WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«ВЕСТНИК № 2 (39) Дальневосточного юридического института МВД России СОДЕРЖАНИЕ Выходит с 2001 г. Периодичность – четыре раза в год Теория и история права и государства ...»

-- [ Страница 1 ] --

ВЕСТНИК

№ 2 (39)

Дальневосточного

юридического института

МВД России

СОДЕРЖАНИЕ

Выходит с 2001 г.

Периодичность –

четыре раза в год

Теория и история права и государства

Учредитель и издатель –

Салтыков К. Г., Ищенко О. А. Особенности терминологической

Дальневосточный

редукции понятия «процессуальный феномен» в праве / 5 юридический институт Овчинникова О. Д., Шаганян А. М. Некоторые проблемы соблюдеМинистерства внутренних дел Российской Федерации ния требований юридической техники в нормотворчестве органов внутренних дел / 9

Редакционная коллегия:

Конституционное право. Муниципальное право Главный редактор М. А. Тулиглович, Васильева Н. Л., Пермякова И. И. Основные тенденции экстремизканд. юрид. наук, доцент ма в Российской Федерации / 15 Заместитель Уголовный процесс главного редактора А. Н. Дерюга, Мерецкий Н. Е., Шурухнов Н. Г., Черенков А. В. О проблемах д-р юрид. наук, доцент процессуальной регламентации расследования налоговых преступлений / 21 Ответственный секретарь Бахта А. С., Нуриев И.Н-о. О содержании понятия разумного срока А. А. Осадчий предварительного расследования / 26 Воробей С. Н. Вопросы повышения эффективности производства

Члены редколлегии:

следственных и процессуальных действий в стадии возбуждения Е. Ю. Антонова, уголовного дела / 30 д-р юрид. наук, доцент;



И. М. Антонов, Мамошин М. А. О некоторых вопросах достижения объективной исканд. юрид. наук, доцент; тины как цели доказывания в уголовном судопроизводстве России / 34 Д. А. Баринов, Черкасов В. С. Проблемы регулирования правового режима комканд. юрид. наук, доцент; пьютерной информации в уголовном досудебном производстве / 40 А. С. Бахта, д-р юрид. наук, профессор Уголовное право и криминология.

(г. Москва);

Уголовно-исполнительное право В. Н. Бойко, д-р юрид. наук, профессор;

Антонова Е. Ю. Акт международного терроризма: уголовно-праН. Н. Дерюга, вовой анализ / 47 д-р юрид. наук, профессор;

Ник

–  –  –

Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Russia. Editorial office.

Printing House.

15, Kazarmenny pereulok, Khabarovsk, 680020 E-mail: vestnikdvui@yandex.ru tel. (4212) 46–52–17 tel./fax: (4212) 46–52–06 © Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, 2017 Теория и история права и государства УДК 340

ОСОБЕННОСТИ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОЙ РЕДУКЦИИ

ПОНЯТИЯ «ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН» В ПРАВЕ

Константин Геннадьевич Салтыков, доцент кафедры, кандидат юридических наук, доцент;

Олеся Алексеевна Ищенко, доцент кафедры, кандидат юридических наук, доцент (Дальневосточный юридический институт МВД России) E-mail: saltykov-konst@mail.ru ishenkolesya@mail.ru Статья посвящена исследованию связи права с реальным поведением субъектов путем обращения к анализу правовых феноменов, опосредующих ее, а также изучению процессуальных слагаемых в границах обозначенной проблемной области. Указывая на то, что особенности терминологической референции процессуальных феноменов – мало исследованная в праве проблема, влекущая процесс амплификации и расширения границ контекстной семантики в процессе интерпретации юридических терминов, авторы приходят к выводу о необходимости оптимизации денотации понятия «процессуальный феномен»





в праве и установления закономерности его терминологической референции в целях более точного употребления в юридическом языке.

Ключевые слова: понятийный аппарат; правовое регулирование; интерпретация; процессуальный характер феномена; природа юридического термина; правоприменительная практика.

THE PECULIARITIES OF TERMINOLOGICAL REDUCTION

OF THE CONCEPT OF «PROCEDURAL PHENOMENON» IN LAW

Konstantin Gennadyevich Saltykov, chair associate professor, kandidat nauk, degree in Law, Associate Professor;

Olesya Alekseevna Ishchenko, chair associate professor, kandidat nauk, degree in Law, Associate Professor (Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia) The article is devoted to the study of communication law with the real behavior of agents by reference to the analysis of legal phenomena underlying it, in addition the study of the procedural terms within the boundaries of designated areas of concern. Pointing to the fact that the characteristics of terminological references procedural phenomena its problem little studied in law, which leading to a process of amplification and extension of the boundaries of contextual semantics in the process of interpretation of legal terms, the authors come to the conclusion that a more precise definition of the concept of «procedural phenomenon» the law and the establishment of laws of its terminological references to better use in law enforcement.

Keywords: a set of concepts; legal regulation; interpretation; procedural dimension of the phenomenon; the essence of the legal term; law-enforcement practice.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Теория и история права и государства Современные научные исследования в области права характеризуются непрекращающимся увеличением объема научной информации, обретением новых смыслов, представлений, интерпретаций, возникающих у человека в результате получения им данных, взаимосвязанных с предшествующими знаниями и понятиями [17, с. 82]. Этим объясняется необходимость формирования у юриста правового мировоззрения, верного представления обо всех основных процессуальных явлениях и об отражающих их правовых понятиях и категориях, которыми оперирует доктрина и судебная практика [4, с. 8]. При этом когнитивная ситуация осложняется тем, что для многих элементов понятийного аппарата права вообще не удается выделить соответствующую certa res материального мира. Например, А. Ф. Черданцев, пытаясь установить реальность бытия объекта, находящегося в резидентных отношениях с понятием «механизм правового регулирования», указывает на то, что «такого реально существующего объекта, как механизм правового регулирования, в природе не существует» [19, с. 126].

В то же время одним из проявлений специфики регулирования наиболее важных общественных отношений является высокая степень обобщенности нормативного материала, содержащегося в Конституции Российской Федерации и федеральных конституционных законах.

Кроме того, в том случае, если федеральные законы, принятые в сфере совместного ведения Федерации и ее субъектов, носят рамочный характер, определяя общие основы правового регулирования, их нормам также свойствен некоторый общий характер. Это позволяет обеспечить гибкость и эффективность правового регулирования как на федеральном уровне, так и на уровне регионов.

Наряду с этим в зарубежном правовом дискурсе нередко упоминается об актах, не являющихся источниками права, не имеющих обязательной юридической силы, но влекущих определенные правовые последствия, нацеленных на них и практически приводящих к таким последствиям. Их текст не содержит юридически обязательных предписаний в обычном смысле, но может выступать основой для разработки юридически обязательных источников либо служить средством их интерпретации, или может включать положения, регламентирующие социальные взаимодействия, входящие в предмет правового регулирования [20, с. 7].

Подобный правотворческий подход вызывает у представителей юридической науки оговорки о наличии многообразия доктринальных позиций, основанных либо на незначительных различиях в восприятии, либо на принципиально иной трактовке явлений правовой действительности [12].

В сложившейся ситуации, когда законодатель, стремясь наиболее полно охватить общественные отношения диапазоном юридических предписаний, сознательно допускает многозначность правовых норм, а также категорий, фиксирующих юридическое значение явлений и предметов в зависимости от фактической ситуации, оправданным с научной точки зрения представляется исследование связи права с реальным поведением субъектов путем обращения к анализу правовых феноменов, опосредующих ее. Однако изучение феномена как проявления внешних свойств и отношений, раскрывающих сущность предмета познания, предполагает решение проблемы его терминологической редукции в условиях наличия обязательных требований по обеспечению необходимого юридического формализма. Очевидна целесообразность толкования правовых понятий с помощью специальной юридической терминологии, в определенной мере уточняющей содержание и объем их оценки в правовом регулировании.

Особенности терминологической референции правовых феноменов – мало исследованная проблема, напрямую связанная с необходимостью раскрытия «специфики термина во всей ее сложности и объеме» [3, с. 265]. При этом изучение процессуальных слагаемых в границах обозначенной проблемной области играет важную роль, объясняющуюся тем, что знаковая природа юридического термина (семиотическая сущность) не совпадает в полном объеме с общеупотребительной лексикой литературного языка. Прилагательное «процессуальный», выступающее в качестве компонента различных юридических терминов, имеет для конкретной научной области специальное, специфическое значение. Поэтому изучение множества процессуальных феноменов в сфере права невозможно без использования «особой номинативной лексической единицы специфичного языка, используемой для точного именования специальных понятий» [4, с. 11].

Практическая значимость таких исследований состоит в том, что оценка юридических терминов при более или менее строгом учете фактических обстоятельств может повлечь существенную модификацию условий применения закона путем интерпретации специальной лексики и придания ей такого смысла, который, например, по мнению суда, сегодня в наибольшей степени соответствует требованиям справедливости [18]. Это позволяет утверждать, что 6 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Салтыков К. Г., Ищенко О. А. Особенности терминологической редукции понятия «процессуальный феномен» в праве разъяснение содержания явлений правовой действительности в судебных актах происходит через раскрытие содержания терминологических референтов правовых феноменов.

Понятие «процессуальный феномен» часто оказывается в фокусе внимания исследователей в ходе изучения особенностей правоотношений, имеющих частнопубличную природу.

Так, И. Н. Тарасов, исследуя категорию «судебные издержки», отмечает, что последние «как процессуальный феномен являются результатом трансформации материальных (гражданско-правовых) положений» [16]. В публично-правовой сфере к процессуальным феноменам относят, например, особый порядок производства по уголовному делу [2, с. 11].

Для определения границ исследуемой области и вектора исследовательской активности необходимо рассмотреть особенности денотации понятия «процессуальный феномен»

в праве и установить закономерности его терминологической референции.

На сегодняшний день подходы к терминологическому отражению понятия «процессуальный феномен» в юридической науке не имеют единого знаменателя. Нет оснований для констатации реальных перспектив объединения доктринальных позиций по вопросу упорядочения терминоупотребления в рассматриваемой сфере.

В юридической литературе термин «процессуальный феномен» как референт соответствующего понятия употребляется не всегда. Например, обращаясь к институту третейского разбирательства, С. А. Курочкин рассматривает его как правовой феномен, относящийся ко множеству процессуально-правовых явлений (при этом не исключаются присущие ему некоторые материально-правовые черты) [10]. В другом случае, при анализе процессуально-правового положения (статуса) адвоката-защитника, оно характеризуется как феномен, имеющий процессуально-правовые аспекты [1, с. 273]. Аналогичным образом, указывая на феномен, имеющий уголовно-процессуальный аспект, Г. А. Кокурин дает оценку понятию «результаты оперативно-розыскной деятельности» [9, с. 93–97]. М. Ш. Пацация ведет речь о феноменах, известных в цивилистической правовой доктрине, либо о феноменах гражданского процессуального права [13, с. 63–75]. Обращение к категории «законный интерес» в контексте работ М. А. Гурвича, Р. Е. Гукасяна, В. В. Бутнева позволяет вести речь о процессуально-правовой модели соответствующего феномена [8].

Опасность сложившейся гносеологической ситуации заключается в возможности возникновения сомнений в практической ценности теорий, объясняющих природу процессуальных феноменов в праве. Это неизбежно повлечет обеднение теоретической базы правового регулирования важнейших процессуальных отношений в таких областях, как, например, конституционное правосудие, среди особенностей которого можно назвать то, что «юридическая сила итоговых решений конституционных судов превозмогает любой закон, кроме самой Конституции, но и ее смысл на практике отождествляется с интерпретациями, исходящими от конституционной юстиции» [6].

Кроме того, понятие «процессуальный феномен» обладает в известной степени оценочным характером, то есть является конструкцией с открытым содержанием, интерпретация которой осуществляется путем оценки обоснованности ситуационных отклонений от стандартов, закрепленных в законе и/или разъяснениях высших судебных инстанций посредством установления определенных эталонов или перечисления критериев для их определения [11, с. 7]. Появление множества терминологических референтов понятия «процессуальный феномен» провоцирует процесс амплификации и расширяет границы контекстной семантики в процессе интерпретации юридических терминов.

Между тем обращение к справочной литературе обеспечивает возможность сформировать представление о словарном составе не как о сумме значений, а как о закономерной связи слов, обладающих коммуникативной значимостью. Этимология и семасиология термина «процесс» позволяют говорить о том, что кроме значений, связанных с «ходом какого-либо явления, последовательной сменой состояний, стадий развития» и «совокупностью последовательных действий для достижения какого-либо результата», он может быть истолкован как «судебное дело; порядок осуществления деятельности следственных, административных и судебных органов» [14, с. 407].

Таким образом, указание на процессуальный характер феномена как элемента правовой действительности предполагает его тесную связь с порядком, а значит, с процедурой, со всем, что имеет процедуру и что процессуально. Отсюда понятие процессуального феномена соответствует множеству, включающему в свой состав правовые процедуры разного характера, различные виды судопроизводства – иными словами, судебные процессы и иные явления, ко

<

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Теория и история права и государства

торые строго регламентированы нормами права, имеют юридическое значение, осуществляются в строгой последовательности с соблюдением определенных этапов (стадий).

Такое понимание содержания понятия «процессуальный феномен» в праве предполагает проведение исследования с учетом используемых при этом правовых средств, определяемых относительно той или иной отрасли права, которой соответствует свой процесс, а значит, и особенности процессуальной феноменологии. При этом для разнообразных процессуальных феноменов общим будет наличие действующих правовых средств конкретной отрасли права и определенный порядок (процедура) производства каких-либо действий или принятия решений, выступающий как предмет регулирования [7, с. 22–25].

Понятие «процессуальный феномен» и аналогичный термин неотделимы друг от друга в своем возникновении и функционировании. Термин является материальной основой понятия, без которой невозможно ни его образование, ни оперирование им. Для термина «процессуальный феномен» именуемое понятие одновременно есть именуемый объект, так как за термином всегда стоит предмет мысли, но не мысли вообще, а специальной, ограниченной определенным полем [15, с. 34].

Описание и изучение процессуальных феноменов в юридической науке напрямую связано с необходимостью номинации понятийной конструкции, охватывающей эмпирические свойства процессуально-правовых явлений, максимально универсальной терминологической единицей. Представляется, что формирование горизонта консенсуса в данном случае может быть связано именно с термином «процессуальный феномен», более широкое использование которого позволит обеспечить переход от номинативной неопределенности к лексическому единству при помощи частной конкретизации юридического языка.

Дальнейшая разработка связи рассматриваемого термина с концепцией процессуального феномена в юриспруденции будет способствовать обеспечению качественного формирования логико-понятийных основ употребления специальной лексики и «интеллектуальной чистоты» юридической терминологии.

Процесс становления и развития специальных знаний в области юриспруденции определяет степень содержательной и функциональной насыщенности специальной лексики. При этом стремление уточнить содержательные границы номинаций, отбирая наиболее точное терминологическое наименование понятия из серии возможных вариантов, в правоведении по-прежнему диалектически сочетается с весьма условным характером деления терминов по степени конкретности на однозначные и требующие толкования [5]. Выступая за актуализацию использования в языке юридической науки термина «процессуальный феномен»

в целях референции соответствующего элемента понятийных основ права, не следует забывать о динамике формирования понятий, отраженных в терминах.

Литература

1. Адвокатура в России: учебник / под ред. Л. А. Демидовой, В. И. Сергеева. М.: Юстицинформ, 2004.

2. Александров А. С., Александрова И. А. Соглашение о досудебном сотрудничестве со следствием:

правовая сущность и вопросы толкования норм, входящих в главу 40.1 УПК РФ // Уголовный процесс. 2009. № 8.

3. Головин Б. Н., Березин Ф. М. Терминология // Общее языкознание. М., 1979.

4. Гражданский процесс: учебник / под ред. М. К. Треушникова. М.: Городец, 2007.

5. Давыдова М. Л. Юридическая техника: проблемы теории и методологии: монография. Волгоград:

Изд-во Волгоградского гос. ун-та, 2009.

6. Зорькин В. Д. Право против хаоса // Библиотечка «Российской газеты», 2016. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

7. Ильин И. С., Смирнов В. А. Вопросы комплексного применения уголовно-процессуальных и оперативно-розыскных средств в противодействии организованной преступности // Российский следователь. 2014. № 9.

8. Кляус Н. В. Теоретические направления понимания законного интереса // Вестник Омского университета. 2003. № 3.

9. Кокурин Г. А. К вопросу о понятии результатов оперативно-розыскной деятельности // Бизнес, менеджмент и право. 2015. № 1.

10. Курочкин С. А. и др. Третейское разбирательство в Российской Федерации / под ред. О. Ю. Скворцова.

М.: Волтерс Клувер, 2010.

11. Мазур О. В. Требование разумности в соотношении с требованием добросовестности в гражданском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2012.

12. Оксамытный В. В. Общая теория государства и права. М.: Юнити-Дана, 2012.

8 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Овчинникова О. Д., Шаганян А. М. Некоторые проблемы соблюдения требований юридической техники в нормотворчестве органов внутренних дел

13. Пацация М. Ш. Принцип процессуальной активности суда или принцип судебного руководства процессом? // Закон. 2016. № 1.

14. Словарь иностранных слов. 15-е изд., испр. М.: Рус. яз., 1988.

15. Суперанская А. В. Общая терминология: вопросы теории. М.: Наука, 1989.

16. Тарасов И. Н. Категория «судебные издержки» в гражданском процессуальном праве // Арбитражный и гражданский процесс. 2013. № 8.

17. Фридланд А. Я. О сущности информации: два подхода // Информационные технологии. 2008. № 5.

18. Цечоев В. К., Ротко С. В., Цыганаш В. Н. История, теория, перспективы развития правосудия и альтернативных юридических процедур в России: учеб. пособие. М.: Проспект, 2016.

19. Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993.

20. Peters A., Pagotto I. Soft Law as a New Mode of Governance: A Legal Perspective // NEWGOV: New Modes of Governance. 2006. URL: http://ssrn.com/abstract=

УДК 340.113.2:351.74

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОБЛЮДЕНИЯ ТРЕБОВАНИЙ

ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ В НОРМОТВОРЧЕСТВЕ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

Олеся Дмитриевна Овчинникова, доцент кафедры, кандидат юридических наук;

Аннета Михайловна Шаганян, доцент кафедры, кандидат юридических наук (Барнаульский юридический институт МВД России) E-mail: olesya901@mail.ru sha-anneta@mail.ru В статье раскрываются особенности ведомственного нормотворчества как разновидности нормотворчества в целом. Отмечается ряд проблем, возникающих в органах внутренних дел при подготовке проектов ведомственных правовых актов. Приводятся примеры, ярко демонстрирующие ошибки, возникающие в ведомственном нормотворчестве, а также обсуждаются проблемы соблюдения юридической техники в нормотворчестве органов внутренних дел.

Ключевые слова: нормотворчество органов внутренних дел; юридическая техника; ведомственное нормотворчество; ошибки; пробелы; проблемы подготовки ведомственных правовых актов.

SOME PROBLEMS OF COMPLIANCE WITH THE REQUIREMENTS

OF LEGAL TECHNIQUE IN RULE-MAKING BODIES OF INTERNAL AFFAIRS

Olesya Dmitrievna Ovchinnikova, chair associate professor, kandidat nauk, degree in Law;

Anneta Mikhailovna Shaganyan, chair associate professor, kandidat nauk, degree in Law (Barnaul Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia) In the article the features of departmental rule-making as a kind of rule-making in general. It noted a number of problems arising in the internal affairs bodies in drafting departmental regulations. Examples, clearly demonstrates the errors that occur in a departmental rule-making and compliance issues of legal technique in rule-making bodies of internal affairs.

Keywords: rule-making bodies of internal affairs; legal advice; departmental rule-making; errors; gaps; challenges drafting departmental regulations.

В современном цивилизованном государстве нормотворческая деятельность основывается на определенных принципах, основных идеях, организационных началах, обусловливающих сущность, наиболее характерные черты и свойства этого процесса и являющихся показателем ее качества и эффективности. Соответственно любой из видов нормотворчества, и ведомственное нормотворчество органов внутренних дел – не исключение, основывается на таких принципах, как законность, профессионализм, научность, соответствие ведомственных норм социальным интересам и потребностям сотрудников органов внутренних дел, конкретизация, ясность, доступность нормативных предписаний.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Теория и история права и государства

Вопросы нормотворчества всегда являлись предметом пристального внимания многих исследователей и нашли широкое отражение в юридической науке с учетом его междисциплинарного характера. В частности, данные проблемы, а также их связь с различными правовыми явлениями рассматривались в работах С. С. Алексеева [2], Н. А. Власенко [3], Т. В. Кашаниной [4], Д. А. Керимова [5], И. В. Котелевской [6], В. В. Лазарева [7], М. Н. Марченко [8], А. Нашиц [9], В. В. Лазарева, В. С. Афанасьева, Н. Л. Гранат [10], С. В. Полениной [12], А. А. Ушакова [15], А. С. Пиголкина [11], Т. Н. Радько [13], Ю. А. Тихомирова [14], Г. Ф. Шершеневича [16] и многих других.

По сравнению с законодательным регулированием, осуществляемым на федеральном уровне, ведомственное нормотворчество отличается некоторым своеобразием, которое выражается прежде всего в том, что оно осуществляется непосредственно в органах внутренних дел, основано на федеральных законах и подзаконных нормативных правовых актах федерального уровня и не может противоречить им. Кроме того, ведомственное нормотворчество, главным образом развивая, уточняя и конкретизируя положения нормативных правовых актов федерального уровня, более конкретизированно упорядочивает общественные отношения, которые обладают определенной спецификой и не полностью урегулированы в централизованном порядке.

Таким образом, ведомственное нормотворчество органов внутренних дел – это деятельность управомоченных субъектов, являющаяся частью механизма правового регулирования, осуществляемая на делегированной или компетенционной основе и направленная на разработку, принятие и отмену норм (правил) общего характера, регламентирующих разнообразные сферы деятельности органов внутренних дел, а также взаимоотношения сотрудников данной правоохранительной структуры.

В преддверии масштабного реформирования органов внутренних дел отмечалось низкое качество подготавливаемых законодательными органами нормативных правовых актов Российской Федерации, не в полной мере отвечающих требованиям юридической техники.

Подобное обстоятельство не могло не коснуться и законодательства, регулирующего сферу внутренних дел. Как и федеральные нормативные правовые акты, так и ведомственные содержали в себе значительное количество ссылочных, бланкетных, дублирующих и коллизионных норм права. Нередко процессуальные нормы противоречили материальным нормам. Кроме того, имели место отдельные пробелы в нормативном правовом регулировании деятельности органов внутренних дел.

Федеральный закон «О полиции» стал основой масштабной модернизации правовой базы деятельности системы МВД России, которая подверглась глобальной переработке. Кроме того, проведена масштабная работа по разработке нормативных правовых актов федерального уровня и внесению изменений в КоАП РФ, УК РФ, УПК РФ, обновлена, скорректирована и консолидирована ведомственная правовая база. Одновременно с этим шла работа по мониторингу правоприменения нового законодательства, регулирующего деятельность органов внутренних дел, и его точечная доводка [1, с. 39].

Нормотворчество также осуществлялось и по всем направлениям деятельности территориальных органов МВД России. С учетом новых реалий и изменений нормативного правового регулирования разрабатывались правовые акты, начиная от статусных документов подразделений и заканчивая регламентацией отдельных полномочий.

Данная работа продолжается, и анализ выявляемых ошибок и пробелов позволяет выделить наиболее типичные проблемы при подготовке проектов ведомственных правовых актов.

Порядок подготовки нормативных правовых актов в системе МВД России урегулирован приказом МВД России от 27 июня 2003 г. № 484 «Об утверждении правил подготовки нормативных правовых актов в центральном аппарате МВД России» (ред. от 28.12.2016), который постадийно регламентирует подготовку ведомственных правовых актов.

На каждой из стадий их подготовки и оформления можно отметить следующие наиболее часто встречающиеся недостатки:

1. При разработке концепции проекта ведомственного правового акта отмечается отсутствие консолидированного решения в отношении подготавливаемого проекта (как следствие – избирательность положений проекта в пользу одних подразделений и в ущерб деятельности других подразделений). Кроме того, может быть ошибочно установлен круг субъектов, на которых направлен предмет регламентирования и предмет нормативной регламентации.

Прослеживаются нечеткая, противоречивая формулировка целей проекта; неверно опредеВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Овчинникова О. Д., Шаганян А. М. Некоторые проблемы соблюдения требований юридической техники в нормотворчестве органов внутренних дел ленные пути достижения правовых целей; несогласованность проекта с принципами, нормами и тенденциями законодательства.

2. Нередко страдает и логика проекта ведомственного правового акта: несоблюдение принципов и правил формальной логики при подготовке проектов; противоречивость (коллизионность), отсутствие системности и внутренней согласованности проекта; использование алогизмов, дублирование смысла уже имеющихся норм. Достаточно распространенным дефектом выступает тавтология, то есть повторение или двойное употребление в тексте близких по смыслу синонимов без оправданной необходимости.

3. При формулировании правовых предписаний проекта ведомственного правового акта встречаются следующие недостатки: произвольное использование юридических понятий и терминов; неконкретность, избыточность правовых предписаний; неопределенный характер формулировки, который порождает неоднозначность правоприменительной практики; отсутствие дифференцированного подхода к используемым понятиям; несоответствие определений одного и того же понятия; использование устаревших понятий, а также не утвердившихся как в юридической науке, так и на практике терминов; информационная избыточность; отсутствие понятийной согласованности между понятиями различных отраслей законодательства и (или) между понятиями законодательства и общераспространёнными (социальными) понятиями и отсутствие расшифровки специфических терминов; наличие дублирования и неточность понятий.

4. При включении в проект ведомственного правового акта отдельных словообразований использование словосочетаний, правовое содержание которых не определено (например, «повышенное внимание»); употребление конструкций, не выражающих управленческую волю в явном виде (вместо конструкции «субъект обязан», «субъект должен» используется «субъект делает»); применение оценочных понятий, характеризующихся употреблением наречий и прилагательных типа «разумный», «добросовестно», «качественно», «полезный».

5. Во многих случаях страдает и язык проекта ведомственного правового акта, поскольку допускаются синтаксические, грамматические, орфографические, фактографические погрешности. Например, по результатам выборочной проверки приказов, изданных в проверенных территориальных органах МВД России на районном уровне, отмечено низкое качество их правовых экспертиз (в приказах имеются множественные юридико-технические, синтаксические, грамматические ошибки; используемая терминология не согласуется с нормативными правовыми актами)*. Встречаются и отступления от официального языка правотворчества – функционального стиля литературного языка, обыкновенные нарушения норм русского языка.

Авторами применяются сложные грамматические конструкции, не всегда к месту употребляются причастные и деепричастные обороты, используются сложноподчинённые предложения.

Некоторые проекты ведомственных нормативных правовых актов не обходятся без употребления метафор и образных выражений, использования архаизмов, диалектизмов, жаргонизмов, иностранных слов и терминов.

6. Присутствуют недостатки и в структуре (графике) текста проекта ведомственного правового акта: непоследовательность в изложении материала; значительная насыщенность проекта математическими выкладками, цифровыми диаграммами и формулами свидетельствует о существовании опасности принципиальной невозможности «перевода» регламентируемой деятельности на юридический язык; несоответствие вносимых изменений текстам изменяемых правовых актов; отступление от унифицированных схем-шаблонов, предусмотренных для конкретной юридической конструкции; несоблюдение требований, предъявляемых к преамбулам и реквизитам локального нормативного акта; несоответствие наименования разделов статусных документов содержанию.

7. При оформлении текста проекта ведомственного правового акта допускается наибольшее количество ошибок и несоответствий: несоблюдение требований, предъявляемых к оформлению сносок и примечаний; отсутствие или неправильное указание нормативных правовых актов, на которые делается ссылка в проекте; разработка ведомственного правового акта на основе нормативного правового акта, утратившего юридическую силу. Так, в статусных документах допускаются ссылки на недействующий Закон Российской Федерации «О милиции» (МО МВД России «Заринский» Алтайского края, МО МВД России «Усть-Калманский»

Алтайского края). Используется терминология, не предусмотренная Федеральным законом * Обзор основных результатов правовой работы в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации в 2014 г. URL: цфоут.мвд.рф Obzor_2014.doc Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Теория и история права и государства «О полиции»: «полиция общественной безопасности», «криминальная полиция» (МО МВД России «Алейский» Алтайского края)*.

Допускаются погрешности в виде: неправильного написания названий органов государственной власти, иных государственных органов и организаций, подразделений системы МВД России, упоминаемых в проекте (при упоминании в проекте органов и организаций, не имеющих официально установленных наименований, правильность написания их наименований устанавливается по статусным документам данных органов и организаций); неверного написания дат (при этом обращается внимание на то, что форматы написания дат в качестве определения промежутка времени и даты в качестве части реквизита правового акта различны); несоблюдения установленных шрифтов и их размеров, а также размеров, определенных для текстового поля документа; неправильного оформления приложений к проекту (если в тексте проекта приводятся таблицы, графики, образцы документов, бланки, то они должны помещаться в приложениях к проекту, а в тексте правового акта делаются ссылки на них);

использования различных наименований одного и того же термина (например, «нормативно-правовой акт» и в этом же документе «нормативный акт»).

Допускается громоздкость наименования правового акта, содержащего несколько искусственно связываемых предложений, не позволяющих сразу и точно определить предмет регламентации.

8. Формальный подход к согласованию ведомственного правового акта заинтересованными службами (совпадение времени согласования большого по объему ведомственного правового акта с заинтересованными подразделениями и подписание его начальником).

Отсутствие согласований с заинтересованными службами и подразделениями. В Обзоре основных результатов правовой работы в системе МВД РФ за 2014 г. отмечены факты подписания приказов, не прошедших правовую экспертизу (МВД по Республике Калмыкия, УМВД России по Владимирской области).

Необходимо обратить внимание и на допускаемые компетенционные ошибки, которые являются серьезным недостатком изданных ведомственных правовых актов.

Например, Положение об отделении полиции «Куркинское» МО МВД России «Кимовский» утверждено на основании Типового положения о территориальном органе Министерства внутренних дел Российской Федерации на районном уровне, утвержденного приказом МВД России от 21 апреля 2011 г. № 222, вследствие этого полномочия и задачи данного отделения полиции расширены до районного уровня. В обязанности начальника пункта полиции «Товарковский» МО МВД России «Богородицкий», согласно Положению о пункте полиции, включены только полномочия по организации, планированию и координации деятельности пункта полиции на территории обслуживания, а также по осуществлению докладов руководству о результатах работы (УМВД России по Тульской области).

В положениях о структурных подразделениях территориальных органов указывается их подчиненность, не соответствующая штатному расписанию территориального органа. Также допускается включение в статусные документы полномочий, не входящих в компетенцию руководителя. Имеет место некорректное изложение функций сотрудника, являющегося единственным сотрудником данного подразделения (например: осуществляет непосредственное руководство деятельностью подразделения, контролирует исполнение нормативных правовых актов, контроль за работой других сотрудников)**.

Так, при инспектировании ГУ МВД России по Алтайскому краю было выявлено, что в положениях о структурных подразделениях территориальных органов МВД России на районном уровне неверно указывается их структурное построение, не соответствующее штатному расписанию соответствующего территориального органа. Например, в п. 1 Положения об отдельном взводе ДПС ГИБДД МО МВД России «Каменский» указано, что отдельный взвод ДПС входит в структуру отдела ГИБДД, в то время как взвод является самостоятельным подразделением данного территориального органа. В Положении об отделении уголовного розыска МО МВД России «Усть-Калманский» указано, что заместитель начальника полиции (по оперативной работе) возглавляет группу уголовного розыска и назначается на должность * Обзор основных результатов правовой работы в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации в 2014 г. URL: цфоут.мвд.рф Obzor_2014.doc ** Обзор основных результатов правовой работы в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации в 2015 г. URL: цфоут.мвд.рф Obzor_2015.doc 12 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Овчинникова О. Д., Шаганян А. М. Некоторые проблемы соблюдения требований юридической техники в нормотворчестве органов внутренних дел приказом начальника данного территориального органа, а не приказом начальника ГУ МВД России по Алтайскому краю*.

Кроме того, можно отметить и другие проблемы в нормотворчестве органов внутренних дел.

Во-первых, нередко ведомственные правовые акты содержат в себе не только нормативное предписание, но и нормы индивидуального регулирования. Например, при издании локального приказа о списании материальных ценностей пофамильно перечисляется состав комиссии, что является индивидуальным предписанием; кроме того, указывается время проведения списания, – например, конец года, что является нормой права. Следовательно, такие ведомственные акты по своей сущности являются, скорее, индивидуальными, чем нормативными. Нарушение правил юридической техники в данном случае влечет за собой трудность в определении норм права. В связи с этим такой акт может быть отнесен к числу ненормативных и не подлежит систематизации.

Во-вторых, нормы права ведомственных правовых актов (приказов, инструкций, директив) территориальных органов МВД России нередко дублируют положения федерального законодательства. Тем самым нарушается такой основополагающий принцип юридической техники, как экономия норм и недопущение повторов. Следовательно, увеличивается объем действующего правового регулирования, а работа правоприменителя по поиску необходимых норм усложняется.

Дублирование норм федерального законодательства в ведомственном нормотворчестве происходит в целях доведения отдельных положений непосредственно до исполнителей. Если исходить из фундаментальных положений теории государства и права, то нормативным правовым актом признается лишь тот документ, который устанавливает, отменяет или изменяет нормы права. Соответственно, возникает вопрос: можно ли признать нормативным актом территориального органа акт, доводящий информацию до сведения заинтересованных лиц?

В-третьих, ведомственные правовые акты иногда излишне детализируют порядок действия сотрудников, что сказывается на эффективности их деятельности (сотрудник органов внутренних дел не автоматический механизм по выполнению определенных действий, а лицо, обладающее волей, сознанием, определенными способностями, в том числе творческими).

В связи с тем, что деятельность сотрудников органов внутренних дел жестко регламентирована, он лишен возможности применить свои способности на практике. Максимально же детализирована деятельность сотрудников органов внутренних дел в положениях должностных регламентов.

В-четвертых, часть ведомственных правовых актов системы МВД России содержит в себе декларативные и дефиниционные нормы права, которые не соответствуют правилам (требованиям) юридической техники: в них не отражаются основные признаки явления;

определения содержат в себе повтор отдельных терминов, например, «Дисциплинарная ответственность – это ответственность …».

Безусловно, большинство существующих проблем и недостатков в нормотворчестве, в том числе ведомственном, обусловлены рядом причин как объективного, так и субъективного характера. Исследование их оснований выходит за рамки настоящей статьи и требует собственного изучения в целях их анализа и минимизации ошибок и недочетов при создании, изменении или отмене нормативного правового акта.

Наличие значительного массива действующих правовых актов территориальных органов МВД России, регулирующих вопросы в сфере органов внутренних дел, а также постоянные изменения, дополнения, отмена действующих норм вносят определенного рода неразбериху в систему ведомственных правовых актов в целом. В некоторых случаях проблематично установить истинный смысл существующих норм. Одним из вариантов разрешения сложившейся ситуации может быть систематизация ведомственных правовых актов, в том числе с использованием правил и приемов юридической техники.

При необходимости создания, изменения или отмены ведомственного правового акта следует привлекать к этому процессу наиболее опытных, квалифицированных сотрудников органов внутренних дел.

Кроме того, в повседневной деятельности, в рамках служебной подготовки, в целях повышения качества ведомственных нормативных правовых актов, необходимо регулярно провоОбзор основных результатов правовой работы в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации в 2014 г. URL: цфоут.мвд.рф Obzor_2014.doc Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Теория и история права и государства дить занятия с сотрудниками органов внутренних дел, задействованными в нормотворческом процессе, направленные на углубление знаний положений приказа МВД России от 27 июня 2003 г. № 484 «Об утверждении правил подготовки нормативных правовых актов в центральном аппарате МВД России», с последующей сдачей зачетов. Повышение грамотности сотрудников органов внутренних дел в сфере ведомственного нормотворчества также возможно с привлечением представителей научного сообщества, в сфере научных интересов которых лежат вопросы ведомственного нормотворчества, а также способов и правил юридической техники.

Литература

1. Авдейко А. Г. По требованию времени // Полиция России. 2016. № 3.

2. Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. М., 1982. Т. 2.

3. Власенко Н. А. Законодательная технология: Теория. Опыт. Правила. Иркутск, 2001.

4. Кашанина Т. В. Юридическая техника: учебник. М.: Норма, 2011.

5. Керимов Д. А. Кодификация и законодательная техника. М., 1962.

6. Котелевская И. В. Закон и ведомственный акт // Журнал российского права. 2000. № 10.

7. Лазарев В. В. Правоприменительные акты и их эффективность в условиях развитого социалистического общества (теоретические исследования): дис. … д-ра юрид. наук. М., 1977.

8. Марченко М. Н. Источники права: учеб. пособие. М.: Проспект, 2005.

9. Нашиц А. Правотворчество: теория и законодательная техника. М., 1974.

10. Обеспечение законности в деятельности органов внутренних дел: учеб. пособие / под ред.

В. В. Лазарева, B. C. Афанасьева, Н. Л. Гранат. М., 1993.

11. Пиголкин А. С. Теоретические проблемы правотворческой деятельности в СССР: дис. … д-ра юрид.

наук. М., 1972.

12. Поленина С. В. Законотворчество в Российской Федерации. М., 1996.

13. Радько Т. Н. Социальные функции советского правотворчества: учеб. пособие. Волгоград, 1971.

14. Тихомиров Ю. А. Законодательная техника: понятие и элементы: науч.– практ. пособие. М., 2000.

15. Ушаков А. А. О понятии юридической техники и ее основных проблемах. Пермь, 1961.

16. Шершеневич Г. Ф. Общая теория права: учеб. пособие: в 2-х т. Т. 2. Вып. 2–4. М., 1995.

–  –  –

УДК 340.131.6:343.3

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЭКСТРЕМИЗМА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Надежда Леонидовна Васильева, старший преподаватель, кандидат юридических наук;

Ирина Игоревна Пермякова, старший преподаватель, кандидат юридических наук (Дальневосточный юридический институт МВД России) E-mail: nadya422@rambler.

ru Taurus1006@mail.ru Настоящая статья посвящена исследованию современного состояния и основных тенденций экстремизма в Российской Федерации. Авторы приходят к выводу о том, что на сегодняшний день экстремизм вышел на новый виток развития, когда объектами нападения могут стать источники питьевой воды, средства связи, источники электроэнергии, компьютерные системы, авиасообщения и любая сфера инфраструктуры современного общества.

Ключевые слова: проявления экстремизма; терроризм; угроза безопасности.

THE MAIN TENDENCIES OF EXTREMISM IN THE RUSSIAN FEDERATION

Nadezhda Leonidovna Vasilieva, senior lecturer, kandidat nauk, degree in Law;

Irina Igorevna Permyakova, senior lecturer, kandidat nauk, degree in Law (Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia) This article is devoted to a research of the current state and the main tendencies of extremism in the Russian Federation. Authors come to a conclusion that today extremism came to a new round of development when sources of drinking water, the means of communication, electric power sources, computer systems, air traffic and any sphere of infrastructure of modern society can become subjects to attack.

Keywords: manifestations of extremism; terrorism; threat to security.

В XXI в. огромное влияние на все сферы жизни человеческого общества оказывают такие переживающие эволюционный подъем явления, как экстремизм и терроризм, тем самым бросая серьезный вызов современной цивилизации. На данном этапе развития экстремизм и терроризм представляют собой социально опасный феномен, так как в основе их идеологии лежит отрицание конституционно закрепленных прав и свобод граждан, а также сложившегося порядка осуществления властных отношений.

Негативная роль названных явлений обусловлена не какой-то случайностью. На заседании экспертного совета Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по безопасности было отмечено следующее: «Проявление экстремизма и терроризма на территории Российской Федерации порождено ожидавшимся ходом социальных процессов в стране с конца 80-х гг. истекшего столетия и отсутствием позитивной программы и соответствующих эффективных действий, необходимых для обеспечения развития государства по пути, отвечающему жизненно важным сбалансированным интересам общества» [5].

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Конституционное право. Муниципальное право Чтобы понять роль экстремизма и терроризма как угрозы безопасности граждан, общества и государства, а также определить систему мер, необходимых для эффективного противодействия этой угрозе, необходимо постоянно изучать тенденции проявления экстремизма и терроризма.

Проанализировав основные положения Стратегии национальной безопасности [2], Концепции общественной безопасности [1], научных исследований по проблемам противодействия экстремизму и терроризму, можно выделить следующие тенденции исследуемых явлений.

Во-первых, повышение общественной опасности экстремизма и терроризма.

По статистическим данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в 2016 г.

в России было зарегистрировано 2 130 613 преступлений, из них 2 214 преступлений террористического характера и 1 410 преступлений экстремистской направленности.

Первое место по совершению преступлений экстремистской направленности занимает Центральный федеральный округ Российской Федерации. Здесь было зарегистрировано 327 преступлений в 2015 г. и 333 – в 2016 г.

Республика Дагестан также занимает одно из ведущих мест по зарегистрированным преступлениям террористического характера (2015 г. – 679 преступлений, 2016 г. – 966 преступлений)*.

За последние годы преступления, связанные с экстремистской деятельностью, были выражены в насильственных, террористических формах с использованием публично-демонстративных методов, рассчитанных на возбуждение вражды и ненависти на политической, этнорелигиозной основе, на оказание специфического силового давления на власть и провоцирование опасных конфликтных ситуаций.

Наиболее опасными преступлениями террористического характера являются:

– возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства – ст. 282 УК РФ;

– публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности – ст. 280 УК РФ;

– преступления, выражающиеся в организации объединения, посягающего на личность и права граждан, – ст. 239 УК РФ;

– организация экстремистского сообщества – ст. 282.2 УК РФ и другие.

Обратимся к анализу статистических данных Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, которые показывают, что за последние несколько лет в три раза увеличилось количество осужденных по ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»).

Если в 2011 г. количество осужденных по ст. 282 УК РФ составило 149 чел., то в 2015 г. – 444 чел., а в первом полугодии 2016 г. – 200 чел. Также выросло количество осужденных по ч. 1 ст. 282 УК РФ (использование Интернета в экстремистских целях): в 2011 г. – 98 чел., в 2015 г. – 420 чел., а в первом полугодии 2016 г. – 197 чел.**.

Также нельзя оставлять без внимания экстремистские высказывания, опубликованные в сети Интернет. Под ними понимаются такие высказывания, за которые человек был осужден по статьям, относящимся к антиэкстремистскому законодательству***, или которые вызвали меры антиэкстремистского административного реагирования, без политической оценки этих высказываний. В 2015 г. было вынесено 194 приговора за экстремистские высказывания.

В последнее время отмечается рост осужденных по ст. 280 и 280.1 УК РФ (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности и сепаратизму): в 2011 г. – 19 чел., в 2015 г. – 101 чел., в первом полугодии 2016 г. – 56 чел.

Приведем пример из судебной практики. Московский окружной военный суд 28 апреля 2016 г. вынес приговор по уголовному делу, возбужденному по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 208 УК РФ. В совершении преступления признали виновным 29-летнего жителя Хабаровского края, уроженца Кыргызстана. Суд установил, что Муминов, являясь приверженцем рaдикальных течений ислама, в 2013 и 2015 гг. знaкомился с жителями г. Хaбаровска, склoнял их к принятию ислaма в его рaдикальных формах, а тaкже уговаривал людей за вознaграждение зaниматься терроризмoм в Сирийскoй Арaбской Республике.

Фaктически, oн вербoвал свoих знaкомых вступить в ряды запрещенной в России группировки * Портал правовой статистики Генеральной прокуратуры РФ. URL: http://crimestat.ru ** URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=3578.

*** Подробнее см.: Что является «преступлением экстремистской направленности». URL: http://www.

sova-center.ru/directory/2010/06/d19018/ (дата обращения: 01.06.2016).

16 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Васильева Н. Л., Пермякова И. И. Основные тенденции экстремизма в Российской Федерации ИГИЛ. Пoдсудимый не смог дoвести свой преступный плaн до кoнца – вербуемые им лицa от предлoжений преступникa отказaлись. Суд пригoворил Муминoва к 4 г. и 2 мес. лишения свободы с отбыванием наказания в испрaвительной колoнии общего режимa.

Отмечается рост преступлений, включающих киберпропаганду экстремизма.

Территориальный охват уголовного преследования за киберпропаганду экстремизма весьма широк – не менее 70 регионов за два последних года. Среди них Орловская и Самарская области (по 15 приговоров), Чувашская Республика (14 приговоров), Краснодарский и Хабаровский края (13 и 12 приговоров соответственно). В 2014–2015 гг. в городах Москве и Санкт-Петербурге было вынесено не менее 8 таких приговоров, касающихся известных «праворадикалов».

Кроме того, на основании ст. 20.29 КоАП («Производство и распространение экстремистских материалов») правоохранительные органы осуществляют мониторинг на предмет обнаружения в Интернете текстов, видео- и аудиозаписей экстремистского содержания.

Исходя из проведенного нами анализа, осужденных за экстремизм можно разделить на четыре основные группы [7]:

1) «случайные» националисты, не состоящие в националистических организациях, но осужденные за экстремистские лозунги;

2) националисты – ветераны ультраправых движений;

3) религиозные экстремисты, в основном исламисты; почти все из них входят в запрещенную в России группировку «Хизбут-Тахрир аль-Ислами». Кроме того, в эту группу включены члены секты «Свидетели Иеговы» и даже атеисты;

4) проукраинские активисты, которых судят за высказывания в поддержку Украины и осуждение действий российских властей в Крыму и на Донбассе.

В качестве вывода по первой тенденции проявления экстремизма приведем мнение Р. М. Абызова, который отмечает: «В условиях продолжающейся политической и экономической нестабильности российского общества, нерешенности многих социальных проблем значительной части населения, неэффективности уголовного законодательства и деятельности правоохранительных органов, падения нравственной составляющей общественного сознания прогнозируется увеличение количества экстремистских проявлений с нарастанием их масштабности и общественной опасности» [3, с. 34].

Во-вторых, усиление межнациональных и межконфессиональных противоречий вследствие полного отождествления национальной и религиозной идентичности.

Причины этого – процессы расширения социальной базы экстремизма на этнонациональной основе, которые связаны с отчуждением определенного процента верующих от установленных правил той или иной религии. Это является основной предпосылкой к возникновению религиозного экстремизма, который характеризуется сменой социальных ориентиров, психологической перестройкой личности, формированием правового нигилизма и т. д. [11, с. 31].

Также на расширение религиозного экстремизма оказывает влияние и межэтническая ситуация в России. Миграционные процессы, то есть появление новых сообществ, которые являются носителями иного жизненного уклада и культуры, играют определенную отрицательную роль (сложность социокультурной адаптации мигрантов). Уместно будет здесь обратиться к высказыванию И.С Нафикова: «Мигранты не всегда проявляют должное уважение к сложившейся городской культуре, открыто противопоставляя ей свои привнесенные обычаи, что не воспринимается местным населением. Соответственно, эта категория мигрантов начинает группироваться в обособленные социальные группы. И таких групп, формирующихся обособленно от общей городской культуры, становится все больше и больше. Способствует этому и поверхностная политика городских властей, ориентирующаяся на сиюминутную выгоду. Так, вместо того, чтобы искать пути стимулирования труда и создавать более цивилизованные условия труда работников в ряде жизненно важных сфер городского хозяйства… ставка делается на дешевую и неприхотливую рабочую силу, прибывающую из стран, находящихся на более низком уровне развития» [10, с. 105–106].

В-третьих, использование для идеологического прикрытия экстремистской и террористической деятельности того или иного религиозного учения, в первую очередь ислама.

Так, например, на территориях Приволжского и Северо-Кавказского федеральных округов активно осуществляют деятельность сторонники запрещенных международных религиозных объединений, таких как «Таблиги джамаат», «Нурджулар», «Ат-Такфир ВальХиджра», а также террористической организации «Партия исламского освобождения»

(«Хизбут-Тахрир аль-Ислами») и другие [6, с. 58].

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Конституционное право. Муниципальное право

Вся опасность заключается в том, что религии, в особенности чуткие к нарушению социальной справедливости, могут стать идеологической основой оправдания агрессивного протеста. Лица, осуществляющие экстремистскую деятельность под прикрытием религии, создают правовой щит от преследования правоохранительных органов в виде конституционных прав граждан на свободу совести и вероисповедания, а также находят поддержку у зарубежных правозащитных организаций.

Таким образом, экстремизм активно эксплуатирует отдельные доктринальные положения религии (в настоящее время идет использование исламских доктрин), отсюда складывается впечатление, что экстремизм такого рода является религиозным [8, с. 33].

В-четвертых, активное расширение социальной базы экстремизма. Это происходит, в частности, и за счет вовлечения молодежи в данную противоправную сферу, и за счет роста числа экстремистских объединений, включающих те или иные возрастные, религиозные, этнические и другие группы.

Следует также отметить, что большинство преступлений экстремисткой направленности как раз совершаются группами молодежи, возраст которых не превышает 30 лет, или несовершеннолетними, чье поведение отличается значительной агрессивностью [12, с. 199].

В современных условиях по-новому определяется место молодежи в общественной жизни:

с одной стороны, она достаточно активно участвует в решении общественных задач, выборе конкретных социальных ролей, ярче проявляет свои интересы, в том числе в труде и учебе, с другой – молодежь, не нашедшая себя в условиях нынешней реальности, утверждается не всегда законными средствами и способами [4, с. 62].

Экстремизм в молодежной среде представляет собой индивидуальное и социально-групповое проявление крайних, неумеренных в нравственном и правовом отношениях средств и способов жизнедеятельности части молодежи как особой социальной группы и специфической возрастной категории населения.

Обращая внимание на развитие современной молодежи, следует отметить, что новое поколение проходит свое становление в достаточно тяжелых условиях, к которым мы относим изменение устоявшихся ценностей, а также формирование новых социальных отношений и протекающих в мире таких процессов, как глобализация, информатизация, урбанизация, сокращение рождаемости и т. д. Именно поэтому приходится констатировать наличие многих негативных тенденций и черт в молодежной среде: преобладание процессов дифференциации и возросшее расслоение по социально-экономическим параметрам; нарастание криминальных проявлений в молодежной среде; развитие контркультуры в содержании молодежной субкультуры; стремление к участию в неформальных молодежных объединениях; отчуждение от трудовой деятельности и рост потребительских, прагматических и эгоцентристских ценностных ориентаций.

Итак, рaзвитие экстремизмa в мoлoдежнoй среде предстaвляет осoбую oпaсность, потoму чтo мoлoдежный экстремизм, включающий криминaльные фoрмы пoведенческой aктивнoсти, являющийся результатoм прoтестных нaстроений, стaновится инструментoм мaнипуляций для пoлитических сил.

Но почему именно молодые люди становятся основными проводниками экстремистских умонастроений? Как уже отмечалось нами ранее, за счет смены в современном мире культурных эпох происходит смена стереотипов, ценностных образцов прошлого поколения, смена жизненных ориентиров, понимания назначения человека в мире и смысла его существования. Также немаловажную роль играет и наличие традиционного разрыва между культурой «отцов» и «детей». В XXI в. из-за слишком радикальных перемен и чрезвычайно быстрого развития технологий «дети» не просто не принимают позиции «отцов», но и стремятся к ее уничтожению, считая ее неадекватной современной ситуации. Это переходит во внешний «бунт», то есть внутренний конфликт между собственным восприятием мира и навязываемыми извне «старыми» принципами.

Кроме того, молодые люди видят «правильность», «обоснованность» и «целесообразность» действий экстремистов. Молодежь привлекают такие лозунги: экстремизм как война за свои идеалы, экстремизм как необходимость принудительной дипломатии, экстремизм как предвестник нового миропорядка и другие [8, с. 33].

«Экстремизм как война за свои идеалы» для молодежи звучит как борьба за свою самостоятельность, отстаивание интересов, собственной индивидуальности, т. е. самовыражение как основной жизненный приоритет. Отметим, что здесь уровень насилия никакими рамками не ограничивается, так как, чем больший ущерб будет нанесен оппонентам, тем большая появляется свобода для самовыражения и тем больше людей смогут проповедовать те же идеаВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Васильева Н. Л., Пермякова И. И. Основные тенденции экстремизма в Российской Федерации лы, что и экстремисты. Возможно, именно поэтому данное направление среди экстремистов является самым популярным и, заметим, наиболее разрушительным в своих последствиях.

Лозунг «экстремизм как принудительная дипломатия» направлен на малочисленные группировки, такие, которые без посторонней помощи не могут защитить себя, у которых нет возможности отстаивать свои законные интересы. Вся заманчивость заключается в призыве к справедливости.

В-пятых, наличие связи между экстремистской и террористической деятельностью, а также экстремизмом и организованной преступностью ввиду их взаимной заинтересованности. Наличие связи здесь характеризуется заинтересованностью как со стороны тех или иных экстремистских структур, так и со стороны различных криминальных сообществ использовать взаимные возможности для достижения власти, даже несмотря на то, что их цели могут быть различными.

Данная тенденция находит свое выражение в доктринах экстремистских организаций об использовании террора в политических целях и в осуществлении террористических акций на систематической основе.

Как уже ранее отмечалось, цели экстремистских структур и террористических организаций могут отличаться, но методы их часто совпадают. Так, в настоящее время самым распространенным методом является демонстрация насилия против беззащитных, мирных людей.

При этом широко используются медийные технологии, потенциал электронных и печатных средств массовой информации, а также Интернет.

Данную тенденцию обусловливают следующие обстоятельства.

1. Подчинение деятельности большинства экстремистских и террористических организаций сложным политическим целям и задачам. К таким относятся, например, подготовка свержения существующего режима, освобождение от иностранной зависимости, дестабилизация внутриполитической обстановки и т. п.

2. Наличие связи между экстремистскими и террористическими организациями и различными политическими движениями и структурами, которые возникли в последнее время на националистической, религиозной, а также крайне левой и крайне правой радикальной основе и оказание последними прямого или косвенного влияния на общую направленность, задачи, формы и методы террористических формирований.

3. Усложнение условий для осуществления террористической деятельности, в том числе увеличение разнообразия объектов этой деятельности, необходимость преодоления экстремистскими организациями мер безопасности в области противодействия экстремизму и терроризму, принимаемых на международном и национальном уровнях.

В-шестых, переход экстремизма в пространство информационных технологий или формирование «информационного экстремизма», где носителем экстремистского сознания выступает один человек. Проблема является наиболее актуальной, поскольку данный вид экстремистского направления в перспективе может стать более разрушительным по своему масштабу, чем самые многочисленные экстремистские группировки, т. к. оружием этого вида экстремизма является не разрушение домов и символов существующего строя, а нарушение коммуникаций в целях возникновения хаоса в сегодняшнем информационном обществе. Хотя следует учитывать, что и контрэкстремистское движение может разрушить информационные связи между ячейками экстремисткой группировки, за счет чего произойдет ее дестабилизация и временное приостановление ее активности.

Мы говорим «в перспективе», так как пока информационный экстремизм только набирает обороты и еще не вышел на мировую авансцену, хотя, с учетом современного развития информационных технологий, эпоха этого вида экстремизма – не за горами.

В-седьмых, наличие большого разнообразия как зарубежных, так и внутрироссийских экстремистских структур.

Исходя из того, какие цели у экстремистов, выдвигаются определенные задачи для их достижения. Так, экстремистами нередко используются организационные формы политических партий, общественных и религиозных объединений различных направлений и видов, а также вооруженных формирований.

Именно поэтому существует такое большое количество экстремистских форм. К таким относятся: общество «Память», общественные организации «Русское национальное единство», «Движение против незаконной миграции», «Национал-большевистская партия», различные виды незаконных вооруженных формирований в ряде районов Северного Кавказа и другие [14, с. 30].

В-восьмых, укрепление обширной инфраструктуры поддержки экстремизма, сочетающей как легальные, так и криминальные формы деятельности.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Конституционное право. Муниципальное право Задачей экстремистского движения является не только достижение поставленных целей против власти и мирного населения, но и создание ими систем финансового и иного (материально-технического, вооружением и других) их обеспечения из различных (зарубежных или внутрироссийских) источников. Наиболее часто это достигается преступным путем, при помощи наркобизнеса или сращивания с организованной преступностью [13, с. 199]. Также сюда относятся установление и развитие контактов с определенными внутрироссийскими группами радикальной и экстремистской ориентации, оказание им финансовой и иной поддержки в рамках различных проектов типа «продвижения демократии» со стороны США и ряда других западных держав, т. е. активизация за рубежом и в пределах России некоторыми иностранными государствами и антироссийскими кругами отдельных стран иностранных неправительственных некоммерческих организаций.

Например, в рамках так называемых «гуманитарных программ» проводится работа с лидерами общественных организаций, перспективной молодежью, которые после индивидуального отбора приглашаются на обучение и стажировки за границу. При этом важно обратить внимание на то, что отбор кандидатур осуществляется по типичным приоритетным критериям: функциональность (оппозиция к действующей власти, радикальные молодежные движения) и территориальность (национальные республики, в первую очередь СевероКавказский регион и Поволжье). Известны случаи, когда граждане России, которые прошли обучение за рубежом, в том числе религиозное, по возвращении на Родину примыкали к деятельности экстремистских и террористических организаций [9, с. 70]. Для предотвращения этого глава МИД России Сергей Лавров призвал задействовать международные механизмы для давления на государства, которые не выполняют обязательства по перекрытию каналов финансирования террористической организации ИГИЛ, запрещенной в России.

В заключение отметим, что экстремизм и терроризм являются глобальными мировыми угрозами, и противодействие им становится мировой задачей. На сегодняшний день экстремизм вышел на новый виток развития, когда объектами нападения могут стать источники питьевой воды и электроэнергии, средства связи, компьютерные системы, авиасообщения и любая сфера инфраструктуры современного общества. В связи с тем, что экстремизм и терроризм приобрели международный характер, мировое сообщество предпринимает жесткие меры, направленные на нейтрализацию и пресечение деятельности подобных организаций.

Уничтожение условий, при которых зарождается экстремизм, – главная цель этой борьбы.

Литература

1. Концепция общественной безопасности в Российской Федерации: утверждена Президентом РФ 14 ноября 2013 г. № Пр-2685. Доступ из СПС «Консультант Плюс».

2. О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации: указ Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683 // Собрание законодательства РФ. 2016. № 1 (ч. II). Ст. 212.

3. Абызов Р. М. О понятии и причинах экстремизма в российском обществе // Экстремизм: социальные, правовые и криминологические проблемы / под ред. А. И. Долговой. М., 2010.

4. Абызов Р. М. Типологические проблемы личностных деформаций несовершеннолетних преступников и их предупреждение: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1999.

5. Авдеев Ю. И. Экстремизм в современной России: основные тенденции и проблемы противодействия // Вестник Московского гос. областного гуманитарного института. Сер. История, философия, политология, право. 2013. № 1.

6. Борисов С. В., Васнецова А. С. Экстремизм: тенденции, характеристики и вопросы противодействия органами исполнительной власти // Правовая инициатива. 2013. № 6.

7. Борьба с экстремизмом в современной России: правоприменительная практика: доклад Центра экономических и политических реформ. URL: http://www.cepr.su/wp-content/uploads/2016/05/ Борьба-с экстремизмом.pdf (дата обращения: 01.06.2016).

8. Диль В. А. Современный экстремизм: тенденции развития и социокультурные модификации // Вестник Томского государственного университета. 2011. № 6.

9. Лебедев К. С., Мерзликин Е. В. Идеология экстремизма и терроризма в контексте геополитического противоборства // Вестник Национального антитеррористического комитета. 2012. № 2 (07).

10. Нафиков И. С. Теневая экономика и организованная преступность в условиях крупного города.

Казань, 2012.

11. Тамаев Р. С. Экстремизм и национальная безопасность: правовые проблемы. М., 2009.

12. Фридинский С. Н. Личность экстремиста // Юридическое образование и наука. 2011. № 4.

13. Шульц В. Л. Терроризм в современном мире. М.: Наука, 2011.

14. Эммануилов Р., Яшлавский А. Террор во имя веры: религия и политическое насилие. М.: Мосты культуры, 2011.

–  –  –

УДК 343.13

О ПРОБЛЕМАХ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ

РАССЛЕДОВАНИЯ НАЛОГОВЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Николай Евгеньевич Мерецкий, профессор кафедры Дальневосточного юридического института МВД России, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации;

Николай Григорьевич Шурухнов, профессор кафедры Московского гуманитарного университета, доктор юридических наук, профессор;

Александр Владиславович Черенков, судья Тульского областного суда, кандидат юридических наук E-mail: ugpd@rambler.ru matros49@mail.ru cheren@mail.ru В статье рассматриваются изменения норм уголовно-процессуального законодательства, их влияние на организацию и эффективность расследования налоговых преступлений (ст. 198–199.2 УК РФ). Авторы указывают на положительные и негативные моменты, влияющие на возбуждение уголовного дела и предварительное расследование по указанным преступлениям.

Ключевые слова: налоги и (или) сборы; налоговые преступления; налоговые органы;

следователь; повод к возбуждению уголовного дела.

ABOUT PROBLEMS OF PROCEDURAL REGULATION

INVESTIGATION OF TAX CRIMES

Nikolay Evgenyevich Meretskiy, chair professor of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Doctor of Law, Professor, honored lawyer of the Russian Federation;

Nikolay Grigoryevich Shurukhnov, chair professor of the Moscow University for the Humanities, Doctor of Law, Professor;

Aleksandr Vladislavovich Cherenkov, the judge of the Tula regional court, kandidat nauk, degree in Law The article reviews changes in the norms of the criminal procedural legislation, their influence on the organization and effectiveness of the investigation of tax crimes (article 198–199.2 of the Criminal Code of the Russian Federation). Positive and negative points are set out, which affect the initiation of criminal proceedings and preliminary investigation of these crimes.

Keywords: taxes and (or) charges; tax offenses; tax authorities; investigator; reason for initiation of legal proceedings.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Уголовный процесс

Налоги и (или) сборы с физических лиц и организаций [1] поступают в бюджет Российской Федерации и направляются на финансирование различных государственных учреждений и некоторых общественных образований, строительство и ремонт автомобильных дорог, выплату различных пособий гражданам и т. д. Уклонение от уплаты налогов подрывает основы экономического развития государства.

Нормы материального права, предусматривающего уголовную ответственность за уклонение от уплаты налогов и (или) сборов, равно как и процессуального права, устанавливающего процедуру расследования преступлений, не раз претерпевали изменения, порой необоснованные [9, с. 99.], ведущие в итоге к определенным негативным результатам. Менялась подследственность, а вслед за ней и организация расследования рассматриваемых преступлений (переходила от министерства к службе, опять к министерству, потом к комитету), что, в свою очередь, отрицательно сказывалось на своевременности, целенаправленности, объективности расследования обозначенных преступлений, на практике применения законодательных норм, приводило к прекращению уголовных дел, способствовало латентности рассматриваемых преступлений. Кроме того, ускользало из поля зрения правоохранительных органов уклонение от уплаты налогов на доходы физических лиц, полученные из источников за пределами Российской Федерации [8, с. 153.].

Следует также отметить, что рекомендации и предложения ученых и практиков направить борьбу с анализируемыми противоправными деяниями по оптимальному руслу быстро теряли актуальность по причине корректировки налогового, уголовного, уголовно-процессуального законодательства, которая упраздняла отдельные законодательные положения и устанавливала новые.

Обратимся к ретроспективе вопроса.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. предусматривал уголовную ответственность:

– за мaссoвый oткaз от внесения налогов дeнeжных или нaтурaльных или oт выполнения пoвиннoсти (ст. 78);

– нeплaтеж oтдeльными грaжданaми в сpoк или отказ от плaтeжа нaлoгoв, дeнeжныx или нaтуpaльных, от выпoлнeния пoвиннoстeй или пpoизвoдства paбoт, имeющиx oбщeгoсудapственное знaчeниe (ст. 79);

– oрганизованнoe по взaимнoму сoглaшению сoкpытиe или невepнoe пoкaзaниe о кoличeствaх, пoдлeжащих oблoжeнию или yчeту пpeдмeтoв и пpoдyктoв, в том числе и рaзмeрoв пoсeвнoй, лyгoвой, oгopoдной и лeснoй плoщaди, или кoличeствa скoтa, организoвaннaя сдача пpeдмeтoв, явно недoбpoкaчeствeнных, нeиспoлнeниe по взaимнoму сoглaшeнию вoзлoжeнныx зaкoнoм на гpaждaн рaбoт и личныx пoвиннoстeй (ст. 80) [2].

В Уголовном кодексе РСФСР 1926 г. резко увеличилось количество противоправных деяний, посягающих на налоговую систему.

В нем дополнительно были предусмотрены следующие нормы:

– откaз или уклoнeние в услoвиях вoеннoго врeмeни от внeсeния нaлoгов или от выпoлнeния пoвиннoстeй (в чaстнoсти, вoеннo-автoтpaнспopтной, вoеннo-кoнcкoй, вoеннo-пoвoзoчнoй и вoеннo-сyдoвoй) (ст. 59.6);

– нeплaтeж в ycтaнoвлeнный срок нaлoгoв и сбopoв по oбязaтeльному oклaднoму стpaxoванию, нeсмoтpя нa нaличиe к тoмy вoзмoжнocти (ст. 60);

– нeyплaта в cpoк cпeциaльнoгo вoеннoго нaлoга пpи нaличии к тoмy вoзмoжнocти (ст. 60);

– opганизoвaнное пo взaимнoмy сoглaшeнию сoкpытиe или нeвepнoе пoкaзaние кoличecтвa пoдлeжaщих oблoжeнию или yчeтy пpeдмeтoв (ст. 62);

– сoкpытиe наследственнoгo имyщecтвa или имyщecтвa, пeрeхoдящего пo aктaм дapeния, в цeлoм или в чacти, а paвнo иcкyccтвeннoe yмeньшeние стoимocти имyщecтвa в цeляx oбxoда зaкoнoв о наследoвaнии и дaрeнии, а тaкжe зaкoнa о нaлoгe с нacледcтв и имущeств, пepexoдящих пo aктам дapeния (ст. 63) [3].

Расследованием перечисленных преступлений занимались должностные лица следственных комиссий, а позднее следователи, которые не входили в структурные подразделения органов НКВД–МOOП–MВД CCCР.

В УК PCФCP 1960 г. знaчитeльный пpoмежyток времени отсутствовали нopмы об oтвeтcтвeннoсти за нaлoгoвыe пpecтуплeния. Однако в 80-х – начале 90-х г. ХХ в. этот пpoбел был вocполнен. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 28 мая 1986 г. в УК РСФСР была введена ст. 162.1 «Уклoнeниe от пoдaчи дeклapaции о дoxoдах». Законом РФ от 2 июля 1992 г. в УК РСФСР введена ст. 162.2 «Сокрытие дoxoдов (прибыли) или иных oбъeктoв нaлoВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Мерецкий Н. Е., Шурухнов Н. Г., Черенков А. В. О проблемах процессуальной регламентации расследования налоговых преступлений гообложения». Этим же зaкoнoм была предусмотрена oтвeтcтвeннoсть за пpoтиводействие или неиcпoлнeние тpeбований нaлoговой службы в целях сoкpытия дoxoдов (прибыли) или нeyплaты нaлoгов (ст. 162.3).

Заслуживает внимания тот факт, что предварительное расследование по указанным преступлениям осуществлялось в форме дознания и возлагалось на дознавателей органов внутренних дел. Однако в исключительных случаях должностные лица органов внутренних дел обоснованно могли осуществлять предварительное следствие, если таковое признавалось необходимым прокурором либо судом.

На основании Закона РСФСР от 21 марта 1991 г № 943–1 «О государственной налоговой службе РСФСР» Указом Президента РСФСР от 21 ноября 1991 г. № 229 была создана налоговая служба [7]. Так, в ст. 6 Закона указывалось: «Глaвной задaчей Госудapственной нaлoговой службы РСФСР является контроль за соблюдением нaлoгового зaкoнoдaтельcтва, за пpaвильнocтью иcчиcлeния, полнотой и своевpeменностью внесения в соответствующий бюджет государственных нaлогов и других платежей, установленных зaкoнoдaтельcтвом РСФСР и peспyблик, входящих в состав РСФСР». Пpocyщеcтвoвав семь лет, в декабре 1998 г.

Государственная нaлoговая служба РФ была пpeoбразована в Министepcтво Рoccийской Федepaции по нaлoгaм и сбopaм (МНС России), а в марте 2004 г.– в Федepaльнyю нaлoговую слyжбу (ФНС) России.

Расследование перечисленных в УК РСФСР преступлений было отнесено к компетенции следователей органов внутренних дел. В структуре Министepcтва внyтpeнних дел (МВД, ГУВД, УВД) в обозначенный период времени имелись подразделения по борьбе с экономическими преступлениями (УБЭП, ОБЭП), в функции которых входило пресечение, выявление и раскрытие налоговых преступлений. Организационно был отработан механизм взаимодействия между следователями и должностными лицами оперативно-розыскных подразделений.

Между тем, исходя из определенного характера и тяжести наступившего в результате налогового правонарушения преступного последствия, в соответствии с Законом РФ от 24 июня 1993 г.

№ 5238–1 были созданы федepaльные opганы налоговой полиции [6], которые были обязаны:

1) проводить в сooтветcтвии с зaкoнoдaтельcтвом опepaтивно-poзыcкные мepoприятия, дoзнaниe и пpeдварительное cлeдcтвие в цeляx выявления и пpeceчения нaлoговых пpeступлений, ocyщeствлять poзыcк лиц, coвepшивших yкaзанные пpeступления или подозpeваемых в их coвepшении, а также принимать меры по вoзмeщeнию нaнeceнного гocyдapcтву yщepба;

2) ocyщeствлять в пpeделах cвoeй кoмпетенции пpoизводство по делам о нaлoговых пpeступлeниях и нapyшениях;

3) пpинимaть, peгиcтpиpoвать зaявлeния, cooбщeния и иную инфopмацию о нaлoговых пpeступлeниях и нapyшениях и ocyщeствлять в yстaновленном зaкoнoм пopядке их пpoвepку;

4) oбecпeчивaть бeзoпacнocть дeятeльнocти гocyдapcтвeнных нaлoговых инcпeкций, зaщитy иx coтpyдникoв пpи иcпoлнeнии ими cлyжeбных oбязaннocтей и сoбcтвeннyю бeзoпacнocть;

5) испoлнять в пpeдeлax cвoeй кoмпетенции oпpeдeлeния cyдoв, пocтанoвлeния сyдeй, пиcьмeнныe пopучения прокуpopoв, cлeдoвaтeлей о пpoизводстве poзыcкных и иныx пpeдусмотренных зaкoнoм дeйcтвий, oкaзывaть им помощь в пpoизводстве oтдeльныx пpoцеccyaльных дeйcтвий;

6) oкaзывaть coдeйcтвие нaлoгoвым opгaнaм, opгaнaм пpoкypaтypы, пpeдвa-pитeльнoго cлeдcтвия, гocyдapcтвeннoй бeзoпacнocти, внyтpeнниx дeл и дpyгим гocyдapcтвeнным opгaнaм в выявлeнии, пpeдyпpeждении и пpeceчении пpeступлeний и нapушeний в oблacти нaлoгoвого зaкoнoдaтельcтва;

7) пpoвoдить paбoтy по выявлeнию и пpeceчению фaктoв кoppyпции в нaлoгoвыx opгaнax и фeдepaльныx opгaнax нaлoгoвoй пoлиции;

8) ocyщeствлять cбop и aнaлиз инфopмaции об иcпoлнeнии нaлoгoвoго зaкoнoдaтельcтва, пpoгнoзиpoвaние тeндeнций paзвития нeгaтивныx пpoцеccoв, cвязaнныx с нaлoгooблoжeниeм юpидичecкиx и физичecкиx лиц, а тaкжe инфopмиpoвaть выcшиe opгaны гocyдapcтвeннoй влacти и yпpaвлeния Роccийской Федepaции о хapaктepных пpoцeccaх в oбщecтвe, cвязaнныx с coкpытиeм дoxoдов (прибыли) от нaлoгooблoжeния;

9) пpoвoдить дaктилocкoпичecкyю peгиcтpaцию, ocyщecтвлять xpaнение, иcпoльзoвание и yничтoжeние дaктилocкoпичecкой инфopмaции в cooтвeтcтвии с зaкoнoдaтельcтвом Рoccийской Федеpaции (п. 9 введен Федеральным законом от 07.11.2000 № 135-ФЗ).

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Уголовный процесс

Указом Президента РФ от 11 марта 2003 г. № 306 (ред. 09.03.2004) «Вопросы совершенствования государственного управления в Российской Федерации» с 1 июля 2003 г.

Федеральная служба налоговой полиции была упpaзднена. Функции по выявлeнию, пpeдупреждению и пpeсечению нaлoговых пpeступлeний и правонарушений переданы Министерству внутренних дел Российской Федерации. Это решение привело к созданию в МВД России Департамента экономической безопасности МВД России (ДЭБ МВД России), который являлся самостоятельным структурным подразделением центрального аппарата МВД России (2005 г.), обеспечивающим и осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативному правовому регулированию в области экономической безопасности государства. Кроме того, в состав ДЭБ МВД России вошли Управление по борьбе с экономическими преступлениями (УБЭП) и Упpaвление по нaлoгoвым пpeступлeниям (УНП), в региональных органах внутренних дел были сформированы низовые подразделения, которые начали активную работу по выявлению и пресечению налоговых преступлений.

В новом российском Уголовном кодексе 1996 г. появились ст. 198 и 199: уклонение граждан от уплаты налога и уклонение от уплаты налога с организаций. В 2003 г. название этих статей изменилось и стало звучать: уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица; уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации. Кроме того, в УК РФ были введены ст. 199.1 (неисполнение обязанностей налогового агента) и ст. 199.2 (сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов). Предварительное следствие по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 198–199.2 УК РФ, по-прежнему производилось следователями органов внутренних дел.

Впоследствии на основании Федерального закона от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ [5] предварительное следствие по уголовным делам (ст. 198–199.2 УК РФ), возбужденным после 1 января 2011 г. в соответствии со ст. 151 УПК РФ, стало производиться слeдoвателями Слeдственного комитета Российской Федерации. Этим же федеpaльным законом в гл. 4 УПК РФ была введена ст. 28.1 «Пpeкpaщение yгoлoвнoго пpeследования по делам, связанным с нарушением законодательства о нaлoгах и сбopах».

Кроме того, указанный федеральный закон, дополнив ч. 4 ст.

213 УПК РФ специальным абзацем, обязал следователя отчитываться перед налоговым органом о проделанной работе:

«По уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 198–199.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, следователь направляет копию постановления о прекращении уголовного дела в налоговый орган, направивший в соответствии с п. 3 ст. 32 Налогового кодекса Российской Федерации материалы для принятия решения о возбуждении уголовного дела».

По нашему мнению, такие дополнения негативно сказались на состоянии борьбы с налоговыми преступлениями. Статистика показывает, что, во-первых, количество возбужденных уголовных дел о нaлoговых пpecтyплениях peзко сократилось; во-вторых, пострадали своевременность, целенаправленность и объективность расследования налоговых преступлений; в-третьих, увеличилась латентность этих преступлений. Так, в 2009 г. в Российской Федерации по ст. 198–199.2 УК РФ было возбуждено 14 642 уголовных дела, в 2011 г. – 3 367 дел, а в 2016 г. – 3 055. По нашим оценкам, в 2017 г. эти показатели имеют тенденцию к еще большему сокращению.

Федеpaльным зaкoном от 6 декабря 2011 г. № 407-ФЗ «О внесении изменений в статьи 140 и 241 Уголовно-процессуального кодекса Роccийской Федepaции» в ст. 140 УПК РФ была введена ч. 1.1. В ней говорилось: «Поводом для возбуждения уголовного дела о преступлениях, предусмотренных статьями 198–199.2 Уголовного кодекса Роccийской Федepaции, служат только те матepиалы, котopые направлены нaлoгoвыми opгaнами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела».

Обозначенные изменения ограничивали «традиционные» поводы для возбуждения уголовного дела по данной категории преступлений. Это и более ранние дополнения ввели в уголовное судопроизводство специальный повод и новую процессуальную фигуру – «нaлoгoвыe opгaны». Тем самым были урезаны уголовно-процессуальный статус дoзнавателя, opгaна дознания, cлeдoвaтeля, руководителя cлeдcтвенного opгaна и, конечно, конституционное пpaво граждан на участие в отправлении правосудия (ст. 32 Конституции РФ) – возможность сообщить (заявить) о налоговом преступлении.

Таким образом, законодатель Федеральным законом от 28 декабря 2010 г. № 404-ФЗ [4] предоставил право прокурору своим постановлением направлять в орган предварительного расследования cooтветствующие материалы для решения вопроса об уголовном преследоВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Мерецкий Н. Е., Шурухнов Н. Г., Черенков А. В. О проблемах процессуальной регламентации расследования налоговых преступлений вании, аналогичные полномочия по налоговым преступлениям он предоставил нaлoгoвому opгaну. К сожалению, в таком подходе никто не усмотрел коррупционной составляющей.

Это дополнение действовало почти три года и было отменено Федеральным законом от 22 октября 2014 г. № 308-ФЗ. Принятые изменения установили прежний процессуальный порядок возбуждения и прекращения уголовных дел по налоговым преступлениям. До этого момента следователи фактически не могли сами возбуждать уголовные дела налогового характера – инициатором обязательно выступала налоговая инспекция. Этим же законом ст. 144 УПК РФ была дополнена ч. 7, 8 и 9, которые ввели новую процессуальную процедуру возбуждения уголовного дела по налоговым преступлениям.

Содержательно она выглядит следующим образом:

«7. При поступлении из opгaна дознания cooбщeния о пpecтyплeниях, пpeдусмотренных статьями 198–199.1 Уголовного кодекса Роccийской Федepaции, cлeдoвaтeль при отсyтcтвии ocновaний для отказа в вoзбyждении уголовного дела не позднее трех суток с момента поступления сообщения напpaвляет в вышестоящий налоговый орган по отношению к налоговому органу, в котором состоит на налоговом учете налогоплательщик (налоговый агент, плетельщик налога), копию такого сообщения с приложением соответствующих документов и предварительного расчета предполагаемой суммы недоимки по налогам и (или) сборам.

8. По результатам рассмотрения материалов, направленных следователем в порядке, установленном частью седьмой настоящей статьи, налоговый opгaн не позднее 15 суток с момента получения таких материалов:

1) напpaвляет cлeдoвaтeлю заключение о нарушении законодательства о налогах и сборах и о правильности предварительного расчета суммы предполагаемой недоимки по нaлогам и (или) сборам в случае, когда обстоятельства, указанные в сообщении о преступлении, были предметом исследования при проведении ранее назначенной налоговой проверки, по результатам которой вынесено вступившие в силу решение налогового органа, а также информацию об обжаловании или о приостановлении исполнения такого решения;

2) инфopмируeт cлeдoвaтeля о том, что в отношении налогоплательщика (налогового агента, плательщика сбора) проводится налоговая проверка, по результатам которой решение еще не принято либо не вступило в законную силу;

3) инфopмируeт cлeдoвaтeля об отсутствии сведений о нарушении законодательства о налогах и сборах в случае, если указанные в сообщении о преступлении обстоятельства не были предметом исследования при проведении налоговой проверки.

9. После получения заключения налогового органа, но не позднее 30 суток со дня поступления сообщения о преступлении по результатам рассмотрения этого заключения слeдoвaтелем должно быть принято процессуальное решение. Уголовное дело о преступлениях, предусмотренных статьями 198–199.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, может быть возбуждено следователем до получения из налогового органа заключения или информации, предусмотренных частью восьмой настоящей статьи, при наличии повода и достаточных данных, указывающих на признаки преступления»*.

Таким образом, законодатель, во-первых, снизил правовой статус cлeдoвaтeля по рассматриваемой категории преступлений, ограничив его принятием решения об отказе в возбуждении уголовного дела; во-вторых, наделил процессуальными полномочиями новый орган – «вышестоящий налоговый орган», на решения которого должен ориентироваться следователь.

Следует отметить и парадоксальность возникшей ситуации. Законодатель в ч. 7–9 ст. 144 УПК РФ расписал процедуру взаимоотношений cлeдoвaтeля с налоговым органом, сроки, характер документов, без которых нельзя принять процессуальное решение, но в то же время предоставил ему право на принятие самостоятельного решения о возбуждении уголовного дела при наличии повода и достаточных данных, указывающих на признаки преступлений, предусмотренных ст. 198–199.1 УК РФ, до получения из налогового органа заключения или информации (ч. 8 ст. 144 УПК РФ).

Из приведенного анализа можно заключить, что пришло время кардинально решить вопрос о возможности возбуждения уголовного дела определенным органом, используя практику расследования обозначенных преступлений.

* Если такие дополнения будут приниматься по каждому преступлению, предусмотренному УК РФ, то для изложения ст. 144 УПК РФ потребуется несколько томов.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовный процесс Литература

1. Налоговый кодекс Роccийской Федepaции. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

2. Уголовный кодекс РСФСР (1922 г.) URL: //www.library/ru/help/docs/n10349/ук1922txt (дата обращения: 24.04.2017).

3. Уголовный кодекс РСФСР (1926 г.). Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

4. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием деятельности органов предварительного следствия: федеральный закон от 28 декабря 2010 г. № 404-ФЗ (ред. от 04.06.2014) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 1. Ст. 16.

5. О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации: федеральный закон от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2010. № 1. Ст. 4.

6. О федеральных органах налоговой полиции: закон РФ от 24 июня 1993 г. № 5238–1 (утратил силу с 1 июля 2003 г.) // Российская газета. 1993. 15 июля.

7. О Государственной налоговой службе РСФСР: указ Президента РСФСР от 21 ноября 1991 г.

№ 229 // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 47. Ст. 1641.

8. Мерецкий Н. Е., Мерецкая Н. А. Влияние первоначальной информации на расследование преступлений, связанных с уклонением от уплаты налога на доходы физических лиц // Правопорядок в современном мире: актуальные проблемы обеспечения и охраны: сб. науч. тр. Хабаровск: Изд-во ДВГУПС, 2016.

9. Шурухнов Н. Г., Кутенкова В. Д. Изменения процедур принятия решений в стадии возбуждения уголовного дела о налоговых преступлениях // Проблемы развития правовой системы России: история и современность: мат-лы межвуз. науч.– практ. конф. Тула, 6–7 июня 2016 г. Тула: Тульский институт (филиал) ВГУЮ (РПА Минюста России), 2016.

УДК 343.133

О СОДЕРЖАНИИ ПОНЯТИЯ РАЗУМНОГО СРОКА

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Андрей Сергеевич Бахта, начальник высших академических курсов Академии управления МВД России, доктор юридических наук, профессор;

Ибиамин Нуру-оглы Нуриев, адъюнкт Дальневосточного юридического института МВД России E-mail: post_e_mail@mail.ru amin-nuriev@mail.ru В статье исследуются положения Уголовно-процессуального кодекса РФ о разумном сроке предварительного расследования. Особое внимание уделено содержанию понятия разумного срока. По мнению авторов, «разумность» следует рассматривать как комплексное правовое явление в уголовном процессе, результатом функционирования которого является соблюдение (несоблюдение) разумного срока предварительного расследования.

Ключевые слова: разумность; разумный срок; нормативно определенный срок; предварительное расследование; принцип разумности.

ON THE CONTENT OF THE CONCEPT OF REASONABLE TERM

OF PRELIMINARY INVESTIGATION

Andrey Sergeyevich Bakhta, head of the higher academic courses of the Management Academy of the Ministry of the Interior of Russia, Doctor of Law, Professor;

Ibiamin Nuru-ogly Nuriev, post graduate of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia The article examines the provisions of the Criminal Procedure Code of the reasonable time of the preliminary investigation. Particular attention is paid to the content of the concept of a reasonable period. The authors believes that «reasonableness» must be regarded as a complex socio-legal phenomenon in the criminal proceedings, the result of which is the operation of compliance (non-compliance) a reasonable period of preliminary investigation.

Keywords: rationality; reasonable time; standardly certain term; preliminary inquiry; principle of rationality.

26 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Бахта А. С., Нуриев И.Н-о. О содержании понятия разумного срока предварительного расследования Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации после принятия Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» [1] был дополнен ст. 6.1 (Разумный срок уголовного судопроизводства). В связи с этим и в связи с наличием противоречивой уголовно-процессуальной практики не стихает дискуссия o сущности и содержании понятия «разумный срок предварительного расследования», как, впрочем, о сущности и содержании в целом понятия «разумный срок уголовного судопроизводства».

Анализ исследований последних лет в этой сфере показывает, что мнения ученых и специалистов довольно существенно расходятся. Одни из них – А. В. Образцов [4, с. 32–33], Е. В. Рябцева [6, с. 66–69; 7, с. 30–33], В. В. Урбан [9] – полагают, что в ст. 6.1 УПК РФ формулируется принцип уголовного судопроизводства (разумный срок действительно в УПК РФ назван принципом); другие ученые – например, В. М. Быков [2, с. 23–29; 3, с. 69–80] – уверены в том, что мы имеем дело с уголовно-процессуальным институтом. А. Ю. Смолин предлагает считать разумный срок уголовного судопроизводства частью принципа процессуальной экономии [8, с. 9–11]. Д. Г. Рожков рассматривает разумный срок одновременно и как принцип уголовного процесса, и как обязанность должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу, и как период времени, необходимый и достаточный для рационального и эффективного проведения судом первой инстанции всестороннего, полного и объективного установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания [5].

Понятно, что законодатель при формулировании ст. 6.1 УПК РФ был движим целью в максимальной степени ограничивать волокиту и затягивание уголовного судопроизводства уголовно-процессуальными средствами. Но внимательное прочтение ч. 1 и 2 указанной статьи стимулирует интерес к пониманию логики ее содержательной стороны. Так, согласно указанной норме, уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок; в то же время уголовное судопроизводство осуществляется в сроки, установленные уголовно-процессуальным законом, и возможно их продление, однако уголовное преследование, назначение наказания и прекращение уголовного преследования должны осуществляться в разумный срок.

Естественно, возникают вопросы: чем отличается «разумный» срок от срока, установленного уголовно-процессуальным законом? Чем отличается «разумный» срок от продленного срока, установленного уголовно-процессуальным законом? каковы критерии оценки и параметры «разумности» срока? При этом законодатель не формулирует определение понятия «разумный срок». Ни нормы УПК РФ, ни теоретические изыскания отечественных ученых в настоящее время не дают нам каких-то исчерпывающих пояснений на этот счет.

С целью объективного анализа и изучения мнения специалистов в области юриспруденции нами в период с декабря 2016 г. по март 2017 г. было проведено социологическое исследование, в котором приняли участие 193 следователя и 126 дознавателей МВД РФ, 202 следователя СК РФ, 70 сотрудников органов прокуратуры РФ, 55 федеральных судей РФ и 54 адвоката.

Проведенное исследование показывает, что судьи, прокуроры, следователи, дознаватели, адвокаты неодобрительно относятся к отсутствию в законе определения разумного срока. Интересно, что 78,6 % опрошенных судей обращают внимание на недостаточный уровень компетентности сотрудников следственных, контролирующих органов, что является одной из причин нарушения разумных сроков судопроизводства; 60,5 % опрошенных прокуроров высказываются о необходимости усиления контроля по соблюдению принципа разумного срока в предварительном расследовании; 72,1 % опрошенных следователей сетуют на чрезмерную загруженность, которая влияет на процесс соблюдения разумных сроков;

30,8 % опрошенных адвокатов считают необходимым появление на свет соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ, в котором подробно разъяснялись бы наиболее значимые вопросы, возникающие в практике реализации принципа разумного срока предварительного расследования.

Как видим, практически все юристы – ученые, специалисты, правоприменители – считают тему разумного срока предварительного расследования наболевшей.

Системный анализ трудов авторов, уголовно-процессуальной практики и результатов социологических исследований привел нас к той точке зрения, что понятие «разумность»

следует рассматривать в качестве комплексного правового явления в уголовном процессе, представляющего собой, образно говоря, психоинтеллектуальную и волевую энергию, которая разворачивается в уголовно-процессуальном пространстве посредством сознания и действий различных лиц, вовлеченных в предварительное расследование. Такой подход к изучению «разумности» именно как правового явления в уголовном процессе позволяет наглядно Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовный процесс представить деятельность всех участников предварительного расследования с позиций закона, здравого смысла, справедливости, гуманности и так далее, в конечном счете разумности наступившего срока.

При этом важно отметить, что категория «разумность» гораздо шире понятий «принцип разумности» или «институт разумности», поскольку само по себе это правовое явление развивается в соответствии с определенными принципами, по определенным законам, интегрируя в себе значительное количество институтов уголовного процесса.

Подчеркнем, что «разумность» в уголовном процессе перспективнее всего представлять именно как явление. В таком случае «разумность», так или иначе, прослеживается, во-первых, в содержании норм уголовно-процессуального закона; во-вторых, в деятельности соответствующих должностных лиц и государственных органов, в частности, в стиле их работы; в-третьих, в действиях иных вовлеченных в уголовный процесс лиц; наконец, в-четвертых, в соблюдении разумных сроков как итогового результата протекания рассматриваемого правового явления.

Вышеизложенное позволяет осуществлять целенаправленное и упорядоченное изучение явления «разумности» в уголовном процессе, в частности, рассматривать его составные части (или элементы), направления его эволюции, условия и средства эффективного функционирования его элементов, механизмов, институтов, a также результат этого явления в виде соблюдения (несоблюдения) разумного срока.

Конечно, при этом приходится мириться, с одной стороны, с неудачным, с нашей точки зрения, употреблением слова «разумный» в УПК РФ, с другой стороны, с тем, что законодатель сузил понятие «разумный срок» до понятия принципа. Однако слово «разумный» уже вошло в обиход правоприменителей, в лексикон высших судебных инстанций страны, и большинство авторов не возражают против употребления данного слова.

Выход из сложившейся ситуации видим в следующем.

1. Статья 6.1 УПК РФ, в которой «разумный срок» определяется очень суженно (только как принцип уголовного судопроизводства), на данном этапе эволюции закона все же должна остаться.

2. Необходимо дополнить ст. 5 УПК РФ ч. 44.1 (как вариант): «срок разумный – промежуток времени, когда процессуальные действия совершаются без существенного превышения установленных сроков уголовного судопроизводства».

3. Часть 1 ст. 6.1 УПК РФ сформулировать таким образом (как вариант): «Уголовное судопроизводство осуществляется в разумные сроки, предполагающие недопущение существенного превышения установленных сроков уголовного судопроизводства, a также возможность его осуществления в более короткие сроки, нежели установленные настоящим Кодексом».

4. Часть 2 ст. 6.1 УПК РФ логичнее было бы изложить в следующей редакции: «Настоящий Кодекс устанавливает сроки осуществления уголовного судопроизводства. Продление этих сроков допустимо в случаях и в порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом».

Реализация этих предложений позволит:

– «разумность» рассматривать как явление в уголовно-процессуальном пространстве;

– с разумным сроком связывать не только недопущение существенного затягивания уголовного судопроизводства, но и возможность его проведения в более короткие сроки, чем в установленные уголовно-процессуальным законом;

– разграничить понятия «разумный срок» и «процессуальный срок», «срок, продленный в установленном порядке». Полагаем, разумный срок может превышать продленный процессуальный срок, но не существенно. Отметим, что категория «существенное – несущественное» является оценочной, но в российском законодательстве, в теории и практике она разработана довольно глубоко. Ее применение дает более четкое понимание всем участникам уголовного процесса o разумности сроков как таковых. «Разумный срок» представляется как некий возникший по необходимости, но несущественный «люфт» между формально установленным сроком и фактически наступившим сроком, между формально продленным сроком и фактически наступившим сроком.

При таком подходе открывается возможность изучать и формировать условия и средства реализации разумного срока, в частности предварительного расследования, решая двуединую задачу: по возможности предварительное расследование проводить в сроки, более короткие, чем установленные УПК РФ; с необходимостью предварительное расследование проводить в сроки, существенно не превышающие установленные сроки или продленные сроки.

Правовое явление разумности в уголовном процессе предполагает включение в себя таких составных элементов, как разумность уголовно-процессуальных норм, разумность дейВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Бахта А. С., Нуриев И.Н-о. О содержании понятия разумного срока предварительного расследования ствий и решений должностных лиц, разумность поведения всех участников предварительного расследования, разумность системы подготовки кадров, разумность действий и решений контролирующих органов и лиц, разумность условий и средств обеспечения реализации разумного срока и т. д.

Поскольку очевиден тот факт, что правовое явление «разумность» деятельности участников уголовного процесса шире понятий «принцип разумного срока», «институт разумного срока», «разумный срок как реализация принципа процессуальной экономии» и так далее, то последние логично включаются в понятие разумности в уголовном процессе, обогащая его содержательную сторону. При этом надо иметь в виду, что явление разумности в уголовном процессе, как и любое другое правовое явление, внутренне противоречиво. Приведем пример.

Следователь имеет в производстве несколько дел. Предварительное расследование по делу «A» он может завершить на месяц раньше установленного уголовно-процессуальным законом срока. И это было бы разумно. В то же время дело «Б» довольно сложное, необходимо приложить больше усилий и затратить больше времени для проведения следственных действий; существует риск нарушения установленных сроков на проведение расследования.

Следователь принимает решение «притормозить» расследование по делу «A», не нарушая установленных законом сроков, одновременно «ускорив» расследование по делу «Б». В таком случае, несомненно, разумность действий следователя по делу «A» теряется, по делу же «Б»

разумность, наоборот, торжествует. В итоге, следователь, не нарушая установленных сроков, завершает расследование и по делу «A», и по делу «Б». При этом в нарушении принципа разумности следователя трудно упрекнуть, поскольку, согласно ст. 6.1 УПК РФ, разумный срок и срок, установленный законом, – это фактически тождественные понятия.

Этот пример показывает, что несовершенство формулировок УПК РФ и отсутствие определения понятия «разумный срок» ведут к фактам явного нарушения принципа разумного срока, хотя формально обвинить в таком нарушении бывает весьма сложно, даже просто невозможно.

Таким образом, «разумность» в уголовном процессе следует рассматривать в качестве цельного, сложного правового явления, функционирующего по определенным правилам, включающего в себя определенные элементы, развивающегося по определенным направлениям и имеющего своим результатом понятие «разумный срок». Содержательная сторона «разумности» в уголовном процессе отражает сложный, многоуровневый процесс реализации психоинтеллектуальной и волевой энергии участников уголовного процесса, стремящихся к достижению поставленных целей. С учетом этого разумный срок предварительного расследования можно определить как промежуток времени, когда процессуальные действия осуществляются до истечения срока, установленного уголовно-процессуальным законом; или когда процессуальные действия осуществляются с несущественным превышением срока, установленного уголовно-процессуальным законом или продленного в установленном порядке.

Эта формулировка понятия разумного срока предварительного расследования предлагается для широкого обсуждения ученых и специалистов с последующим внесением ее в уголовно-процессуальный закон.

Литература

1. О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок: федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ (ред.

от 29.06.2015) // Собрание законодательства РФ. 2010. № 18. Ст. 2144.

2. Быков В. М. Новый закон о разумном сроке уголовного судопроизводства // Законность. 2010. № 11.

3. Быков В. М. О некоторых принципах уголовного процесса // Публичное и частное право. 2012. Вып. 1 (13).

4. Образцов А. В. От разумных сроков в уголовном процессе к принципу разумности // Российский следователь. 2011. № 16.

5. Рожков Д. Г. Обеспечение разумного срока уголовного производства в суде первой инстанции:

дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2013.

6. Рябцева Е. В. Понятие и критерии разумности в уголовном судопроизводстве // Уголовный процесс. 2010. № 12.

7. Рябцева Е. В. Принцип разумности как основа уголовно-процессуальной деятельнос- ти // Российская юстиция. 2011. № 3.

8. Смолин А. Ю. Разумный срок уголовного судопроизводства – проявление принципа процессуальной экономии // Российский следователь. 2010. № 19.

9. Урбан В. В. Реализация принципа разумного срока уголовного судопроизводства: дис. … канд.

юрид. наук. М., 2013.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовный процесс УДК 343.13

ВОПРОСЫ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРОИЗВОДСТВА

СЛЕДСТВЕННЫХ И ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ

В СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

Светлана Николаевна Воробей, доцент кафедры Дальневосточного юридического института МВД России, кандидат юридических наук, доцент E-mail: s. d.vorobej@gmail.com В статье анализируются следственные действия, проведение которых стало возможно до принятия решения о возбуждении уголовного дела в результате внесения изменений в уголовно-процессуальное законодательство, рассматриваются процессуальные особенности их производства при проведении доследственной проверки, анализируются проблемные аспекты правовой регламентации исследуемых следственных действий, предлагаются пути решения выявленных проблем.

Ключевые слова: стадия возбуждения уголовного дела; следственные действия; средства предварительной проверки сообщения о преступлении; осмотры; судебная экспертиза.

QUESTIONS TO INCREASE EFFICIENCY OF PRODUCTION OF INVESTIGATORY

AND PROCEDURAL ACTIONS IN THE STAGE OF EXCITATION OF THE CRIMINAL CASE

Svetlana Nikolaevna Vorobei, chair associate professor of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, kandidat nauk, degree in Law, Associate Professor The article analyzes the investigations, conduct which was possible before deciding whether to initiate criminal proceedings as a result of amendments to the criminal procedure law, considered the procedural features of their production during the pre-investigation, analyzed the problematic aspects of the legal regulation of the investigated investigation, suggests ways to address identified problems.

Keywords: stage of excitation of criminal case; investigative activities; means preliminary examination report a crime; inspection; forensics.

С развитием законодательства в науке уголовного процесса сложилось устойчивое мнение о самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела.

Основными задачами стадии возбуждения уголовного дела являются: получение сообщения о возможно совершенном преступлении, предварительная проверка сообщения (доследственная проверка) и принятие решения по результатам этой проверки.

Внесение изменений Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ [1] в ст. 144 УПК РФ породило дискуссию о целесообразности сохранения в российском уголовном процессе стадии возбуждения уголовного дела. В ныне действующей редакции УПК РФ расширен круг процессуальных средств предварительной проверки сообщения о преступлении, который до внесения изменений в УПК РФ был возможен только после возбуждения уголовного дела, на стадии предварительного расследования. Это приводит к стиранию границ между досудебными стадиями уголовного процесса. Проверка сообщения о преступлении все больше становится похожей на полноценное предварительное расследование со значительным набором следственных и процессуальных действий по собиранию доказательств, которые существенно ограничивают права лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства.

Например, С. И. Гирько считает, что имеются существенные основания для отказа от стадии возбуждения уголовного дела, а производство по делу возбуждать (по сути, начинать) подачей заявления или сообщения о фактических событиях, содержащих противоправность [6, с. 16].

Аналогичной точки зрения придерживаются и другие ученые. Так, по мнению Б. Я. Гаврилова, процессуальный порядок начала производства по уголовному делу должен быть принципиально изменен с исключением из УПК РФ норм о возбуждении уголовного дела и об отказе в возбуждении уголовного дела [5, с. 18].

Попытки проекта модернизации стадии возбуждения уголовного дела были предприняты в проекте, разработанном Академией управления МВД РФ «Об исключении института 30 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Воробей С. Н. Вопросы повышения эффективности производства следственных и процессуальных действий в стадии возбуждения уголовного дела возбуждения уголовного дела», обсуждаемого в системе ведомственных научных и учебных заведений МВД РФ, а также в «Дорожной карте дальнейшего реформирования органов внутренних дел Российской Федерации», включающей раздел о ликвидации института отказа в возбуждении уголовного дела [9].

Интересна позиция профессора Т. Н. Москальковой, которая считает, что стадия возбуждения уголовного дела является сегодня самой коррумпированной в уголовном процессе, и приводит в пример ситуацию, когда потерпевшему неправомерно отказывают в возбуждении уголовного дела, в результате чего дело не доходит до суда, или же возбуждают его незаконно, а также случаи подкупа сотрудников правоохранительных органов или запугивания участников уголовного дела. Исключение из УПК РФ стадии возбуждения уголовного дела, как она отмечает, повысит гарантии прав человека, вовлеченного в судебный процесс.

По сути, ею высказываются предложения вернуться к форме следствия, которая существовала в Уставах уголовного судопроизводства 1864 г., когда человек получал статус обвиняемого непосредственно перед первым заседанием суда. Такая система действует сейчас, в частности, в США, Бельгии, Великобритании, Австрии, Канаде, Финляндии, Молдавии и некоторых других странах. При этом прокурор, подозреваемый, его адвокаты собирают доказательства до суда и предъявляют их на суде, и только по его решению человек может получить статус обвиняемого [10].

Напротив, УПК Чехии, Словакии и стран бывшей Югославии предусматривают доследственную стадию – до начала досудебного расследования. Потребность в стадии возбуждения досудебного производства в уголовном судопроизводстве этих зарубежных стран детерминируется стремлением обеспечить определенную процессуальную экономию, ограничить вторжение в права граждан и оценить, нужен ли вообще переход к следующей, более затратной и интрузивной, основной стадии предварительного расследования.

Сторонники сохранения возбуждения уголовного дела в качестве самостоятельной стадии уголовного процесса мотивируют свою позицию, как правило, необходимостью быстрого реагирования на информацию, содержащую данные о признаках преступления, максимальной фиксации этих данных, создания условий для эффективного расследования и разрешения дела в суде, а также осуществления правозащитной функции [3, с. 110].

Исходя из вышесказанного и опираясь на точки зрения ученых, можно заключить, что стадия возбуждения уголовного дела исторически характерна для уголовно-процессуального законодательства стран континентальной Европы и не характерна для законодательства стран англосаксонской правовой семьи. Однако есть различия в правовом регулировании первоначального этапа досудебного производства в зарубежных странах, в законодательстве которых отсутствует именно процессуальный акт о возбуждении уголовного дела, но не правовая деятельность, составляющая содержание стадии возбуждения уголовного дела.

Безусловно, российское процессуальное право в исследуемом аспекте отличается от англосаксонской системы права, но и следовать по пути безоговорочного заимствования также не совсем правильно. В частности, представляет интерес позиция Ю. В. Астафьева, который считает, что «движение по пути заимствования основополагающих моментов из законодательства англосаксонской системы права – это движение в направлении разрушения уголовного процесса как системы… Это касается и прав личности в уголовном процессе, и соблюдения процессуальных гарантий, и реализации принципов уголовного процесса и в конечном итоге эффективности судопроизводства». При этом отмечается, что по своей сути уголовный процесс России – это система взаимоконтрольных стадий, которые имеют определенную процессуальную форму, субъектов, средства деятельности. В противном случае поменяется не только все, что сопряжено со сбором доказательств, но также ряд принципов уголовного процесса, процессуальных прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства.

Пересмотру подвергнется и исторически сложившаяся система уголовно-процессуальных стадий. Однако эффект от таких нововведений будет поставлен под сомнение и возможно предсказуемо опасен [4, с. 303].

Несомненно, стадия возбуждения уголовного дела нуждается в существенной реформе.

Это признают как ее противники, так и сторонники. На наш взгляд, следует подходить к этому процессу взвешенно, без кардинальных изменений.

По мнению Л. В. Головко, существуют универсальные подходы решения проблем на стадии возбуждения уголовного дела [7, с. 10–13]. Сейчас по этому пути идут реформы уголовно-процессуального кодекса Украины и Казахстана. В уголовно-процессуальном законодательстве этих стран кардинально изменилась первоначальная стадия уголовного процесса.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовный процесс Стадия доследственной проверки и возбуждения уголовного дела практически исключена.

Например, в УПК Республики Казахстан после регистрации сообщения о преступлении уведомляется прокурор. Далее начинается полицейское дознание непосредственно под надзором прокурора, а после его завершения материалы этого дознания получают юридическую оценку прокурора. В результате возбуждается публичное обвинение перед судебной властью или выносится отказ в таком возбуждении.

В российском уголовном процессе пока нет столь значительных изменений, однако тенденция к реформированию стадии возбуждения уголовного дела прослеживается во внесенных в УПК РФ Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ изменениях. Приведенные преобразования существенно дополнили круг действий, которые вправе осуществлять следователь (дознаватель) на стадии возбуждения уголовного дела, в том числе это касается и дополнительных средств проверки заявления (сообщения) о преступлении. Ныне действующая редакции ч. 1 ст. 144 УПК РФ закрепляет возможность производства в стадии возбуждения уголовного дела документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов и дачи органу дознания обязательного для исполнения письменного поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий, получения объяснений, истребования документов и (или) предметов, изъятия их в порядке, установленном УПК РФ, получения образцов для сравнительного исследования, назначения судебной экспертизы, проведения осмотра документов и (или) предметов (трупов), освидетельствования.

Однако данные изменения порождают ряд вопросов, которые нуждаются в детальном раскрытии и разъяснении.

Так, в пункте 1.2 ч. 1 ст. 144 УПК РФ законодателем введено положение, которое гласит, что «полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст. 75 и 89 настоящего Кодекса». Как видим, в данной редакции закона речь идет о сведениях, которые получены в ходе проверки сообщения о преступлении, а не о результатах следственных и иных процессуальных действий. Статья 89 УПК РФ, на которую ссылается законодатель, тоже не проясняет ситуацию, поскольку статья регламентирует возможность использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам, но никаких конкретных ориентиров по такому использованию не предусматривает. Кроме того, не совсем понятно, как орган дознания или предварительного расследования должен получать объяснения по существу обстоятельств, изложенных в заявлении (сообщении) о преступлении в стадии возбуждения уголовного дела. Закон однозначно указывает на то, что перечисленные субъекты вправе получать, а не требовать дачи соответствующих объяснений. Другими словами, принуждение в ходе указанного процессуального действия недопустимо. При этом следует учитывать также, что опрашиваемое лицо, в отличие от дачи показаний в ходе допроса, не обязано отвечать на поставленные вопросы. Такое лицо не может быть до возбуждения уголовного дела вызвано куда-либо повесткой, не может быть подвергнуто приводу и не предупреждается об ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. В связи с этим нет ясности, могут ли сведения, полученные в ходе дачи объяснений до возбуждения уголовного дела, использоваться в качестве «готовых доказательств» по уголовному делу.

Безусловно, нельзя приравнивать опрос или объяснение, полученное в рамках оперативно-розыскных мероприятий, к показаниям свидетеля, потерпевшего, эксперта, специалиста. Поэтому сведения, полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности, без предусмотренной законом процедуры, не могут рассматриваться в качестве доказательств по делу.

Оперативно-розыскные мероприятия не являются ни следственными, ни процессуальными действиями и поэтому не могут быть средством обнаружения доказательств по уголовному делу. В результате проведения оперативно-розыскных мероприятий сотрудники органа дознания обнаруживают не доказательства, а сведения о признаках подготавливаемого либо совершенного преступления и лицах, его совершивших [2].

На основании изложенного существенной корректировке должна быть подвергнута и ст. 75 УПК РФ. Речь в ней необходимо вести о требованиях, которые должны предъявляться к информации, используемой в качестве доказательств по уголовному делу с точки зрения допустимости. В настоящее время в законе говорится о недопустимости уже имеющихся доказательств. На наш взгляд, одним из основных свойств доказательств является допустимость, характеризующаяся использованием только процессуальных источников сведений, указанных в уголовно-процессуальном законе. Рассмотрение доказательств как единства содержания и материальной формы подразумевает использование такого свойства доказательств, как доВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Воробей С. Н. Вопросы повышения эффективности производства следственных и процессуальных действий в стадии возбуждения уголовного дела пустимость в обязательном порядке, поскольку делает возможным учитывать процессуальный порядок извлечения сведений из процессуальных источников и их закрепление в установленном законом порядке. Не отвечают такому свойству доказательства, как допустимость, данные, полученные в ходе объяснения и опроса, так как они не могут быть получены и закреплены в процессуальном порядке и процессуальной форме. Следовательно, допустимость доказательств, также как относимость и достоверность, должна законодательно закрепляться в статье, определяющей понятие доказательства. Таким образом, будет исключена двусмысленность в содержании ст. 144 УПК РФ.

Проблемным вопросом в науке уголовного процесса и правоприменительной практике остается необходимость производства судебной экспертизы при проверке сообщения о преступлении. Закон предоставил правоприменителю такую возможность, однако и здесь процессуальный порядок не нашел достаточной регламентации. Так, в ст. 144 УПК РФ указано, что в стадии предварительного расследования участниками, которые имеют заинтересованность по делу, может быть заявлено ходатайство о производстве повторной судебной экспертизы (т. е. выводы эксперта, проводившего экспертизу на этапе доследственной проверки, будут поставлены под сомнение), которое подлежит удовлетворению.

В данной норме есть противоречия, так как одновременно подтверждается и опровергается доказательственная сила заключения эксперта, сделанного до возбуждения уголовного дела. Следователь вынужден поставить под сомнение заключение эксперта по формальным, а не по фактическим основаниям. Кроме того, в правоприменительной деятельности встречаются случаи, когда заявитель ходатайства вообще никаких доводов не приводит, что дает основание оценить заявленное ходатайство как способ воздействия на следствие [8, с. 104].

Имеется законодательная неопределенность процессуального статуса лиц, интересы которых затрагиваются в ходе производства судебной экспертизы на стадии возбуждения уголовного дела, а также неясность в вопросах, связанных с заявлением ходатайств о выборе экспертного учреждения, с возможностью отвода эксперта и присутствия при проведении экспертизы, с реализацией других прав, предусмотренных ст. 198 УПК РФ.

Не совсем понятным в уголовно-процессуальном законодательстве остается «право изымать документы и предметы в порядке, установленном УПК РФ». Означает ли это возможность производить выемку в стадии возбуждения уголовного дела?

Можно предположить, что изъятие можно проводить только при производстве осмотра предметов (документов), в ходе осмотра места происшествия, при получении образцов для сравнительного исследования, при производстве судебной экспертизы.

Вышеперечисленные следственные действия допускаются в стадии возбуждения уголовного дела. Однако изъятие предметов (документов) в ходе производства выемки не может проводиться на этапе предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении, поскольку осуществление данного следственного действия до возбуждения уголовного дела запрещено.

Таким образом, если следователь составит «протокол изъятия», пусть и со ссылкой на ч. 1 ст. 144 УПК РФ, то оформленное им изъятие не может быть признано проведенным «в порядке, предусмотренном УПК РФ», так как это не следственное действие, а значит, составленный документ не может рассматриваться как «протокол следственного действия».

Думается, что подобное изъятие будет законным, если оно проводится в ходе осмотра места происшествия.

Резюмируя изложенное, отметим, что, претерпев значительные изменения, стадия возбуждения уголовного дела получила целый комплекс средств проверки сообщений о преступлении, в числе которых ряд следственных действий. Однако, расширив перечень средств предварительной проверки, законодатель не определил их процессуальную форму, нечетко и двусмысленно сформулировал содержание нормативных положений о некоторых из них, что негативно сказывается на правоприменительной практике. Дальнейшее расширение перечня следственных действий, допустимых для проведения на стадии возбуждения уголовного дела, может негативно сказаться на процессуальных гарантиях прав и свобод личности и привести к их грубым ущемлениям.

Литература

1. О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ (ред.

от 28.12.2013) // Собрание законодательства РФ. 2013. № 9. Ст. 875.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовный процесс

2. Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд: приказ МВД России № 776, Минобороны России № 703, ФСБ России № 509, ФСО России № 507, ФТС России № 1820, СВР России № 42, ФСИН России № 535, ФСКН России № 398, СК России № 68 от 27 сентября 2013 г. // Российская газета.

2013. 13 декабря.

3. Андреева О. И. О необходимости стадии возбуждения уголовного дела в современном уголовном процессе России // Вестник Томского государственного университета. Сер. Право. 2012. № 356.

4. Астафьев Ю. В. «Специальные» следственные действия: к проблеме включения оперативно-розыскных мероприятий в УПК РФ // Вестник Воронежского государственного университета. 2013. № 1 (13).

5. Гаврилов Б. Я. Современное уголовно-процессуальное законодательство и реалии его правоприменения // Российский следователь. 2010. № 15.

6. Гирько С. И. О некоторых проблемных вопросах процессуальной регламентации ускоренного досудебного производства // Российский следователь. 2010. № 15.

7. Головко Л. В. Казахстан: досоветизация уголовного процесса. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела // Уголовное судопроизводство. 2011. № 4.

8. Грачев С. А. Стадия возбуждения уголовного дела: ликвидировать нельзя оставить // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2015. № 1(31).

9. Дорожная карта дальнейшего реформирования органов внутренних дел Российской Федерации.

URL: http://www.rg.ru

10. Москалькова Т. Н. Необходимо исключить из УПК РФ стадию возбуждения уголовного дела. URL:

http: // www.spravedlivo.ru/5_44269.html (дата обращения: 05.02.2014).

УДК 343.13

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ДОСТИЖЕНИЯ ОБЪЕКТИВНОЙ ИСТИНЫ

КАК ЦЕЛИ ДОКАЗЫВАНИЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

Максим Анатольевич Мамошин, старший преподаватель Дальневосточного юридического института МВД России, кандидат юридических наук E-mail: mister.maxim83@yandex.ru В статье затрагиваются актуальные вопросы, связанные с целями доказывания в уголовном судопроизводстве. Должен ли следователь, дознаватель, судья, реализуя свои полномочия на различных стадиях уголовного судопроизводства, в каждом случае устанавливать объективную истину по уголовному делу? Автор на основе исследований различных точек зрения советских и российских ученых-процессуалистов раскрывает наиболее значимые аспекты по данному вопросу и вносит предложения по совершенствованию института объективной истины в уголовно-процессуальном законодательстве России.

Ключевые слова: объективная истина; предварительное расследование; доказывание;

состязательность; суд; следователь.

ABOUT SOME QUESTIONS OF ACHIEVING OBJECTIVE TRUTH

AS THE PURPOSE OF PROOF IN CRIMINAL PROCEEDINGS OF RUSSIA

Maxim Anatolyvich Mamoshin, senior lecturer of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, kandidat nauk, degree in Law The article addresses relevant issues concerning the order of proof in criminal proceedings.

Should the investigator, the interrogating officer, the judge, in pursuance of their powers at different stages of criminal proceedings, in each case to establish the objective truth in a criminal case? The author based on research of different points of view of Soviet and Russian scientists processualists on this issue, reveals the most significant aspects and makes proposals on the development Institute objective truth in the criminal procedure legislation of Russia.

Keywords: objective truth; preliminary investigation; evidence; adversarial; court; investigator.

Сегодня в среде научного сообщества активно обсуждается проблема о цели доказывания в уголовном процессе при расследовании уголовных дел. Должен ли следователь, дознаватель, судья, реализуя свои полномочия на различных стадиях уголовного судопроизводства, в каждом случае устанавливать объективную истину по уголовному делу? Этот вопрос отнюдь 34 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Мамошин М. А. О некоторых вопросах достижения объективной истины как цели доказывания в уголовном судопроизводстве России не праздный, т. к. установление (или неустановление) истины по уголовному делу напрямую связано с успешным соблюдением на практике прав и свобод человека и гражданина.

Понятие истины имеет философское наполнение и может быть сформулировано следующим образом: адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизведение этого объекта так, как он существует сам по себе, вне зависимости от человека и его сознания [12, с. 230].

Необходимо отметить, что в науке уголовно-процессуального права существуют различные суждения о том, какую истину необходимо устанавливать по уголовному делу, и в связи с этим следует обратить внимание на несколько концептуальных подходов:

1. Теория объективной истины [10, с. 155]. Сторонники данной точки зрения связывают ее достижение с точным установлением компетентными государственными органами и должностными лицами обстоятельств уголовного дела такими, какими они были в действительности, а не субъективно – согласно сложившемуся личному мнению.

2. Теория объективной истины обвинительного приговора. Как считают ее представители, достижение объективной истины возможно лишь по уголовным делам, по которым вынесен обвинительный приговор, с учетом того обстоятельства, что он не должен основываться на предположениях; оправдательный же приговор может быть постановлен в случае недоказанности причастности лица к совершению преступления, что исключает его полную истинность [8, с. 219–223].

3. Теория достоверной истины [3, с. 28], т. е. установления в ходе уголовного судопроизводства таких знаний, которые не только соответствуют реальной действительности, но и обоснованы собранными материалами уголовного дела.

4. Теория абсолютно-относительной истины [2, с. 15]. Абсолютная истина предполагает полное знание о чем-либо, относительная – правильное, но не полное знание. В уголовном судопроизводстве истина в части установления значимых по делу обстоятельств (событие преступления, виновность лица и др.) должна носить абсолютный характер, а при определении отдельных, не имеющих большого значения деталях, может носить и относительный характер.

Действительно, достигнуть консенсуса в вопросе о том, какая истина должна устанавливаться в уголовном судопроизводстве, не представляется возможным. Каждая вышеобозначенная теория имеет право на существование, при этом отечественная наука продолжает искать пути решения этой непростой теоретической дилеммы.

Теперь о том, какую все-таки истину требуется устанавливать в ходе уголовного судопроизводства и возможно ли ее установить по каждому уголовному делу.

Поговорим об объективной истине, которую, как уже было отмечено, новый УПК РФ не воспринял в качестве принципа уголовного процесса, т. е. требование к объективному, всестороннему и полному исследованию доказательств растворилось в море либеральных и гуманистических идей, наполнивших источник уголовно-процессуального права. Не хочется видеть в этом порядке вещей какую-то символичность, но следует считаться с тем, что в какой-то мере отказ законодателя от внедрения в УПК РФ объективной истины в качестве цели доказывания имеет, помимо всего прочего, также и социальную подоплеку. Именно в 90-е гг.

прошлого столетия, запомнившиеся обывателю беспрецедентным разгулом криминальных структур, повсеместными захватами государственной собственности и ее приватизацией, коррупцией во всех эшелонах власти и другими преступными бесчинствами, начался процесс либерализации и внедрения гуманистических концепций в действующие законы страны, особенно в те из них, которые по своей правовой сущности призваны бороться с преступностью и сдерживать ее проявление в обществе и государстве.

В данном контексте отказ от многих отечественных (еще советских) доктрин под видом их несостоятельности, несоответствия новым идеям, провозглашенных на волне свершившихся демократических завоеваний, выглядит вполне закономерным и логичным. В том числе и отказ от объективной истины в уголовном судопроизводстве, как минимум, приводит к оправданию следственных и судебных ошибок, которых, к сожалению, несмотря на все попытки реформировать отечественное уголовное судопроизводство, меньше не становится.

А на скамье подсудимых, как известно, не всегда находятся обычные уголовники, и статус некоторых из них весьма высок. Чем крупнее рыба, тем тяжелее вытащить ее из воды. Вот и получается, что законы становятся более либеральными, а преступность растет. Но, что еще более удручает, так это то, что часть научного сообщества с вдохновением поддержала сторонников внедрения гуманистических идей в уголовное судопроизводство. Внесением бесчисленных

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Уголовный процесс

либеральных поправок в УПК и УК Российской Федерации был заретуширован очевидный факт ослабления государственного контроля над преступностью.

Для начала рассмотрим аргументы противников установления объективной истины в уголовном судопроизводстве. Вот что по этому поводу пишет профессор В. А.

Лазарева:

«Отказ от истины, как обязательной для достижения в каждом случае цели уголовного судопроизводства, обусловлен наконец-то презумпцией невиновности… Требование установления истины не совместимо с состязательностью… Ряд положений уголовно-процессуального закона позволяет заключить, что законодатель сознательно жертвует возможностью получения знаний о расследуемом преступлении, т. е. отказывается от установления истины ради других официально признаваемых ценностей. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому унижающему человеческое достоинство обращению даже ради установления истины» [4, с. 35–37]. В завершение автором делается окончательный вывод: «…абсолютной достоверности знания (как и абсолютной истины) не существует, вероятность ошибки обвинения в оценке доказанности обвинения, в соответствии знания действительности высока» [4, с. 43].

Что сказать по этому поводу? Уважаемый ученый «бьет» железными аргументами, заставляя усомниться: а надо ли в таком случае вообще добиваться установления какой-либо истины? Нужна ли такая истина, которую можно достигнуть, используя при этом запрещенные приемы, принуждая обвиняемого давать признательные показания и осуществляя другие противозаконные действия, отвергаемые как Конституцией России, так и различными международными нормами? Нам представляется, что уважаемый профессор искусственно повышает градус в оценке рассматриваемого явления, создавая образ объективной истины как некой тупиковой ситуации, в которую попадают все участники уголовного процесса.

Приведем контраргументы.

Контраргумент первый. В. А. Лазарева обращает внимание на то, что состязательность сторон препятствует установлению объективной истины по уголовному делу. Мы же солидарны с мнением авторов, отмечающих по этому поводу, что принцип состязательности сторон, реализованный в умеренной, разумной форме, является не ограничением на пути установления объективной истины, а, напротив, дополнительным познавательным средством установления такой истины [11, с. 108].

Контраргумент второй. Не совсем удачным, как нам видится, является противопоставление установлению объективной истины других, более приоритетных, по мнению В. А. Лазаревой, в уголовном процессе ценностей. На наш взгляд, в этой ситуации усматривается смешение абсолютно разных правовых явлений. Получается, что достижение объективной истины только и возможно путем применения пыток, насилия и других унижающих человеческое достоинство приемов и способов органами следствия и дознания. Использование подобных приемов как раз не способствует установлению истины, а ведет к прямо противоположному эффекту.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«Санкт-Петербургский государственный университет Кафедра теории и истории государства и права Философия государства Карла Шмитта Выпускная квалификационная работа студента 2 курса магистратуры 2 потока группы № 030901 очной формы обучения Кондурова Вячеслава Евгеньевича Научный руководитель: профессор, доктор юридических наук...»

«Мишель Демют Чужое лето (2020) Серия "Галактические хроники" Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=142711 Галактические хроники: АСТ; М.; 2002 ISBN 5-17-011030-8 Аннотация Мишель Демют (Жан-Мишель Феррер) – один из классиков французской фантастики и редактор самого знаменитого из французских научно-фантастически...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Ф ед ер ал ьное гос уд ар ст венное бюд жетн ое обр аз оват ельн ое учр ежд ени е высшего профессионального образования "АР М АВИР СК АЯ Г ОС УДАРС ТВЕННАЯ ПЕДАГ ОГ ИЧЕСК АЯ АК АДЕМ ИЯ " Историчес...»

«Из истории депортации поляков в Казахстан (первая пол. XX в.) По переписи населения 1999 г. в Казахстане на рубеже XX XXI вв. проживало 40 тыс. польских жителей, что составило 0,3% населения республики. Поляки более компактно проживают в Северном Казахстане: Северо-Казахстанской, Акмолинской и Костанайской областях. Бо...»

«ISSN 0202-3205 МИНИСТЕРСТВО ПУТЕЙ СООБЩ ЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ (МИИТ) Кафедра социально-политической истории В. В. АКИМОВ ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕК...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЮ И НАУКИ УКРАИНЪ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ВЪСШЕЕ УЧЕБНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ "НАЦИОНАЛЫНЪЙ ГОРНЪЙ УНИВЕРСИТЕТ" ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЪХ ПРОБЛЕМ им= П= ТРОНЫКО ИСТОРИЯ УКРАИНЫ В ВОПРОСАХ И ОТВЕТАХ Мзупжйчзтлйк лпнрмзлт жмя псевойивцйй твнптупяузмьопк свгпуы йоптусвооых туфжзоуп...»

«Владимир Михайлович Алпатов Языковеды, востоковеды, историки Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11648641 Языковеды, востоковеды, историки: Языки славянских культур; М.; 2012 ISBN 978-5-9551-0515-4 Аннотация Предлагаемая читателю книга включает в себя ряд биографических очерков, п...»

«Жинко Андрей Николаевич ПРАВОВАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ В КОНТЕКСТЕ ПРАВОВОГО ВОСПИТАНИЯ И ЮРИДИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ 12.00.01 – теория и история права и государства; история учений о праве и государстве АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени канди...»

«ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ К ВЫПУСКНОЙ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ РАБОТЕ (ВКР) Программа государственной итоговой аттестации выпускников разработано в соответствии с требованиями ФГОС среднего профессионального образования по профессии 09...»

«Алевтина Корзунова Бани и народные средства http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6190755 Алевтина Корзунова. Бани и народные средства: Научная книга; Москва; 2013 Аннотация Эта книга посвящена великой здравнице всех времен и народов – бане....»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ИСКУССТВ" УДК: ГРНТИ Код ОКПД _ № госрегистрации _ Инв. № _ СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ И.о. директора Российского ин...»

«1 UK1ZBB – UZ1ZWO История работы коллективной радиостанции в п. Вьюжный – г. Снежногорск Мурманской обл. 1977-1984-1996 г.г. Эта QSL–карточка отпечатана в 1983 г. по проекту в. ПАНКРАТОВА в г. КАЛАЧ-на-ДОНУ, в редакции газеты, где работал П. Станогин, личный позывной UA4AJ...»

«205 Игнатова Н. М., Михалев Н. А. Принудительные переселения в первой половине 1940-х годов. Н.М. Игнатова, Н. А. Михалев * Принудительные переселения в первой половине 1940-х гг.: к отечественной историографии вопроса * Из...»

«"Полис".-2011.–№3(123).-С.24-35. БЕЗОПАСНОСТЬ КАК ФОРМА ПОЛИТИЧЕСКОГО: О СЕКЬЮРИТИЗАЦИИ И ПОЛИТИЗАЦИИ В.Е. Морозов – кандидат исторических наук, доцент факультета политологии Тартуского университета. Для связи с автором: v...»

«НУРСУЛТАН НАЗАРБАЕВ Б И О Г РАФ И Я Н У Р С У Л ТА Н НАЗАРБАЕВ Q Б И О Г РАФ И Я Q Деловой Мир Астана АСТАНА, 2012 год Н У Р С УЛ ТА Н Н А З А Р Б А Е В Б И О Г РА Ф И Я УДК 342.5 ББК 67.400.6 Н90 Руководитель проекта – М.Б.Касымбеков, доктор политических наук, профессор Н90 Нурсултан НАЗАРБАЕВ. Биография. — Астана: Деловой...»

«УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Е92 Серия "Po ck et boo k" Оформление А. Саукова В оформлении обложки использована репродукция картины "Исмена", 1908 г. художника Джона Уильяма Годварда (1861–1922) Серия "100 глав ных...»

«Валерий Евгеньевич Шамбаров Казачество: путь воинов Христовых Серия "Русская история" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6493226 Казачество: путь воинов Христовых. /Шамбаров В.Е.: Алгоритм; Москва; 2...»

«www.piteroldbook.ru +7(921) 952-93-62 10/04/2017 Антикварные: Военное дело, военная история Ansicht der grossen Hipsch-Tag welche zu Ehren T.T.M.M. der Kaiser Alexander und Napoleon von S.D. dem Herzoge zu Sachsen-Weimar am 6. Oct. 1808 auf dem Etters...»

«07.00.00 ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ / HISTORICAL SCIENCES AND ARCHEOLOGY № 6 (54) / 2016 Нестерова Т. П. Региональное и трансграничное сотрудничество Испании и Португалии со странами Северной Африки и Ближнего Востока в рамках Европейской п...»

«68 УДК 621.37 ОДЕССКИЕ РАДИОЛАМПЫ ПАПАЛЕКСИ В. М. Пестриков Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики, Санкт-Петербург, Россия Представлена неизвестная страница отечественной истории в организации производства радиоламп в городе Одессе. Рассмотрена роль Н. Д. Папалекси, Л. И. Мандельштама и...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики МИЭМ Департамент прикладной математики Рабочая программа дисциплины История криптографии для образовательной программы 10...»

«АРБИТРАЖНЫЙ СУД Г. МОСКВЫ Именем Российской Федерации РЕШЕНИЕ от 20 мая 2008 г. по делу N А40-2281/07-10-17 Решение объявлено 14 мая 2008 года. Полный текст решения изготовлен 20 мая 2008 года.Арбитражный суд в составе: председательствующего судьи Пуловой Л.В. (единолично) с участием: от истца Тетерятников А.Ф., дов. от 07.05.08 г., от ответчика Анан...»

«200-летию со дня рождения К.К. Грота посвящается Министерство культуры Самарской области Самарская областная универсальная научная библиотека ОН МНОГО СДЕЛАЛ НА БЛАГО САМАРЫ ИСТОРИКО-БИОГРАФИЧЕСКИЙ С...»

«Филиппович Анна Юрьевна Лекционные материалы по дисциплине Компьютерная графика 2006-2007 уч. г. Лекция 3 (4 часа) Основы применения шрифтовых элементов и векторной графики. Основы растровой графики, представление цвета. Основы применения шрифтов и векторной графики. Вензель Вензель (польск. wezel — уз...»

«NR 7/2007 NR 13/2013 ISSN 1642-1248 ISSN 1642-1248 Artykuy teoretyczne i historyczne Теоретические и исторические статьи Наталья И. Чаплий Позитивные ценности Wartoci pozytywne В данной статье мы намерены заложить фундамент для более глубокого и...»

«DOI 10.15826/QR.2015.4.137 Константин Бугров УДК 94(47+57)+316.423.3+323.27 ЭТОТ ПОЕЗД В ОГНЕ: ХОРОШИЕ И ПЛОХИЕ РЕВОЛЮЦИИ МАРТИНА МАЛИА Рец. на кн.: Малиа, М. Локомотивы истори...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА О. И. Нуждин ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА ВО ФРАНЦУЗСКОМ КОРОЛЕВСТВЕ НА ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОМ ЭТАПЕ СТОЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ Рекомендовано методическим советом УрФУ в качестве учебного пособия для студе...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.