WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОИ ЛИТЕРАТУРЫ КЛАССИЧЕСКИЙ П Е РИ ОД В ВЫСШАЯ ШКОЛА'1962 В. Г. БОРУХОВИЧ ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРИОД ...»

-- [ Страница 1 ] --

В.. Г Б О Р У Х О В И Ч

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОИ

ЛИТЕРАТУРЫ

КЛАССИЧЕСКИЙ

П Е РИ ОД

В

ВЫСШАЯ ШКОЛА'1962

В. Г. БОРУХОВИЧ

ИСТОРИЯ

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ

ЛИТЕРАТУРЫ

КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Допущено Министерством рысшего и среднего специального образования СССР в качестве учебного пособия для государственных университетов и педагогических институтов СССР

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

«ВЫСШАЯ ШКОЛА" Москва—1962

ОТ АВТОРА

Настоящее учебное пособие ставит "своей целью ознакомить учащихся с основными жанрами древнегре­ ческой литературы классического периода.

В разделах «Устное народное творчество», «Эпиче­ ская поэзия», «Лирическая поэзия», «Классическая гре­ ческая драма» использованы' материалы курса лекций автора, изданных Горьковским университетом в 1957 г.

Автор приносит искреннюю благодарность всем това­ рищам, ознакомившимся с рукописью и сделавшим ценные замечания.

Глава I

ВВЕДЕНИЕ

История древнегреческой литературы"—древнейшей европей­ ской литературы, развивавшейся самостоятельно, не опираясь на опыт литературы других народов,— составляет важнейшую часть курса античной 1 литературы, изучающего памятники худо­ жественного слова греко-римского рабовладельческого общества, просуществовавшего более полутора тысяч лет. Литература этого периода отличается определенной общностью мировоззрения и довольно прочными традициями.

. От античной литературы, в частности, от литературы древних греков, берут свое начало почти все современные жанры — эпос, лирика, комедия, трагедия, эпиграммы. Слово «поэзия»

тоже является греческим словом и означает «творчество» (поэт — творец).

В развитии мировой литературы античная литература сыграла огромную роль. На протяжении веков не прекращалось и не прек­ ращается до сих пор плодотворное влияние греческой и римской литературы на культуру различных европейских стран и наро­ дов. В истории Европы процесс развития ее искусств не раз со­ вершался под знаменем возрождения античной литературы. Один из таких периодов — это эпоха Возрождения, эпоха прогрессив­ ного переворота в сфере идеологии и культурного развития стран Западной и Центральной Европы, обусловленного зарождением капиталистических отнешений в этих странах.

Направленное против схоластики и аскетизма Средневе­ ковья новое гуманистическое мировоззрение Возрождения нахо­ дило в античной культуре силы для берьбы за свои идеалы.

В архитектуре, в живописи, в скульптуре, в литературе эпохи Возрождения ожил дух античности.

Интерес к античному искусству впервые возник в средневеко­ вой Италии XV в., где сначала случайные находки, а потом и спе­ циальные раскопки вдруг приоткрыли перед человеком мрачного средневековья яркий, светлый, жизнерадостный мир древних греков и римлян. «В спасенных при падении Византии рукописях, От слова antiquus — древний.

1* 3 в вырытых из развалин Рима античных статуях перед изумленным Западом предстал новый мир — греческая древность; перед ее светлыми образами исчезли призраки средневековья; в Италии наступил невиданный расцвет искусства, который явился как бы отблеском классической древности и которого никогда уже больше не удавалось достигнуть»1. В этот период по всей Европе начи­ нают собирать произведения искусстве древности, в частности, многочисленные списки с творений античных авторов. Все найден­ ное тщательно изучается и комментируется и естественно влияет на развитие искусств.





В XVII—XIX вв. европейская культура еще раз обратилась к вдохновляющему источнику. Этот период в развитии европей­ ской культуры носит название классицизма. Он зародился во Франции, распространился по всей Европе и господствовал в ней до первой четверти XIX в.

Представители классицизма выражали свои идеи, обращаясь к искусству Древней Греции и Рима. Прогрессивные тен­ денции классицизма выражались в пропаганде идеи создания национального государства в противовес феодальной раздроблен­ ности. Идеальной формой для выражения своих мыслей представи­ тели классицизма считали сюжеты античного мира и часто современ­ ных себе людей изображали в облике героев, живших в древности.

В XVIII и первой четверти XIX в. классицизм утвердился и в России. Его представители в своих произведениях (и в живописи, и в культуре, и в архитектуре, и в литературе), используя образ­ цы античного искусства, развивали лучшие черты классицизма, насыщая свои творения патриотическими и просветительскими идеями.

Во второй половине XIX в., произведения античного искусства по-прежнему привлекали к себе внимание художников и мысли­ телей, хотя в это время уже наблюдается столкновение двух тен­ денций в использовании наследия классического прошлого. С од­ ной стороны в античности реакционные силы видят абстрактный идеал прекрасного, далекий от современности, уводящий от нее, с другой стороны прогрессивно настроенные слои черпают в антич­ ности дух утверждения жизни.

До наших дней сохранилось значение античного искусства.

В эпоху пролетарских революций, в эпоху построения коммунисти­ ческого общества мы по-прежнему часто обращаемся к творениям великих мастеров древней Греции и Рима, К.

Маркс писал:

«...они еще продолжают доставлять нам художественное наслаж­ дение и в известном отношении служить нормой и недосягаемым образцом» \ Ф. Э н г е л ь с. Диалектика природы. Госполитиздат, 1955, стр. 3.

К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч. изд. 2-е, т. 12. стр. 737.

Объясняя это явление, Маркс пишет: «Мужчина не может сно­ ва превратиться в ребенка, не впадая в ребячество. Но разве его не радует наивность ребенка и разве сам он не должен стремиться к тому, чтобы на более высокой ступени воспроизводить свою ис­ тинную сущность? Разве в детской натуре в каждую эпоху не ожи­ вает ее собственный характер в его безыскусственной правде?

И почему детство человеческого общества там, где оно развилось всего прекраснее, не должно обладать для нас вечной прелестью, как никогда не повторяющаяся ступень? Бывают невоспитанные дети и старчески умные дети.

Многие из древних народов принад­ лежат к этой категории. Нормальными детьми были греки. Обая­ ние, которым обладает для нас их искусство, не находится в проти­ воречии стой неразвитой общественной ступенью, на которой оно выросло. Наоборот, оно является ее результатом и неразрывно свя­ зано с тем, что незрелые общественные условия, при которых оно возникло, и только и могло возникнуть, никогда не могут повто­ риться снова» 1.

В соответствии с основными социальными этапами, которые прошло древнегреческое общество, процесс развития его литера­ туры можно разделить на следующие периоды:

I. Архаический период, простирающийся от древнейших вре­ мен (приблизительно от X в.) до VII в. до н. э. В этот период создаются произведения устного народного творчества. К концу его рождается эпос, увенчанный поэмами Гомера «Илиада» и «Одиссея».

II. Классический период — от VII в. до н. э. до III в. до н. э.

Эпос постепенно уступает свое место новым литературным жан­ рам, в которых на первый план выступает личность творца.

Пышно расцветает лирика, а затем и драма; зарождается и к V в. достигает высокого уровня проза (исторические повествова­ ния, произведения ораторского искусства, философский диалог).

Кульминационным пунктом литературного процесса оказываются аттическая драма, трагедия и комедия. Ведущим центром куль­ туры в этот период (начиная с V в.) являются Афины.

III. Эллинистический период—охватывает время с III в. до н. э. до I в. дон. э. (включительно). Он характеризуется возникно­ вением новых культурных центров — Александрия в Египте, Пергам в Малой Азии. Продолжается процесс создания новых, ма­ лых форм литературы. Эпос сменяется эпиллием («малым эпосом»), мифологическая драма — бытовой комедией и мимом (комической сценкой на бытовые темы). Важнейшая черта литературы это­ го времени заключается в том, что именно в этот период начинает­ ся тщательное изучение и систематизация богатого наследия прошлого.

К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч. изд. 2-е, т. 12, стр, 737—738.

IV. Римский период — с конца I в. до н. э. до гибели Западной Римской империи. Он менее всего поддается определению, хотя есть важное явление, которое его с одной стороны ограничивает— это победа христианской религии и, соответственно, христианской религиозной литературы, постепенно вытесняющей так называе­ мую «языческую». Традиции эллинистического периода еще очень живы — расцветает ораторское искусство, софистика, следовав­ шая классическим образцам аттического стиля. Наиболее заме­ чательные произведения литературы этого периода созданы во II в.

н. э. и связаны с именами греческих писателей Плутарха и Лукиана.

Настоящий курс посвящ н истории древнегреческой литера­ туры классического периода.

Глава II

УСТНОЕ НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО

В известном введении «К критике политической экономии Маркс отметил, что мифология составила «арсенал и почву» древ­ негреческого искусства, определив при этом мифологию как «при­ роду и сами общественные формы, уже переработанные бессозна­ тельно-художественным образом народной фантазией»1. Мифоло­ гия была первой формой общественного сознания у древних гре­ ков, объяснявших мир с религиозно-фантастической точки зре­ ния; она была формой «художественно-религиозно-практическидуховного освоения мира» 2. Другой особенностью этой формы ос­ воения мира была склонность к олицетворению даже таких абст­ рактных понятий, как справедливость, право, единодушие и т. д.

Мир греческих мифов необычайно богат; кажется, будто сама природа наложила на него отпечаток*. Необычайно разнообразен ландшафт Греции. Равнины, многочисленные горные хребты, по­ росшие вечнозелеными кустарниками, и, конечно, море, — «пур­ пурное», «широкошумящее», «виноцветное», «искристое» и «свер­ кающее»; Гомер и другие поэты находят для него самые красочные, разнообразные эпитеты.

Богатое воображение народа населило и горы, и долины, и море бесчисленными и причудливыми сверхъестественными су­ ществами. В горах жили горные нимфы ореады; в лесах — дриа­ ды; в реках — наяды; каждая пещера, гора и даже отдельное де& рево имели свое божество.

К* М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч. изд. 2-е, т. 12, стр. 737.

' Т а м ж е, стр. 728.

«Характер ландшафта был осознан в религии... жителей» (К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. II, стр. 55).

Греческая мифология служила поистине неисчерпаемым источ­ ником для литературы и изобразительного искусства. Мифы в то же время «представляют собою полное развитие в поэтических, пленительных образах, глубочайшего философского содержания, в них заключается вся мудрость эллинская, которая навсегда ос­ тается мудростью человеческой...»1. Эти слова Белинского озна­ чают, что греки древней эпохи все достояния своей культуры, своего процесса познания природы и общества закрепляли в ми­ фологической форме.

Процесс мифотворчества, особенно интенсивный в дописьменный период, был одновременно также литературным процессом.

Образцом закрепления мифов могут служить дошедшие до нас так называемые г о м е р о в с к и е г и м н ы. Они представляют собой песнопения в честь отдельных богов и излагают какоелибо событие из их жизни, чаще всего миф о рождении. До нас до­ шли 34 подобных гимна, относящихся к VII—VI вв. до н. э.

Характерным образцом такого рода поэзии может служить го­ меровский гимн Афродите, описывающий все подробности любви этой богини к смертному Анхизу.

Верховный бог Зевс зажег сердце богини страстью к простому смертному. На высоких склонах богатой источниками горы Иды увидела она пасущего быков Анхиза и воспылала к нему любовью.

Афродита из благоуханного храма, где нимфы ее купают, умащают, одевают в великолепные наряды, спешит на Иду.

Богиня встречает Анхиза бродящим среди своих стад и распе­ вающим звонкую песнь.

Приняв вид юной девушки, предстала она перед изумленным Анхизом. Мгновенно воспылав к ней лю­ бовью, Анхиз сказал ей: «Радуйся, о богиня, кто бы ты ни была—-Лето, Артемида, или златая Афродита,— ты, пришедшая в мой дом, или ты одна из бессмертных харит или нимф? Я воздвигну тебе алтарь и принесу тебе жертву. Дай же мне быть славным сре­ ди троянцев и одари меня цветущими детьми. Пусть я долго бу­ ду видеть лучи солнца и достигну порога старости!» Афродита ответила ему: «Анхиз, я не богиня, я смертная. Отрей, прослав­ ленный воитель Фригии,— мой отец. Убийца Аргуса, Гермес, похитил меня из хора девушек, сопровождавших Артемиду, и при­ нес сюда. Он сказал, что мне суждено стать юной супругой Анхиза и родить ему славных детей. Так пришла я к тебе, побуждаемая могучей необходимостью. Введи меня как жену в дом твоих роди­ телей, чтобы они увидели, могу ли я быть достойной тебя супру­ гой, и пошли вестника к моему отцу, чтобы он собрал драгоцен­ ное приданое, затем отпразднуй веселую свадьбу».

В. Г. Б е л и н с к и й. Избранные философские сочинения, т. 1, 1948, стр. 389.

Афродита обещает Анхизу родить от него сына Энея. При этом она раскрывает свое истинное имя и показывается ему во всем сия­ нии своей божественной красоты. Анхиз, закрыв глаза одеждой, умоляет ее о пощаде. Но она успокаивает его, предупредив, од­ нако, чтобы он никому не говорил о том, что его полюбила богиня, иначе Зевс в гневе поразит громом безумца.

Гомеровский гимн Афродите исполнялся на праздниках в честь богини. Аристотель считал «гомеровские» гимны самым древним видом поэзии.

В архаический «долитературный» период личность поэта не выделялась из окружающей его среды, и греки, персонифицируя самый процесс устного народного творчества, приписывали мно­ гие произведения народной поэзии мифическим певцам. Таким, например, является легендарный певец Орфей. Согласно мифу, он был сыном музы песнопений Каллиопы («прекрасноголосой»);

искусство его увлекало не только людей, но и чарующе действова­ ло на природу — деревья, скалы. Боги были к нему особенно бла­ госклонны, и даже разрешили ему спуститься в царство мертвых, чтобы вызволить оттуда свою супругу, Евридику. Ему, равно как Мусею и Евмолпу, приписывали многие поэтические произведе­ ния, но уже историк Геродот отмечал их# позднее происхожде­ ние: «Мне кажется,— писал он,— что поэты, о которых говорят, будто бы они жили до Гомера и Гесиода, на самом деле жили го­ раздо позже».

Больше связаны с исторической действительностью образы певцов, встречающиеся в гомеровских поэмах. Типом такого пев­ ца «героического века» является слепой Демодок в «Одиссее», «бо­ жественный певец», которого бог одарил чудесным даром. Под аккомпанемент его струнного инструмента танцуют юноши феаков, жителей страны, куда буря занесла Одиссея. Певцы пользо­ вались почетом — об этом говорят и обращенные к нему слова

Одиссея:

«Выше всех смертных людей я тебя, Демодок, поставляю...».

Сказители на память воспроизводили тысячи стихов, пользу­ ясь определенными приемами, передававшимися по традиции.

Их называли а э д а м и: пение их, скорее всего, было мелодекла­ мацией. Несовершенство струнного инструмента, которым они пользовались («кифара»), говорит о том, что аккомпанемент служил только для подчеркивания ритма декламируемых сти­ хов.

Произведения народной поэзии, исполнявшиеся аэдами, были, в основном, эпическими песнями. Сам термин э п о с озна­ чает по-гречески «слово», «сказ». Мы можем, однако, судить о на­ родной эпической поэзии только исходя из двух великолепных памятников эпической поэзии — поэм Гомера «Илиады» и «Одис­ сеи», впитавших в себя все ее особенности.

Устное народное творчество греков, как и других народов, выросло из культовых обрядов, игр, трудовых процессов. Обря­ довая поэзия была тесно связана с бытом греческих племен. Об­ ряды представляли в фантастических формах смену времен года, жатву, посев, сопровождали важнейшие вехи жизни человека— рождение, возмужалость, свадьбу, похороны. В них сочетались песенный и игровой моменты: драматизированное действо, разыг­ рывавшееся здесь, должно было магически воздействовать на при­ роду, потусторонний мир. Своими традициями обряды уходили далеко в предысторическое прошлое, но они тщательно сохраня­ лись до самого позднего времени. Во многих из этих обрядов дей­ ствующие лица составляли хор. У афинян существовал праздник в честь бога Гелиоса, во время которого хор детей разносил по до­ мам ветви маслины, обернутые шерстью и увешанные различными плодами и склянками с вином, маслом и медом. Такая ветка назы­ валась э й р е с и о н о й ; так же назывались и хоровые песни, исполнявшиеся при этом обряде. В них испрашивались у богов раз­ личные блага хозяину дома (весь обряд несколько напоминал ко­ лядки на Украине).

В сборнике так называемых «гомеровских эпиграмм» до нас до­ шла подобная эйресиона:

«К дому теперь повернем мы мужчины, могучего духом..

Многое может он сделать и счастлив быть должен навеки!

Настежь раскройтеся двери! Само ведь богатство приходит;

Вместе с желанным богатством и зрелое благоразумье;

Мир сему дому: кувшины в нем вечно да полные будут» и т. п.

Песенки эти пережили тысячелетия и сохранились в памяти гре­ ческого народа до наших дней 1.

На пирах греки пели песни согласно издревле установленному обычаю, как можно судить на основании сохранившейся элегии поэта VI в. до н. э. Ксенофана: 2 «Чистый лоснится пол, стеклянные чаши блистают;

Все уж увенчаны гости; иной обоняет, зажмурясь, Ладана сладостный дым; другой открывает амфору, Запах веселый вина разливая далече; сосуды Ср. «Греческие народные песни», перевод В. Нейштадта, М., 1957, стр.

182 (Майская песнь):

«Пришел к нам Май, цветущий Май, веселый, теплый, светлый, Принес нам розы теплый Май, сравниться ль с ним Апрелю!

Пусть в этом доме, где поем, и трещинки не будет, И пусть хозяин наш живет лет тысячу и больше...» и т. д.

Приводимый здесь перевод А. С. Пушкина выполнен в сплошных гек­ заметрах и с меньшей точностью, чем, например, перевод Ф. Ф. Зелинского, но зато он несравненно поэтичнее.

Светлой студеной воды, золотистые хлебы, янтарный Мед и сыр молодой — все готово; весь убран цветами Жертвенник. Хоры поют. Но вначале трапезы, о, други, Должно творить возлиянья, вещать благовещие речи, Должно бессмертных молить, да сподобят нас чистой душою Правду блюсти; ведь оно же и легче. Теперь мы приступим...»

и т. д.

Песенки, исполнявшиеся во время пиршества, назывались ско­ л и я м и, т. е. «кривыми», потому что при этом мужчины, возлежав­ шие вокруг стола, передавали по кривой линии ветку мирта, а по­ лучивший ее должен был исполнять сатирическую песенку («ско­ лий»). Существовали целые сборники таких сколиев; один из них, политического содержания, сохранен в сочинении Аристотеля «Афинская полития».

Эта песенка направлена против аристокра­ тов, потерпевших поражение при местечке Липсидрий (Аттика):

«Ах, Липсидрий, ах, друзей предатель!

Ты каких воителей отважных Погубил там — знать-то всю какую!

Впрямь они там род свой оправдали.»

–  –  –

Другая игра девушек называлась х е л и х е л о н е — от сло­ ва «хелоне», *tepenaxa.

Одна из девушек, «черепаха», сидит в кругу, вокруг нее кружатся остальные в хороводе и задают ей вопросы, на которые она отвечает, например:

— Черепаха-пряха, что творишь в^ругу?

— Из шафрана милетского шарф я тку.

Песни сопровождали свадебный обряд — гимны (они называ­ лись г и м е н е й или э п и т а л а м и й ), шутливые песенки и т. д. Образцы их сохранены в отрывках свадебных песен поэтессы ю Сапфо, следовавшей, несомненно, образцам народной поэзии. Не­ которые из этих песен должны были оберечь жениха и невесту от «порчи».

Скорбные песни, п л а ч и, сопровождали обряд похорон.

В «Илиаде» есть следы их, перенесенные туда из обрядовой поэ­ зии.

Замечателен плач Андромахи, супруги троянского героя Гек­ тора, в XXII песне «Илиады».

При виде гибели мужа она лишается чувств; придя в себя, она начинает горько рыдать, причитая по поводу злой доли, которая выпала ей и ее супругу; она сокру­ шается о своей вдовьей судьбе и особенно скорбит о юном сыне:

«Труд беспрерывный его, бесконечное горе в грядущем Ждут беззащитного: чуждый захватит сиротские нивы.

Этот плач можно разделить на составные части, общепринятые в народных причитаниях такого типа. Теоретики французского клас­ сицизма находили этот плач неуместным в устах царицы, но они не видели главного, а именно мощного влияния народной поэзии, на­ ложившей отпечаток на весь гомеровский эпос. В XXIV песне «Илиады» подробно описан погребальный обряд, сопровождающий­ ся причитаниями над телом Гектора: сначала поют погребальную песнь певцы, за ними женщины-плакальщицы и лишь потом род­ ные— жена, мать, невестка.

Это — несомненно народный обряд.

С процессом труда были связаны так называемые р а б о ч и е песенки. Они давали ритм и облегчали труд коллектива. В пьесе Аристофана «Мир» группа мужчин вытаскивает из ямы статую

Мира. Они дружно тянут за веревки и поют в такт усилиям:

«О, эйя, эйя, эйя, вот!

О, эйя, эйя, эйя, все!»

Можно легко представить себе, как появилась эта песенка. Ее, вероятно, пели аттические моряки, матросы афинских гребных су­ дов, вытаскивая на берег свои корабли, или портовые грузчики Пирея, афинского морского порта, при подъеме тяжестей.

В составе сборника так называемых «гомеровских эпиграмм»

дошла до нас песенка гончара. Певец обращается к Афине, богине рехмесла, с просьбой о покровительстве — чтобы горшки вышли удачными, и просит слушателей наградить его за песню:

«Если ж, бесстыжее племя, певца вы обманете дерзко, Тотчас же всех созову супостатов я печи гончарной.

Эй, Разбивака, Трескун, Горшколом, Сыроглинник коварный, Эй, Нетушим, на проделки во вред ремеслу тароватый, Бей и жаровню и дом, вверх дном опрокидывай печку!»

И Здесь характерной деталью мифологического мышления является то, что все пороки гончарной печи, неудачи гончара-ремесленника олицетворены в виде злых духов — Разбиваки, Трескуна, Горшколома. Песенка, таким образом, является одновременно закли­ нанием.

Таким же заклинанием, появившимся, вероятно, в среде моряков, является следующая «гомеровская эпиграмма», обращен­ ная к богу Посейдону:

«Слушай нас, о, Посейдон, могучий земли колебатель, Ты, что моря широкой равниной владеешь и над Геликоном Царствуешь: дай нам попутного ветра, дай благополучно К дому вернуться, счастливо, всем нам, как гребцам, так и кормчим...

В устное народное творчество каждого народа существенной частью входят пословицы и поговорки. До нас дошли сборники по­ словиц древних греков — они подытоживают многовековой жиз­ ненный опыт и являются сокровищницей народной мудрости. Гре­ ческие пословицы отличаются непринужденностью, отточенной формой и большой содержательностью и меткостью; образно го­ воря, в них отражена народная душа.

Можно отметить общежитейские мотивы в них: «вторично дети— старики», «вторые думы мудреней всегда»; иногда они носят ино­ сказательный характер — «в капкан не попадется старая лиса».

Есть такие, которые могли возникнуть только в крестьянской сре­ де, например: «всегда крестьянин через год богат», «год приносит, не пашня».

Откровенно классовый характер имеет следующая поговорка:

«в правом и неправом деле слушайся владыки — раб».

Пословицы часто превращались в басни и иносказания (или возникали из них).

Басня как литературный жанр во многом обязана устному твор­ честву древних греков, создавших и отшлифовавших ее форму.

Страны латинской культуры познакомились с этим видом литера­ турного творчества греков в обработке Федра, вольноотпущенни­ ка римского императора Августа (I в.

н. э.). Сборник греческих ба­ сен, дошедших до нас в поздней (средневековой) редакции, припи­ сывается Эзопу, но многие исследователи (Лютер, Бентли) не раз отмечали, что книга басен Эзопа принадлежит не одному автору, а представляет собой плод народной мудрости. Древние рассказы об Эзопе носят до известной меры характер легенды: по преданию Эзоп был безобразным горбатым рабом, которого неоднократно покупали и продавали. Погиб он, якобы, при следующих обстоя­ тельствах: Эзоп, находясь в Дельфах, своим злословием возбудил злобу у сограждан. Для того чтобы отомстить^ему, кто-то похитил священную чашу из сокровищницы дельфийского храма и вложил ее в котомку Эзопа. Когда чаша была у него обнаружена, жрецы возбудили против него дело о святотатстве и побили его камнями.

Впоследствии же выяснилось, что Эзоп был невиновен.

Легендарный характер авторства Эзопа можно доказывать хотя бы на основании того, что греки все басни о животных припи­ сывали исключительно ему. Как сообщают, он жил в середине VI в. до н. э., но еще за сто лет до него поэт Архилох создавал ба­ сни о животных. Еще раньше подобные притчи писал древнейший поэт Греции Гесиод.

Большинство басен из дошедшего до нас сборника представляют собой небольшую сцену, метко передающую нравы и повадки жи­ вотных (например, лисицы, бывшей и у древних символом хитро­ сти и коварства). В числе персонажей встречаются люди, волки, львы и даже боги и герои (мифологический и басенный элементы тесно переплетаются). Эти сцены «рассказаны согласно с тем, что было в действительности, согласно верным наблюдениям и притом рассказаны так, что из них можно почерпнуть общее поучение в отношении человеческого существования, в отношении благора­ зумное™ и нравственности поступков» (Гегель, Соч., XII, стр.

393, М., 1938).

Вот несколько образцов:

«Некто, изготовив деревянную статую Гермеса, вынес ее на рынок и стал продавать. Так как покупателей не на­ ходилось, он, желая привлечь их, стал кричать, что продает бога благодетельного и приносящего выгоду. Тогда кто-то из рядом стоящих сказал ему: «Почтенный, зачем же ты продаешь его, когда сам нуждаешься в его благодеяниях?» На это он отвечал: «Мне-то ведь выгода нужна немедленно, а он обычно не скоро ее приносит» (№ 2).

Этот рассказ должен быть скорее отнесен к жанру анекдота, но уже следующий пример является типичной басней:

«Мышь пробежала у пасти задремавшего льва. Тот, вскочив, схватил ее и собрался съесть. Мышь попросила пощадить ее, говоря, что отблагодарит его за милость. Рассмеявшись, лев отпустил ее. Через некоторое время он, однако, спасся благодаря мыши. Когда, схваченный охотниками, он был привязан канатом к дереву, мышь, услышав его стоны, подо­ шла и перегрызла канат. Освободив его, она сказала: «Ты тогда надо мной посмеялся, не ожидая получить от меня чтолибо взамен; теперь знай, что есть и у мышей благодарность»

(№ 256).

Наконец, мы можем найти в сборнике и такие рассказы:

«Некто, купив раба Эфиопа и полагая, что у него кожа стала такой из-за нерадивости хозяина, привел его домой и попы­ тался всеми силами отмыть. Но кожу переменить не смог, а от его усилий тот заболел» (№ 13).

Последняя басня, возможно, является развернутой греческой поговоркой «Эфиопа моешь», т. е. делаешь бесполезный труд.

Все три примера могут служить отличной иллюстрацией разно­ характерности сборника.

Басни Эзопа и легенды о нем самом были популярны в Афинах V в. В комедии Аристофана «Осы» подвыпивший старик щеголяет их знанием кстати и некстати. Их охотно приводили в своих ре­ чах и ораторы.

Поскольку басня по самому своему характеру предназначена для того, чтобы быть сказанной к месту, и, следовательно, рассчи­ тана на устное обращение, то уже одно это должно вселять сомне­ ние о личности Эзопа. Последний мог быть лишь одним из наибо­ лее удачных рассказчиков, вносивших в рассказы и элемент своего творчества. Позднее его личность окуталась туманом легенд и ему стали приписывать все басни (здесь могло сыграть роль ха­ рактерное мифологическое мышление греков, стремившихся все завоевания культуры, произведения народного творчества припи­ сать какому-нибудь автору). «Корпус эзоповских басен» носит следы самых различных редакций (обнаруживаемых при анализе языка) — в основном эпохи поздней античности и византийского времени.

Мифологический элемент представлен в басне относительно слабее; он очень силен, напротив, в греческой народной сказке.

Для современного европейца древнегреческий миф сам по себе яв­ ляется сказкой, на самом же деле миф и сказка — понятия отнюдь не тождественные. С к а з к а — это жанр греческой народной ли­ тературы, в то время, как м и ф, мифологическое мышление яв­ ляется ее основой 1. Можно сопоставить греческий эпос, создав­ шийся в основном на мифологической основе, и сказку: различие между ними таково же, как между поэзией к прозой. Сказка, как и эзоповская басня — прозаический жанр и в этом общее между ними. Но она обладает своими специфическими чертами. Элемент чудесного, волшебного, сверхъестественного, иногда устрашаю­ щего присутствует в ней почти обязательно. С другой стороны, сказочный материал может быть широко представлен в мифологи­ ческом сюжете, героическом эпосе: классическим примером этого является «Одиссея» Гомера. Рассказы Одиссея — типичные сказ­ ки, распространявшиеся чужеземцами-мореплавателями, моря­ ками-скитальцами древнейшей Греции.

Насквозь проникнут ска­ зочными мотивами миф о Персее, который мы приводим здесь в обработке Аполлодора, достаточно подробней:

В греческом языке классического периода слово «миф» могло обнимать собой всю поэтическую деятельность, все, являющееся продуктом воображе­ ния,— как можно видеть из замечания Сократа в диалоге Платона «Федон»

(61 В). Аристотель в «Поэтике» употребляет это слово в значении «фабула».

«Царю Акрисию, обратившемуся к богу с вопросом о том, родятся ли у него дети мужского пола, бог ответил, что у его дочери Данаи родится сын, который убьет его. Испугав­ шись этого, Акрисий соорудил под землей помещение из меди и стерег в нем Данаю. Некоторые говорят, что ее совратил Прэт, откуда и вражда между ними. Другие же сообщают, что Зевс, превратившись в золото, проник к Данае и сош-елся с ней. Вскоре Акрисий узнал, что у нее родился сын Персей.

Не поверив, что ее совратил Зевс, он заключил дочь с сыном в ящик и бросил в море. Когда ящик вынесло к острову Серифу, некто Диктис вытащил его и воспитал Персея. Царь острова Серифа Полидект, брат Диктиса, влюбился в Данаю и так как он не мог сойтись с ней из-за возмужавшего Пер­ сея, созвал близких людей, в числе которых был и Персей, и сказал им, что нуждается в помощи для того, чтобы посва­ таться к дочери Эномая Гипподамии. Когда же Персей сказал, что он и в голове Горгоны ему не откажет, Полидект попросил у всех остальных коней, от Персея же, не взяв лошадей, потребовал принести голову Горгоны. Персей, ру­ ководимый Гермесом и Афиной, прибыл к дочерям Форка — Энюо, Пефредо и Дейно. Они, старухи от рождения, проис­ ходили от Кето и Форка и были сестрами Горгон. На всех трех они имели один зуб и один глаз, и обменивались им поочередно. Персей овладел этим зубом и глазом; они стали просить его вернуть их. Тогда он пообещал отдать, если они покажут ему дорогу, ведущую к нимфам. Эти нимфы имели крылатые сандалии и сумку; имели они шапку-невидимку.

Когда дочери Форка привели его к нимфам, он отдал им глаз и зуб и получил от нимф то, ради чего старался к ним проникнуть. Он надел на себя сумку, прикрепил сандалии к лодыжкам, а шапку-невидимку надел на голову. Надев ее, он видел всех, кого хотел, другие же его не видели. Взяв от Гермеса кривой стальной меч, он полетел над Океаном и застал сестер Горгон спящими. Их звали Стено, Евриала и Медуза.

Единственной смертной из них была Медуза. По этой при­ чине и был Персей послан, чтобы принести ее голову. Головы Горгон были покрыты чешуей драконов, а клыки были боль­ ше, чем у кабанов; они имели медные руки и золотые крылья, при помощи которых они летали. Каждый, взглянувший на них, обращался в камень.

Подойдя близко к спящим сестрам, Персей, направляе­ мый богиней Афиной, отвернувшись (он смотрел на медный щит, в котором видел отражение Горгоны) срубил голову Медузе. Как только голова была отрублена, из Горгоны выпрыгнул Пегас, крылатый конь, и Хрисаор, отец Гериона. Медуза родила их от бога Посейдона.

Персей, вложив в сумку голову Медузы, двинулся в об­ ратный путь. Горгоны, встав с постели, бросились его пре­ следовать, но не могли найти, так как на нем была шапканевидимка» и т. д.

Внимательно рассмотрев содержание этого мифа, мы прихо­ дим к заключению, что перед нами типичная волшебная сказка.

Искусно дана завязка этого сказочного сюжета. Персей дает не­ обдуманное обещание — и должен его выполнить (в сказке слово имеет магическое значение). Он побеждает страшных чудовищ, проявляя в борьбе изобретательность и отвагу, добываем шапкуневидимку, крылатые сандалии. Миф и сказка здесь тесно переп­ летены и под сказочными персонажами можно обнаружить ясные следы мифологического мышления.

Такая же волшебная по существу сказка сохранена у Аполлодора в виде мифа о Минотавре, в котором рассказывалось о том, как царь острова Крита Минос заставил жителей Афин платить ему ежегодную дань из семи мальчиков и семи девочек. Этих детей пожирало затем страшное чудовище Минотавр, жившее в лабирин­ те, дворце с огромным количеством комнат, представлявших собой необычайно запутанную сеть. Тесей, сын афинского царя, вызвался освободить афинян от чудовища и отправился на Крит. Там в него влюбилась царская дочь, Ариадна, давшая ему клубок ниток, чтобы он, разматывая их за собой, не заблудился в лабиринте. Те­ сей убил Минотавра, благополучно выбрался из лабиринта и т. д.

Это — типичная сказка, и подобные ей сказочные сюжеты встре­ чаются у различных народов Европы и Азии.

Хорошо известно, что волшебных сказок у греков было мно­ жество; сказочные элементы проникли во многие жанры литера­ туры и жили до очень позднего времени. Живое общение с другими народами обогащало греческий фольклор. Часто не всегда удается определить, где иноземный сюжет, а где исконно греческий; но можно с уверенностью, например, сказать, что сказка о Гигесе, приведенная Платоном в его «Государстве» — лидийского проис­ хождения. Гигес был исторической личностью: из простых людей он стал царем Лидии. Естественно, что о нем и его богатстве скла­ дывались легенды.

Вот текст этой сказки:

«Гигес был пастух, нанятый тогдашним правителем Ли­ дии. В том месте, где пас он свое стадо, по случаю пролив­ ного дождя и землетрясения, треснула несколько земля и появилась расщелина. Видя это и ударившись, он сошел в нее и там, кроме других чудес, нашел, говорят, медного коня, который был пуст и с дверями. Заглянув внутрь, он заметил в коне мертвеца, ростом, казалось, выше человека. У мертвеца не было ничего, кроме золотого перстня на пальце; сняв этот перстень, Гигес вышел. Так как все пастухи обыкновенно сходилисьв известное место, чтобы каждый месяц отправлять к царю посланников и доносить ему о состоянии стад, то отпра­ вился туда и Гигес с перстнем на руке. Сидя с прочими пасту­ хами, он случайно повернул перстень камнем к себе, внутрь руки, и тотчас для сидевших с ним людей стал невидим. Гигес. изумился, снова взялся за перстень, повернул его камнем на­ ружу и повернув, сделался видим. Заметив это, он пробует перстень, не скрывается ли в нем такой силы, и ему приклю­ чается всегда то же самое: повертывая камень внутрь, он ста­ новился невидимым, а наружу — видимым. Поняв это, он

-^^ тотчас добился того, что был назначен в числе посланных идvj ти к царю; пришедши же к нему, обольстил его жену, и, вмеЪ\ сте с нею напав на царя, умертвил его и удержал за собою власть».

г Сказка о Гигесе дошла до нас также в виде новеллы в составе труда Геродота. Сравнение народного сюжета с соответствующей новеллой Геродота может дать ясное представление о художест* венном мастерстве последнего (см. ниже, стр. 209).

Внимательное изучение памятников древнегреческой литера­ туры позволяет с уверенностью заявить, что это искусство, как никакое другое, было теснейшим образом связано с фольклором, органически выросло из него и не расставалось с ним на протяже* нии всей своей истории.

–  –  –

Сюжет «Илиады» и «Одиссеи»

Эпические поэмы «Илиада» и «Одиссея» являются древнейшими памятниками греческой литературы. В сознании греков последую­ щих веков эти поэмы оставались бесконечно выше всего, что было создано ими позднее в области поэзии: так, трагик Эсхил назвал свое творчество только «крохами с роскошного пиршест­ венного стола Гомера».

Обе поэмы для создавшего их народа были и сокровищницей поэзии, и источником истории прошлого и высшей мудрости, а их легендарный творец Гомер — образцом поэта (когда говорили про­ сто «поэт», не называя имени, имели в виду всегда его). На Гомера ссылались в политических, философских, литературных сочине­ ниях как на самый авторитетный источник. Многие греческие по­ лисы претендовали на то, чтобы быть родиной Гомера. «Илиада»

и «Одиссея» прочно вошли в быт античной цивилизации, ими начи­ налось и заканчивалось образование: знаменитый оратор поздней античности Дион Хризостом заявил в одной из своих речей, что «Гомер каждому — и мужу, и юноше, и старцу — дает ровно столько, сколько каждый из них в состоянии взять», т. е. что поэ­ мы, по сути дела, неисчерпаемы. Гомера не только тщательно изу­ чали — ему даже поклонялись как богу (в Александрии сущест­ вовал храм Гомера — Гомерейон) *. Поэтическое искусство Го­ мера, язык, образы и идеи наложили неизгладимый отпечаток на всю античную литературу. Платон кратко и выразительно ото­ звался о Гомере: «этому поэту Греция обязана своим духовным раз­ витием»2.

Храм был построен Птолемеем Филопатором; в центре храма находилась статуя Гомера, окруженная символическими изображениями тех городов, ко­ торые претендовали на право называться родиной поэта.

О распространенности поэм в древнем мире красноречиво свидетельст­ вует следующий факт: к 1919 г. из 470 литературных папирусов, найденных в Египте, 270 содержали отрывки из поэм Гомера.

Со времени создания поэм прошло более двадцати семи веков.

Художественное совершенство поэм заставляет предполагать, что им предшествовал многовековой поэтический опыт, судить о котором мы можем только ретроспективно, т. е. исходя из мате­ риала самих поэм пытаться представить себе, что им предшество­ вало. До настоящего времени поэмы остаются древнейшим извест­ ным нам литературным памятником античной эпохи. Их ценность состоит и в том, что они дают картину общественной и частной жизни греков в древнейший период.

Реалистические детали (рассеянные в поэмах и делающие их важным источником для изучения истории греков) даны на фоне легендарного сюжета, в^того„и^1Щкл^ войне. Считалось, что этот цикл известен слушателям или чита­ телям поэм, о чем говорят многочисленные намеки и указания на отдельные детали этого цикла, встречающиеся в поэмах. Поэтому, прежде чем обратиться к первой из них, «Илиаде», необходимо кратко остановиться на содержании сказания о троянской войне.

Его можно восстановить здесь только в основных чертах (оно из­ лагалось в «Киприях», другой эпической поэме, которая до нас до­ шла только в кратком пересказе).

Верховный бог Зевс и бог морей Посейдон заспорили о любви богини моря, Фетиды. В спор вмешалась богиня пра­ восудия Фемида, которая предсказала, что сын, который у Фетиды родится, будет сильнее своего отца. Для того, чтобы все боги могли чувствовать себя в безопасности, было решено выдать Фетиду замуж за смертного Пелея (по другому ва­ рианту, сообщаемому Аполлодором, Фетида отказалась сой­ тись с Зевсом и тот, разгневанный, выдал ее замуж за смерт­ ного). На свадьбу Пелея и Фетиды собрались все олимпий­ ские боги и принесли дары новобрачным. Местом для свадь­ бы была избрана пещера кентавра Хирона, и собравшиеся туда олимпийские боги принесли новобрачным подарки: бог Посейдон подарил Пелею коней, бог Гефест — доспехи. Не была приглашена лишь богиня раздора Эрида. Оскорбленная этим, она бросила среди пирующих богов золотое яблоко, на котором было написано «прекраснейшей». О нем заспо­ рили три богини: Гера, Афина и Афродита. Для того, чтобы решить, кто из них самая красивая, был избран в качестве третейского судьи прекрасный юноша Парис, сын троянского царя Приама, пасший стада своего отца на склоне горы Иды.

Явившись к нему, богини стали предлагать различные дары.

Афродита обещала ему любовь самой красивой женщины — Елены, жены спартанского царя Менелая, и Парис, не ко­ леблясь, отдал ей «яблоко раздора».

Вскоре Парис отправился в гости к Менелаю и был встре­ чен весьма гостеприимно. Но уезжая, он, воспользовавшись отсутствием уехавшего на КритМенелая, нарушил святость гостеприимства, похитив его жену Елену и заодно все его со­ кровища.

Решив отомстить обидчику, Менелай вместе с братом, царем города Аргоса Агамемноном, созывает вождей гречес­ ких племен на войну против Трои (этот город иначе назы­ вался «Илион», откуда и название поэмы «Илиада»). Из ге­ роев, принявших участие в походе, кроме Атридов («Атреевичей», ибо отца Менелая и Агамемнона звали Атрей), самыми за­ мечательными были старец Нестор, царь Пилоса, проживший несколько поколений и принесший большую пользу мудрыми советами, царь острова Итаки хитроумный Одиссей, бесстраш­ ный воин Диомед, два Аянта (Аякса), обладатель волшебного лука и стрел Филоктет. Самым отважным и неукротимым был сын Пелея и Фетиды, герой Ахиллес, царь племени Мир­ мидонцев.

При рождении Ахиллесу судьба определила долгую и счастливую жизнь, если он не будет принимать участия в сра­ жениях, и очень краткий, но блестящий век, если он нарушит это запрещение. Фетида, борясь против судьбы, окунула Ахиллеса в воды подземной реки Стикса. Эти воды сделали тело Ахиллеса неуязвимым — за исключением пяты, за ко­ торую держала его мать («Ахиллесова пята»). Ахиллеса вос­ питал кентавр Хирон, кормивший его мозгом медведей и пе­ ченью льва, чтобы воспитать мужество и отвагу у юного ге­ роя.

Когда греческое ополчение начало собираться, Фетвда укрыла Ахиллеса на острове Скиросе, среди дочерей царя Ликомеда. Одетый в женскую одежду, Ахиллес проводил время вместе с царскими дочерьми; но судьбой было опреде­ лено, что Троя падет лишь тогда, когда на стороне ахейцев будет воевать Ахиллес. Поэтому на остров Скирос был от­ правлен герой Одиссей с несколькими спутниками под ви­ дом торговца, который предложил царским дочерям свои то­ вары. В то время как девушек привлекли уборы и ленты, Ахиллес схватил меч и был таким образом узнан *.

Главнокомандующим всего греческого войска, насчиты­ вавшего, согласно преданию, сто тысяч человек, был царь Агамемнон. 1186 кораблей собралось в гавани Авлида в Беотии (средняя Греция). Богиня Артемида, оскорбленная Агамемноном, долго не давала ахейскому войску попутного ветра, пока жрец Калхант (Калхас) не объявил, что необхо­ димо принести богине в жертву дочь царя Агамемнона, В «Илиаде» упоминаются не все детали мифа об Ахиллесе по причи­ нам, о которых будет речь ниже.

Ифигению (по другому варианту, Ифигения была затем спа­ сена Артемидой и заменена ланью. Эти факты у Гомера не упоминаются). Тот же Калхант (Калхас) предсказал, что война с Троей будет продолжаться 10 лет.

Отплывшие из Авлиды греки высадились в Малой Азии и расположились лагерем на морском побережье, недалеко от самой Трои. Попытка закончить дело примирением на ус­ ловии выдачи Елены оказалась неудачной. Война затяну­ лась и ахейцы никак не могли взять штурмом хорошо укреп­ ленный город.

Таковы (кратко) те события, которые поэма «Илиада» пред­ полагает хорошо известными, и если упоминает о них, то только намеками. Сама поэма (состоящая из 24 песен,— деление искусст­ венное и позднего происхождения) излагает лишь один эпизод, относящийся к 10-му году троянской войны. Он очень кратковременен и, по подсчетам александрийских критиков, длился всего около 50 дней.

Существо этого эпизода становится ясным из пер­ вой строки первой песни «Илиады» *:

«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына». Таким обра­ зом, гнев Ахиллеса и представляет собой то, что мы называем те­ мой. В поэме рассказывается, как этот гнев зародился, какие ро­ ковые последствия повлек он за собой для ахейцев и как он утих.

Причиной же гнева Ахиллеса было то, что царь Агамемнон отнял у Ахиллеса принадлежавшую ему пленницу, Брисеиду (взамен другой, Хрисеиды, которую Агамемнон оказался вынужден от­ дать по решению собрания ахейцев). Ахиллес покидает ахейское войско.

Вторая песнь рассказывает о том, что Зевс в обманчивом сне приказывает Агамемнону выступить немедленно против троян­ цев, так как его ожидает верная победа. Агамемнон поверил об­ манчивому сну.

С 484 стиха II песни поэт, начав с обращения к Музам, живу­ щим на Олимпе, перечисляет длинно и бесстрастно народы и ко­ рабли, прибывшие под Трою. Это перечисление известно под име­ нем «каталога кораблей» (его лучше называть каталогом вождей) и продолжается до самого конца II песни.

Бездеятельность Ахиллеса дает возможность выдвинуть мно­ гих героев на первый план, чтобы они смогли показать свою силу и мужество.

Войска ахейцев и троянцев выстраиваются на равнине перед Троей (III песнь). IV песнь содержит сцены единоборств и сраже­ ний. V песнь целиком посвящена описанию подвигов ахейского «Книги», на которые поэмы разделены александрийцами, будут здесь обозначаться словом «песнь», как более соответствующим эпическим поэмам (греки сами называли их «рапсодиями»).

царя Диомеда. В VI песне описывается, как троянцы отступают.

Их удерживает Гектор, вождь троянского войска.

- Резким контрастом к описаниям кровавых сражений служит сцена трогательного прощания Гектора с женой Андромахой.

Держа на руках младенца, она укоряет мужа, идущего в бой, и предсказывает, что суждено ей, видно, стать вдовою. Гектор знает, что ему предстоит погибнуть, но верный долгу он отправляется в бой. Сцены сражений заполняют также VII и VIII песни Илиады.

Оказавшись на грани гибели, ахейцы посылают посольство к Ахил­ лесу (IX песнь), но оно оказывается безрезультатным.

Особо стоит X песнь, описывающая, как Одиссей и Диомед от­ правляются в разведку к троянцам и убивают троянского лазут­ чика Долона (поэтому она и называется «Долония»).

Сцены сражений продолжаются и в XI песне. XII песнь описы­ вает победы троянцев. Битва у кораблей грозит полной гибелью ахейцам (XIII песнь). В ход событий вмешивается бог морей По­ сейдон; он поднимает упавший было дух ахейского войска. Троян­ цы бегут (XV песнь), но Посейдон по приказу Зевса (ранее усып­ ленного Герой — XIV песнь) вынужден оставить поле боя. Обод­ ряемый Аполлоном Гектор готовится зажечь ахейские корабли, один из них запылал (XVI песнь). Здесь — кульминационный пункт действия; исполнилось желание Ахиллеса и ахейцы дорого заплатили за нанесенное ему оскорбление.

Ахиллес разрешает Патроклу, своему другу и соратнику, одеть его, Ахиллеса, доспехи и выступить на помощь ахейцам.

В стычке с Гектором Патрокл гибнет. Над телом павшего завязы­ вается бой: Менелай защищает труп, но вынужден уступить ярост­ ному натиску Гектора, который стаскивает с павшего Патрокла до­ спехи и одевает их на себя (XVII песнь). Дерзостный поступок Гектора вызывает гнев верховного бога Зевса. Известие о гибели Патрокла приносят Ахиллесу (XVIII песнь). Оно повер­ гает его в отчаяние. Получив от Гефеста новые великолепные до­ спехи, забыв о своем гневе и примирившись с Агамемноном (XIX песнь), он бросается в бой, чтобы отомстить за Патрокл.а.

Начинается описание мести Ахиллеса (XX и XXI песнь).

Боги принимают участие в сражениях, но ярость Ахиллеса столь велика, что трупы убитых им троянцев загромождают реку Ксанф.

XXII песнь посвящена описанию единоборства могучих ге­ роев— троянского Гектора и ахейского Ахиллеса. Грозный, как сам бог войны, Ахиллес ринулст на убийцу своего друга.

Трижды обегает Гектор бранное поле, преследуемый яростным Ахиллесом.

Гектор решается, наконец, вступить в бой с Ахиллесом. Он обращается к нему с речью, предлагая, чтобы победитель не обес­ честил тела побежденного, но свирепый Ахиллес отвергает всякие соглашения. Поединок заканчивается гибелью Гектора. Сценой * глубокой скорби троянцев заканчивается XXII песнь. XXIII песнь описывает погребальный обряд, совершающийся над телом Патрокла. XXIV песнь, заключительная, нссит примирительный характер. Боги повелевают Ахиллесу выдать тело Гектора отцу,, старцу Приаму. Сценой похорон Гектора заканчивается поэма.

Такова сюжетная схема «Илиады».

Троянский цикл мифов дал сюжет и второй гомеровской поэ­ ме, «Одиссее». Она рассказывает о событиях, имевших место по­ сле взятия Трои.

Обо всем остальном, что случилось после собы­ тий, описываемых «Илиадой» (и до событий, описываемых «Одис­ сеей), повествовали другие эпические поэмы, которые до нас не дошли, а именно:

«Эфиопида», в которой рассказывалось, как на помощь Трое прибыло воинственное племя женщин-амазонок, во главе с цари­ цей Пентесилеей. Она, как и Гектор, гибнет от руки Ахиллеса.

В этой же поэме описывалась смерть Ахиллеса от стрелы, пущен­ ной Парисом, спор за его оружие между Одиссеем и Аяксом, под­ виги царя Эфиопии Мемнона, пришедшего на помощь Трое (откуда и название поэмы). Заканчивалась «Эфиопида» описанием похо­ рон Ахиллеса.

«Малая Илиада», рассказывавшая о хитрости, при псмсщи ко­ торой ахейцы взяли Трсю. Греки выстроили огромного деревянного коня, внутри которого скрылись сильнейшиегерои ахейцев.Оставив этого коня на берегу у стен Трои, ахейцы отплыли на близлежащий остров Тенедсс.

Героем всех событий является здесь Одиссей, которому и при­ надлежал этот хитроумный замысел.

«Разрушение Илиона», содержавшая эпизод с Лаокооном и опи­ сание взятия и разрушения Трои. Глядя на деревянного коня, тол­ па троянцев долгое время спорила, недоумевая, что с ним делать.

Тогда жрец Лаокоон выступил вперед и заявил, что коня нужно уничтожить во что бы то ни стало, но покровительствовавшая ахейцам богиня Афина наслала на него двух страшных морских огнедышащих змей, которые задушили его вместе с двумя сыно­ вьями на глазах пораженной толпы. Коня втащили в город; ночью ахейцы выскочили из коня и открыли ворота для всего ахейского войска. Троя была предана огню и мечу. Спаслись немногие, в том числе герой Эней, сын богини Афродиты и смертного Анхиза.

«Возвращения», описывавшая, какая судьба постигла возвра­ тившихся на родину ахейских героев.

И, наконец, «Одиссея», которая единственно и дошла до нас.

По сюжету она связана с предыдущей поэмой («Возвращения») и рассказывает о событиях, имевших место после падения Трои.

Вожди ахейского войска направились к своим родным очагам, но по пути на родину боги подвергли их суровым испытаниям.

Многие из них гибнут, некоторых (как Агамемнона) злая участь поджидает дома. Но «Одиссея» упоминает эти факты вскользь (они были сюжетом вышеупомянутых «Возвращений»). Сама поэма по­ вествует о судьбе лишь одного из видных вождей ахейского войска, царя острова Итаки Одиссея.

История возвращения Одиссея и раскрывается подробнейшим образом в поэме.

Как и «Илиада», «Одиссея» состоит из 24 песен — это деление также является весьма поздним.

I песнь вводит нас в собрание олимпийских богов. Прошло мно­ го лет после взятия Трои; все оставшиеся в живых ахейские вожди вернулись на родину, только один из них — Одиссей удерживает­ ся нимфой Калипсо на пустынном острове Огигии среди безбреж­ ного моря. Речь о его судьбе заводит богиня Афина Паллада; ей удается склонить Зевса к милости.

Афина прибывает во дворец Одиссея на Итаке под видом Ментеса, сына дружественного Одиссею царя, и застает там буйно пи­ рующих женихов, сватающихся к добродетельной, верно ждущей мужа супруге Одиссея, Пенелопе. Женихи, в ожидании согласия Пенелопы, пожирают скот и расхищают богатство Одиссея. Афину ласково встречает сын Одиссея, юный Телемак. По ее совету он готовится собрать народ Итаки, чтобы потребовать удаления же­ нихов и испросить корабль с гребцами, на котором он отправится на поиски отца. Не получив корабля, Телемак все же отправ­ ляется в путь на судне, созданном для него богиней Афиной (II песнь). III и IV песнь описывают путешествие Телемака, его пре­ бывание в Пилосе у Нестора и в Лакедемоне у царя Менелая и его супруги Елены. Телемак узнает о том, что его отец, Одиссей, жив.

Пятая песнь возвращает нас в сонм олимпийских богов. Афина укоряет собравшихся богов за то, что они забыли Одиссея г.

Теперь уже и сыну его, Телемаку, угрожает опасность, так как женихи составили против него заговор. Зевс, тронутый словами Афины, посылает Гермеса к нимфе Калипсо объявить ей, что на­ ступил срок Одиссею увидеть отчизну. Одиссей отправляется в путь на плоту, искусно им самим сооруженным.

Но это не было концом его бедствий. Бог Посейдон, сына ко­ торого (киклопа Полифема) Одиссей ослепил еще до этого, увидел его в открытом море и обрушил на него всю ярость волн.

Волны выбросили Одиссея на скалистый бер^г. На земле, куда попал Одиссей, обитал прославленный народ мореплавателей, феаков. Над ним царствовал царь Алкиной (VI песнь). Одиссей приходит в его дворец, сопровождаемый богиней Афиной, приняв­ шей вид феакийской девы (VII песнь). Подробно описывается дво­ рец царя Алкиноя, построенный из меди, золота и серебра.

Как мы увидим ниже, повторное вмешательство Афины вызвано особен­ ностью эпического стиля.

VIII песнь рассказывает о радушном приеме, который оказали Одиссею царь Алкиной и его супруга Арета. В честь иноземца да­ ется роскошное пиршество и на него сходятся все именитые феакийцы; устраиваются гимнастические игры и состязания. Го­ стей услаждает пением и игрой на лире слепой певец Демодок, ис­ полнивший среди прочих эпических песен прекрасную балладу о любви Ареса и Афродиты. По просьбе гостя поет он и о деревянном коне, как он был введен в Трою хитроумным Одиссеем. Рассказ о событиях, в которых он принимал столь видное участие, растрогал Одиссея. Царь Алкиной обращается к нему с просьбой рассказать о себе, в каких он бызал землях, каких он видел людей. IX, X, XI, XII песни заключают в себе полный чудесных приключений рас­ сказ Одиссея, начатый им от самого отплытия из-под Трои.

Одаренный щедро царем феаков Алкиноем, Одиссей покидает его остров и достигает берегов родины, Итаки (XIII песнь). Он на­ правляется к верному своему слуге, свинопасу Евмею. Старый раб ласково принимает и угощает Одиссея, преображенного Афи­ ной в нищего. При этом старый раб беспрестанно вспоминает свое­ го хозяина.

Между тем Афина является во сне спящему Телемаку и пове­ левает ему спешить с возвращением на родину (XV песнь). Телемак прибывает к берегам Итаки и направляется к свинопасу Евмею. Евмей с радостью встречает своего юного хозяина; послед­ ний отсылает его к своей матери и остается с глазу на глаз с Одис­ сеем. Одиссей открывается Телемаку и оба вместе составляют план мщения женихам (XVI песнь).

_В XVIIjiecHe описывается радость Пенелопы, увидевшей благоТТолучно вернувшегося сына. Прибытие Одиссея незримо ощу­ щается в той радостной тревоге, которая охватывает Пенелопу, в том, что прорицатель Теоклимен предсказывает скорое era возвращение.

Одиссей, сопровождаемый Евмеем, в рубище нищего, направ­ ляется в свой дом. По дороге его оскорбляет обидными словами и _даже ударами козопас Мелантий.

Оскорбление распаляет гневом душу Одиссея; готовый ко все­ му, он входит в свой дом и застает там пирующих женихов. В своем ветхом рубище обходит он их, прося подаяния. Первым оскорб­ ляет его Антиной, самый дерзкий и наглый среди женихов, бросив в него скамейкой. Но Одиссей только «Молча потряс головою и страшное в сердце помыслил».

XVIII песнь содержит ряд эпизодов, подготовляющих развязку.

Наконец, все женихи разошлись (XIX песнь). Одиссей, оставшись наедине с Телемаком, выносит из зала все оружие, чтобы захва­ тить женихов врасплох. Им помогает старая няня Евриклея.

Она узнает своего хозяина (по рубцу на ноге, который он получил на охоте от дикого кабана), но Одиссей запрещает ей сообщать Пенелопе о его прибытии.

В последующей, XX песне, Одиссей продолжает готовиться к мщению. С поразительной стойкостью и присутствием духа перено­ сит он оскорбленья рабынь и служанок.

Все в доме Одиссея готовятся к последнему пиру, который Пенелопа дает своим женихам. На нем она собирается предложить женихам испытание — выстрелить из лука Одиссея и попасть стре­ лой в 12 колец (точнее, в 12 топоров, поставленных так,что отвер­ стия в обухе образуют одну прямую линию), не задев ни одного из них. Тот, кто это выполнит, станет ее мужем.

Деятельно готовится и Одиссей, подбирая верных и преданных слуг.

Начинается пир; женихи по-прежнему оскорбляют Одиссея, он же хранит грозное молчание.

Афина поражает женихов безу­ мием:

«Дико они хохотали, и лицами вдруг изменившись, Ели сырое, кровавое мясо; глаза их слезами Все затуманились; сердце их тяжкой заныло тоскою...»

Все предвещает кровавую развязку, но ей предшествует еще целый ряд эпизодов.

Пенелопа приносит лук и стрелы Одиссея (XXI песнь). Жени­ хи один за другим пытаются согнуть его и нацепить тетиву, но их усилия напрасны. Одиссей просит, чтобы разрешили сделать по­ пытку и ему. По приказанию Телемака ему вручают лук и стрелы, он стреляет и попадает в цель. После этого Одиссей подает знак Телемаку, и тот немедленно становится около него, готовый к бою.

Одиссей зловеще заявляет женихам, что теперь он выбрал но­ вую цель — и, натянув лук, меткой стрелой попадает в горло дерз­ кому главарю женихов, Антиною, подносившему в это время кубок с вином к губам (XXII песнь). Мщение Одиссея началось.

В ужасе вскакивают женихи в поисках оружия, но его в зале нет. На их угрозы Одиссей отвечает,— назвав себя при этом,— что им всем он уготовил подобную участь. Женихи нападают на него, но стрелы Одиссея повсюду их настигают. Расстреляв весь колчан, он вступает в рукопашный бой; ему во всем помогает Афина.

Побеждает Одиссей, но и одержав победу, он не теряет рассу­ дительности и удерживает хотевшую воскликнуть от радости няню Евриклею: ^ «Радуйся сердцем, старушка, но тихо, без всякого крика, Радостный крик поднимать неприлично при виде убитых».

Евриклея рассказывает Пенелопе обо всем случившемся;

но мудрая супруга Одиссея еще не верит в то, что ее муж возвра­ тился. Это недоверие уместно., если вспомнить, сколько долгих лет она его ждала. Рассказ Одиссея о приметах кровати, которую он вырубил собственноручно из масличного дерева, кладет конец всем ее сомненьям.

В последней песне Одиссей открывается своему отцу, старцу Лаэрту. Родственники убитых хотят ему мстить, но Афина прек­ ращает начавшееся кровопролитие, и все оканчивается примире­ нием Одиссея с оставшимися в живых^женихами.

Таково содержание «Одиссеи».

«Илиада» и «Одиссея» прекрасно дополняют друг друга и дают картину жизни греков «героического века», эпохи разложения первобытнообщинного строя. «Илиада» показывает их на войне;, она проникнута героико-патетическим настроением, в ней всспевается мужество и воинская доблесть. В «Одиссее» вожди ахейского войска изображены вернувшимися к родным очагам, мирно при­ нимающими гостей за пиршественным столом, наслаждающимися прелестью мирной жизни. Сцены битв в ней отсутствуют, за исклю­ чением XXII песни, где изображен бой Одиссея с женихами.

В поэме много сказочного элемента (особенно в той части, в которой Одиссей рассказывает о своих приключениях).

Героико-патетический тон «Илиады» находит свое отражение в необычайном богатстве красок, смелости, энергичности речей, бурных и мощных чувствах, глубине переживаний.

В «Одиссее» все протекает спокойнее, приближеннее к обычной повседневной жизни. Олимпийские боги здесь реже Емешиваются в то, что происходит на земле, из них действует только Афина, всюду сопутствуя и помогая Одиссею, и до некоторой степени По­ сейдон. Спокойный тон поэмы находит свое выражение также в том, что здесь меньше сравнений, сильных, поражающих ме­ тафор.

Различия, однако, не таковы, чтобы можно было с полной уве­ ренностью отстаивать ту точку зрения, согласно которой обе поэ­ мы принадлежат различным поэтам. Эти различия обусловлены материалом и вполне допустимы в качестве особенностей двух раз­ личных поэм одного автора.

Обе поэмы предполагают высокое развитие эпической поэзии;

сказители эпических песенсоставляют необходимый атрибут жизни греков, нарисованный в поэмах. Это особенно заметно в «Одиссее»:

певец Фемий на Итаке почти ежедневно поет женихам. Почетом окружен и певец Демодок, участник пиршеств феаков. Мы нахо­ дим певца и при дворе царя Менелая и т. д. 1 В «Одиссее» легче, чем в «Илиаде», выделить элементы сюже­ тов, которые могли когда-то существовать самостоятельно и затем В качестве профессионального аэда в сИлиаде» упоминается только Фамирид. Но герои (Ахиллес) любят услаждать себя пением, сами аккомпа­ нируя себе, как скальды у викингов или богатыри в русских былинах.

были перелиты рукой гениального мастера в столь поразительное по стройности целое. Многое в «Одиссее» восходит к народным сказ­ кам, распространявшимся бывалыми мореплавателями, морскими скитальцами, бороздившими море во всех направлениях в поисках наживы и приключений, поражавшими наивных слушателей рас­ сказами о действительно или мнимо пережитом. Эти сказки и мифы были потом объединены в творении автора «Одиссеи» вокруг имени легендарного царя Итаки. Рассказы эти сравнительно молоды и связаны с процессом колонизации греками бассейна Средиземно­ морья, особенно интенсивного с VIII в. до н. э.

Другие детали сюжета «Одиссеи» принадлежат к числу очень древних. К ним несомненно относится рассказ о муже на свадьбе своей жены, распространенный в самых различных вариантах у народов древности. Этот сюжет лежит в основе всей второй поло­ вины «Одиссеи».

Критики зачастую заключают, что в «Одиссее» легко выделить как ранее самостоятельно существовавшую поэму о Телемаке (I— IV песни «Одиссеи»). Между тем эти песни необходимы поэту как экспозиция; из них мы узнаем, где находится герой, что происхо­ дит на его родине, каковы причины, в силу которых наступает его возвращение.

Художественные средства Гомера Обе поэмы представляют собой классический образец народ­ ного эпического жанра. В них с необыкновенной полнотой нашли свое выражение особенности эпоса: широкий охват действитель­ ности, изображение великих событий в жизни народа, строго вы­ держанный повествовательный тон, медлительность в развитии сюжета, полное впечатление объективности изложения вследствие отсутствия признаков личного интереса автора.

В обеих поэмах Гомер выступает перед нами как'несравненный мастер композиции. Точным приемом вводит он нас в самый центр совершающихся событий (в «Илиаде»). Это эпизод ссоры между Ахиллесом и Агамемноном. Дейстоте замедляется множеством вто­ ростепенных эпизодов, но все же они так или иначе связаны с глав­ ным — гневом Ахиллеса. Наконец, оно достигает высшей точки и следует развязка, которая наступает в XXII песне. Победа Ахил­ леса и гибель Гектора, казалось бы, означают логическое заключе­ ние поэмы. Но XXIII и XXIV песни необходимы для того, чтобы смягчить ужас кровавых сцен предшествующих песен. Они пока­ зывают героев с новой, неведомой до этого стороны и говорят о глубокой гуманности поэта.

Композиция каждой поэмы обусловлена ее содержанием. В «Илиаде» она более строга, соответствуя героико-патетическому тону поэмы. Иначе в «Одиссее»: значительную роль в ней играет элемент занимательности, и поэтому действие переносится с Итаки то на остров Калипсо, то в страну феаков; внутрь главной сюжет­ ной линии искусно вставлен рассказ Одиссея, позволяющий вос­ становить связь событий, и только после этого следуют заключи­ тельные сцены и развязка. Как и в «Илиаде», в «Одиссее» имеется своя основная нить — это возвращение Одиссея.

Обе поэмы очень драматичны. Драматизм эпизодов, тесно свя­ занных между собой и полных динамики, их разнообразие и в то же время единство, сочетание трагического и комического говорят об огромном мастерстве художника.

Гомер широко использует в поэмах прямую речь в ее наибо­ лее драматической форме — форме диалога. От первой до послед­ ней песни «Илиады» и «Одиссеи» мы не расстаемся с героями, жа­ лующимися, гневающимися, укоряющими друг друга. По своему объему диалогические части намного превосходят повествовательные.

Наконец, созданию трагического фона способствует постоян­ ная напряженность действия: воины как ахейской, так и троянс­ кой стороны знают, что должно произойти. Действие «Илиады»

происходит как бы на фоне занавеса, изображающего горящую Трою.

Композиционной особенностью обеих поэм является их двуп л а н о в о с т ь. Действие происходит на земле и на Олимпе;

происходящее на Олимпе предопределяет то, что происходит на земле; боги и люди оказываются тесно связанными невидимыми нитями симпатий и антипатий, а все вместе — грозной судьбой, роком, нависшим и над богами, и над людьми. При всех симпатиях Зевса к троянцам и Гектору даже он, верховный владыка, «отец богов и людей», вынужден подчиниться судьбе — Гектор гибнет, Троя обречена. Но замечательно то, что в рамках этой необходи­ мости, господства рока, воля героев и богов ничем не связана:

они свободны в своих поступках, замедляют или ускоряют наступ­ ление того, что предопределено роком.

Иногда действие в обоих планах смыкается — Олимп как бы переносится на землю, боги и люди смешиваются в едином порыве борьбы, но это только на мгновение. Поразительна естественность, с которой развивается действие и сохраняется связь обоих планов— олимпийского и земного. Полная иллюзия действительности под­ держивается необычайно ярко выраженной антропоморфностью богов.

Поэмам свойственно также е д и н с т в о сюжетной л и н и и. Казалось бы, что наличие второстепенных эпизодов, иногда совершенно не связанных с главной линией, нарушает это единство. Но как раз именно эти второстепенные эпизоды и создают такое разнообразие и широту охвата действительности в поэмах, такое всеобъемлющее отражение жизни.

Совокупность художественных средств Гомера, неразрывно связанных с мировоззрением поэта и эпохи, образует э п и ч е ­ с к и й с т и л ь поэм. Этот стиль пронизывает обе позмы;

разнообразные приемы этого стиля тесно связаны, Еместе они представляют собой форму искусства еще в значительной сте­ пени первобытного, отражающего эпоху детства человеческого рода.

Одно из важнейших отличий эпического искусства Гомера со­ стоит в характерном п р и е м е п о в е с т в о в а н и я ч е р е з п е р е ч и с л е н и е, создании картины при помощи поочеред­ ного раскрытия отдельных ее деталей. Самым ярким примером мо­ гут служить сцены сражений — они все построены на этом прин­ ципе. Пятая песнь описывает подвиги Диомеда; нелепо было бы.

предполагать, что все остальные ахейские герои бездействуют, и действительно, наряду с подвигами Диомеда, упоминаются победы Менелая, троянца Энея и других. Но нет единой картины битвы— она описана как цепь отдельных эпизодов единоборства ахейских и троянских героев, конкретных с ^ н, в которых прославляются суровые воинские добродетели, мужество, храбрость.

Исследователи художественного мастерства Гомера часто ука­ зывают на э п и ч е с к о е р а з д о л ь е, как на характерную черту эпического стиля. Оно находит свое выражение в необычай­ ной словоохотливости героев, в обилии и полноте их речей, что иногда воспринимается как растянутость и излишество. В XXI песне «Одиссеи» главарь женихов Антиной, отвечая на просьбу Одиссея дать ему лук, высказывает предположение, что он, на­ верно, пьян; и далее рассказывает о том, как опьянел кентавр Эвритион в доме Пирифоя и какие тяжелые последствия имела воз­ никшая пьяная ссора (Антиной здесь кратко пересказывает миф о битве греков-лапифов с кентаврами, широко отраженный в изобра­ зительном искусстве). Подобное отступление (его иногда назы­ вают э п и ч е с к о й р е т а р д а ц и е й ) нам кажется неумест­ ным и даже наивным, но оно является характерным образцом эпи­ ческого раздолья, стремящегося украсить речь образом, метафо­ рой, сравнением.

Величие гомеровского искусства заключается в том, что эта наивность обладает и для нас совершенно неповтори­ мой прелестью, продолжая, по словам Маркса, доставлять нам художественное наслаждение и сохраняя в известном смысле зна­ чение нормы и недосягаемого образца. Наконец, эпическое раздо­ лье сказывается и в необычайной полноте речи, в том, что отЕет героя часто повторяет деталь вопроса.

Медлительность повествования сочетается с s6bicTpbiM темпом жизни самого содержания поэм: боги мгновенно переносятся с вы­ сот Олимпа в любое место на земле, герои мчатся стремглав, кони летят, корабли несутся по волнам многошумного моря, подгоняе­ мые дружными взмахами весел...

Характерна и другая особенность гомеровского повествова­ ния — Гомер показывает одновременные действия как следующие одно за другим. Эту особенность эпического искусства Гомера на­ зывают з а к о н о м х р о н о л о г и ч е с к о й несовме­ с т и м о с т и. Может быть, самым разительным примером прояв­ ления этого закона служит композиция «Одиссеи». В начале пер­ вой песни «Одиссеи» Афина убеждает Зевса послать Гермеса на затерянный в море остров Огигию с тем, чтобы возвестить нимфе Калипсо о решэнии богов вернуть Одиссея на родину; сама же отправляется на Итаку. В дальнейшем изложении посольство Гермеса забыто. События, с ним связанные, должны бы изображать­ ся одновременно с действиями Афины на Итаке — но так как это невозможно, то в начале V песни «Одиссеи» Афина вновь укоряет богов за то, что они забыли Одиссея, Гермес действительно посы­ лается к нимфе Калипсо, и теперь уже подробно описывается его по­ сольство. В III песне «Илиады» побежденного Менелаем Париса спасает богиня Афродита, перенесшая его прямо с поля боя в опо­ чивальню Елены; рассказывается о том, как Елена встретила Па­ риса; затем поэт вновь возвращается к рыщущему по полю боя в поисках Париса Менелаю и рассказывает о том, как Агамемнон провозглашает Менелая победителем. Эти оба одновременно со­ вершившиеся действия изображены как последовательные.

Вымысел и действительность подаются одинаково. Совершенно фантастическим персонажем, например, является громадный кик­ лоп, людоед Полифем с одним глазом во лбу, обладающий колос­ сальной силой; но обстановка, в которой он живет,— пещера, козы и овцы, огромный камень, которым заваливается вход в пе­ щеру, и т. д.— поразительно реалистична. Так же реалистичен рас­ сказ о том, как Полифем пожирал спутников Одиссея,— ударяя их оземь так, что мозг обрызгивал стены пещеры. Такое искусное сочетание вымысла и действительности является важнейшим сред­ ством создания и л л ю з и и о б ъ е к т и в н о с т и у Гомера.

В V песне «Илиады» Афина, помогая Диомеду, всходит на его ко­ лесницу, и от этого «...ужасно дубовая ось застонала, Зевса подъявшая грозную дщерь и храбрейшего мужа».

Если на земле мощные герои представляются огромными и тяжеловесными, то насколько тяжеловеснее их должна оказаться богиня-воительница в полном вооружении! В IX, X, XI, XII пес­ нях «Одиссеи» герой рассказывает о фантастических приключе­ ниях, им пережитых. Если бы они были рассказаны самим поэтом,— это был бы поэтический вымысел; но их рассказывает Одиссей, и они выигрывают таким образом в правдивости, становясь расска­ зом о действительно пережитом.

Иллюзия объективности сочетается с и л л ю з и е й и с т о ­ р и ч н о с т и : * в «Одиссее», например, она создается постоянной связью повествуемых событий с прошлым, с историей троянской войны и всем, что с ней было связано.

Когда говорят об эпической объективности Гомера, забывают часто добавить, что это — особенность самого жанра и результат высокого мастерства, а вовсе не равнодушия. Как всякий подлин­ ный художник, Гомер не может быть равнодушен; иногда его негодование вырывается наружу — как в начале «Одиссеи», где мы находим авторскую оценку поведения тех, кто съел быков Гипериона, сына Гелиоса. Поведение Ахиллеса, влачащего труп Гектора привязанным к колеснице, названо «недостойным». Сим­ патии и антипатии автора ясны в отношении каждого героя, каж­ дого события; но они высказаны языком искусства, поэтому мы самого автора не видим.

Нельзя пройти мимо п р и р о д ы, живущей в поэмах. Птицы в воздухе, рыбы в море, звери на земле — весь животный мир охвачен художественным видением творца. Гомер рисует природу в движении: животные изображены в их естественных условиях, с удивительной выразительностью переданы их повадки. В XX песне Ахиллес (Гомер называет его здесь Пелидсм, т. е.

сыном Пелея), выступающий на бой с Энеем, сравнивается со львом, и нарисованная здесь картина потрясает своей жизненностью:

«В свой же черед и Пелид поспешает, как лев истребитель, Если, всем миром сойдясь, поселяне убить его жаждут;

Гордо сперва он ступает, угрозы врагов презирая;

После ж того, как стрелой угодит в него юноша храбрый, Он припадает к земле, кровожадную пасть разевает;, Пена клубится на деснах и стонет в груди его сердце;

Медленно бьет он хвостом по могучим бокам и по бедрам, Сам побуждая себя непреклонно с врагами сражаться...»

Замечательный русский поэт и переводчик В. А. Жуковский нашел прекрасные и звучные слова, рисующие близость Гомера к природе: «Он — младенец, видевший во сне все, что есть чудного на земле и небесах и лепечущий об этом звонким, ребяческим го­ лосом на груди у своей кормилицы природы. Это тихая широкая сзетлая река без волн, отражающая чисто и верно и небо, и берега, и все, что на берегах живет и движется; видишь одно верное от­ ражение, а светлый кристалл отражающий как будто не суще?твует...» 2 Эта близость к природе дала повод говорить об особом Эта иллюзия историчности играет далеко не последнюю роль в том, что «Одиссея» считается появившейся через много лет после «Илиады».

Цит. по предисловию к изданию: «Одиссея Гомера», перевод Жуков­ ского, С.-Пб., 1902.

яервобытном р е а л и з м е, являющемся чертой томе* ровского искусства.

Картины природы в основном развернуты в г о м е р о в с к и х с р а в н е н и я х, каждое из которых, как отмечается исследова­ телями, представляет собой маленькую поэму. Они украшают рассказ, делают его наглядным, но человеческое настроение не находит в них отражения, ибо человек сам — элемент природы у Гомера, неразрывно с ней связанный и живущий по ее законам.

Сравнения «Илиады» оказываются часто светлыми и спокойными интермеццо на фоне мрачной и грозной симфонии «мужеубийственной» битвы. Мирные картины дают возможность отдохнуть слуша­ телю и в то же время делают более ужасной и поражающей вообра­ жение картину кровавой сечи в силу эффекта контраста.

Эпические сравнения носят особый характер — они широко раз­ вернуты, заключительная строка устанавливает сходство сравни­ ваемых явлений; создается своеобразная рамка, внутри которой сменяется самое разнообразное содержание. Сохранение этой рамки составляет важный элемент эпического объективного стиля, а непрерывная сменяемость элементов сравнения создает тот самый широкий охват действительности, который свойствен эпосу.

Выбор фигур сравнения определяется характером каждой поэмы. «Илиада» — героико-патетическая поэма, воспевающая мужество, воинскую доблесть ахейских вождей; поэтому там чаще всего они сравниваются со львом: Ахиллес, выступающий на бой с Энеем, Менелай, отстаивающий в жестокой схватке тело убитого Патрокла. Ряд чудесных сравнений рисуют воинский порыв ахейского героя Диомеда; он «Реял по бранному полю, подобный реке наводненной, Бурному в осень разливу, который мосты рассыпает;

Бега его укротить ни мостов укрепленных раскаты, Ни зеленых полей удержать изгороди не могут, Если внезапный он хлынет, дождем отягченный Зевеса».

Троянские герои падают от его руки один за другим.

с...Как лев, распылался он жаром, Лев, которого пастырь в степи, у овец руноносных Ранил легко, чрез ограды скакавшего, но, не сразивши»

Силу лишь в нем пробудил; и уже, отразить не надеясь, Пастырь под сень укрывается; мечутся сирые овцы;

Вкруг по овчарне толпятся, одни на других упадают, Лев распаленный назад, чрез высокую скачет ограду...»

Совершенно иной характер носят сравнения «Одиссеи». Герой этой поэмы, прямая противоположность Ахиллесу показан в совсем уже иной обстановке, и отсюда иной характер сравнений.

Вот описание того, как Одиссей терпит крушение; его плот раз­ бился, и он ухватился за утес:

В. Г. Борухович «...к нему прицепившись, Ждал он, со стоном, на камне вися, чтоб волна пробежала Мимо; она пробежала, но вдруг, отразясь на возврате, Сшибла с утеса его и отбросила в темное море.

Если полипа из ложа ветвистого силою вырвать, Множество крупинок камня к его прилепятся ножкам, К резкому так прилепилась утесу лоскутьями кожа Рук^Одиссеевых...»

Но природа сама по себе не является самоцелью у Гомера — главным объектом является человек, человеческие характеры.

С любовью и вниманием выписывает поэт детали быта, обстановки, окружающей человека, каждый герой дан в присущей ему сфере, элементы которой помогают обрисовывать характер.

Примером может служить картина жизни свинопаса Евмея (XIV песнь):

сложенная из каменных глыб бедная пастушеская хижина, тын из дубовых, вкопанных в землю кольев, двор с закутами, куда он загоняет на ночь своих полудиких, с острыми клыками свиней, свирепые псы, едва не разорвавшие^Рдиссея, и, наконец, сам Евмей, который,сидя перед хижиной, кроит себе сандалии из воловьей кожи. Вполне соответствует внешнему виду хижины и ее внут­ реннее убранство: мебель заменяет «связка многолиственных прутьев», покрытая шкурой серны, посуда сделана из дерева.

Укладывая на ночь Одиссея, он дает ему место у костра. Столь же первобытна и одежда Евмея: собираясь к стаду,,Евмей «...оделся косматой, от ветра защитной, широкой Мантией, голову шкурой козы длинношерстной окутал...»

Вся обстановка служит прекрасным фоном для образа грубого, простого, но верного слуги. i Для искусства Гомера характерны скульптурно выписанные фигуры... каждая в отдельности, или соединяясь в группы, они ясно вырисовываются в воображении, будучи выхвачены из жизни, находясь в движении: мать Ахиллеса Фетида, обнимающая колени Зевса и умоляющим жестом дотрагивающаяся до его подбородка, мощной рукой ухватившая Ахиллеса за златые локоны Афина, страшная картина дергающихся в предсмертных судорогах пове­ шенных на корабельном канате служанок Одиссея,— все они во­ очию предстают перед нами, такими же, какими видел их гениаль­ ный мастер.

Рисуя характер, Гомер не навязывает слушателю (или чита­ телю) своего суждения: видны только приемы его художественного мастерства, сам же он совершенно скрыт за описываемыми собы­ тиями. Лишь изредка обращается он к Музам, чтобы почерпнуть вдохновение для дальнейшего рассказа, но это обращение кажется застывшей формой и ни на йоту не обогащает наших представлений о личности автора. Известный эллинист лауреат Ленинской пре­ мии мира профессор Андре Боннар так описывает эту сторону его искусства: «Чтобы создать образ живого человека в поэме, не пользуясь описанием,— а надо сказать, что Гомер никогда не прибегает к описаниям,— поэту «Илиады» достаточно заставить его произнести одно слово, сделать лишь один жест. Так, в битвах «Илиады» падают сраженными сотни воинов, некоторые лица появ­ ляются в поэме лишь для того, чтобы умереть.

И почти всякий раз тот жест, которые поэт наделяет героя, чтобы вдохнуть в него жизнь в тот самый момент, когда он уже собирается ее отнять, выражает разное отношение к смерти:

«...в прах Амаринкид Грянулся, руки дрожащие к милым друзьям простирая».

Часто ли случалось поэтам создавать образ такими незначи­ тельными средствами и на такое мимолетное мгновенье? Всего один жест, но нас он трогает до глубины души, ведь он передает великую любовь к жизни Диора (Амаринкида)».1Он не дает харак­ теристики героям от себя лично, если не считать ими свойственных эпическому стилю п о с т о я н н ы х у к р а ш а ю щ и х эпи­ т е т о в, уже до него закрепленных традициями эпической поэзии.

Эти эпитеты приданы не только людям, но и вещам.

У Гомера нет просто предметов— каждая, вещь, каждое ору­ жие, деталь обстановки вообще либо «дивная», либо «прекрасная», даже веревка, которой бог ветров Эол завязывает мешок с ветра­ ми,— «блестящая», «серебряная» и т. д. Эти эпитеты употребля­ ются вне зависимости от контекста, в котором они находятся.

Поэт в своем наивном восторге от созданных человеком изделий искусства напоминает ребенка, чья детская фантазия преображает грубо размалеванную куклу то в блестящего принца, то в коро­ леву... «Так, хотя и в более ограниченной степени, украшаются небывалыми в действительности достоинствами и пышностью, дви­ жутся и живут предметы искусства, описываемые поэтом, поразив­ шие его восприимчивый ум и фантазию неизвестными ранее проб­ лесками творческого гения человека, как бы слабы ^несовершенны ни были эти первые попытки художественного творчества в самой действительности» 2. Для того, чтобы казаться такими, вещи долж­ ны были обладать прелестью новизны. Но удивительно не изумле­ ние само по себе, а глубина, масштаб восторга и необыкновенное чувство слова для его выражения. Динамичность гомеровского искусства сказывается здесь в том, что сами эти предметы появ­ ляются на наших глазах, показан процесс их возникновения (мы видим это в описании щита Ахиллеса, лука Пандара, а особенно в рассказе об изготовлении Одиссеем плота).

Постоянные эпитеты, которыми награждаются люди, боги и Другие действующие персонажи поэм Гомера, не всегда выражают А. Б о н н а р. Греческая цивилизация, М., 1958, стр. 50.

А. М и р о н о в. История античного искусства, Казань, 1913, стр. 21.

2* 35 главную особенность характера героя. Если эпитет «хитроумный»

очень хорошо подходит Одиссею, то эпитет «быстроногий» еще ни­ чего не говорит об Ахиллесе («быстроногими» названы и другие, например, Антилох) 1. Но эти эпитеты создают некое равномерное ввучание и являются одним из элементов, способствующих торже­ ственности и приподнятости тона. Иногда эпитет приобретает у Го­ мера необыкновенную выразительность; так в начале XXIV песни «Илиады» говорится о «всеукрощающем» сне; только Ахиллес не мог заснуть. В кратком эпитете заключена идея противопоставле­ ния, позволяющая с большой силой подчеркнуть бессонные тер­ зания Ахиллеса.

Постоянными эпитетами наделены и боги: Афина — «совоокая», Посейдон — «темноволосый» (по цвету моря), Гера — «волоокая», Зевс — «тучегонитель» и т. д.

Одним из важнейших приёмов, которым пользуется Гомер, является раскрытие характера человека через его поступки и речи. Ахиллес, оскорбленный Агамемноном, готов тут же вырвать меч из ножен и броситься на него; его удерживает от этого только богиня Афина (олицетворенное сознание).' Одиссей, которого оскорбляют поочередно козопас Мелантий, женихи, служанки, молча копит ярость, дожидаясь момента, когда сможет огплатить 8а все.

Речи героев Гомера часто настолько выразительны и индивиду­ альны, что по ним одним можно было бы составить представление о характере. Обычно приводят в качестве примера описание по­ сольства Феникса, Аякса и Одиссея к Ахиллесу; цель у всех послов одна — смягчить гнев Ахиллеса и добиться его согласия помочь терпящим поражение ахейцам. Но какими различными способами они добиваются eel Перед нами старый, убеленный сединами воспитатель Ахиллеса, Феникс, словоохотливый по-стариковски, готовый приводить бесконечное количество примеров и воспоми­ наний, умоляющий Ахиллеса с чисто старческой слабостью; сдер­ жанный и немногословный Аякс прямой и несколько грубоватый;

вкрадчивый и как всегда «хитроумный» Одиссей.

В произносимых героями Гомера речах чувствуется любование поэта словом, его волшебной силой — слово всегда «крылатое» — и действительно, оно может поражать так же, как оперенная стрела. Речи произносятся не только в собрании воинов, но и в самых необычайных и исключительных положениях — даже на­ кануне смерти. Это особенность эпического стиля. Она избавляет автора от необходимости самому давать оценку происходящему и, таким образом, способствует созданию иллюзии полной объек­ тивности. Эти речи кажутся нам иногда несколько наивными, но * Может быть, Гомер усвоил этот эпитет вместе с героем из народной поэвин, а затем наделил героя — Ахиллеса — уже новыми чертами.

S6 не следует забывать, что поэмы были созданы в эпоху детства человеческого рода,— говоря словами Маркса.

Использование многочисленных художественных средств при­ водит к возникновению образа.

Героическому тону «Илиады» соответствует характер централь­ ного образа поэмы — Ахиллеса. Дыхание смерти веет над ним: и мать его богиня Фетида, и все олимпийские боги знают, что век его краток, что судьба определила ему вскоре пасть в Скейских воротах Трои от стрелы Париса. Тем более горькой и несправед­ ливой кажется обида, которую ему нанес Агамемнон, и тем более справедливым кажется его гнев; тем более трагическим становится его образ.

Ахиллес «Илиады» — это живое воплощение мужества и отваги, которую ничто, в том числе и предстоящая близкая смерть, не может поколебать. «Илиада» содержит описание подвигов ряда ахейских героев, но их всех затмевает Ахиллес, когда он проно­ сится как вихрь по бранному полю, нагромождая груды трупов, сея смерть и разрушение. Свободно и критически обращаясь с ми­ фологическим материалом, поэт совершенно отбрасывает распро­ страненный в мифах мотив о неуязвимости Ахиллеса, чтобы сде­ лать своего героя более человеком, страдающим и духовно, и физически. Кроме того, в противном случае он не мог бы его нари­ совать таким идеальным героем (в самом деле, вряд ли было бы геройством, будучи неуязвимым, уничтожать целые толпы троян­ цев!) *.

В этом бранном порыве, мстя за Патрокла, Ахиллес становится свирепым и безжалостным. Встретив самого юного из сыновей Приама, Ликаона, он метнул в него свое копье, и оно «...у него засвистев за спиною, В землю воткнулось дрожа, человеческой жадное крови.

Юноша левой рукою обнял, умоляя, колена, Правой копье захватил, и его из руки не пуская,

Так Ахиллеса молил, устремляя крылатые речи:

«Ноги объемлю тебе, пощади, Ахиллес, и помилуй Я пред тобою стою, как молитель, достойный пощады...»

Так Ахиллеса молил; но услышал безжалостный голос:

«ныне пощады вам нет никому, кого только демон В руки мои приведет под стенами Приамовой Трои!

Всем вам, троянам, смерть, и особенно детям Приама!

и у юноши дрогнули ноги и сердце, Страшный он дрот уронил, и трепещущий, руки раскинув, Сел; Ахиллес же, стремительно меч обоюдный исторгши, В выю вонзил у ключа, и до самой ему рукоятки Меч погрузился во внутренность; ниц он по черному праху Возможно, впрочем, что некоторые детали мифа об Ахиллесе относятся уже к послегомеровскому периоду.

Лег, распростершись; кровь захлестала и залила землю.

Мертвого за ногу взявши, в реку Ахиллес его бросил, И, над ним издеваясь, пернатые речи вещал он...»

Бесстрашный герой «Илиады» создан гениальным поэтом как живое воплощение страсти, овладевающей человеком. В начале эта страсть — горечь обиды; бездействие Ахиллеса на протяже­ нии ряда песен выражает только силу этой страсти. Но вот гибнет Пагрокл, и глубокое оскорбление, обида, нанесенная ему Агамемноном, самый гнев против ахейцев забыты. Все его суще­ ство захвачено новой страстью, разгорающейся в его душе с неви­ данной силой,— страстью мщения убийце. Но вот и эта страсть утолена.

Мы видим Ахиллеса, предающимся скорбным думам о невозвратимой потере, терзаемого бессоницей в своей палатке:

^'....напоследок, бросивши ложе, Берегом моря бродил он тоскующий. Так и денницу Встретил Пелид, озаривпТуЗо пурпуром берег и море.

Быстро тогда он запряг в колесницу коней быстроногих, Гектора, чтобы влачить, привязал позади колесницы, Трижды его обволок вкруг могилы любезного друга И, наконец, успокоился в куще...»

Появляется Приам — и созвучие переживаний делает Ахиллеса уступчивым и (так неожиданно, но так по-человечески правдиво) мягким! Оказывается, он может быть растроган до слез (в этой сцене, когда Приам является к нему и умоляет о выкупе тела Гектора). Человечность Ахиллеса проявляется в его верности идеалам дружбы. Он питает трогательную любовь к Патроклу, близким другом его был и сын Нестора Антилох. Во всем этом видна глубокая гуманность поэта, его знание человеческой души, в которой может быть скрыто многое из того, что на первый взгляд кажется невероятным 1.

Ахиллес юн, и это чувствуется во всех эпизодах. Болезненное самолюбие особенно свойственно юности, и оно проявляется в нем с необыкновенной силой. Юность сказывается в его непосред­ ственности и решительности — он быстр в своих поступках, об­ думывание ему чуждо. «Об Ахиллесе можно сказать: это человек!

Многосторонность благородной человеческой натуры разверты­ вает все свое богатство в этом одном человеке» 2.

Во многом отличен от Ахиллеса главный герой «Одиссеи».

Это человек другого возраста и склада характера, хотя он также мужествен и целеустремлен в своих действиях, как и Ахиллес.

Во всем же остальном он служит ему прямой противоположно­ стью. Насколько один непосредствен, горяч и быстр, настолько Эта гуманность простирается до того, что даже для отвратительного лю­ доеда Киклопа находятся у него человеческие черты (когда Киклоп обра­ щается к барану — вожаку стада).

Г е г е л ь. Соч., т. XII, стр. 241.

другой выдержан и стоек. Эта черта характера — умение выждать момент и затем со всей решительностью привести свой план в ис­ полнение — особенно ясно проявляется в характере Одиссея, начиная с того момента, как он переступает порог своего дома и подвергается тяжким оскорблениям и ударам. Но в мести он так же неукротим и свиреп, как Ахиллес: в этом — черта эпохи.

На всем протяжении поэмы Одиссей полностью оправдывает свой постоянный эпитет «хитроумный». Таким же он был и в «Или­ аде»; это он уговорил войско остаться под Троей, он был главой посольства к Ахиллесу. Изобретательность, находчивость, равно как мужество и присутствие духа обнаруживает Одиссей в пещере Полифема. С поразительной легкостью и правдоподобием сочиняет он о себе вымышленные истории и рассказывает их Евмею, Пене­ лопе. Наконец, последний штрих: Гомер завершает создание образа так же, как это сделал в «Илиаде» с Диомедом. Воинственный дух Диомеда настолько силен, что он решается вступить в бой с самим богом войны Аресом. Точно так же хитрость Одиссея настолько стала его второй натурой, что он хитрит с самой боги­ ней мудрости Афиной, своей постоянной покровительницей.

Как и Ахиллес, Одиссей обладает прекрасной и величественной внешностью. Красоту и величие облика героя поэт передает, рассказывая о впечатлении, какое Одиссей производит на феаков.

Его последовательно принимают за одного из бессмертных богов Навсикая, дочь Алкиноя, и сам Алкиной.

Таким образом, Ахиллес и Одиссей — герои с ярко выражен­ ной индивидуальностью. То же можно сказать о Гекторе: благо­ родным героем и мужественным борцом за родину предстает перед нами храбрейший из всех троянцев. Кроме воинской доблести (это черта всех героев Гомера), ему свойственны черты нежного супруга и отца. Таким он выступает в сцене прощания с женой Анд­ ромахой и сыном Астианактом, где его мужество и решимость умереть за родину хорошо оттенены жалобами Андромахи, умо­ ляющей его остаться за стенами города.

Гектор — представитель более высокой культуры, и перво­ бытные страсти не имеют такой власти над ним, как над Ахилле­ сом. В этом, может быть, сохранена черта действительной историч­ ности троянской саги: Троя, подвергшаяся нападению ахейских племен, находилась на материке, испытавшем влияния самых Древних культур человечества.

Жизненность образа Гектора проявляется и в том, что он, как и другие герои, не лишен человеческих слабостей. Есть момент, когда мужество изменяет ему — это сцена поединка с Ахиллесом.

Справедливость на стороне Ахиллеса, ибо он мстит за убитого Гек­ тором Патрокла,— поэтому и сила на его стороне. Гектор бежит, трижды обегая бранное поле. Смягчая впечатление, поэт застав­ ляет его решиться^на поединок. Художественный такт Гомера сказывается в мельчайших подробностях, полных, однако, глубоко­ го смысла и значения. Рисуя образ Гектора, во многом сходного по отведенной ему роли с Ахиллесом, он должен был избежать повто­ рений — и с этой задачей он блестяще справился.

Индивидуальными чертами наделены и все остальные герои поэм (правда, соответственно их роли; чем они второстепеннее, тем менее они выделяются). Мудрость, рассудительность, многоре­ чивость характеризуют старца Нестора, постоянно или поучаю­ щего, или примиряющего: это превосходный тип мудрого старика.

Даже женихи «Одиссеи» — отнюдь не безликая толпа, и среди них выдаются дерзкий и наглый главарь Антиной, коварный Евримах,— каждый имеет свой склад характера. Нельзя не отдать, невольной дани восхищения гениально-дерзкому приему, при по­ мощи которого автор делает толпу женихов в высокой степени раз­ нообразной и жизненной. Он решается ввести в эту толпу нагле­ цов и мародеров положительного героя — жениха Амфинома с острова Дулихион г. Поистине, мы убеждаемся на этом примере в справедливости изречения «Одиссеи», гласящего, что «люди различны». Амфином единственный из женихов ласково привет­ ствует принявшего образ старого нищего Одиссея... Последний пытается удалить его из толпы женихов, которых он собирается перебить, и тот подымается, направляясь к выходу,— но вновь возвращается, обрекая себя на смерть, которую принесет ему копье Телемака.

Стремление Гомера к возможно более широкому охвату дей­ ствительности видно в том, как тщательно выписаны герои, зани­ мающие очень низкое общественное положение. В «Одиссее»,— это, конечно, обусловлено особенностями сюжета,— широко представ­ лены образы рабов. В соответствии с замыслом поэмы, они делятся на две группы: оставшихся верными Одиссею и изменивших ему, помогающих женихам расхищать его добро. К первым принадле­ жит старая няня Одиссея, Евриклея. Бескорыстно преданная,, она день и ночь охраняет кладовые; обмывая ноги Одиссею и узнав, его по рубцу, она, охваченная и весельем, и горем, уже не владея собой, готова закричать от радости: ее едва удерживает (применив, силу) Одиссей. Немедленно словоохотливая старушка предлагает рассказать ему о слугах — кто из них верен ему и кто порочен.

Это уже женская черта характера (в представлении грека).

Прост, мужествен и верен Одиссею свинопас Евмей. Совсем другими красками нарисованы служанка Меланто и козопас Мелантий (все эти имена — говорящие: Евриклея значит «широко­ славная»; имена Меланто и Мелантий произведены от слова «мелас» — черный). С присущей слугам наглостью они стараются^ См. статью Ф. Зелинского в журнале «Русская мысль», 1917, кн. VII— VIII, стр. 25.

оскорбить старого нищего, уверенные в своей безнаказанности.

Прием контрастной характеристики, как мы видим, был знаком Гомеру.

Гуманность Гомера сказывается и в том, как он относится к рабам и рабству вообще:

«Тягостный жребий печального рабства избрав человеку.

Лучшую доблестей в нем половину Зевес истребляет»,— читаем мы в «Одиссее».

В величественной галлерее образов Гомера широко представ­ лены и женщины.

В «Илиаде» — это слабая, горько сетущая на свою печальную судьбу Андромаха, супруга Гектора. С ужасом видит она, как ру­ шится ее семейное счастье. Сознавая неизбежность того, что должно произойти, она все же умоляет Гектора не идти в бой.

Известие о гибели его повергает Андромаху в безысходное отчая­ ние и тоску:

«Темная ночь Андромахины ясные очи покрыла;

Навзничь упала она, и, казалось, дух испустила...»

Символом всепокоряющей женской красоты является образ Елены, соблазненной Парисом. Древние и новые критики (Лессинг) восхищались мастерским приемом, которым воспользовался Го­ мер, чтобы передать всю силу ее чарующей прелести.

Старцы Трои, увидев, ее вышедшую на стену, в один голос вещают:

«Нет, осуждать невозможно, что Трои сыны и ахейцы

Брань за такую жену и беды столь долгие терпят:

Истинно, вечным богиням она красотою подобна!»

Елена всецело подчинена року, богине любви Афродите. Она отдает себе отчет в трагичности своего положения; Парис недостоин ее любви, страстная тоска по родине и детям охватывает ее, но она не в силах противиться могучему зову Афродиты и покорно под­ чиняется воле своего соблазнителя.

Один из трагических женских образов «Илиады» — Брисеида, пленница Ахиллеса. Грозный герой разорил ее страну, муж и братья пали от его руки у нее на глазах. Ей самой суждено было стать наложницей победителя, и только ласковый Патрокл утешал Брисеиду в ее поистине страшной участи, обещая сделать ее закон­ ной супругой Пелида.

Но Патрокл погиб, и ей остается только лричитать над его телом:

«О, мой Патрокл! О друг, для меня, злополучной, бесценный!

Ты утешал, говорил, что меня Ахиллесу — герою Сделаешь милой супругой...

Пал ты! Тебя мне оплакивать вечно, юноша милый!»

Плач заключается стихами, которые поражают глубиной знания человеческой души:

«Так говорила, рыдая — и плакали женщины с нею, С виду о мертвом, а вправду — о собственном каждая горе.»

«Илиада» — поэма, воспевающая суровые воинские доброде­ тели,— оставила мало места и возможностей для создания харак­ терных женских образов. Больший простор в этом отношении представляла «Одиссея», поэма более «мирная», более «домашняя».

Не случайно поэтому мы находим в ней самый привлекательный из всех женских образов Гомера — Пенелопу, чья верность и дол­ готерпение стали нарицательными в мировой литературе. От первой до последней песни «Одиссеи» ее любовь к супругу остается постоянной, хотя она уже готова потерять надежду на его возвра­ щение. Пенелопа необычайно сдержанна и скромна: войдя в залу, где пируют женихи, она стыдливо прикрывает лицо покрывалом.

Ей становится невыносимо тяжело слушать песнь Фемия о печаль­ ных обстоятельствах возвращения ахейцев из-под Трои, и она просит его не напоминать ей о жесточайшем, терзающем ее горе.

Будучи умной и рассудительной (не случайно она дана в супруги Одиссею), Пенелопа находит способ, позволяющий ей долгое время избегать домогательств женихов: она обещает выйти замуж за одного из них, когда приготовит отцу Одиссея, старцу Лаэрту, гробовой покров.

Об этом рассказывает она сама:

«Целый я день за тканьем проводила; а ночью, зажегши Факел, сама все, натканное днем, распускала...»

Отчаяние-и надежда сменяются в ее сердце. Это делает ее недоверие открывшемуся ей Одиссею психологически оправданным. Только получив несомненные доказательства, она плача бросается ему на шею..

Таковы главные образы Гомера.

Всем без исключения образам Гомера свойственна статичность, отсутствие психологического развития, становления,— что с дру­ гой стороны связано и с их монументальностью *.

Отсутствие глубокой психологической мотивировки поступ­ ков,— являющееся следствием незрелых общественных отноше­ ний, в которых зародилось гомеровское искусство,— особенно за­ метно в характерах олимпийских богов. Эта изумительная непо­ средственность побуждений, которыми руководятся боги, видна Только в одном случае, пожалуй, мы сможем отметить изменение ха­ рактера героя на протяжении поэмы. В начале «Одиссеи» Телемак юн и бес­ помощен, но к концу поэмы он становится мужественным и зрелым, достой­ ным сподвижником отца в его трудной победе (отмечено К. Роте в его книге «Одиссея как поэтическое произведение...» Падерборн, 1914, стр. 25).

везде. В XXIV песне «Илиады» боги решают, чтобы Гермес украл тело Гектора, обезображенное Ахиллесом; но восстали Гера и Афина — из-за «безумия» Париса, отдавшего яблоко той, которая подарила ему «несказанное сладострастие». В той же песне Зевс, возражая Гере, говорит о том, что Гектор был весьма любезен ему— его алтарь никогда не был лишен по его вине надлежащих прино­ шений. Олимпийские боги, как уже отмечалось, во многом напоми­ нают людей; в то же время они наделены и индивидуальными осо­ бенностями — часто в зависимости от их роли на Олимпе: Гера, супруга Зевса, сварлива и ревнива, Зевс — грозен и властен.

Олимпийские богини ссорятся, как земные женщины.

Когда Афродита, раненная ахейским героем Диомедом, пожаловалась Зевсу, то Афина, стоящая на стороне ахейцев и Диомеда, чисто по-женски ее уколола:

«Верно, ахеянку новую ныне Киприда склоняла Ввериться Трои сынам....

И быть может, ахеянку в пышной одежде лаская, Пряжкой златою себе наколола нежную руку?»

Статичность образов сказывается и в том, что характер героя развивается вширь, а не вглубь. Все новые и новые черты только дополняют основное качество героя, которое остается неизменным на протяжении всей поэмы. «Хитроумие» Одиссея выясняется в целом ряде эпизодов, в рассказах о нем, о его изобретательности и находчивости, но сам герой — постоянен; становление характера чуждо гомеровскому искусству. Отнюдь не следует считать это за недостаток; это отражает и свойства жанра (статичность создает впечатление могущества и силы) и незрелые общественные отно­ шения.

Глубокая и прочная традиция эпической поэзии создала не только установившиеся характеры ее героев, но и твердо закреп­ ленные приемы мастерства — результатом этого оказывается оби­ лие повторяющихся стихов, выражений, зачинов, своеобразных традиционных литературных "приемов. Одна и та же формула, на­ пример, вводит речь героя*— и только изменение обстановки меняет формулу: «Ей отвечая, сказал» и т. д.— это в обычных слу­ чаях. Но когда герой в гневе, его речь уже вводится иной форму­ лой: «Мрачно взглянув изподлобья, сказал...» и т. п. Картина на­ ступающего утра вводится в «Одиссею» всегда одинаковой форму­ лой, которую В. А. Жуковский передал почти совершенно точно и в то же время необыкновенно поэтично: «Встала из мрака младая, с перстами пурпурными Эос».

Повторяющиеся типические места способствуют равномерности и напевности повествования, слушатель как бы отдыхает на них, следя, как беспрерывно сменяются одна картина за другой. Эти готовые поэтические формулы, приемы художественного мастерства были выработаны поколениями а э д о в — п е в ц о в с к а з и т е л е й. Выше уже говорилось, что аэды были видными* фигурами в гомеровском обществе — можно указать, в качестве примера, на такой факт: Агамемнон, отправляясь на войну, по­ ручил свою жену попечениям аэда. Певцы не только развлекали, но и играли видную роль в общине. «Я пою богов и людей»,— го­ ворит Фемий Одиссею, уже занесшему меч над его головой, и Одис­ сей щадит его, ибо профессия певца была редкой и ценной. Непре­ менный участник пиров у феаков, певец Демодок носит «говорящее»

имя — оно значит «угодный народу», «принятый народом». Поэт сам толкует это имя как «почитаемый народом» (Од. VIII, 472).

В их среде и сложился принятый для эпоса ритм — гекзаметр, медленная размеренность которого прекрасно соответствовала духу эпоса. Стихотворные стопы гекзаметра состоят из дактилей (одного долгого слога и двух кратких), которые могут заменяться спондеями (двумя долгими), за исключением последней стопы — всегда спондея. Всего в гекзаметре — шесть стоп, откуда и его название «шестимерник». В русском стихосложении долгие слоги передаются ударными, краткие — безударными (в дактилях). Игра дактилей и спондеев, а также цезур (переломов, пауз) делали гек­ заметр необычайно гибким стихотворным размером, позволяющим передать самые различные оттенки чувств (радость, скорбь, воин­ ский порыв)— он то плавно течет, тр становится обрывистым и тяжелым.

Позднее гомеровские поэмы стали распространяться р а п с о ­ дами —с т р а н с т в у ю щ и м и п е в ц а м и. Они стран­ ствовали по всей Греции, основывая многочисленные школы, где учили исполнять гомеровски@^р а п с о д и и» («песни»).

Рапсоды, по-видимому, отличались от аэдов тем, что были только исполнителями, декламаторами, стремившимися донести до слушателя красоту уже созданного, тогда как аэды сами сочи­ няли или импровизировали. Платон в диалоге «Ион» называет рапсода,— так же как и актера,— только интерпретатором того, что уже создано поэтами (536А). На одной античной амфоре из Вульчи, хранящейся в Британском музее, мы видим изображение рапсода — статного мужчины, одетого в красивый хитон, с венком?

на голове; он стоит на возвышении и вместо музыкального инстру­ мента держит в далеко вытянутой руке посох.

Гомеровский вопрос.

Ряд вопросов, связанных с созданием «Илиады» и «Одиссеи», возник еще в древности. Где и когда жил автор? Принадлежат ли ему обе эти поэмы или его следует считать автором и других поэм, которые ему приписывались? В какой мере сюжеты этих, поэм отражают историческую действительность?

Результатом первоначальных исследований было то, что к IV в. до н. э. имя Гомера связывалось только с упомянутыми двумя поэмами, и его авторство в отношении других существовав­ ших тогда эпических поэм было в основном отвергнуто. Таким, не лишенным проницательности, критиком был историк Геродот, отметивший во II книге своей истории противоречия между гоме­ ровским эпосом и «Киприями», в результате чего он сделал вывод, что «Киприи» принадлежат не Гомеру, а другому поэту.

В более позднюю александрийскую эпоху стали даже сомневать­ ся, принадлежат ли обе поэмы Гомеру: может быть, каждая из них имеет особого автора? Критики, утверждавшие это, были названы «хоридзонтами», т. е. «разделителями». Некоторые утверждали, что «Илиаду» Гомер писал в зрелом возрасте, а «Одиссею» — уже стариком.

Известно античное стихотворение, из которого видно, что и в древности этот вопрос считали неразрешимым:

сТы не пытайся узнать, где родился Гомер и кто был он, Гордо считают себя родиной все города;

Важным гвляется дух, а не место; отчизна поэта — Блеск сИлиады» самой, сам Одиссея рассказ».

Биографии Гомера, дошедшие до нас от древности, совершенно легендарны. Биографы приписывали ему рождение от бога, бес­ численные странствия по городам Греции, участие в событиях, им описанных и мнргое другое. На острове Хиос действительно существовал род, который назывался «Гомериды», возводивший себя к родоначальнику Гомеру (но точно так же другие роды возводили себя к богам и героям; и из этого никак не следует заключать, что подобные предания заслуживают доверия!).

И все же «античность в сущности не знает гомеровского во­ проса» г. Отрицать существование Гомера или сомневаться в том, что обе поэмы—плод индивидуального творчества, никому не приходило в голову. Подобные сомнения были высказаны впервые аббатом Д'Обиньяком, (1604—1646), отметившим ряд противоре­ чий, повторений и композиционных недостатков «Илиады». Он заявил, что их можно считать недостатками, если рассматривать «Илиаду», как единую поэму, плод творчества одного поэта. Но это, в свою очередь, предполагает существование письменности, о которой поэмы не упоминают. Значит поэма не была написана и, следовательно, не могла существовать как единое целое: она поя­ вилась как результат поздней компиляции, объединения ряда самостоятельных произведений. Сам же Гомер никогда не суще­ ствовал. Немецкий филолог Ф. Вольф, опубликовавший сочинение на латинском языке, называвшееся «Введение к Гомеру или о перИ. М. Т р о й с к и й. Проблемы гомеровского эпоса, стр. 63 (Гомер, «Илиада», изд. Академия, 1935).

воначальной и исконной форме гомеровских поэм...» (1795), при­ шел к аналогичным выводам, хотя и отмечал «необоснованную дерзновенность и незнание античности» Д'Обиньяка.

В нем он доказывал, что «Илиада» и «Одиссея» являются плодом творчества многих древних певцов-сказителей, и оформление их имело место в позднюю эпоху — в VI в. до н. э., при афинском ти­ ране Писистрате х.

Действительно, античные летописцы сообщают, что Писистрат учредил состязания певцов, исполнявших последовательно песни поэм Гомера. Другим важным доводом Вольфа было то, что без письменности мог существовать только эпос малых форм. Вр взгля­ дах Вольфа были колебания и противоречия, которые он созна­ вал и пытался сгладить.

В одном из писем к профессору Гейне он писал: «Последний и решающий вопрос сводится к следующему:

является ли Гомер (первый и самый лучший певец троянских саг), или р а п с о д ы, или с о б и р а т е л и, р е д а к т о р ы, диаскевасты, или последующие и с п р а в и т е л и и к р и т и к и людьми, сыгравшими решающую роль в создании этих дошедших до нас произведений искусства». Сам Вольф в разные времена по-разному отвечал на этот вопрос.

Доводы Вольфа привлекли внимание всех европейских филологов. Ученые разделились по двум основным линиям: отстаи­ вавшие единство и целостность поэм и приписывавшие их одному поэту*— Гомеру — получили название у н и т а р и е в (от ла­ тинского слова «унитас» — единство); другие же, разделявшие поэмы на отдельные песни (или части, группы песен) и считавшие поэмы плодом коллективного творчества неизвестных эпических поэтов, получили название а н а л и т и к о в.

Дальнейшая история гомеровского вопроса может быть здесь намечена лишь в самых общих чертах. Немецкий ученый К. Лахманн в своих «Замечаниях об «Илиаде» Гомера» пришел к выводу, что у всех народов древнейшая эпическая поэзия существовала лишь в виде малых песен: в «Илиаде» Лахманн находил возможным различать 15 таких песен. Другой известный филолог Г. Германн в опубликованном на латинском языке сочинении «Об интерпо­ ляциях у Гомера» предположил существование «Пра-Илиады» и «Пра-Одиссеи» — поэм сравнительно небольшого объема, в ко­ торые затем были внесены различные добавления, расширившие их объем до известного нам состояния. Последователи Лахманна и Германна внесли свои коррективы в теорию того и другого, в ре­ зультате чего обе эти теории сблизились. Кирхгоф, Фик, ВиламоЕще за полстолетия до Вольфа итальянец Вико высказал мнение, что Гомер — лишь нарицательное имя, за которым скрывается поколение певцовсказителей героической эпохи в истории греков. «Об открытии истинного Го­ мера» — так озаглавил Вико третью книгу своего сочинения «Принципы но­ вой науки, касающиеся общей природы^наций».

виц, идя по пути анализа, также находили древние составные части, лежавшие в основе поэм; по их мнению, объединение этих ранее самостоятельно существовавших частей произошло уже в позднее время. В итоге работы многочисленных ученых, рабо­ тавших в различных странах, оказалось возможным выделить следующие школы или теории в гомеровском вопросе:

1. Теория первоначального ядра. Согласно, ей, древние поэмы умеренного объема были затем расширены путем дальнейших вставок. Таким первоначальным ядром «Илиады», из которого она возникла, некоторые называли поэму об Ахиллесе, «Ахиллеиду». Но при выделении этого первоначального ядра почти каждый филолог по-своему анатомировал дошедшую до нас поэму.

В пользу этой теории можно встретить высказывания вплоть до современной научной литературы.

2. Так называемая «теория малых песен». Основателем ее был немецкий ученый К. Лахманн (1793—1851). Правильно утверждая, что до Гомера должна была существовать развитая эпическая поэзия, он затем пришел к выводу, что поэмы были результатом едва ли не механического объединения отдельных народных песен.

Доказывалось это рядом противоречий, композиционных несогласованностей, имеющихся в поэмах. При этом забывалось, что по­ добные противоречия могут наблюдаться и в поэмах, авторство которых неоспоримо: «Энеида» Вергилия, которая является, быть может, наиболее удобным образцом для сравнения, содержит ряд сюжетных противоречий. Эту теорию к настоящему времени сле­ дует считать в основном оставленной, хотя бы потому (это одна из причин), что в настоящее время доказана невозможность возникно­ вения эпоса «расширенного стиля» из суммирования отдельных эпи­ ческих песен.

3. Теория поздних вставок, интерполяций. Согласно этой теории, поэмы «Илиада» и «Одиссея», существуя уже в качестве больших поэм, подверглись позднейшим дополнениям и измене­ ниям, расширившим их объем, но внесшим известные противоре­ чия и несогласованности.

К началу XX в. аналитические теории получили перевес; но затем обсуждение гомеровского вопроса круто повернуло в про­ тивоположную сторону. Решающим обстоятельством оказалось то, что результаты исследований самых крупных представителей аналитической школы оказались совершенно различными. Каждый из аналитиков по-своему, исходя часто из субъективных эстетиче­ ских критериев, восстанавливал «древнейший текст» и указывал более поздние наслоения. Это в значительной мере дискредитиро­ вало сам метод, и от анализа ради анализа стали отказываться та­ кие гомероведы, как Виламовиц, Бете, Шварц.

Э. Дреруп в своей книге «Современное состояние гомеровского вопроса» (1921 г.) полностью стоит на позициях унитариев. В ряды унитариев постепенно переходят крупнейшие знатоки гоме­ ровских поэм,— не отвергая при этом тех бесспорных и ценных результатов по частным вопросам, которых добились аналитики.

Пользуясь выработанными гомеровской критикой приемами, ряд современных ученых (Метте, Кульман) показывает, как и в чем видны следы работы гениального автора *. Сейчас можно признать в основном оставленными те положения, из которых исходил основатель аналитических теорий Ф. Вольф.

Совершенно точно доказано, что письменность у греков суще­ ствовала в VIII в. до н. э.; для греков ахейского племени эта дата отодвинута далеко в глубь веков (приблизительно к XV в. до н. э.) в связи с расшифровкой одного из видов микенского линей­ ного письма.

Весьма сомнительна также возможность «объединения» отдель­ ных эпических песен при Писистрате: источники свидетельствуют только в пользу некоторой редакции текста, да и это мнение вы­ сказано в античности лишь несколькими учеными филологами.

Другие античные писатели резко возражали по поводу этих сом­ нений (Сенека: «у греков это было болезнью — спрашивать, какое число гребцов было у Одиссея, какая поэма была написана рань­ ше — «Илиада» или «Одиссея», и вообще, принадлежат ли они одному и тому же автору?»).

Но нельзя отрицать справедливости ряда указаний аналитиков, в частности следующих*:

1. X песня «Илиады» (так называемая Долония), рассказы­ вающая о глубокой разведке Одиссея и Диомеда в тыл троянцев, весьма мало связана с основной темой «Илиады» — гневом Ахил­ леса.

2. «Каталог кораблей» (или, лучше, «каталог вождей»), содержа­ щийся во второй песне «Илиады», носит искусственный характер и совершенно не нужен для развития сюжета поэмы. Само перечис­ ление прибывших под Трою ахейцев в «Илиаде», рассказывающей о событиях конца войны, вызывает недоумение.

3. Описание единоборства Ахиллеса и Энея в XX песне худо­ жественно и сюжетно не оправдано, содержит сцены и выражения, в значительной мере повторяющиеся.

4. Испытание войска Агамемноном во II песне художественно и сюжетно не оправдано.

Можно привести целый ряд таких справедливых замечаний, высказанных аналитиками. Но важно другое — то, что все они вместе взятые не опровергают главного и основного довода в пользу исконной целостности поэм, а именно довода, основываю­ щегося на художественном, сюжетном и композиционном единстве.

Б. В. К а з а н с к и й. Нынешнее состояние гомеровского вопроса (сб.

«Классическая филология», изд. Ленинградского университета, 1959, стр. 18).

В самом деле, «Илиада» не излагает событий троянского сказания в хронологическом порядке; она целиком построена на единой теме — это гнев Ахиллеса. Даже тогда, когда Ахиллес не появля­ ется на сцену, действие незримо вращается вокруг него: все было бы иначе при участии Ахиллеса — таков авторский подтекст поэмы.

Композиция «Илиады» гармонично соответствует ее содержанию:

трагический элемент возрастает до апогея, затем наступает перелом и развязка, смягченные двумя последними песнями. Гнев Ахил­ леса направлен против ахейцев (песни I—XV), затем обращается на троянцев (песни XVIII—XXIII). Художественно и психологи­ чески это вполне объяснимо, и конфликт носит удивительно жиз­ ненный характер. Если Ахиллесом первоначально управляет чувство обиды, то затем, после гибели' Патрокла, эта обида забы­ вается и вместо нее в его душе разгорается пламя мести. «Чтобы отомстить за смерть своего друга Патрокла, Ахиллес предает заб­ вению оскорбление, нанесенное ему Агамемноном, и заглушает гнев, делавший его безучастным к поражению ахейцев; смерть Гектора не утоляет его страсти, и три раза влачит он его труп вокруг стен Трои... Месть у дикарей и у варваров отличается ин­ тенсивностью, не известной цивилизованным» 1.

Единство «Илиады» может быть результатом только художе­ ственного замысла гениального творца, и это является наиболее сильным и неопровержимым доводом в пользу того, что Гомер существовал. Что же касается противоречий и неувязок (некоторые указаны выше), то они встречаются и у самых пунктуальных и точных авторов, творцов поэм больших форм. О Вергилии уже го­ ворилось. Приводят и другой пример: итальянский поэт Ариосто в поэме «Неистовый Роланд» заставляет в 18-й песне героя Баластро пасть, но в 40 и 41-й песнях он вновь оказывается среди живых. Без большой натяжки, некоторые противоречия можно отнести за счет автора; другие могут быть результатом позднейших вставок. В конце концов, «нет ничего невероятного в том, что гомеровский эпос содержит в себе ряд заимствований из прежних поэтов, и сам не всегда дошел до нас в своем первоначальном виде, хотя анализ и не может с достоверностью это обнаружить» 2.

В настоящее время спор между учеными фактически сводится к вопросу о том, какова степень работы автора над текстом: пере­ лил ли он в единое целое тот материал эпической поэзии, который существовал до него, или же в поэмах можно выделить определен­ ные части, существовавшие как самостоятельное целое до возник­ новения поэм.

В то же время в научной литературе все чаще говорят об авто­ рах гомеровских поэм (отдельно для «Илиады» и «Одиссеи»);

П. Л а ф а р г. Соч., т. III, стр. 57, 1931.

а И. М. Т р о й с к и й. Проблемы гомеровского эпоса, стр. 71 (Гомер, «Илиада», изд. Академия, 1935).

особенно настаивают при этом на более позднем происхождении «Одиссеи». Некоторые черты быта, нарисованного в «Илиаде», действительно выглядят более архаичными, чем в «Одиссее».

В XXI песне «Одиссеи» по приказанию Пенелопы приносят то­ поры, которые должны служить мишенью для стрельбы из лука.

Поэт собирательно называет их «седым железом». Однако в «Или­ аде» (XXIII, 114) топоры изготовляются из меди («Все изощренною медью высоковершинные дубы дружно рубить начинают...). Этот довод был бы убедительным, если бы в «Илиаде» не упоминалось о железе, а в «Одиссее» — об оружии, изготовленном из меди (копье Телемака — «Од.» XX, 127 и др.).

Результаты исследования художественного мастерства и ком­ позиционных особенностей обеих поэм, их языка, сюжета, образ­ ной системы, наконец, выраженного в них мировоззрения, застав­ ляют отнестись с самым серьезным вниманием к античной традиции об авторстве Гомера. Приемы художественного мастерства, ха-„ рактеры героев, общих для «Илиады» и «Одиссеи» — одни и те же (см. выше стр. 39). Десятилетняя троянская война показана через один эпизод — в «Илиаде», десятилетние странствия Одиссея — через последний эпизод (возвращение героя на родину) — в «Одис­ сее». При этом не может быть и речи о подражании одного автора другому, ибо в этом случае поэмы не были бы совершенными тво­ рениями искусства.

При данном состоянии исследования античная традиция, приписывающая о б е поэмы одному п о э т у (Го­ меру), не является опровергнутой.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

Похожие работы:

«Любовные письма великих людей Клэр Краузе Издательство АСТ Москва УДК 82-6 ББК 84(2Рос) К78 Краузе, Клэр. Любовные письма великих людей / Клэр Краузе. К78 Москва : Издательство АСТ, 2015. — 192 с. ISBN 978-5-17-088523-7 В этой книге собраны самые рома...»

«УДК 94 ББК 63.3 А16 В оформлении обложки использована репродукция картины "Клятва Сварожича" художника Бориса Михайловича Ольшанского Абрашкин, Анатолий Александрович. Древнейшие цивилизации Русской равнины...»

«Классный час в 3 "Б" классе на тему: " Дербенту 2000 лет"Провела учитель начальных классов: Гусинова Хадижат Магомедовна 2015-2016 уч.год Цели: углубление и расширение знаний истории становления города Дербента...»

«Венчание "Мельников И.В." Венчание / "Мельников И.В.", 2012 ISBN 978-5-457-19384-0 Брачный обряд имеет давнюю и древнюю историю. Еще в патриархальные времена союз мужчины и женщины считался особым установлением. Однако, к великому сожалению, об обрядах того врем...»

«1 UK1ZBB – UZ1ZWO История работы коллективной радиостанции в п. Вьюжный – г. Снежногорск Мурманской обл. 1977-1984-1996 г.г. Эта QSL–карточка отпечатана в 1983 г. по проекту в. ПАНКРАТОВА в г. КАЛАЧ-на-ДОНУ, в редакции газеты, где работал П. Станогин, лич...»

«79 ИЗ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ И ПИСЬМЕННОСТИ Верба и ее восточнославянские названия ©Т.Н. ПАРФИЛО Цель статьи определить мотивацию образования фитонимической лексики вокруг данного растительного имени в восточнославянской традиционной культуре. В статье пока...»

«Приложение 20 к приказу ректора от 31.05.2013г. № 28-ас МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "БРАТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ"...»

«Костюкова А. B., Костюкова П. А. П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О DOI 10.22394/1726-1139-2017-3-37-41 Государственный контракт и НДС: актуальные вопросы судебной практики Костюкова Алина Владимировна Новгородский филиал РАНХиГС (Великий Новгород) Директор Канд...»

«Филиппович Анна Юрьевна Лекционные материалы по дисциплине Компьютерная графика 2006-2007 уч. г. Лекция 3 (4 часа) Основы применения шрифтовых элементов и векторной графики. Основы растровой графики, представление цвета. Основы применения шрифтов и векторной...»

«Калашова Анна Самвеловна, Пантюхова Полина Валерьевна ОСОБЕННОСТИ ИСПАНСКОГО ЯЗЫКА В НИКАРАГУА В статье рассматриваются некоторые особенности никарагуанского национального варианта испанского языка. В этой связи изучаются исторические предпосылки формирования национального языка Никарагуа, влияние индейских языков на испанский, а...»

«Не конкурсная работа Нам есть чем гордиться, нам есть что беречь. Экскурсия по историческим и памятным местам города Воронежа Город Воронеж основан как пограничная крепость на юге России указом царя Федора Иоановича в Петров...»

«Юлия Монакова Подвенечное сари. Русские девушки в объятиях Болливуда Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=303502 Подвенечное сари. Русские девушки в объятиях Болливуда: РИПОЛ Классик; Москва...»

«УДК 94(47) ББК 66.3(2) Л 93 Любавский, Матвей Кузьмич. Л 93 Русская колонизация / Матвей Любавский. – Москва : Алгоритм, 2014. – 304 с. – (Собирая империю). ISBN 978-5-4438-0918-2 Российская империя создавалась веками. Где-то она прирастала войнами, как это было со Средней Азией, где-то договоре...»

«С.Л. Василенко Случайность и "золотая" пропорция в системе "хаос–порядок" Исторически слово "хаос" появилось в греческой мифологии (греч. chaos) и буквально означает беспредельно первобытную массу, из которой впоследствии образовалось все существу...»

«IV.3. Антипрофессионализм Если тщательные, рассудительные и великолепно вышколенные уклоняются от того, чтобы извлекать уроки истории, то недобросовестные и неподготовленные сделают это за них. Дж. Уэджвуд (цит. по: Клейн 2005—2009: 72—73) Кто вошёл в науку с чёрного хода, скатится вниз по парадной лестниц...»

«ISSN 0202-3205 МИНИСТЕРСТВО ПУТЕЙ СООБЩ ЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ (МИИТ) Кафедра социально-политической истории В. В. АКИМОВ ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ РОССИЙСКОЙ...»

«Спорные вопросы юридического положения Украины в составе России с 1654 года БЕАТА КЕРТЕСНЕ ВАРГА В русской и украинской историографии юридическая оценка акта соединения России и Украины составляла предмет серьезного спора. В то время, как историки просто констатируют факт соединения, давая ему то или иное историческое осв...»

«Н еввстеыя досед гетізн ъ і его п р и. В ь исторіи днпровскаго козачества ясныя и связпыя исхорическія данный начинаются лишь съ половины X V II столтія. Про­ должительная борьба, возникшая при Богдан Х тіьш гц ком ъ, и крупный переворотъ пъ исторіи южно-русскаго края, б...»

«КОЛЕБАНИЯ УРОВНЯ МОРЕЙ И ОКЕАНОВ ЗА 15 000 ЛЕТ "Наука" 1982 УДК 550:551.351 Ф.Э. АРЭ ОБ ОТНОСИТЕЛЬНОМ УРОВНЕ МОРЕЙ ЛАПТЕВЫХ И ВОСТОЧНОСИБИРСКОГО В ПОСЛЕЛЕДНИКОВЬЕ На основе анализа палеогеографических представлений об истории развития арктического побережья, результатов геоморфологических, мерз...»

«Анжелика Балабанова Моя жизнь – борьба. Мемуары русской социалистки. 1897-1938 Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=617765 Моя жизнь – борьба. Мемуары русской социалистки. 1897– 1938: Центрпол...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ им. Р.Г.КУЗЕЕВА УФИМСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК УПРАВЛЕНИЕ ПО ДЕЛАМ АРХИВОВ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН БАШКИРСКОЕ РЕСПУБЛИКАНСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА ИСТОРИКОВ-АРХИВИ...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В.И. Вернадского Серия "Философия. Культурология. Политология. Социология". Том 27 (66), 2014. № 1, С. 69-74. УДК 008:(792.8+7.097) ТАНЦЕВАЛЬНОЕ ТЕЛЕВ...»

«КОНСЕРВАТИВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ Г. Рормозер, А. Френкин Участники диалога — профессор Гюнтер РОРМОЗЕР (университет Хоэнхайм, ФРГ) и доктор философских наук Анатолий ФРЕНКИН (Институт философии РАН). Беседа состоялась в Штутгарте. А. Френкин. Прошло не так много времени после трех дней августа 1991 г., но уже сегодня очевидно,...»

«Олег Валерьевич Соколов Битва двух империй. 1805-1812 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3953315 Битва двух империй. 1805—1812 / Олег Соколов: Астрель; Москва; 2012 ISBN 978-5-271-42347-5, 978-5-9725-2267-5 Аннотация Со...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.