WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«ВЕСТНИК № 2 (39) Дальневосточного юридического института МВД России СОДЕРЖАНИЕ Выходит с 2001 г. Периодичность – четыре раза в год Теория и история права и государства ...»

-- [ Страница 4 ] --

Рассматривая вопросы эффективности правоохранительной деятельности в системе обеспечения экономической безопасности государства (на примере Российской Федерации), надо учитывать, что ведущая роль в борьбе с экономической преступностью принадлежит органам внутренних дел и, в частности, их профильным подразделениям – управлениям (отделам) экономической безопасности и противодействия коррупции (ЭБиПК).

Их деятельность в сфере экономики направлена на решение двух основных задач:

1) обеспечение экономической безопасности страны;

2) осуществление правоохранительной деятельности в части борьбы с преступностью экономической направленности.

В рамках выполнения данных задач одними из основных экономических показателей работы указанных подразделений является максимальное повышение уровня выявленного и возмещенного ущерба, обусловленного деятельностью преступности экономической направленности. В этом случае эффективность (рентабельность) функционирования подразделений ЭБиПК можно оценивать с помощью показателей выявленного и возмещенного ущерба от экономических преступлений.

По данным МВД России, в 2014 г. материальный ущерб (выявленный) от преступлений экономической направленности (по оконченным и приостановленным уголовным делам) со

–  –  –

ставил 194,56 млрд руб., а возмещенный ущерб от деятельности преступности экономической направленности в рассматриваемом периоде едва достиг 69,8 млрд руб.*.



Например, относительно недобора налогов (около 3 трлн руб.) в бюджет России из-за ухода бизнеса в тень (формулы 1 и 2):

где – эффективность деятельности органов внутренних дел, определяемая по уровню выявленного ущерба от преступлений экономической направленности относительно потерь (недобора налогов) бюджета Российской Федерации из-за ухода бизнеса в тень; – выявленный ущерб от преступлений экономической направленности; – потери (недобор налогов) бюджета Российской Федерации из-за ухода бизнеса в тень;

где – эффективность деятельности органов внутренних дел, определяемая по уровню возмещенного ущерба от преступлений экономической направленности относительно потерь (недобора налогов) бюджета Российской Федерации из-за ухода бизнеса в тень; – возмещенный ущерб от преступлений экономической направленности,– эти показатели будут составлять:

или не более 5 и не более 2,5 % соответственно.

Аналогичные показатели уровней выявленного и возмещенного ущерба от деятельности преступности экономической направленности относительно масштабов общих потерь национальной экономики от деятельности этой преступности будут значительно (в 3–4 и более раз) меньше.

Одной из основных причин такого положения дел является невысокий профессиональный уровень определенного числа сотрудников подразделений экономической безопасности и противодействия коррупции.

Все это требует непрерывного совершенствования научного обеспечения оперативно-служебной деятельности профильных подразделений правоохранительных органов на основе укрепления, наращивания и развития их интеллектуальных ресурсов.

Сегодня МВД России имеет сеть научных и образовательных организаций, обеспечивающих в рамках своих возможностей как подготовку кадров в системе непрерывного многоступенчатого и многоуровневого образования, так и решение вопросов интеллектуализации правоохранительной деятельности.

При этом около 90 % всего научного потенциала МВД России сосредоточено в ведомственных высших образовательных учреждениях. По состоянию на начало 2011 г. научная деятельность в МВД России велась в 23 образовательных учреждениях высшего профессионального образования и 6 научно-исследовательских организациях. Ими ежегодно выполнялось более 3 тыс. научно-исследовательских работ различной направленности.





Решением коллегии МВД России от 28 апреля 2009 г. для развития и совершенствования научного потенциала были определены приоритетные задачи: оптимизация структуры образовательных учреждений и научно-исследовательских организаций; поддержка ведущих научных коллективов и развитие научных школ; проведение фундаментальных исследований стратегического, прогнозного и аналитического характера, вытекающих из стратегических приоритетов по обеспечению национальной безопасности до 2020 г.; максимально полное использование результатов научных исследований в оперативно-служебной деятельности.

В результате реализации указанных мероприятий число ведомственных высших образовательных учреждений сократилось (по состоянию на 1 сентября 2012 г.) до 18**.

В настоящее время профессионально ориентированную основу системы научного обеспечения МВД России организационно представляют федеральное государственное казенное учреждение «Всероссийский научно-исследовательский институт Министерства внутренURL: https://mvd.ru/folder/101762/item/2994866/ ** URL: http://www.mvd.ru/mvd/structure/unit/education/ Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право них дел Российской Федерации» (ФГКУ «ВНИИ МВД России»), а также научно-исследовательские подразделения и лаборатории в некоторых высших учебных заведениях (вузах) МВД России. При этом в 2010–2011 гг. общая численность научных работников сокращена примерно на 20 %. В 2013–2014 гг. штат ФГКУ «ВНИИ МВД России» был сокращен еще на 17,2 %, в 2015 г. – опять на 17 %, т. е. за три года – более чем на 54 %.

Указанные организации пока еще располагают определенным потенциалом для подготовки специалистов, научных и научно-педагогических кадров, для осуществления фундаментальных и прикладных исследований в интересах практической деятельности органов внутренних дел в области обеспечения экономической безопасности.

При этом основной задачей научной деятельности в вузах является обеспечение развития учебного (образовательного) процесса и внедрение новейших достижений науки в преподавание кафедральных дисциплин. В основе организации и планирования НИР в вузах, как правило, лежат классификационные основания по блокам кафедральных дисциплин, тематика исследований изначально формируется на кафедре как основной функциональной ячейке вуза, отражает кафедральный перечень дисциплин и обычно не выходит за его рамки.

Объективно ориентированные на учебный процесс планы научной деятельности вузов МВД России не в полной мере являются приемлемыми для реализации базового принципа программно-целевого планирования в науке, отраженного в Федеральном законе от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике» и «Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года» [1].

Организационную основу для реализации принципа программно-целевого планирования научно-исследовательской деятельности в МВД России объективно представляет только одна профессионально ориентированная научно-исследовательская организация – ФГКУ «ВНИИ МВД России», для которой характерным и обязательным является выполнение необходимого условия эффективности ее научной деятельности – формирование и выполнение проблемно ориентированных системно организованных ежегодных планов научно-исследовательских работ.

Такие планы отражают все основные системные взаимосвязи тематики исследований в интересах деятельности ОВД в соответствии с логикой и последовательностью этапов выполнения комплексных научных исследований. Совокупность исследований, выполняемых в ФГКУ «ВНИИ МВД России», в том числе поисковой и теоретической направленности, создает научный базис не для единичных, изолированных между собой НИР прикладной направленности, а для всего множества прикладных НИР в целом, поскольку установление жесткой взаимосвязи между конкретными теоретическими и конкретными прикладными НИР является весьма условным.

Анализ гуманитарных разделов ежегодных планов научного обеспечения деятельности органов внутренних дел Российской Федерации (ПНО), а также результатов выполнения внеплановых НИР, проведенных по обращениям ОВД (в том числе в виде экспресс-исследований), свидетельствует о том, что доля научно-исследовательских работ, выполняемых вузами МВД России непосредственно в интересах практической деятельности правоохранительных органов, не превышает и 40 % от общего объема НИР. При этом, учитывая комплексный характер и системность проводимых исследований, примерно 60 % объема выполняемых работ в интересах ОВД и получаемых практических результатов приходится на ФГКУ «ВНИИ МВД России».

Примерно аналогичное соотношение вклада в научное обеспечение оперативно-служебной деятельности сохраняется и для НИР, выполняемых вузами МВД России по собственным планам научной деятельности.

Для сравнительной оценки вклада одного научного работника ФГКУ «ВНИИ МВД России» и работника из числа профессорско-преподавательского состава (ППС) вузов МВД России в научное обеспечение деятельности ОВД можно использовать понятие «удельный коэффициент участия», или «коэффициент участия» (К) [3].

Тогда, если за единицу принять коэффициент участия в научном обеспечении правоохранительной деятельности одного научного работника ФГКУ «ВНИИ МВД России»

, то коэффициент участия одного работника из числа ППС вузов МВД России может быть определен по формуле:

–  –  –

предлагаемых научных мероприятий, анализа и выработки на этой основе управленческих решений, обеспечивающих эффективность выполнения НИР, непрерывную актуализацию научных исследований, развитие научных исследований с учетом прогнозных оценок изменения внешней и внутренней обстановки, подготовку научных кадров, сохранение и развитие существующих научных школ, становление новых научных школ и т. д. Поэтому приходится констатировать, что в складывающейся обстановке единственной альтернативой развития прикладной науки является ее деградация, поскольку середины не бывает.

Поддержка научной и информационной инфраструктуры, а также проведение в правоохранительных органах научных исследований обеспечивается федеральным бюджетным финансированием, что в принципе позволяет заложить основы современной инфраструктуры научной работы.

В рамках ведомственных систем научного обеспечения деятельности правоохранительных органов в НИО и вузах имеется определенная материально-техническая база и коллективы высококвалифицированных специалистов для выполнения исследований по отдельным отраслям науки в сфере обеспечения экономической безопасности и противодействия коррупции. От обеспеченности научных исследований материально-техническими ресурсами в большой зависимости находится степень реализации возможностей имеющегося научного потенциала и эффективность научной деятельности. Значение средств труда в развитии науки постоянно возрастает.

По оценкам специалистов, при высоком уровне фондовооруженности результативность труда при проведении теоретических научных исследований оказывается выше в 1,5 раза, в прикладных – в 2 раза. Это связано с тем, что научные коллективы, располагающие большим количеством необходимого оборудования, как правило, используют более современные и сложные методы исследований. Совершенствование методов научных исследований требует и изменения обеспечивающих технических средств. Однако моральное старение технических средств в науке происходит быстрее их физического износа (в 3–4 раза), возникает противоречие, заключающееся в том, что более совершенное научное оборудование требует более энергичного обновления. Разрешение данного противоречия возможно на основе организации централизованных поставок в научные структуры правоохранительных органов необходимых материально-технических средств.

Однако помимо перечисленных существуют еще и организационно-правовые проблемы интеллектуализации правоохранительной деятельности в сфере экономики.

На основе результатов анализа состояния научного обеспечения правоохранительной деятельности в сфере экономики можно сделать вывод о том, что динамика и масштабы научных исследований далеко не в полной мере отвечают потребностям и потенциальным возможностям правоохранительных органов. Прикладные научные исследования пока отстают от быстро меняющихся практических потребностей правоохранительных органов в области противодействия преступности экономической направленности.

К числу основных факторов, сдерживающих интеллектуализацию правоохранительной деятельности и развитие научно-исследовательской деятельности в правоохранительных органах, по нашему мнению, можно отнести:

а) недостаточный уровень научного потенциала;

б) отсутствие достаточных условий:

– для интенсификации науки на основе оптимизации ее структуры и обеспечения целостности и полноты научных исследований;

– системного осмысливания осуществляемых научных мероприятий и их результатов;

– анализа и выработки управленческих решений, обеспечивающих эффективность выполнения НИР;

– непрерывной актуализации научных исследований;

– развития научных исследований с учетом прогнозных оценок изменения внешней и внутренней обстановки на перспективу;

– обеспечения требуемых объемов подготовки научных кадров;

– сохранения существующих и развитие новых научных школ;

в) невысокий уровень координации и организации работ по выработке и реализации единой научной политики, неразвитость нормативно-правового, теоретико-методологического обеспечения, необходимого для эффективного проведения научных исследований.

–  –  –

В этом смысле правоохранительные органы не являются исключением из общего правила, заключающегося в том, что организации, которые выделяют для проведения прогнозных исследований менее 10 % своих ресурсов, неизбежно обречены на деградацию.

В дополнение к этому можно отметить следующее. Ключевой составляющей интеллектуализации правоохранительной деятельности является научный потенциал правоохранительных органов как обобщенная или интегральная характеристика научных ресурсов, определяемая прежде всего количественно-качественными характеристиками кадрового состава научных работников – носителей научного интеллекта.

Однако сложившаяся система обеспечения МВД России научными кадрами не позволяет удовлетворить кадровые потребности научного обеспечения правоохранительной деятельности, в том числе подразделений экономической безопасности и противодействия коррупции. Это обусловлено прежде всего малой штатной численностью научных работников и аспирантов (адъюнктов), выделенной для исследования всего комплекса правоохранительных проблем обеспечения экономической безопасности и противодействия коррупции.

Так, например, в ФГКУ «ВНИИ МВД России», по сути ключевой организационной основы научного обеспечения правоохранительной деятельности ОВД, штатная численность подразделения, научная деятельность которого связана с исследованием проблем правоохранительной деятельности подразделений ЭБиПК, составляет примерно 25 человек, или около 1/1000 (0,1 %) от общей численности подразделений ЭБиПК (далее отношение численности научных работников, задействованных в научном обеспечении деятельности подразделений и служб, к суммарной численности сотрудников этих подразделений будет называться удельной численностью научных работников).

Если учитывать численность сотрудников системы МВД России, участвующих во всех видах обеспечения деятельности подразделений ЭБиПК, то удельная численность научных работников будет еще меньше и составит не более 0,025 %. Необходимость учета контингента обеспечивающих служб при оценке удельной численности научных работников обусловлена тем, что для реализации системных требований целостности и полноты научно-исследовательской работы в предметную область исследований обязательно должны входить отношения, связанные с обеспечением, в том числе и научным, правоохранительной деятельности подразделений ОВД.

Интеллектуализация правоохранительной деятельности, отраженная в основных направлениях исследований органа исполнительной власти, должна охватывать и эту область производственных отношений в сфере правоохранительной деятельности.

Приведенные соотношения в части оценки удельной численности научных работников для ОВД могут быть скорректированы в сторону увеличения путем учета вклада работников из числа ППС вузов МВД России в научное обеспечение правоохранительной деятельности.

Для этого целесообразно использовать понятие приведенного научного контингента, определяемого по формуле:

, где – численность приведенного научного контингента, участвующего в осуществлении научного обеспечения направления правоохранительной деятельности; – численность научных работников системы научно-исследовательских организаций МВД России, задействованных в осуществлении научного обеспечения направления правоохранительной деятельности; – численность ППС вузов МВД России, привлекаемого к осуществлению научного обеспечения направления правоохранительной деятельности; – относительный коэффициент участия одного работника из числа ППС вузов МВД России в научном обеспечении направления правоохранительной деятельности ( ).

По нашим подсчетам, удельная численность приведенного контингента научных работников, связанных с научным обеспечением правоохранительной деятельности подразделений ЭБиПК, будет составлять порядка 0,04 %, а это исчезающе малая величина.

Аналогичные показатели удельной численности научных работников, задействованных в обеспечении деятельности правоохранительных и фискальных ведомств в развитых зарубежных странах (Великобритания, Франция, Япония, ФРГ), составляют 4–5 %, а в США они достигают 10 % [4].

Для активного привлечения научных кадров в систему научного обеспечения правоохранительной деятельности необходимо решить вопросы материального и морального стимулирования ученых, поднять их статус до уровня не ниже уровня профессорско-препоВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право давательского состава ведущих вузов правоохранительных и иных органов исполнительной власти.

При этом следует учитывать, что к квалификации научных сотрудников, участвующих в научном обеспечении правоохранительной деятельности, предъявляются высокие, порой нестандартные и уникальные требования – научные сотрудники должны:

– обладать высоким уровнем экономико-правового образования;

– владеть методологией системного анализа и исследования операций в экономике и праве;

– обладать аналитическим мышлением и способностью осуществлять аналитическую разведку в сфере экономики;

– обладать самостоятельностью в принятии важных решений и независимостью.

В заключение следует отметить, что рассматривая методическую основу анализа состояния научного обеспечения правоохранительной деятельности в сфере экономики, мы ограничились масштабами МВД России, тем не менее, изложенные в статье теоретические результаты можно использовать при обсуждении проблемы интеллектуализации деятельности других правоохранительных и иных органов исполнительной власти.

Литература

1. Об утверждении Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года:

распоряжение Правительства РФ от 8 декабря 2011 г. № 2227-р // Собрание законодательства РФ.

2012. № 1. Ст. 216.

2. Примерные нормы времени для расчета объема учебной работы и основные виды учебно-методической, научно-исследовательской и других работ, выполняемых профессорско-преподавательским составом в образовательных учреждениях высшего и дополнительного профессионального образования: инструктивное письмо Министерства образования РФ от 26 июня 2003 г. № 14–55–784ин/15.

3. Мацкевич Р. С., Анищенко В. Н., Анищенко Е. В. Научное обеспечение правоохранительной деятельности в сфере экономики: экономико-правовой аспект: монография. М.: ВНИИ МВД России, 2014.

4. Смирнов М. П. Зарубежная налоговая и криминальная полиция и их оперативно-розыскная деятельность. М.: АНП, МГУ, ЧеРо, 2000.

–  –  –

УДК 342

СТАНОВЛЕНИЕ ИНСТИТУТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЫ В РОССИИ В ПОСТСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД

Виктор Николаевич Бойко, профессор кафедры, доктор юридических наук, профессор;

Константин Геннадьевич Салтыков, доцент кафедры, кандидат юридических наук, доцент (Дальневосточный юридический институт МВД России) E-mail: ugpravodvui@mail.ru saltykov-konst@mail.ru В статье анализируется проблема становления института государственной правоохранительной службы в условиях преобразования системы правового регулирования служебных отношений. Цели, задачи и приоритеты реформирования службы в органах внутренних дел требуют создания качественно новых механизмов, моделей и структур кадрового обеспечения. Наличие специфических особенностей позволяет отграничить государственную правоохранительную службу не только от гражданской службы, но и от военной службы.

Отказ законодателя от принятия единого закона о правоохранительной службе представляется неоправданным.

Ключевые слова: государственная служба; органы внутренних дел; правоохранительная деятельность; система государственной службы; законодательство.

FORMATION OF INSTITUTE OF STATE LAW ENFORCEMENT

SERVICES IN RUSSIA IN THE POST-SOVIET PERIOD

Victor Nikolaevich Boyko, chair professor, Doctor of Law, Professor;

Konstantin Gennadyevich Saltykov, chair associate professor, kandidat nauk, degree in Law, Associate Professor (Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia) The article analyzes the problem of formation of Institute of state law enforcement services in the conditions of transformation of the system of legal regulation of service relations. Goals, objectives and priorities of reforming the organs of internal affairs require the creation of qualitatively new mechanisms, patterns of staffing. The presence of specific characteristics allows to distinguish the state law enforcement service, not only from the civil service but the military service.

Refusal of the legislator from adopting a single law on judicial service does not look justified.

Keywords: public service; the organs of internal affairs; law enforcement; system of public service; law.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Административное право. Административный процесс

Становление государственности, проведение модернизации аппарата государственного управления неизбежно сопровождаются преобразованием системы государственной службы.

На сегодняшний день имеется значительное количество достигнутых правовых результатов и современных устоявшихся мнений по проблемам выделения видов государственной службы.

Вместе с тем не утихают споры относительно выявления полноты реализации в России идеи формирования служебного права. По этому поводу можно с сожалением отметить, что не исчезли причины для серьезных разногласий. Сам законодатель не «подвел черту» под такими дискуссиями, отсутствуют проекты новых законов, в которых нашли бы разрешение главные проблемы в понимании соответствующих терминов и принципов [8, с. 8].

Для сохранения России и обеспечения ее будущего необходимо крепкое, демократически организованное государство. Это государство, объединяя всех своих граждан, должно одновременно иметь мобильный, «подъемный» экономически государственный аппарат, способный рационально и эффективно осуществлять функции государственной власти в сфере правоустановления и правоисполнения. Для обеспечения надлежащей деятельности государственного аппарата необходима развитая, отрегулированная по всем параметрам государственная служба. Формирование и развитие института государственной службы Российской Федерации находится в тесной взаимосвязи с основой правовой системы государства – Конституцией России. Не случайно многие авторы в качестве основной идеи своего исследования обозначают то, что государственная служба как публичный социально-правовой институт есть механизм профессионального и нормативно установленного обеспечения реализации Конституции и законов Российской Федерации в интересах граждан, защиты их прав и свобод [4, с. 248].

Проблемы становления государственной службы России нуждаются в фундаментальном переосмыслении, требуется обновление форм и методов ее правового регулирования. При этом необходимо учитывать, что назначение социальных институтов сводится, в общем, к упорядочению сознания и поведения людей, рационализации и повышению социальной эффективности их совместной деятельности. Ценность институтов общества видится в том, что они сохраняют, воспроизводят и развивают общество в историческом масштабе времени. Поэтому в них много от должного, т. е. необходимого, актуального, определяющего для общества; они преодолевают ограниченность человеческой жизни, ставят рамки эгоизму и произволу.

Государственная служба – важнейший институт общества, созданный в ходе его истории и обслуживающий его реалии и интересы. Лица, задействованные на ней, неразрывно связаны с процессом государственного строительства, социальным управлением, государственным строем. История государственно-служебных отношений насчитывает почти три тысячи лет и несет на себе отпечаток многовекового опыта, традиций, исторически передаваемых идей, ценностей, форм регулирования и коррекции различных тенденций развития общества, а также рецепции, результаты которой, как правило, трансформируются под влиянием существующей культуры, национального характера, обычаев и нравов народа.

При этом настоящее и будущее государственной службы Российской Федерации нельзя рассматривать без ретроспективного анализа формирования государственной службы дореволюционной России, а также опыта работы с кадрами в советский период. Такой анализ, на наш взгляд, позволит выявить общие тенденции и особенности прошлого и настоящего в истории данного социально-правового института. Конечно, цели, задачи, назначение, содержание данного института со времени его зарождения и до наших дней менялись, но общая сущность его была в том, что этот институт находился в тесном, органическом единстве с системой государственных органов, которые на практике осуществляют власть и функции государства, поэтому институт государственной службы нельзя рассматривать вне контекста истории развития государства и права, поскольку он имеет прямое к ним отношение.

Решение задач по созданию эффективной государственной службы современной России предполагает учет опыта предыдущих поколений по организации системы и осуществлению полномочий государственной службы, формированию социальной группы служащих государственного аппарата в структуре общества, правовому обеспечению реализации государственно-служебных функций, профессиональной подготовке и повышению квалификации лиц, замещающих должности государственной службы, практике формирования и деятельности эффективной системы органов государственной службы и т. д.

По мнению В. Н. Синюкова, этапностъ российского права и российской правовой системы лежит как бы в двух измерениях: государственном, отражающем вектор политического развития России в тесной связи с нормотворческой деятельностью власти, и социокультурном, представляющем жизнь права как целостного и самодостаточного культурного организма, 108 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Бойко В. Н., Салтыков К. Г. Становление института государственной правоохранительной службы в России в постсоветский период включенного в социальный контекст русской духовной жизни, со всеми ее рациональными и иррациональными, национальными и космополитическими течениями, лишь корригируемыми внешними (политическими) воздействиями [7, с. 82].

Несомненно, значительный интерес как для теории, так и практики дальнейшего строительства института государственной службы представляют: разработка оптимальной модели формирования корпуса государственных служащих; особенности реализации принципа преемственности становления и функционирования института государственной службы как части государственно-правового механизма; вектор основных тенденций и характерные признаки этого института [6, с. 8].

Правовой опыт развития такого государства, как Россия, позволяет большинству исследователей рассматривать институт государственной службы в связи с тремя историко-правовыми периодами: дореволюционным, советским, а также постсоветским, который определяет хронологические границы области фокусирования исследовательского внимания в настоящей работе. В соответствии с этим изучаются и государственно-служебные отношения в полицейских органах царской России, советских правоохранительных органах, органах внутренних дел Российской Федерации. Служба в указанных органах теснейшим образом связана с институтом государственной службы обозначенных периодов [3, с. 13].

Реформирование службы в органах внутренних дел в части определения целей и приоритетов, постановки задач предполагает создание качественно новых механизмов, моделей и структур кадрового обеспечения, организацию слаженной системы и оптимального порядка осуществления работы с кадрами, реализацию комплекса принципов, мер, технологий, позволяющих обеспечить достижение поставленных целей.

В интерпретации Д. Н. Бахраха предложение о выделении государственной гражданской службы и государственной милитаризованной службы сочеталось с подразделением последней на военную и военизированную (т. е. обладающую отдельными чертами военной службы, однако таковой не являющейся). Названием «военизированная служба», по мнению указанного автора, охватываются милицейская (в настоящее время полицейская), таможенная, внутренняя служба в системе МВД России, военизированная охрана МПС, горно-спасательная и другие виды службы [1, с. 121; 2, с. 20].

Последнее десятилетие XX в. было ознаменовано появлением в отечественной правовой науке точки зрения, основанной на том, что службе в милиции, прокуратуре, органах уголовно-исполнительной системы, таможенных органах, а также некоторым другим видам службы присуще определенное внутреннее единство.

Развитие института правоохранительной службы в течение следующих лет было довольно сложным и противоречивым. Так, в 2001 г. в Концепции реформирования системы государственной службы Российской Федерации термин «правоохранительная служба»

еще не употреблялся, упоминалась лишь служба в правоохранительных органах. При этом Концепция предусматривала правовое регулирование каждого вида государственной службы отдельным федеральным законом.

Понятие правоохранительной службы появилось в Федеральном законе «О системе государственной службы Российской Федерации», где прямо указывалось, что реализация принципов построения и функционирования системы государственной службы обеспечивается федеральными законами о видах государственной службы (ч. 2 ст. 3).

В дальнейшем был разработан проект федерального закона о правоохранительной службе Российской Федерации, но после десятилетия доработок и согласований интересов различных ведомств он так и не был принят.

В то же время были приняты федеральные законы от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» (который на тот момент регулировал отдельные вопросы прохождения службы в полиции) и от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

(ред. от 03.07.2016).

В результате трудных, мучительных поисков, столкновения интересов и амбиций в России сложился определенный механизм деятельности государственных органов, новая система государственной службы. Но, несмотря на это, приходится признать, что в законодательстве о государственной службе такого вида службы, как правоохранительная, нет, а имеются иные (помимо гражданской и военной) виды государственной службы, к которым относятся государственная служба в органах внутренних дел, в таможенных органах, в прокуратуре, в Следственном комитете и другие.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Административное право. Административный процесс Исследование данных видов государственной службы позволяет выделить их наиболее важные общие черты, связанные с целевой направленностью, особым режимом несения службы; повышенным риском осуществления служебной деятельности; наличием права на применение мер административного принуждения; конфиденциальностью [5, с. 12]. Кроме того, содержание прав, обязанностей, требований к служебному поведению, ограничений и запретов является практически одинаковым; правила и основания возникновения служебных отношений (в основном в плане квалификационных требований) отличаются минимально; порядок регулирования служебного времени и времени отдыха, присвоения специальных званий и прохождения аттестации по большей части совпадает; практически одинаково регламентированы вопросы погребения и отдания почестей, а также обеспечения служебной дисциплины.

Указанные особенности позволяют вести речь о принципиальном отличии государственной правоохранительной службы не только от гражданской, но и от военной службы.

Между тем постсоветский период развития России связан с осуществлением законодательной деятельности путем принятия отдельных законодательных актов о службе на правоохранительных должностях в тех или иных правоохранительных органах. Это явилось следствием возобладавшей идеи о том, что государственная служба на должностях, связанных с осуществлением правоохранительной деятельности, требует значительной дифференциации правового регулирования.

Полагаем, что является неоправданным нежелание законодателя принять единый закон о правоохранительной службе (на основе которого можно было бы продолжить нормотворческую работу по уточнению отдельных аспектов прохождения службы в различных правоохранительных органах путем принятия отдельных федеральных законов). Резонным представляется выделение в рамках правоохранительной службы действительно отличающихся друг от друга разных видов государственной службы на основании результатов серьезной аналитической работы, выявления существенных особенностей прохождения государственной службы в различных правоохранительных органах, требующих различного законодательного обеспечения, с дальнейшей разработкой и принятием необходимого комплекса нормативных правовых актов.

Занятая законодателем позиция относительно необходимости разработки и принятия Федерального закона «О государственной правоохранительной службе в Российской Федерации» не повлияла на ситуацию, формирующуюся на уровне подзаконного нормотвочества, при которой в отдельных нормативных документах, принятых в течение последних лет, по-прежнему употребляется термин «правоохранительная служба». Так, в приказе Росстата от 18 февраля 2016 г. № 71 «Об утверждении статистического инструментария для организации Федеральной службой по труду и занятости федерального статистического наблюдения за предоставлением государственных услуг в области содействия занятости населения» выделяется такая категория незанятых граждан, как «граждане, уволенные с правоохранительной службы».

По этим причинам оправданным представляется доктринальное использование термина «правоохранительная служба», который в настоящее время является вполне допустимым, несмотря на то, что законодатель им пренебрегает.

Отметим, что появление новых целей, задач и приоритетов реформирования правоохранительной службы в органах внутренних дел требует разработки качественно новых механизмов, моделей и структур их кадрового обеспечения, организации определенной системы, порядка ведения кадровой работы, реализации комплекса принципов, мер, технологий для достижения поставленных целей.

Таким образом, в настоящее время законодатель не готов продемонстрировать однозначность понимания путей реформирования законодательства, регламентирующего службу в правоохранительных органах; по-видимому, также отсутствует и ясная концепция его развития, которая открыто подменяется лоббированием интересов различных ведомств в этой сфере.

По вопросам, связанным с государственной службой в органах внутренних дел, наиболее аргументированной представляется позиция, отмечающая ее классический правоохранительный характер. В конечном итоге она, как составляющая часть системы государственной службы Российской Федерации, связана с реализацией задач органами внутренних дел, когда исключительно важен уровень правовой регламентации профессиональной деятельности государственных служащих от имени и по поручению государства, в силу своих должностных обязанностей защищающих права и законные интересы граждан, общества и государства.

–  –  –

Литература

1. Бахрах Д. Н. Административное право: учебник. М., 1996.

2. Бахрах Д. Н. Милитаризованная служба России // Российский юридический журнал. 2005. № 1.

3. Бойко В. Н. Сущность и специфические особенности государственной службы в органах внутренних дел Российской Федерации. Хабаровск: ДВЮИ МВД России, 2000.

4. Государственная служба Российской Федерации: первые шаги и перспективы / под ред. Г. В. Атаманчука.

М.: Изд-во РАГС, 1997.

5. Сергун П. П. Государственная служба в органах внутренних дел Российской Федерации: теоретико-правовое исследование: дис. … д-ра юрид. наук. М., 1998.

6. Сергун П. П. Служба в органах внутренних дел: справочник. М.: Новый юрист, 1997.

7. Синюков В. Н. Российская правовая система: введение в общую теорию. Саратов: Саратовский гос.

ун-т, 1994.

8. Старилов Ю. Н. Профессиональное «чиновничество» и служебное право в России: была ли реформа государственной службы и основательны ли сомнения в существовании служебного права? // Административное право и процесс. 2014. № 7.

УДК 342.6

ПРАВОВОЙ АЛГОРИТМ КИНО-, ФОТО- И ВИДЕОСЪЕМКИ

ЧЛЕНАМИ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАБЛЮДАТЕЛЬНЫХ КОМИССИЙ

МЕСТ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО СОДЕРЖАНИЯ ГРАЖДАН

В СПЕЦУЧРЕЖДЕНИЯХ ПОЛИЦИИ

Артем Николаевич Дерюга, профессор кафедры Дальневосточного юридического института МВД России, доктор юридических наук, доцент E-mail: derjuga@mail.ru В статье рассматриваются проблемы применения членами общественных наблюдательных комиссий технических средств фото- и видеосъемки в помещениях полиции, предназначенных для принудительного содержания граждан.

Ключевые слова: общественная наблюдательная комиссия; места принудительного содержания граждан; спецприемник; изолятор временного содержания; следственный изолятор.

LEGAL ALGORITHM OF FILM, PHOTO AND VIDEO SHOOTING

BY MEMBERS OF PUBLIC MONITORING COMMISSIONS OF PLACES

OF COMPULSORY DETENTION OF CITIZENS IN SPECIAL POLICE DEPARTMENTS

Artem Nikolaevich Deryuga, chair professor of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Doctor of Law, Associate Professor The article deals with the problem of the use of members of the public on-supervisory committees of technical means of photo and video facilities in police intended to force citizens content.

Keywords: public oversight commission; places of forced detention of citizens-tary; detention center; temporary detention; detention facility.

Актуальность общественного контроля в местах ограничения свободы граждан заключается в том, что специфика мест принудительного содержания лиц, в отношении которых принято решение об ограничении свободы, связана с физической изоляцией граждан от внешнего мира. Длительное нахождение и избыточность граждан в таких местах, причины, по которым многие из них туда попали, а также специфичное отношение к ним сотрудников, обеспечивающих режим, способствуют самообразованию негативных процессов, бесконтрольное развитие которых может привести к грубейшим нарушениям прав граждан в местах их изоляции. Поэтому государственные учреждения, в функции которых входит ограничение свободы граждан, не могут быть свободны от контроля со стороны общественных институтов, т. к. именно такая форма контроля способна наиболее объективно обеспечить соблюдение прав и законных интересов граждан, заключенных под стражу. Вместе с тем общественный Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Административное право. Административный процесс контроль должен иметь свои границы, рамки которых не могут нарушить принцип обеспечения должной охраны и безопасности лиц, помещенных в места принудительного содержания.

Анализ правовых актов, регулирующих общественные отношения, непосредственно связанные с исполнением функции МВД по принудительному содержанию граждан, в свете взаимодействия должностных лиц ОВД с членами общественных наблюдательных комиссий (далее – ОНК) по применению кино-, фото- и видеосъемки, указывает на необходимость расширенного толкования ст. 3 Федерального закона от 10 июня 2008 г. № 76-ФЗ «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания» (далее – Федеральный закон № 76-ФЗ), т. к. ни федеральный закон, ни подзаконный акт не устанавливает каких-либо конкретных прав, ограничений или запретов на применение членами ОНК технических средств в помещениях для принудительного содержания граждан.

Таким образом, возникает необходимость в установлении правовых оснований наличия или отсутствия возможности использовать членами ОНК технических средств фиксации соблюдения режима содержания лиц, помещенных в места принудительного содержания учреждений ОВД, в части касающейся условий пребывания помещенных туда граждан.

Согласно ч. 1 ст. 4 Федерального закона № 76-ФЗ, общественный контроль и содействие лицам, находящимся в местах принудительного содержания, осуществляются на основе принципа приоритета прав человека, что означает возможность расширенного толкования права в части его пробелов в пользу граждан, если это не противоречит действующему законодательству и подзаконным правовым актам. Этот вывод подтверждается ч. 3 ст. 15 Федерального закона № 76-ФЗ, согласно которой ОНК для реализации целей и решения задач вправе участвовать в иной деятельности, не противоречащей настоящему закону, иным федеральным законам.

Согласно ст. 6 Федерального закона № 76-ФЗ, целями и задачами ОНК являются реализация государственной политики в области обеспечения прав человека путем осуществления соответствующего контроля, последующая подготовка решений в форме заключений, предложений и обращений по результатам общественного контроля. В состав таких решений могут войти приложения в форме кино-, фото- и видеосъемки лиц, помещенных в места принудительного содержания, как объективного доказательства контроля со стороны членов ОНК законности, качества соблюдения и защиты прав человека со стороны администрации спецучреждений ОВД.

Прямая юридическая возможность использовать кино-, фото- и видеосъемку в местах принудительного содержания членами ОНК установлена лишь приказом МВД России от 6 марта 2009 г. № 196 «О порядке посещения мест принудительного содержания органов внутренних дел Российской Федерации членами общественных наблюдательных комиссий»

(далее – приказ МВД России № 196) и только в отношении помещенных туда лиц. Это возможно в отношении:

– несовершеннолетних, с согласия его законных представителей и самого несовершеннолетнего (п. 9.1 приказа МВД России № 196);

– лиц, арестованных в административном порядке, с разрешения должностного лица территориального органа МВД России и согласия в письменной форме самого лица, находящегося в месте принудительного содержания (п. 9.2 приказа МВД России № 196);

– лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления, с разрешения должностного лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, и согласия в письменной форме самого лица, находящегося в месте принудительного содержания (п. 9.3 приказа МВД России № 196).

Однако в данном перечне отсутствует возможность кино-, фото- и видеосъемки в отношении лиц, помещенных в специальные помещения дежурных частей ОВД, предназначенных для задержания, за совершение административного правонарушения. Такие граждане не подпадают ни под одну из вышеперечисленных категорий лиц, но при этом могут находиться в таких помещениях до 48 часов, например, в связи с вероятным решением суда о применении административного ареста в качестве наказания за совершение административного правонарушения.

Вместе с тем, схожая правовая природа таких лиц и лиц, указанных в п. 9.2 приказа МВД России № 196, предполагает аналогичный механизм использования кино-, фото- и видеосъемки, т. е. с разрешения должностного лица территориального органа МВД России и согласия в письменной форме самого лица, находящегося в месте принудительного содержания.

Необходимо учесть также то, что места принудительного содержания являются специализированными учреждениями ОВД с особым внутренним режимом. Следовательно, пред

–  –  –

усмотренное право членов ОНК осуществлять кино-, фото- и видеосъемку не является произвольным и не носит безусловный характер, а реализуется исключительно при строгом соблюдении требований, установленных п. 9 приказа МВД России № 196.

Этот вывод имеет важнейшее значение при исследовании вопроса о возможности применения членами ОНК кино-, фото- и видеосъемки, других технических устройств, например, фиксирующих температуру и влажность воздуха или степень освещенности мест принудительного содержания в спецучреждениях ОВД, разрешение которого видится в использовании условий, указанных в п. 9 приказа МВД России № 196, т. е. с разрешения администрации спецучреждения ОВД, разумеется, без учета мнения лиц, помещенных в места принудительного содержания.

Подчеркивая действие особого режима в спецучреждениях ОВД, а также ч. 4 ст. 15 Федерального закона № 76-ФЗ, согласно которой ОНК уведомляет территориальные органы МВД России о планируемом посещении мест принудительного содержания с указанием места и даты их посещения, можно сделать вывод о том, что ОНК вместе с таким уведомлением обязана указать виды технических устройств, которые предполагают использовать члены ОНК.

Предварительное согласование на возможное использование технических устройств при посещении мест принудительного содержания не нарушает прав ОНК, а направлено на исключение конфликтных ситуаций между членами ОНК и администрацией спецучреждений ОВД.

Целью процедуры предварительного согласования, с одной стороны, является определение степени готовности администрации спецучреждения ОВД организовать работу членов ОНК так, чтобы использование ими технических устройств, в том числе для кино-, фото- и видеосъемки мест принудительного содержания граждан, не повлияло на уровень безопасности объектов, обеспечивающих безопасность и охрану помещенных туда лиц. С другой стороны, таким уведомлением снимается вопрос об информированности руководства территориального органа МВД России о намерении членов ОНК использовать технические устройства для кино-, фото- и видеосъемки, формируя более уверенную позицию должностных лиц ОВД мест принудительного содержания о допуске к такому действию членов ОНК.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод о том, что члены ОНК могут проносить и использовать технические устройства в местах принудительного содержания, предварительно уведомив об этом территориальные органы МВД России и получив согласие администрации спецучрежения ОВД.

Таким образом, возникает вопрос: какие основания есть у администрации спецучреждений ОВД для отказа членам ОНК пронести и использовать технические устройства, фиксирующие состояние объектов, обеспечивающих безопасность и охрану лиц, помещенных в места принудительного содержания?

Одной из основных причин запрета проносить и использовать технические устройства кино-, фото- и видеосъемки мест принудительного содержания граждан является неуверенность администрации соответствующих спецучреждений ОВД в знании того, какие конкретно объекты их учреждения нельзя снимать. Эта неопределенность вытекает из правового вакуума, который оставляет нераскрытым вопрос о том, распространение информации о каких объектах мест принудительного содержания граждан может снизить безопасность и надежность охраны помещенных туда лиц.

Ответ на этот вопрос следует искать из определения цели посещения спецучреждений ОВД членами ОНК – контроль обеспечения прав человека в местах принудительного содержания. Эти права являются частью режима безопасности и охраны лиц, помещенных в места принудительного содержания. К ним можно отнести соблюдение надлежащего качества питания и условий приема пищи, других санитарных правил, правил противопожарной безопасности и т. п. Очевидно, существуют и другие правила, соблюдение которых направлено на обеспечение безопасности таких лиц от внешних угроз, например, физической расправы заинтересованных лиц, или наоборот, от угроз, исходящих от них самих (например, побег или членовредительство).

Однако соблюдение этих правил не входит в круг прав лиц, помещенных в места принудительного содержания, а значит, они не могут стать предметом контроля со стороны членов ОНК.

Следовательно, объекты спецучреждения ОВД, которые используются как помещения для принудительного содержания, могут быть зафиксированы на кино-, фото- и видеопленку членами ОНК лишь в тех местах, назначение которых связано с обеспечением прав граждан, но не всего режима безопасности и охраны лиц в спецучреждении ОВД.

Круг таких мест небольшой, но для более надежного обеспечения режима мест принудительного содержания целесообразно в каждом конкретном спецучреждении ОВД сформировать свой перечень объектов и условий их съемки, разрешенной членам ОНК.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Административное право. Административный процесс При наличии у двух и более членов ОНК технических устройств, позволяющих вести кино-, фото- и видеосъемку, соответствующие технические устройства необходимо изъять, оставив на выбор членов ОНК лишь одно из них. С одной стороны, наличие даже одного такого технического устройства способно максимально полно обеспечить право на объективно-визуальный контроль соблюдения прав лиц, помещенных в места принудительного содержания, с другой стороны, дает возможность сопровождающим должностным лицам ОВД полноценно контролировать безопасность съемки.

Кроме того, учитывая невозможность оперативного контроля отснятого материала на фото-, кинопленку, соответствующие технические устройства использовать запрещено.

Другой причиной запрета кино-, фото- и видеосъемки мест принудительного содержания граждан является неуверенность администрации спецучреждения ОВД в том, что они могут организовать работу членов ОНК так, чтобы гарантированно не допустить съемку ими тех объектов, распространение визуальной информации о которых может снизить безопасность и надежность охраны лиц, помещенных в места принудительного содержания. Какие действия без нарушения закона необходимо произвести должностным лицам ОВД для исключения съемки соответствующих объектов и выноса информации о них за пределы спецучреждения ОВД?

Согласно ст. 18 Федерального закона № 76-ФЗ и п. 4 приказа МВД России № 196, в целях обеспечения работы ОНК администрация места принудительного содержания назначает должностных лиц ОВД, обеспечивающих сопровождение и безопасность членов ОНК во время посещения мест принудительного содержания, с одновременной подготовкой их к возможности использования членами ОНК технических устройств, указанных в уведомлении.

Такая подготовка осуществляется путем дополнительного инструктажа должностных лиц мест принудительного содержания ОВД, назначенных для сопровождения членов ОНК, о правилах и тактике поведения, в случае использования членами ОНК технических устройств кино-, фото- и видеосъемки.

В целях соблюдения баланса прав и обязанностей членов ОНК в связи с намерением использовать технические устройства кино-, фото- и видеосъемки, руководители или иные лица из числа администрации мест принудительного содержания ОВД обязаны разъяснить членам ОНК, в каких местах не запрещено использовать технические устройства кино-, фото- и видеосъемки, а также какие ограничение при этом существуют.

Следует предупредить членов ОНК о том, что в процессе наблюдения мест принудительного содержания граждан использование технических устройств кино-, фото- и видеосъемки возможно только после соответствующего разрешения на это сопровождающих их должностных лиц ОВД, а также о том, что съемка должна быть прекращена по первому требованию указанных должностных лиц.

В целях недопущения скрытой замены устройств хранения информации фото- и видеозаписывающих устройств какие-либо манипуляции с техникой должны также носить открытый и понятный для сопровождающего должностного лица ОВД характер. В этом случае извлеченное устройство хранения информации, вне зависимости от того, записывалась информация на него или нет, целесообразно потребовать отдать на хранение сопровождающему должностному лицу ОВД.

Ожидаемый протест членов ОНК на такие требования необходимо предупредить путем тактичного объяснения причин возможного ограничения кино-, фото- и видеосъемки.

Такие ограничения, в случае их строгого соблюдения, скорее, наоборот, дают возможность должностным лицам мест принудительного содержания ОВД помочь членам ОНК реализовать право на использование технических устройств. Добиться осознаваемого членами ОНК компромисса – главная цель вышеуказанных действий должностных лиц ОВД.

Дополнительной гарантией безопасности и охраны лиц, помещенных в места принудительного содержания, является последующий просмотр должностными лицами ОВД отснятого членами ОНК материала. Необходимость в этом возникает в силу многочисленных субъективных факторов, которые могут повлиять на использование технических устройств с нарушением правил их использования. Предугадать и своевременно нейтрализовать их чрезвычайно сложно. В этом смысле вовремя не выключенная видеокамера, случайно попавший в кадр запрещенный для съемки объект могут стать причиной угрозы безопасности и охраны лиц, помещенных в места принудительного содержания.

В связи с этим, а также в целях предупреждения умышленного использования технических устройств с нарушением установленных правил должностные лица мест принудительного содержания должны предупредить членов ОНК о последующем просмотре отснятого материала для недопущения случайно или намеренно попавших в кадр объектов, распространеВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Разувакин А. А., Тюкалова Н. М. О пробелах в нормативно-правовом регулировании обеспечения авиационной безопасности в Российской Федерации ние информации о которых может угрожать безопасности и охране лиц, помещенных в места принудительного содержания.

Руководитель спецучрежения ОВД или лицо, его заменяющее, в присутствии членов ОНК просматривают и оценивают фото-, видеоматериалы на предмет исключения попавших в кадр объектов, распространение которых угрожает безопасности и охране лиц, помещенных в места принудительного содержания. В случае обнаружения таких кадров, файл соответствующего фотокадра удаляется, видеоролик удаляется целиком.

Эту и другую информацию до членов ОНК доводят начальники места принудительного содержания ОВД или лицо, которому поручено сопровождать комиссию при посещении.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод о том, что предложенный алгоритм действий сотрудников ОВД сможет помочь установить баланс между открытостью и безопасностью мест принудительного содержания граждан, выработать единообразные действия сотрудников полиции при посещении членами ОНК соответствующих спецучреждений ОВД с использованием технических средств, в том числе кино-, фото- и видеосъемки.

Это может способствовать снижению возникшей напряженности между полицией и членами ОНК по поводу использования последними технических устройств для кино-, фотои видеосъемки спецучреждений ОВД.

Литература

1. Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания: федеральный закон от 10 июня 2008 г. № 76-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2010. № 27. Ст. 3416.

2. О порядке посещения мест принудительного содержания органов внутренних дел Российской Федерации членами общественных наблюдательных комиссий: приказ МВД России от 6 марта 2009 г.

№ 196 // Российская газета. 2009. 24 апреля.

УДК 342.9

О ПРОБЕЛАХ В НОРМАТИВНО-ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ

ОБЕСПЕЧЕНИЯ АВИАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Артем Андреевич Разувакин, адъюнкт;

Надежда Михайловна Тюкалова, начальник кафедры, кандидат юридических наук, доцент (Дальневосточный юридический институт МВД России) E-mail: artrazuvakin@gmail.com n.tyukalova@mail.ru В статье анализируется действующее международное и отечественное законодательство, регулирующее вопросы обеспечения авиационной безопасности в Российской Федерации.

Рассмотрены существующие пробелы в правовом регулировании взаимодействия субъектов обеспечения безопасности, предлагаются пути устранения пробельности.

Ключевые слова: воздушный транспорт; обеспечение авиационной безопасности; органы внутренних дел на транспорте; нормативно-правовое регулирование.

GAPS IN THE NORMATIVE LEGAL REGULATION

OF THE AVIATION SECURITY IN THE RUSSIAN FEDERATION

Artem Andreevich Razuvakin, post graduate;

Nadezhda Mikhailovna Tukalova, chair head, kandidat nauk, degree in Law, Associate Professor (Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia) The article analyzes the current international and domestic legislation governing aviation security in the Russian Federation. The existing gaps in the legal regulation of interaction between the subjects of security are given. According to the results of research the authors suggest the ways to solve them.

Keywords: air transport; aviation security; the interior bodies; normative-legal regulation.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Административное право. Административный процесс

Расширение транспортной отрасли, стремительное развитие сегмента пассажирских перевозок становятся повседневной нормой современной транспортной инфраструктуры.

На передний план выдвигается вопрос обеспечения качества предоставляемых услуг при экспоненциальном росте объема перевозок. Усложнение инфраструктуры неминуемо ведет к увеличению рисков и потенциальных угроз. Поэтому одной из главных задач государства на современном этапе выступает защита транспортного комплекса от непредвиденных ситуаций.

На вопросы обеспечения безопасности обращали внимание многие исследователи [6;

7; 9; 10]. Действительно, деятельность государственных органов по созданию и поддержанию безопасной среды способствует стремительному экономическому и социальному развитию общества, создает условия для бесперебойного функционирования всех систем жизнеобеспечения. Игнорирование вопросов обеспечения безопасности ставит под угрозу развитие и существование общества. Как верно отметил Уинстон Черчилль, «за безопасность необходимо платить, а за ее отсутствие расплачиваться»*.

Одной из главных проблем, возникающих при интенсификации транспортной инфраструктуры, является проблема обеспечения безопасности.

В вопросах обеспечения транспортной безопасности фундаментальным нормативно-правовым актом в Российской Федерации является Федеральный закон от 9 февраля 2007 г.

«О транспортной безопасности». Согласно ст. 1 данного закона, транспортная безопасность – «это состояние защищенности объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств от актов незаконного вмешательства», а под актом незаконного вмешательства понимается «противоправное действие (бездействие), в том числе террористический акт, угрожающее безопасной деятельности транспортного комплекса, повлекшее за собой причинение вреда жизни и здоровью людей, материальный ущерб либо создавшее угрозу наступления таких последствий» [1].

Таким образом, законодатель причисляет к транспортной безопасности состояние защищенности объектов от любых противоправных посягательств, к которым относятся административные правонарушения и преступления.

В настоящее время Российская Федерация стремится улучшить эффективность транспортной безопасности на макро- и микроуровнях. Так, в транспортной стратегии Российской Федерации указано, что одним из приоритетных направлений развития является «повышение уровня безопасности транспортной системы» [3].

Бесспорно, государство обязано стремиться к обеспечению наивысшего уровня защищенности объектов транспорта. Вместе с тем сегодня остро стоит проблема обеспечения безопасности воздушных перевозок.

Согласно сведениям, представленным Межгосударственным авиационным комитетом, в 2015 г. в Российской Федерации было зарегистрировано 41 авиационное происшествие, число погибших составило 60 человек, в 2014 г. – 38 происшествий и 70 погибших. Аналогичное количество происшествий зарегистрировано в 2011 г.

Если проанализировать количество авиационных происшествий в России и количество погибших за период с 2006 по 2015 г., то можно наблюдать положительную динамику уменьшения жертв при росте авиационных происшествий, не повлекших гибель людей.

Также Межгосударственным авиационным комитетом резюмируется, что 70 % авиационных происшествий, зафиксированных в 2015 г., обусловлены человеческим фактором, 24 % – отказами (неисправностями) техники, 6 % – неблагоприятным внешним воздействием** URL: http://www.ato.ru/content/avariynost-v-rossiyskoy-grazhdanskoy-aviacii-vyrosla-domaksimuma-za-pyat-let (дата обращения: 20.02.2017)..

Таким образом, жизнь и здоровье граждан напрямую зависят от гармонично слаженной и структурированной системы. В связи с этим построение эффективной системы обеспечения безопасности полетов является первостепенной задачей государственных органов.

В части 4 ст. 15 Конституции РФ закреплено, что международные договоры и международное законодательство являются составной частью российской правовой системы.

Принимая на себя обязательство по соблюдению норм международного права, Российская Федерация ратифицировала ряд договоров и конвенций в области обеспечения безопасности гражданской авиации. Одним из таких документов является Руководство по управлению * URL: http://sos-ru.info/aforizmyi-i-vyiskazyivaniya-o-bezopasnosti.html (дата обращения: 20.02.2017).

** URL: http://www.ato.ru/content/avariynost-v-rossiyskoy-grazhdanskoy-aviacii-vyrosla-do-maksimumaza-pyat-let (дата обращения: 20.02.2017).

116 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Разувакин А. А., Тюкалова Н. М. О пробелах в нормативно-правовом регулировании обеспечения авиационной безопасности в Российской Федерации безопасностью полетов (далее – Руководство), утвержденное Международной организацией гражданской авиации [11]. Согласно данному документу, система гражданской авиации строится по модульному принципу и состоит из следующих элементов:

а) процедуры (процедуры, обучение, средства обеспечения и т. д.);

б) объект (машины и оборудование);

в) среда (эксплуатационные условия, в которых должны функционировать остальные компоненты системы);

г) субъект (люди на рабочих местах).

Данная система получила название SHELL, согласно первым буквам элементов, входящих в ее структуру. Наиболее важным в данной схеме представляется взаимодействие «субъект – субъект». Оно наглядно демонстрирует взаимодействие человека с другими лицами в процессе деятельности. И хотя данная структура предусматривает взаимодействие между членами летного экипажа, диспетчерами, инженерами и иным обслуживающим персоналом, нам представляется возможным применить указанную модель на сегмент взаимодействия субъектов обеспечения авиационной безопасности. Подобная экстраполяция позволит разглядеть проблемы в вопросах совместного выполнения субъектами возложенных на них функций и найти рациональные способы их решения.

В статье 83 Воздушного кодекса РФ (ВК РФ) законодатель закрепил дефиницию авиационной безопасности, под которой следует понимать «состояние защищенности авиации от незаконного вмешательства в деятельность в области авиации». На наш взгляд, указанное определение не в полной мере раскрывает такое явление, как безопасность. Исходя из представленного определения, основной характеристикой безопасности является защищенность.

Защищенность – это относительное понятие, характеризующееся высоким и низким уровнями. Представленная дефиниция не учитывает указанные параметры, поэтому не вполне ясно, о какой именно защищенности законодатель ведет речь.

Для разрешения поставленной проблемы следует обратиться к международным документам. Согласно ст. 2.1 Руководства, безопасность (применительно к авиации) – это «состояние, при котором возможность причинения ущерба лицам или имуществу снижена до приемлемого уровня и поддерживается на этом или более низком уровне посредством постоянного процесса выявления опасных факторов и управления факторами риска для безопасности полетов». Из данного определения видно, что понятия «авиационная безопасность» и «безопасность полетов» онтологически взаимообусловлены, т. е. конкретной целью авиационной безопасности является безопасность полетов.

В главе 1 приложения 19 к Конвенции о международной гражданской авиации раскрывается понятие «безопасность полетов», под ним понимается «состояние, при котором риски, связанные с авиационной деятельностью, относящейся к эксплуатации воздушных судов или непосредственно обеспечивающей такую эксплуатацию, снижены до приемлемого уровня и контролируются» [12].

Таким образом, при сравнительном анализе двух вышеуказанных понятий, прослеживается тесная взаимосвязь. Ввиду этого актуальной представляется формулировка, предложенная Б. В. Зубковым и С. Е. Прозоровым. По их мнению, под безопасностью полетов необходимо понимать «комплексную характеристику, определяющую состояние приемлемого уровня риска причинения вреда жизни и здоровью людей или нанесения ущерба авиационному имуществу при выполнении воздушных перевозок и/или авиационных работ» [7, с. 7].

При этом уточняется, что указанное определение было разработано на основе заимствований из Руководства по управлению безопасностью полетов.

Также небезынтересно следующее определение термина «безопасность полетов». Под безопасностью полетов понимается «комплексная характеристика воздушного транспорта и авиационных работ, определяющая способность выполнять полеты без угрозы для жизни и здоровья людей» [9, с. 122–131]. Однако здесь нивелируется человеческий фактор, ведь верно подмечено авторами Руководства, «никакая деятельность человека или созданная им система не гарантирована от полного отсутствия эксплуатационных ошибок и их последствий» [11].

В связи с этим выполнение полетов без угроз для жизни и здоровья людей априори является недостижимым результатом.

По нашему мнению, понятие «авиационная безопасность» следует изложить следующим образом: «это состояние, при котором риски причинения вреда лицам или ущерба имуществу снижены до предельно низкого уровня и поддерживаются на этом уровне посредством деятельности уполномоченных органов по предупреждению и пресечению опасных факторов Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Административное право. Административный процесс и управления факторами риска для безопасности полетов». На наш взгляд, целесообразно привести ч. 1 ст. 83 ВК РФ в соответствие с указанным определением.

Рассмотрение вопроса обеспечения авиационной безопасности невозможно без анализа деятельности субъектов.

В части 2 ст.

83 ВК РФ указывается, что обеспечение авиационной безопасности осуществляется:

– службами авиационной безопасности аэродромов или аэропортов (САБ);

– подразделениями ведомственной охраны федерального органа исполнительной власти, уполномоченного в области транспорта;

– органами внутренних дел (ОВД);

– уполномоченными органами, наделенными этим правом федеральными законами, например, ФСБ России [2].

Необходимо учитывать, что авиационная безопасность – категория универсальная.

Для ее обеспечения на должностных лиц уполномоченных органов возлагается достаточное количество функций. Согласно ч. 1 ст.

84 ВК РФ, обеспечение авиационной безопасности осуществляется посредством:

«1) предотвращения доступа посторонних лиц и транспортных средств в контролируемую зону аэропорта или аэродрома;

2) охраны воздушных судов на стоянках в целях исключения возможности проникновения на воздушные суда посторонних лиц;

3) исключения возможности незаконного провоза на воздушном судне оружия, боеприпасов, взрывчатых, радиоактивных, отравляющих, легковоспламеняющихся веществ и других опасных предметов и веществ и введения особых мер предосторожности при разрешении их провоза;

4) предполетного досмотра, а также послеполетного досмотра в случае его проведения в соответствии с Федеральным законом «О полиции»;

5) реализации мер противодействия актам незаконного вмешательства в деятельность в области авиации и иных мер, в том числе мер, осуществляемых с участием правоохранительных органов;

6) исключения возможности несанкционированного доступа посторонних лиц к беспилотным авиационным системам».

Деятельность органов по реализации возложенных функций затруднена ввиду наличия большого числа некоррелирующихся нормативно-правовых актов в области обеспечения авиационной безопасности.

Отсутствие единого систематизированного нормативно-правового акта порождает на практике следующие казуальные ситуации:

– отсутствие механизма взаимодействия между органами;

– дублирование функций;

– отсутствие разделения сфер юридической ответственности;

– выполнение «несвойственных» задач;

– разрозненность действий.

На необходимость систематизации нормативных правовых актов различных отраслей права (административного, гражданского, налогового) в области организации воздушного движения указывал В. В. Комаров. По его мнению, «принятые в последнее время нормативные правовые акты не вполне структурируют обязанности тех или иных субъектов обеспечения безопасности на воздушном транспорте, что и порождает споры» [8, с. 203].

На практике ситуация выглядит весьма неоднозначно. Органы, обеспечивающие авиационную безопасность, за исключением САБ аэропорта, имеют различную ведомственную принадлежность и не подчинены администрации аэропортов (аэродромов). Это становится причиной принятия административных решений каждым органом в отдельности, приводящих к конфликту интересов, «перекладывания» ответственности и др.

Проблема отсутствия механизма взаимодействия между органами наиболее ярко проявляется между САБ аэропорта и ОВД на воздушном транспорте.

Основу деятельности ОВД на воздушном транспорте составляет Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», в ч. 5 ст. 12 которого закреплена обязанность сотрудников ОВД по обеспечению безопасности граждан и общественного порядка в аэропортах. Также указанный закон в п. 25 ч. 1 ст. 13 наделяет полицейского правом «требовать от граждан соблюдения пропускного и внутриобъектового режимов на охраняемых полицией объектах; осуществлять досмотр и (или) осмотр граждан, осмотр находящихся при них вещей, 118 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Разувакин А. А., Тюкалова Н. М. О пробелах в нормативно-правовом регулировании обеспечения авиационной безопасности в Российской Федерации досмотр и (или) осмотр транспортных средств при въезде на охраняемые объекты и выезде с охраняемых объектов». В целях реализации предоставленного права, в структуре линейных управлений и отделов МВД России на воздушном транспорте созданы подразделения по досмотру. Должностной регламент наделяет инспекторов по досмотру правом по проведению досмотра пассажиров, багажа, ручной клади и обеспечению режима пропуска в аэропортах.

В приказе Минтранса России от 25 июля 2007 г. № 104 «Об утверждении правил проведения предполетного и послеполетного досмотров» был закреплен порядок участия ОВД на транспорте при проведении досмотровых мероприятий совместно с САБ аэропорта (эксплуатанта).

Указанное положение противоречило ч. 3 ст. 15 Федерального закона «О полиции», в соответствии с которым «порядок реализации прав, предоставленных полиции, если он не является предметом регулирования федеральных законов, нормативных правовых актов Президента Российской Федерации или нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, определяется федеральным органом исполнительной власти в сфере внутренних дел (МВД России)». Приказом Министерства транспорта России от 23 июля 2015 г. № 227 в названный выше приказ были внесены изменения, которые отстранили ОВД от участия в досмотровых мероприятиях и элиминировали существующее противоречие [4].

Вместе с тем проблема выработки механизма проведения досмотра полицейским в рамках обеспечения авиационной безопасности осталась неразрешенной. В настоящее время нормативный правовой акт, регламентирующий порядок применения досмотровых мероприятий сотрудниками полиции, отсутствует. Данное упущение на практике порождает дублирование полицией функций САБ аэропорта по досмотру [5]. Это, в свою очередь, ведет к двойному контролю, создавая почву для нерационального и неэффективного использования сил и средств полиции.

По нашему мнению, назрела необходимость совершенствования деятельности полиции в сфере обеспечения авиационной безопасности путем подготовки проекта совместного приказа МВД России и Министерства транспорта России, регламентирующего границы юрисдикции полиции и САБ аэропорта; устанавливающего порядок взаимодействия между службами;

закрепляющего за САБ аэропорта обязанность по досмотру и привлечения, при необходимости, сотрудников полиции к участию в досмотре и т. д. Как верно отмечает В. В. Комаров, «совершенствование деятельности органов внутренних дел на транспорте объективно требует четкого правового опосредствования, поскольку в правовом государстве, каковым объявила себя Россия, любая идея повышения качества работы государственного органа или организации, не подкрепленная правом, теряет всякий смысл» [8, с. 201].

Эффективность по обеспечению авиационной безопасности складывается из нескольких элементов, основным из которых является слаженность и последовательность действий субъектов обеспечения безопасности.

Специфика авиационной безопасности базируется на участии в ее обеспечении как правоохранительных органов, так и лиц, осуществляющих эксплуатацию аэропортов и авиапредприятий. В существующей системе авиационной безопасности наблюдается разрозненность в понимании вопроса о разделении юрисдикции между государственными органами и представителями бизнеса, что приводит к недостаточному использованию публично-частного партнерства и нередко к трагическим последствиям.

Процедуры взаимодействия в вопросах обеспечения безопасности, в том числе на объектах транспортной инфраструктуры, должны иметь четкое закрепление в соответствующих нормативно-правовых актах. Отсутствие четко регламентированного взаимодействия между субъектами обеспечения безопасности (на примере ОВД на транспорте и САБ аэропорта) снижает эффективность их деятельности и создает угрозу противоправных посягательств на объекты транспортной инфраструктуры.

Существующие пробелы в нормативно-правовом регулировании требуют должного осмысления и необходимости принятия эффективных мер по их устранению на законодательном уровне.

Литература

1. О транспортной безопасности: федеральный закон от 9 февраля 2007 г. № 16-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2007. № 7. Ст. 837.

2. О федеральной службе безопасности: федеральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1995. № 15. Ст. 1269.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Административное право. Административный процесс

3. О Транспортной стратегии Российской Федерации на период до 2030 года: распоряжение Правительства РФ от 22 ноября 2008 г. № 1734-р // Собрание законодательства РФ. 2008. № 50.

Ст. 5977.

4. Об утверждении Правил проведения досмотра, дополнительного досмотра, повторного досмотра в целях обеспечения транспортной безопасности: приказ Минтранса России от 23 июля 2015 г.

№ 227. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

5. О введении в действие Типового положения о службе авиационной безопасности аэропорта: приказ Минтранса РФ от 17 октября 1994 г. № 76. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

6. Букреев В. А. Особенности физической защиты объектов морского, речного и воздушного транспорта, искусственных сооружений на автомобильных дорогах в современных условиях // Транспортная безопасность и технологии. 2010. № 3.

7. Зубков Б. В., Прозоров С. Е. Безопасность полетов: учебник. Ульяновск: УВАУ(И), 2013.

8. Комаров В. В. Правовые вопросы обеспечения безопасности на объектах воздушного транспорта // Пробелы в российском законодательстве. 2014. № 3.

9. Масленников А. Г., Грабовых С. В., Головачук В. М. Авиационная безопасность. Краснодар, 2014.

10. Проценко С. В. Угрозы транспортной безопасности Российской Федерации // Российская юстиция. 2010. № 8.

11. Руководство по управлению безопасностью полетов: Doc. 9859AN/474 ICAO. 2-е изд. Монреаль:

ICAO, 2009. URL: http://www.scac.ru/ru/wp-content/uploads/2016/DOC_9859_3.pdf (дата обращения: 20.02.2017).

12. Управление безопасностью полетов: международные стандарты и рекомендуемая практика. Приняты советом ИКАО 25 февраля 2013 г. URL: http://www.aviasafety.ru/wp-content/files/icao/an19_cons_ ru.pdf (дата обращения 20.02.2017).

УДК 34.03

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ НОРМАТИВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

ЗАЩИТЫ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ

Татьяна Юрьевна Прохорова, заместитель начальника отдела Управления правовой информации Договорно-правового департамента МВД России E-mail: ekuk@bk.ru В статье проанализированы некоторые проблемные аспекты нормативно-правового регулирования персональных данных в контексте обеспечения их защиты. Рассмотрена проблема формальной неопределенности понятия «персональные данные», а также сформулированы рекомендации по нормативно-правовому регулированию создания и ведения в открытом доступе содержащих персональные данные списков, перечней и иных форм информации о лицах в деятельности органов внутренних дел.

Ключевые слова: защита персональных данных; обработка персональных данных; обеспечение безопасности персональных данных; персональные данные.

SOME ASPECTS OF LEGAL REGULATION

OF PROTECTION OF PERSONAL DATA PROTECTION

Tatyana Yurievna Prokhorova, deputy head of the Department of legal information of the legal and Treaty Department of the Ministry of Internal Affairs of Russia The article will be given some of the problematic aspects of normative legal regulation of personal data in the context of ensuring their protection. Consider the problem of uncertainty of the definition of «personal data» and ensure the confidentiality of such information.

Keywords: personal data protection; processing of personal data; security of personal data;

personal data.

Право человека на конфиденциальность своих персональных данных является одним из конституционных прав. Так, ст. 23 Конституции РФ устанавливает право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Также гарантируется право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений; ограничение этого права допускается только на основании судебного решения. Положения ст. 24 Конституции 120 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Прохорова Т. Ю. Некоторые аспекты нормативно-правового регулирования защиты персональных данных РФ обеспечивают защиту путем прямого запрета на сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия.

Соблюдение режима конфиденциальности персональных данных – важный способ обеспечения их защиты.

Признавая право человека на конфиденциальность своих персональных данных, в течение последних десяти лет в России разработана совокупность нормативных правовых актов, направленных на защиту персональных данных человека. В числе первых был принят базовый Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Федеральный закон № 152-ФЗ) [1], интегрировавший в российскую правовую систему международные дефиниции в области защиты персональных данных. Его основной целью являлось создание общих унифицированных требований к сбору и обработке (хранение, актуализация, использование, раскрытие и предоставление) персональных данных физических лиц (субъектов персональных данных) во всех сферах, где используются персональные данные.

Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» создал необходимую правовую основу для реализации конституционных прав граждан, защиты общественных и государственных интересов в сфере использования современных информационных технологий, в том числе в контексте соблюдения прав субъектов персональных данных. Так, например, был установлен порядок ограничения доступа к информации, обрабатываемой с нарушением законодательства Российской Федерации в области персональных данных (ст. 15.5).

Кроме того, приведена в соответствие с требованиями Федерального закона № 152-ФЗ глава 14 Трудового кодекса Российской Федерации, регламентирующая защиту персональных данных работника.

Также разработаны и утверждены необходимые подзаконные акты. К их числу относятся постановления Правительства Российской Федерации от 6 июля 2008 г. № 512 «Об утверждении требований к материальным носителям биометрических персональных данных и технологиям хранения таких данных вне информационных систем персональных данных», от 15 сентября 2008 г. № 687 «Об утверждении Положения об особенностях обработки персональных данных, осуществляемой без использования средств автоматизации», от 4 марта 2010 г. № 125 «О Перечне персональных данных, записываемых на электронные носители информации, содержащиеся в основных документах, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации, по которым граждане Российской Федерации осуществляют выезд из Российской Федерации и въезд в Российскую Федерацию», от 1 ноября 2012 г. № 1119 «Об утверждении требований к защите персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных».

В свою очередь, ФСБ России и ФСТЭК России, как уполномоченные федеральные органы исполнительной власти, своими приказами регламентировали состав и содержание организационных и технических мер по обеспечению безопасности персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных с использованием средств криптографической защиты информации, необходимых для выполнения установленных Правительством Российской Федерации требований к защите персональных данных для каждого из уровней защищенности [4; 5].

В МВД России, в пределах компетенции, также разработаны ведомственные нормативные правовые акты, регламентирующие вопросы защиты персональных данных. Основополагающим документом в этой области можно считать приказ МВД России от 6 июля 2012 г. № 678 «Об утверждении Инструкции по организации защиты персональных данных, содержащихся в информационных системах органов внутренних дел Российской Федерации».

Эти акты в той или иной степени направлены на урегулирование способов и методов обеспечения защиты персональных данных, механизмов реализации непосредственно мероприятий по такой защите, различных технологий и процедур, позволяющих не допустить «утечку» персональных данных.

Однако защита персональных данных не ограничивается разработкой и утверждением способов и методов, которыми ее можно обеспечить. Наличие спорных и неоднозначных норм в Федеральном законе № 152-ФЗ является проблемой и влияет на защищенность персональных данных в глобальном контексте.

В связи с этим целесообразно остановиться на анализе формулировки п. 1 ст. 3 Федерального закона № 152-ФЗ. Указанная норма устанавливает понятие персональных дан

<

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39)Административное право. Административный процесс

ных. Его определение и вызывает наибольшую дискуссию среди операторов персональных данных.

Пунктом 1 ст. 3 Федерального закона № 152-ФЗ под персональными данными понимается любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных).

Как видно из данной нормы, понятие «персональные данные» является достаточно широким и по смыслу может включать в себя практически любую информацию о физическом лице. Вместе с тем представляется, что Федеральный закон № 152-ФЗ, как и вообще сама идея нормативного правового регулирования института персональных данных, имеет целью защиту таких сведений. Таким образом, становится очевидным, что не все персональные данные человека целесообразно трактовать в контексте Федерального закона № 152-ФЗ, требуются определенные критерии (признаки), подходы, позволяющие относить информацию именно к той категории персональных данных, которые должны подлежать защите законом.

Не менее широкая формулировка понятия «персональные данные» используется и в Конвенции о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных [6] (п. «а» ст. 2), ратифицированной Российской Федерацией [2] (с заявлениями).

Под персональными данными в указанной конвенции понимается любая информация об определенном или поддающемся определению физическом лице.

Как представляется, формулировка конвенции содержит признак такой информации.

Так, например, указание на то, что персональными данными является информация о «поддающемся определению» физическом лице, указывает на необходимость наличия связи между персональными данными и возможностью идентификации человека.

И здесь можно согласиться с мнением [8] о спорности формальной определенности понятия «персональные данные», используемого в Федеральном законе № 152-ФЗ, в контексте, например, Постановления Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2014 г. № 10-П [3].

Согласно указанному постановлению, принцип формальной определенности вытекает из ч. 1 ст. 1, ч. 2 ст. 4, ч. 2 ст. 6, ч. 2 ст. 15 и ч. 1 ст. 19 Конституции РФ и предполагает точность, ясность и недвусмысленность правовых норм, без чего не может быть обеспечено единообразное понимание и применение таких норм, а значит, и равенство всех перед законом.

Законоположения, не отвечающие указанным критериям нормы, порождают противоречивую правоприменительную практику, создают возможность их неоднозначного толкования и произвольного применения, ведут к нарушению предусмотренных ст. 2, 18, 45 (ч. 1) и 46 (ч. 1) Конституции РФ гарантий государственной, в том числе судебной, защиты прав, свобод и законных интересов граждан.

Если обратиться к данным судебной практики за несколько последних лет, то в текстах судебных решений можно выделить несколько типичных примеров сведений о физическом лице, признаваемых судами в качестве персональных данных:

– фамилия, имя, отчество, год, месяц, дата и место рождения, адрес, семейное, социальное, имущественное положение, образование, профессия, доходы (Определение Верховного Суда РФ от 24 июня 2015 г. № 18-АПГ15–7);

– номер мобильного телефона (постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 28 апреля 2014 г. № 04АП-1373/2014 по делу № А19–14061/2013);

– серия и номер гражданского паспорта, марка, модель автомашины, номер регистрационных документов (постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 13 декабря 2011 г. № 05АП-8293/2011 по делу № А51–11325/2011);

– место работы, должность, номер СНИЛС (постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 8 февраля 2012 г. по делу № А46–12206/2011);

– размер заработной платы (постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23 апреля 2015 г. № 11АП-4606/2015 по делу № А65–30086/2014);

– информация о воинском учете, семейном положении, детях (постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10 июня 2015 г. № 17 АП-5329/2015АК по делу № А60–1187/2015);

– сведения из единого информационного листа на оплату коммунальных услуг и из платежных документов на оплату услуг (номер лицевого счета, площадь помещения, сумма начисления и (или) задолженности, показания электрического счетчика, номер электрического счетчика) (постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 декабря 2013 г. № 18АП-13107/2013 по делу № А34–3659/2013);

122 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Прохорова Т. Ю. Некоторые аспекты нормативно-правового регулирования защиты персональных данных

– информация, содержащаяся в едином жилищном документе, финансовом лицевом счете и выписке из домовой книги на жилое помещение (апелляционное определение Московского городского суда от18 июня 2015 г. по делу № 33–20942);

– фото- и видеоизображение человека (апелляционное определение Московского городского суда от 16 ноября 2012 г. по делу № 11–23886/12);

– информация о трудовой деятельности судьи (решение Верховного Суда РФ от 11 марта 2013 г. № АКПИ13–61);

– поведенческие характеристики, основанные на динамике подсознательных движений: рукописный почерк, клавиатурный почерк, голосовые особенности (постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 19 июня 2015 г. № 08АП-4490/2015 по делу № А46–17423/2014).

Вместе с тем судебная практика показывает, что не каждый из этих элементов подпадает под юрисдикцию Федерального закона № 152-ФЗ, а только если они в отдельности или в совокупности помогают идентифицировать конкретное лицо (определение Санкт-Петербургского городского суда от 26 марта 2013 г. № 33–3815/13).

Например, зарплата сотрудника полиции составляет 50 000 руб., разглашение самой этой суммы (хотя она и является доходом) не будет нарушением Федерального закона № 152-ФЗ.

Однако в совокупности с должностью сотрудника, его именем, отчеством и фамилией эта информация станет персональными данными, оборот которых регулирует Федеральный закон № 152-ФЗ.

Поэтому с учетом судебных решений целесообразно сформулировать единый подход к толкованию понятия «персональные данные». Наиболее интересным представляется подход, выработанный рабочей группой по определению «матрицы персональных данных» консультационного совета при уполномоченном органе по защите прав субъектов персональных данных [7].

Суть названного подхода состоит в следующем. При буквальном толковании ч. 1 ст. 3 Федерального закона 152-ФЗ к понятию «персональные данные» может быть отнесен слишком широкий круг информации, в том числе по причине отсутствия указания на необходимость наличия связи между информацией и возможностью идентификации физического лица, что, в свою очередь, влечет неоднозначное понимание того, в каких случаях собираемые и обрабатываемые данные будут относиться к персональным, а в каких – нет.

Представители указанного выше коллектива выразили сомнение в том, что возможно разработать адекватное определение, имеющее менее общий характер. В связи с этим был сделан вывод, что если совокупность данных необходима и достаточна для идентификации лица, то такие данные следует считать персональными данными, даже если они не включают в себя данные документов, удостоверяющих личность. При этом данные нельзя считать персональными в том случае, если без использования дополнительной информации они не позволяют идентифицировать физическое лицо.

Такой подход допустимо рассматривать как учитывающий баланс интересов всех участников общественных отношений.

Например, с учетом данного подхода к определению персональных данных может быть прокомментирована ситуация, связанная с фото- и видеосъемкой сотрудников органов внутренних дел с последующим размещением изображений в сети Интернет.

Как известно, законодательством Российской Федерации не установлен запрет на фото-, видеосъемку сотрудников полиции. Вместе с тем такие изображения относятся к персональным данным гражданина в контексте п. 1 ст. 3 Федерального закона № 152-ФЗ, так как фото- и видеоизображения сотрудника полиции может быть достаточно для идентификации его личности.

Распространение персональных данных в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6 Федерального закона № 152-ФЗ возможно только при наличии согласия субъекта персональных данных.

Статьей 13.11 КоАП РФ предусмотрена ответственность за нарушение установленного законом порядка сбора, хранения, использования или распространения информации о гражданах (персональных данных).

Кроме того, каждому гражданину гарантировано право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ст. 23 Конституции РФ) и охрану своего изображения (ст. 152.1 ГК РФ).

На основании абз. 1 п. 1 ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Административное право. Административный процесс Согласно абз. 2 п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г.

№ 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи.

Следовательно, сотрудник полиции при нарушении его гражданского права на охрану своего изображения (в том числе распространение его в сети Интернет) вправе обратиться в установленном порядке в суд.

С проблемой формальной определенности понятия «персональные данные» тесно связано и обеспечение конфиденциальности персональных данных.

Статья 7 Федерального закона № 152-ФЗ устанавливает обязанность операторов и иных лиц, получивших доступ к персональным данным, не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных*. При этом статья содержит и норму-исключение – «если иное не предусмотрено федеральным законом», которая, к тому же, является отсылочной. Таким образом, соблюдение режима конфиденциальности (как способа защиты персональных данных) не является обязательным для всего круга правоотношений.

Безусловно, такие исключения нужны, и они должны быть установлены федеральным законом, о чем напрямую указано в ст. 7 Федерального закона № 152-ФЗ. Вместе с тем наличие отсылочной нормы-исключения в таких базовых гарантиях, как представляется, является существенным недостатком Федерального закона № 152-ФЗ.

Например, Закон РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-I (ред. от 03.07.2016) «О средствах массовой информации», провозглашая свободу массовой информации в Российской Федерации, уточняет, что ограничения на распространение массовой информации могут быть установлены исключительно законодательством о средствах массовой информации. Перечень таких ограничений приведен в ст. 4 Закона о СМИ и является исчерпывающим. Такая конструкция нормы позволяет правоприменителю четко понимать пределы допустимости своих действий.

Относительно же соблюдения требований Федерального закона № 152-ФЗ по конфиденциальности персональных данных справедливо возникают вопросы: в каких случаях персональные данные уже не рассматриваются как конфиденциальные и могут распространяться и передаваться третьим лицам без согласия субъекта персональных данных? О каком законодательном акте в ст. 7 Федерального закона № 152-ФЗ идет речь в контексте тех случаев, когда режим конфиденциальности не применяется? Имеется ли в виду сам федеральный закон и/ или иные законодательные акты Российской Федерации? В данном случае, как представляется, речь идет о применении законодательства в целом, если оно содержит такие исключения.

В первую очередь необходимо разделить требование о конфиденциальности персональных данных на две составляющие. Это запрет на распространение персональных данных (обнародование) и запрет на передачу третьим лицам. Что касается запрета на распространение, то по смыслу нормы ст. 7 Федерального закона № 152-ФЗ, распространение (обнародование) персональных данных допускается в случаях осуществления обработки персональных данных, подлежащих опубликованию или обязательному раскрытию в соответствии с федеральным законом. Эти требования разрозненны и содержатся в различных законодательных актах.

Так, например, нормы, разрешающие размещение персональных данных в открытых информационных ресурсах, содержатся в Федеральном законе от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», где п. 6 и 7 ч. 3 ст. 4 установлено, что единая информационная система в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (информация о которых размещается на www.zakupki.gov.ru) содержит реестры контрактов, заключенных заказчиками, с информацией о фамилии, имени, отчестве, месте жительства физического лица, идентификационного номера налогоплательщика поставщика (п. 7 ч. 2 ст. 103), а также недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

* В рамках данной статьи относительно обязанности операторов и иных лиц, получивших доступ к персональным данным, не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных будет применяться формулировка «режим конфиденциальности персональных данных».

124 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Прохорова Т. Ю. Некоторые аспекты нормативно-правового регулирования защиты персональных данных Кроме того, право распространять персональные данные определенной категории предоставлено и органам Федеральной службы судебных приставов в рамках исполнительных производств по принудительному исполнению судебных актов.

Затрагивая вопросы обнародования персональных данных в контексте деятель-ности МВД России, необходимо отметить следующее. В рамках выполнения возложен-ных на органы внутренних дел задач может возникать необходимость создания и ведения в открытом доступе различного рода реестров и списков лиц с их персональ-ными данными. Чем же следует руководствоваться в таких случаях? Безусловно, основополагающими необходимо выделить требования Федерального закона № 152-ФЗ, в особенности п. 2 и 3 ч. 1 ст. 6, устанавливающие право на обработку персональных данных (включая обнародование) при необходимости достижения целей, предусмотренных международным договором Российской Федерации или законом, для осуществления и выполнения возложенных законодательством Российской Федерации на оператора функций, полномочий и обязанностей, а также для осуществления правосудия, исполнения судебного акта, акта другого органа или должностного лица, подлежащих исполнению в соответствии с законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве.

Вместе с тем часть 1 ст. 6 Федерального закона № 152-ФЗ содержит требование о соблюдении принципов и правил, установленных законом. А требование конфиденциальности (ст. 7) – не что иное, как основополагающий принцип.

Анализ нормативных правовых актов показывает, что обнародование органами государственной власти информации, содержащей персональные данные, осуществля-ется не только с учетом п. 2 и 3 ч. 1 ст. 6 Федерального закона № 152-ФЗ, но в первую очередь на основании специальных нормативных правовых актов.

В качестве примера можно привести Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» (ст. 78), на основании которого публикуются (обнародуются) решения Конституционного Суда РФ, и Федеральный закон от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (ч. 3 ст. 6.1), в соответствии с которым Федеральная служба судебных приставов ведет свой банк данных, размещенный в сети Интернет, с общедоступными персональными данными, такими как, например, фамилия, имя, отчество, дата рождения, место рождения должника и т. д.

Приведенные выше примеры указывают, что ведение публичных ресурсов, содержащих персональные данные, не регулируется исключительно требованиями только Федерального закона № 152-ФЗ.

В связи с этим создание в открытом доступе различного рода реестров, перечней, списков, содержащих персональные данные, представляется целесообразным закреплять в соответствующих специальных нормативных правовых актах. В качестве примера можно привести разработанный МВД России Федеральный закон от 3 июля 2016 г. № 284-ФЗ «О внесении изменений в статью 20 Федерального закона «О физической культуре и спорте в Российской Федерации» и статью 32.14 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», устанавливающий полномочия органов внутренних дел по ведению списка лиц, которым запрещено посещение мест проведения официальных спортивных соревнований в дни их проведения, а также устанавливающий, что сведения о таких лицах (их персональные данные) подлежат размещению в общем доступе в сети Интернет.

Таким образом, МВД России, реализуя свои права в рамках п. 2 и 3 ч. 1 ст. 6 Федерального закона № 152-ФЗ, соблюдает требования и ст. 7, устанавливая в специальном законе категорию персональных данных, подлежащих обнародованию посредством сети Интернет.

Литература

1. О персональных данных: федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ (ред. от 22.02.2017) // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3451.

2. О ратификации Конвенции Совета Европы о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных: федеральный закон от 19 декабря 2005 г. № 160-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2005. № 52 (ч. 1). Ст. 5573.

3. О проверке конституционности положений п. 6 ст. 2 и п. 7 ст. 32 Федерального закона «О некоммерческих организациях», ч. 6 ст. 29 Федерального закона «Об общественных объединениях» и ч. 1 ст. 19.34 КоАП РФ в связи с жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, фонда «Костромской центр поддержки общественных инициатив», граждан Л. Г. Кузьминой, Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Административное право. Административный процесс С. М. Смиренского и В. П. Юкечева: постановление Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2014 г.

№ 10-П // Собрание законодательства РФ. 2014. № 16. Ст. 1921.

4. Об утверждении состава и содержания организационных и технических мер по обеспечению безопасности персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных: приказ ФСТЭК России от 18 февраля 2013 г. № 21 // Российская газета. 2013. 22 мая.

5. Об утверждении состава и содержания организационных и технических мер по обеспечению безопасности персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных с использованием средств криптографической защиты информации, необходимых для выполнения установленных Правительством Российской Федерации требований к защите персональных данных для каждого из уровней защищенности: приказ ФСБ России от 10 июля 2014 г. № 378 // Российская газета. 2014. 17 сентября.

6. Конвенция о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных (Страсбург, 28 января 1981 г.) // Собрание законодательства РФ. 2014. № 5. Ст. 419.

7. Отчет о деятельности уполномоченного органа по защите прав субъектов персональных данных за 2015 г. URL: rkn.gov.ru Otchet_ZPD_rus2015.pdf

8. Федеральный закон «О персональных данных»: научно-практический комментарий / под ред.

А. А. Приезжевой. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

–  –  –

УДК 343.98.067

ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ФОРМИРОВАНИЕМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

В ГРАЖДАНСКОМ И АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ,

КАК ОБЪЕКТ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Алексей Сергеевич Ладошкин, старший преподаватель Новосибирского государственного аграрного университета E-mail: aleks-140@yandex.ru В представленной статье рассматриваются преступления, связанные с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве, как основа построения частной криминалистической методики расследования таких преступлений. Автор выделяет сходные и отличительные признаки преступлений данной категории в сравнении с иными преступлениями против правосудия. На основе проведенного анализа автор предлагает определение понятия преступлений, связанных с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве, как объекта криминалистического исследования.

Ключевые слова: формирование доказательств; гражданское судопроизводство; арбитражное судопроизводство; методика расследования преступлений; криминалистика.

CRIMES RELATED TO THE FORMATION OF EVIDENCE IN CIVIL AND ARBITRATION

COURT PROCEEDINGS AS OBJECT CRIMINALISTICS RESEARCH

Aleksei Sergeevich Ladoshkin, senior lecturer of the Novosibirsk State Agrarian University In this article considers crimes related to the formation of evidence in civil and arbitration court proceedings as base for building private criminalistics methods of investigation of these crimes.

The author highlight similar and distinctive features of the crimes of this category in comparison with their other crimes against justice. Based on the analysis the author offers a definition of the concept of crimes related to the formation of evidence in civil and arbitration court proceedings as object criminalistics research.

Keywords: formation of evidence; civil court proceedings; arbitration court proceedings;

methods of crime investigation; criminalistics.

Преступления, связанные с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве, являются криминалистически значимой разновидностью преступлений Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Криминалистика. Судебно-экспертная деятельность. Оперативно-розыскная деятельность против правосудия, обладают особой общественной опасностью. Рассматриваемые противоправные деяния в первую очередь нарушают установленное ч. 1 ст. 46 Конституции РФ право каждого на судебную защиту своих прав и интересов.

Масштабы распространенности преступлений данной категории могут проиллюстрировать результаты проведенного нами исследования. Так, 77,2 % опрошенных нами граждан указали, что сомневаются в справедливости принятых решений по гражданским и арбитражным делам. При этом 64,5 % граждан, принявших участие в опросе, указали, что им лично приходилось сталкиваться с нарушениями в гражданском и арбитражном судопроизводстве, связанными с фальсификацией доказательств (32,4 %), воздействием на свидетелей (42,6 %), дачей заведомо ложных показаний в суде свидетелями (28,5 %), отказом от дачи показаний (16,8 %) и другими (11,2 %)*.

Как представляется, одним из направлений противодействия нарушениям в сфере установленного законом порядка осуществления гражданского и арбитражного процесса может стать создание частной криминалистической методики раскрытия и расследования преступлений, связанных с формированием доказательств по гражданским и арбитражным делам.

В уголовно-правовом и уголовно-процессуальном аспекте преступления, связанные с формированием доказательств в гражданском и арбитражном процессе, были достаточно подробно описаны в трудах С. В. Асташова, Н. В. Ершовой, Н. А. Коробейникова и других [1; 7; 14].

Однако в криминалистическом ключе данная проблематика рассматривалась редко [9; 10; 17].

Вместе с тем сегодня все больше ученых начинают говорить о том, что криминалистические знания нужно использовать не только в уголовном процессе, но и в иных сферах судопроизводства. Так, В. А. Новицкий отмечает, что «существующая криминалистическая наука обеспечивает только уголовное судопроизводство, научно не обеспеченными остаются гражданский, арбитражный и административный процессы» [18, с. 128–129].

Среди криминалистов одной из первых об этом высказалась Е. Р. Россинская [21, с. 56–60], затем за изучение данной проблемы взялись и другие ученые [9; 28, с. 72–73], при этом ими выдвигаются различные предложения относительно места отрасли знаний, которая занималась бы вопросами гражданского, арбитражного и административного процесса, в системе криминалистической науки. Так, М. В. Жижина говорит о создании «учения о применении криминалистических возможностей в гражданско-правовой сфере, имеющего свой предмет, объект, методологические основы и структуру» [8, с. 19]. Т. В. Волчецкая предлагает выделить новый раздел в науке – «прикладная криминалистика в юридической практике», который бы включал вопросы использования знаний криминалистики в сфере гражданского, арбитражного, административного судопроизводства и др. [4, с. 14].

Однако следует согласиться с М. В. Жижиной в том, что, «поскольку криминалистика сформировалась применительно к другому виду судопроизводства, где соседствуют следственно-розыскной и состязательный принципы регламентации процессуальных отношений, она не готова просто перешагнуть на почву современного гражданского и арбитражного судопроизводства с его главенствующими началами состязательности и диспозитивности, резким смещением бремени доказывания на стороны. Естественно, требуется пересмотр и развитие положений криминалистики, т. к. невозможно прямое и полное их распространение на другие виды судопроизводства и непосредственное использование в других видах процесса» [8, с. 17].

Таким образом, полагаем, что сегодня перед криминалистической наукой стоит задача расширения своего предмета и распространения его на всю сферу доказательственного права. Создание криминалистической методики расследования преступлений, связанных с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве, может стать серьезным вкладом в развитие данного направления в криминалистике. В связи с этим представляется важным определить содержание понятия «преступления, связанные с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве» с криминалистической точки зрения и раскрыть его основные признаки. В последующем данное понятие может быть использовано в качестве базы для построения частной криминалистической методики расследования таких преступлений.

Формирование доказательств представляет собой часть процесса доказывания, являющегося центральным институтом гражданского и арбитражного процесса и, по справедливому мнению специалистов в этих областях, состоит в единстве процессуальной и мыслительной * В 2016 г. на территории Республики Бурятия, Новосибирской и Иркутской областей было опрошено 90 граждан, которые имели опыт участия в гражданском и арбитражном процессах.

–  –  –

деятельности суда и лиц, участвующих в деле, направленной на подтверждение либо опровержение обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела [6; 19; 25]. Таким образом, содержание судебного доказывания составляют: 1) процессуальная деятельность, регламентированная нормами гражданско-процессуального и арбитражно-процессуального законодательства; 2) мыслительная деятельность, основное содержание которой регулируется правилами формальной логики.

Научные исследования, направленные на изучение института доказывания в гражданском и арбитражном судопроизводстве, проводятся на протяжении уже долгого времени.

Авторами предлагались различные определения доказывания в данной сфере. Так, по мнению С. Ф. Афанасьева, доказывание представляет собой опосредованную форму судебного познания; как и иная организованная человеческая деятельность, оно предполагает определенную структуру и устойчивую имманентную взаимосвязь элементов [15, с. 114–117]. В качестве элементов доказывания С. В. Курылев выделяет представление (собирание) и исследование доказательств [16, с. 16], П. Я. Трубников – собирание, исследование, оценку [26, с. 73], М. К. Треушников – утверждение о фактах, указание заинтересованных лиц на доказательства, представление, собирание, исследование, оценку доказательств [25, с. 26], Т. В. Сахнова – указание сторон на обстоятельства, представление, истребование, исследование и оценку доказательств [22, с. 351–362]. В свою очередь, А. Ф. Клейнман, напротив, исключает из доказывания исследование, проверку и оценку доказательственного материала, поскольку, как он полагает, из них складывается судебное разбирательство [12, с. 47].

Легального определения доказывания по гражданским (арбитражным) делам ни в нормах гражданского процессуального права, ни в нормах арбитражного процессуального права не содержится. При этом по аналогии с определением доказывания по уголовным делам (ст. 85 УПК РФ) с учетом норм, содержащихся в ст. 55–58, 67 ГПК РФ, можно предположить, что доказывание в гражданском судопроизводстве – это процесс получения, исследования и оценки доказательств в целях установления обстоятельств по гражданскому делу. Подобное же предположение можно сделать и в отношении понятия доказывания в арбитражном судопроизводстве с учетом норм, содержащихся в ст. 64–66, 71 АПК РФ.

Обобщая изложенное и основываясь на позиции таких авторов, как С. Ш. Болтуев, Л. А. Ванеева, М. А. Гурвич [2, с. 99; 3, с. 42; 5, с. 8–9], полагаем, что под доказыванием в гражданском и арбитражном судопроизводстве (речь идет об обобщенном определении понятия доказывания как в гражданском, так и в арбитражном судопроизводстве для целей криминалистического исследования) следует подразумевать процессуальную деятельность лиц, участвующих в деле, основывающуюся на совокупности процессуальных прав и обязанностей, состоящую из указаний на доказательства, а также из представления, раскрытия, собирания, истребования, исследования и оценки доказательственного материала, цель которой – убедить суд в истинности фактических обстоятельств гражданского дела.

Устанавливая истину в процессе доказывания по гражданскому делу и принимая на ее основе законное решение, можно смело утверждать о достижении в результате этого вершины в отправлении правосудия. Обеспечивая решение данной задачи в российской системе правосудия, государство гарантирует уголовно-правовую защиту от преступных посягательств на данные процессы.

Судебное доказывание в гражданском и арбитражном процессе происходит в определенной последовательности и состоит из нескольких этапов. В науке гражданского и арбитражного процесса существуют различные точки зрения на структуру доказывания [11; 20;

23]. Попытки к определению системы стадий судебного доказывания в гражданском и арбитражном процессе предпринимали и специалисты в области уголовного права при исследовании уголовной ответственности за посягательства на установленный порядок доказывания в данной сфере. Однако по большому счету они лишь повторяют наиболее распространенную в науке гражданского и арбитражного процесса позицию относительно определения перечня и последовательности элементов судебного доказывания. Так, Н. А. Коробейников предлагает в структуре судебного доказывания по гражданским и арбитражным делам выделять следующие стадии:

1. Определение круга фактов, подлежащих доказыванию (определение предмета и пределов доказывания).

2. Выявление и собирание доказательств по делу. Выявление доказательств – это деятельность лиц, участвующих в деле, суда по установлению того, какие доказательства могут подтвердить или опровергнуть факты, входящие в предмет доказывания. Собирание доказаВестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Криминалистика. Судебно-экспертная деятельность. Оперативно-розыскная деятельность тельств – это деятельность суда, участвующих в деле лиц и их представителей, направленная на обеспечение наличия необходимых доказательств к моменту разбирательства дела в судебном заседании. Субъектами деятельности по собиранию доказательств являются лица, участвующие в деле.

3. Исследование доказательств. Это совместная деятельность суда и лиц, участвующих в деле, направленная на установление соответствия доказательств всем предъявляемым к ним требованиям, а также на наиболее полное установление их содержания (какие именно сведения о фактах, подлежащих доказыванию по делу, несет то или иное доказательство).

4. Оценка доказательств. Основным субъектом оценки доказательств является суд.

Результаты судебной оценки доказательств должны быть отражены в судебном акте, которым заканчивается производство по делу [14, с. 15].

Первая из указанных стадий больше связана не с самим процессуальным доказыванием при производстве по гражданскому или арбитражному делу, а, скорее, с подготовкой к последующим процедурам доказывания. Здесь можно говорить о некоем планировании самого процесса доказывания, построения своеобразной модели доказывания по конкретному делу.

Элементы этой модели, ее структура, как правило, определяются в нормах гражданского права, регулирующих спорные вопросы, по которым рассматривается данное конкретное гражданское или арбитражное дело, и конкретизируются обычно в актах и материалах обобщения судебной практики по данной категории дел.

В своей системе все перечисленные стадии доказывания направлены на то, чтобы получить доброкачественные доказательства и отбросить все прочее, не отвечающее признакам доказательств и (или) обладающее отрицательными свойствами доказательств. Таким образом, процесс доказывания на каждой его стадии не преследует самоцель пройти данную стадию.

Главное во всей процедуре доказывания – это получить возможность использовать доказательственную информацию, в том числе при вынесении судом решений по гражданскому или арбитражному делу, т. е. при отправлении правосудия. Отсюда можно сделать вывод, что использование доказательств также является стадией судебного доказывания по гражданским и арбитражным делам.

Собирание доказательств, а точнее, их формирование представляет собой сложный процесс трансформации объективной информации о фактах, имеющих отношение к гражданскому или арбитражному делу, из ее естественного состояния в окружающей действительности (в виде документов, предметов, мыслительных образов в голове человека и пр.) в опосредованную форму доказательств, на основе которых будет принято судебное решение. Несмотря на то, что по большому счету конечной целью всех преступлений, связанных с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве (а равно и в иных сферах судопроизводства), является именно вынесение выгодного для посягающего лица или иных лиц судебного акта, действия или бездействия, направленные на достижение этого преступного результата, будут сосредоточены в двух ключевых временных точках (только в одной или одновременно в двух): момент формирования доказательств и момент принятия по ним судебного решения. При этом будут образовываться разные закономерности как в подготовке, совершении и сокрытии, так и в последующем выявлении, раскрытии, расследовании таких преступлений.

Исходя из сказанного, полагаем, что все преступления, связанные с формированием доказательств в ходе гражданского или арбитражного судопроизводства, можно разделить на две большие группы:

1) направленные на искажение информации в процессе ее трансформации в доказательства (ч. 1, 3 ст. 303; ч. 1 ст. 307; ст. 308; ч. 1–4 ст. 309 УК РФ);

2) направленные на принятие судом неправосудного решения вопреки имеющимся доказательствам или посредством иной их интерпретации и оценки (ч. 1, 3 ст. 294; ст. 295; ч. 1 ст. 296; ст. 290, 291, 305 УК РФ).

Признавая, что каждый из обозначенных видов преступлений обладает примерно равной степенью общественной опасности, следует отметить, что совершение действий или бездействия, связанных с оказанием неправомерного воздействия на процесс формирования доказательств, позволяет наибольшим образом исказить картину реальных событий, ставших предметом разбирательства в рамках гражданского или арбитражного дела. В том же случае, когда преступники совершают противоправные действия (бездействие) в обоих направлениях, ситуация приобретает гипертрофированные масштабы.

Также существенное значение для определения понятия преступлений, связанных с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве, имеет установле

–  –  –

ние временных и организационных рамок процесса формирования доказательства. Началом формирования доказательств следует считать поиск и обнаружение информации, предметов, документов, имеющих значение для рассматриваемого гражданского или арбитражного дела.

Сложнее обстоит дело с окончанием процесса формирования доказательства. Полагаем, что в данном вопросе следует согласиться с точкой зрения С. А. Шейфера, который в своей работе, посвященной понятию доказывания в уголовном судопроизводстве, отмечает, что «закрепление доказательств – это завершающий элемент их формирования, без которого эту деятельность законченной считать нельзя» [27, с. 22]. Аналогичную позицию занимал М. С.

Строгович:

«Пока доказательство не рассмотрено и не закреплено процессуально, нельзя утверждать, что доказательство действительно обнаружено, так как еще неизвестно, что именно обнаружено и является ли действительно доказательством то, что обнаружено» [24, с. 302].

Применительно к специфике гражданского и арбитражного судопроизводства, связанной в первую очередь с отсутствием следователя (дознавателя) в качестве лица, специально уполномоченного на процедуру преобразования исходной информации посредством ее процессуального закрепления, и необходимостью самостоятельного предоставления доказательств сторонами, следует отметить следующее. В гражданском и арбитражном судопроизводстве процесс формирования доказательств осуществляется сторонами, что дает им большие возможности для искажения имеющейся доказательственной информации либо предоставления заведомо ложной такой информации. Однако, учитывая сказанное выше, сформированным доказательство будет считаться только в момент его непосредственного предоставления в суд в качестве такового. При этом подготовленная доказательственная информация (предмет, документ, мысленный образ в памяти свидетеля) может быть трансформирована в доказательство путем ее процессуальной фиксации – приобщения документа к материалам гражданского или арбитражного дела, оглашения свидетелем своих показаний в судебном заседании и т. д.

Исходя из того, что понятие представляет собой целостную совокупность суждений об отличительных признаках исследуемого объекта, ядром которой являются суждения о наиболее общих и в то же время существенных особенностях этого объекта [13, с. 456], при конструировании определения понятия «преступления, связанные с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве» полагаем необходимым выделить перечень существенных признаков, которые позволили бы сформулировать искомое понятие через призму предмета науки криминалистики. Преступления, связанные с формированием доказательств в гражданском и арбитражном судопроизводстве, являются не самостоятельным видом преступлений, а частью преступлений, связанных с доказыванием в гражданском и арбитражном судопроизводстве, в иных сферах судопроизводства, а также преступлений против правосудия в целом. Сказанное подтверждается существенным сходством в особенностях совершения всех этих преступлений (ч. 1 и ч. 3 ст. 303, ч. 1 ст. 307, ст. 308, ч. 1–4 ст. 309

УК РФ), среди которых можно выделить:

1) специальный субъект преступления – лицо, участвующее в административном, уголовном, гражданском или арбитражном деле;

2) прямой умысел на совершение преступления;

3) способ совершения преступления, выраженный в активных или пассивных действиях, направленных на искажение доказательственной информации, подлежащей исследованию и исследованной в суде;

4) возможность совершения преступления в ходе судебного производства по делу, в том числе на стадии подготовки к судебному разбирательству;

5) цель – в большинстве случаев получение выгоды для себя и третьих лиц посредством принятия судом решения в свою пользу, в отдельных случаях (ст. 308 УК РФ) лицо, посягающее на установленный порядок формирования доказательств, может ничего не получать от своих противоправных действий (бездействия) и безразлично относиться к ходу и результату судебного разбирательства;

6) отсутствие в большинстве случаев потерпевшего.

Вместе с тем, специфическая обстановка совершения преступлений данной категории, обусловленная особенностями гражданского, гражданско-процессуального и арбитражно-процессуального законодательства, накладывает свой отпечаток и позволяет говорить о существенных отличиях от подобных преступлений, совершаемых в сфере уголовного судопроизводства.

Исходя из сопоставления процесса доказывания в гражданском и арбитражном процессе с доказыванием в уголовном судопроизводстве, можем выделить следующие особенности совершения преступлений рассматриваемой категории:

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Криминалистика. Судебно-экспертная деятельность. Оперативно-розыскная деятельность

1) специфический порядок судебного разбирательства и принятия решения по делам, определенный совокупностью правовых норм (преимущественно диспозитивного характера) гражданского и арбитражного законодательства;

2) специфический перечень лиц, участвующих в арбитражном (стороны; заявители и заинтересованные лица – по делам особого производства, по делам о несостоятельности (банкротстве) и в иных предусмотренных законодательством случаях; третьи лица; прокурор; государственные органы, органы местного самоуправления, иные органы и организации;

граждане, обратившиеся в арбитражный суд в случаях, предусмотренных законодательством,– ст. 40 АПК РФ) и гражданском (стороны; третьи лица; прокурор; лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц или вступающие в процесс в целях дачи заключения по основаниям, предусмотренным ст. 4, 46 и 47 ГПК РФ; заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства – ст. 34 ГПК РФ) деле;

3) возложение в гражданском и арбитражном процессе на стороны обязанности самостоятельно доказывать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, ч. 1 ст. 65 АПК РФ);

4) специфический перечень доказательств, которые могут быть представлены по арбитражному (письменные и вещественные доказательства; объяснения лиц, участвующих в деле;

заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы – ч. 2 ст. 64 АПК РФ) или гражданскому (объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства, аудио- и видеозаписи, заключения экспертов – ч. 1 ст. 55 ГПК РФ) делу, в том числе с использованием электронных средств доказывания.

Таким образом, обобщая изложенное, можем сделать вывод, что преступления, связанные с формированием доказательств в гражданском и арбитражном процессе, как объект криминалистического исследования представляют собой умышленную противоправную деятельность лиц, участвующих в деле или содействующих отправлению правосудия по делу в гражданском или арбитражном судопроизводстве, выраженную в форме активных или пассивных действий, направленных на искажение информации о реальных фактах и событиях либо воспрепятствование полному исследованию сведений о таких фактах и событиях, имеющих значение для принятия судебного решения по гражданскому или арбитражному делу, в целях достижения выгоды для себя лично или иных лиц либо без таковой.

Литература

1. Асташов С. В. Фальсификация доказательств по гражданскому делу (ч. 1 и 3 ст. 303 УК РФ): проблемы уголовно-правовой регламентации и квалификации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2013.

2. Болтуев С. Ш. Проблема доказывания в гражданском судопроизводстве: автореф. дис. … канд.

юрид. наук. Томск, 1985.

3. Ванеева Л. А. Судебное познание в советском гражданском процессе. Владивосток, 1972.

4. Волчецкая Т. С. Прикладные задачи современной криминалистической науки // Закон и правопорядок в третьем тысячелетии: сб. мат-лов III Балтийского юридического форума. СПб.: С.– Петерб.

ун-т МВД России, 2015.

5. Гурвич М. А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950.

6. Дьяконова О. Г. Доказательство и доказывание в гражданском и арбитражном судопроизводстве:

учеб. пособие. М.: Юрлитинформ, 2014.

7. Ершова Н. В. Проверка достоверности заявления о фальсификации доказательства в гражданском судопроизводстве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014.

8. Жижина М. В. Доказывание в цивилистическом процессе и криминалистика // Актуальные проблемы гражданского права и процесса: мат-лы междунар. науч. – практ. конф. / отв. ред. Н. А. Резина.

Омск: Омская юрид. академия, 2015.

9. Жижина М. В., Ищенко Е. П. История развития и современные представления об объекте и предмете криминалистики // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2012. № 3.

10. Ищенко Е. П., Егоров Н. Н., Мерецкий Н. Е. Криминалистика: учебник. Владивосток: Изд-во ТГЭУ, 2010.

11. Калпин А. Г. Письменные доказательства в судебной практике по гражданским делам: автореф.

дис. … канд. юрид. наук. М., 1966.

12. Клейнман А. Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права. М., 1967.

13. Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник. 2-е изд., испр. и доп. М., 1976.

14. Коробейников Н. А. Уголовная ответственность за посягательства на установленный порядок доказывания в гражданском и арбитражном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2008.

132 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Степанов М. Е. Инсценировки несчастного случая при сокрытии убийств, совершенных организованными преступными группами «черных риэлторов»

15. Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный процесс / под ред.

М. А. Фокиной. М.: Статут, 2014.

16. Курылев С. В. Установление истины в советском правосудии: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1967.

17. Мерецкий Н. Е., Никитина О. П. Особенности проверки заявлений о фальсификации доказательств по гражданским и арбитражным делам: монография. Хабаровск: Изд-во ДВГУПС, 2014.

18. Новицкий В. А. Теория доказательственного права: монография: в 2 т. Ставрополь: Пресса, 2004. Т. 1.

19. Рассахатская Н. А. Гражданский процесс: учеб. пособие. М.: Ай Пи Эр Медиа, 2010.

20. Решетникова И. В. Доказательственное право в российском гражданском судопроизводстве: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997.

21. Россинская Е. Р. Проблемы криминалистического обеспечения гражданского судопроизводства // Проблемы гражданского судопроизводства: мат-лы всерос. межвуз. науч. – практ. конф. М., 1994.

22. Сахнова Т. В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты. М.: Волтерс Клувер, 2008.

23. Советский гражданский процесс: учебник / под ред. В. И. Комиссарова, В. М. Семенова. М., 1988.

24. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М.: Наука, 1968. Т. 1.

25. Треушников М. К. Доказательства и доказывание в гражданском процессе: дис. … канд. юрид. наук.

М., 1984.

26. Трубников П. Я. Вопросы гражданского процесса в практике Верховного Суда СССР. М., 1979.

27. Шейфер С. А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. М.: Норма, 2008.

28. Яблоков Н. П. Некоторые взгляды на криминалистику как науку и учебную дисциплину XXI века // Криминалистика XXI столетия. Харьков, 2010.

УДК 343.985.7

ИНСЦЕНИРОВКИ НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ ПРИ СОКРЫТИИ УБИЙСТВ,

СОВЕРШЕННЫХ ОРГАНИЗОВАННЫМИ ПРЕСТУПНЫМИ

ГРУППАМИ «ЧЕРНЫХ РИЭЛТОРОВ»

Максим Евгеньевич Степанов, преподаватель Дальневосточного юридического института МВД России E-mail: mstep71@mail.ru В статье рассматриваются криминалистические особенности инсценировок несчастного случая, направленных на сокрытие убийств, совершенных организованными преступными группами «черных риэлторов», в целях завладения жильем граждан.

Ключевые слова: организованная преступная группа; убийство; несчастный случай;

инсценировка; способ сокрытия преступления.

DRAMATIZATION ACCIDENT CONCEALMENT MURDERS

COMMITTED BY ORGANIZED CRIMINAL GROUP «BLACK REALTORS»

Maxim Evgenyevich Stepanov, lecturer of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia The article deals with forensic features dramatizations of accident aimed at concealing murders committed by organized criminal groups of «black realtors», in order to capture citizens’ housing.

Keywords: organized criminal group; murder; accident re-enactment; dramatization; a way of concealing the crime.

Процесс выявления и раскрытия скрытых инсценировками убийств, совершенных членами организованных преступных групп (далее – ОПГ) «черных риэлторов», невозможен без знания особенностей и криминалистических признаков отдельных видов инсценировок.

В полной мере это относится и к инсценировкам несчастного случая. Проведенное нами исследование дает основание полагать, что инсценировка несчастного случая является одним из распространенных способов сокрытия, к которым прибегают участники ОПГ. Подобного рода инсценировки крайне сложны для распознания, что делает их особо привлекательными для преступников.

Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Криминалистика. Судебно-экспертная деятельность. Оперативно-розыскная деятельность Прежде чем приступить к исследованию криминалистических особенностей, природы и сущности этого вида инсценировок, необходимо кратко остановиться на ряде фундаментальных теоретических положений. Под способом скрытых инсценировками убийств, совершенных членами ОПГ, мы понимаем комплекс взаимосвязанных, целенаправленных мероприятий по подготовке, совершению и сокрытию убийства, подчиненных реализации инсценировки, с использованием соответствующих средств, с учетом условий обстановки и личности жертвы, объединенных общим преступным замыслом.

Характерной особенностью способа совершения данных преступлений является закономерная, неукоснительная связь между способом подготовки, непосредственного исполнения убийства и его сокрытия посредством инсценировки. Все три названных элемента образуют жесткую, взаимообусловленную цепь корреляционных связей, объединенных единым замыслом участников ОПГ.

Устойчивая закономерная связь этих элементов означает, что способ совершения убийства должен неукоснительно предусматривать возможность последующей инсценировки.

Создание инсценировки невозможно, если следовая картина преступления не будет соответствовать инсценируемому событию. Отсюда следует, что способ совершения убийства и возникающие при этом материальные следы должны претворять инсценировку и органически в нее вписываться. По нашему мнению, данный критерий имеет принципиальное значение.

Важность использования знаний о способе преступления и закономерностях возникновения его следов в целях раскрытия и расследования преступлений общепризнана всем криминалистическим сообществом. Применительно к нашей тематике можно с уверенностью сказать, что именно специфичность способа убийства предопределяет возникновение характерных следов, изучение которых позволяет выдвинуть версию об имеющей место инсценировке.

Инсценировку как способ сокрытия совершенного убийства мы определяем в форме умышленной деятельности членов ОПГ или связанных с ними лиц, направленной на создание ложной следовой обстановки, способствующей приданию видимости иного события, дополненной соответствующим поведением, в целях создания ошибочного представления об истинном характере происшедшего.

Характер инсценировки при сокрытии убийства, совершенного членами ОПГ «черных риэлторов», прежде всего зависит:

– от личностных особенностей жертвы;

– условий обстановки, в которой совершается убийство;

– количества участников ОПГ, их преступного опыта, профессиональных навыков, знаний особенностей инсценируемого события.

Способы скрытых инсценировками несчастного случая убийств, совершенных ОПГ «черных риэлторов», являются полноструктурными и предусматривают подготовку. Данный тезис подтверждается изучением материалов судебно-следственной практики и результатами анкетирования сотрудников правоохранительных органов. Так, нами не отмечено ни одного случая совершения данного вида преступлений без предварительной проработки их сценария. Стратегическая задача подготовки состоит в обеспечении гарантированного лишения жизни потерпевшего и создания оптимальных условий для инсценировки. При этом следует подчеркнуть, что речь идет о подготовке к убийству, способ совершения которого должен органически сочетаться со способом дальнейшего инсценирования иного события.

С нашей точки зрения, способы подготовки, применительно к нашей теме, необходимо рассматривать на двух уровнях. Обозначим их как общий и частный уровни. Подобное разграничение носит условный характер и призвано упорядочить исследование процесса подготовки, придавая ему определенную логическую последовательность. К общему уровню относится комплекс подготовительных действий, характерный для обеспечения возможности совершения убийства в целом, независимо от конкретного способа. Частный уровень составляют действия, призванные обеспечить конкретный способ совершения убийства. Оба уровня тесно взаимосвязаны между собой.

Подготовку в рамках общего уровня можно рассматривать в двух аспектах. Во-первых, преступники сами, инициативно, могут создавать и провоцировать необходимую им криминальную ситуацию. Целью этих действий будет являться создание условий, детерминирующих необходимость последующего совершения убийства. Примером таких действий может выступать поисковая деятельность ОПГ «черных риэлторов» по подбору объектов недвижимости в целях их последующего незаконного отчуждения и ликвидации владельца.

134 Вестник ДВЮИ МВД России. 2017. № 2 (39) Степанов М. Е. Инсценировки несчастного случая при сокрытии убийств, совершенных организованными преступными группами «черных риэлторов»



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
Похожие работы:

«Десятая хрестоматия по истории теории вероятностей и статистики Составитель и переводчик О. Б. Шейнин Десятая хрестоматия по истории теории вероятностей и статистики Составитель и переводчик О. Б....»

«СССР. КОНЧИНА Что это было? Историко-публицистический цикл диалогов, воспоминаний и суждений Москва Издательство АСТ УДК 94(092)(100) ББК 63.3(0)-8 Н55 Несветов, Дмитрий Александрович Н55 Кончина СССР. Что это было? / Д.Несветов – Москва: Издательство АСТ, 2016. – 416 с. ISBN 978-5-17-100406-4 25 декабря 1991...»

«Коллектив авторов Строение и история развития литосферы Серия "Вклад России в Международный полярный год 2007/08" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8344484 Строение и история развития...»

«Наши люди в Голливуде Елена Мищенко Голливудский Раджа. Луис Мейер "ИП Стрельбицкий" Мищенко Е. Голливудский Раджа. Луис Мейер / Е. Мищенко — "ИП Стрельбицкий", — (Наши люди в Голливуде) ISBN 978-5-457-94157-1 Серия...»

«УДК 821.111-313.2(73) ББК 84 (7Сое)-44 К41 Серия "Темная башня" Stephen King UNDER THE DOME Перевод с английского В.А. Вебера Компьютерный дизайн Е. Коляды Печатается с разрешения автора и литературных агентств The Lotts Agency и A ndrew Nurnberg К41 Кинг, Стивен. Под Куполом : [роман] / Стивен Кинг ; [перевод с английского В.А. Вебера]....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского" Балашовский институт (филиал) Кафедра истории АВТОРЕФЕРАТ...»

«18:. | JAFI Вы вошли как гость: Зарегистрироваться Связаться с нами Поиск. Главная О проекте Курс Еврейская история Курс Еврейская традиция Facebook Бар\бат-мицва Еврейские исторические личности Помощь Главная УРОК 18: УСТНАЯ ТОРА. Содержание 1. Рассматриваемые темы урока 2. Цель 3. Ход урока 1. Актуализация опорных знаний 2. Введение в...»

«Фридрих Ницше По ту сторону добра и зла Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=154351 По ту сторону добра и зла: Фолио; Харьков; 2009 Аннотация "По ту сторону добра и зла" (1886) – этапная работа Фридриха Ницше, которая предваряет заключите...»

«29.04.2015 777 Об организации и проведении смотра строя и песни среди учреждений образования городского округа Богданович "Равнение на Победу!" В соответствии с планом мероприятий подпрограммы "Патриотическое воспитание граждан городского округа Богданович" муниципальной программы "Развитие куль...»

«Алевтина Корзунова Бани и народные средства http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6190755 Алевтина Корзунова. Бани и народные средства: Научная книга; Москва; 2013 Аннотация Эта книга посвящена великой здравни...»

«История 6 класс, Россия Пояснительная записка В результате изучения истории России с древнейших времен до конца XVI века на базовом уровне ученик должен называть хронологические рамки древней и средневековой Руси, даты важнейших событий (образование государства Русь, крещение Руси, появление самостоятельных...»

«^т^тяЕрщщдтяЕгеягге^ И. П. МЕДВЕДЕВ СЛНКГ-ПЕТЕРИУРГ ГЕННАДИЙ СХОЛАРИЙ КАК ИДЕОЛОГ "ВИЗАНТИЙСКОЙ ИНКВИЗИЦИИ" В свое время автору этих строк приходилось не раз высказываться по поводу уникального во всей многовековой истории Византии "идеологического" процесса, вполне заслуживающего быть подведенным под категорию "аутодафе", когда в середине XV в. в Пелопон...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования "Полоцкий государственный университет" Т. Н. Глазырина МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ Учебно-методический комплекс для студентов специальности 1-...»

«ИСТОРИЯ моей жизни Я – Агата Кристи АСТ Москва УДК 821.161.1-94 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Я11 Я – Агата Кристи / Cоставитель Е. Мишаненкова. – Я11 Москва: АСТ, 2015. – 224 с. – (История моей жизни). ISBN 978-5-17-082863-0 Королева детектива не нуждается...»

«Власичева Виктория Валерьевна ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИКИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ТЮРКИЗМОВ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ XX – НАЧАЛА XXI ВЕКОВ Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Казань 2012 Р...»

«Юрий Валентинович Трифонов Отблеск костра HarryFan http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=138001 Собрание сочинений в 4-х томах. Том четвертый.: Художественная литература; Москва;...»

«Александр Константинович Белов (Селидор) Гривна Святовита http://ladomir1/narod.ru "Гривна Святовита": Аннотация Историко-приключенческая повесть А.К.Белов Гривна Святовита Глава 1. Двоеверие Маркграф Йоркин, сын Йорка Рваное Ухо, того с...»

«Возраст 9-12 лет Год обучения – второй Цикл 4 События Рождества Урок № 27 Дата Тема: Помочь детям поближе узнать друг друга и оценить Цель: состояние своего сердца Библейский источник: От Матфея 1, 2 главы; от Луки 2 г...»

«10 4 ВЛАСТЬ 2 0 17 ’ 0 6 Синелина Ю.Ю. 2004. Секуляризация в социальной истории России. М.: Academia. 216 с. Вера. Этнос. Нация. Религиозный компонент этнического сознания (под ред. М.П. Мчедлова и др.)....»

«Георгий Владимирович Вернадский Михаил Михайлович Карпович Древняя Русь История России – 1 http://www.gumilevica.kulichki.net/VGV/index.html1943 Аннотация Георгий Владимирович Вернадский (1887 — 1973) — сын В.И.Вернадского...»

«ШАНДОР СИЛИ Московия и Венгрия Период Московской Руси1 (последняя треть XV в. – конец XVII в.) – особая парадигма развития в русской истории. За это время московское государство из средней региональной державы, ра...»

«АКАДЕМИЯ 'нХу'К CtCP ИНСТИТУТ ЭТНОГРАФИИ ИМ. Н. Н. М ИКЛУХО-М АКЛАЯ СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1926 Г О Д У ВЫХОДИТ 6 РАЗ в г о л Май — Июнь И З Д А Т Е Л Ь С Т В О "НАУКА" Москва Редакционная колле...»

«Дарья Сергеевна Пенская ГРЕЧЕСКОЕ "СКАЗАНИЕ ОТЦА НАШЕГО АГАПИЯ": БОГОСЛОВСКИЙ ДИСПУТ В СКАЗОЧНОМ НАРРАТИВЕ Специальность 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии Научный руководитель: доктор исторических наук Брагинская Н.В. Москва 2017 Содержание Введение ГЛАВА I. "Сказание Агапия" как...»

«ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ, ПОЛИТОЛОГИИ И РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ КАРЛА МАРКСА КОМИТЕТА НАУКИ МИНИСТЕРСТВА ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН А. А. Хамидов ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ КАРЛА МАРКСА Александрович – доктор офессор, главный научный философии, политологии и тета...»

«ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ АРМИИ И ЦЕРКВИ Маркова В.А., Наумлюк А.Г. Вольский военный институт материального обеспечения Вольск, Россия HISTORICAL ASPECTS OF COOPERATION BETWEEN THE ARMY AND THE CHURCH Markova V. A., Naumlyuk A....»

«2. Аннотации рабочих программ учебных дисциплин Б1 ГСЭ. Гуманитарный, социальный и экономический цикл Б1.Б Базовая часть Б1.Б.1 История Планируемые результаты обучения по дисциплине Общекультурные компетенции: способность использовать в профессиональной деятельности основные...»

«ТРОЯНСКАЯ СВЕТЛАНА ЛЕОНИДОВНА РАЗВИТИЕ ОБЩЕКУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ СТУДЕНТОВ СРЕДСТВАМИ МУЗЕЙНОЙ ПЕДАГОГИКИ (на примере подготовки будущих педагогов) 13.00.01 Общая педагогика, история педагогики и образ...»

«Петрова Г.В. Названия дней недели в португальском языке. Культурный шок? / Г.В. Петрова // Романские языки и культуры: от античности до современности. VI международная конференция романистов. 30.11г. Москва. Сборник материалов. М.: 2011. Г.В. Петрова Названия дней недели...»

«ЖЕНЩИНЫ В ПОЛИТИКЕ И УПРАВЛЕНИИ ББК 60.542.21:60.561.3 С. Г. Айвазова ПОЛИТИЧЕСКОЕ УЧАСТИЕ ЖЕНЩИН: НЕМНОГО ИСТОРИИ И ТЕОРИИ1 19 марта 1917 года знаменитая Зинаида Гиппиус записала в своем дневнике: "Весенний день, не оттепель — а дружное таяние снегов. Часа два сидели на открытом окне и смотрел...»

«Электронный журнал "Язык и текст langpsy.ru" ISSN: 2312-2757 E-journal "Language and Text langpsy.ru" 2014, № 2 Речевые этикетные формы повседневной и праздничной коммуникации в православ...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.