WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 |

«История империи: Религиозные войны Сергей Вейс Алиса Касиляускайте Константин Михайлов Анастасия Шевелева Москва 2012/Кос-тха-ни ...»

-- [ Страница 1 ] --

Лавикандия

Небо и долг

История империи:

Религиозные войны

Сергей Вейс

Алиса Касиляускайте

Константин Михайлов

Анастасия Шевелева

Москва 2012/Кос-тха-ни 452 IV Худдов

Содержание

Вступление

Вступление авторов

Вступление Лан-ка-Мико, студента кафедры истории классического периода факультета истории

Священного института

Предыстория

Конец правления Гобахидов и Спокойное междуцарствие

Ранний период правления Варсо I

Политика Варсо I перед религиозными войнами

Колонии и проблема двуязычия

Внешнеполитическое положение империи

Церковь перед войной

Вера и статус

Мистика и схоластика

Украшательство

Культ святых

Церковное образование

Пуситы поневоле

Анафемы

Плямса

История и состав

Идеология

Богословие

Первый период войны: весна - осень 182 года

Весна 182 года III Худдов

Лето 182 года III Худдов

Осень 182 года III Худдов

Интермедия I: время Инады

Второй период войны: сезон дождей - осень 183 года

Сезон дождей 183 года III Худдов

Весна 183 года III Худдов

Лето 183 года III Худдов

Осень 183 года III Худдов

Интермедия II: башня слоновой кости

Третий период войны: сезон дождей - осень 184 года

Сезон дождей 184 года

Весна 184 года

Лето 184 года

Осень 184 года



Интермедия III: город надежд

Четвертый период войны: сезон дождей 185 - сезон дождей 186 года

Сезон дождей 185 года

Весна 185 года

Лето 185 года

Осень 185 года

Сезон дождей 186 года

Интермедия IV: осколки столицы

Итоги Религиозных войн

Политика

Религия

Официальная историография

Искусство и фольклор

Личные биографии

Отзывы

Выдержки из отзыва научного руководителя

Вердикт ученого совета

Приложения: навыки эпохи религиозных войн

Большой список навыков

Вступление Вступление авторов Спустя шестнадцать тысяч лет после основания империи и две тысячи лет после прихода лаврикианского Пророка, за четыре тысячи лет до Золотого времени Лавика III и объявления девиза “Небо и долг”, жизнь империи перевернули Религиозные войны. Масштабный конфликт между двумя группами лаврикианской церкви в скором времени перешел в полноценную гражданскую войну, так или иначе затронувшую почти всех жителей страны.

Поразмыслив, мы решили посвятить небольшой справочник истории этого относительно небольшого по длительности, но очень значимого эпизода истории.

Во-первых, для вдумчивого игрока или мастера, играющего по событиям “современной” Лавикандии, это может оказаться небесполезно или, во всяком случае, небезынтересно.

Во-вторых, события Религиозных войн представляют собой необычный и яркий фон, на котором вполне можно провести модуль или даже историю как в жанре драмы, так и в жанре приключения.

Конечно, большинство событий религиозных войн во времена династии Ла давно забыто. Одну из последних глав этой книги мы посвятим вопросу о том, что из описанного нами широко известно спустя четыре тысячи лет.

Однако несмотря на забвение, несмотря на то, что большинство стоявших в дни императора Варсо проблем давно решены и ушли в прошлое, религиозные войны - тема, заслуживающая отдельного описания.

Поскольку сами мы, по понятным причинам, в лавикандской истории разбираемся плохо, в качестве основы нашей книги мы взяли курсовую работу студента-фели Лири-ка-Мико. К несчастью, работа попала к нам в руки не вполне законченной: с примечаниями научного руководителя и некоторыми неясностями. Но изложенная в ней хронология представляется нам интересной и удобной, так что мы использовали ее, как и некоторые другие части текста.





Вступление Лан-ка-Мико, студента кафедры истории классического периода факультета истории Священного института Для современной империи история религиозных войн играет двоякую роль: ошибки, за которую пришлось дорого заплатить и на которой многому научились, и точки отсчета истории, воспринимаемой лично. И хотя сами эти события вызывают горячие споры разве что у историков-специалистов (список использованных нами трудов см. в конце работы), значение религиозных войн для становления нашей цивилизации много больше, чем у других исторических периодов.

Четыре тысячи лет, отделяющие нас от правления Варсо I, изрядный срок для жителей империи. Ни одно предыдущими исследователями не просто так?

Возможно, эти "источники" были мало использованы из варварских государств, так или иначе вовлеченных в этот конфликт, не сохранилось до наших дней. Но следы религиозных войн еще ощущаются, и без понимания этой истории сложно подчас понять образ мысли современного худда, а то и брэ или фели.

При видимом сходстве разница между нами и людьми тех времен больше, чем это может показаться на первый взгляд. И дело не в том, что они еще не летали на драконах или не носили очки, но в том, что они иначе думали. Достаточно вспомнить, что мы говорим о периоде, когда в империи еще активно существовало два разговорных языка. И говоря о конфликте столичных плямситов с Почтенными братьями из Ма-да-сэ мы не должны забывать, что зачастую оборот “они не понимали друг друга” мог быть применен к ним в самом прямом смысле.

Ниже мы попробуем по мере сил реконструировать хронологию событий Религиозных войн, снабдив ее небольшим комментарием и необходимыми пояснениями. Не претендуя на полновесные открытия, мы все же попытались включить в научный оборот несколько мемуарных и документальных источников, относительно мало освещенных предыдущими исследователями.

Предыстория Интересные времена - конец династии Гобахидов - Спокойное междуцарствие - начало правления Варсо I Политика Варсо перед Религиозными войнами - Колонии и проблема двуязычия - Внешнеполитическое положение империи Большие потрясения, “интересные времена” в империи, как правило, приходятся на время междуцарствий.

И хотя к религиозным войнам это непосредственно не относится, в их бэкграунде лежит конфликт, развернувшийся во времена Междуцарствия за сто с лишним лет до того. Тогда фелийская династия Гобахидов уступила трон основателю новой худдской династии - императору Варсо I.

Конец правления Гобахидов и Спокойное междуцарствие Последние полтора столетия правления Гобахидов повернулись для страны двояко. С одной стороны, это было время стремительного освоения Восточного Морора, блестящих побед на Дальнем Юге, активного развития флота и приручения драконов, до того бывших дикими зверями.

С другой, в это время империя развалилась на три полу самостоятельных области. Тот факт, что она фактически не превратилась в три отдельных государства и сохранила открытые границы и общее экономическое пространство, связан только с тем, что в культуре империи просто отсутствует идея разделения, характерная, например, для культуры Амра. Современные лавикандские историки с полным на то основанием считают, что в период правления поздних Гобахидов империя незаметно для ее жителей подошла ближе к развалу, чем когда-либо в истории.

Стараниями выдающегося политика фели принца Мору-би-Ула единство империи в конце правления Гобахидов было восстановлено, но династия этого уже не пережила: последний император из рода Гобара по имени Ашу II сложил с себя императорский титул и обратился к исследованиям Морора. (К моменту начала религиозных войн и он, и принц Ула уже умерли).

Отречение императора Ашу II, в общем, не было большой неожиданностью для жителей империи, имеющих отношение к политике. Поэтому большого конфликта за трон не случилось: среди нескольких кандидатов от брэ не нашлось достаточно сильной фигуры. После серии мелких стычек, которые нельзя даже назвать битвами, на трон взошел представить дома Худдов, поддержанный как рядом кланов брэ, так и относительно новым для имперской политической арены игроком: лаврикианской Церковью.

Император Варсо I, бывший в тот момент достаточно молодым человеком, не особенно воспринимался всерьез. При иных обстоятельствах его кандидатура вызвала бы немало споров, но в тот момент за него сыграли помимо поддержки церкви и относительной слабости брэ еще два фактора. Во-первых, на Дальнем Юге начиналась большая война, и империя не могла позволить себе серьезной внутренней междоусобицы. Вовторых, фелийский экс-принц Ула, утративший всякие претензии на трон, но сохранявший немалую власть и поддержку военных частей (прежде всего на том же Юге), негласно поддержал Варсо. Это решение позже не раз ставилось ему в упрек, однако в сущности оно, как и все прочие факторы, не имело решающего значения.

Будущего императора Варсо безусловно и явно поддержало Небо.

Ранний период правления Варсо I В ранний период своего правления Варсо I оказался в ситуации, довольно необычной для основателя династии: власть его была не абсолютна. Хотя он пользовался популярностью в народе (как и любой новый император), за ним не стояло мощной политической поддержки. Назначения чиновников на Юге ему приходилось согласовывать с Мору-би-Улой, блестяще отразившим нападение южан спустя два года после воцарения Варсо. В Метрополии относительно малую лояльность императору сохраняли кланы Брэ.

Разумеется, ни о каком открытом противостоянии новому императору не могло быть и речи, но и особым уважением он тоже не пользовался.

В этих условиях основой власти Варсо стали худды - чиновники и Церковь. В особенности последняя.

В период правления Гобахидов лаврикианская церковь перенесла ряд сильных ударов со стороны властей. В общем можно сказать, что именно из-за действий династии Фели лаврикианство осталось религий худдов и брэ, но не смогло существенно распространиться за пределы этих домов. В новом худдском императоре, разумеется, лаврикианце, Церковь видела возможность если не вернуть себе утраченные перспективы, то во всяком случае сильно увеличить свое влияние.

Подробней о положении и политике Церкви мы расскажем ниже, так как это, в общем, один из главных вопросов эпохи Религиозных войн. Но пока можно сказать, что Варсо активно шел навстречу Церкви и, в обмен на ее поддержку, давал ей все больше возможностей.

В современной империи принято считать, что Варсо попутно занимался укреплением власти чиновного аппарата. В действительности это - как впрочем почти все в политике императора - верно лишь для первой половины его царствования.

Чиновничество, так же утратившее свои позиции в годы правления фели, было радо видеть на троне императора-худда и, по всей видимости, готово было демонстрировать ему свою верность даже более, чем он в действительности в ней нуждался. Однако Варсо охотно принимал лояльность чиновников. Так же он лично встречался - в отличие от многих императоров - с главами крупнейших синдикатов, с большинством лидером кланов брэ, с фелийской профессурой и гегрийскими матронами. По наблюдениям современников, единственные, встреч с кем он целенаправленно избегал (или, во всяком случае, старался их минимизировать), были старейшины дома Лока. В отличие от подавляющего большинства императоров, Варсо никогда не имел личного прорицателя и вообще редко обращался к их услугам.

Власть Варсо, обусловленная культурой империи и его личной активностью в первые десятилетия правления, довольно быстро приобрела характер незаметной, но абсолютной. Впоследствии, уже в эпоху Религиозных войн, во многих провинциях жизнь будет идти совершенно спокойно, ни один из механизмов империи (от чиновного управления до синдикатской схемы) не даст сбоя. Это можно считать заслугой Варсо, хотя дискуссионен вопрос о том, насколько это был результат его действий, а насколько, напротив, бездействия и невмешательства.

Политика Варсо I перед религиозными войнами Не меньше споров вызывает вопрос о том, по каким причинам в поздний период своего правления император на некоторое время почти что самоустранился от управления страной. Широко известно, что Варсо I прожил существенно больше, чем отпущено нормальному лавикандцу: религиозные войны начались, когда ему было больше 330 лет. Ниже, рассказывая подробней о личности императора, мы рассмотрим наиболее популярные слухи и сведения, связанные с его необычайным долгожительством. Но так или иначе вскоре после исполнения ему 300 лет, когда даже самые здоровые лавикандцы предпочитают покончить с собой, спасаясь от невыносимых головных болей, Варсо I фактически прекратил покидать свой дворец и свел встречи с посторонними до минимума.

В принципе политика императора в этот период продолжала быть достаточно разносторонней: укреплялся Великий вал на Дальнем Юге, осваивались перевалы в Морорских горах, были отстроены новые Пин-а-Сонские верфи. Однако наибольшее значение, как выяснилось позже, имела религиозная политика Варсо. По не вполне ясным причинам (император никогда не был сильно религиозен), он пошел навстречу давнему запросу церкви и разрешил ей самостоятельно взимать с лаврикианцев Подать на веру. Сама по себе эта подать существовала уже много столетий, но ее сбором занимались чиновники, и размер ее в общем был зафиксирован в районе 3% от официальных доходов. Конечным получателем этих денег была Церковь и, в общем, первоначально идея снять эту ответственность с государства и переложить на церковных бюрократов была многими встречена позитивно. Однако в самом скором времени обнаружилось, что Совет девяти может не только взимать подать, но и регулировать ее размеры. Так что к моменту начала Религиозных войн она выросла до 15% (и даже до трети от доходов в случае, если на верующего была наложена епитимья за грехи). При этом Варсо формально отменил запрет на миссионерскую деятельность лаврикианского духовенства в среде гегра и кафа, действовавший во времена Гобахидов. Наконец, к этому нужно прибавить, что в империи тогда (как и сейчас) действовал закон, запрещающий лаврикианцам переходить в другую веру. Сейчас за это полагается публичное битье палками и ссылка в монастырь; в те времена - каторга с обритием.

Недовольство лаврикианцев довольно быстро начало давать о себе знать. Тайному управлению (в тот период куда менее численному, чем сейчас, и представлявшему по большому счету систему тайных соглядатаев, а не следователей) и ВОТу для разбора связанных с религиозными вопросами дел явно не хватало компетенции.

Поэтому в высшем чиновном аппарате было выдвинуто решение наделить Храмовую инквизицию большими полномочиями и разрешить ей проводить дела о ересях без ордеров из Палаты права. По современным понятиям решение это смотрится странно, но в тот момент палата права по сути дела была придатком к ВОТу, и власть ее была меньше нынешней. Император это предложение одобрил, и руки инквизиции оказались развязаны, что привело позже к последствиям, которые никто и близко не мог предсказать.

Колонии и проблема двуязычия Состав империи во времена Варсо I довольно сильно отличался от современного. Во-первых, империя к этому моменту уже достаточно давно утратила контроль над островом Син и группой островов Фантаврского архипелага. (Син будет вновь завоеван при одном из наследников Варсо; острова архипелага назад так и не вернут). Варвары с Сина уже не осмеливались совершать регулярных набегов, но все еще представляли потенциальную угрозу для северных районов Метрополии.

Во-вторых, в правление Варсо империя только начала осваивать Восточный Морор. Он еще не был выделен в научном сообществе термин "Амр-2-Запад избежать, если бы вы просто использовали принятый Всех этих неловких объяснений можно было бы не только в отдельный протекторат, но даже в отдельную провинцию, контроль над перевалами по большему счету принадлежал горцам. Немногочисленные поселенцы за горами, преимущественно гегра, могли рассчитывать только на себя. Победа империи над горцами в битве у горы У-шань и относительная изоляция будущего Восточного Морора позволили части плямситов найти там убежище после Религиозных войн.

В-третьих, империя в тот момент владела чрезвычайно обширными колониями на Юге, охватывающими не только всю нынешнюю территорию республики Тейн, но значительную часть смежных земель. Территория эта по размеру была равна примерно двум третям метрополии. Движение империи вовне к этому времени прекратилось по двум причинам. Прежде всего - не было достаточных сил для новых завоеваний. Кроме того на Юге империя столкнулась с равновеликим ей противником, Амрийской империей. (Условность иероглифической записи не позволяет нам судить о том, как в действительности звучало название этого государства; ясно, что это не была ни современная Амрийская империя, ни весьма вероятно та, с которой сражались во времена династии ха-Ёри). На границе с Амром Империей была воздвигнута колоссальная по длине линия укреплений - Великий вал, и за его границы войска заходили крайне редко.

Ввиду бытовых, традиционных и климатических различий образ жизни поселенцев в колониях довольно сильно отличался от принятого в Метрополии, что наложило большой отпечаток и на боевые действия в обоих регионах.

Наконец, нельзя забывать и то, что во времена правления Варсо I в империи широкое распространение имели два разговорных диалекта - Косский и Пинский. Косский, легший в основу современного языка империи, уже был несколько более распространен - особенно на Западе Метрополии, в Южных колониях и городах. Кроме того, он считался языком образованных людей по всей империи. Но на Пинском говорили многие жители Восточной метрополии, Морора и деревень по всей территории империи. Имевшие общую иероглифическую письменность, на слух диалекты были практически несхожи, так что жители Востока и Запада часто вынуждены были при встрече переписываться, а не переговариваться. Примечательно, что граница между территориями плямсы и Церкви в центральный период войны довольно точно соответствовала границе распространения диалектов.

Внешнеполитическое положение империи Наконец, необходимо сказать несколько слов о внешнеполитическом положении империи. Особое значение в контексте дальнейших событий имела ситуация в Амрийской империи, но не лишней будет и общая характеристика ситуации. При этом прямого отношения к событиям политика варварских стран не имела, и включена сюда лишь для самых любопытных и дотошных читателей.

Юг Великая Амрийская гражданская война стала истинным подарком Неба для Варсо I и империи: не начнись она так вовремя, Религиозные войны обошлись бы куда дороже.

Это не был последний акт падения великой Амрийской Империи - даже после того, как война окончилась, и живые схоронили своих мертвецов, казалось, что саму страну хоронить рано. Но через каких-то сто пятьдесят лет величайшее варварское государство Классического периода падет навсегда, чтобы еще через триста стать Священным царством народов Амра.

Взрыв назревал, как и в империи, долгие годы - но не в низах, а на советах высокопоставленных жриц. Культ Великой Богини переживал тогда радикализацию - так же как и лаврикианство. Догматические вопросы нам известны плохо, однако в народ выплеснулся вопрос о власти царя-жреца.

Умеренная фракция, прежде всего, жрицы северных и столичных округов, держались существующей и сегодня концепции: жизнь царя есть вечный ритуал, а управлять государством могут и специально обученные люди например, высшее жречество, как на тот момент уже и происходило. Радикалы же, вышедшие из более благополучных городов Дальнего Амра и проповедующие там же, настаивали на полновластии царя-жреца, при этом еще и требуя реформы сословий. Ситуация с сословиями в Амре вообще тогда была сложной. С одной стороны, играли свою роль амбиции зажиточных горожан. С другой - сумерки империи привели к расширению армейского командного состава за пределы старой аристократии.

Офицерский корпус Новой армии, выкованной под ударами имперских солдат Мору-би-Улы, уже давно осознал свои корпоративные интересы. Этому способствовала и компактность их размещения - Новую армию логично держали у лавикандского Вала.

Собственно, началось все с того, что делегация жриц-южанок попытались передать петицию о покорности непосредственно царю-жрецу, само прикосновение к которому уже считалось табу. Царь их просто не понял, не поняли и его телохранители-цаяды: протянувшую свиток верховную жрицу из провинциальной Рамоцвы убили на месте. Ир-Сафранские власти не хотели эскалации и даже казнили всю смену телохранителей, но слово было сказано. Это произошло, по нашему счету, 5 числа третьего месяца лета 179 года Варсидов.

Вернувшиеся жрицы представили ситуацию как вероломную показательную казнь с целью запугать молодого царя. В знак противодействия начались массовые клятвы верности царю-жрецу на площадях и в присутствиях - особенно массовые, конечно же, в Рамоцве, крупнейшем порту Дальнего Амра.

Радикалы и крупнейшие купцы сформировали Ирию (совет) Юга, объявившую своим главой собственно царя-жреца, о чем тот вряд ли даже узнал. Советником же по войску был назначен некто Хастор Марза, отставной офицер, а ныне - старшина-”базингир”, командир наемной невольничьей армии.

Официальный культ слишком долгое время провел в бездействии, пытаясь то начать переговоры, то отвести от Вала Новую армию, и Марза успел сформировать вполне дееспособное ополчение. Уже весной следующего года он движется на север.

На равнине Бэкаффа войска Ирии разбили все то, что собрали сами умеренные жрицы. Ополчение центральных областей в основном разбежалось. Цаяды, к их величайшему удивлению выведенные в поле, дрались неэффективно, но до конца. Казалось, все кончено.

В конце лета 180 года поднимают мятеж военные губернаторы северных областей - четко термина "секта" некорректно. Нужно Мы уже говорили с вами, что использование писать "Варварское религиозное учение"!

скоординированное выступление охватывает не менее двух третей Новой Армии. Вожди мятежа - Олойо Окити и Тэкле Хамассен - требуют максимально быстрого окончания войны пред лицом лавикандской угрозы, декларируют нейтральность Новой Армии в конфликте, а на деле просто никому не подчиняются, начиная выкраивать себе собственные княжества.

Часть северных войск, впрочем, вообще выходит из-под чьего-либо контроля. Отдельные отряды провозглашают себя последователями той или иной стороны, а то и вовсе объявляют о приверженности той или иной экзотической секте. Весь следующий год Хамассену и вовсе приходится иметь дело с тремя полками, под руководством Дедана Элиуда, молодого, но способного офицера из аристократов, объявившими о верности Ир-Сафрану - притом война против них складывалась скорее неудачно.

Марза все это время тратит на осады центральных городов и на бесконечные споры в Ирии. Дальний Амр повторяет ошибку Ир-Сафрана, давая противнику так необходимое тому спокойствие.

Попытка жречества Ир-Сафрана собрать вменяемую армию не могла привести хоть к каким-то результатам, пока не окончились переговоры с ранее самоустранившимися старыми дворянскими родами востока страны.

Столичным жрицам пришлось пойти на колоссальные уступки латифундистам - вплоть до непривлечения сельских рабочих к храмовому строительству. Но в итоге удалось начать формирование второго ополчения. Так называемый Ир-Сафранский Альянс к тому же все еще контролировал царя.

181 год выдался тоже богатым на события. В конце сезона дождей Хастор Марза снова нанес поражение Альянсу, но был вынужден отступить: на юге начиналась крестьянская война. Приличные южные купцы сильно просчитались, подняв на щит радикальные идеи - кое-кто из жриц пониже рангом воспринял все слишком серьезно и начал проповедовать скорый конец всему, когда Царь, получив заново всю власть над подданными, ритуально подарит их Богине-Матери, после чего он станет ее супругом де-факто, а люди не будут знать над собой иной власти, кроме власти богини. Под таким-то предлогом и начались грабежи и убийства южных дворян и купцов, которые всему этому мешают, боясь утратить свою власть над честным крестьянином.

В то же самое время Окити с Хамассеном выпроводили-таки Элиуда с севера. Тот ушел битым, но непобежденным: армия Дедана Элиуда совершила так называемый Великий Поход, занявший всю весну, и в середине лета явилась к Ир-Сафрану. Там Элиуд был обласкан вельможами, царем-жрецом и - в особенности верховной жрицей Ир-Сафрана. Благодаря происхождению хорошо его восприняли и аристократы. Очень скоро, к осени, Дедан становится главнокомандующим Ир-Сафранского Альянса, пытаясь срочно перекроить его ополчение по образцу Новой армии.

182 год (помимо того, что началось теперь уже и в Империи) отмечен, во-первых, подавлением крестьянского движения Дальнего Амра и, во-вторых, конфликтом между приграничными военными правителями. Активная позиция Окити, видевшего Амр все-таки единым, и эгоистический сепаратизм Хамассена вошли в противоречие уже в споре о преследовании корпуса Элиуда. Весной 182 года Олойо Окити прямо обвиняет соратника в предательстве Амра и от лица провинции Обаилеэти объявляет ему и провинции Лудалиб войну. С перерывами она продолжается больше года, но к первому месяцу осени 183 года Тэкле Хамассен уже казнен, а Лудалиб уже под контролем Окити.

Олойо Окити объявляет себя Военным губернатором Северного Амра. Теперь он смотрит не только на юг но и на север. Однако его столкновение с имперскими силами мы сочли уместным вынести в хронологию ниже.

Восточный Морор В период правления Варсо I и начала колонизации этого региона лавикандцами морорская культура и, в особенности, морорская государственность переживали свой зенит.

О большинстве существовавших в тот период государств современные имперские исследователи знают лишь названия: так, о Великой Чимиле - государстве мванами, занимавшем почти весь нынешний Северный Тон, что-то слышали самые северные гегра-поселенцы. Между тем последние археологические раскопки позволяют предполагать там развитую бюрократию, пиктографическое письмо, каменную архитектуру (включая знаменитые храмовые пирамиды) и использовавшую кремневое оружие армию. Еще меньше было известно о Туутангате - занимавшем весь Архипелаг военном союзе бахари, регулярно устраивавшем экспедиции на южное побережье материка (включая даже его Западную часть).

С другой стороны, гегра центрального Восточного Морора, в тот момент только начинающие там свое расселение, являлись важным фактором в феодальных войнах кивари. Старое Те Кивари, большое протофеодальное королевство, развалилось под ударами лавикандских частей еще около сотни лет назад, и отколовшиеся от него княжества начали междуусобную войну, стремительно теряя немногие сохраненные остатки цивилизации. Империя в эту войну почти не вмешивалась, но поселенцы охотно занимали земли того или иного племени по приглашению его противников.

Наконец, оставались горцы, к началу Религиозных войн как раз собравшие большой племенной союз Красных Перьев, объединяющий роды всего горного севера. Союз вскоре был разбит у горы У-Шань, но отдельные племена еще долго терроризировали предгорья и дрались за перевалы.

В общем-то, обстановка в Восточном Мороре - в той его части, что интересует лавикандцев - может быть описана как “управляемый хаос”. Уделяй император региону больше внимания, дальнейшая экспансия не составила бы труда. Но сколько-нибудь комплексных мер так и не было предпринято.

Острова Нарское завоевание западных островов в описываемый период, можно сказать, все еще шло. Этнический тип фантаврцев уже сложился, но фантаврские юдикаты еще не занимали всего архипелага. Тем более не могло быть и речи о каком-либо едином государстве.

Это было пока еще очень разнообразное сообщество полуфеодальных юдикатов (которым еще только научном тексте!

название ее столицы уместно в журналистике, но не в Определение политического руководства страны через предстоит стать герцогствами) на больших островах. Встречались среди них и торговые республики, и пиратские гавани, с их постоянными конфликтами за еще не занятые острова и торговые маршруты.

Лавикандию там не интересовало ничего. При дворе господствовало мнение, что Фантаврские (тогда их еще называли “Западные”) острова навсегда останутся очагом нестабильности, с которым можно вести торговые дела, но не дипломатические отношения.

Несколько другое дело - остров Син. Если бы не географическая отдаленность от Западного архипелага, Великое герцогство Синское и Тингское могло бы быть сильнейшим из государств островных наров. Сам по себе Син вполне мог себя обеспечивать, да и от лавикандцев герцогству осталась весьма развитая инфраструктура. В тот период к тому же Син обладал хорошим по северным меркам флотом и успешно противостоял как феодалам полуострова и фантаврским пиратам, так и периодическим атакам лавикандских пиратов и военных кораблей. Однако на наступательные силовые акции Тиерштадт как будто не решается набеги на северное побережье Метрополии давно ушли в историю. И хотя отдельные аналитики Генштаба предупреждали Императора, что герцог Юхан I Юрс, похоже, всерьез смотрит на север, Варсо не обращал на это большого внимания.

Полуостров Ко временам Варсо I нары расположились на Полуострове уже всерьез и напрочно. Автохтонная культура была стерта начисто, и о ней ничего и не напоминало. Сложился северонарский литературный язык, обрел завершенность культ Трех богов.

Однако политическая карта этих мест еще не обрела привычных очертаний.

Во-первых, на ней присутствовало совершенно независимое королевство Уолш, союз изолированных горных кланов. С приручением грифонов эти кланы обрели регулярную и легкую связь друг с другом. Король тут был еще выборным, судебная власть оставалась в руках глав кланов, большой вес имели книжники из жрецов и магов, а общинники сохраняли свободу. Но все же это было уже королевство, хоть и в несколько меньших размерах, чем сейчас.

Во-вторых, не было еще даже идеи королевства Наргейл. Земли старого Нарского царства оказались поделены на две неравные части.

Большую из них, северную, занимало королевство Нархейм, в котором отчасти уже видны корни будущего Наргейла. Двор короля в Рёйссе еще плотно контролировал графов, собираемый же фиск - подать с казны местных хозяев - шел по большей части на королевских кнехтов. До обретения Нархеймом настоящей силы должно было пройти еще несколько столетий.

Южная же оконечность полуострова была занята Ансбахским Союзом - рыхлым конгломератом владетельных графств и городских республик на месте некогда существовавших лавикандских колониальных поселений.

Основным вопросом имперской дипломатии во времена Варсо и была судьба Ансбахского Союза. Из-за в равной степени вероятной интервенции Нархейма с севера и Сина с юга, несколькими аналитиками генштаба был разработан проект вмешательства Империи. Способствовал этому и хаос на полуострове: выборы эрцканцлера Союза превратились в очередной конфликт графов-электоров с городскими магистратами и вдобавок спровоцировали широкую крестьянскую войну.

Но с началом Религиозных войн все эти планы, конечно, оказались забыты.

Церковь перед войной Власть церкви: светская и духовная - Вера и статус - Мистика и схоластика - Украшательство - Культ святых - Церковное образование - Пуситы поневоле - Анафемы В качестве причин Религиозных войн называют множество разных вещей, но практически все исследователи этого вопроса сходятся во мнении, что одним из ключевых факторов стало нараставшее в обществе недовольство предшествовавшим состоянием и положением лаврикианской церкви. Это недовольство, накопившись за многие годы, вылилось сначала в городские беспорядки, а затем переросло в кровопролитную войну, сотрясавшую Империю в течение четырех лет. Чтобы понять, в чем были причины этого недовольства, давайте посмотрим на общее состояние церкви к началу религиозных войн.

Современная история видит Церковь (как социальный институт) времен Варсо I в чрезвычайно мрачных тонах. Как все мрачное и эпическое, это по-своему притягательно: никогда ни до, ни после этого церковь не была столь могущественна. С одной стороны, мирские условия: полное попустительство и покровительство императора, огромные богатства, получаемые от церковных земель и пожертвований, любовь и поддержка лаврикианских “низов”, с другой - чисто мистические элементы, вроде анафем, сделали лаврикианскую церковь важным игроком на политической арене. Может быть, даже игроком номер один.

Поддержав молодого претендента от дома худдов, церковь сделала правильную ставку. Молодой император, не имея на начало своего правления абсолютной власти, опирался на своего союзника - церковь. Для того, чтобы поддержка этого союзника была эффективнее, церковь получала все больше полномочий по мере того, как сам Варсо все меньше внимания уделял управлению страной.

В империи того времени церковь представляла не только духовную, но и светскую власть и претендовала на то, чтобы перенять многие полномочия Императора. Однако такая позиция не являлась официальным курсом церкви. Она активно продвигалась некоторыми церковными иерархами, многие из которых к этому времени занимали видные церковные посты. Это позволило “установке на власть” стать главенствующей в церковной политике. Но она не была всеобщей, и насчет нее на всех уровнях велись дискуссии.

С другой стороны, часть вещей, которые сейчас принято относить к тому же стремлению к власти, в то время осмыслялись в сугубо религиозном ключе. Хорошим примером этому может послужить церковная треть.

Сейчас ее принято понимать как светское по духу уголовное наказание, имеющее своей целью обогащение церкви. На самом же деле церковная треть являлась одним из вариантов епитимьи, и все три ее “степени” треть имущества, треть тела и треть души - понимались прежде всего как кара за грехи.

Вера и статус Впрочем, то, что относилось к ритуалам церкви, далеко не всегда было верно для отдельных ее членов. В то время, как службы и епитимьи сохраняли свое религиозное значение, церковные должности (вне зависимости от сана) зачастую начинали восприниматься как способ пробиться в высшее общество. В свете - особенно среди худдов - лаврикианская церковь была окружена аурой почтения, которая переносилась и на ее представителей.

Священника охотно принимали в своих домах и высокопоставленные чиновники и даже некоторые представители Белой кости. Перед ним открывались куда лучшие матримониальные перспективы, а перед его детьми - перспективы в образовании. Все это казалось очень привлекательным, и нередко случалось, что, вместо того, чтобы долго и последовательно расти в церковной иерархии, состоятельный человек покупал должность для себя (или своего сына), едва-едва освоив необходимые религиозные книги. Больших знаний от таких людей, впрочем, и не требовалось - никакой власти и никаких обязанностей они не получали, и сан был для них всего лишь пропуском в те круги, куда без него попасть было невозможно.

Эта ситуация была одной из множества “вин” пуситской церкви в глазах еретиков плам, но, как и многие другие церковные прегрешения, она была неизбежна. На заре своего возникновения лаврикианская церковь вся была проникнута религиозным рвением. Все последователи Пророка, конечно, были верующими, а церковь вместила в себя самых верующих и религиозных из них. Новое Учение тогда только закреплялась, и, хотя худдское язычество, казалось, почти полностью исчезло еще до Пророка, старые культы Брэ были еще сильны.

Кроме того, у лаврикианства был и другой серьезный противник - мекрарианство. В наши дни обе этих религии признаны в равной мере, и мало конкурируют между собой, но первым последователям Пророка еще только предстояло потеснить могущественного конкурента. В этих условиях для внутренних противоречий оставалось немного места. Если почитать труды Отцов церкви того времени, можно увидеть, что преимущественно они направлены на апологетику и разъяснение новой религии, с одной стороны, и на полемику со всеми ее противниками - с другой.

Впоследствии, когда задача “устоять и окрепнуть” была решена, стало возможно подробнее заняться собственной догмой. Появляются работы, посвященные сути учения, принцип доказательности, гласящий, что все, кроме 8-ми догматов (аксиом) веры, подлежит обсуждению и доказательству, начинает развиваться теометрия.

Параллельно с усложнением религиозной системы, неизбежно начинает усложняться и социальное устройство церкви. Она богатеет, становится многочисленней, распространяется по всей территории империи.

Возникает ситуация, в которой верующим богословам уже не справиться с разросшейся церковной машиной, а может, не очень-то это и интересно. Появляются верующие управленцы, которые всегда подвержены риску превратиться просто в управленцев, что в итоге и происходит.

Оказавшись наверху, управленцы стали продвигать на первое место собственные интересы и либо обустраивать собственную жизнь, либо вмешиваться в политику. Но формально основой церкви все же является именно вера и религия, и даже самый циничный властолюбец вынужден хотя бы на внешнем уровне придерживаться религиозных воззрений.

Мистика и схоластика Четыре тысячи лет назад, как и сейчас, как и, в общем, на протяжении большей части церковной истории, существовало два основных течения в рамках лаврикианской мысли - мистика и схоластика. Сейчас, например, основной линией развития лаврикианской теологии является схоластика, а особенно рьяных мистиков многие даже не воспринимают всерьез. Но церковь времен императора Варсо, правившего спустя всего две тысячи лет после проповеди Пророка, была в целом куда более ориентирована на мистику. Мистические откровения обладали большим весом, а отдельные визионеры пользовались подчас не меньшим авторитетом, чем официальные церковные представители.

Церковь до поры до времени принимала такое положение вещей, но по мере того, как она приобретала все больший политический вес и все больше нуждалась в установлении контроля над верующими и всеми своими священнослужителями, такие отдельные проповедники превращались в помеху. Специфика мистического восприятия в том, что оно уникально у каждого человека, не загоняется в системные рамки и не зависит от текущей политической конъюнктуры. Церковь же при Варсо I очевидно стремилась выступать как часть государственного аппарата и нуждалась в теологическом и организационном единообразии.

В этой конкуренции у сплоченной организации, конечно, было больше шансов на победу, и отдельные мистические школы быстро вытеснили. Часть их была объявлена ересью, часть - поглощена Церковью.

По сути, это были первые решительные шаги к выстраиванию схоластической системы мышления о религии, шаги, не слишком понятные верующим, воспитанным в духе мистических откровений.

Появляется расслоение:

многие священники, особенно высшие чины церкви, и церковные мыслители постепенно начинают связывает их с «ересью милосердчетва».

высказывались, однако религиозная традиция Сильное преувеличение! Такие идеи не раз переходить к схоластической философии, в то время, как паства, рядовые проповедники и монахи остаются мистиками. Многие из них впоследствии влились в ряды Плямсы. Да и вообще среди плямситов мистику уважали гораздо больше, чем в рядах церкви второй половины правления Варсо.

Тогда эта ситуация была достаточно нова, и церковное руководство еще не очень понимало, что с ней делать. Чтобы удержать паству и рядовых членов в покорности и должном почтении, церковь начинает усиливать некоторые свои практики. В первую очередь это культ святых и украшательство.

Украшательство Говоря об украшательстве, важно заметить, что в самом лаврикианстве никогда не было идей аскезы.

Конечно, благородному мужу приличествует разумная умеренность, но “разумная умеренность” верующего лаврикианца гораздо богаче и разнообразней, чем “разумная умеренность”, например, мекрарианца. В храме Лаврика в столице стоит огромная статуя Пророка, сделанная из алмазов, стоимость ее колоссальна, но никому и никогда не приходило в голову, что эти затраты чрезмерны или, например, что эти деньги можно было бы употребить с большей пользой. Величественные храмы, пышные церемонии, богатые одежды священнослужителей - все это прекрасно укладывается в лаврикианскую идеологию.

С этой точки зрения вера должна приносить радость, вера - это праздник, и нарядные храмы и вызолоченные одежды священнослужителей подчеркивают праздничность происходящего.

Кроме того, роскошные храмы и торжественные богослужения производили сильное впечатление на небогатых прихожан, как в городе, так и - тем более - в деревнях. Это позволяло как бы “приподнять” церковь надо всем остальным, сделать ее более авторитетной посредством этого и снизить планку критического восприятия ее действий.

Культ святых Культ святых - чрезвычайно интересное явление. Первым святым, еще при Пророке, был объявлен император Хоэлл I, объединивший империю и изгнавший демонов за ее пределы. Тот факт, что с этой идеей выступил сам Пророк, сделал культ святых популярным в церковных кругах, и эта популярность продержалась в течение двух с лишним тысяч лет. Фактическая канонизация прекратилась через несколько лет после конца религиозных войн, а официально это было закреплено Белым Архивариусом Исо II через сто пятьдесят лет после этих событий.

Но до этого, во времена Варсо I, культ святых приобрел небывалый размах и достаточно сильно видоизменился по сравнению с тем, как его видел Пророк. Есть все основания полагать, что, если бы кто-то выступил с теми же идеями сейчас, его, скорее всего, объявили бы еретиком за опасную близость основ этого переработанного культа Святых к милосердчеству.

Лаврикианские святые изначально не имели никаких самостоятельных функций. Обряд канонизации служил скорее выражением почтения к “святому” и выделял его из остальных людей как достойный образец для подражания. Если мы почитаем труды первых отцов церкви, мы увидим определение святого как, в первую очередь, эталона благородного мужа.

Около четырех с половиной тысяч лет назад, однако, ситуация начала меняться. Церковь, за счет значительного усложнения ее внутренней идеологии, стала менее понятна рядовым верующим, что привело к их оттоку в сторону мекрарианства (гегра, кафа) и своих домовых культов (в первую очередь брэ, катарир, некоторые гегра). Существовало два пути исправить эту ситуацию: упростить религию до уровня понимания верующих или “подтянуть” паству до своего уровня.

Культ святых - собственно, появление как раз “культа”, чего раньше не было - хороший пример упрощения.

Базовая идея, которую нес культ, была примерно такова: Создатель далеко, Пророк умер, и рядовому верующему не на кого опереться в жизненных трудностях. Не секрет, что Создатель не отвечает на молитвы они носят исключительно восхвалительный характер. Тут-то на сцену и выходит культ святых (который заодно должен был несколько оттеснить на задний план развитый у худдов культ предков, корни которого - в язычестве). Святой выполняет функцию именно покровителя, защитника, помощника. Ему можно помолиться, если что, и он исправит ситуацию. В таком виде культ святых (да еще насаждаемый сверху со всеми стараниями проповедников и роскошью украшательства) быстро стал очень популярен. Храмы начали посвящаться святым, их мощи в драгоценных раках выставлялись для поклонения. Постепенно, что неизбежно, поклонение святым все больше отходило от норм лаврикианства. Это подчас встречало критику и у богословов пуситского толка, а плямситами же было прямо объявлено язычеством. В Чистых землях, например, из всех храмов были вынесены и уничтожены мощи и алтари, посвященные святым, а на поклонение им был наложен официальный запрет.

Церковное образование Второй вариант решения проблемы оттока верующих подразумевал перемены в другом ключе - в сторону усложнения понимания верующими основ религии. Во всех городах и многих деревнях начинают открываться церковно-приходские школы, в которых всех желающих бесплатно обучают основам грамотности, арифметики и закона божия.

В этих школах учили представителей всех домов, а вот следующий этап обучения - платные, но не в пример менее дорогие, чем организованные на государственные средства, училища - были в гораздо большей степени предназначены для худдов. Там обучали литературе, письму, азам истории и всему тому, что могло потом облегчить сдачу чиновных экзаменов, а заодно - и более сложной трактовке Святого писания.

Этот ход, однако, вместо того, чтобы помочь пуситской церкви, сыграл против нее: бедные чиновники младших рангов, научившиеся при этом неплохо разбираться в лаврикианской теологии, часто были склонны иметь собственные суждения о том, каким должно было быть положение церкви. Нередко это мнение оказывалось ближе к идеям Плам, чем к представлениям богатой и властной церкви. Недаром потом, уже во времена войн, плямситы будут уделять организации школ ничуть не меньше, а может быть даже и больше усилий.

Пуситы поневоле Важно понимать, что до начала религиозных войн ереси внутри лаврикианской церкви, конечно, существовали, но были неорганизованы и немногочисленны. Инквизиция боролась с ними, но в поле зрения большинства жителей империи они не попадали. Это было верно и для рядовых священнослужителей.

Теоретически они могли знать о существовании еретиков, но, скорее всего, никогда не осмысляли их как реальную проблему. Таким образом то, что плямсой осмыслялось как пу, враждебное им учение, для многих таких управленцев было единственно возможным взглядом на религию, никогда не подвергавшимся рефлексии. Многие из них в итоге оказались как бы “пуситами поневоле” - не в силу сознательного выбора, а просто потому, что не представляли себе других вариантов.

В то же время нельзя упускать и еще одну сторону событий: далеко не все в церкви, выступавшие против плямситов, сами были пуситами-традиционалистами в полном смысле этого слова. Не говоря уже о том, что многие священнослужители на практике не интересовались богословскими вопросами, были и те, кому фанатизм пуситов был несимпатичен и культ святых неприятен, но в остальном позиция церкви близка.

Анафемы Отдельно следует упомянуть о практике анафем. На данный момент она практически полностью утрачена, но во времена Варсо была чрезвычайно распространена среди священнослужителей, в первую очередь инквизиторов и монахов некоторых монастырей.

Анафемы - подраздел церковных ритуалов (как экзорцизмы, или освящения зданий). С точки зрения “физики процесса” он, по всей видимости, имеет принципиально другие основания, чем первые два, но практиковавшие анафемы священники, в большинстве своем, не задумывались на эти темы - что видно хотя бы из того, что ни в одном из сохранившихся текстов нет подробной систематизированной информации на эту тему. В самом общем виде можно сказать, что анафемы - это серия ритуалов (включающих в себя соматический и иногда вербальный компоненты), позволяющих воздействовать на “душу” человека, а также на духов местности. Сама идея анафем строится на представлении (в современной теологии непопулярном, но тогда известно, что у нее нет никакой связи с магией.

ни была неясна природа анафем, совершенно достоверно Уместен ли здесь этот термин, даже в кавычках? Как бы господствовавшем) о том, что человеческая душа не монолитна, а состоит из центрального ядра (именно оно и есть та “душа”, которая перерождается) и внешних по отношению к ядру частей, которые связаны с различными способностями человека - например, говорить, владеть своим телом, быть талантливым в той или иной области, и т.д. Обучение анафемам - процесс сложный и долгий, требующий освоения не только практических действий, но и теоретической базы.

Самое простое из доступных воздействий позволяет лишить человека возможности пользоваться своими руками, ногами (или, например, только пальцами рук и ног) или хвостом - по ритуалу на конечность. Конечно, “проклятая” конечность не начинала жить собственной жизнью - скорее, воздействие анафемы приводило к параличу. Более сложная операция - воздействие на внутренние органы человека, например, легкие или сердце, которые работают сами по себе, не требуя для этого от нас никаких усилий. Следующая по сложности ступень анафем позволяет взаимодействовать уже не с телесной составляющей, но непосредственно с пневмой.

То есть вы отнимаете у человека не возможность пользоваться ногами, а возможность ходить, как таковую. На практике разница не кажется такой уж большой (на низшем уровне вы устраиваете своей жертве просто паралич ног, а тут - все рефлексы в норме, мышцы работают нормально, но человек все равно не может ходить), но на уровне метафизики она колоссальна. Наконец, существует несколько упоминаний о том, что настоящие знатоки анафем могли воздействовать на пневму, связанную не с телом, а с разумом и памятью человека. Проплямситский хронист Иторо приводит историю про то, как настоятель одного из монастырей по праву “церковной трети” заставил наказуемого забыть полгода из его жизни. Случилось так, что именно в эти полгода (примерно за 30 лет до того) несчастный встретился со своей женой. Забыв под влиянием анафемы их встречу, он перестал узнавать и жену, и своих детей, хотя отлично помнил, как устраивался на службу (что было через год от забытого им периода). Существуют и истории про то, как людей лишали не физических способностей, а навыков - умения читать, фехтовать. Лишенные этого навыка люди не только полностью забывали, как им владеть, но и не могли выучиться ему заново. Впрочем, последнее может с большой вероятностью быть результатом пуситской пропаганды, либо плямситской черной легенды.

Зато есть достаточно надежные указания на то, что любую из отнятых способностей можно было вернуть.

Правда, сделать это мог только отнявший ее человек и только “в один прием” - стоило ему потерять концентрацию, отъятый фрагмент души тут же растворялся в окружающей пневме. Известны также случаи, когда при помощи анафем не отнимали, а “прибавляли” человеку ту или иную способность (как, например, в истории со слепорожденным гегра Лю-Боно, которому вернули зрение). Эта история достаточно достоверна, а еще больше убеждают в возможности таких “операций” дошедшие до нас выдержки из сочинений отца Ланя, посвященных целительному потенциалу анафем. Эти выдержки также объясняют, почему подобное исцеление не было поставлено на широкую ногу. Риск отторжения приращенной части души и невозможность создать необходимую часть из ничего (то есть, чтобы что-то кому-то придать, сначала надо было это у кого-то другого отнять) делали подобные исцеления сложным и опасным делом. Не говоря уже о том, что все задокументированные попытки привить кому-то чужой приобретенный навык (например, умение фехтовать) или фрагмент памяти оканчивались сумасшествием.

Плямса История и состав - Идеология — Богословие Описанные выше проблемы и сложности не могли оставить равнодушными верующих-лаврикианцев.

Некоторые из них несмотря ни на что оставались верны Церкви. Но многие другие сочли, что своим поведением и богословием Церковь предала заветы Пророка. К началу Религиозных войн число еретиков активных или умеренных - в среде лаврикианцев почти достигло пятой части. Разумеется, далеко не все из них были плямситами. Более того, по нынешним временам многие из них вообще не были бы сочтены еретиками, да и тогда не привлекали внимания инквизиции, обсуждая свои взгляды только тайно.

Тем не менее с началом восстания большинство из них так или иначе оказалось на стороне Плямсы, до того бывшей относительно небольшой и разрозненной, хотя и очень активной группой.

История и состав Началось все это, кажется, в императорских училищах. Студент живет достаточно бедно, чтоб понять, что в обществе что-то не так, и имеет достаточно книг, чтоб предположить, что именно. Первые кружки, возникшие еще до прихода Варсо I к власти, очень часто не сходились во мнениях. Но быстро пришли к почитанию собственно Троекнижия: традиционное лаврикианское писание состоит из пяти книг, но только первые три из них написаны самим Пророком. Две других представляют собой сборник историй из его жизни и собрание проповедей, которые он сам не посчитал нужным включать в свой текст. Уже первые плямситы хотя и не отрицали эти тексты полностью, но считали, что их нужно исключить из писания и поставить на один уровень с трудами Отцов церкви. Последние можно даже вовсе опровергать, но в случае писания это недопустимо.

Сложность, однако, заключалась в том, что именно на этих книгах базировалось (и во многом базируется сейчас) лаврикианское учение о Церкви, церковной жизни и иерархии.

В окончательное оформление учения внесли большой вклад молодые студенты-миссионеры, по верхам ознакомившиеся с мекрарианством и историей его сект: в тот момент за спиной лаврикианства еще не стоял тысячелетний опыт ересей, а языческие учения были (как казалось) полностью забыты. Так что черпать новые религиозные идеи плямситам приходилось либо из мекрарианства, либо из тесно связанной с ним фелийскогегрийской классической философии. Бесспорно влияние на раннюю плямсу ныне несуществующей, но еще имевшей распространение в те времена Школы четырех совершенств и - возможно - Школы красного цветка.

Дальше пошли кружки в предместьях - районах, где студенты снимают, а чиновники I младшего ранга получают и получали комнаты, больше похожие на шкафы. Соседские разговоры на общих кухнях (а это символ запредельной худдской нищеты) приобретали все более и более богословскую окраску. После этого в некоторые дома собеседники приводили друзей. В другие - арест-команды, но счет был не в пользу Инквизиции.

На каком-то этапе появились в кругу знакомых люди позажиточнее. Началось все с чиновничества крупных городов: бывшие студенты императорских училищ и письмоводители делали карьеры, и скоро плямситские идеи зазвучали в курительных комнатах приличных домов и в ресторанах зарождавшихся тогда политических клубов.

К этому времени инквизиции уже стало ясно, что это ересь, не имеющая единого центра, но имеющая единую идеологию. Ей было дано традиционное название “Плямса”, которое примерно можно перевести как “мелкое обновление, обновленьице”. Оно подразумевало негативный смысл, но очень скоро еретики переняли его и стали использовать с гордостью. Так же часто используемое понятие “плам” означает “обновление” безо всякого отрицательного подсмысла.

Эта публичная гордость за свое учение, вообще для лаврикианских ересей не очень характерная, стала важной чертой плямсы в последний этап ее развития, когда идеи студентов добрались до армии.

Естественным образом первыми их носителями оказались дети из чиновных семей - младшие чины легкой кавалерии и легкой пехоты. В армии у них, однако, нашлись слушатели - такие же офицеры и рядовые-худды, как они, едва грамотные провинциальные брэ, образованные и от этого депрессивные инженеры. На армию Император уже давно не обращал внимания, и идеологи больше интересовались сварами с вальяжными капелланами. Последними из солдат, кто столкнулся с Плямсой, стали элитные части брэ и худдская тяжелая кавалерия. В первых они не слишком прижились, хотя симпатий к официальной церкви брэ тоже зачастую не питали. В тяжелой же коннице ересь быстро завоевала симпатии наемных солдат, но так и не стала популярной среди Белой кости. Позже, уже во времена Религиозных войн, Белая кость зачастую будет поддерживать Плямсу, но союз этот будет скорее идеологическим и экономическим, чем религиозным.

С отставными военными ересь понемногу стала доходить и до восточных колоний. Но все же основными центрами плямситов в религиозные войны оставались крупные города (прежде всего столица) и расквартированные на Юге военные части.

Между тем материалы по новым еретикам копились, служа предметом изучения инквизиторов и богословов. Далеко не у всех прочитанное (а среди худдской молодежи все-таки считается хорошим тоном уметь излагать свои мысли) вызывало всплеск служебного рвения. Да и кое-кто из священников еще в студенческие годы столкнулся с ересью, не выходя из курилок собственного училища. И хотя число еретиков в духовенстве и, тем более в инквизиции не было очень большим, сбрасывать их со счетов тоже не стоит.

Таким образом постепенно сложилось если не движение, то характерный для многих новый образ мысли. В его рамках деятельность Церкви оценивалась совершенно по-новому и практически всегда - негативно.

Позже, уже с началом городских бунтов будущие богословы и офицеры плямситов сами удивлялись тому, сколько народа встало на их сторону. Собрав баррикады для обычного и даже привычного городского бунта, гегра и кафа, не говоря о худдах, оказались готовы слушать любого, кто влезет на достаточно высокую бочку и выскажет то, что наболело у многих. С другой стороны, и вышедшие почесать кулаки о ВОТовцев и инквизицию катарир были изрядно удивлены количеством стоящих рядом худдов.

Только на третий день все они поняли, что происходит нечто серьезное. И что сами они уже поделились на две противоборствующие стороны - в состав ни одной из которых императорские войска почему-то не входят.

И тогда из столицы во все города западной метрополии поскакали гонцы-кавалеристы, призывающие браться за оружие - во имя Церкви или во славу Божию.

Идеология Не будучи в прямом смысле политическим движением, Плямса все же предполагала некоторые требования к церковной политике. А поскольку церковная политика во времена Варсо I довольно сильно влияла на светскую, часть требований плямситов оказались не столько богословскими, сколько социальными.

При этом важно понимать, что в основе плямсы лежало протестное движение, исходящее прежде всего не из самостоятельных богословских и социальных концепций, а из отвращения к существующим и освященным традиционной церковью идеям. Богословские и философские (а равно теометрические, логические и традиционалистские) обоснования для них подбирались позже и несли зачастую достаточно искусственный и условный характер.

Основных требований, которые плямситы выдвигали по отношению к пуситам, было четыре.

Первое и основное - возвращение к простоте времен Пророка. Действительно, к этому времени пуситские иерархи одевались в парчу, покрывали свою шерсть позолотой и, помимо традиционных для экзархов браслетов с драгоценными камнями, носили кольца и даже мало принятые в доме худдов серьги. Церкви отстраивались чрезвычайно богато, а украшались роскошней императорских резиденций, паланкины экзархов и даже благочинных делались из красного и черного дерева, посохи вырезали из слоновой кости. Все это требовало огромных финансовых вложений, вызывавших у плямсы (и не только) возмущение. С другой стороны, говоря о том, что во времена Пророка церковь не знала роскоши, они все же грешили против истины.

Да, при своем основателе лаврикианство не знало таких богатств, но все же храмы строились не из дерева, а из мрамора, и одеяние священников делалось из качественного шелка. В этом смысле плямситы подошли достаточно близко к идее аскезы, которую Пророк в действительности осуждал так же, как и избыточную роскошь. Несмотря на богословскую спорность как пуситской, так и плямситской позиции, симпатии населения городов были, конечно, скорее на стороне еретиков.

Второе требование плямситов имело сугубо политический характер: вернуть Церковь в прежнее положение, когда она не оказывала влияния на политику империи, не определяла налогообложение и не могла проводить следствий и судов. Осмыслялось это требование с двух точек зрения. Во-первых, многие считали, что излишняя светская власть вредит Церкви, развращая ее. Во-вторых, плямситы при всем их недовольстве лаврикианской иерархией, были ничуть не менее лояльны императору, чем прочие лавикандцы. И считали, что, захватывая светскую власть, Церковь слишком много на себя берет. По сути дела это было единственное совершенно светское требование плямсы, под которое даже не подводилась особенная богословская база.

При этом абсолютная внешняя пассивность Варсо I и его неучастие в последующих событиях позволяли и пуситам, и плямситам заявлять о поддержке со стороны Его Величества.

Третье требование - ослабление контроля над младшим духовенством и мирянами со стороны Совета Девяти и экзархов. В отличие от первых двух, этот лозунг носил сугубо теоретический характер.

Дело в том, что в этом отношении дела и слова Церкви расходились довольно сильно. На уровне официальной доктрины предполагалось, что все лаврикианские священнослужители должны быть искренне преданы Совету и экзархам, а нелояльные будут преследоваться инквизицией. На практике, однако, в последние десятилетия перед Религиозными войнами у инквизиции и без того было много работы. На преследование нелояльных священников у них не было ни времени, ни сил, поэтому пока священнослужитель не афишировал свои еретические взгляды прямо на проповеди, он мог чувствовать себя довольно спокойно. Большая часть арестов священнослужителей в те годы была вызвана не их взглядами, а тем, что эти люди попали во внимание инквизиции по каким-то другим делам.

Таким образом требование плямсы было связано не столько с реальным положением вещей, сколько с идеологией пуситов.

Наконец последнее, и уже сильно связанное с богословием, идеологическое требование предполагало возвращение лаврикианских священнослужителей к духовной жизни. Как мы уже писали выше, к этому периоду церковный сан для многих стал ступенькой в карьерной лестнице, способом заработка или получения статуса. Таким образом можно было говорить об обмирщении церкви, превращении ее из духовного братства в профессиональную корпорацию или даже более того - полукоммерческую, полуадминистративную организацию. Многие из священников практически никогда не занимались делами религии.

Среди плямситов уровень религиозности был значительно выше. Нередки были ситуации, когда мирянинплямсит разбирался в доктрине, Писании и трудах отцов церкви на порядок лучше, чем пуситский священнослужитель - но при этом он не обладал саном и, следовательно, не мог проводить богослужений и обрядов.

Богословие Если идеологические требования плямсы поддерживала в той или иной степени очень большая часть населения, то их основные богословские требования были далеко не столь очевидны.

Главной и основополагающей претензией плямситов к пуситам было ограничение в толковании Писания.

Тут нужно учесть, что лаврикианство, вопреки распространенному мнению, дозволяет достаточно широкие толкования священных истин. Догматы не оспариваются, но религиозные положения - сплошь и рядом.

(Для читателя нелаврикианца это станет понятно, если мы рассмотрим это через призму теометрии, а не богословия:

догматы тут играют роль аксиом и их немного, религиозные положения - роль теорем, которые можно и нужно доказывать разными способами). Между тем традиционная “пуситская” церковь ко времени религиозных войн хотя и не отвергла большинство отцов церкви, но не считала их работы ключевыми. Уже довольно долгое время по неугодным отцам церкви не защищались дипломы, а труды их почти не переиздавались. Это вызывало у плямситов возмущение, разделявшееся многими образованными лаврикианцами. С другой стороны, большинство верующих как тогда, так и сейчас, труды отцов церкви все равно не читало. Так что вопрос этот действительно остро стоял только для интеллектуалов из ведомств и училищ.

Вторая проблема была в некотором смысле противоположна первой. Речь идет о вопросе состава Писания.

Выше мы уже сказали, что плямситы низводили последние две книги Писания на уровень уважаемых трудов отцов церкви. Пуситами это считалось недопустимым и, пожалуй, это вообще была наиболее спорная с богословской точки зрения позиция плямсы. Если большинство верующих еще могло отбросить какие-то истории из жизни Пророка после воцарения, то его же проповеди из последних двух книг всегда пользовались большой популярностью. Тем более что среди них есть и чрезвычайно известные даже поверхностно знакомому с учением человеку, например, знаменитая “Проповедь о тщете”.

Третье и безусловное богословское требование плямситов - упразднение культа святых, уже описанного нами выше. Безусловно, у культа святых были свои слабые стороны (прежде всего - та сверхъестественная роскошь, которой он окружался). Но были и сильные, полезные для лаврикианства того времени. Все это плямситами отвергалось из соображений религиозной ревностности. Культивируя идею возвращения лаврикианства к первоначальному “чистому” состоянию времен Пророка, плямситы близко к сердцу восприняли и идею борьбы с язычеством. К их временам язычников в империи, конечно, не было, так что борьба с язычеством переместилась именно на культ святых и их могил, молитвы, обращенные к “трупам”, как плямситы называли мощи. Наконец, начал серьезно обсуждаться и вопрос о том, не противоречит ли сохранение мощей известному принципу “покоя тела”, на котором основывается один из законов относительно 12 зол.

Парадоксально, что, несмотря на все свое внимание к проявлениям язычества внутри лаврикианства, плямситы (как и пуситы, впрочем) едва не проморгали последний в истории большой всплеск настоящего худдского язычества.

Наконец последнее, четвертое требование касалось отношения к мистике. Среди Плямсы лаврикианская мистика была чрезвычайно распространена. Активно практиковались техники медитации и созерцания, многие плямситские учителя были склонны к мистическим озарениям. Пуситы же были больше ориентированы в область схоластики и чистого богословского рассуждения, что вызывало у их противников упреки в “духовном обмирщении” и “неверии”.

Помимо перечисленного существовал еще ряд догматических различий, носящих достаточно специальный богословский характер. Прежде всего они принадлежали к области экклесиологии (образа и роли Церкви) и Рая.

Вопрос о церкви был крайне принципиален. Радикальные плямситы считали, что церковь вообще должна быть уничтожена, так как не обладает никакой благодатью. С точки зрения традиционной доктрины церковь обладала ей в силу того, что основателем ее был сам Пророк. Среди радикальных плямситов, однако, были и те, кто считал, что после коронации Лаврик перестал быть пророком, став императором. И созданная им формально после этого церковь таким образом благодати лишена.

Менее радикальные, которых было немало, все же исходили из мнения, что церковь необходима, однако не должна обладать особым статусом. Напротив, она должна состоять из отдельных общин с выбираемыми духовными руководителями.

Наконец наиболее мирные плямситы признавали необходимость церкви и специалистов-священников с особой подготовкой, но призывали к замене Совета Девяти коллегиальным органом экзархов, причем экзархи должны были избираться духовенством региона, а верующие в свою очередь могли бы прогонять неподходящих священников.

Дискуссия о трех этих (и нескольких промежуточных) вариантах была чрезвычайно важна для плямситов, но у пуситов все три вызывали равное неприятие.

В основе преобразования Церкви для плямситов лежала гораздо более значимая и с богословской и социальной точки зрения проблема преобразования мира вообще. С их точки зрения задачей церкви - уже не как организации, а как сообщества всех верующих-лаврикианцев - являлось не только личное спасение, но и преобразование мира наиболее соответствующим Учению образом. Планы этого преобразования никогда не были конкретны и до самых Религиозных войн не выходили за уровень абстрактных мечтаний, включающих не только установление всеобщего образования и отмену денег, но и упразднение самой иерархии (что осмыслялось худдами-плямситами как переворот вселенной!) Возможно, именно из-за теоретической слабости и отсутствия опыта социальные проекты плямситов во времена войн оказались относительно мало жизнеспособными и у многих пуситов вызывали скорее насмешки, нежели серьезные страхи.

Первый период войны: весна осень 182 года Начало восстания - Мятеж восьми семей - Резня в столице - Звезда Ама-би-Корда - Мятеж у Большого вала Первый штурм столицы - Поход образцов - Битва за Симми - Плямситы на Канале - Битва у горы У-шань Весна 182 года III Худдов В 22 день второго месяца весны в Кос-тха-ни началось городское восстание, религиозная подоплека которого не сразу была осознана большинством его участников. Формальным его началом послужило убийство экзарха Соб-ха-ни, прибывшего в столицу с визитом. В позднейшей историографии принято считать, что убийцей был плямсит-радикал, однако в действительности им скорее всего был один из немногочисленных оставшихся худдов-язычников. В ответ церковь ввела в Кос-тха-ни усиленный контингент войск (формально наемных, фактически - подчинявшихся инквизиции). Это вызвало возмущение как у горожан-лаврикианцев, и так недовольных церковью из-за высоких налогов, так и у горожан-мекрарианцев. За одну ночь бунт охватил весь север Кос-тха-ни. Мятежники направили императору послание с заверениями своей преданности, однако государь отказался принять послов. Однако он отказался и отдать имперским войскам приказ о поддержке церкви. Ретроспективно это можно назвать главной причиной последующих событий, потому что на этой фазе гвардия и армия легко справились бы с горожанами.

К 26 дню второго месяца весны повстанцы установили контроль над частью внутреннего города. Они довольно активно использовали плямситские идеи, однако формально еще не связывали себя с этой группой, требуя только вывести из города инквизиторскую армию и радикально уменьшить церковную подать. Гвардия укрепляет стены Закрытого города; до конца войны никто так и не попытается взять императорский дворец, так что гвардия в общем бездействует.

В 27 день второго месяца часть столичного ВОТа открыто переходит на сторону повстанцев и открывает для них оружейные склады. Вовремя: в тот же день церковь решается применить силу, но наступление инквизиторской армии утопает в уличных баррикадах. После этого в течение недели в столице идут вялые городские бои. Между тем Церковь подтягивает к Кос-тха-ни войска из Ма-да-Сэ, а плямситское общество “Переписчиков” присоединяется к повстанцам, формируя основу того, что потом станет штабом Столичного ополчения.

–  –  –

Лето 182 года III Худдов Летние месяцы 182 года были необычайно жаркими даже по меркам империи, что наложило определенный отпечаток на ход восстания, дав как той, так и другой стороне долгие дни и даже недели относительного спокойствия.

На 4 день первого месяца лета Кос-тха-нийские мятежники объявили о формировании Столичного ополчения, первой полноценной армии, поднявшей плямситские знамена. Во главе ее становится бывший полусотник ВОТа Ама-би-Корд, ревностный плямсит и, в общем, религиозный фанатик, обладающий весьма скромным опытом командования войсками. Тем не менее дальнейшие события показали, что он был далеко не бездарным командиром. Практически сразу вырисовываются и первые цели Ополчения. Во-первых - выбить из Кос-тха-ни войска церкви. Во-вторых, отбить у церкви третий по значению город на западе Метрополии — Симми.

На 8 день первого месяца лета восстание неожиданно начинается там, где никто его не ожидал: на далекой юго-западной границе империи, у Великого вала, защищавшего южные колонии империи от амрийцев. Мятеж поднимает полк тяжелой пехоты брэ, верный Старым культам (в отличие от худдского язычества, во времена религиозных войн еще достаточно распространенным). Это могло бы дорого обойтись империи, но, по счастью, в Амре в этот период были свои сложности, и никто из варварских командующих поначалу не осмелился воспользоваться ситуацией. Мятеж продлился до середины осени и охватил несколько полков, сохранявших, однако, частичную лояльность империи и не покинувших приграничных укреплений.

17 числа первого месяца лета церковь наносит первый действительно сильный удар по восстанию:

перебрасывает войска из Соб-ха-ни в сторону столицы, совершенно сковав все возможные перемещения Столичного ополчения. Всем становится ясно, что до большого штурма Кос-тха-ни остались считанные недели, если не дни, и что в самом скором времени Внешний город повторит судьбу Соб-ха-ни. В городе начинается паника, однако плямса наводит порядок железной рукой, казнив несколько паникеров и мародеров.

На 23 день первого месяца лета приходятся первые бои в районе Большого канала: выступление местных плямситов легко подавлено церковными войсками и ВОТом. В тот период подобных мелких выступлений плямситов по всей империи было немало, и значения конкретному происшествию на Большом канале никто не придал.

В ночь на 1 день второго месяца лета войска церкви переходят в наступление на территории Кос-тха-ни, а подведенные к столице части из Соб-ха-ни начинают переправляться на остров Кос. Городские бои идут три дня, и в какой-то момент восстание повисает на волоске, но подмога приходит с неожиданной стороны союзное войско нескольких малых кланов брэ, земли которых расположены рядом со столицей, наносит удар по еще не успевшим переправиться частям церковной армии. Идеология брэ, с одной стороны, плямситская, а с другой, антицерковная. (Напомним, что, будучи лаврикианцами, брэ тоже платили церковные налоги).

К 5 дню второго месяца лета городские бои в общем завершаются, так как церковная армия отступает из города в попытке защитить от брэ свои тылы. Это нельзя назвать окончательным поражением церковных войск, но столица и значительная территория вокруг нее полностью переходит в руки плямситов (исключая, конечно, дворцовый комплекс, защищаемый гвардией). Для нужд обеспечения восстания Столичное ополчение начинает чеканить собственную монету из золота и серебра, ободранного с церковных алтарей и усыпальниц святых.

Во второй месяц лета, без привязки к конкретным датам, происходит формирование “Почтенных братьев” неформальной, но активно растущей организации лаврикианцев-мирян, придерживающихся радикально пуситских взглядов. Формально признавая церковное руководство, Братья (почтенная приставка употреблялась только в официальных документах) зачастую выступали с гораздо более ригористичных и даже фанатичных позиций. Часть церковной иерархии поддерживала их деятельность, но часть относилась к ней со скепсисом.

Тем не менее роль Братьев в последующих событиях была крайне велика. И прежде всего в том, что они составили кадровый резерв для церковных вспомогательных войск. Кроме того, несмотря на все богатство Церкви, пожертвования братьев никогда не были лишними.

18 день второго месяца лета - событие, не имеющее прямого отношения к религиозным войнам, но значимое: в этот день был основан форт, вокруг которого позже вырастет Тангор, столица протектората Восточный Морор. В тот период Восточный Морор только начали осваивать, поэтому коллизии гражданской войны его совершенно не затронули.

На 27 день второго месяца лета в Ма-да-Сэ происходит первое полноценное собрание членов Совета девяти с начала восстания. К этому моменту двоих из них (Отца Настоятеля и Великого казначея) уже нет в живых, Белый архивариус отрезан от других в Симми. В кризисный для церкви момент власть неформально берет в свои руки Владыка Востока. Формальное отсутствие Белого архивариуса не позволяет совету объявить Плямсу ересью, но все же съезд высших иерархов решает значительную часть организационных проблем Церкви. В числе прочего Владыка Востока благословляет деятельность Почтенных братьев. (По мнению многих, он и был истинным инициатором этого общества).

На 8 день третьего месяца лета плямситы, выстроившие в Кос-тха-ни сколько-то надежные городские укрепления, накопившие денег и давшие своим войскам отдохнуть, выдвигают армию в сторону Симми.

Передовые их отряды и до этого препятствовали сообщению Симми с востоком страны, но тут речь идет о полноценной армии из брэ и худдов. Костяк ее составляет Столичное ополчение, но это далеко не единственные силы, которыми располагают повстанцы: не говоря о частях, дополняющих ополчения, немалые силы Ама-би-Корд оставляет в столице. Между тем Симми - слабо защищенный город, в те времена

–  –  –

Осень 182 года III Худдов 2-8 дни первого месяца осени ознаменовались самой большой (хотя и не самой кровавой, если сравнивать с уличными боями в Кос-тха-ни) битвой 182 года: битвой за Симми. Надо заметить, что Симми не представлял и сейчас не представляет никакой стратегической ценности - это сравнительно небольшой курортный город с весьма скромными укреплениями. Единственное, чем он ценен - контроль над Великой рекой, достаточно, впрочем сомнительный (Великая в этом месте достаточно широка, чтоб перекрыть ее можно было только при помощи флота, которого ни у той, ни у другой стороны не было). Однако религиозно-политическое значение Симми было достаточно велико. Сражения между передовыми частями плямситов и городским контингентом имперских войск, принявшим в данной ситуации сторону Церкви, показали, с одной стороны, недостаточную компетентность повстанческих офицеров, а с другой - высочайший боевой дух и бесстрашие рядовых плямситов. Можно сказать, что именно в битве при Симми плямса осознала себя, как силу, способную преобразовать империю.

На 3 день первого месяца осени основная часть Столичного ополчения вошла в Симми: имперский контингент не смог выдержать удара клановых войск брэ. Ама-би-Корду предлагали занять пустующий летний императорский дворец, однако он делать этого не стал, поселившись в доме казненного экзарха Симми.

Примечательно, что Белого архивариуса, захваченного в плен, не казнили. Причиной этому была, по всей видимости, достаточно спокойная позиция архивариуса по отношению к плямсе; существует даже мнение, что он сочувствовал повстанцам.

Передышка мятежников длилась недолго. Уже к вечеру 4 дня первого месяца к Симмскому озеру подошли части войск Церкви. Как уже отмечалось выше, уровень подготовки солдат в них был выше, чем у повстанцев, а количественно армии были примерно равны. Тем не менее Ама-би-Корд и его советники проявили неожиданной и немалый талант тактиков. В результате трех суток почти непрерывных боев в Симми и его окрестностях (включая небольшое речное сражение джонок) город остался в руках повстанцев. Тем не менее потери, которые они понесли в битве, были велики и, в отличие от Церкви, плямситы не имели особенных ресурсов для восстановления численности своего войска.

Позже это сыграло в их судьбе трагическую роль, но тогда, в середине первого месяца осени, победа плямситов стала для многих знаком. Потрепанные церковные войска вынуждены были отступить в район О-рин-Гая и полуострова Инья. На несколько недель в метрополии установился мир, перемежаемый только кавалерийскими налетами с обеих сторон.

Переломным стал 7 день второго месяца осени: пока армия Церкви готовилась нанести новый удар по Симми (с использованием нанятого и реквизированного флота из джонок), у восстания появился новый серьезный центр - в районе Большого канала. Мелкие выступления там случались и раньше, но осенью 182 года местные гегра окончательно решились поддержать плямситов. Сыграло свою роль и то, что в районе канала земля традиционно принадлежала (и принадлежит) не столько феодалам-брэ, сколько родам Белой кости, многие из которых сочувствовали восстанию. Мятеж в несколько дней охватил всю территорию Большого канала. Это создало угрозу Ма-да-сэ, главному центру Церкви на западе Метрополии и резиденции Совета Девяти. В этих условиях наступление церквных войск на Симми стало невозможным, их начали перебрасывать в район Канала и, частично, кружным путем непосредственно в Ма-да-сэ. Риск, однако, был очень велик, так как плямситы могли скоординироваться и разгромить церковную армию с двух сторон.

Ама-би-Корд глава столичного ополчения и временный хранитель престола Владыки Запада Худд, на момент начала восстания 174 года Выросший в небогатой столичной чиновной семье, Ама с детства хотел пойти служить в пехоту, однако обстоятельства воспрепятствовали этому. Преждевременная смерть отца оставила юношу единственным кормильцем немолодой матери и младшей сестры. Уходить в такой ситуации на фронт, где его в любой момент могли бы убить, показалось господину Ама неверным, и он выбирает карьеру, максимально близкую к военной, но все же позволяющую ему остаться в столице. Проще говоря, он становится рядовым Ведомства охраны традиций. ВОТ во времена Варсо был организацией гораздо менее влиятельной, чем в наши дни, и скорее всего молодой Ама-би-Корд хорошо видел и презрение к вотовцам со стороны судей, и самоуправство инквизиции, забиравшей себе все больше и больше важных расследований. Сам он, впрочем, хорошим следователем так и не стал, хотя был у начальства на хорошем счету и даже спустя пятнадцать лет после начала службы за казенный кошт окончил императорское училище права (без больших достижений).

Диплом училища и сданные экзамены на второй ранг открыли перед Ама возможность заняться тем, в чем он был действительно хорош: организацией пожарной команды. Сказалась тут и немалая для худда физическая сила (уже в годы восстания в качестве оружия он будет использовать не катану, а привычный со времен расчистки завалов топор).

Именно в качестве полусотника, командующего лучшей в столице командой пожарных, Ама-би-Корд и приходит в эпоху Религиозных войн. Умение быстро принимать решения в критической ситуации, организовывать людей и налаживать обеспечение не раз пригодились ему во время войны, а великолепное знание города обеспечило его отряду необходимые успехи в самом начале восстания.

Сложно сказать, где именно офицер Ама впервые столкнулся с идеями плямсы. Некоторые считают, что плямситом был уже его отец. (Во времена религиозных войн ходила даже легенда, что Ама-старший был убит инквизицией, но это не соответствует действительности). Некоторые - что плямситами были товарищи Ама по училищу. И тот, и другой варианты достаточно вероятны, но не менее вероятно и то, что Ама разобрался в плямситских идеях по книгам, до которых был большим охотником. Большим богословом он так и не стал, но в доктрине разбирался неплохо. Так же неплохо, хотя и теоретически, он разбирался в тактике, которой с детства не переставал интересоваться.

Навыки: Плямситская теология 5 (в конце войны 6), Пуситская теология 2, Тактика 8, Оперативное искусство 5 (в конце войны 8), Топор 7, Катана 3, Военная администрация и логистика 6, Познание в литературе 5 (характерно, что Ама-би-Корд не любит книжек Миси-ю-Киомо, он предпочитает классическую литературу), Косский диалект родной, Пинским не владеет. Остальное на усмотрение мастера, но Ама-би-Корд не нюхач, не гипнот и, само собой, не владеет практиками анафем.

Для мастера: Ама-би-Корд - человек довольно неприятный в личном общении. На протяжении всего восстания он вынужден делать по десять дел одновременно, и у него нет времени на долгие и обстоятельные разговоры, и на вежливость по большому счету тоже. Вежливым он будет со стариком, ребенком или плямситским священником, со всеми остальными будет держаться на равных. Но и зазнаваться он тоже не будет. Ама хорошо знает свою цену и свои умения: хороший тактик, хороший организатор, неплохой боец. Но так же хорошо он знает и свои слабые стороны.

Беспокоят его только две вещи: установление плямситской доктрины (он безусловный религиозный фанатик, за казни пуситских бонз несет ответственность именно он) и эффективное управление войсками и подчиненной территорией. Но при всем том он готов подчас выделить людей, деньги и время для защиты исторических или культурных ценностей (исключая пуситскую роскошь, конечно). Как говорит он сам, “если мы не будем защищать цивилизацию, ради чего мы сражаемся?” Таким образом, к концу второго месяца осени в Метрополии вырисовалась та схема расположения сил, которая в общем сохранялась без существенных изменений в течение всего 183 года, вообще куда менее богатого событиями, чем 182. Общее недоумение во всем этом хитросплетении вызывала лишь позиция императора, которому сохраняла преданность большая часть войск. Императорский дворец, находящийся в самом сердце плямситской территории, продолжал функционировать; ведомства продолжали работу; шахты на Юге и в Мороре добывали руду; наследник трона оставался в Пин-а-Соне, цзайсян в столице руководил работой большинства имперских служб. И все это так, как будто никакой гражданской войны нет.

В середине осени разгромлен мятеж брэ на Юге. Официальной причиной его окончания имперская историография называет подвиг полковника Тоби-ду-Тэнно, формально вызвавшего и лично победившего в серии поединков трех главарей мятежа (последний поединок - 13 день второго месяца осени; все они, кстати говоря, были кузнецами). Сам Тэнно в своих мемуарах уделяет куда больше внимания спланированной и проведенной им операции разделения мятежных частей, позволившей в условиях пассивности общего командования погасить мятеж сравнительно небольшими силами.

На 3 день третьего месяца осени Варсо I наглядно доказал свою власть: имперские войска в Западном Мороре в Битве у горы У-шань разбили большое войско горцев-морорцев; двумя днями позже расквартированный в Морорском море имперский флот провел масштабные маневры, наглядно показавшие обеим сторонам войны, что в полностью мекрарианском Пин-а-Соне и фелийских Заповедных лесах ни пу, ни плямсе делать нечего. Тем не менее с начала уличных боев в Кос-тха-ни Варсо ни разу не покинул Закрытого города. (Впрочем, он и раньше нечасто из него выходил).

Интермедия I: время Инады...мятеж восьми семей в Соб-ха-ни, прошедший под знаменами старых языческих культов - явление, довольно мало известное в имперской историографии. Не то что простые жители Империи, но подавляющее большинство историков не знают толком даже о самом факте этого события. Представления же знающих, как правило, ограничиваются кратким набором фактов. В ночь с пятого на шестой день третьего месяца весны главы восьми семей и их сыновья устраивают резню в городе, провозглашая свою верность религии предков.

Уже поднявшаяся из-за плямситского восстания неразбериха не позволяет оперативно подвести туда вооруженные силы, и на три недели город оказывается во власти язычников. Но после этого Соб-ха-ни, наконец, берут штурмом, а всех восставших казнят. Вот, собственно, и все. Ни что происходило в городе в эти три недели, ни в чем состояли основные религиозные позиции восьми семей, практически нигде не описывается. В архивах Священного института, однако, можно найти некоторые документы (вывезенные исследователями-фели непосредственно из мятежного города), а также дневники нескольких участников событий, которым до сих пор уделялось прискорбно мало внимания. Подробный анализ найденных документов по объему мог бы претендовать на самостоятельную дипломную работу, заданные же нами рамки позволяют представить лишь краткий обзор.

Язычество времен Варсо I Слова, что к началу проповеди Пророка худдское язычество как таковое уже наполовину отмерло, совершенно не являются преувеличением. Старая религия худдов возникла во времена, значительно предшествовавшие даже эре Царств, и, по мере развития худдского общества, не смогла угнаться за нововведениями. Жестокие и категоричные требования, крайняя негибкость языческой традиции и, кроме того, ее философская бедность привели к тому, что худды стали все меньше полагаться на своих богов. Шесть тысяч лет назад, когда Пророк начал свое путешествие по каналу, количество неверующих (изначально почерпнувших эту идею у фели) худдов составляло около пяти процентов от общей численности дома. Сейчас, что регулярно подтверждается новыми исследованиями, таких не наберется и десятой доли процента. Новая религия легко заполнила образовавшуюся к ее появлению пустоту, и невероятными темпами почти все худды перешли в лаврикианство.

Но полностью язычники не исчезли. Верность старым богам сохраняли, во-первых, их жрецы, и во-вторых худды из Белой кости, осмыслявшие язычество как религию своих предков и не желающие отказываться от семейной традиции. В то время как мятеж восьми семей почти неизвестен, факт, что убийство экзарха, ставшее началом восстания, было совершено языческим жрецом, напротив, чрезвычайно популярен. Обе этих фракции, таким образом, сыграли в религиозных войнах свою роль. Однако за прошедшие от Пророка до Варсо около двух тысяч лет они неизбежно изменились, и многое из старых верований оказалось утрачено.

Исторически языческий пантеон состоял из пяти основных божеств, каждому из которых соответствовала та или иная сфера человеческой жизни (как показано в таблице ниже).

По числу этих пяти верховных божеств существовало пять жреческих коллегий, занятых служением им.

Кроме того, существовало еще несколько коллегий, чьи функции были более универсальными - предсказание будущего, организация жертвоприношений, охотничьи ритуалы, культ предков. Как таковых дружественных и враждебных среди этих божеств не было. В зависимости от того, сколько почтения ему оказывали, бог мог и помочь своему верующему, и погубить его. Вообще, языческая картина мира изначально не была дуальной.

–  –  –

Но, наполовину позабыв свою веру уже к проповеди Пророка, еще через две тысячи лет последние язычники почти полностью утратили религиозные знания. В своем дневнике профессор ли-Фао, один из участников экспедиции за бумагами, описывает два “храма”, посвященных Инаде и Ахаре, “вобравшим” в себя функции всех остальных богов - тех, которые не были еще забыты. Так, Ахара в этом “новом язычестве” трактуется как божество-творец, покровитель жизни, а Инада - как божество смерти со всеми вытекающими.

Идея коллегий была полностью утрачена, однако верующие были условно разделены на две группы, по двум верховным божествам. Стоит отметить также, что, несмотря на то, что сама эта традиция была мятежникам бесспорно известна, они не стали вводить в захваченном городе человеческие жертвоприношения, в чем автор этой работы склонен видеть смягчающее влияние лаврикианства, не прошедшее даром.

Падение города По истечении трех недель церковь (Пу, хотя ненависть к язычникам была редким пунктом, в котором плямса была с церковью полностью солидарна) подтянула к городу свои войска. Соб-ха-ни был взят, некоторые мятежники - казнены, но большинство из них совершило самоубийство, приняв яд или бросившись на меч.

Одна из семей заперлась в подвале собственного дома и подожгла его.

Даже на общем фоне, события в Соб-ха-ни можно назвать одной из самых кровавых страниц религиозных войн

- и самой малоизученной.

Идеи для модулей:

1) Экспедиция профессора ли-Фао. Узнав о событиях в Соб-ха-ни, немолодой профессор истории начинает собирать экспедицию, чтобы провести наблюдения в поле. Он, конечно, возьмет с собой нескольких аспирантов, но охрана и другие спутники могут быть из любого дома. Да он и не единственный, кто отправляется в город с исследовательскими целями.

2) Бегство из города. Из охваченного мятежом Соб-ха-ни разумнее всего сбежать - но сделать это не так-то просто.

3) Шпион извне - не только ученым интересно, что творится в городе. Шпионов внутрь засылают все четыре фракции: пуситы и плямситы - чтобы разведать слабые места противника, государственные службы - чтобы просто разобраться, что происходит, уж больно невероятные донесения приходят в центр, представители старых культов брэ - чтобы найти возможных союзников.

4) Поход верующего. Ведомые тенью слуха о событиях, в город стягиваются одиночные стихийные язычники.

Это может быть рожденный в Соб-ха-ни военный, оказавшийся слишком далеко; кабинетный чиновник, тайно читавший не те книжки; инквизитор, слишком глубоко заинтересовавшийся историей анафем и старых реликвий.

Все они опоздают, а те, кто не опоздают - погибнут. Но это тоже сюжет. (Так или иначе, надо помнить только, что за худдским язычеством лежит ничуть не больше истины, чем за другими религиями империи, и старые знания не открывают ни “истинных тайн мироздания”, ни необычных способностей. Это не более чем соревнование идей, обернувшееся резней).

5) Последние верные. В заброшенных домах на окраинах, в подвалах, в заколоченных кафских тавернах собираются пережившие изначальную резню в Соб-ха-ни церковники и чиновники. Там сейчас нет пуситов и плямситов - только лаврикианцы, потому что слуги язычников из Белой кости и служители Старых культов брэ не разбираются в деталях.

6) Воля Неба. До мятежа в Соб-ха-ни были императорский наместник (худд, убит на второй день восстания), экзарх (худд, убит на первый день восстания) и командующий местными войсками генерал (брэ, убит на четвертый день восстания, но перед этим собственноручно зарубил одного из лидеров восстания). Однако городской судья (или любой другой высокопоставленный чиновник) остался жив и по мере сил организовывал эвакуацию простых жителей. Игра за его помощников или даже его самого - задача непростая, но интересная. (Мы сознательно не описываем конкретного персонажа, оставляя его на воображение мастера и игроков).

7) Кровная месть. Белая кость, конечно, не катарир, но родовая вражда случается в этой среде сплошь и рядом. Но если в обычных условиях устроить резню среди членов враждебного рода чревато последствиями, то ситуация хаоса в городе развязывает руки.

8) Новая жизнь. Язычники обустраиваются в городе - как они сами верят - всерьез; вот только реальность с ними не всегда согласна. И в этих условиях простая свадьба юноши и девушки из двух восставших родов или же похороны умершего от волнения патриарха могут стать эпическим приключением - все возможно, пока к стенам не подошли войска.

9) Вовремя остановиться. Не все считают, что в Соб-ха-ни вернулись именно куда надо, и внимательный молодой худд может оказаться объектом пристального внимания, скажем, тех, кто полагает человеческие жертвоприношения все-таки нелишними. А может быть, он и сам так считает?

10) Ноги бы унести. Для бойцов синдикатов Соб-ха-ни всегда был тихой гаванью, в которой ничего особо интересного не происходит. Тем более они были удивлены. Почтенный районный глава и шеф его службы безопасности, конечно, не рассматривают возможность отхода вместе с чиновной колонной, но выбираться из города тоже надо. С этими каши не сваришь.

Второй период войны: сезон дождей - осень 183 года Пять чистых земель - Восстание плямситов на Юге - Бойня у притоков Поу - Пуситское ополчение Пэго-ни Конфликт вокруг Гиноу-ро - Мятеж южных варваров - “Худдское стояние” - Странная война на Юге - Казни бонз Штурм Священного института - Трехсторонняя битва за Карфао-Монтеш - Аханьский инцидент - Падение Пэгони Сезон дождей 183 года III Худдов Сезон дождей в условиях империи - время, когда практически любая война замирает. Лишь лучшие дороги остаются проходимыми, плавание по рекам, вышедшим из берегов и бурным, становится опасным. Даже во времена ожесточенных междуцарствий, когда стороны рвались к столице, на время дождей конфликт уменьшался. Так произошло и в 183 году: и армии повстанцев, и армия церкви остались на зимних квартирах.

На 14 день третьего месяца, за полтора месяца до окончания Сезона дождей, плямситы, закрепившиеся в районе Большого Канала, начали свои масштабные преобразования. Фактически можно говорить о создании самоуправляемой области в центре империи (идея самостоятельного государства, конечно, никому и в голову не пришла). Область эта получила название “Пяти чистых земель”. Официальной религией в ней был объявлен плямситский толк лаврикианства, старые церкви разбирались на укрепления, огромная казна местных монастырей и экзархии легла в основу новой экономики. Руководство Пяти чистых земель ставило перед собой задачу построить идеальное общество, где деньги фактически не были в ходу, гостиницы бесплатно принимали путников, налоги были равными для всех и всех желающих учили чтению (чтоб они могли освоить Троекнижие). Эта утопическая система едва ли смогла бы просуществовать долго, даже если бы не атаки Церковных войск, но во время Религиозных войн она работала неплохо - в основном благодаря чрезвычайному энтузиазму плямситов.

В то же время часто не без оснований звучат высказывания о том, что в Чистых землях нашли приют приверженцы Старых культов брэ, ушедшие из Соб-ха-ни. Это действительно так. В массе своей они скрывали свою принадлежность к Старым культам, но в целом плямситы-худды иногда закрывали на них глаза (среди плямситов вообще не редкой была идея, что лаврикианство - прежде всего худдское учение; поэтому, кстати, единично встречавшихся язычников-худдов они преследовали не менее жестоко, чем пуситы).

На 12 день третьего месяца сезона дождей завершился Поход образцов. Из тридцати человек, вышедших полугодом раньше из Заповедных лесов, до Священного института добралось восемь: четверо погибло в пути, семеро было ранено, остальные вынуждены были отстать по тем или иным причинам. Но травы и семена были доставлены в полном объеме.

–  –  –

тяжелопехотный костяк своей армии. Из прихожан подходящего возраста срочно набираются легкопехотные двойные сотни, в дальнейшем сведенные в Благочинный Полк Пэго-ни. В вербовке и ускоренном обучении проходят следующие два месяца.

Кстати сказать, брэ бригадира Сибу, сведенные в Бдительный полк Пэго-ни и отправленные занимать близлежащие хутора и препятствовать рейдам худдской конницы, никакого энтузиазма не проявили.

Отказываясь от участия в гражданской войне на стороне Плямса, они, имперские солдаты, в основном так же не желали участия и на стороне Пу.

Примерно в то же время, около 20 дня второго месяца весны укомплектовывается первый состав Ополчения чистых земель. К этому моменту Чистые земли уже наладили контакт с плямситами в столице. С точки зрения управления они им не подчиняются, но в военной сфере заключается неформальный договор и Ама-би-Корд становится главой всего ополчения мятежников Метрополии - как в Столичного ополчения, так и Ополчения чистых земель. Таким образом под его командованием к середине весны 183 года находятся уже 15 полков: 4 полка Центральной армии в столице и Долине, 3 полка Левой армии в Речных землях, 2 (но очень сильных) полка в округе Симми и 6 полков в Чистых землях, куда к этому моменту массово стекаются плямситы и противники церкви со всей метрополии и даже из Западного Морора. Чистые земли при этом отделены от Столичного ополчения провинцией Земли Куави, захват которой становится делом времени.

На 4 день третьего месяца весны собранные церковью под Ма-да-Сэ войска переходят в наступление на Чистые земли. Войска эти не очень многочисленны, но неплохо обучены. Значительную часть в них составляют отряды Братьев, рвущиеся в бой. После событий в Соб-ха-ни Белая кость, даже совершенно верная лаврикианству, не очень рвалась поддерживать Церковь (вообще нужно понимать, что в течение года после событий в Соб-ха-ни большая часть Белой кости в империи была в трауре, потому что каких-никаких но родственников там потеряли все). Тем более не рвались на помощь церкви тяжелые кавалеристы из низов, многие из которых вообще симпатизировали плямсе, и составили, например, ядро сил Миси-ю-Киомо на Юге.

Поэтому тяжелой кавалерии в церковных войсках не было вообще, легкой кавалерии было немного, а костяк составляла легкая худдская пехота и стрелки. Примерно таковы же были и войска Чистых земель Спустя неделю, около 12 дня третьего месяца весны о выступлении церковников стало известно в Чистых землях, еще несколькими днями позже первые гонцы добрались до Ама-би-Корда. Понимая, что Чистые земли рискуют не вынести нападения пуситов, он приказывает Правой армии занять Земли Куави и их столицу, город Гиноу-Ро. Сам же спешным маршем через сельскохозяйственную провинцию Луань ведет войска к Большому каналу.

На 20 день третьего месяца едва не происходит последнее крупное сражение весны: Правая армия Столичного ополчения доходит до Гиноу-ро. Между тем, Земли Куави - сугубо мекрарианский регион, населенный гегра; Гиноу-ро тоже был преимущественно мекрарианским городом, и местное население в равной степени не хотело видеть в своих стенах ни плямситов, ни пуситов. Кроме того, Гиноу-ро - один из крупнейших городов центральной метрополии, и там была расквартирована (и доселе остается) одна из императорских армий, почти поголовно состоящая из тяжелой пехоты брэ. Командующий ей генерал Бон, в общем, в течение всего времени религиозных войн мог без большого напряжения разбить и плямситов в столице, и плямситов в чистых землях, а заодно и пуситов, если бы у него возникло такое желание. И хотя без приказа императора он участвовать в войне не собирался, отдать в руки одной из сторон вверенный ему императором Гиноу-ро тоже и не думал. К счастью для восстания, у командиров Правой армии хватило ума не идти на штурм города, а договориться с генералом Боном миром. Заручившись обещанием плямситов не грабить окрестные деревни, генерал беспрепятственно пропустил их к Чистым землям. При этом он, очевидно, полагал, что кто бы кого не победил на Большом канале, империи от этого хуже не станет - а лучше может быть.

–  –  –

Осень 183 года III Худдов Первыми до идеи “обеспечения лояльности” дошли плямситы; впрочем, возможно, дело было в трагическом совпадении.

Так или иначе, на 3 день первого месяца осени приходится одна из мрачных страниц истории религиозных войн - “Казни бонз”. К этому моменту в плену у плямситов оказалось довольно большое количество священнослужителей разных рангов,часть из которых была захвачена еще во время мятежа в столице, а часть - доставлена в Кос-тха-ни из других мест. Примечательно, что далеко не все эти священнослужители были идейными пуситами, однако никто из них действительно не поддержал плямсу.

Еще летом 183 года над ними был начат суд; в начале осени подавляющее большинство из пленных церковных иерархов и даже рядовых священников были признаны виновными в “отречении от заветов Пророка” и “отступлении от Писания”. На 3-й день первого месяца осени были назначены их казни. Вообще в империи принято казнить преступников во время Сезона дождей, но в годы гражданских войн подобные правила не соблюдаются. В результате 3-его числа на главных площадях Кос-тха-ни были казнены 86 священников, монахов и двое экзархов.

Известия об этих казнях быстро распространились по империи и вызвали большое негодование в рядах пуситов; нашлись те, кто осуждал это решение, и среди невовлеченных в конфликт жителей империи, хотя многие безотносительно своих симпатий пуситам не высоко ценили священнослужителей лаврикианской церкви. В известном смысле эти казни могут рассматриваться и как проявления того полуистерического, полупраздничного настроения, которое царило в столице. (Не надо забывать, что для Лавикандии и в “наши дни” казнь - это еще и зрелище).

Тем временем на Юге продолжалась партизанская война Угольщиков. Ареал восстания все рос - если с территории Чистого Юга повстанцев выбивали быстро и жестко, то в Пэго-ни экзарх Гао так и не мог решиться на какие-либо наступательные операции вопреки рекомендациям бригадира Сибу.

Жунту Мо-ни-Тэ поддержала старая местная аристократия - ее представитель, известный конезаводчик Нилу ди Пейшоту, 6 числа первого месяца осени вошел в состав Чрезвычайной Жунты, а армия Мо-ни-Тэ обогатилась конницей. Разумеется, конные гаушо, вчерашние пастухи, для худдской конницы Чистого Юга представляли разве что повод не скучать, однако жизнь подвластных Пэго-ни гегра стала еще более нервной.

Пытаясь прикрыть от набегов деревни, экзарх Гао вопреки, опять же, советам Ори-о-Сибу все больше и больше раздергивает Бдительный полк на деревенские гарнизоны. Доходит до того, что в отдельных деревнях оказываются изолированы друг от друга отдельные десятки. Бригадир Сибу уже немного не понимает, зачем его вообще называют командующим.

К концу десятых чисел появляются первые известия о вырезанных гарнизонах, но все, на что Гао соглашается - это на стягивание брэ в крупные деревни. Жертвы растут уже среди гегра.

Еще более ярким примером нездоровых настроений в столице становится устроенный горожанами на 17 день первого месяца осени штурм Священного института. Поводом для столкновения стал курсировавший по городу слух, что в институте спрятались некоторые бежавшие пуситы. Слух этот явно не был основан на каких-то достоверных сведениях: пуситы никогда не обратились бы за помощью к фели, а фели никогда им этой помощи не предоставили бы. (Достоверно известно, кстати, что на протяжении всего конфликта несколько духовных лиц прятались в комплексе зданий Генштаба, контролируемом имперскими властями). Вздорность этого слуха была всем ясна и тогда, поэтому руководство Столичного ополчения - той его части, что вернулась в Кос-тха-ни - в нападении на институт не участвовало и своих солдат туда не пустило.

В первый день столкновений, собственно 17-го числа, разъяренная толпа попыталась взять штурмом главные ворота института, однако штурм вышел неудачным: среди фели всегда было не так уж мало людей, владевших оружием, а холл Главной лестницы неплохо приспособлен для обороны. Среди прочего случай этот памятен тем, что это был едва ли не единственный раз в истории, когда традиционно охраняющие институт маги круга Свершений серьезно раздумывали о применении своих заклинаний: остановило их только непонимание, по какой именно части города нужно наносить удар - императорский двор и Генштаб в штурме участия не принимали, от храма Пророка давно уже ничего не осталось, а бить по густонаселенным городским районам они все же не решились.

Почти на неделю институт оказался окружен, но запасов продовольствия в нем вполне хватало.

Периодически группы (иногда в сотню или полторы человек) врывались через какие-нибудь из боковых ворот и углублялись в здание. Само собой, живым никто оттуда не вернулся, да и тел смельчаков больше никто не видел.

Спустя неделю осада прекратилась сама собой, люди просто разошлись. Однако институт так и оставался закрытым для посещений большинства не-фели до самого конца войны.

После долгого ожидания 18 числа первого месяца осени в Пэго-ни проходит парад Благочинного полка официально худдской легкой пехоты, по факту - не лучшим образом обученного и страдающего от нехватки профильных офицеров конгломерата из городских худдов и деревенских гегра.

Перед парадом проходит очередной военный совет. Бригадир Ори-о-Сибу в ультимативной форме предлагает замену худдами деревенских гарнизонов Бдительного полка, его переформирование и атаку на Мо-ни-Тэ не позже второго месяца осени. Экзарх Гао, согласно некоторым мемуарам, произнес тогда: “Мы не можем ждать.

У нас есть полк настоящих лаврикианцев”.

В итоге прямо с парада Благочинный полк двинулся на Мо-ни-Тэ, а бригадир Сибу второй раз за год оказался под арестом.

Забегая вперед, скажем, что известие об аресте Ори-о-Сибу дошло до подразделений Бдительного полка с большим опозданием. Но примерно тогда же конные разъезды Миси-ю-Киомо начинают более или менее регулярно приходить на помощь деревенским гарнизонам брэ, не демонстрируя враждебности.

Между тем в 20-х числах первого месяца осени армия в чистых землях начинает рассредотачиваться: при всем богатстве канала и Чистых земель, прокормить всю эту армаду разом и в одной точке плямситам было довольно сложно. Часть войск перемещается на север Канала, часть уходит назад к Симми и Кос-тха-ни.

Однако опытные инструкторы из Столичного ополчения и части, бежавшие из Соб-ха-ни, остаются и принимаются за активную подготовку местных рекрутов. Уже к концу осени боеготовность Ополчения чистых земель если не сравнялась с боеготовностью отошедшей к Ма-да-Сэ армии пуситов, то приблизилась к ней вплотную. Немалое значение тут играло и то, что солдаты пуситов в массе своей были либо наемниками, либо идейными, но совершенно неподготовленными провинциальными чиновниками; а в армии плямситов на высоте был не только боевой дух, но и подготовка многих бойцов, так как плямситские идеи пользовались довольно широкой поддержкой в войсках и, особенно, среди отставников-худдов из легкой пехоты и стрелков.

Подчас симпатизировали им и представители Белой кости, по которым очень сильно ударило повышение церковных налогов. В этом смысле важно еще и то, что Большой канал - место, где феоды, как правило, Миси-ю-Киомо Правитель Чистого юга Худд, на начало войны 189 лет.

Большинство описываемого времени - главнокомандующий Первой Армии Пророка и фактический правитель Чистого Юга, плямситской части лавикандского Амра, со столицей в Мэр-ни.

В отличие от Ама-би-Корда, Киомо и до войны считался более чем интересным человеком. Второй сын в достаточно почтенной чиновной семье - его дед по матери при Гобахидах был начальником провинции на Солнечном побережье он пошел в армию, как он писал, “методом исключения”. Начинал адъютантом при штабе в Метрополии, но быстро оказался на Юге, где и рос в чинах с каждым амрийским обострением. С начальством у него никогда не было серьезных размолвок - Киомо не был заносчив и отменно знал как службу, так и церемониал; другой вопрос, что южное - а потом и не только - общество молодой еще офицер временами фраппировал.

В повседневной жизни - армейский быт остается армейским - это выразилось в избыточном внимании штабного, вообще-то, офицера к своей физической форме. Киомо больше интересовали его мышцы и легкие, чем его искусство фехтовальщика. Дошло до того, что он попытался тренироваться по нормативам брэ - и местами даже преуспел. Более близко знакомых с ним людей удивляла некая аскетичность его житья, но это в Империи не осуждается.

Зато в литературе молодой тогда еще худд поднял бурю. Начать с того, что именно ему нынешние исследователи приписывают появившийся еще в 121 г. сборник рассказов “Исповедь веера” под общим псевдонимом, что характерно, Черно-белый Веер. Рассказы рисуют жизнь младших офицеров в неназванной провинции метрополии - вино, наркотики, дешевые певички, благодушное, но ленивое начальство и тяжелые идиоты на церковных постах. Градус эпатажа задирает до небес открыто признаваемое влечение рассказчика к сослуживцу, брату своей неудавшейся невесты. Фели читали с удовольствием, худды грозили автора немного четвертовать.

Вместо того, чтобы дисциплинированно явиться для четвертования, Миси-ю-Киомо, уехав на юг, жесточайшим образом пересматривает свой стиль письма. Он пишет множество небольших рассказов о колониальном житье-бытье, в итоге возводя на них, как на сваях, свою первую большую вещь - “После дождей”. Простой, чуть не “тысяча знаков”, но какой-то очень светлый роман из трех историй любви: молоденький рыбак-удаби пытается обратить на себя внимание красивой соседки; разведенный худд, чиновник из метрополии, знакомится с дочерью начальника крохотной почтовой станции; битый-перебитый полковник-брэ раздумчиво ищет себе вторую жену. Официальная цензура не изменила вообще ничего, и южный офицер стал весьма узнаваем - да и, опять же, обрел финансовую твердость.

Далее, пользуясь затуханием активности на амрийской границе, Киомо пишет свою самую знаменитую вещь Хрустальную пагоду”. Некогда в Соб-ха-ни действительно стояла белая пагода в пять этажей - не столько искусно выстроенная, сколько древняя; в Регентство какая-то скотина ее сожгла. Неизвестный вандал и стал героем романа Киомо - в его переложении это худой, хромоногий худд-семинарист, подавляемый нагольной бедностью родителей, великолепием Церкви, которой служит, и красотой Неба, в которое верит. Уже тут слышны определенные плямситские нотки, а сейчас этот роман и вовсе добывается у фели по большим праздникам, но тогда “Пагода” сделала Киомо классиком.

Уже как таковой он продолжает эпатировать публику. Небольшая повесть “Мой друг Оро”, посвященная злосчастному императору Оро I, генералу его отца Ах-ви-Гоу и будущему цзайсяну Чан-го-Каю, вызвала продолжительные споры цензоров, но вердикт был в пользу автора - клеветы на Гобахидов усмотреть не удалось, а цзайсян все же только цзайсян. Пропустить не пропустили, но к лику подлых клеветников на имперскую историю не причислили.

Роман “Ветер в весеннюю ночь” прошел куда мягче - а ведь в этой истории двух несчастливых возлюбленных из старых худдских семей, если приглядеться, и императорскому аппарату, и - особенно - Церкви попало по первое число.

Однако цензоры, радуясь, что видный автор отвязался от истории, пропустили книжку - административный паралич Варсо I уже вовсю набирал обороты.

Где-то в это время Миси-ю-Киомо начинает все больше времени проводить с молодыми кавалерийскими офицерами - в особенности с четырьмя парнями, недавно переведенными из четырех разных мест метрополии и весьма осведомленными о скрытой части идейных исканий общества. Где-то в это же время он начинает серьезно читать плямситскую литературу - делая из нее и некоторые свои выводы. Пока же он пишет короткий рассказ “Патриотизм”, посвященный самоубийству некоего брэ, по случайности не попавшего в историческую группу, убившую претендента Туна ценой своих жизней. Фелийские журналы публикуют его в сезон дождей 181 года.

Меньше чем через два месяца начинается война.

Навыки: Стратегия - 6, Оперативное искусство - 8, Тактика - 4 (в конце войны - 6), Военная администрация и логистика - 6 (в конце войны - 8), Плямситская теология - 3, Церемониал - 6, Военный церемониал - 6, Литература - 10, Журналистика - 6, Катана - 6, История - 8, Пинский диалект - 3 (Косский - родной). Прочее - на усмотрение - мастера. Но он не гипнот.

Для мастера: (Да, ориентируйтесь на Юкио Мисиму, у которого получилось). Киомо - приятный, эрудированный, без особых предубеждений, но предельно эгоцентричный человек, к тому же склонный к максимальной рисовке. Кроме того, проблемой игрока является то, что именно сейчас он играет вождя - так что не все его действия поддаются рациональному объяснению, по крайней мере, сразу. Он слишком много думает о том, как будет смотреться в будущей хронике.

получали худды из Белой кости, а не брэ. Формально не вмешиваясь в боевые действия, эти феодалы часто помогали руководству плямситов и снабжением, и своим немалым боевым опытом.

26 числа второго месяца осени Благочинный полк под командой Биру-ди-Гая, полусотника ВОТ в отставке, вышел к Мо-ни-Тэ. Кравейру, сказать по чести, не ожидал от Ополчения такой прыти, поэтому укрепления Карфао-Монтеш были не вполне закончены. Но конники ди Пейшоту безо всяких препятствий принесли весть о выступлении самодельной пехоты, и Кентал успел стянуть к городу почти все вменяемые повстанческие отряды.

Биру-ди-Гай, конечно, был в одном чине с Ама-би-Кордом, но на этом их сходство заканчивалось. Он попытался войти в шахтерский поселок, набитый дошедшими до почти плямситского фанатизма антропос, имея солдат, недалеко ушедших от Почтенных братьев. Допустим, в чистом поле, как следует уперевшись в какой-нибудь пригорок и выставив пики, они могли бы несколько обеспокоить кавалерию Миси-Ю-Киомо, для этого их и тренировали. Но в тесных, не рассчитанных на лавикандцев улочках с баррикадами началась кошмарная мясорубка.

Утратившая, казалось бы, всякое управление битва продолжалась два дня - по центральным улицам лавикандцы двигались быстрее, на окраинах увязли. В первый день Карфао-Монтеш еще и загорелся, но ночью пошел дождь.

Ранним утром, обороняя здание управления шахт, был убит Саншу Кравейру. Несколькими часами позже в город на рысях вошли паникующие гаушо, добавив на улицы хаоса. Один из них доложил Жоакину Кенталу, что конный корпус, спешно собранный и следовавший в тыл лавикандцам - они даже не подозревали, насколько уже условным стал тыл - был перехвачен непонятно кем и разбит. Нилу ди Пейшоту же исчез.

Впрочем, военный глава Жунты не потерял самообладания - в отличие от своего оппонента, он сохранял, благодаря посыльным из местных, некий контроль за своими силами. Несмотря на огромные жертвы, его план был реализован. Углубившиеся лавикандские части были отрезаны и незаметно друг для друга уничтожены.

Почти ровно в полдень Биру-ди-Гай начал оттягивать то, что еще осталось.

Вскоре после полудня в город вошел с запада Миси-Ю-Киомо во главе двух пехотных полков. Третий, Первый Кавалерийский Пророка, ударил по отступающим пуситам. К вечеру все было кончено. Биру-ди-Гай сдался плямситским кавалеристам, Жоакина Кентала взяли раненым у восточных ворот, через которые он пытался увести последних бойцов.

Ознакомившись с итогами трехсторонней битвы, командующий Чистого Юга распорядился повесить Биру Преступление этого человека - не столько ересь, сколько глупость”. Кенталу же он церемонно поклонился и лично казнил через отсечение головы.

Совершенно незамеченным в тот момент прошло одно из важнейших событий религиозных войн: в 17 день второго месяца осени официальным командующим войсками церкви стал настоятель монастыря Света учения отец Мидо. Вероятно, самый умный и самый расчетливый полководец в Метрополии времен религиозных войн, он, в конечном счете, и обеспечил финальную победу пуситов. Но осенью 183 года еще мало кто воспринимал его всерьез даже в кругу непосредственных подчиненных: какой-то монах, некогда бывший офицером и подвернувшийся под руку Владыке Востока.

19 числа второго месяца осени начинается так называемый Аханьский инцидент. Олойо Окити, именующий себя Военным губернатором Северного Амра, пытается прорвать Вал у форта Ахань. Скорее всего, Окити, на тот момент один из сильнейших субъектов амрийской гражданской войны, получил сведения о восстании полка тяжелой пехоты, но не понял, что сведения сильно устарели. В результате вместо отрезанных и истощенных бунтовщиков он вышел на полк Тоби-ду-Тэнно. Осада длилась два с половиной месяца, лавикандцы сильно уступали в численности и имели проблемы со снабжением. Ситуация внушала серьезное беспокойство.

На 8 день третьего месяца осени произошло событие, значение которого сложно было бы переоценить, если бы оно стало действительно широко известно: начался Диспут о трапезах. Формально речь шла о том, были ли трапезы, в которых участвовал Пророк, изысканными и сложными или, напротив, простыми и безыскусными. Фактически речь шла о том, может ли Церковь обладать роскошью (сама идея, что Церковь может владеть имуществом, не подвергалась сомнению даже плямситами). Такого рода диспуты случались в империи и раньше, еще до религиозных войн. Диспут осени 183 года отличался от них, во-первых, тем, что на нем однозначно и безоговорочно выиграли плямситы. А, во-вторых,, тем, что устроен он был советом Хозяев боли. По результатам диспута большая группа хозяев боли - около четырехсот человек - заявила о своих симпатиях к плямситской доктрине.

Однако в силу большого ряда привходящих обстоятельств решения диспута так и не стали широко известны: среди брэ Метрополии они еще кое-как обсуждались, но на Юге о диспуте почти ничего не слышали.

Официальные пуситские иерархи объявили участников диспута предателями, плямситы же не обратили на него большого внимания по причинам, которые уже указывались выше: среди них вообще популярен был взгляд на лаврикианство, как на преимущественно худдскую доктрину.

Перед самым сезоном дождей закончилась история пуситского Ополчения Пэго-ни. Еще с первых чисел третьего месяца осени деревенские гарнизоны брэ начинают в массовом порядке сдаваться офицерам Миси-ЮКиомо - своим, в большинстве, бывшим сослуживцам. В качестве мотивов называют два: полную, с точки зрения брэ, неадекватность экзарха Гао, выразившуюся более всего в отстранении бригадира Сибу, и способность Мэр-ни положить конец варварскому восстанию. Желающие брэ вступили в армию Чистого Юга и занялись, собственно, остатками варваров, прочие же - к своему удивлению - беспрепятственно ушли к эртовым частям.

Пэго-ни пал 16 числа третьего месяца осени, в проливной дождь. Безо всякого сопротивления - войск в городе просто не оставалось. Экзарх Гао покончил с собой, конфисковав в ближайшей аптеке Синего яда на нужды веры; никто о нем, человеке в истории этой войны глубоко случайном, не жалел. Бригадира Сибу заключили под домашний арест — снова.

Но сам Миси-ю-Киомо в город так и не вошел. Его ждали другие дела.

Интермедия II: башня слоновой кости...каковы бы ни были коллизии Религиозных войн, фели неизменно держались от них в стороне. Это вполне естественно. К эпохе Варсо I фели-лаврикианцев давно уже не было: во времена Пророка пара таких небольших общин существовала, но в скором времени они исчезли. Так что спор пуситов и плямситов изначально если и имел для фели какое-то значение, то разве что в качестве досадных неприятностей и повода для пари.

Однако по мере разрастания боевых действий фели поневоле вынуждены были реагировать. Уже на 15 день третьего месяца весны 182 года, т.е. в самом начале войны, ректор выпускает традиционный приказ “О реконструкции комплекса помещений Главной лестницы”, т.е. закрывает институт на вход для всех, кроме фели и состоящих в специальных списках слуг гегра и кафа. (Фактически, хотя это не вносилось ни в какие бумаги, в институт столь же свободно впускали и всех лока).

Несмотря на некоторую необычность ситуации, учеба и работа в институте продолжались. Отчасти помогало, конечно, и то, что самые пожилые фели еще помнили аналогичное закрытие института в период Междуцарствия за 180 с лишним лет до того. Заметно и быстро изменились только две вещи: подземные полигоны под институтом начали переоборудовать во временные жилые помещения, и начала дорожать еда во внутренних кафе и ресторанчиках. Последнее, впрочем, хотя и в меньшей степени, но касалось всего Кос-тхани: подвоз продовольствия был несколько затруднен весь период войны, и хотя голода или даже недоедания не было, цены выросли процентов на 15. В институте - на все двадцать. Институт вообще крайне зависим от регулярного подвоза, и отнюдь не только еды: внутри него не производится ничего, кроме знаний, произведений искусства и кое-каких изящных ремесленных или магических вещиц.

Первое время ситуация оставалась для обитателей института довольно комфортной. Пуситское духовенство относилось к фели скорее плохо, нежели хорошо. Плямситское - просто игнорировало их существование.

Аккуратно выплачивая обязательные налоги имперским властям в обход людей Амо-би-Корда, руководство СИМОКа, конечно, шло на конфликт, но не слишком значительный. Фели спокойно выходили за пределы института и активно общались с горожанами - немногим менее активно, чем в обычной жизни.

Ситуация эта полностью изменилась на 17 день первого месяца осени 183 года, спустя полтора года после начала войны. События штурма института мы уже описали выше, так что не будем повторяться. Важно, что после штурма большинство фели уже предпочитало не выходить из института лишний раз. Некоторые небольшими караванами - ушли на Восток, в Заповедные леса. Оставшиеся (их было большинство) продолжали свою обычную деятельность. В сущности, институт всегда был достаточно велик, чтоб необходимости выходить из него у студента, преподавателя, исследователя и даже просто местного жителя не было.

Ситуация эта сохранялась до взятия столицы пуситскими войсками в 185 году. Спустя месяц после штурма институт вновь был открыт для посещений и контактов. (Худдов туда, впрочем, не пускали и раньше; не стали пускать и теперь).



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«1 Мастер ХОРА об истории становления ХОРА (рабочая версия) Просьба обратить внимание на ссылки видеоматериала в тексте Для всех, кто сегодня увлечен восточными и другими единоборствами, йогой, медитацией,...»

«Коллектив авторов Виктория Шервуд Дети войны. Народная книга памяти Серия "Народная книга памяти" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9531819 Дети войны. Народная книга памяти: АСТ; Москва; 2015 ISBN 978-5-17-08863...»

«Вестник МГТУ, том 13, №2, 2010 г. стр.261-264 УДК 339.972 : 94 (481-922.1) Шпицберген или Свальбард? Проблемы присутствия России на архипелаге в ХХ – начале XXI веков А.К. Порцель Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра истории и социологии Аннотация. Показаны основные принципы российского подхода к международно-правовому статусу Шпицбергена и трансф...»

«3. Остроумов Н. П. Сарты. Этнографические материалы. Ташкент, 1890. Вып. I.4. Хромов А. Л. О структурных особенностях иранской топонимии Мавераннахра в период IХ–ХIII вв. // Восточная филология. 1974. Вып. III.5. Сер...»

«Б. Н. Флоря. О формировании идеологии украинской. ББК 63.3 (2) 46; 63.3 (0=Украина); УДК 94(477) Б. Н. Флоря О ФОРМИРОВАНИИ ИДЕОЛОГИИ УКРАИНСКОЙ ЭЛИТЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII В. Памяти Владимира Александровича Якубского В целом ряде работ украинских исследователей показано, как проис...»

«ритетный специалист по истории России XVIII в. А.А. Кизеветтер считал, что главное достоинство работы в том, что автор показал предпосылки губернской реформы Екатерины II 1775 г.1, тем самым проследив неп...»

«№ 12 (57). Декабрь 2007 г.В НОМЕРЕ: В. А. Гончаров. Новогоднее хихихири А. Антонов. Беларусь сегодня Сталинская конституция Плач голодоморчика Ю. И. Мухин. Самый позорный голод Марио...»

«Алевтина Корзунова Бани и народные средства http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6190755 Алевтина Корзунова. Бани и народные средства: Научная книга; Москва; 2013 Аннотация Эта книга посвящена великой здравнице всех времен и народов – бане. Я постараюсь рассказать об этом, не побоюсь этого слова, восьмом чу...»

«6 87.6 !АЖУРНАЛА илософия "И общество" Ю. И. Семенов И. А. Гобозов Л. Е. Гринин ИДОСО О ИСТОРИИ п и пе ш 6 изо Ю. И. Семенов И.А.Гобозов у \ Л. Е. Гринин № ИДОСОФИЯ ИСТОРИИ: п р о б лем ы и пекспемпиЯы МОСКВА УН88 ББК 63.2 63.3 87.1 87.6 Сетевая...»

«ФГБОУ ВПО "Санкт-Петербургский Государственный Университет" Филологический факультет Кафедра истории зарубежных литератур Белик Анастасия Александровна Розенкрейцеровский роман Э. Бульвер-Литтона "Занони": вопросы поэтики Выпускная квалификационная работа магистра фи...»

«ВЕСТНИК ОРЕНБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Электронный научный журнал (Online). ISSN 2303-9922. http://www.vestospu.ru УДК 582.284:574.9(470.54) О. С. Ширяева Истори...»

«Ученые записки университета имени П.Ф. Лесгафта. – 2016. – № 8 (138).36. Pavlovi, R. (2015), “Differences in time of start reaction and achieved result in the sprint disciplines in the finals of the Olympic games in London and th...»

«1 Обработка цифрового звука Сведение Сведение или микширование (mixing, смешение) — стадия создания из отдельных записанных треков конечной записи, следующий после звукозаписи этап создания фонограммы, заключающийся в отборе и редактировании (иногда реставрации) исходных...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" СОВР...»

«ДЬЯВОЛ И ДЖИННЫ Автор: Administrator 04.03.2009 18:00 Обновлено 07.07.2009 21:50 ДЬЯВОЛ И ДЖИННЫ Джинны – незримые для людей разумные существа, созданные Богом наряду с людьми и ангелами. Последним Божественным Писанием для дж...»

«СОБОЛЕВСКАЯ АЛЕКСАНДРА ИГОРЕВНА СИСТЕМАТИЗАЦИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (теоретико-правовой аспект) Специальность 12.00.01. – Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Санкт-Пет...»

«Роговицкий Дмитрий Александрович НАРОДНАЯ ПАРТИЯ И ИСПАНСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ В 1996–2004 гг.: РАЗНОГЛАСИЯ И КОНСЕНСУС Раздел 07.00.00 – исторические науки Специальность 07.00.03 – всеобщая история Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва Диссертация выполнена на кафедре н...»

«Ольга Фомина Иван Грозный. Жестокий правитель Серия "Великие русские цари и царицы" предоставлено правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6666419 Ольга Фомина "Иван Грозный. Жестокий правитель", с...»

«ЕВГ. МАКСИМОВЪ. В/ІАДИКАВКАЗЪ. Типографія Областнаго ІІравлепія Тсрской обласічі 18У0. Е.ВГ. М А К С И М О В Ъ. " Нсториио-штисшвсі очейкъ. • і " •. • Предисловіо. 3 стр. I Гл. I. Историческій очеркъ. 6" " II. Географич. о...»

«1 К.А. Пахалюк Источник: Структура образа героев в российском общественном дискурсе в годы Первой мировой войны // Первая мировая война в истории и культуре России и Европы: сб. статей / под ред. Г.В. Кретинина, И.О. Дементьева, С.А. Якимова. Калининград, 2013. С. 3...»

«ISSN 2078-1768 ВЕСТНИК КемГУКИ 24/2013 УДК 304.5 М. В. Белозёрова ПРОБЛЕМА ТОЛЕРАНТНОСТИ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ В статье на основе историографических и архивных источников рассмотрен ряд аспектов формирования феномена толерантности в социальн...»

«Владимир Михайлович Алпатов Языковеды, востоковеды, историки Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11648641 Языковеды, востоковеды, историки: Языки славянских культур; М.; 2012 ISBN 978-5-9551-0515-4 Аннотация Предлагаемая читателю книга включает в...»

«Аннотация к рабочей программе по предмету "История", 6 класс Рабочая программа составлена на основе следующих документов: Федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ (ред. От 23.07.2013) "Об образовании в 1. Российской Федерации", Приказа Министерства о...»

«А ДМ И Н И СТРА Ц И Я ЛЕН И Н ГРА ДСКО Й О БЛАСТИ КОМИТЕТ ПО КУЛЬТУРЕ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ РАСПОРЯЖЕНИЕ № гРУ^ 2017 г. • -'ч.-)-' / г. Санкт-Петербург / Об утверждении охранного обязательства собственника или иного законного владельца объекта культурного наследия фе...»

«ТРОЯНСКАЯ СВЕТЛАНА ЛЕОНИДОВНА РАЗВИТИЕ ОБЩЕКУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ СТУДЕНТОВ СРЕДСТВАМИ МУЗЕЙНОЙ ПЕДАГОГИКИ (на примере подготовки будущих педагогов) 13.00.01 Общая педагогика, история педагогики и образования Автореферат Диссертации на сои...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.