WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ВЕСТНИК № 2 (39) Дальневосточного юридического института МВД России СОДЕРЖАНИЕ Выходит с 2001 г. Периодичность – четыре раза в год Теория и история права и государства ...»

-- [ Страница 3 ] --

Если украинский закон демонстрирует тенденцию к расширению границ объекта преступлений против порядка управления в сторону от жесткой привязки соответствующих отношений к государственным и иным, выполняющим государственные функции органам как их непременному субъекту, то законодатель Молдовы, напротив, позиционирует преступления против порядка управления в качестве посягательств на интересы государства.

Соответствующая глава в УК Молдовы называется «Преступления против публичной власти и безопасности государства». В связи с этим традиционные преступления против порядка управления соседствуют здесь с диверсией, государственной изменой и иными деликтами против национальной безопасности. Такое размещение, на наш взгляд, не свидетельствует о наличии некоего обобщенного объекта, охватывающего своим содержанием и безопасность государства, и отношения в сфере управления. Скорее всего, такое объединение является сугубо внешним, искусственным. Однако оно, во-первых, демонстрирует признание повышенной опасности преступлений против порядка управления, их тесную связь с интересами безопасности государства (хотя это обстоятельство и не находит явного подтверждения в санкциях преступлений против порядка управления); во-вторых, исключает из сферы уголовно-правовой охраны исследуемых норм отношения и интересы, которые не затрагивают государство, осуществляются без участия его органов в качестве субъектов. В связи с этим соответствующая глава УК Молдовы не содержит, например, описания таких преступлений, как воспрепятствование деятельности средств массовой информации и журналистов (это посягательство против конституционных прав граждан), как действия, дезорганизующие деятельность пенитенциарных учреждений (это преступление против общественной безопасности и общественного порядка), и т. д.



Представляется, что законы Украины и Молдовы демонстрируют, таким образом, два крайних подхода к пониманию сути и социальной направленности преступлений против порядка управления: либо непомерно расширяя, либо максимально ограничивая сферу охраняемых отношений. Выбор того или иного варианта конструирования уголовного закона, конечно, определяется множеством правовых, доктринальных и иных факторов. Но столь существенные, как в рассматриваемом случае, отличия отражают и более глубинный слой формирования уголовного законодательства – особенности фундаментальных политических отношений, взаимных отношений и взаимодействия личности и власти, государства и гражданского общества. Не предрешая оценок выявленных различий (поскольку различия в уголовном законе далеко не всегда являются свидетельством прямых отличий в политических отношениях), отметим все же, что «серединная позиция» Модельного УК для стран СНГ и вслед за ним большей части государств Содружества представляется нам в большей степени обоснованной и оправданной: нормы о преступлениях против порядка управления защищают прежде всего систему государственного управления, но не только ее, но и публичные * Подробнее обзор научных позиций о содержании объекта исследуемой группы преступлений по украинскому праву см.: [15, с. 1–7].

–  –  –

отношения в сфере самоуправления граждан. В то же время эти нормы не ориентированы на защиту всех отношений в области функционирования любых общественных объединений, в том числе и не связанных с реализацией функций публичного управления. Законодательство России выдержано в рамках этого общего подхода.

Что касается уголовного законодательства Узбекистана, то здесь в главе о преступлениях против порядка управления сосредоточены деликты, относимые в российской правовой науке как к группе преступлений собственно против порядка управления, так и к группе преступлений против интересов службы в государственных и муниципальных органах и учреждениях.





В этой главе дано описание традиционных управленческих преступлений, а также взяточничества, халатности, бездействия власти. В науке эта группа именуется преступлениями против порядка функционирования органов власти, управления и общественных объединений, под которыми предлагается понимать деяния, посягающие на общественные отношения, обеспечивающие стабильность и нормальное функционирование этих управленческих структур [10, с. 153].

Представляется, что такое нормативное решение есть следствие известного спора о соотношении должностных преступлений и преступлений против порядка управления, в частности, той из его позиций, согласно которой, это суть единая группа деликтов, различающихся не признаками объекта, а субъектом посягательства. Давать в данном случае критическую оценку положениям узбекского уголовного закона вряд ли целесообразно. Он отражает вполне возможную и аргументированно представленную в науке концепцию управленческих преступлений. Отметим лишь, что УК Узбекистана в рассматриваемой части не согласуется с Модельным Уголовным кодексом для стран СНГ.

Следующий аспект сравнительного анализа уголовного законодательства стран СНГ о преступлениях против порядка управления включает в себя обзор соответствующих составов на предмет их совпадения и различения. Исследование показывает, что существует лишь несколько составов, представленных в законодательстве всех стран Содружества. Это: похищение или повреждение документов, штампов, печатей; подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, штампов, печатей, бланков; самоуправство и надругательство над государственными символами (в последнем случае единственное исключение составляет УК Туркмении, который отнес это деяние к группе посягательств против безопасности государства). Некоторые совпадения демонстрирует также группа насильственных преступлений против субъектов управленческой деятельности (применение насилия в отношении представителя власти, оскорбление, сопротивление представителю власти). И здесь можно говорить о возникновении близких по содержанию проблем толкования и применения, которые составляют уже традиционный уголовно-правовой дискурс.

В то же время нельзя не отметить (и в этом, пожалуй, состоит главная задача компаративистики), что по некоторым параметрам даже эти традиционные преступления имеют в ряде случаев некоторые весьма существенные различия в описании и нормативной оценке.

Так, например, конструируя состав надругательства над государственными символами, законодатели многих стран СНГ значительно (по сравнению с Россией) расширяют круг охраняемых предметов. В некоторых законах (ст. 372 УК Казахстана, ст. 342 УК Таджикистана) в этих целях используется назывная диспозиция «надругательство над государственными символами»; в других (ст. 370 УК Беларуси, ст. 178 УК Туркмении, ст. 338 УК Украины, ст. 331 УК Армении, ст. 215 УК Узбекистана) – описательная диспозиция, указывающая на три государственных символа – флаг, герб и гимн.

Ряд стран признали необходимым установить в исследуемых нормах ответственность за надругательство над государственными символами иностранного государства (ч. 2 ст. 338 УК Украины, ст. 347 УК Молдовы, ст. 331 УК Армении)*. При этом, если украинский закон охраняет только герб и флаг, молдавский – еще и гимн. По УК Украины надругательство над государственными символами иностранного государства наказывается мягче, чем аналогичные действия в отношении собственно украинских государственных символов.

Учитывая особенности административно-территориального и государственного устройства страны, законодатель Узбекистана поставил в соответствующей статье уголовного закона под охрану и авторитет государственной символики Республики Каракалпакстан – суверенной Республики в составе Республики Узбекистан. Заметим, что в РФ на уровне федерального уголовного или административного законодательства не предусматривается ответственность * Некоторые армянские специалисты выступают с критикой такого законодательного решения [5, с. 137].

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право за надругательство над официальными символами субъекта Федерации. Соответствующие статьи можно обнаружить только в региональном административно-деликтном праве (см., например, ст. 14.3 «Надругательство над гербом и (или) флагом города Москвы» Кодекса города Москвы об административных правонарушениях [3]). Согласимся, что общественная опасность действий, совершаемых в отношении федеральных и региональных государственных символов, сложно сопоставима, тем более принимая во внимание «неравновесный характер»

самой РФ и различающийся статус ее субъектов. В то же время нельзя не признать правильным и отсутствие единого подхода к охране региональных символов в масштабах страны. С этих позиций гораздо больше оснований для того, чтобы установить ответственность за посягательство на авторитет государственных символов субъектов Российской Федерации в федеральном законе об ответственности за административные правонарушения.

Интересным представляется подход молдавского законодателя к решению вопроса о дифференциации ответственности за преступления против символов государства. В УК Молдовы предусмотрены квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки надругательства над государственными символами: совершение преступления двумя или более лицами и совершение преступления должностным лицом, ответственным за соблюдение порядка использования государственных символов. Не вторгаясь в оценку этой части предписаний молдавского закона, отметим, что рецепция соответствующего опыта в российских условиях не представляется уместной по причине того, что, во-первых, групповые посягательства на символы государства не имеют достаточной степени распространенности; во-вторых, такие групповые преступления сами по себе не демонстрируют существенного перепада в общественной опасности, в тех же случаях, когда они сопрягаются с нарушением общественного порядка, всегда есть возможность учесть особенности группы при квалификации содеянного по правилам совокупности с преступлениями против общественной безопасности и общественного порядка; в-третьих, совершение незаконных действий в отношении государственных символов ответственными должностными лицами в судебной практике и не встречается и имеет иную мотивацию, которая позволяет оценивать соответствующие действия с позиций норм о должностных преступлениях.

Традиционными для уголовного законодательства стран Содружества являются преступления против официального документооборота. В части регламентации ответственности за незаконные действия, связанные с оборотом документов, печатей и штампов, при значительных совпадениях в признаках составов преступлений в уголовных кодексах стран СНГ проявляются и некоторые весьма заметные различия. Прежде всего существуют различия в определении предмета соответствующих преступлений. При том, что большая часть стран Содружества придерживается рекомендаций Модельного кодекса, законодатели Молдовы и Украины существенно расширили перечень документов, незаконные действия с которыми влекут уголовную ответственность. Если УК Молдовы просто исключил определение «официальный» для характеристики документов, то УК Украины прямо предусмотрел ответственность за похищение, уничтожение, повреждение или сокрытие частных документов, находящихся на предприятиях, в учреждениях либо организациях независимо от формы собственности.

Такой подход, как представляется, отражает отмеченное выше широкое толкование признаков объекта преступлений против порядка управления.

Имеются отличия и в подходах к дифференциации ответственности за эти преступления. Как правило, уголовные кодексы стран СНГ не предусматривают квалифицирующих признаков для преступлений, связанных с нарушением оборота официальных документов.

Но, например, уголовные кодексы Украины, Беларуси и Туркмении усиливают ответственность за незаконные действия с документами в случае, если они повлекли нарушение работы предприятия, учреждения либо организации или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 357 УК Украины, ч. 2 ст. 377 УК Беларуси, ч. 2 ст. 217 УК Туркмении). В этих же странах законодатели дифференцировали ответственность за действия, совершенные в отношении особо важных документов, штампов, печатей.

В преломлении к потребностям совершенствования российского уголовного закона об ответственности за преступления, связанные с нарушением порядка официального документооборота, надо отметить, что оснований для рецепции иностранного опыта здесь также, на наш взгляд, не имеется.

Конструирование исследуемых составов по типу формальных с необходимостью предполагает, что в случае наступления тяжких последствий, содеянное, в зависимости от ситуации, может быть квалифицировано по иным статьям уголовного закона (например, в сиВестник ДВЮИ МВД России.

2017. № 2 (39) Рябченко О. Н. Преступления против порядка управления по законодательству стран СНГ туации, когда подделка документов выступает способом совершения иного преступления [16, с. 17]) или по совокупности с этими статьями. Наступление тяжких последствий может служить и обстоятельством, отягчающим уголовное наказание. Включение соответствующего квалифицирующего признака в статью, на наш взгляд, весьма затруднительно ввиду того, что сфера государственного и муниципального управления, а следовательно, и потенциальная сфера проявления общественно опасных последствий, крайне широка, это делает сам признак и недопустимо широким по содержанию, и неоправданно оценочным по форме, порождая неопределенность в правовом регулировании.

Что касается классификации документов на виды как основания дифференциации ответственности, то и здесь, как представляется, нет перспектив. Во-первых, такая классификация теоретически весьма уязвима (содержание управленческих отношений и авторитет власти в любом случае не зависят от того, по поводу каких именно документов – особой или не особой важности – создаются соответствующие отношения); во-вторых, если ее и проводить, она будет самым тесным образом связана с оценкой возможных последствий подделки документов различной степени важности*; в-третьих, эта градация порождает неоправданную конкуренцию с преступлениями против культурных ценностей**.

Продолжая сопоставительный анализ, обратим внимание на группу преступлений, которые состоят в непосредственном вмешательстве в работу субъекта управленческой деятельности.

Таких деяний можно выделить несколько:

а) самовольное присвоение звания или власти должностного лица (ст. 311 Модельного кодекса для стран СНГ, ст. 390 УК Казахстана, ст. 382 УК Беларуси, ст. 353 УК Украины, ст. 317 УК Армении, ст. 343 УК Киргизии, ст. 351 УК Молдовы, ст. 220 УК Туркмении);

б) неповиновение (сопротивление) представителю власти, работнику правоохранительных органов или представителю общественности, выполняющему общественный долг (ст. 379 УК Казахстана, ст. 363 УК Беларуси, ст. 342 УК Украины, ст. 315 УК Азербайджана, ст. 219 УК Узбекистана);

в) вмешательство в деятельность сотрудников правоохранительного органа или представителей власти (ст. 365 УК Беларуси, ст. 343, 344 УК Украины, ст. 2122 УК Туркмении), воспрепятствование деятельности некоторых органов власти (ст. 377, 381, 403 УК Казахстана, ст. 351, 3511 УК Украины).

Самовольное присвоение власти должностного лица, которое вслед за Модельным УК практически все страны Содружества признают преступлением против порядка управления, по российскому праву, как известно, образует состав преступления против государственной власти и службы (ст. 288 УК РФ). Принципиальное и существенное отличие состоит в том, что субъектом преступления, по российскому закону, может выступать только государственный или муниципальный служащий, не являющийся должностным лицом. Ответственность частных лиц за присвоение звания и власти исключена (лишь в качестве отягчающего наказание обстоятельства пункт «н» ч. 1 ст. 63 УК РФ позволяет признать факт совершения преступления с использованием форменной одежды или документов представителя власти). Таким образом, можно констатировать, что УК РФ обнаруживает пробел в части криминализации присвоения звания и власти должностного лица частным лицом.

Обязательным криминообразующим признаком соответствующего состава преступления законодатели стран СНГ, как правило, признают последствия. В качестве таковых выступает совершение преступления (Молдова), совершение деяния, содержащего признаки административного правонарушения или преступления (Беларусь), совершение каких-либо общественно опасных действий (Украина, Киргизия, Туркмения), существенное нарушение прав и законных интересов физических или юридических лиц (Азербайджан). При этом некоторые авторы подчеркивают, что присвоение власти в целях совершения общественно полезных действий [13, с. 428], присвоение полномочий специалиста, не являющегося должностным лицом [7, с. 823], не образуют преступления, тогда как совершение какого-либо конкретного * Украинские специалисты также пишут, что признание документов особенно важными зависит от многих обстоятельств: 1) важности тех или иных фактов, которые удостоверяются документами; 2) возможности их восстановления, а также расходов, которые с этим связаны; 3) материального ущерба от потери документов;

4) правовых последствий их потери [12, с. 14].

** Белорусские специалисты обоснованно предлагают разрешать ее в пользу специального состава, посвященного незаконным действиям с историко-культурными ценностями [9, с. 725].

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право преступления в связи с присвоенной властью или званием следует квалифицировать всегда по совокупности преступлений [8, с. 460].

В некоторых случаях состав присвоения власти формулируется как альтернативно-формальный, когда его обязательным признаком признаются иные характеристики деяния. Так, УК Беларуси признает преступным присвоение звания или власти в случае, когда оно сопровождалось участием лица на этом основании в переговорах или иных встречах с представителями иностранных государств, иностранных или международных организаций либо в заседаниях международных организаций. УК Казахстана содержит формальный состав присвоения звания в целях получения властных полномочий, при этом ответственность за его выполнение дифференцируется в зависимости от того, каков уровень присвоенных полномочий.

Анализ показывает, что в «чистом виде» присвоение звания или полномочий не может быть объективировано как опасное деяние. В науке отмечается, что присвоение звания и власти есть поведение, посредством которого лицо путем обмана выдает себя за представителя власти или иное должностное лицо [6, с.

809]. Но такой обман сам по себе не обладает опасностью, свойственной преступлению. Вся суть и опасность деяния состоит в последующих общественно опасных действиях виновного. Они же всегда требуют самостоятельной оценки, в том числе по правилам совокупности преступлений. В связи с этим позиция российского законодателя, который отказался от криминализации рассматриваемых действий, представляется обоснованной и заслуживающей поддержки.

Что касается преступлений, связанных с неповиновением или сопротивлением представителю власти, то, как правило, их обязательным признаком признается применение насилия. В то же время Казахстан демонстрирует опыт криминализации неповиновения законному требованию или распоряжению представителя власти (ст. 379), Узбекистан установил ответственность за оказание сопротивления, то есть активное противодействие правомерной деятельности представителя власти, исполняющего служебные обязанности, или лица, выполняющего гражданский долг (ст. 217), Беларусь – за сопротивление сотруднику органов внутренних дел или иному лицу при выполнении ими обязанностей по охране общественного порядка (ст. 363). Во всех этих составах насилие не является обязательным признаком деяния.

По российскому праву близкие по содержанию деяния образуют различные составы неповиновения как административного правонарушения (ст. 18.7, 19.3, 19.4, 20.1, 20.27 КоАП РФ). Проблема возможной криминализации таких действий, насколько мы можем судить, в последнее время в российской юридической печати специально не обсуждалась. В практике же правовой реформы Казахстана норма об ответственности за неповиновение представителю власти, устраненная из УК 1997 г., была восстановлена в Кодексе 2014 г.

В решении этого вопроса, как известно, необходимо с особенной тщательностью соблюдать определенный баланс между правом граждан на свободу, на защиту от административного принуждения, с одной стороны, и авторитетом органов власти и порядком управления – с другой. Думается, что опыт нормотворчества Республики Беларусь демонстрирует оптимальный вариант такого паритета. Пассивное неповиновение, отказ от исполнения законных требований представителей власти не могут рассматриваться как действия, потенциал опасности которых достаточен для признания их преступлениями. В связи с этим и в Беларуси, и в России соответствующие деяния справедливо охватываются административно-деликтным законодательством. Активное сопротивление, не связанное с применением насилия, заслуживает иной оценки. Принимая во внимание, что речь идет не просто о сопротивлении, а о сопротивлении деятельности по охране общественного порядка, надо признать, что соответствующий правовой запрет будет обладать двойным профилактическим эффектом, защищая как порядок управления, личность субъектов управления, так и общественный порядок. Поэтому норма об ответственности за сопротивление вполне может быть помещена в уголовный закон. Она будет служить необходимым дополнением ст. 318 УК РФ, обеспечивая защищенность порядка управления как такового «в чистом виде».

Еще больше оснований для рецепции опыта законодателей стран СНГ дает практика криминализации вмешательства в деятельность органов власти. В российском праве действия, связанные с воспрепятствованием деятельности органов власти и управления и вмешательством в такую деятельность, получают различную оценку: некоторые из них, связанные с воспрепятствованием правосудию, криминализированы (ст. 294, 315 УК РФ); за некоторые из них, связанные с вмешательством в деятельность уполномоченных по правам человека, установлена административная ответственность (ст. 17.2, 17.2.1, 17.2.2 КоАП РФ); отдельные виды вмешательства могут быть квалифицированы как иные преступления (посягательства на честь 72 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Рябченко О. Н. Преступления против порядка управления по законодательству стран СНГ и здоровье, коррупционные, должностные преступления и т. д.). В отсутствие нормы общего характера сфера криминализированных действий получается весьма ограниченной, а сами они в любом случае не признаются посягательствами на порядок управления.

В то же время в ст. 365 УК Беларуси устанавливается ответственность за воздействие на сотрудника органов внутренних дел в целях изменения характера его законной деятельности путем угрозы уничтожением или повреждением имущества либо распространением клеветнических или оглашением иных сведений, которые он желает сохранить в тайне, либо путем использования должностным лицом своих служебных полномочий. В аналогичном предписании ст. 343 УК Украины – за влияние в любой форме на работника правоохранительного органа или работника государственной исполнительной службы с целью воспрепятствовать выполнению им служебных обязанностей или добиться принятия незаконного решения, с усилением ответственности в случае, когда такие действия помешали предотвращению преступления или задержанию лица, его совершившего, либо совершены должностным лицом с использованием своего служебного положения.

В статье 381 УК Казахстана установлена ответственность за неисполнение актов прокурорского надзора, а равно воспрепятствование деятельности прокурора, если это повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства.

В статье 377 УК Казахстана установлено наказание за воспрепятствование деятельности Конституционного совета Республики Казахстан. Украинский законодатель предусмотрел более широкую норму – об ответственности за вмешательство (незаконное влияние в любой форме) в деятельность государственного деятеля (ст. 343 УК Украины), а также специальную статью об ответственности за невыполнение должностным лицом законных требований Счетной палаты, члена Счетной палаты, создание искусственных препятствий в их работе, предоставление им заведомо ложной информации (ст. 3511 УК Украины).

Но, пожалуй, самый широкий подход демонстрируют ст. 2122 УК Туркмении и ст. 403 УК Казахстана, которыми криминализированы такие деяния, как вмешательство в законную деятельность государственных органов и их должностных лиц или присвоение их полномочий членами общественных объединений, в том числе религиозных организаций, сопровождаемое применением насилия или угрозой его применения, а также создание организаций политических партий в государственных органах, если это привело к причинению существенного ущерба правам или законным интересам граждан или организаций или охраняемых законом интересам общества или государства.

Очевидно, что криминализация таких действий, как вмешательство в деятельность представителей власти и воспрепятствование ей, зависит от многих факторов, прежде всего внутриполитического содержания. А потому формулировать в данной момент вывод о необходимости дополнения УК РФ соответствующей статьей только по итогам сравнительно-правового анализа было бы, пожалуй, преждевременно. Тем не менее, отметим, что к числу основных принципов построения и функционирования системы государственной службы отечественное право относит защиту государственных служащих от неправомерного вмешательства в их профессиональную служебную деятельность (как государственных органов и должностных лиц, так и физических и юридических лиц) [1; 2]. Этот принцип должен получить надлежащую поддержку в отраслевом, в том числе и уголовном законодательстве. В связи с этим идея криминализации незаконного вмешательства представляется весьма перспективной.

Литература

1. О государственной гражданской службе Российской Федерации: федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ (ред. от 03.07.2016) // Собрание законодательства РФ. 2004. № 31. Ст. 3215.

2. О системе государственной службы Российской Федерации: федеральный закон от 27 мая 2003 г.

№ 58-ФЗ (ред. от 13.07.2015) // Собрание законодательства РФ. 2003. № 22. Ст. 2063.

3. Кодекс города Москвы об административных правонарушениях: закон г. Москвы от 21 ноября 2007 г. № 45 (ред. от 25.05.2016) // Ведомости Московской городской Думы. 2008. № 12. Ст. 251.

4. Модельный Уголовный кодекс для государств – участников Содружества Независимых Государств.

Рекомендательный законодательный акт: принят Постановлением Межпарламентской ассамблеи государств – участников Содружества Независимых Государств 17 февраля 1996 г. URL: http:// iacis.ru/upload/iblock/753/019.pdf (дата обращения: 25.10.2016).

5. Егиазарян Н. А. Преступления против порядка управления в уголовном праве Армении и России (сравнительно-правовое исследование). М.: Контракт, 2013.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право

6. Комментарий к Уголовному кодексу Республики Казахстан. Общая и Особенная час- ти / под общ.

ред. И. Ш. Борчашвили. 2-е изд. Алматы: Жетi жаргы, 2007.

7. Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / под общ. ред.

А. В. Баркова, В. М. Хомича. Минск: ГИУСТ БГУ, 2007.

8. Смирнов А. В., Калиновский К. Б. Комментарий к Уголовному кодексу Туркменистана: постатейный / под общ. ред. А. В. Смирнова. Ашхабад: Центр ОБСЕ в Ашхабаде, 2013.

9. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть: учеб. пособие / под общ. ред. А. И. Лукашова.

Минск: Изд-во Гревцова, 2009.

10. Уголовное право Республики Узбекистан: альбом схем. Ташкент: Академия управления МВД Республики Узбекистан, 2014.

11. Про внесення змін до деяких законодавчих актів України щодо посилення гарантій законної професійної діяльності журналістів: закін України від 14 травня 2015 р. № 421-VIII // Відомості Верховної Ради (ВВР). 2015. № 29. Ст. 264. URL: http://zakon4.rada.gov.ua/laws/show/421–19/paran8#n8 (дата обращения: 26.10.2016).

12. Дзюба Ю. П. Кримінальна відповідальність за викрадення, привласнення, вимагання документів, штампів, печаток, заволодіння ними шляхом шахрайства чи зловживання службовим становищем або їх пошкодження (аналіз складу злочину): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Харькiв, 2008.

13. Коржанський М. И. Кримiнальне право Украiни. Особлива частина. К.: Генеза, 1998.

14. Кримінальне право України: Особлива частина: підручник / М. І. Бажанов, Ю. В. Баулін, В. І. Борисов та ін.; за ред. проф. М. І. Бажанова, В. В. Сташиса, В. Я. Тація. 2-е вид., перероб. і доп. К.: Юрінком Інтер, 2005. (на укр. яз.). URL: http://forlawyer.com.ua/knigi/ugolovnoe-pravo-ukrainy-osobennayachast/2607-rozdl-xv-zlochini-proti-avtoritetu-organv-derzhavnoyi-vladi.html (дата обращения: 26.10.2016).

15. Тімошенко Н. О. Наукові підходи до визначення родового об’єкту злочинів, передбачених у розділі ХV Особливої частини Кримінального кодексу України // Часопис Академії адвокатури України.

2011. № 3.

16. Фiалка М. И. Кримінально-правова охорона документообігу: автореф. дис. … канд. юрид. наук.

Запоріжжя, 2010.

УДК 343.811

СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЖЕНСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ И ВЫБОР ТИПА

ИСПРАВИТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ПРИ НАЗНАЧЕНИИ НАКАЗАНИЯ

В ВИДЕ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ ОСУЖДЕННЫМ ЖЕНЩИНАМ

Артем Валерьевич Степенко, доцент кафедры Юридического института Тихоокеанского государственного университета, кандидат юридических наук E-mail: sonata.5@mail.ru В статье рассматриваются данные по совершению преступлений женщинами. На примере статистики уголовных деяний, совершенных по незаконному обналичиванию средств материнского семейного капитала, а также тяжких преступлений на территории Хабаровского края автором делается предположение о возможности отбывания наказания осужденными женщинами в исправительных учреждениях с более строгим режимом содержания.

Ключевые слова: виды исправительных учреждений; осужденные женщины; условия содержания; умышленные преступления; колонии общего режима.

CONTEMPORARY TRENDS IN FEMALE CRIME AND THE CHOICE

OF THE CORRECTIONAL INSTITUTION IN IMPOSING THE PENALTY

OF IMPRISONMENT FOR IMPRISONED WOMEN

Artem Valeryevich Stepenko, chair associate professor of the Law Institute of Pacific National University, kandidat nauk, degree in Law This article discusses the data on crime in women. For example, the statistics on criminal acts committed by the illegal cashing of means maternal family capital in the territory of Khabarovsk krai, the author suggests the possibility of women types of institutions with more severe custodial regime.

–  –  –

В разные периоды общественного развития человечества становление, формирование и развитие женской преступности представляло собой достаточного гибкую систему, в основе которой лежат изменения социального порядка, места и роли женщины в общественном устройстве. При этом следует согласиться с Ш. У. Степанян в том, что нельзя оставлять без внимания то, что женская преступность отражает общие закономерности преступности и ее изменения [10, c. 27]. Исследователи состояния женской преступности в России свидетельствуют об общих закономерностях и тенденциях, сложившихся в России к концу прошлого века и продолжающих существовать в настоящее время [2, c. 391; 6, c. 43; 8, c. 29; 10, c. 27–33].

В условиях современной сложной экономической ситуации, социальных преобразований, гуманизации отдельных положений действующего уголовного законодательства в отношении лиц женского пола, совершивших преступления, возникает когнитивный диссонанс, оказывающий значительное влияние на состояние женской преступности в России.

Анализ статистических данных показывает, что сегодня происходит трансформация структуры женской преступности. Согласно исследованиям, проведенным Е. Н. Казаковой, «все больше женщин осуждаются за тяжкие и особо тяжкие преступления, не связанные с семейно-бытовыми конфликтами, за участие в террористических актах и преступлениях, совершаемых с применением оружия» [4, c. 162]. Кроме того, растет уровень рецидива среди женщин, освободившихся из мест лишения свободы [5, c. 14]. Поиск возможных путей решения указанных проблем привел нас к выводу о необходимости корректировки действующего уголовного законодательства, не позволяющего изменять вид исправительного учреждения с более строгим режимом содержания для женщин, совершающих особо тяжкие преступления.

Детальное изучение п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ «Назначение осужденным к лишению свободы вида исправительного учреждения» показывает, что все виды исправительных учреждений применяются только к мужчинам.

Отбывание лишения свободы назначается:

а) лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, а также лицам, осужденным к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшим лишение свободы, – в колониях-поселениях. С учетом обстоятельств совершения преступления и личности виновного суд может назначить указанным лицам отбывание наказания в исправительных колониях общего режима с указанием мотивов принятого решения;

б) мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, а также женщинам, осужденным к лишению свободы за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, в том числе при любом виде рецидива,– в исправительных колониях общего режима.

Таким образом, согласно ст. 58 УК РФ и п. 4 ст. 74 УИК РФ, вне зависимости от характера и степени общественной опасности деяния, тяжести совершенного женщиной преступления, наличия в ее действиях опасного рецидива и других отягчающих обстоятельств, самое строгое исправительное учреждение, в котором отбывают лишение свободы осужденные женщины, – это колония общего режима. Возникает закономерный вопрос: не является ли реализация принципа гуманизма (ст. 7 УК РФ), применительно к выбору места отбывания наказания для осужденных женщин, фактором, мешающим исполнению целей наказания, определенных в ст. 43 УК РФ? Безусловно, при снижении уровня женской преступности, при положительной динамике ее структуры реализация гуманистических положений уголовного закона оправдана, однако в настоящее время ситуация представляется более сложной.

Так, согласно данным УМВД России по Хабаровскому краю, женская преступность в 2016 г. выросла на 4 % по сравнению с 2015 г., так же, как и преступность в целом. Лицами женского пола в основном совершаются преступления небольшой и средней тяжести*, в частности, «предприимчивые» женщины активно используют схему незаконного обналичивания государственных сертификатов материнского (семейного) капитала путем заключения мнимых сделок на приобретение жилья. В ходе проведения оперативных мероприятий установлено, что подобным образом было незаконно обналичено более 30 государственных сертификатов материнского семейного капитала на сумму свыше 12 млн руб.

* URL: http://www.mvd27.ru/novosti-mvd-habarovskogo-kraja (дата обращения: 20.08.2016).

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право

–  –  –

* URL: http://www.ntv.ru/novosti/1434302/ (дата обращения: 29.08.2016).

** URL: http://khabkray.sledcom.ru/news (дата обращения: 11.09.2016).

*** URL: http://usd.hbr.sudrf.ru/modules.php?name=stat&id=470 (дата обращения: 29.07.2016).

–  –  –

По данным исправительной колонии № 12 Хабаровского края, за период с 2005 по 2015 г.

одна из пяти женщин, освобожденных по истечении срока наказания, возвращается в колонию примерно через шесть месяцев. Наибольшее количество «возвращений» выпадает на осень и зиму, так как условия, созданные в колонии, гораздо лучше, чем нелегкая жизнь на свободе:

после освобождения необходимо трудиться, чтобы заработать на жизнь, у многих нет жилья и надо его найти и т. д.

После корректировки российского уголовного законодательства, связанной с гуманизацией наказаний осужденных женщин, прошло более 10 лет. Тем не менее, сайты с официальной статистикой свидетельствуют, что уровень женской преступности по-прежнему остается высоким и вызывает озабоченность общественности. Кроме того, отсутствие возможности в зависимости от тяжести совершенного преступления корректировать режим отбывания наказания не позволяет достигать целей наказания и влечет увеличение рецидива среди осужденных женского пола.

Учитывая вышеизложенное, представляется целесообразным внесение изменений в действующее уголовное законодательство. В частности, пункт «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ «Назначение осужденным к лишению свободы вида исправительного учреждения» считаем возможным изложить в следующей редакции: «Мужчинам, женщинам, осужденным к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, а также при рецидиве или опасном рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы, – в исправительных колониях строгого режима».

Пункт 5 ст. 74 УИК РФ «Виды исправительных учреждений» изложить в следующей редакции: «В исправительных колониях строгого режима отбывают наказание мужчины, женщины, впервые осужденные к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений; при рецидиве преступлений и опасном рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы».

Литература

1. Абызова Е. Р. К вопросу о современном состоянии женской преступности // Вестник Барнаульского юридического института МВД России. 2006. № 10.

2. Богунова Г. В. Криминологическая характеристика женской преступности // Ученые заметки ТОГУ.

2014. № 4.

3. Зыкова К. Ф. Несовершеннолетние осужденные женского пола, совершившие насильственные преступления, и проблемы их психологической коррекции // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2013. № 4.

4. Казакова Е. Н. Реализация уголовно-правовых принципов при применении и назначении пожизненного лишения свободы // Современное право. 2008. № 9.

5. Карпушина М. В. Рецидивная преступность женщин, освободившихся из мест лишения свободы, и ее предупреждение: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2013.

6. Лелеков В. А., Урусова Т. В. Социально-экономические детерминанты женской преступности против семьи и несовершеннолетних // Российский следователь. 2016. № 3.

7. Осипян Н. Б. К вопросу об особенностях женской преступности: статья // Психология и право.

2011. № 2.

8. Синьков Д. В. Некоторые социально-экономические детерминанты женской преступности // Российский следователь. 2009. № 18.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право

9. Соловьева Н. А. Выученная беспомощность женщин в структуре криминалистической характеристики насильственных преступлений // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2011. № 2 (17).

10. Степанян Ш. У. Современная женская преступность в России и пути ее предупреждения // Российский следователь. 2011. № 8.

УДК 343.353.13

ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕВЫШЕНИЯ СОТРУДНИКАМИ

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ДОЛЖНОСТНЫХ ПОЛНОМОЧИЙ

Михаил Владимирович Колесников, начальник курса Владивостокского филиала Дальневосточного юридического института МВД России E-mail: km79@list.ru В статье рассмотрены отдельные особенности превышения должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов при исполнении ими должностных обязанностей. Автором исследованы материалы судебной практики, анализ которых позволил выявить наиболее сложные вопросы квалификации таких преступлений. В статье дана критическая оценка определению судами существенности вреда, причиненного правам и законным интересам граждан.

Ключевые слова: квалификация преступлений; превышение должностных полномочий;

правоохранительная деятельность; сотрудник правоохранительного органа; причинение существенного вреда.

PROBLEMS OF QUALIFICATION OF EXCEEDING OFFICIAL AUTHORITY

BY LAW ENFORCEMENT OFFICIALS

Mikhail Vladimirovich Kolesnikov, head of course of the Vladivostok Branch of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia The article deals with some peculiarities of abuse of power by law enforcement officials in the performance of official duties. The author studied the materials of judicial practice, the analysis of which revealed the most complex questions of qualification of such crimes. The article gives a critical assessment of the materiality determination by the courts of the harm caused to the rights and legitimate interests of citizens.

Keywords: qualification of crimes; abuse of authority; law enforcement; law enforcement officer; causing significant damage.

В правовом государстве значение правоохранительной деятельности исключительно велико, поэтому факты изобличения сотрудников правоохранительных органов в совершении преступлений получают высокий общественный резонанс. Особо негативным он становится, если содеянное образует превышение должностных полномочий, уголовная ответственность за которое предусмотрена ст. 286 УК РФ. Превышение должностных полномочий справедливо признается одним из наиболее распространенных и опасных преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления [6, c. 4]. При совершении данного преступления дискредитируется правоохранительная деятельность, умаляется авторитет правоохранительных органов, уничтожается доверие к ним со стороны гражданского общества. В связи с этим исследование особенностей квалификации превышения сотрудниками правоохранительных органов должностных полномочий представляет научно-практический интерес.

Следует отметить, что в Уголовном кодексе РФ дефиниция «сотрудник правоохранительного органа» не получила подробного описания. Она использована в ст. 317 УК РФ при характеристике потерпевшего, которому причиняется вред при исполнении им служебных обязанностей.

В положениях ст. 286 УК РФ законодатель использовал более широкое понятие – «должностное лицо», не раскрывая подробно особенностей служебной деятельности, в ходе которой превышаются предоставленные законом полномочия. Этот подход следует признать правильным, поскольку государственная служба в России законодательно разделена на несколько видов, и правоохраВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Колесников М. В. Проблемы квалификации превышения сотрудниками правоохранительных органов должностных полномочий нительная деятельность связана только с одним из них [2]. Более того, в действующей редакции Федерального закона «О системе государственной службы» законодатель отказался от самостоятельной категории «правоохранительная служба», отнеся ее к государственной службе иных видов.

Вместе с тем, на практике превышение должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов характеризуется устойчивостью и распространенностью и совершается в разы чаще, нежели иными должностными лицами. Нами были изучены материалы уголовных дел о превышении должностных полномочий, рассмотренные районными судами Омской, Новосибирской и Кемеровской областей за период 2010–2015 гг. До 92 % осужденных по ним лиц являлись сотрудниками правоохранительных органов (чаще всего – органов внутренних дел, учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания). Уголовное преследование за превышение должностных полномочий должностных лиц иных категорий носило в целом единичный характер (например, приговором Куйбышевского районного суда г.

Омска по ч. 1 ст. 286 УК РФ был осужден директор образовательного учреждения, признанный виновным в трех эпизодах фальсификации результатов единого государственного экзамена*). Высокую долю сотрудников правоохранительных органов в общем числе осужденных за превышение должностных полномочий можно, как представляется, объяснить тем, что их служебная деятельность носит публичный характер, о совершенном преступлении становится известно достаточно широкому кругу лиц (так, по изученным уголовным делам количество свидетелей, допрошенных в судебном заседании, составило от 40 до 68 человек), а выявление фактов совершения незаконных действий при исполнении служебных обязанностей приобрело в современный период достаточно высокие темпы и эффективность. Так, с провозглашением принципами деятельности полиции открытости, публичности, общественной поддержки и доверия граждан [1] в деятельности органов внутренних дел произошел переход к сотрудничеству с гражданским обществом. При таких обстоятельствах правильное реагирование на каждый факт превышения должностных полномочий и иных противоправных действий становится условием дальнейшего развития сотрудничества и укрепления общественного доверия.

Вместе с тем, квалификация превышения сотрудниками правоохранительных органов должностных полномочий вызывает отдельные затруднения. При изучении материалов уголовных дел нами выявлены отдельные противоречия и отсутствие единообразия. Между тем в действующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ вопросы квалификации превышения должностных полномочий раскрыты, как представляется, достаточно полно [3].

Используя разработанное в теории уголовного права определение квалификации преступления как установление соответствия конкретного деяния признакам конкретного состава преступления [7, c. 4], надлежащей правовой оценки содеянного [9, c. 6–7] и ее процессуального закрепления в материалах уголовного дела [6, c. 16–27], необходимо отметить следующее.

Совершенно справедливым представляется утверждение о том, что необходимым условием ответственности за превышение должностных полномочий является связь между содеянным виновным лицом и его обязанностями по службе [4, c. 19–24]. При квалификации совершенного сотрудником правоохранительного органа превышения должностных полномочий суды обращают внимание на два обстоятельства.

Первым из них является совокупность правовых норм, регламентирующих порядок исполнения лицом должностных обязанностей. Исследуя ее, суд выстраивает иерархию этих норм, подвергая анализу положения федеральных законов, ведомственных нормативных правовых актов, а также должностных инструкций, которыми подсудимые обязаны руководствоваться в служебной деятельности. Так, осуждая за превышение должностных полномочий старшего участкового уполномоченного полиции, суд сослался на положения ст. 21 Конституции РФ, ст. 12 Федерального закона «О полиции» и на должностную инструкцию подсудимого, в соответствии с которой на него была возложена обязанность не допускать злоупотребления полномочиями, связанными со службой в органах внутренних дел. Подсудимый был признан виновным в том, что, находясь в коридоре участкового пункта полиции, нанес гражданину несколько ударов в область груди и головы, причинив физическую боль и нравственные страдания. При этом суд подверг критической оценке показания подсудимого в части того, что потерпевший нанес себе телесные повреждения самостоятельно. Более того, в приговоре было указано, что преступные действия совершены при исполнении служебных обязанностей и вопреки установленному порядку осуществления полномочий представителя власти**.

* Уголовное дело № 1–274/2012 // Архив Куйбышевского районного суда г. Омска.

** Уголовное дело № 1–387/2012 // Архив Куйбышевского районного суда г. Омска.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право Вторым обстоятельством выступает понимание подсудимым явности выхода совершенных действий за пределы предоставленных должностных полномочий. Правильная квалификация содеянного – превышение должностных полномочий – подразумевает, исходя из диспозиции ст. 286 УК РФ, установление его явного, очевидного несоответствия установленному порядку их исполнения. Основываясь на этом, Пленум Верховного Суда РФ, как известно, выделил три типичные ситуации превышения должностных полномочий. При совершении данного преступления сотрудниками правоохранительных органов эти ситуации приобретают некоторые особенности.

Например, оценивая содеянное как превышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия, суд указал следующее. Подсудимый состоял в должности оперативного уполномоченного уголовного розыска. В нарушение ст. 5 Федерального закона «О полиции», в соответствии с которой сотрудникам полиции запрещается прибегать к пыткам, насилию, другому унижающему достоинство человека обращению, он применил физическую силу в отношении лица, проверяемого на причастность к совершению разбойного нападения, нанеся ему несколько ударов, причинивших телесные повреждения. Согласно позиции суда, явность выхода совершаемых действий за пределы должностных полномочий состояла в осведомленности подсудимого о недопустимости применения пыток и насилия, в отсутствии в момент применения физической силы оснований для этого (потерпевший был доставлен в отдел полиции, находился в служебном кабинете, противоправных действий не совершал).

Кроме того, в приговоре указано, что подсудимым осознавалось и то обстоятельство, что в действительности указанный гражданин в совершении преступления участия не принимал*.

Иными словами, физическая сила применялась не только незаконно, но и с пониманием того обстоятельства, что гражданин таким образом понуждается к самооговору. Как представляется, осознание факта самооговора должно рассматриваться в таких случаях как наиболее яркая иллюстрация явности выхода содеянного за пределы должностных полномочий.

Явность выхода за пределы предоставленных законом полномочий подчеркивается и тем, что преступные действия совершаются беспричинно, не в связи с какими-то конкретными особенностями противоправного поведения потерпевшего. Это иллюстрирует особо опасный вид должностного произвола, когда виновный в своих действиях руководствуется представлениями о вседозволенности и полностью игнорирует не только нормативные, но и этические принципы служебного поведения. Так, двое сотрудников батальона полиции в ночное время при отсутствии каких бы то ни было оснований причинили телесные повреждения пенсионеру.

Поводом для совершения преступления стало, скорее всего, замечание, сделанное потерпевшим относительно того, что один из подсудимых бросил окурок на газон**. В другом случае двое потерпевших, доставленные в вытрезвитель, были избиты и фиксировались на кроватях с применением запрещенных методов удержания***.

Однако проявления произвола и элементов вседозволенности не всегда свидетельствуют о превышении должностных полномочий.

Так, подсудимый, являясь начальником исправительной колонии, своим устным распоряжением привлек сотрудников ИК, состоящих с ним в отношениях служебной подчиненности, к выполнению вместо должностных обязанностей ремонта в его доме. В этих же целях им был использован труд нескольких осужденных****. Как представляется, направление подчиненных с места исполнения служебных обязанностей и привлечение их к ремонтным работам, а также использование в личных целях труда осужденных характеризуется очевидной противоправностью. Однако суд счел нужным переквалифицировать содеянное на ч. 1 ст. 285 УК РФ, справедливо указав, что подсудимый использовал предоставленные ему полномочия по определению порядка несения службы подчиненными и порядка отбывания наказания осужденными, имея при этом корыстную заинтересованность (ремонтные работы им не оплачивались).

Эти действия не вызывались служебной необходимостью. Сам подсудимый пояснил, что полагал свои действия злоупотреблением должностным положением (дисциплинарным проступком). Как видно, в данном случае квалификация содеянного как превышение должностных полномочий была неверной, основывалась на том, что подсудимый отдавал незаконные распоряжения, использовал бесплатный труд. Однако органы следствия не учли того обстоятельства, что подсудимым использовались предоставленные ему законом полномочия вопреки интересам службы и из корыстной заинтересованности.

* Уголовное дело № 1–92/2012 // Архив Ленинского районного суда г. Кемерово.

** Уголовное дело № 1–71/2016 // Архив Калининского районного суда г. Новосибирска.

*** Уголовное дело № 1–83/2010 // Архив Центрального районного суда г. Омска.

**** Уголовное дело № 1–62/2015 // Архив Октябрьского районного суда г. Омска.

80 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Колесников М. В. Проблемы квалификации превышения сотрудниками правоохранительных органов должностных полномочий Далее, одним из обстоятельств, осложняющих квалификацию превышения должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов, является установление взаимоотношений между виновным и потерпевшим. В силу особенностей служебной деятельности сотрудники правоохранительных органов работают в контакте с гражданами. При этом обстоятельства взаимодействия, предшествующего совершению преступления, приобретают конфликтный характер.

Так, приговором суда осужден к лишению свободы по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ участковый уполномоченный, признанный виновным в применении физической силы к двум гражданам. В судебном заседании один из потерпевших заявил о дружеских отношениях с подсудимым, а сам подсудимый признал нанесение потерпевшему ударов, но не как сотрудником полиции, а как товарищем. Суд учел то обстоятельство, что применение насилия обстановкой и поведением потерпевшего не вызывалось, и это суждение имело объективное подтверждение (в материалах дела присутствовала видеозапись происшедшего). В момент совершения преступления другие лица не присутствовали, факт знакомства и внеслужебных контактов потерпевшего и подсудимого подтверждение получил. Однако в связи с тем, что преступление было совершено при исполнении должностных обязанностей, судом был исследован диалог между ними, из которого следовало, что потерпевший общается с подсудимым как с сотрудником полиции, а не как с другом. Из этого следует, что имел место не личный конфликт, а противоправные действия, сопряженные с превышением должностных полномочий*.

Интересно, что в аналогичной ситуации был вынесен оправдательный приговор, поскольку стороной обвинения не были опровергнуты доводы защиты подсудимого о том, что потерпевший нанес себе телесные повреждения самостоятельно, разбив голову об стол.

В момент совершения указанных действий в служебном кабинете находились только подсудимый и потерпевший, представившие разные версии происшедшего. При этом судом было исследовано заключение эксперта, в котором содержался вывод о том, что нанесение самоповреждений не исключается. Суд учел и то обстоятельство, что имелись основания для оговора подсудимого, поскольку он изобличал потерпевшего в совершении тяжкого преступления**.

В данной ситуации за подсудимым было признано право на реабилитацию, и его взаимоотношения с потерпевшим получили надлежащую правовую оценку.

Еще одной проблемой квалификации превышения должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов является установление существенности нарушения прав и свобод граждан и организаций, законных интересов общества и государства. Действительность нарушения и признание его существенным обоснованно признаются необходимыми элементами процесса квалификации превышения должностных полномочий [8, c. 14–16]. Как представляется, нарушение должно признаваться существенным во всех случаях, когда оно затронуло конституционные права и свободы граждан, было сопряжено с причинением вреда их здоровью или жизни, привело к нестабильной работе организации или к прекращению ее работы. В отношении существенности нарушения охраняемых интересов общества и государства вывод может быть сделан во взаимосвязи с целями и задачами деятельности государственных органов, конституционным закреплением ценности отдельных общественных институтов, а равно с демонстративным противопоставлением должностным лицом своих действий общепринятым правилам поведения.

Так, приговором суда осужден старший оперуполномоченный, укрывший от учета тяжкое преступление. Существенность нарушения законных интересов общества и государства была обоснованно усмотрена судом в том, что действиями подсудимого были нарушены основные принципы деятельности правоохранительных органов, снижена степень защищенности общества от преступлений***. В другом случае, также вынеся обвинительный приговор, суд исходил из того, что доставление в дежурную часть отдела полиции и применение насилия к лицу, не участвующему в совершении преступления, нарушили права потерпевшего на свободу и личную неприкосновенность. Однако за рамками правовой оценки осталось то обстоятельство, что на основании признания лица в причастности к совершению преступления в отношении его было возбуждено уголовное дело и избрана мера пресечения в виде заключения под стражу****. Это не получило в приговоре никакой оценки, хотя, очевидно, такие * Уголовное дело № 1–111/2016 // Архив Советского районного суда г. Омска.

** Уголовное дело № 1–281/2012 // Архив Октябрьского районного суда г. Омска.

*** Уголовное дело № 1–160/2015 // Архив Первомайского районного суда г. Омска.

**** Уголовное дело № 1–21/2011 // Архив Куйбышевского районного суда г. Омска.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право случаи подрывают уверенность в добросовестности, объективности исполнения служебных обязанностей, создают условия для произвола в отношении лиц, не причастных к совершению преступлений.

В заключение необходимо отметить, что уголовная ответственность за превышение должностных полномочий выступает одним из средств обеспечения надлежащего исполнения служебных обязанностей лицами, занимающими должности на государственной службе, а также лицами, занимающими государственные должности Российской Федерации или субъектов Российской Федерации, главами органов местного самоуправления. Вследствие этого дискредитируется авторитет государственной власти, разрушаются правовые основы государственного управления и негативно изменяются принципы организации государственного аппарата и взаимодействия отдельных его частей. В связи с этим каждый факт превышения должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов должен получать принципиальную правовую оценку. Выявленные проблемы квалификации превышения должностных полномочий могут быть устранены посредством издания Президиумом Верховного Суда РФ обзора судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 286 УК РФ и совершенных сотрудниками правоохранительных органов. Ценность такого обзора заключается в том, что такие преступления часто совершаются с применением насилия, отражают особенности извращенного представления о надлежащем порядке исполнения служебных обязанностей и причиняют ущерб правам и законным интересам граждан, организаций, общества и государства в узко определенной сфере деятельности.

Литература

1. О полиции: федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ // Российская газета. 2011. 8 февраля.

2. О системе государственной службы Российской Федерации: федеральный закон от 27 мая 2003 г.

№ 58-ФЗ // Российская газета. 2003. 31 мая.

3. О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г.

№ 19 // Российская газета. 2009. 30 октября.

4. Борков В. Н. Проблемы квалификации преступлений, предусмотренных статьями 285 и 286 УК РФ // Уголовное право. 2008. № 3.

5. Бурлаков А. В. Превышение должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов:

уголовно-правовые и криминологические аспекты: дис. … канд. юрид. наук. М., 2008.

6. Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2010.

7. Герцензон А. А. Квалификация преступления. М., 1947.

8. Каплин М. Н., Бражник С. Д. Существенный вред как признак превышения должностных полномочий (ст. 286 УК РФ) // Актуальные вопросы борьбы с преступлениями. 2015. № 1.

9. Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972.

УДК 349.6:343.214

ОСОБО ЦЕННЫЕ ДИКИЕ ЖИВОТНЫЕ

КАК ПРЕДМЕТ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

Дмитрий Михайлович Гусаренко, аспирант Хабаровского государственного университета экономики и права E-mail: damirr4212@mail.ru В статье рассматриваются законодательная конструкция и содержание понятия «особо ценные дикие животные». Отдельное внимание уделено проблемам квалификации посягательств на указанных животных, находящихся в неприродном состоянии, исключения водных растений из предмета преступления, предусмотренного ст. 258.1 УК РФ, а также отсутствия научного и легального определения критериев особой ценности диких животных. Автор приходит к выводу о несовершенстве нормы уголовного законодательства и вносит предложения по ее оптимизации.

Ключевые слова: дикие животные; водные растения; охотничьи ресурсы; критерии особой ценности; квалификация посягательств; природно-ценностный подход; международно-правовая охрана.

82 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Гусаренко Д. М. Особо ценные дикие животные как предмет уголовно-правовой охраны

PARTICULARLY VALUABLE WILD ANIMALS

AS A SUBJECT OF CRIMINAL LAW PROTECTION

Dmitry Mikhaylovich Gusarenko, post graduate of the Khabarovsk State University of Economics and Law The article discusses the legislative structure and content of concepts «particularly valuable wild animals». Special attention is paid to the problems of qualification of attacks on these animals in unnatural state, the exclusion of aquatic plants from the subject of criminal law protection of article 258.1 of the criminal code of the Russian Federation, as well as the lack of scientific and legal definition of the criteria of particularly valuable wild animals. The author comes to the conclusion about the imperfection of the norms of criminal legislation and makes proposals for its optimization.

Keywords: wild animals; aquatic plants; hunting resources; special criteria values; skills attacks;

natural-value approach; international legal protection.

В условиях неблагоприятной экологической ситуации и интенсивного антропогенного воздействия на природную среду проблема сохранения и восстановления объектов животного мира особенно сложна в своем разрешении. Причина этому – совокупность различных факторов, среди них особо выделяется браконьерство*. Отметим, что наибольший ущерб от него наносится редким и исчезающим диким животным, а в значительной степени – особо ценным из них. В современных условиях браконьерство уже не является индивидуально-бытовым, а приобрело характер организованной преступной деятельности, цель которой – получение коммерческой выгоды. Необходимость борьбы с ним очевидна, как очевидно и то, что она должна быть наступательной и осуществляться не только социальными мерами, но и посредством уголовной репрессии.

В 2013 г. Уголовный кодекс РФ был дополнен ст. 258.1, призванной охранять особо ценных диких животных от преступных посягательств. Однако названная норма не лишена некоторых изъянов, требующих корректировки.

Первое, на что необходимо обратить внимание, это проблема законодательной конструкции и содержания ст. 258.1 УК РФ.

С точки зрения Э. Н. Жевлакова, законодательные конструкции и содержание ст. 226.1 и 258.1 УК РФ очень «сырые», не согласованы с другими статьями УК РФ об ответственности за экологические преступления и сходными статьями КоАП РФ, ущербны с этимологических, экологических позиций, и их применение на практике вызывает большие трудности [8, с. 26].

Согласимся с ученым, ведь даже при поверхностном анализе рассматриваемой нормы обнаруживаются недостатки законодательного формулирования ее названия и диспозиции.

Остановимся на данном вопросе подробнее.

Как известно, понятия как способ отражения действительности выражают существенные стороны и признаки изучаемых предметов (явлений). В связи с этим В. П. Кохановский отмечает, что «понятия должны быть гибки и подвижны, взаимосвязаны, едины в противоположностях, чтобы верно отразить реальную диалектику (развитие) объективного мира».

Он же уточняет, что «всякое понятие отражает сущность предмета…» [9, с. 79].

В контексте нашего исследования особое значение понятия приобретают в случае закрепления последних в уголовном законе, так как с их помощью фиксируются форма и содержание уголовно-правового запрета. А. И. Коробеев справедливо отмечает, что эффективность нормы не в последнюю очередь зависит от четкости и емкости ее языкового выражения [12, с. 113].

Из этого следует, что понятия, используемые при законодательном формулировании уголовно-правового запрета, должны максимально точно отражать существенные признаки запрещаемого деяния. Несоблюдение этого правила неизбежно влечет неоднозначное понимание правового смысла нормы, его искажение, незащищенность отдельных правоотношений и др.

В связи с этим в первую очередь нами ставится задача проанализировать содержание таких собирательных понятий, как «особо ценные дикие животные» и «водные биологические ресурсы», что позволит, на наш взгляд, выявить недостатки ст. 258.1 УК РФ и выразить свои суждения по ним.

* В данной статье под браконьерством нами понимаются преступные посягательства на объекты дикой фауны, за которые предусмотрена уголовная ответственность в соответствии со ст. 256, 258, 258.1 УК РФ.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право В толковом словаре русского языка слово «особо» определяется как наречие. Наречие – это неизменная часть речи, обозначающая признак действия, качества или предмета. Слово «особо» происходит от имени прилагательного «особый», которое имеет следующее значение: не похожий на других, не такой, как все, необычный, особенный. Слово «особенный», так же как и наречие «особо», образуется от исходного слова «особый». Слово «особенный»

определяется как более значительный, более сильный, чем всегда, чем обычно.

Таким образом, наречие «особо» обозначает более значительное содержание признака предмета, чем обычно, т. е. усиливает значение признака.

Термин «ценные» или «ценное» обозначает признак предмета, в нашем случае животного. «Ценный(ое)» – имеющий важное, существенное значение; «дикий(ое)» – находящийся в первобытном, природном состоянии –неприрученный, живущий на воле, в отличие от домашнего; «животное» – это всякое живое существо, исключая растения [13, с. 388, 398, 651, 652, 640].

Понятие «водные биологические ресурсы» закреплено на законодательном уровне.

Это рыбы, водные беспозвоночные, водные млекопитающие, водоросли, другие водные животные и растения, находящиеся в состоянии естественной свободы [3].

Проведенный анализ позволяет выделить следующие основные признаки особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов: а) это организмы животного происхождения, в том числе водные биологические ресурсы, исключая водоросли и водные растения;

б) неприрученные, живущие на воле, то есть находящиеся в условиях естественной среды обитания (природном состоянии); в) имеющие более существенное значение, выше по сравнению с «краснокнижными» и обычными животными.

Осмысливая содержание рассмотренных понятий в единстве с законодательным формулированием ст. 258.1 УК РФ, обнаруживается ряд проблемных вопросов, а именно:

– являются ли дикими и подлежат ли уголовно-правовой охране по ст. 258.1 УК РФ особо ценные дикие животные, содержащиеся в полувольных условиях, искусственно созданной среде обитания или в неволе, например в зоосадах, зоопарках, питомниках, зооцентрах и т. п.

(далее – особо ценные дикие животные, находящиеся в неприродном состоянии)?

– целесообразно ли относить к предмету уголовно-правовой охраны по ст. 258.1 УК РФ особо ценные водные растения, охватываемые понятием «водные биологические ресурсы»?

– насколько обоснованно с позиции законодательной техники выделять в рассматриваемой статье понятие «водные биологические ресурсы», охватываемые понятием «животные»?

– каковы признаки особой ценности диких животных, позволяющие выделять их из всего многообразия редких и/или исчезающих животных?

Рассмотрим их поочередно.

Обращаясь к первой проблеме, следует определить, являются ли особо ценные дикие животные, находящиеся в неприродном состоянии, дикими и по какой статье УК РФ квалифицировать посягательства на них – как незаконную добычу и оборот (ст. 258.1) или как преступления против собственности (например, ст. 158, 167 и др.)?

Э. Н. Жевлаков считает, что для квалификации незаконного оборота «красно-книжных»

животных по ст. 258.1 УК РФ не имеет значения место нахождения животного – в окружающей среде либо в неволе. Однако он уточняет, что юридическая оценка незаконного изъятия такого животного (учитывая действующую редакцию ст. 258.1 – Д.Г.) зависит от того, откуда оно изъято: из окружающей среды или из владения какого-либо субъекта. В первом случае содеянное, по его мнению, следует квалифицировать как незаконную добычу по ст. 258.1 УК РФ, так как животное является элементом природы, а во втором – как хищение (например, кража) чужого имущества, поскольку оно является имуществом, товаром [8, с. 26–31].

Осмысливая приведенную позицию, отметим, что для разрешения изложенной проблемы требуется комплексный анализ. В рамках же настоящей статьи остановимся лишь на нескольких аспектах.

Первый. Особо ценные дикие животные, находящиеся в неприродном состоянии, не перестают быть дикими, поскольку эти животные остаются неприрученными, в том числе, если они рождены и выращены в неволе среди людей. Разумеется, данный довод не согласуется с содержанием понятия «дикий», поэтому обоснуем его (довод) историческим примером.

Вспомним трагедию, происшедшую в Азербайджане в 1980 г. в семье Берберовых, где «прирученный» лев, выращенный в этой семье «с пелёнок» и никогда не проявлявший агресВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Гусаренко Д. М. Особо ценные дикие животные как предмет уголовно-правовой охраны сию по отношению к человеку, неожиданно растерзал ребенка*. Данный случай, на наш взгляд, подтверждает невозможность приручить дикое хищное животное, в том числе рожденное и выращенное в неволе не в первом поколении. Считаем, что дикие животные, находящиеся в неприродном состоянии, остаются дикими.

Второй. Проанализируем позицию законодателя относительно понятия «дикое животное». Согласно ч. 3 ст. 3 Федерального закона от 25 апреля 1995 г. № 52-ФЗ «О животном мире» [2], «отношения в области охраны и использования сельскохозяйственных и других одомашненных животных, а также диких животных, содержащихся в неволе, регулируются другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации». Из приведенного текста закона для наших рассуждений представляет интерес формулировка «…диких животных, содержащихся в неволе…», по смыслу которой, дикие животные могут содержаться в неволе.

Вместе с этим, анализируя данное законоположение во взаимосвязи со ст. 1 Федерального закона от 25 апреля 1995 г. № 52-ФЗ, обнаруживается противоречие правовых норм. С одной стороны (ч. 3 ст. 3), законодатель определяет указанных животных как диких, с другой (ст. 1) – выражает противоположную позицию: раскрывая понятие «животный мир», законодатель закрепляет за дикими животными обязательный признак – находящиеся в состоянии естественной свободы.

Разумеется, что данная коллизия, учитывая бланкетный характер ст. 258.1 УК РФ, способна породить некоторые трудности применения указанной нормы на практике. Решением выявленного противоречия, с нашей точки зрения, является конкретизация понятия «дикие животные» в указанном законе.

Третий. Особо ценные дикие животные, находящиеся в неприродном состоянии, в первую очередь представляют природную ценность, а потом уже имущественную (товарную).

Данный довод согласуется с тем фактом, что в деятельности зоосадов, зоопарков и других подобных учреждений по использованию объектов животного мира преобладает природно-ценностный подход, предполагающий сохранение и увеличение численности диких животных, особенно редких и исчезающих видов, и их генофонда. При этом имущественно-ценностный подход, определяющий диких животных как товар, имеет второстепенное значение**. В связи с этим считаем, что преступное уничтожение и оборот указанных животных посягают первично на экологический (природный) элемент, так как влекут негативные последствия для животного мира (исчезновение отдельных его видов, их генофондов и др.). Поэтому уголовная репрессия за посягательства на них должна соответствовать характеру и степени общественной опасности этих деяний.

Учитывая это, в целом можно утверждать, что незаконный оборот, в том числе уничтожение особо ценных диких животных, находящихся в неприродном состоянии, подлежит квалификации по ст. 258.1 УК РФ.

Рассматривая вопрос об отнесении особо ценных водных растений к предмету уголовно-правовой охраны ст. 258.1 УК РФ, обратимся к проекту Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», обосновывающему необходимость дополнения УК РФ ст. 258.1 УК РФ.

Согласно концепции законопроекта, охране посредством указанной нормы, наряду с особо ценными дикими животными, подлежат водные биологические ресурсы, к которым относятся водные дикие животные и водные растения. При этом каких-либо обоснований, определяющих, что охране подлежат водные организмы только животного происхождения, нет. Здесь важно подчеркнуть, что нет таких обоснований и в заключении Комитета Государственной Думы РФ по природным ресурсам, природопользованию и экологии по данному законопроекту***.

Думается, что законодатель целенаправленно в ст. 258.1 УК РФ понятие «водные биологические ресурсы» выделил в отдельную формулировку, а не заключил его в более емкое – * URL: http://www.trend.az/life/interesting/1664069.html (дата обращения: 17.01.2017).

** Устав краевого государственного бюджетного учреждения «Зоосад «Приамурский» им. В. П. Сысоева».

URL: http://www.zoosad27.ru/library/cat_13/article_51.html; Устав государственного бюджетного учреждения культуры «Сахалинский зооботанический парк».

URL: http://sakhalinzoo.ru/about/oficially/ (дата обращения:

17.01.2017).

*** Законопроект № 233026–6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ». URL:

http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)? OpenAgent&RN=233026–6 (дата обращения: 17.01.2017).

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право «дикое животное», что с позиции законодательной техники было правильнее. Полагаем, это объясняется тем, что к водным биологическим ресурсам относятся, в том числе, и водные растения, которые, не охватываясь понятием «дикое животное», исключались бы из предмета преступления, предусмотренного ст. 258.1 УК РФ.

Основываясь на концепции законопроекта и действующей редакции ст. 258.1 УК РФ, следует признать, что особо ценные водные растения входят в предмет уголовно-правовой охраны указанной нормы.

Однако с такой позицией трудно согласиться, поскольку общественная опасность преступных посягательств на редкие и находящиеся под угрозой исчезновения растения по характеру совершаемых деяний и степени общественно опасных последствий ниже в сравнении с аналогичными деяниями, направленными на особо ценных диких животных. В этом свете, по нашему мнению, санкция ст. 258.1 УК РФ представляется в некоторой степени завышенной для преступлений против водных растений, так как не соответствует характеру общественной опасности таких посягательств. Все это обусловливает необходимость научного осмысления возможности и целесообразности выделения водных растений в отдельную статью УК РФ, а по большей части – всестороннего изучения общественной потребности в охране водной флоры уголовно-правовыми средствами.

Разумеется, что для выработки адекватного решения потребуется проведение специального исследования. Сейчас же констатируем пробельность в указанной сфере, ведь конкретные представители особо ценных видов водных растений в Перечне особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов [4] (далее – Перечень) Правительством РФ до сих пор не определены, что делает, по нашему мнению, ст. 258.1 УК РФ в этой части нерабочей.

Следующим аспектом, требующим теоретического осмысления, является проблема критериев особой ценности диких животных. Суть ее заключается в отсутствии научного обоснования и законодательного закрепления признаков особой ценности диких животных.

В связи с этим не ясно, исходя из каких признаков Правительство РФ определяет особую ценность диких животных? Однозначного ответа на данный вопрос нет. На наш взгляд, это является правовым изъяном, который способен породить известную свободу субъективного усмотрения в данной сфере. И этому уже имеются примеры, на которых мы остановимся ниже.

Как уже отмечалось ранее, слово «ценное» обозначает признак предмета (животного), а слово «особо» – более значительное содержание этого признака, чем обычное, тем самым усиливая его значение. Следовательно, особо ценные дикие животные и водные биологические ресурсы должны представлять большую ценность по сравнению с «краснокнижными»

и обычными животными.

В чем же тогда заключается особая ценность этих животных, позволяющая выделить их из всего многообразия редких и находящихся под угрозой исчезновения животных, занесенных в Красную книгу и (или) охраняемых международными договорами? Какой смысл придает рассматриваемому понятию законодатель? Для ответа на эти и другие вопросы вновь обратимся к законопроекту*. Здесь сразу же заметим, что в законопроекте понятие «особо ценные дикие животные» тоже не раскрывается. Вместе с этим, исходя из содержания его концепции, на наш взгляд, можно выделить следующие взаимосвязанные по смыслу признаки особой ценности диких животных.

Первый. Животные должны относиться к редким и находящимся под угрозой исчезновения видам диких животных и водных биологических ресурсов, занесенных в Красную книгу РФ и (или) охраняемых международным договором РФ.

Второй. Такие животные в соответствии с Федеральным законом от 25 апреля 1995 г.

№ 52-ФЗ должны быть изъяты из обычного гражданского оборота и не относиться к охотничьим ресурсам или объектам рыболовства. Аналогичную позицию выражает Комитет

Государственной Думы РФ по природным ресурсам, природопользованию и экологии*** URL:

http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)? OpenAgent&RN=233026–6 (дата обращения:

17.01.2017)..

Третий. В отношении рассматриваемых животных должно совершаться наибольшее количество преступлений. Правда, данный признак в законопроекте не раскрыт, в связи * Законопроект № 233026–6 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ».

URL:

http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)? OpenAgent&RN=233026–6 (дата обращения: 17.01.2017).

** URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)? OpenAgent&RN=233026–6 (дата обращения:

17.01.2017).

86 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Гусаренко Д. М. Особо ценные дикие животные как предмет уголовно-правовой охраны с этим, на наш взгляд, остается место для субъективно-оценочных суждений о его содержании. Например, какое количество противоправных действий и за какой период должно быть совершено в отношении диких животных, каковы исходные данные для исчисления количества посягательств? Очевидно, при более глубоком анализе данного признака могут обнаруживаться и другие значимые вопросы, подлежащие теоретическому осмыслению. Разумеется, что для выработки критериев оценки требуется специальное изучение данной проблемы как с позиций теории, так и практики. При этом, с нашей точки зрения, в данном случае важно установить, является ли браконьерство превалирующим фактором в системе детерминантов, снижающих либо сдерживающих рост популяции животных (глобальные климатические изменения, загрязнение атмосферы, воды, земли, масштабное освоение природных территорий и интенсивная хозяйственная деятельность на них и др.).

Как уже отмечалось, отсутствие критериев особой ценности диких животных создает условия для необоснованного включения в Перечень животных, по сути, не являющихся особо ценными. К таковым, например, относятся: медведь, волк, лисица, рысь, кабарга, подпадающие под действие Конвенции СИТЕС [6], а также соболь, горностай, волк, енотовидная собака, ондатра, енот-полоскун, охраняемые Соглашением о международных стандартах на гуманный отлов диких животных [7]. Согласно законодательному формулированию ст. 258.1 УК РФ, указанные животные могут быть отнесены к особо ценным как охраняемые международными договорами. Но здесь имеется нюанс. В России перечисленные животные относятся к охотничьим ресурсам, «краснокнижными» не являются и из обычного гражданского оборота они не изъяты [1; 5]. На наш взгляд, это обстоятельство ставит под сомнение правовую возможность включения их в Перечень, так как это прямо противоречит признакам особой ценности диких животных, выделенных нами выше.

Кроме того, в июне 2014 г. Министерством природных ресурсов и экологии Российской Федерации был подготовлен проект постановления Правительства РФ о дополнении Перечня такими видами животных, как соболь и кабарга. Согласно основным доводам министерства, эти животные подвергаются интенсивному незаконному промыслу, который угрожает их популяции*.

Данная инициатива вызвала критику со стороны ученых и охотсообщества** [10; 11], так как численность соболя и кабарги опасений не вызывала, и они, к тому же, относятся к охотничьим ресурсами, то есть из обычного гражданского оборота не изъяты*** [1; 5]. В конечном итоге данный проект реализован не был****.

Отметим, что это была не последняя инициатива министерства. Предлагалось включить в Перечень стерлядь, гора'ла амурского, дзерена, архара, что, к слову, выглядит обоснованней, чем предыдущее предложение, поскольку все перечисленные виды животных являются «краснокнижными» и относятся к первой категории статуса редкости диких животных, то есть к видам, численность особей которых уменьшилась до критического уровня*****. Однако указанные виды животных так и остались за рамками Перечня, равно как и другие «краснокнижные»

животные, относящиеся к первой категории статуса редкости. Например, орлан-долгохвост, красный коршун, медновский голубой песец, кавказская европейская норка, сахалинская кабарга и множество других животных [5].

В этом свете непонятной представляется логика министерства по включению в Перечень животных, обладающих более низкой категорией редкости, например: «краснокнижная»

птица беркут – третья категория (животные имеют малую численность и распространены на ограниченной территории или акватории), белый медведь – четвертая категория (вероятно, эти животные могут относиться к одной из предыдущих категорий, но достаточных сведений об их состоянии в природе в настоящее время нет) [5].

Нелогичность, а также отсутствие каких-либо аргументов в пояснительной записке к проекту постановления Правительства РФ****** наталкивает на мысль о необходимости проведения всесторонней «ревизии» уже существующего Перечня.

* URL: http://regulation.gov.ru/projects#npa=10024 (дата обращения: 17.01.2017).

** URL: http://www.rors.ru/ru/news/detail.php? ID=4881 (дата обращения: 17.01.2017).

*** URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/environ ment/# (дата обращения: 17.01.2017).

**** URL: http://regulation.gov.ru/projects#npa=10024 (дата обращения: 17.01.2017).

***** URL: http://regulation.gov.ru/projects?type=Grid#npa=29264 (дата обращения: 17.01.2017).

****** URL: http://regulation.gov.ru/projects#npa=10365 (дата обращения: 17.01.2017).

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право Изложенные выше доводы и примеры убедительно свидетельствуют, что проблема исследования критериев особой ценности диких животных представляется актуальной и практически значимой и требует своего скорейшего разрешения. Это, безусловно, позволит выработать единый подход в процессе криминализации добычи и оборота особо ценных диких животных.

Резюмируя, констатируем, что ст. 258.1 УК РФ, являясь относительно новой нормой, далека от совершенства и нуждается в корректировке.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы:

1. Понятие «дикое животное» для целей ст. 258.1 УК РФ требует теоретического переосмысления и закрепления его содержания в законе.

2. Посягательства на диких животных, находящихся в неприродном состоянии, подлежат квалификации по ст. 258.1 УК РФ, поскольку являются все-таки дикими и представляют природную ценность, а не имущественную.

3. Водоросли и иные водные растения, охватываемые понятием «водные биологические ресурсы», необходимо исключить из предмета преступления, предусмотренного ст. 258.1 УК РФ, поскольку общественная опасность преступных посягательств на них по характеру совершаемых деяний и степени общественно опасных последствий ниже в сравнении с аналогичными деяниями в отношении особо ценных диких животных.

4. Установление уголовной ответственности за незаконные посягательства на водные растения возможно только при наличии общественной потребности в этом, что, в свою очередь, предопределяет проведение специального юридико-социального исследования в указанной сфере.

5. Отсутствие научного обоснования и законодательного закрепления критериев особой ценности диких животных ведет к криминализации добычи и оборота диких животных, по сути, не обладающих указанным признаком.

В целях совершенствования ст. 258.1 УК РФ предлагаем:

1. Учитывая бланкетный характер ст. 258.1 УК РФ, закрепить в ст. 1 Федерального закона от 25 апреля 1995 г. № 52-ФЗ (ред. от 03.07.2016) «О животном мире» определение понятия «дикое животное». Не претендуя на идеальное, мы предлагаем следующее определение.

Дикое животное – объект (организм) животного происхождения, находящийся в природной среде (в состоянии естественной свободы), а также изъятый из природной среды и содержащийся в полувольных условиях, искусственно созданной среде обитания или в неволе, в том числе не в первом поколении, для целей, определенных настоящим федеральным законом.

2. В законодательном формулировании названия и диспозиции ст. 258.1 УК РФ исключить понятие «водные биологические ресурсы» и ограничиться понятием «особо ценные дикие животные», которое своим содержанием охватывает всех диких животных, в том числе и водных.

3. В вопросах юридической квалификации посягательств на особо ценных диких животных, находящихся в неприродном состоянии, основываться на природно-ценностном подходе, предполагающем в первую очередь природную ценность указанных животных как компонента экологического блага.

В заключение подчеркнем, в указанной сфере существует еще множество нерешенных проблем, представляющих интерес для теоретического осмысления.

Литература

1. Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: федеральный закон от 24 июля 2009 г. № 209-ФЗ (ред.

от 14.10.2014) // Собрание законодательства РФ. 2009. № 30. Ст. 3735.

2. О животном мире: федеральный закон от 25 апреля 1995 г. № 52-ФЗ (ред. от 03.07.2016) // Собрание законодательства РФ. 1995. № 17. Ст. 1462.

3. О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов: федеральный закон от 20 декабря 2004 г. № 166-ФЗ (ред. от 03.07.2016) // Собрание законодательства РФ. 2004. № 52 (ч. 1). Ст. 5270.

4. Об утверждении Перечня особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации, для целей статей 226.1 и 258.1 Уголовного кодекса Российской Федерации: постановление Правительства РФ от 31 октября 2013 г. № 978 // Собрание законодательства РФ. 2013. № 45. Ст. 5814.

5. Об утверждении перечней (списков) объектов животного мира, занесенных в Красную книгу Российской Федерации и исключенных из Красной книги Российской Федерации: приказ Государственного комитета РФ по охране окружающей среды от 19 декабря 1997 г. № 569 88 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Рублев А. Г. Административно-правовые и уголовно-исполнительные аспекты исполнения наказаний: опыт Франции (ред. от 28.04.2011) // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 1998. № 5.

6. Конвенция по международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (СИТЕС) (Вашингтон, 3 марта 1973 г.): офиц. текст // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. 1978. Вып. XXXII.

7. Соглашение о международных стандартах на гуманный отлов диких животных между Европейским сообществом, Канадой и Российской Федерацией (Брюссель, 15 декабря 1997 г.): офиц. текст // Бюллетень международных договоров. 2009. № 2.

8. Жевлаков Э. Н. Проблемы применения нормы об ответственности за незаконные добычу и оборот особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами // Уголовное право. 2014. № 1.

9. Кохановский В. П., Пржилевский В. И., Сергодеева Е. А. Философия науки: учеб. пособие. М.: МарТ, 2006.

10. Матвейчук С. П. Криминализация. Соболь, кабарга и другие // Региональные проблемы государственного управления охраной и использованием животного мира. 2014. Вып. № 58.

11. Миньков С. И. Здравствуй, черный рынок // Российская охотничья газета. 2014. № 33.

12. Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А. И. Коробеева. Т. I. Преступление и наказание.

СПб., 2008.

13. Словарь русского языка: в 4 т. 3-е изд. стер. (Т. II, Т. IV). М.: Рус. яз., 1985.

УДК 343.8

АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВЫЕ И УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ

АСПЕКТЫ ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ: ОПЫТ ФРАНЦИИ

Андрей Геннадьевич Рублев, старший преподаватель Уральского юридического института МВД России, кандидат юридических наук E-mail: andrewrublev@bk.ru В работе обращено внимание на ряд вопросов, возникающих в процессе исполнения лишения свободы и нуждающихся в правовом регулировании во Франции. Целью исследования является анализ современного состояния французского административного и уголовно-исполнительного законодательства, регулирующего процесс исполнения лишения свободы и сопутствующие общественные отношения, а также изучение практики Европейского Суда по правам человека в данном направлении. В статье приводятся примеры из правоприменительной деятельности учреждений уголовно-исполнительной системы в указанной сфере.

Ключевые слова: исполнение наказания; уголовно-исполнительная система; Европейский Суд по правам человека; осужденные.

ADMINISTRATIVE-LEGAL AND CRIMINALLY-EXECUTIVE

ASPECTS OF CORRECTIONS: THE FRENCH EXPERIENCE

Andrey Gennadyevich Rublev, senior lecturer of the Ural Law Institute of the Ministry of the Interior of Russia, kandidat nauk, degree in Law In the work highlighted a number of issues arising in the process of execution of the deprivation of liberty requiring legal regulation in France. The aim of the study is the analysis of the present state of French administrative and criminal-Executive legislation, regulating the process of execution of imprisonment and the attendant social relations; a study of the practice of the European Court of human rights in this direction. The article provides examples from the law enforcement institutions of the penal system in this area.

Keywords: enforcement; the penal system; the European Court of human rights; convicted.

Процесс исполнения уголовных наказаний ввиду своей многогранности предполагает регламентацию ряда вопросов нормами других отраслей права, не прошедшими адаптации в уголовно-исполнительном законодательстве. Это характерно и для норм административного права. Причем нормы этой отрасли права регламентируют не только субординационные отноВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право шения между администрацией органа или учреждения уголовно-исполнительной системы и его сотрудниками, но и общественные отношения, сопутствующие исполнению наказании [2].

В течение многих лет французский законодатель и Министерство юстиции Франции работали над усовершенствованием уголовно-исполнительной системы в целях приведения ее к новым европейским и мировым стандартам. Через призму определенных в законодательстве Франции и установленных в решениях Европейского Суда по правам человека нарушений прав осужденных мы рассмотрим взаимосвязь административно-правового и уголовно-исполнительного регулирования исполнения наказания.

Основной законодательный акт, который регламентирует правовое положение лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы Франции, – «Тюремный закон» от 24 ноября 2009 г. № 2009–1436 (далее – Тюремный закон). Несомненно, в развитии пенитенциарной системы Франции с вступлением в силу указанного закона начался процесс обретения французской уголовно-исполнительной системой правовой основы цивилизованного правоохранительного ведомства. В частности, на основании прогноза развития преступности реорганизованы отдельные подразделения, созданы новые службы, а также многопрофильная система подготовки кадров Министерства юстиции. В целях демилитаризации уголовно-исполнительной системы значительная часть должностей в аппарате министерства и подразделениях на местах замещена гражданскими специалистами.

Изменились и критерии оценки деятельности уголовно-исполнительной системы.

Определяющей в современных условиях становится оценка гражданами деятельности Министерства юстиции по обеспечению законности и правопорядка, конкретной помощи физическим лицам, что способствует установлению тесных партнерских отношений с обществом, обеспечению более надежной защиты конституционных прав и свобод человека.

Содержание уголовной политики состоит из определенных мер превенции преступности в рамках национальных и международных стандартов не только на основе уголовно-исполнительного законодательства, но и административных норм. Так, например, реализация принципа охраны прав и свободы человека и гражданина закреплена в гл. 3 Тюремного закона*.

Актуальным вопросом французской пенитенциарной системы является предоставление права на образование в учреждениях лишения свободы, что регламентировано Конвенцией 1995 г., заключенной между министерствами юстиции и образования, на основании которой организовано обучение в региональных педагогических подразделениях. Данные учебные центры созданы при каждом исправительном учреждении и осуществляют свою деятельность под руководством директора. Одним из основных направлений деятельности учебных подразделений является содействие в реализации развития и совершенствования профессиональных качеств осужденных.

Право на трудоустройство в исправительных учреждениях Франции регламентировано Законом от 24 ноября 2009 г. № 2009–1437 «Об ориентации и профессиональной подготовке», а именно: в целях обеспечения прав осужденных на трудоустройство осуществляется проведение профессиональной подготовки, а также повышение квалификации осужденных.

Основными институтами государственной власти, призванными осуществлять реализацию положений закона, являются Министерство юстиции и Министерство занятости населения.

В соответствии со ст. 33 Тюремного закона для занятия трудовой деятельностью лиц, находящихся в исправительных учреждениях, издается акт, обязательный для исполнения администрацией учреждения. Этот акт подписывается руководителем учреждения и осужденным, в нем закреплены права и обязанности осужденного, а также условия оплаты его труда.

В рамках применения данной статьи руководитель учреждения гарантирует принятие мер по обеспечению равных прав доступа к трудовой деятельности осужденных, в том числе лиц с ограниченными возможностями.

Кроме того, важной для нас представляется ст. 34 Тюремного закона, которая регламентирует право на личную и семейную жизнь лиц, привлеченных к уголовной ответственности.

Согласно ст. 35 Тюремного закона, право осужденных на поддержание общения и связей с членами семьи осуществляется при их непосредственном посещении, либо, если окружающая обстановка позволяет и имеется положительная характеристика о поведении заключенного, допускается его выход из учреждения для встречи с членами семьи. Обвиняемых разрешено посещать не менее трех раз в неделю, а осужденных – один раз в неделю.

* Assemble`e Nationale. URL: http://www.assemblee-nationale.fr/ (дата обращения: 13.11.2016).

–  –  –

Администрация исправительного учреждения не может отказать в разрешении на посещение членам семьи осужденного, а также приостановить или отозвать такое разрешение.

При этом, однако, если возникает такое основание, связанное с необходимостью «поддержания порядка и безопасности, проведения мероприятий по профилактике правонарушений», администрация имеет право отказать в посещении. В соответствии со ст. 36 Тюремного закона задержанное лицо на основании своего заявления может воспользоваться правом на одно посещение ежеквартально в подразделении «семейной жизни». Для осужденных это право осуществляется при условии согласия компетентного судебного органа.

В силу ст. 38 Тюремного закона и конвенции, заключенной между исправительным учреждением и департаментом, определяющей социальное сопровождение для матерей с детьми в местах лишения свободы, предусмотрено специальное устройство для регулярных прогулок детей за пределами учреждения в целях обеспечения их социализации.

Согласно ст. 39 Тюремного закона, осужденные имеют право на телефонные переговоры с членами семьи с разрешения органа судебной власти. Контроль телефонных разговоров во Франции осуществляется в соответствии со ст. 727–1 УПК. Так, в определенных случаях доступ к телефону может быть ограничен администрацией, принятие решение о приостановлении или прекращении звонка по основаниям, связанным с обеспечением и поддержанием порядка и безопасности в учреждении, в целях предупреждения и пресечения преступлений.

Наряду с этим, в соответствии со ст. 40 Тюремного закона осужденные имеют право на переписку с любым лицом по своему выбору, если органы судебной власти дали соответствующее разрешение. Содержание личной переписки осужденных лиц может просматриваться и сохраняться администрацией в целях обеспечения надлежащего порядка, недопущения возникновения ситуаций, подрывающих безопасность исправительного учреждения. Однако не могут быть проверены письма, которыми обмениваются осужденные с защитниками, органами административной и судебной власти, как французскими, так и международными.

Как следует из ст. 41 Тюремного закона, осужденные должны дать согласие в письменной форме на распространение или использование личного изображения или голоса.

Администрация учреждения может запретить распространение или использование изображения или голоса осужденного в целях защиты прав потерпевших или третьих лиц. Согласно ст. 42 Тюремного закона, физическое лицо имеет право на конфиденциальность своих данных.

В соответствии со ст. 27 Тюремного закона администрация учреждения предлагает осужденным спортивные мероприятия, которые помогут им интегрироваться в общественную жизнь. Около 300 исправительных учреждений предлагают различные спортивные мероприятия, например: футбол, бодибилдинг, теннис, баскетбол, бадминтон. Кроме того, администрация учреждений может организовать турниры и иные спортивные мероприятия. В настоящее время пятнадцать спортивных федераций подписали с администрациями французских исправительных учреждений конвенции, чтобы обеспечить право заключенных на самореализацию в данном направлении. Меморандум между Министерством спорта и Министерством юстиции подписан в 2007 г. и направлен на развитие спортивных навыков осужденных.

Законодательство Франции гарантирует осужденным свободное вероисповедание.

Администрация тюремных учреждений должна организовать доступ к отправлению культов и позволить заключенным «удовлетворять требования религиозной, моральной или духовной жизни» (ст. R. 57–9–3 УПК Франции).

Что касается права на здоровье, то, согласно ст. 45 Тюремного закона, тюремная администрация уважает право на конфиденциальность медицинского обслуживания лиц, находящихся под стражей, а также секретные консультации в соответствии с ч. 3 и 4 ст. L. 6141–5 Кодекса общественного здравоохранения. Согласно ст. 46 Тюремного закона, поддержка здоровья лиц, находящихся под стражей, осуществляется государственной медицинской службой на условиях, предусмотренных Кодексом общественного здравоохранения. Качество и преемственность оказания медицинской помощи для лиц, содержащихся под стражей, схожи с условиями, которыми пользуется все французское население. Кроме того, психологическое состояние лиц, находящихся под стражей, контролируется при их аресте и во время содержания в местах лишения свободы. Администрация пенитенциарных учреждений способствует координации деятельности различных субъектов в данной сфере. В соответствии со ст. 47 Тюремного закона поддержка здоровья обеспечена заключенным-женщинам с учетом их потребностей. Согласно ст. 52 Тюремного закона, все роды и гинекологическое обследование должны осуществляться без препятствий и без присутствия сотрудников пенитенциарной системы. Тем самым гарантируется право на уважение достоинства женщин.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право Согласно ст. 50 Тюремного закона, любое лицо, находящееся под стражей со степенью инвалидности, предусмотренной в ст. L. 1111–6–1 Кодекса общественного здравоохранения, имеет право назначить попечителя на свой выбор. Тюремная администрация может возражать против выбора осужденного.

Для лиц с психическими заболеваниями существуют установленные гарантии медицинской помощи, при этом, например, Европейский Суд по правам человека в деле «Раффрей Таддеи против Франции» (№ 36435/07) от 21 ноября 2010 г. установил нарушение ст. 3 Тюремного закона. Он отметил, что администрация учреждения не приняла во внимание состояние заявительницы, болевшей анорексией, «частые переводы заявительницы с места на место, без учета ее особой уязвимости, а также неопределенность в связи с ответом на ее ходатайства о приостановлении отбывания наказания вызвали у Таддеи сильный стресс, интенсивность которого превысила тот уровень лишений, который неизбежно сопутствует любому лишению свободы»*.

Например, в Постановлении Европейского Суда по правам человека в деле «Муизель против Франции» (№ 67263/01) от 14 ноября 2002 г. отмечено, что медицинская помощь для осужденных с серьезными физическими заболеваниями оказывалась не в полном объеме.

Европейский Суд по правам человека установил нарушение ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция) (для России Конвенция вступила в силу 5 мая 1998 г.). В частности, Суд указал: несмотря на то, что «по мере развития болезни состояние заявителя стало несовместимым с дальнейшим отбыванием наказания, тюремная администрация не предприняла никаких конкретных мер». Суд решил, что приковывание Муизеля наручниками было «несоразмерным тому риску для безопасности, который он представлял». Кроме того, такое обращение не соответствовало рекомендациям Европейского комитета по предупреждению пыток, которые касаются условий перевозки заключенных и прохождения ими медицинского обследования**.

Относительно содержания под стражей престарелых заключенных, в Постановлении Европейского Суда по правам человека в деле «Папон против Франции» (№ 64666/01) от 7 июня 2001 г. отмечается, что общее состояние здоровья Папона и условия его содержания не позволяли сделать вывод о том, что «был достигнут порог жестокости, необходимый для того, чтобы обращение попало в сферу действия ст. 3 Конвенции. У заявителя были проблемы с сердцем, однако его общее состояние оценивалось экспертами как «хорошее». Суд не исключил возможности того, что «при определенных условиях длительное содержание под стражей престарелого лица может вызвать вопросы по ст. 3 Конвенции, но в этом случае необходимо изучать конкретные обстоятельства отдельно взятого дела». Суд также отметил, что ни одно из государств – участников Конвенции не устанавливает максимального возрастного предела, который бы исключал для лица возможность содержания под стражей или отбывания наказания в местах лишения свободы***.

Право на голосование регламентировано ст. 30 Тюремного закона. Так, задержанные лица могут зарегистрировать место пребывания в исправительном учреждении для осуществления гражданских прав, если они не имеют постоянного места жительства. Перед каждым голосованием руководитель учреждения организует с компетентными административными органами процедуру, которая предназначена для обеспечения осуществления голосования по доверенности.

Право на социальное обеспечение регламентировано ст. 31 Тюремного закона: задержанные лица, которые имеют доходы менее суммы, установленной нормами, получают от государства помощь, направленную на улучшение их материальных условий существования. Эта помощь может также выплачиваться в денежной форме на установленных условиях.

Безопасность лиц в местах лишения свободы гарантирована ст. 44 Тюремного закона:

каждому осужденному должна быть обеспечена эффективная охрана физической неприкосновенности во всех коллективных и индивидуальных местах нахождения осужденных. Мало того, при отсутствии вины государство обязано возместить убытки, причиненные в результате смерти лица, содержащегося под стражей.

* URL: http://www.echr.coe.int/Documents/FS_Prisoners_health_RUS.pdf (дата обращения: 19.11.2016).

** URL: http://europeancourt.ru/citatnik/muizel-protiv-francii-postanovlenie-evropejskogo-suda/ (дата обращения: 19.11.2016).

*** URL: http://www.echr.coe.int/Documents/FS_Prisoners_health_RUS.pdf (дата обращения: 02.11.2016).

92 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Рублев А. Г. Административно-правовые и уголовно-исполнительные аспекты исполнения наказаний: опыт Франции Рассмотрим некоторые постановления Европейского Суда по правам человека, которые также подтверждают нарушение ст. 3 Конвенции.

Европейский Суд по правам человека в деле «Ренольд против Франции» (жалоба № 5608/05) от 16 октября 2008 г. установил нарушение ст. 2 (право на жизнь). По мнению экспертов, неудовлетворительная организация процесса лечения заявителя могла способствовать тому, что он совершил самоубийство, находясь в состоянии помешательства. Суд пришел к выводу, что отсутствие ежедневного наблюдения за тем, как заявитель принимает препараты, отчасти послужило причиной смерти последнего, несмотря «на попытку самоубийства и диагноз, свидетельствовавший о наличии у заявителя психических расстройств, вопрос о его переводе в психиатрическое учреждение никогда не поднимался»*.

Проблемы, связанные с одиночным заключением, изложены в Постановлении Европейского Суда по правам человека в деле «Рамирес Санчес против Франции» (№ 59450/00) от 4 июля 2006 г. Так, Суд посчитал, что нарушения ст. 3 не было. Учитывая личность заявителя и ту опасность, которую он представлял, суд решил, что «минимальная степень жестокости, необходимая для констатации бесчеловечного или унижающего достоинства обращения, достигнута не была». Суд отметил тот факт, что за несколько месяцев до вынесения постановления власти Франции прекратили одиночное заключение заявителя. В то же время Суд разделил задачи Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания по поводу возможных долгосрочных последствий одиночного заключения. Согласно правовой позиции Европейского Суда, «государство должно систематически пересматривать вопрос об одиночном заключении. Решение о продлении одиночного заключения должно быть мотивировано. Физическое и душевное состояние заключенного подлежит регулярному наблюдению»**.

Что касается обыска заключенных с полным раздеванием, то в Постановлении Европейского Суда по правам человека в деле «Фреро против Франции» (№ 70204/01) от 12 июня 2007 г. отмечено, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции. Суд признал, что заявитель подвергался обыску с раздеванием в интересах безопасности и предотвращения совершения преступлений. Тем не менее, суд был поражен тем фактом, что в различных учреждениях, в которых содержался заявитель, процедура обыска различалась: в г. Френ существовала презумпция того, что каждый заключенный после встречи с родственниками прячет предметы и вещества в интимных местах своего тела, поэтому в тюрьме данного города заявитель подлежал анальному осмотру. Суд пришел к выводу о том, что такие заключенные «могли чувствовать себя жертвами произвола, особенно учитывая тот факт, что процедура обыска регулировалась циркуляром, наделявшим начальника каждой тюрьмы широкими дискреционными полномочиями в этом вопросе»***.

Следует отметить, что Европейский Суд по правам человека в деле «Эль-Шеннави против Франции» (№ 51246/08) установил, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции.

Указанные в деле обыски не были должным образом обусловлены соображениями безопасности, они имели место «на протяжении непродолжительного времени, но, тем не менее, вызвали у заявителя чувства неполноценности и беспокойства. Унижение заявителя достигло такой степени, которое выходит за пределы неизбежного неудобства, испытываемого лицами, которые подвергаются обыску с раздеванием».

Относительно частых переводов осужденных, характерен пример, изложенный в Постановлении Европейского Суда по правам человека в деле «Хидер против Франции»

(№ 39364/05) от 9 июля 2009 г. По материалам дела заявитель был помещен под стражу по обвинению в совершении ряда преступлений, в том числе вооруженного нападения в составе организованной группы. Он жаловался на условия содержания и на меры безопасности, применяемые в его отношении как к «заключенному, требующему особого наблюдения», в частности, на неоднократные переводы из одной тюрьмы в другую, на продолжительное нахождение в одиночном заключении и на систематические личные досмотры. Европейский Суд по правам человека постановил, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции****.

* URL: http://docs.pravo.ru/document/view/25924845/25702910/ (дата обращения: 09.11.2016).

** URL: http://docs.pravo.ru/document/view/19382270/ (дата обращения: 07.10.2016).

*** URL: http://docs.pravo.ru/document/view/15794631/12862284/ (дата обращения: 19.11.2016).

**** URL: http://subscribe.ru/archive/law.europeancourt/201002/16204451.html (дата обращения:

19.11.2016).

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право В Постановлении от 20 января 2011 г. по делу «Пэйе против Франции» (№ 19606/08) Европейский Суд по правам человека указал на нарушение ст. 3 Конвенции по факту условий содержания в штрафной камере, куда заявитель был помещен: «грязная, полуразрушенная, затопленная, плохо освещаемая камера, в которой невозможно читать и писать»*.

Таким образом, перечисленные положения уголовно-исполнительного законодательства Франции, международных стандартов пересекаются в процессе реализации с административно-правовыми отношениями, служат целям исполнения уголовного наказания через призму рассмотренной практики Европейского Суда по правам человека. В свою очередь, следует отметить, что, к сожалению, в настоящее время в России в административно-правовом регулировании в части осуществления комплекса целенаправленных мер по повышению эффективности ведомственного здравоохранения и производственного сектора, реализации технического переоснащения подразделений уголовно-исполнительной системы, обеспечению дальнейшего совершенствования социальной, психологической и воспитательной работы с осужденными недостаточно четко разработан механизм противодействия нарушениям прав человека администрацией мест лишения свободы.

Между тем приоритетами и целями государственной политики в сфере юстиции в Российской Федерации являются соблюдение прав и основных свобод человека, повышение уровня защиты прав и законных интересов граждан и организаций, улучшение качества исполнения судебных решений, актов иных органов и приговоров. Указанные приоритеты совпадают с конечными результатами реализации государственной программы Российской Федерации «Юстиция» [1].

Изложенное свидетельствует о необходимости развития в России тех или иных административных норм в рамках работы по совершенствованию законодательства в сфере юстиции, требует привлечения дополнительных материальных, финансовых ресурсов, обеспечения специальной подготовки кадров пенитенциарной системы.

Исходя из приведенных соображений при дальнейшем совершенствовании уголовно-исполнительной системы необходимо учитывать опыт зарубежных стран и принимать во внимание возможные проблемы, касающиеся обеспечения прав человека, формирования единообразной пенитенциарной практики, минимизации негативных социальных последствий, связанных с изоляцией осужденных от общества.

Литература

1. Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Юстиция»: постановление Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 312. Доступ из СПС «Гарант».

2. Куракин А. В., Поникаров В. А., Сенатова Е. В. Смежные административно-правовые и уголовно-исполнительные отношения, возникающие в процессе исполнения наказаний // Административное и муниципальное право. 2016. № 1. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

УДК 342.5

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КОРРУПЦИИ

Владимир Владимирович Мальцев, военнослужащий в/ч 1441 E-mail: vladimir05.vm@gmail.com Коррупция остается одной из самых серьезных проблем современной России и главным препятствием на пути социально-экономического развития страны. Она, несомненно, наносит ущерб росту экономики и социальной стабильности страны, представляет угрозу национальной безопасности. В статье предложены оптимальные пути решения проблемы коррупции в целях создания приемлемых условий снижения ее уровня и дальнейшего противодействия этому явлению.

Ключевые слова: коррупция; государственная политика; противодействие коррупции;

социально-экономическое развитие; государственные органы; правоохранительные органы.

* URL: http://docs.pravo.ru/document/view/32594737/34832118/ (дата обращения: 19.11.2016).

–  –  –

ABOUT SOME QUESTIONS OF ANTI–CORRUPTION

Vladimir Vladimirovich Maltsev, serviceman in/h 1441 Corruption remains to one of the most serious issues of modern Russia and the main obstacle on the way of social and economic development of the country. It, undoubtedly, causes damage to growth of economy and social stability of the country, poses a threat of the national security. In article optimum solutions of a problem of corruption for the purpose of creation of acceptable conditions of decrease in its level and to further counteraction to this phenomenon are offered.

Keywords: corruption; state policy; anti-corruption; social and economic development; state bodies; law enforcement agencies.

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации коррупция рассматривается как источник угроз национальной безопасности в сфере государственной и общественной безопасности в совокупности с сохраняющимся ростом преступных посягательств, направленных против личности, собственности, государственной власти, общественной и экономической безопасности [6].

Коррупция превратилась в основное препятствие для политического, экономического роста государства, трансформируясь из угрозы мелкого масштаба в угрозу национальной безопасности страны.

Явление коррупции входит в противоречие с нормами Конституции Российской Федерации, в том числе ставит под сомнение роль государства в служении интересам человека, гарантированность прав и свобод человека и гражданина, равенство всех перед законом и т. д. [1, ст. 2, 13–14, 17–19, 22].

Таким образом, коррупция угрожает самому существованию государства, выступает основным препятствием для развития национальной экономики, повышения уровня жизни ее граждан, становления и развития гражданского общества, институтов демократии. По этим же причинам коррупция рассматривается иностранными специалистами как один из основных барьеров на пути привлечения иностранных инвестиций и технологий в российскую индустрию, а также формирования благоприятных экономических условий для развития делового климата в РФ [12, с. 6].

Масштабы коррупционных проявлений поражают воображение, уровень хищений финансовых средств, «откатов», «взяток» и «благодарностей» достигает миллионных сумм, в том числе в иностранной валюте.

Очевидно, что по масштабам распространенности коррупционных явлений в государственных органах делаются выводы о верховенстве закона, развитии демократии и соблюдении прав человека. Подрыв доверия к власти, государственному управлению, демократическим институтам общества может с высокой долей вероятности привести к политическим, экономическим и социальным рискам, представляющим реальную угрозу стабильности нашего государства.

Следует отметить, что масштаб этого социального явления обрел транснациональный характер и представляет угрозу не только отдельным странам, но и всему мировому сообществу. Об этом свидетельствует Конвенция ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. [3] и Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию от 29 января 1999 г. [2], подписанные и ратифицированные Российской Федерацией. Совместные усилия многих стран являются подтверждением борьбы с явлением коррупции.

Негативные последствия коррупции позволяют с очевидностью констатировать необходимость выработки эффективных мер для осуществления жесткой борьбы с ней, причем эффективность такого противодействия должна заключаться в осуществлении коренных преобразований не только в государстве, но и в обществе в целом.

Безусловно, что в настоящий период принято достаточно серьезное количество государственных решений для снижения уровня коррупции, в частности: ратифицировано большинство международных конвенций о борьбе с коррупцией; вступили в силу антикоррупционные правовые акты [4; 5] и программы, разработанные ранее; при Президенте РФ создан Совет по борьбе с коррупцией; действуют общественные движения, а также различные центры и институты, сконцентрировавшие свою деятельность на изучении явлений коррупции и процессов теневой экономики.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право При этом уровень коррупции в нашей стране не снижается, а продолжает расти. Причем мы невольно становимся свидетелями данной тенденции, получая определенную долю информации практически ежемесячно из средств массовой информации, которые констатируют очередной факт задержания государственного чиновника с поличным при получении, как правило, миллионной взятки. И это лишь малая доля вскрытых преступлений коррупционной направленности ввиду слабой раскрываемости и высокой латентности данных видов преступлений [10, с. 14]. В подтверждение тому – официальные данные Генеральной прокуратуры РФ, согласно которым размер причиненного преступлениями коррупционной направленности материального ущерба составил в 2011 г. 12 млрд руб., в 2012 г. – более 20 млрд руб., в 2013 г. – 26 млрд руб., в 2014 г. – свыше 39 млрд руб., в 2015 г. – более 43 млрд руб.*, в 2016 г. – 43,8 млрд руб.**. Отметим, что с каждым годом увеличивается ущерб, причиненный государству. Данное положение дел, к сожалению, свидетельствует о неэффективности принимаемых государством мер.

По данным Генеральной прокураты РФ, зарегистрировано коррупционных преступлений: в 2011 г. – 40 407, в 2012 г. – 49 513, в 2013 г. – 42 506, в 2014 г. – 32 203, в 2015 г. – 32 455, в 2016 г. – 28 999***. Преобладающими сферами, в которых совершались указанные преступления, являются: правоохранительная (правоприменительная), здравоохранение и социальное обеспечение, образование и наука, финансовая деятельность.

Как правило, уголовные дела правоохранительными органами ведутся в отношении должностных лиц и рядовых сотрудников, работающих в сфере образования, здравоохранения, ЖКХ, инспекторов различных контрольных и реквизиционных органов, руководителей коммерческих организаций, глав муниципальных образований и округов, а также других категорий служащих. К сожалению, это свидетельство того, что борьба с коррупцией определена в РФ на низшем, так называемом бытовом уровне. Например, Председатель Верховного Суда РФ В. М. Лебедев отмечал, что в 2012 г. из числа осужденных за взятки 22 %, или каждый пятый осужденный, – это работник здравоохранения****.

Официальные данные Судебного департамента при Верховном Суде России также свидетельствует, что за совершение преступлений коррупционной направленности привлекаются должностные лица, служебное положение которых не является социально значимым и высоким. Размер взятки варьировался от 1 000 до 10 000 руб.

Кроме того, статистика Судебного департамента при Верховном Суде РФ свидетельствует об очень низком проценте осужденных, получивших реальный тюремный срок за преступления коррупционной направленности. Например, в 2015 г. за коррупционные преступления осуждено 11 499 лиц, из них к реальному сроку – 1 564, оштрафованы – 6 203, условно осуждены к лишению свободы – 2 728 человек*****.

Да, безусловно, есть примеры громких резонансных дел, в числе которых в качестве обвиняемых числятся губернаторы, представители законодательной и исполнительной власти, правоохранительной системы.

Так, согласно данным Генеральной прокуратуры РФ, в 2015 г. среди осужденных за преступления коррупционной направленности 833 человека являлись должностными лицами органов государственной власти и местного самоуправления (в 2014 г. – 859), из них 295 – главами муниципальных образований и местных администраций (в 2014 г. – 290). Кроме того, осуждено 1 305 должностных лиц правоохранительных органов (в 2014 г. – 1 258), в том числе 72 (76) следователя и дознавателя, 18 (16) прокуроров, 5 (1) судей. Среди привлеченных к уголовной ответственности работников правоохранительных органов 846 (785) человек занимали должности в органах внутренних дел, 41 (48) – в органах наркоконтроля, 15 (17) – в Следственном комитете Российской Федерации, 57 (42) – в таможенных органах, 164 (190) – в органах Федеральной службы судебных приставов, 4 (15) – в органах Федеральной службы * Аналитическая справка «О состоянии работы по выявлению коррупционных преступлений, следствия и прокурорского надзора за уголовно-процессуальной деятельностью правоохранительных органов в сфере борьбы с коррупцией за 2015 год». URL: http://crimstat.ru ** URL: http://www.interfax.ru/russia/540410 *** URL: http://www.genproc.gov.ru/ **** URL: http://www.vesti.ru/videos?vid=488233&cid=1620 ***** Сайт Судебного департамента при Верховном Суде РФ. URL: http://cdep.ru 96 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Мальцев В. В. О некоторых вопросах противодействия коррупции безопасности. Осуждены 5 (9) депутатов представительных органов субъектов Российской Федерации, 120 (120) депутатов органов местного самоуправления*.

По нашему мнению, приведенные цифры в масштабе страны, а также в рамках реально функционирующего аппарата государственных чиновников являются фактически малозначительными.

В сфере противодействия механизмам теневой экономики пока существенных результатов не наблюдается. Здесь мы имеем в виду хозяйственную деятельность, которая развивается вне государственного управления и контроля. Следует подчеркнуть, что масштабы нелегальной деятельности оцениваются в миллиардах рублей (незаконный оборот оружия, наркотиков, рынки торговли людьми, драгоценными металлами и камнями, порноиндустрия и проституция).

Сюда же можно отнести незаконную добычу водных биологических ресурсов и древесины, что характерно для Дальнего Востока РФ. Как правило, все виды преступной деятельности, а последние две в особенности, осуществляются организованными группами и сообществами по подложным документам и при поддержке коррумпированных должностных лиц.

Мы исходим из того, что порождением коррупции, безусловно, является теневая экономика, которая, в свою очередь, увеличивает свои пределы благодаря взяткам и незаконному лоббированию интересов определенных групп лиц, а в некоторых случаях юридических компаний. Нельзя не согласиться с точкой зрения Е. Ю. Антоновой, которая вполне обоснованно к числу субъектов коррупционных преступлений предлагает отнести корпоративные (коллективные) образования, противоправно предоставляющие материальные и иные блага и преимущества лицам, уполномоченным на выполнение государственных функций, или иным лицам, приравненным к ним, поскольку их неправомерная деятельность усугубляется за счет распространения подобных деяний [8, с. 118–123].

По нашему мнению, коррупция, теневая экономика и организованная преступность всегда будут стремиться друг к другу, подобно электронам к ядру атома. По сути, коррупция является одним из методов естественного выживания и развития теневой экономики, а также субъектов организованной преступности. С ее помощью криминальные элементы проникают в государственные институты в целях их изменения и нейтрализации действий, направленных на ликвидацию условий их функционирования. В качестве примера можно привести резонансное уголовное дело, в рамках которого задержан в 2016 г. первый заместитель московского главка Следственного комитета Денис Никандров. Ему инкриминируют получение взятки через посредника от «вора в законе» Захария Калашова (Шакро Молодой)**.

Подводя итоги изучения статистических данных, констатируем факт того, что по делам коррупционной направленности в основном осуждаются за взяточничество, мошенничество, присвоение и растрату вверенного имущества, коммерческий подкуп. При этом уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 290, 291 и 290 п. 1 УК РФ, составляют практически половину всех уголовных дел рассматриваемой категории.

Несмотря на принимаемые меры, национальная антикоррупционная политика РФ пока не привела к улучшению положения дел в этой области.

В чем же причины неэффективности противодействия коррупции? На наш взгляд, таких причин можно выделить несколько:

1. В области нормотворчества продолжает фиксироваться слабость правовых норм, регулирующих ответственность за недекларирование доходов и имущества. Значительная недоработка способов предотвращения конфликтных ситуаций и возникающих взаимных интересов позволяет нарушителям в ряде случаев отделываться несущественным наказанием, например официальным предупреждением, в редких случаях увольнением за утрату доверия.

2. В области правоприменения уголовные дела против высших должностных лиц возбуждаются фрагментарно, в случаях их возбуждения не предаются широкой огласке. Отдельные резонансные дела оттеняют масштаб коррупции, тем самым раскрывая реальное положение в той или иной сфере государственной деятельности или субъекте РФ.

3. В области правосознания продолжает фиксироваться низкая правовая культура общества, недостаточный уровень правовых знаний и правовой нигилизм значительного числа граждан. Отсутствие должного вовлечения институтов гражданского общества не позволяет выработать общие подходы к вопросам противодействия коррупции [7].

Следует обратить внимание на перечень последствий, к которым приводят явления коррупции.

* Сайт Генеральной прокуратуры РФ. URL: http://www.genproc.gov.ru/ ** URL: http://vz.ru/incidents/2016/7/19/822414.html Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право На наш взгляд, сейчас идет речь о коррупции как о процессе заражения, т. е. коррупция порождает коррупцию. Новые виды запретов и принимаемые меры государством порождают новые разновидности коррупции и трансформируют общественные отношения.

Вторым немаловажным фактором является привыкание к коррупции. Большинство людей в России признались, что попадали в коррупционные ситуации*. В настоящее время коррупция является неформальной нормой решения различных вопросов. Все ее осуждают на словах, но при этом приемлют по факту. Здесь следует вспомнить мнение академика О. Т. Богомолова, который описал процесс привыкания российского общества к явлениям коррупции так: «Ежедневно сталкиваясь с вопиющими фактами беззакония и произвола, люди утрачивают остроту реакции на них, постепенно проникаются безразличием к происходящему» [9, с. 19].

Третьим наиболее важным вызовом современности является деградация сферы права.

Меняются базовые правовые взаимоотношения в обществе, без которых существование правового государства немыслимо. В качестве примера можно привести формируемую явлением коррупции избирательность применения законов. Одни в рамках выявленного правонарушения несут максимальное наказание, а другие в зависимости от своего социального статуса – минимальное. В данном контексте следует отметить мнение В. Г. Клейнера, который выразил свою позицию следующим образом: «Борьба с коррупцией возможна тогда, когда у руководства страны присутствует осознанное понимание того, что борьба с коррупцией требует как публичного отказа от коррупционных практик, так и серьезных жертв, в том числе и среди ближайшего окружения в деле борьбы с коррупцией, когда лица, замешанные в коррупции, подвергаются одинаковому наказанию вне зависимости от их положения в обществе» [13, с. 38].

Следует отметить, что корень коррупции, по нашему мнению, скрывается в механизме осуществления государственной власти. У большинства населения страны сформировано мнение, что государственные чиновники, уходя во власть, преследуют две цели: обладать материальными благами и занять привилегированное социальное положение. Этим и объясняется живучесть коррупции. Как правило, коррупционеры, выступая в качестве непосредственных носителей власти (мэры городов и губернаторы областей и краев, судьи и прокуроры, представители правоохранительной системы сращиваются в единые преступные организации и сообщества в целях разворовывания, хищения, присвоения государственных материальных и нематериальных ресурсов), используют ее в качестве инструмента достижения значимого социального положения, связанного с обладанием весомыми материальными благами или доступом к ним.

Вышеизложенное свидетельствует о формировании только на начальном этапе антикоррупционой политики нашего государства. Государственная политика в сфере противодействия коррупции пока еще фрагментарна и бессистемна. Причинами коррупции продолжают оставаться отсутствие действенного механизма контроля за деятельностью государственных чиновников и муниципальных служащих, несовершенство российского законодательства и кризис морально-нравственных устоев общества.

Полагаем, что антикоррупционная государственная политика должна состоять не только из посланий, лозунгов, призывов или отдельных бессмысленных инициатив институтов гражданского общества. Она должна иметь набор правовых, управленческих подзаконных актов, а также политических решений и действий, объединяемых в единую программу и реализуемых в трех направлениях – нормотворчество, правоприменение и правосознание. В настоящее время необходимы масштабные усилия на федеральном, региональном и муниципальных уровнях.

В качестве мер предлагается:

1. Увеличение эффективности государственного управления путем реализации политических, организационных, правовых, экономических и идеологических мер.

2. Разработка необходимого научного сопровождения к реализации антикоррупционной политики с подключением к работе ведущих научно-исследовательских учреждений РФ.

3. Создание государственного федерального уполномоченного органа, ответственного за формирование антикоррупционной политики, ее координацию и мониторинг (с функциями спецслужбы, наделение ее правом ведения оперативно-розыскной деятельности в интересах решения задачи борьбы с коррупцией) [3, ст. 36].

4. Ликвидация всех законодательных пробелов, способствующих коррупции. Приведение законодательства в соответствие с требованиями Конвенции ООН (уточнение понятий корКоррупция в России: мониторинг: пресс-выпуск ВЦИОМ № 2437. URL: http://wciom.ru/index 98 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Мальцев В. В. О некоторых вопросах противодействия коррупции рупционного преступления, конфликта интересов, возможности конфискации имущества и др.) [11, с. 8–9].

5. Стимулирование рыночных механизмов (развитие добросовестной конкуренции и предпринимательства).

6. Оздоровление социально-психологического состояния населения путем изменения отношения к данному явлению (ведение просветительской работы в СМИ и Интернете, проведение тематических конференций, семинаров и теледебатов, введение образовательных программ и курсов в школах, институтах, университетах).

7. Введение парламентской процедуры проверки законопроектов на коррупциогенность, а также осуществление мониторинга результативности применения законодательных инициатив в области противодействия коррупции.

8. Реформирование государственной службы в интересах максимальной открытости и прозрачности ее деятельности.

Полагаем, что предложенные меры будут способствовать противодействию коррупции и повышению эффективности борьбы с ней. У населения страны будут сформированы установки внутреннего неприятия коррупции как формы социального поведения в обществе.

По нашему мнению, борьба с коррупцией должна начаться сегодня с каждого отдельного человека, гражданина РФ. От его социальной активности и ответственности, уровня гражданской, правовой, политической культуры и образования зависит построение правового, экономически развитого государства, в котором будет минимизирована коррупция и продолжится поступательное движение на развитие демократического общества.

Литература

1. Конституция Российской Федерации (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) // Собрание законодательства РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.

2. Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию от 29 января 1999 г. // Бюллетень международных договоров. 2009. № 9.

3. Конвенция ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. // Бюллетень международных договоров. 2006. № 10.

4. О противодействии коррупции: федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2008. № 52. Ст. 6228.

5. Национальный план противодействия коррупции (утв. Указом Президента РФ от 1 апреля 2016 г.

№ 147) // Собрание законодательства РФ. 2016. № 14. Ст. 1985.

6. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683) // Собрание законодательства РФ. 2016. № 1 (ч. II). Ст. 212.

7. Концепция взаимодействия органов государственной власти, органов местного самоуправления и институтов гражданского общества в сфере противодействия коррупции на период до 2014 года.

URL: http://minjust.ru/ru/koncepciya-vzaimodeystviya-organov-gosudarstvennoy-vlasti-organovmestnogo-samoupravleniya-i

8. Антонова Е. Ю. Коллективная (корпоративная) ответственность за коррупционные правонарушения // Вестник Хабаровской академии экономики и права. 2015. № 4–5.

9. Богомолов О. Т. Экономика и общественная среда // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. М., 2008.

10. Дамаскин О. В. Коррупция: состояние, причины, противодействие. М., 2009.

11. Долгова А. И. Реагирование на коррупцию: практика противодействия в России и направления оптимизации борьбы // Коррупция: состояние противодействия и направления оптимизации и борьбы. М., 2015.

12. Инвестиционный климат в России: мнение иностранных инвесторов: доклад компании Ernst & Young Global Limited. М., 2015.

13. Клейнер В. Г. Коррупция в России. Россия в коррупции. Есть ли выход? М.: ЦЭМИ РАН, 2014.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право УДК 34.09

ПРОБЛЕМЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В СИСТЕМЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ГОСУДАРСТВА

Ростислав Сергеевич Мацкевич, начальник Центра организационного обеспечения научной деятельности ВНИИ МВД России, кандидат экономических наук, доцент E-mail: rost.m@mail.ru Рассмотрены вопросы эффективности правоохранительной деятельности в системе обеспечения экономической безопасности государства. Предложена методика оценки эффективности деятельности органов внутренних дел в механизме обеспечения экономической безопасности страны. Разработан алгоритм и оценено состояние ресурсного обеспечения производства знаний и научной продукции в интересах научного обеспечения правоохранительного труда в сфере экономики.

Ключевые слова: экономическая безопасность; правоохранительная деятельность; подразделения экономической безопасности и противодействия коррупции; рентабельность;

выявленный ущерб; возмещенный ущерб; потери бюджета.

PROBLEMS OF EFFECTIVENESS AND INTELLECTUALIZATION

OF THE LAW ENFORCEMENT ACTIVITY IN THE SYSTEM

OF MAINTAINING NATIONAL ECONOMIC SECURITY

Rostislav Sergeevich Matskevich, head of the research organization Department of the NRI of the Ministry of Interior of the Russia, kandidat nauk, degree in Economics, Associate Professor The article addresses the issues of effectiveness of the law enforcement activity in the system of maintaining national economic security. Evaluation methods for the effectiveness of the law enforcement units’ activity in the mechanism of maintaining national economic security are offered. The algorithm is worked out and the condition of resource support for producing knowledge and scientific output on behalf of scientific support of law enforcement activity in the area of economics is estimated.

Keywords: economic security; law enforcement activity; economic security and anti-corruption law enforcement units; profitability; damage identified; damage compensated; budget losses.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
Похожие работы:

«Пояснительная записка Рабочая программа учебного курса "География России. Природа, население, хозяйство" для параллели 9-ых классов составлена на основе примерной программы: При...»

«Валерий Евгеньевич Шамбаров Казачество: путь воинов Христовых Серия "Русская история" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6493226 Казачество: путь воинов...»

«И. И. Евлампиев ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ1 Русская философия на протяжении всей своей истории очень критично относилась к западной цивилизации; почти общим мнением всех глубоких мыслит...»

«Инна Захарова ИЗбранное Стихи 1977–2011 Харьков "права людИнИ" ББК 84.4 УКР-РОС З 38 Художник-оформитель Б. Е.Захаров Захарова И.Б. З38 Избранное / Харьков : Права людини, 2011. — 472 с. ISBN 978-617-587-047-1. ББК 84.4 УКР-РОС © И.Б....»

«MHHHCTepC TBO o6pruoBaHHSl H Ha)'KH POCCHHCKOH le.uepaUHH lr.60 Y BO "TBepCKOH rOCYLlapCTSeHHhlH YHH.BepCIHeT"YTBEP)K,UA IO : 20 15 r. fF-C'''=-C3.li.8.2 HCTOPIDI lKYPHAJIHCTHKH CneumUlhHOCTb 52.05.04 "JIHTeparypHoe TBOpqeCTBO" CneUHaJIH3aUH}I JIHTeparypHhlH pa60THHK YpOBeHb BblCllIero 06pa30BaHH}I Cn...»

«Р. Н. Кривко Древнерусская версия кондака вмч. Димитрию Солунскому и её южнославянские параллели Б лагодаря исследованиям последних двух десятилетий надёжно установлены как минимум два этапа в истории церковнославянской литургической поэзии византийского обряда с конца девятого — начала десятого до середины одиннадцатого века: 1...»

«Ротич Дороти Чебет КОНФЛИКТЫ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АФРИКЕ И ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ (1990-е2011 гг.) Специальность 07.00.15 – История международных отношений и внешней политики АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исто...»

«Доклады Академии наук СССР 1968. Том 181, № 1 УДК 551.791 ГЕОЛОГИЯ Ю.А. ЛАВРУШИН, А.Л. ДЕВИРЦ, Э.И. ДОБКИНА, Ф.С. ЗАВЕЛЬСКИЙ, В.С. ФОРОВА К ПАЛЕОГЕОГРАФИИ ПЛЕЙСТОЦЕНА ШПИЦБЕРГЕНА (Представлено академиком В.В. Меннером 29·XII·1967) Проведенное в последние годы изучение че...»

«2016 ВЕСТНИК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. ИСТОРИЯ Вып. 3 РЕЦЕНЗИИ УДК 94(47)(082) Т. Н. Жуковская ПРЕДСТАВЛЯЯ УНИВЕРСИТЕТСКОЕ СОСЛОВИЕ* Рецензия представляет две коллективные монографии, написанные в рамках проектов Центра истории университетов Института гуманитарных историко-т...»

«ШУМЕНКО О. А. Сумской государственный университет СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЧИСЛИТЕЛЬНЫХ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА Экспликация истоков номинативных единиц имеет свою историю и трактуется по-разному учеными лингвистических студий. В настоящее время приоритетным является изучение эпидигматической природ...»

«RU 2 355 801 C2 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК C22C 21/04 (2006.01) C22F 1/05 (2006.01) C25D 11/04 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, ПАТЕНТАМ И ТОВАРНЫМ ЗНАКАМ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21), (22) Заявка: 2...»

«Александр Вильшанский Будь что будет (История евреев в аналогиях) Нужно принять во внимание, что история – это не математика, и даже не физика; на западе ее сегодня политкорректно относят к разряду драматургии. Однако тот, кто не знает (а то и не хочет знать) своей истории, обрече...»

«А.В. Юревич ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ: СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РОССИЙСКОЙ НАУКИ Система научного познания предполагает определенные психологические предпосылки и поэтому исторически формируется лишь тогда, ко...»

«архимандрит Платон (Игумнов) Введение Нравственное богословие как дисциплина Необходимость изучения Нравственного богословия Нравственное богословие и нехристианская этика Предмет и источники Нравственного богословия История Нравственного бог...»

«ОСНОВАНИЕ МОСКВЫ Исторический очерк На каждом шагу Москва эта первопрестольная столица России, сердце ее, так сказать, представляет столько замечательного, поучительного, священного, что, в силу весьма естественных движений души русской, хочется знать: откуда все э...»

«II. ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ЗАДАНИЯ (КРИТЕРИИ) ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ЭТАПА ОЛИМПИАДЫ 1 вариант. Задание 1. Отечественная конституционная история знает случай, когда два референдума были проведены в один день 17 марта 1991г. Первый из них референдум СССР, на который был вынесен следующий вопрос: "Считаете...»

«А. А. Роменский Таинство крещения в восприятии правителей раннего средневековья (от константина великого к Хлодвигу и владимиру святому) ереосмысление традиционных историографических сюжетов о христианизации правящих элит в рамках конструирования образа "Другого Средневековья" является одной из главных тенденций современной медиевистики. В...»

«ШЕВЧЕНКО Татьяна Ивановна ВАЛААМСКИЙ МОНАСТЫРЬ В ОБЩЕСТВЕННО-ЦЕРКОВНОЙ ЖИЗНИ ФИНЛЯНДИИ (1917-1957) Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва Работа выполнена на кафедре И...»

«ЗВЕНЯЩИЙ ХРАМ Дегтярева Карина, 9А класс МБОУ "Средняя общеобразовательная школа № 2 г. Шебекино" Белгородская область, г. Шебекино руководитель – Косенко П.И, учитель истории МБОУ "Средняя общеобразовательная школа № 2 г. Шебекино" Белгородская область, г. Шебекино Церковный сумрак....»

«Международная научно-практическая военно-историческая конференция "Салют, Победа!" Источники и литература.1. Гладков И.А. (ред.) История социалистической экономики СССР: В 7 т. – М.: Наука, 1976 – 1980.– Т. 5. – С. 504.2. Пономарёв Н. (ред.) Сборник указов, постановлений, решений, распоряжен...»

«История о PostgreSQL © Е.М. Балдин Эта статья была опубликована в январском номере русскоязычного журнала Linux Format (http://www.linuxformat.ru) за 2007 год. Статья размещена с разрешения редакции журнала на сайте http://www.inp...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Томаровская средняя общеобразовательная школа №1 имени героя Советского Союза Шевченко А.И." Урок литературы. 6 класс. Тема: "Страницы Афганской войны в истории нашей школы" Учитель русского языка и литературы:Ремизова Людмила Вячеславовна Цел...»

«Лекция старшего преподавателя Института общественных наук (ИОН) РАНХиГС, начальника отдела просветительской студенческой работы Леонида Клейна "Зачем читать художественную литературу" – в рамках проекта РАНХиГС "Открытая академия" (...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение Высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт искусств Т...»

«Либеральный иудаизм 35 основных положений Изданно союзом прогрессивных евреев в Германии. Еврей или еврейка – тот, кто рождён от еврейской матери или принял иудаизм в соответствии с законами Галахи. Жить, как еврей или еврейка, по традиции, означает: осознавать культурную традицию и особый исторический опыт еврейско...»

«Алексей Силыч Новиков-Прибой Цусима Текст предоставлен издательством "Эксмо" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=172952 А.С.Новиков-Прибой Цусима: Эксмо; Москва; 2004 ISBN 5-04-008595-8, 5-04-008669-5 Аннотация Событ...»

«Instructions for use Acta Slavica Iaponica, Tomus 24, pp. 74-99 "Я – высланная, ты – без ноги". Депортация калмыков (1943-1956): гендерный взгляд Эльза-Баир Гучинова Депортации на этнической основе в СССР изучаются преимущественно...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского" Балашовский институт (филиал) Кафедра истории АВТОРЕФЕРАТ ДИПЛОМНОЙ РАБОТЫ "ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ ДОНСКОЙ И...»

«Мишель Демют Чужое лето (2020) Серия "Галактические хроники" Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=142711 Галактические хроники: АСТ; М.; 2002 ISBN 5-17-011030-8 Аннотация Мишель Демют (Жан-Мишель Феррер) – один из классиков французской фантаст...»

«Министерство культуры Красноярского края Министерство образования Красноярского края Государственная универсальная научная библиотека Красноярского края Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева "Россия – Сибирь – Красноярский край" VIII Краеведческие чтен...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.