостского – остается загадкой. Зато достоверно известно, что в 1494 г. он продал за 40 гривен отцовские владения сыновьям Петра – Игнату, Матфею, Олехно и Васько31; те оказались достойными продолжателями дела своего отца. Братья располагали средствами и готовы быливложить деньги в недвижимость, но желающих расстаться со своими лоскутами земли уже не находится.

Значительная часть Замостья принадлежала сыну Маруси Станиславу: тот в 1496 г. закладывал Игнату за 80 гривен лишь половину своих замостских угодий. С сестрой этого Станислава, Маргаритой-Машей, связан конфликт, слу

–  –  –

ПАТРИОТИЗМ И ТОЛЕРАНТНОСТЬ: К ВОПРОСУ ОБ ЭВОЛЮЦИИ

ОБЩЕСТВЕННЫХ НАСТРОЕНИЙ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ

ВОЙНЫ (НА МАТЕРИАЛАХ ЗАУРАЛЬЯ)

Война, разразившаяся в Европе в 1914 г., не случайно была названа ее современниками Великой. Она породила глобальные изменения в мировой системе и кардинально повлияла на судьбы России - оказала решающее воздействие на механизмы и формы общественного воспроизводства, определила характер и направленность революционного процесса в России и мире. Значительное влияние оказала война на массовое сознание и ценностные ориентиры народа. Патриотические настроения оказались неустойчивыми, а в результате неудачного ведения войны повысился уровень социальных противоречий и конфликтности. Это коснулось и регионов, на которые война оказала опосредованное воздействие. К их числу относится и Зауралье, глубокая провинция Российской империи.

Несмотря на то что тема войны задолго до начала военных действий буквально «витала» в воздухе, первоначальной реакцией общества все-таки был шок. «Слухи о войне показались нам невероятными...», - вспоминал впоследствии член царской семьи, великий князь Александр Михайлович1. Что же говорить о Зауралье, далекой провинции, основное население которой больше интересовалось видами на урожай и другими насущными проблемами? Туринский уездный исправник писал в своем рапорте от 4 августа 1914 г.: «В течение истекшего июля месяца настроение населения было спокойное, причем совершенно неожиданно была объявлена мобилизация, и первые дни все как бы не верили в возможность войны»2. В Тарский уезд «слух о войне проник...

со дня мобилизации 18 июля 1914 г. и в первое время порождал недоумение: с кем война и по каким причинам?»3.

Значительным моментом для роста патриотических чувств и возникновения патриотического движения стало повышение интенсивности этноцентристской пропаганды. В начале войны новый импульс получил национальный миссионизм. В создании концепции войны не последняя роль принадлежала ее современникам и очевидцам, таким либеральным мыслителям и философам, как П.Н. Милюков, М. Туган-Барановский, Н.Бердяев, С. Булгаков, Е.

Трубецкой4 и др. Хотя война была империалистическая, это, как отмечал З.П.

Яхимович, не мешало в ходе развернутой с самого начала «психологической»

и «информационной» войны всем воюющим странам прибегать к тезису о «защите отечества», обвинять противников в варварских методах ведения войны, убеждать соотечественников и союзников в том, что в случае поражения под угрозой окажутся судьбы как государств, так и народов, более того - судьбы цивилизации и прогресса5.

По выражению Н.А. Бердяева, с началом войны “русская национальная мысль” почувствовала “потребность и долг разгадать загадку России, опреде

–  –  –

ведомостях”(далее – ТЕВ), война, в которую вступила Россия, “неожиданно для нее поставила во всей широте вопрос о немецкой гегемонии, о славянстве...”7. Это позволило публицистам говорить о том, что “народ глубоко исторический, необходимый в семье европейских народов, русские повели борьбу за то, что обеспечивает Европе нормальную жизнь”8, что “Россия вместе с тем является уже перед лицом всей Европы носительницей великих начал христианской справедливости, гуманности и европейской цивилизации и... опять победоносно несет народам Европы счастье и свободу - иным свободу веры, а иным свободу независимого существования”9. Таким образом, миссия России не только исполнить “возложенную историей” роль арбитра, “третейского судьи” в мировых делах, но и защищать “веру, идеал, религию”, быть предтечей духовного очищения мира. Раздуванию образа врага способствовали многочисленные публикации в прессе под красноречивыми заголовками: «Невероятное зверство германцев», «Христиане ли немцы?», «Германские неистовства», «Люди или звери» и т.д.

Угроза со стороны Германии и объявление ею войны России разбудили инстинкт самосохранения, а необходимость защищать право на существование единокровных и единоверных сербов пробудила чувство справедливости и нашла отражение, в частности, в фольклоре.

–  –  –

Указанные «стимулы борьбы» оказались понятны российскому, и сибирскому в частности, простонародью. Это самым выигрышным образом отличало начавшуюся мировую войну от японской.

Успеху пропагандистской кампании во многом способствовал повышенный интерес к печатному слову. «Сибирская торговая газета» писала о настроениях в Тюмени в конце августа 1914 г.: «Тема дня во всех слоях общества - это война... Ждут лихорадочно телеграмм, комментируя их в разговорах. В простонародье о войне и ее причинах идут самые фантастические и смешные разговоры, что, конечно, обычное явление»10. Как отмечалось в «Памятной книжке Тобольской губернии на 1915 г.», «жаждая поскорей узнать военные новости, крестьяне в большом количестве собираются в день прихода почты в волостные правления и сельские управы и к грамотным, получающим газету»11. Крестьяне стали выписывать дешевую, а потому доступную для них гаPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 193

ИСТОРИЯ 2005. № 7 зету «Копейка», а в городах нарасхват раскупались агентские телеграммы с известиями о победах на Восточном фронте.

Как и по всей России, патриотический подъем в Зауралье выразился в повсеместных молебнах о здравии и долголетии императора и всего царствующего дома, об одержании победы и покорении врагов всему русскому воинству. Свою преданность русскому государству и народу провозгласили иудеи, мусульмане, католики. Стихийные патриотические манифестации, в которых приняли участие тысячи человек, состоялись в Тобольске, Ишиме, Тюмени, Кургане. Не остались в стороне от выражения верноподданнических чувств и остальные города губернии. Здесь наблюдалась не просто лояльность к режиму, но всплеск проправительственных настроений. Население с воодушевлением восприняло слова царского манифеста о забвении «внутренних распрей» и об укреплении «тесного единения царя с его народом»12. Общему воодушевлению, царившему в обществе, вполне соответствовала формула «За веру, царя и Отечество».

Осознание величия момента рождало ощущение сопричастности великим событиям. В октябре 1914 г. Курганская городская дума постановила «послать телеграмму бельгийскому королю с выражением сочувствия граждан Кургана по поводу постигшего разорения немцами Бельгии и послать на имя бельгийского посланника в Петроград 100 руб. на помощь пострадавшим бельгийцам»13. Всеобщая поддержка правительства проявлялась в сборе пожертвований на различные нужды, в котором приняли участие практически все слои населения. Купеческое общество Тобольска пожертвовало 1500 руб.

на нужды семей запасных и 500 руб. на нужды Красного креста14, а также 1000 руб. для оборудования кроватей для раненых15. Не остались в стороне и тюменские купцы и предприниматели. Купцы Колокольниковы предоставили помещение и средства на содержание 50 кроватей для раненых воинов16, а купец Текутьев неоднократно жертвовал в пользу семей запасных муку17. Торговый дом «Плотников и сыновья» решил выдавать семьям служащих фирмы, призванных на военную службу, половинное содержание на все время войны и принял участие в содержании особого санитарно-врачебного отряда18. Владельцы пароходов внесли на содержание лазарета им. судовладельцев Западной Сибири более 9 тыс. руб.19 Отчисления из своего жалования сделали чины Ишимской городской и уездной полиции и полицейского управления20. Лишь в первый период войны население городов губернии пожертвовало более ста тыс. руб.21 Сборы средств проводились и в деревнях. Крестьяне Ишимского уезда собрали на помощь больным и раненым воинам 35 тыс. руб.22, Курганского - 9,8 тыс. руб.23, Тобольского - 2,8 тыс. руб.24 Кроме того, крестьяне организовывали дни самопомощи, помогали в уборке хлебов семьям призванных защитников отечества.

Вместе с тем патриотический порыв не привел к германофобии. Пропагандистская работа в этом направлении не была достаточно результативной, и потому к патриотическому подъему в начале войны, на наш взгляд, было бы не оправданно относить понятие «шовинистический угар», как это иногда

–  –  –

никаких эксцессов на этой почве отмечено не было ни в 1914 г., ни позже.

«Деятельная борьба» за освобождение от немецкого засилья, к которой призывала, в частности, русско-французская торговая палата26, нашла свое выражение лишь в поисках Северного морского пути, способного связать Тобольскую губернию, и прежде всего ее земледельческий юг, с Европой, минуя посредничество немцев.

Свою роль в отношении к врагу сыграло и огромное количество военнопленных, размещенных в Зауралье. Уже в 1914 г. в губернию прибыло 23,6 тыс. военнопленных австрийцев и германцев27, а к октябрю 1915 г. пленных в губернии насчитывалось 40 тыс. чел.28 (это составляло 35% общего числа военнопленных в России в тот момент)29. Население не только получило резерв рабочих рук, но и непосредственно столкнулось с тем самым противником, о котором знало только из печати.

Особое раздражение вызывали пленные немецкие и мадьярские офицеры, размещенные по преимуществу в Тобольске. Они получали материальную помощь из дома и жили довольно безбедно: на базаре, не торгуясь, покупали продовольствие по любой цене, что содействовало поддержанию цен на более высоком уровне; обзаводились “кошечкой или собачкой для веселья”; из городской бани сделали “клуб и своеобразное место развлечения”. Не случайно “Сибирская Торговая газета” в мае 1915 г. приветствовала установление более строгих правил содержания австрийских офицеров, водворенных в Степном крае, “по причине злоупотребления данной им свободой”30.

Пленные славяне воспринимались как “дружественный элемент”. В деревне, в силу условий быта и характера труда, население не дистанцировалось от них, пытаясь интегрировать в свою среду. Не случайно департамент полиции в мае 1915 г. своим секретным постановлением призывал не размещать военнопленных по обывательским семействам, а расквартировывать их в особо отведенных домах с сохранением казарменного строя жизни. Но и спустя год после данного постановления от крестьян и нижних чинов Тобольской губернии поступали сообщения о слишком вольной жизни военнопленных: свободно сходятся, гуляют с русской молодежью, пользуются известной долей внимания со стороны женского населения, допускаются к участию в сельских сходах. Чтобы настроить общество на более серьезное отношение к военнопленным, в местной печати постоянно публиковались известия о русских в германском плену, а в 1916 г. для массового распространения предназначалась брошюра об их жизни.

Нельзя не согласиться с известным военным историком Н.Н. Головиным в том, что русский патриотизм был «значительно более примитивен», что строение русского патриотизма «было другое, нежели внутреннее строение патриотизма любого из западноевропейских народов»31. Русскому патриотизму не хватало осознанности, социальной ответственности, что было проявлением неразвитости институтов гражданского общества. Характерным проявлением этого стали волнения запасных, призванных в войска в августе 1914 г., PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 195

ИСТОРИЯ 2005. № 7 которые сопровождались повальным пьянством, разгромом волостных правлений и винных лавок, избиением сельских старост, десятских, сотских. Шестнадцать таких волнений были зафиксированы в Зауралье.

Показательна была и судьба «сухого закона», введенного в начале войны. Это была попытка объединить народ вокруг правительства (власти), заставить его задуматься над смыслом войны. «Отрезвление» России должно было стать определенным общественным идеалом. Однако эффект от введения закона был кратковременным: уже в 1915 г. самогоноварение (особенно в деревне) приобрело гигантские масштабы. Вот лишь несколько примеров. В с. Князевском Тарского уезда и окрестных поселках с момента закрытия казенных винных лавок тайное винокурение «развилось и приняло ужасающие размеры»32. Здесь использовались не только «бродячие» аппараты, которые принадлежали частным владельцам и перевозились со двора на двор, но и «общественные» аппараты, приобретаемые в складчину целым обществом. В Ялуторовском уезде «местами появилась сильно хмельная «брага», которая под видом домашнего кваса почти открыто распространяется во всех селениях», «любители выпивки за хорошие деньги всегда имеют возможность достать нужное количество вина»33. По дошедшим до акцизного надзора сведениям в крестьянских селениях варят и продают опьяняющее пиво с примесью табаку, белены и «дурмана»34. В Низовом крае, по сообщению газеты «Сибирский листок», начиная с Увата, «широко идет выгонка «самосядки» под покровительством властей»35. Крестьяне варили самогон даже вблизи губернского центра, причем использовали не свой домашний хлеб, а приобретаемый в городе36. Выездной сессии Тобольского окружного суда в Тюкалинске предстояло разобрать в сентябре 1916 г. 44 дела о нарушении акцизных сборов37. Воплощение в жизнь «сухого закона» свидетельствовало об отсутствии социальной осознанности русского патриотизма, что своим важнейшим последствием имело нарушение общественного самоконтроля, которое выражалось, в частности, в уклонении от призыва в действующую армию.

Внимание общества в 1915 -1916 гг. привлек «новый, позорный тип граждан, всеми мерами и способами старающихся уклониться от исполнения своего долга стать в ряды защитников Отечества»38. Не являлись секретом пути уклонения от воинской службы: устройство на заводы, работающие на оборону, служба почтальонами и кондукторами. Это явление получило такое широкое распространение, что вынудило главный военно-цензурный комитет в ноябре 1916 г. запретить публикации в печати объявлений о найме рабочих с предоставлением отсрочек по мобилизации39. Состоятельные граждане пытались за мзду избежать участия в военных действиях и вообще призыва на действительную службу. Еще в конце 1915 г. призванные в Ишиме на службу ратники ополчения обращались к начальнику жандармского управления с жалобой по поводу того, что в армию не призываются представители имущих классов40.

Особенно скандальный характер злоупотребления в этой сфере, а также подкуп и казнокрадство приняли в 35-м сибирском стрелковом полку в г.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ Тюмени. Для расследования этих злоупотреблений 17 августа 1916 г. в Тюмень прибыла комиссия во главе с председателем Казанского военного окружного суда генерал-лейтенантом Казначеевым. Главное внимание генерала было обращено на выяснение слишком большого состава нестроевой роты, а также на лиц, которые благодаря средствам и связям устроились в полку на должностях, избавляющих их от отправки в действующую армию. В результате было установлено, что около 30 состоятельных людей находятся на различных нестроевых должностях в полку41. По итогам работы комиссии, ряд офицеров был наказан, отдельные интенданты отправлены в действующую армию, но в целом мало что изменилось42. Командующий войсками Омского военного округа генерал Н.А. Сухомлинов в оправдание сложившейся практики заявлял, что назначения преимущественно на тыловые нестроевые должности более богатых из призванных «делаются в большинстве случаев не ради интересов назначаемых, а потому, что эти лица по грамотности, по умственному развитию и по практическим знаниям являются наиболее пригодными для многих нестроевых должностей»43.

Неустойчивость патриотических чувств и настроений привела к тому, что уже после первых военных неудач русских войск осенью 1914 г. начался поиск внутреннего врага, «внутреннего немца» (что стало синонимом). Он, видимо, начался с «дела» командующего 1-й армией генерала П. К. Ренненкампфа. Слух о том, что «Ренненкампф предал Самсонова», получил массовое хождение. Материалы военной цензуры показывают, что в армии имели место постоянные слухи о том, что «немцы примазываются к штабам», что «помимо Ренненкампфа есть ещё генералы-изменники Шейдман, Сиверс, Эберхардт...».

Пессимистические настроения фронтовиков передавались в тыл. В июне 1915 г. солдат 137-го Нежинского полка сообщал родным в Тобольской губернии: «...Много легло на покой вечный....Гонит нас неприятель необыкновенно. Бог знает, что и будет»44. В августе 1915 г. в Тюмени некий раненый солдат в десятидневном отпуске рассказывал, что якобы видел на одном из Петроградских вокзалов железнодорожный поезд с прибывшими с Галицинского фронта русскими генералами, сдавшими немцам Перемышль, Львов, всю Галицию, закованных в цепи по рукам и ногам, с надписями на грудях «Изменники России». Этот слух широко распространился в Тюмени, и особенно среди неграмотного населения45. В апреле 1916 г. в губернии ходили «злонамеренные» слухи о взятии немцами Риги. Они распространились в разных слоях общества и «не могли не производить угнетающего впечатления»46. Слухи касались и международной политики. Ходили упорные слухи об обращении императора Вильгельма через Копенгаген к русскому правительству с предложением мира47. Очевиден диссонанс между общим духовным подъемом в начале войны и вредом, который наносили слухи родине, сея смуту в умах населения.

С ростом цен и ухудшающимися условиями жизни было связано и обострение «еврейского вопроса». По слухам, евреи были виноваты в намеренном повышении цен с целью наживы, а «будирующий» элемент возбуждал широкие народные массы к повсеместному еврейскому погрому. В августе 1915 г.

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 197

ИСТОРИЯ 2005. № 7 начальник штаба Омского военного округа получил циркуляр «О необходимости парализовать вредную деятельность евреев, касающуюся спекулятивной покупки ими хлеба и перевозочных средств, потребных для нужд действующей армии»48. Евреев обвиняли в том, что, пользуясь поддельными удостоверениями, они производят закупку хлеба и лошадей в любом районе империи, чем способствуют повышению цен и затрудняют деятельность правительственных чинов.

Чем дольше продолжалась война, тем больше становилось жаль уходящих воевать, как обреченных на гибель. Все чаще начинает звучать мотив желательности расправы с самим царем как с главным «источником бед» и мучений народа. В образе царя как бы персонифицировалось отношение к войне и власти вообще: неправомерна власть царя, неспособного защитить отечество от неприятеля и народ от невзгод. «Государь Германии Вильгельм лучше бы убил нашего царя, тогда нам лучше было бы жить»49. «Вот наш государь весь народ перегубит, - самому бы ему пустил кто пулю в лоб»50. «Если государь не дорожит теперь народом, то лесом дорожить нечего»51. «Настоящая война устроена государем императором нарочно для того, чтобы меньше было народу…»52. «Если бы сейчас взяли меня на военную службу, то я бы первый заколол государя, и никакой войны бы не было»53. Это высказывания населения, становившиеся предметом многочисленных доносов. Таким образом, к сомнениям в возможности довести войну до победного конца присоединялось «чувство бесполезности тяжелых жертв и лишений, налагаемых на население войною с противником...»54. Как вспоминал Великий князь Александр Михайлович, «с наступлением лета 1916 г. бодрый дух, царивший на нашем... фронте, был разительным контрастом с настроениями тыла»55. Даже такое событие, как Брусиловский прорыв, не вызвало выраженной реакции.

Помимо общих причин, на настроение деревни влияли многочисленные реквизиции и взыскания недоимок. Отказ крестьян выплачивать недоимки, а также и текущие сборы становится достаточно широко распространенным явлением56. В августе 1915 г. губернатор Станкевич получил анонимное письмо, автор которого возмущался: «...Русские люди, рассудите, да раскиньте-ка своим умом, что наделало Ваше правительство со своей войной? Как теперь будете жить, если будете все молчать да покоряться, тогда, пожалуй, с вас кожу снимут, и всю кровь выпьют. Вся война содержится на средства подданных, как натурой, так и деньгами. А правительство..., несмотря на народные жертвы, на все только налагает разные акцизы, тарифы и пошлины, что ни возьми, ни к чему приступу нет»57. В ноябре 1915 г. крестьянин Нефедов с. Пасьянского Безруковской вол. Ишимского уезда якобы сказал: «Государь поздно хватился изготовлять снаряды, нужно было ему не торговать вином, а готовил бы раньше снаряды, и не накладывать на нас большие налоги за землю, теперь пусть сам налоги платит за солдат, мы не будем за них платить»58.

Несмотря на утвержденный императором 24 декабря 1914 г. закон о повышении налогов в 1915 г. (сумма оброчной подати, уплачиваемой крестьянами за пользование казенными и кабинетскими землями, была увеличена на PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ 16%, а поземельная подать, которую уплачивали крестьяне-собственники, - на 100%59), сбор налогов не повысился. Напротив, если собранные в 1914 г. казенные и земские сборы принять за 100%, то в 1915 г. было собрано лишь 93%, в 1916 г. - 91% от уровня 1914 г. и 84% от намеченного, в то время как рост недоимок в указанный период составил 33,5 процента60. К 1 января 1916 г. недоимки составили 38% от государственной оброчной подати, 125% поземельной и 47% губернского сбора61. И это, учитывая повышение налоговых ставок!

Если в августе 1916 г. крестьянский начальник Тюкалинского уезда объяснял «тихое поступление податей» войной и дороговизной жизни62, то в конце 1916 г. - «экономической расшатанностью крестьянского благосостояния», а также создавшимся убеждением, что «солдатские семьи освобождаются от платежа каких бы то ни было сборов»63. О том, что недоимщиками были в основном семьи призванных, сообщали и крестьянские начальники Ишимского, Тарского, Тюменского уездов64. Заведующий крестьянским участком Тарского уезда высказывал мнение, что слабое поступление окладных сборов объясняется «не недостатком материальных средств у населения, а намеренным уклонением населения от возлагаемых законом на него обязанностей»65.

Солдатки были убеждены, что с призывом мужей на войну и ослаблением вследствие этого хозяйств они должны быть освобождены, хотя бы временно, от уплаты податей и накопившихся недоимок66. Их мнение поддерживали и солдаты. В 1916 г. в некоторых уездах губернии семьи запасных нижних чинов, призванных по мобилизации на действительную военную службу отказывались от добровольной уплаты причитающихся с них сборов, угрожая, что с возвращением мужей-солдат расправятся с властями67. Уволенный в кратковременный отпуск солдат Ефрем Сидоров на сельском сходе во всеуслышание заявил: «Какие сейчас с меня могут быть подати, так как... остались у нас дома старый да малый, так, где же они возьмут деньги. Кончится война, и если не будет особой царской милости о прощении с солдат податей, то я беспрекословно уплачу всю накопившуюся за мной недоимку»68.

Распространенность этого явления подтверждает и специальный приказ командования Омского военного округа. В нем отмечалось, что «неправильное толкование о податях и других сборах и подстрекательство к неплатежу их вносят смущение и брожение в среду населения и угрожают крайне нежелательными последствиями». Исходя из этого, подчеркивалось в приказе по округу, все случаи «подстрекательства» со стороны отпущенных в отпуск «нижних чинов» будут пресекаемы со всей строгостью закона»69. Учитывая возможность беспорядков в деревне, Департамент полиции еще в мае 1915 г. разослал циркулярные письма о том, что «МВД... находит чрезвычайно важным условием сохранения спокойствия в сельском населении замещение должностей волостных старшин, сельских старост... лицами вполне благонадежными»70. Однако эти паллиативные меры не могли изменить ситуацию в деревне.

Курганский исправник в 1916 г. писал, что крестьяне «год от года смотрят подозрительнее и с недоверием к власти»71. В этих условиях введение подоходного налога с 1917 г. явилось запоздавшим решением, не способным восстаноPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 199

ИСТОРИЯ 2005. № 7 вить доверие к власти.

В 1915 г. хрупкий внутренний мир был поставлен под угрозу не только неудачами на фронте, но и возрастающими трудностями, связанными с войной. Проблема обеспечения экономики рабочими руками, дороговизна и начавшиеся затруднения в снабжении населения городов продовольствием, поток беженцев, хлынувший из-за Урала, насущная потребность в реорганизации системы местного самоуправления – вот далеко не полный перечень факторов, способствовавших эволюции общественных настроений в сторону усиления критики правительства и его деятельности, неприятия войны и связанных с ней жертв, переходу от патриотического подъема к патриотической тревоге.

Затянувшаяся война способствовала появлению новых настроений в среде либералов. Если областной съезд городов Западной Сибири в апреле 1915 г. показал полную лояльность в отношении правительства, то в условиях изменения обстановки на фронте летом 1915 г. создание военнопромышленных комитетов было воспринято в определенной степени как капитуляция властей. Об этом свидетельствует высказывание лидера тюменских прогрессистов В.И. Колокольникова: «Правительство признало свою несостоятельность и поэтому вынуждено в заготовке вооружения обратиться к широким слоям населения»72. Впрочем, имелась и другая точка зрения по этому вопросу. Представитель тюменского отдела совета съездов деятелей средней и мелкой промышленности А. Рылов заявил, что создание военнопромышленных комитетов – это не капитуляция, а признание правительством пользы объединения с обществом73. Аналогичным образом повели себя промышленники и купцы Кургана74. Роспуск Государственной Думы в сентябре 1915 г. также вызвал двоякое к себе отношение. Одни промышленники, торговцы и представители интеллигенции одобряли действия царя, другие - оппозиционно настроенные - ожидали скорейшего возобновления деятельности Думы, чтобы потребовать уступок от царизма и, в частности, введения земства75.

Со второй половины 1915 г. критика правительства перестала быть чемто экстраординарным. Она продолжала нарастать, несмотря на запрет обсуждения в периодической печати вопросов о досрочном созыве законодательных учреждений и возможности образования коалиционного правительства76. В августе 1915 г. некоторые города Тобольской губернии присоединились к резолюции Московского городского общественного самоуправления, в которой шла речь о неуклонной вере в русскую армию и готовности напрячь все силы для создания условий, обеспечивающих победу: «...Все силы страны, все слои населения должны объединиться в общей напряженной работе, в общем стремлении одолеть врага, забыв все, что не ведет к победе»77. Резолюция завершалась словами, что стоящая перед страной задача требует создания правительства, сильного доверием общества и единодушного, во главе которого должно стоять лицо, которому верит страна78.

В августе 1915 г. тюменский либерал П. Рогозинский писал в газете «Ермак»: «...Необходимы единение и доверие. И не только правительство PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ должно верить народу, но и народ должен верить правительству, точнее говоря, правительство должно состоять из лиц, облеченных доверием народа»79.

Критика правительства звучала и на выборах новой продовольственной комиссии в Тюмени в январе 1916 г. Знаменательным событием для характеристики ситуации в губернии стало обсуждение в декабре 1916 г. доклада гласного Тюменской городской думы Антонова о продовольственном вопросе.

Оно вылилось в недовольство безответственностью правительства и заявление о необходимости реформ, опоры власти на широкие слои общества, ликвидации влияния «темных сил». Гласные констатировали потерю правительством доверия населения и постановили уведомить о своей резолюции представителей Государственной Думы80.

Тема необходимости соглашения «общества» и «власти» нашла свое отражение и в требовании реформ местного управления. Если правительство в годы войны, как и прежде, наиболее приемлемым для Сибири считало централизованное правление (ее укреплению должно было способствовать положение о чрезвычайной охране, по которому в Тобольской губернии на период войны объявлялось чрезвычайное положение, а губернатор становился Главноначальствующим), то местная либеральная общественность начинает активно требовать перемен, и в частности, реформирования городского управления.

Вопрос об изменении городового положения был тем более актуален, что имперские структуры в критической ситуации не имели возможности наладить эффективное управление страной и решить насущный – продовольственный вопрос.

В декабре 1916 г. Тюменская городская дума выступала уже за воплощение в жизнь начал манифеста 17 октября и расширение избирательных прав граждан на основе всеобщего прямого и равного тайного голосования без различия национальности, вероисповедания, пола, ответственное перед народным представительством министерство, полную демократизацию городского самоуправления81. В конце 1916 г. Тюменская городская дума заявила: «Лозунг «Все для войны, а потом внутреннее устройство страны», принятый Государственной думой - лозунг неправильный, нужны внутренние реформы»82.

По тем же причинам в годы войны усилились и ожидания введения земства в Сибири. Если в Европейской России в период войны разворачивается движение против сословных земств, за демократизацию земских органов83, то общественность Сибири сочла бы за демократизацию само лишь учреждение земства. «Народная газета» писала: «Сибирь вступила в эту мировую войну, третью за пятнадцатилетний период, без местного самоуправления, отсутствие которого ощущается в Сибири особенно остро, как никогда. Все несовершенство существующего архаического управления земским хозяйством в Сибири... должно быть ясно для каждого»84. В феврале 1916 г. студенты-сибиряки, учащиеся в Москве, обратились к сибирской группе депутатов в Государственной думе с такой петицией: «Война лишний раз показала значение общественной самодеятельности. Там, где работает старая бюрократическая машина, мы до сих пор видим разруху. Сибирь, убеждавшаяся в этом целые десятилеPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 201

ИСТОРИЯ 2005. № 7 тия, еще раз увидела свою бесправность: когда в метрополии земства образовали мощный союз, чтобы наряду с общегосударственными задачами решить и местные, Сибирь не имеет возможности использовать все свои живые силы, чтобы в большей степени облегчить бремя, наложенное войной. Мы, нижеподписавшиеся сибиряки,... считаем необходимым поставить на обсуждение [в Государственной Думе] законопроект о немедленном введении земства в Сибири, организованного на широких демократических началах...». Правление Тобольского землячества в Москве обратилось к Тобольским землячествам в Петрограде, Казани, Томске с предложением присоединиться к данной петиции85.

Поскольку решение вопроса постоянно откладывалось, в августе 1916 г.

Тюменская городская дума единогласно постановила возбудить ходатайство перед правительством о скорейшем введении земства в Тобольской губернии86. Обосновывала она свое прошение тем, что за отсутствием земства городу приходится обслуживать интересы и населения уезда (сиропитательные учреждения, больницы, школы и т.д.). Особенно тяжело это сказывается во время войны. «Сибирская деревня в связи с войной заметно пробуждается и предъявляет новые запросы, которые все более и более расширяются, поэтому нужен орган более близкий к населению уезда, каковым и должно явиться земство»87.

Определенное недовольство в период войны появилось и у мусульманского населения. «Для чего нас заставляет мулла молиться богу за царя, коли царь не признает нашего Бога?» – вопрошал инородец Турбинских юрт Тобольской волости Ш. Насреддинов88. Противостояние инородцев89 и власти выразилось при попытке использовать их труд на оборону государства. Тобольский губернатор Ордовский-Танаевский в июне 1916 г. в обращении к инородцам писал: «Ныне государь император, считая и этих инородцев сынами великой матери России, призывает и их к помощи нашей доблестной армии». Он выразил надежду, что инородцы «откликнутся на призыв обожаемого государя императора, с радостью исполнят его» и «возрадуются, так как ныне… с них снимается невольный упрек сородичей в безучастном отношении к судьбам, переживаемым их отечеством»90. Инородцы, однако, возрадоваться не спешили и желания работать в интересах государства не изъявляли, а молодежь, подлежащая призыву, стала пополнять ряды рабочих. Учитывая это обстоятельство, губернатор запретил частным организациям нанимать инородцев призывного возраста для каких бы то ни было целей91.

Если в Средней Азии и Степном крае попытки правительства «реквизировать» инородцев вызвали восстания, то в Тобольской губернии сравнительная малочисленность и разрозненность инородцев не привели к организованным формам протеста. В октябре 1916 г. инородцы Сейтовской волости Тобольского уезда направили на имя императора вторичное прошение об освобождении их от реквизиции: «Просим лучше принять военную подать».92 С настроениями инородческого населения губернии перекликалось и заявление мусульманской группы в Государственной Думе о том, чтобы «свобода, за коPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ торую борется наша армия, была предоставлена всем народам, населяющим Российскую империю»93.

С затягиванием войны приходило понимание ее бесперспективности, меньше было желание воевать за призрачные цели. Это отразилось и на армии.

Если в декабре 1915 г. в Тюменском гарнизоне солдаты из-за рукоприкладства и грубого обращения своих командиров находились на грани бунта94, то в 1916 г. на первый план выходят иные мотивы и факторы. В ноябре 1916 г. в Кургане к дверям учебной команды квартирующего в городе 34-го стрелкового полка была приколота записка с воззванием к нижним чинам: «Господа учебная команда и господа студенты. До каких пор нас будут мучить? И так пропали наши братья, и мы пропадем, и семейство наше, а пользы нам не будет никакой. Долой войну, долой немецкое начальство и не мучьте нас, и так наши лета прошли». Полиции выгоднее было расценить это как хулиганскую выходку95, нежели признать наличие существования подобных настроений в обществе.

Отсутствие реформ и ухудшение экономического положения в стране, разрыв хозяйственных связей делали практически невозможной поддержку правительства. Еще весной 1916 г. в докладах о настроениях населения Туринский исправник доносил в Тобольск, что «указать хотя бы на одно лицо из принадлежащих к составу правительственных чиновников, на которые бы местная власть и правительство могли в данное время опираться – невозможно, за неимением таковых», что «все люди заражены социальными идеями и переустройством государственного порядка управления, считая себя друзьями народа и врагами правительства»96. Курганский исправник сообщал, что опереться правительству и местной власти в городе не на кого, а рабочие «очень опасный элемент», что вполне положиться за спокойствие при настоящей нервозности населения нельзя, зависит все от момента, поэтому и приходится быть все время на страже»97. Во всех слоях общества Тобольской губернии к концу 1916 г. наблюдалось глухое брожение. В октябре 1916 г.

начальник Тобольского губернского жандармского управления сообщал, что население интересуется войной, с нетерпением ожидает мира, но при условии полной победы над врагами98. В то же время, оценивая политическую обстановку и настроение масс в Тюмени и уезде, Тобольское губернское жандармское управление в октябре 1916 г. доносило в Петроград:

«Настроение жителей Тюменского уезда крайне тревожное и напряженное, могущее выйти в открытое недовольство главным образом благодаря расстройству тыла... Патриотизм населения пал под давлением забот о существовании...»99.

Таким образом, важным фактором эволюции общественных настроений стали, конечно, успехи и неудачи ведения войны, что в условиях существования самодержавия и слабости гражданского общества неизбежно ассоциировалось с личностью носителя верховной власти. В период войны спад патриотических настроений, негативное восприятие мероприятий власти, тревога за судьбы близких привели к росту нетерпимости в обществе. На этот процесс

–  –  –

ЭТНОЦЕНТРИСТСКАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ КАК ФАКТОР

МЕЖНАЦИОНАЛЬНОЙ НАПРЯЖЕННОСТИ И КОНФЛИКТОВ

В конце ХХ в. в условиях обострения этнических конфликтов, возрастания значимости этнического фактора как мобилизационной силы общественного развития вновь актуализировалась идея этноцентризма, представляющая PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006. № 7 ИСТОРИЯ собой качественно специфичное мироотношение, которое ставит во главу угла интересы того или иного этноса, воспринимающая реальность через призму межэтнических отношений. В постсоветском пространстве России можно говорить даже о беспрецедентном всплеске национального самосознания, одни из аспектов которого является стремление к этнической самоидентификации, выразившееся в интересе к своему языку, традициям, обычаям, истории, искусству и т.д. В современных условиях этот этнический ренессанс сопровождается становлением этнической стратификации нового типа. Она выражается на бытовом уровне в усилении этноцентричных стереотипов, предрассудков и предубеждений. Этнический стереотип представляет собой стандартизированный, схематизированный, эмоционально окрашенный образ этноса и этнических отношений. Он обладает значительной степенью устойчивости, олицетворяет привычно-однообразную инерцию мышления, затрудняет принятие самостоятельных суждений и решений. Необходимо осознавать, что проявления этноцентризма несут с собой опасности дезинтеграции общества, повышение этнической напряженности, возникновение бытовых конфликтов на этнонациональной почве.

Методологической основой анализа данной проблемы служат концепции этноцентризма У. Самнера, Р. Левайн, Д. Кэмпбелл1. Одним из первых, кто использовал понятие “этноцентризм”, был американский социолог Уильям Г. Самнер. В своей знаменитой книге "Народные обычаи" (1906 г.) ученый рассмотрел этноцентризм как социальный конструкт, явившийся продуктом предшествующего социально-культурного развития и выполнивший важную роль в становлении этнических сообществ. Ученый вводит понятия “мыгруппа”, в которую объединяются индивиды, находящиеся внутри группы, и “они-группа”, которую составляют все остальные люди. В процессе социализации формировались этнические стереотипы – представления индивидов о своей группе и о чужих группах. При этом Самнер подчеркивал, что отношения людей внутри группы характеризовались сотрудничеством, солидарностью, а отношения же между группами, напротив, были натянутыми, в них преобладали враждебность, страх и недоверие к чужому. Самнер вскрывает корреляцию между дружескими отношениями, существующими внутри группы, и ее враждебными действиями по отношению к другим группам: успешное ведение войны с чужаками требует “мира внутри группы, малейшее внутреннее разногласие может ослабить “мы-группу” для ведения войны”2.

Таким образом, история социальных групп предстает у Самнера как история борьбы между ними, в основе которой лежали выработка и упрочение чувства этноцентризма. Он предложил следующее определение этноцентризма, ставшее классическим, – это “взгляд, согласно которому ценности и традиции собственной этнической группы выступают в качестве некоего всеобщего эталона для оценки жизненных явлений”3. Этноцентризм, являясь сам по себе следствием конфликта, еще более подталкивает людей к конфликту, вынуждая их преувеличивать и усиливать все особенное и необычное в своих обычаях. Таким образом, Самнер замечает, что этноцентризм способствует PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 207

ИСТОРИЯ 2005. № 7 более сильному закреплению народных обычаев. Основная заслуга Самнера состояла в том, что он сосредоточил внимание на функциональном смысле этноцентризма.

Предложенный У. Самнером функциональный подход позволял преодолеть узость психологического подхода, учитывающего только содержательную сторону данного этнического стереотипа. Еще большее значение концепция Самнера оказала для доказательства несостоятельности биологического редукционизма, присущего социал-дарвинистской трактовке этноцентризма в концепции австрийского социолога Л. Гумпловича, изложенной им в начале 80-х гг. ХIХ в. в работе “Борьба рас”4. Гумплович сформулировал “социологический закон” беспощадной борьбы социальных групп за выживание, фатально предопределенной такими человеческими качествами, как взаимная вражда и ненависть друг к другу. Определяя этноцентризм как “мотивы, исходя из которых каждый народ верит, что занимает самое высокое положение не только среди современных народов и наций, но и в сравнении со всеми народами исторического прошлого”5, ученый рассматривает этот феномен как врожденное свойство сознания. Именно оно, по мнению Гумпловича, является причиной всех социальных конфликтов.

Не приемля подобную натуралистическую и фаталистскую интерпретацию социальной закономерности, Самнер стремится проследить эволюцию взаимоотношений между социальными группами. Поставив в центр своего анализа прежде всего социальные отношения примитивного общества, он, к примеру, представил рациональное объяснение причин того, почему люди постепенно приходят к отказу от принципа кровной мести – этого вызывалось двумя факторами. С одной стороны, это способствовало усилению гармонии и сотрудничества внутри группы, с другой – группа становилась более сильной и сплоченной в борьбе против других групп.



Pages:   || 2 |

Похожие работы:

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ РАН БЕЛОРУССИЯ И УКРАИНА: ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Выпуск 5 Москва Павло Павлович ГАЙ-НЫЖНЫК ИГОРЬ КИСТЯКОВСКИЙ: РОССИЙСКИЙ КАДЕТ И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ УКРАИНЫ Известный в российских и украинских дореволюционных кругах адвокат, московский присяжный п...»

«ЧИТАЯ КНИГИ А. И. КЛЮЕВ, А. В. СВЕШНИКОВ НОВОЕ ИЗДАНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ НИКОЛАЯ ПЕТРОВИЧА АНЦИФЕРОВА* Статья представляет собой рецензию на новое издание воспоминаний известного историка Николая Петровича Анциферова "Отчизна души моей. Воспоминани...»

«П. В. ЛУКИН НОВГОРОДСКОЕ ВЕЧЕ: СТАРЫЕ КОНЦЕПЦИИ И НОВЫЕ ДАННЫЕ К сожалению, на Руси не сохранилось городских архивов, поэтому историки лишены возможности познакомиться с вечевыми протоколами, если таковые вообще составлялись. Тем не менее весьма важные сведения о новгородском внутриполитическом устройстве могут пред...»

«ПАМЯТКА ОБ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПОЛУЧЕНИЕ И ДАЧУ ВЗЯТКИ И МЕРАХ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НЕЗАКОННОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ОТ ИМЕНИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА Немного истории При Иване III в Судебнике 1497 года впервые в Русском государстве ввели запрет брать посулы (взятки): "Ссудите суд бояром и околничи...»

«Владимир Хазан (Иерусалим) О СЕМЬЕ ПОЛЯКОВ И НЕОСУЩЕСТВЛЕННОМ ПРОЕКТЕ ИЗДАНИЯ РУССКО-ЕВРЕЙСКОГО ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКА О семье Поляков История этой семьи заслуживает подробного исследования, которое, может быть, когда-нибудь будет кем-то предпринято. Глава семей...»

«А. В. Ананьин Экспонаты Центрального военно-морского музея, связанные с историей Гвардейского экипажа участника Отечественной войны 1812 года Морской Гвардейский экипаж был созда...»

«"Общественные науки и современность".-№6-2010.-С.-81-89. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО Глобальные тенденции в области одностороннего насилия против гражданского населения С...»

«СОДЕРЖАНИЕ № п/п Наименование Нормативный блок 1.1.1.Цели и задачи курса 1.2.Требования к уровню освоения содержания курса 1.3.Учебно-тематический план 1.4.Программа курса Теоретический блок 2.2.1. Основные соб...»

«ЗАДАНИЯ к практическому занятию № 1 по исторической грамматике русского языка (IV курс, русское отделение ОЗО) Тема 1. Происхождение основных типов исторических чередова¬ний гласных и согласных в русском языке I. Повторите теоретический материал по плану: Происхождение гласных звуков древнерусского языка как резул...»

«Библиотеки в Эпоху Просвещения Относительно датировки этого направления единого мнения не существует. Одни историки относят начало этой эпохи к концу XVII в., другие — к середине XVIII в. Просвещение — это эпоха расставания европейских стран со своим феодальным прошлым. В понимании современников т...»

«Российский институт стРатегических исследований я П ервая мирова война историографические мифы и историческая память ле е. 191 4 – т в т оро йн Вторая Отечественная й во т й о еч е с т ве н но война России. 1914 – 1917 Российский институт стратегических исследований ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА: историографические ми...»

«РОЛЬ УНИВЕРСИТЕТОВ В УКРЕПЛЕНИИ МЕЖКУЛЬТУРНОГО И МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ, В ПРОФИЛАКТИКЕ ЭКСТРЕМИЗМА: ОПЫТ ПГЛУ (Горбунов А.П., ректор ПГЛУ, кандидат исторических наук, профессор) Фактически тема, которой посвящено данное выступление – это обеспечение духовной безоп...»

«ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ от 07.09.2016г. 1. 06.09.2016 15:31:29; Щёлково, Комсомольская, д.20; Какая компания официально зарегистрирована и имеет право сбора денежных средств за услуги ЖКХ? Ответственный исполнитель:ООО "Векторкомстрой" О...»

«1.Пояснительная записка Рабочая программа предметов "История России" и "Всеобщая история" обязательной предметной области "Общественно – научные предметы" для основного общего образования разработана на основе нормативных документов: Федерального...»

«European Researcher, 2014, Vol.(80), № 8-1 Copyright © 2014 by Academic Publishing House Researcher Published in the Russian Federation European Researcher Has been issued since 2010. ISSN 2219-8229 E-ISSN 2224-0136 Vol. 80,...»

«154 ISSN 2313-1993. Вопросы германской истории. 2015 9. Подъем духа // Екатеринославские епархиальные ведомости. – 1914. – № 25 (неоф. отд.). – С. 698–700.10. Поучение на ХІІнедел по Пятидесятнице // Екатеринославские епархиальные ведомости. – 1914. – № 25 (неоф. отд.). –...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Орловская средняя общеобразовательная школа №1 Номинация "Казаки – герои Отечественной войны и их роль в истории Дона" ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЕМ? (имена героев Отечественной войны...»

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ I I Серия Гуманитарные науки. 2015. № 6(203). Выпуск 25 111 УДК 070 СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ И НРАВСТВЕННО-ВОЛЕВАЯ ТИПОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА В ПУБЛИЦИСТИКЕ П.Н. ТКАЧЕВА В статье проводится исследовани...»

«АКАДЕМИЯ 'нХу'К CtCP ИНСТИТУТ ЭТНОГРАФИИ ИМ. Н. Н. М ИКЛУХО-М АКЛАЯ СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1926 Г О Д У ВЫХОДИТ 6 РАЗ в г о л Май — Июнь И З Д А Т Е Л Ь С Т В О "НАУКА" Москва Редакционная коллегия: Ю. П. Петрова-Аверки...»

«М.Б. Свердлов К ИЗУЧЕНИЮ МАТЕРИАЛОВ, ПОДГОТОВЛЕННЫХ М.В. ЛОМОНОСОВЫМ ДЛЯ ВОЛЬТЕРА в 1757–1759 гг. И.И. Шувалов предложил Вольтеру написать "Историю Российской империи при Петре Великом" в особых условиях подготовки русско...»

«Негосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ" Рассмотрено на заседании Ученого совета факультета культуры :тор Протокол № 6 от 03.03 2017 г. ;шникова 2...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского" Балашовский институт (филиал) Кафедра истории АВТОРЕФЕРАТ ДИПЛОМ...»

«Пояснительная записка Рабочая программа по всеобщей истории разработана на основе требований к результатам освоения ООП ООО школы с учетом основных направлений программ, включенных в структуру ООП ООО школы. Соде...»

«УДК: 378 935.5:4 Лангенштейн Вера Александровна ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ПОВЫШЕНИЯ КАЧЕСТВА ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБУЧАЮЩИХСЯ В ВУЗе (на примере изучения иностранного языка) 13.00.01 общая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени ка...»

«Утверждена в составе ООП СОО Приказ от 30.08.2016г. №233 Рабочая программа элективного курса "Глобальный мир в XXI веке" 11 класс Составитель: Беззубкова Е.И., учитель истории и обществознания МОУ СОШ № 21 г. Магн...»

«ЕВГ. МАКСИМОВЪ. В/ІАДИКАВКАЗЪ. Типографія Областнаго ІІравлепія Тсрской обласічі 18У0. Е.ВГ. М А К С И М О В Ъ. " Нсториио-штисшвсі очейкъ. • і " •. • Предисловіо. 3 стр. I Гл. I. Историческій очеркъ. 6" " II. Географич. очеркъ.. 3’5 " Щ " III. Населеніе края 49 " " IV. Земледл. и землевлад. 59 " " У. Сельскохоз. иромыслы...»

«Russisch Русский Исторический обзор и экскурсия Кафедральный собор Бад Доберан Имеющая международное значение церковь бывшего монастыря орденa цистерцианцев 13-го столетия с бог...»

«Памяти Сергея Есенина (21.09\03.10 1896 – 27.12.1924) посвящается День святого Владимира. Из истории Повстанческого движения И умру я не на постели, при нотариусе и враче, а в какой-нибудь дикой щели, утонувший в густом плюще. (Николай Гумилев) (16 +) Все известные участники и причастники той сантиментальной поездки – доку...»

«Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Иркутский Государственный Университет" Иркутский Межрегиональный институт общественных на...»

«ВТОРАЯ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА Богословского факультета ПСТГУ "ДУХОВНОСТЬ И КУЛЬТУРА РОССИИ XIX – начала ХХ веков" Литературно-историческая школа при богословском факультете Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета проводится с 2014 года. Первая литературно-историческая школа БФ ПСТГУ была посвящена...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.