WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«№ 3 (36) ВЕСТНИК Дальневосточного юридического института МВД России _  _  Выходит с 2001 г. СОДЕРЖАНИЕ Периодичность – четыре раза в год Теория и история права и ...»

-- [ Страница 1 ] --

№ 3 (36)

ВЕСТНИК

Дальневосточного

юридического института

МВД России

_________________________________________________________________ 

_________________________________________________________________ 

Выходит с 2001 г. СОДЕРЖАНИЕ

Периодичность – __________________________________________

четыре раза в год

Теория и история права и государства

Уткин Н.И., Александрова А.Ю. Становление законодательства Учредитель и издатель – о чрезвычайных ситуациях в России / 5 Дальневосточный Шатилов С.П. Организационно-структурная перестройка НКВД и юридический институт НКГБ в годы Великой Отечественной войны / 9 Министерства внутренних дел Российской Федерации Конституционное право. Муниципальное право

Гунич С.В., Баринов Д.А. Конституционно-правовой статус оргаРедакционная коллегия:

нов внутренних дел Российской Федерации / 17 Главный редактор Уголовный процесс М.А. Тулиглович, Вениаминов А.Г. Актуальные вопросы заключения и исполнения канд. юрид. наук, доцент досудебного соглашения о сотрудничестве с обвиняемым / 24 Нуриев И.Н-о. К вопросу о понятиях разумного срока и условий Заместитель обеспечения реализации разумного срока предварительного расслеглавного редактора дования / 31 А.Н. Дерюга, д-р юрид. наук, доцент Горчакова Е.В. Начальник органа дознания: понятие и содержание правового положения / 36 Ответственный секретарь А.А.



Осадчий Уголовное право и криминология. Уголовно-исполнительное право Члены редколлегии: Никитенко И.В. Криминальная миграция в азиатской части РосЕ.Ю. Антонова, сии: историко-правовой очерк / 42 д-р юрид. наук, доцент; Рогова Е.В., Капустюк П.А. Экономическая составляющая оптиИ.М. Антонов, мизации уголовного законодательства Российской Федерации / 48 канд. юрид. наук, доцент; Егорова Т.И. Распределение ролей в организованном незаконном Д.А. Баринов, обороте наркотических средств и психотропных веществ (на примере канд. юрид. наук, доцент; контрабанды): статистика и правоприменительная практика / 54 А.С. Бахта, Самойлюк Н.В. Проблемы квалификации оставления в опаснод-р юрид. наук, профессор сти / 59 (г. Москва); Шабал

–  –  –

УДК 340.130.3

СТАНОВЛЕНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

О ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ В РОССИИ

Николай Иванович Уткин, профессор кафедры доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации;

Алена Юрьевна Александрова, инспектор ученого совета (Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России) _______________________________________________________________________________________

E-mail: pravo.kaf_tigp@mail.ru alena.karpacheva@inbox.ru

Раскрываются исторические и правовые предпосылки становления, формирования и развития законодательства о предупреждении и ликвидации чрезвычайных ситуаций в Российской Федерации. Отмечается, что на протяжении всей истории становления государства и права в России уделялось большое внимание вопросам правового регулирования защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций.

Ключевые слова: чрезвычайная ситуация; законодательство; предпосылки формирования; историко-правовые предпосылки; защита населения и территорий.

FORMATION OF THE EMERGENCY LEGISLATION IN RUSSIA

Nikolay Ivanovich Utkin, chair professor Doctor of Law, Рrofessor, honored lawyer of the Russian Federation;





Alena Yurievna Alexandrova, inspector of academic council (Saint-Petersburg University of State Fire Service of EMERCOM of Russia) Reveals the historical and legal background of formation and development of legislation on prevention and liquidation of emergency situations in the Russian Federation.  It is noted that throughout the history of the formation of state and law in Russia had given a great importance to the issues of legal regulation of protection of population and territories from emergencies.

Keywords: emergency; legislation; background of the formation; historical and legal background; protection of population and territories.

Чрезвычайные ситуации присутствовали в жизни государства и общества на протяжении всех периодов их становления. Стремительное развитие новых технологий в производстве, сплошная урбанизация порождают и возникновение новых природных, биолого-социальных и техногенных чрезвычайных ситуаций (ЧС), число которых неуклонно растет.

По данным Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (МЧС России), в 2014 г. на территории нашей страны произошло 262 ЧС, из которых более 70 % составляют техногенные [2].

Понятие «чрезвычайная ситуация» дано в Федеральном законе от 26 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» (далее – Закон). Исходя из этого, следует сделать   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 6  вывод, что становление и развитие законодательства о чрезвычайных ситуациях в России формально начинается с этого момента.

Согласно Закону, «чрезвычайной ситуацией» признается обстановка на определенной территории, сложившаяся в результате аварии, опасного природного явления, катастрофы, стихийного или иного бедствия, которые могут повлечь или повлекли за собой человеческие жертвы, ущерб здоровью людей или окружающей среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности людей.

Однако вышеизложенное не означает, что на других этапах развития отечественного государства и права не было попыток юридического закрепления мер по предупреждению и ликвидации ЧС.

Анализ исторической литературы показал, что к настоящему моменту сохранились достоверные источники, раскрывающие вопросы борьбы со стихийными бедствиями во времена древнерусских племен.

До появления письменности у северо-восточных славян посредством мифов и иных сказаний передавалась информация о необъяснимых для них стихийных бедствиях и различного рода природных явлениях. Из поколения в поколение переходили сказания о неисчислимом ущербе от наводнений, пожаров и землетрясений. Летописи древнерусских племен описывали стихийные бедствия как своего рода «божественное провидение», «кару небесную» за неправедную жизнь.

Издревле одним из самых разрушительных стихийных бедствий на Руси был пожар, из-за небрежного обращения с огнем неоднократно выгорали целые города, последствия были катастрофическими.

Защита населения и территорий от ЧС, до ее нормативного закрепления, осуществлялась посредством взаимопомощи и доброй воли.

Среди наиболее значимых нормативно-правовых источников закрепления мер защиты населения и территорий от огненных стихийных бедствий в допетровский период следует отметить Судный закон людям 1015 г., Русскую Правду (Пространная редакция) XII в., Судебник Ивана III 1497 г., Судебник Ивана IV 1550 г., Наказ о градском благочинии 1649 г., Соборное уложение 1649 г. В приведенных нормативноправовых актах закреплялась смертная казнь за поджоги и воровство после пожаров.

При Петре I издавались указы, которые были направлены на предупреждение стихийных бедствий, а не только на их ликвидацию. Так, Указом от 17 августа 1701 г.

«О строении в Москве на погорелых местах достаточным людям каменных домов, а недостаточным мазанок» запрещалось строительство деревянных домов. Указом от 13 ноября 1718 г. устанавливалось строительство плашкоутов с насосами для тушения пожаров вблизи рек или на судах. В годы правления Петра Великого были определены обязанности руководителей органов местного самоуправления (воевод в губерниях) в области защиты населения и территорий от ЧС, а именно в Инструкции, или Наказе воеводам 1719 г.

В 1715 г. в Петропавловской крепости была установлена водомерная рейкафутшток для измерения уровня воды в устье реки при штормовых нагонах, что следует отнести к мерам предупредительного характера в части защиты населения от наводнений. С ее помощью академик И.Г. Лейтман в 1726 г. определил ординар Невы – нормальный уровень воды при безветренной погоде [1]. От этого ординара и стали считать все превышения уровня, благодаря этому была создана целая классификация наводнений Санкт-Петербурга. Подъемы воды с тех пор и навсегда было принято делить на опасные, особо опасные и катастрофические. О предстоящем наводнении стали извещать выстрелом пушки с Петропавловской крепости.

В то же время различные стихийные бедствия даже в XVIII-XIX вв. воспринимались как нечто сверхъестественное, о чем свидетельствуют воспоминания очевидцев наводнения 7 ноября 1824 г. в Петербурге [1].

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 7  С развитием горной, химической и других видов промышленности, морского судоходства появляются и различного рода опасности, непосредственно с ними связанные, обусловливающие становление законодательства в каждой из этих областей.

Первая половина XIX в. в Российской империи – период активной деятельности по кодификации российского законодательства. Это составление Полного собрания законов Российской империи, Свода законов Российской империи во II отделении Собственной Е.И.В. канцелярии, а также создание новых кодифицированных нормативноправовых актов, таких как Уложение о наказаниях 1845 г. и Устав пожарный 1832 г.

В Уставе обобщены требования пожарной безопасности для различных видов деятельности, правила поведения при пожаре и ряд других не менее важных вопросов.

Государственное значение вопросы защиты мирного населения приобрели в первой половине ХХ столетия.

В Кодексе законов о труде РСФСР 1922 г. в ст. 11 прописано, что в исключительных случаях (борьба со стихийными бедствиями и др.) все граждане РСФСР могут привлекаться к труду в порядке трудовой повинности, согласно специальным постановлениям Совета народных комиссаров или органов, уполномоченных на то Советом народных комиссаров. В данном нормативно-правовом акте впервые в истории советского и российского права упомянут термин «стихийные бедствия» [1].

В 1932 г. создана местная противовоздушная оборона (МПВО), в основные обязанности которой входила защита населения, объектов промышленности и транспорта от авиационных налетов. В суровые годы Великой Отечественной войны формирования МВПО спасли огромное количество зданий и сооружений, позволили значительно уменьшить количество разрушений в городах, обеспечить надежную защиту мирного населения и бесперебойную работу народного хозяйства страны [1].

В 1956 г. принято Положение о МПВО СССР, в котором МПВО названа системой общегосударственных мероприятий, осуществляемых на территории страны. На МПВО возлагается ответственность за организацию подготовки населения всей страны по противовоздушной, противоатомной, противохимической и противобактериологической защите. Преобразование в 1961 г. МПВО в Гражданскую оборону страны обеспечило высокую готовность сил гражданской обороны и стало одним из сдерживающих факторов угрозы развязывания ядерной войны Соединенными Штатами Америки против СССР [1].

Однако ориентированность только на защиту населения и территорий от чрезвычайных ситуаций военного времени усложняла решение специализированных задач во время чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера.

В условиях научно-технической революции первой половины ХХ в., с появлением абсолютно нового вида энергии – энергии атома, с быстрым ростом потребления минерального топлива, с нерациональным использованием ресурсов основным источником опасности для человека становится созданная им техносфера. Взрыв реактора на Чернобыльской атомной электростанции в апреле 1986 г., а затем и землетрясение в Армении в 1988 г. выявили серьезные пробелы и проблемы в отношении защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, например такие, как координация и взаимодействие всех специальных служб.

В 1989 г. Верховным Советом СССР создана постоянно действующая комиссия Совета министров СССР по чрезвычайным ситуациям. Постановлением Совета министров СССР от 15 декабря 1990 г. была образована Государственная общесоюзная система по предупреждению и действиям в чрезвычайных ситуациях, положив начало развитию совершенно новой системы защиты населения и территорий уже не только от угроз военного характера и оружия массового поражения, но и от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера [1].

Постановление Совета министров СССР от 21 ноября 1990 г. № 1175 «Об утверждении Временного положения о Государственной комиссии Совета министров СССР   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 8  по чрезвычайным ситуациям» в ст. 1 закрепило, что основной целью Комиссии является обеспечение постоянной готовности органов государственного управления всех уровней к быстрым и эффективным действиям в случае возникновения экстремальной обстановки, вызванной авариями, катастрофами, стихийными и экологическими бедствиями, а также координации и контроля за работой министерств, ведомств СССР и Советов министров союзных республик по профилактике, предотвращению и ликвидации последствий таких аварий, катастроф и бедствий, созданию аварийно-восстановительных и поисково-спасательных средств и систем жизнеобеспечения населения в чрезвычайных ситуациях, эвакуации его из районов, где сложилась экстремальная обстановка [1].

Указом от 19 ноября 1991 г. № 221 Президент РСФСР создает Государственный комитет по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий на базе Государственного комитета РСФСР и Штаба гражданской обороны РСФСР.

Постановление Правительства РФ от 18 апреля 1992 г. № 261 положило начало становлению российской системы предупреждения и действий в чрезвычайных ситуациях.

Постановление Правительства РФ от 25 ноября 1992 г. № 912 «Об утверждении Положения о Государственном комитете Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий»

(далее – ГКЧС) впервые определило статус Комитета как центрального органа федеральной исполнительной власти, осуществляющего межотраслевое регулирование вопросов гражданской обороны в области защиты населения, территории страны, объектов, являющихся национальным достоянием Российского государства, предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций, обусловленных авариями, катастрофами, стихийными бедствиями и применением возможным противником современных средств поражения, а также координацию деятельности органов государственного управления Российской Федерации в этом направлении.

В данный период практически завершается формирование центрального аппарата ГКЧС и его структур на различных уровнях, от Министерства обороны СССР переходят в состав ГКЧС силы Гражданской обороны СССР.

Согласно Указу Президента РФ от 10 января 1994 г. № 66 «О структуре федеральных органов исполнительной власти», происходит трансформация ГКЧС в Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий.

Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населений и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» в настоящее время является основным законодательным актом в области предупреждения чрезвычайных ситуаций и ликвидации их последствий. Федеральный закон послужил отправной точкой в создании правовой базы в данной области.

Становление и развитие законодательства в области защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера происходило одновременно со становлением и развитием отечественного государства и права. При этом вопросам защиты населения и территорий от ЧС уделялось большое внимание на каждом этапе развития государства и общества. В разные периоды времени власть старалась закрепить на законодательном уровне мероприятия, направленные на борьбу с ЧС и уменьшение последствий от них. В настоящий момент отношения в области защиты населения и территорий от ЧС регулируются обширной разноуровневой нормативно-правовой базой, состоящей из федеральных конституционных и федеральных законов, кодексов, указов президента, постановлений правительства, законов субъектов Российской Федерации, многочисленных нормативных актов министерств и ведомств, нормативных актов органов местного самоуправления. Кроме того, нормы, затрагиваВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 9  ющие вопросы ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, имеются в многочисленных правовых актах, посвященных абсолютно иным аспектам [3].

Литература

1. История МЧС России: курс лекций / под ред. В.С. Артамонова [и др.]. СПб.: СПб УГПС МЧС России, 2008.

2. О состоянии защиты населения и территорий Российской Федерации от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера в 2014 году: государственный доклад МЧС России. М.: МЧС России, 2015.

3. Уткин Н.И., Немченко С.Б. Обзор законодательства в сфере пожарной безопасности, гражданской обороны и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций // Вестник СанктПетербургского университета Государственной противопожарной службы МЧС России. 2014. № 4.

УДК 340.158

ОРГАНИЗАЦИОННО-СТРУКТУРНАЯ ПЕРЕСТРОЙКА НКВД И НКГБ

В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Сергей Петрович Шатилов, доцент кафедры Барнаульского юридического института МВД России кандидат юридических наук, доцент _____________________________________________________________________

E-mail: shatilov_sp@mail.ru В статье рассматриваются основные причины объединения НКВД и НКГБ в годы войны.

Анализируются структурные изменения, произошедшие в наркоматах в исследуемый период и основные направления их деятельности, а именно: борьба со шпионами, диверсантами, террористами и агентами иностранных разведок, занимающихся подрывной деятельностью внутри СССР; борьба с антисоветскими элементами; охрана руководящего состава партийных и государственных органов.

Ключевые слова: Великая Отечественная война; Народный комиссариат внутренних дел; Народный комиссариат государственной безопасности.

ORGANIZATIONAL RESTRUCTURING OF THE NATIONAL

COMMISSARIAT OF THE INTERNAL AFFAIRS AND THE NATIONAL

COMMISSARIAT OF STATE SECURITY IN THE GREAT PATRIOTIC WAR

Sergej Petrovich Shatilov, chair associate professor of the Barnaul Law Institute of the Ministry of the Internal Affairs of Russia kandidat nauk, degree in Law, Аssociate Рrofessor   The article is considered the main reasons for combining the National commissariat of the Internal Affairs and the National commissariat of State Security during the war. It is analyzed the structural changes that have taken place in the Commissariats in the study period and the main directions of their activity specifically the fight against spies, saboteurs, terrorists and foreign intelligence agents involved in subversive activities in the USSR, the fight against anti-Soviet elements, security of the governing staff of the party and government organs.

Keywords: the Great Patriotic War; the National commissariat of the Internal Affairs; the National commissariat of State Security.

Начавшаяся война существенным образом изменила военно-политическую и оперативную обстановку в стране. На работу правоохранительных органов в годы Великой Отечественной войны существенное воздействие оказали несколько факторов: поражеВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 10  ния Красной армии на фронтах, которые с первых месяцев войны привели к резкому ужесточению карательной политики в СССР; разведывательно-подрывная деятельность спецслужб противника; мобилизация всех ресурсов, вызвавшая необходимость перестройки всей экономики страны на военный лад.

Высшие органы государственной власти в первый месяц войны осознали необходимость объединения в одно ведомство НКВД и НКГБ в целях обеспечения большей эффективности их деятельности. Поэтому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1941 г. Народный комиссариат внутренних дел СССР и Народный комиссариат государственной безопасности СССР были объединены в Народный комиссариат внутренних дел СССР [1].

Однако следует отметить дискуссионность вопроса об истинных причинах объединения.

Так, по мнению В.Н. Меркулова, бывшего наркома государственной безопасности, а с апреля 1943 г. заместителя наркома внутренних дел СССР, объединение НКВД и НКГБ носило субъективную причину: «Сталин с подозрением относился к Берии, полагая, что тот может за его спиной организовать сговор, поэтому держал рядом с Берией его, т.е.

Меркулова, который никогда никаких политических амбиций не имел» [11, с. 207].

Далеко не все придерживаются этой позиции, так как она дает одностороннее представление. По меньшей мере, имелось несколько причин объединения этих двух правоохранительных органов. Во-первых, существенно увеличилось значение ряда ответственных задач по обеспечению правопорядка (например, подрывная деятельность разведки фашистской Германии), потребовавших объединения усилий НКВД и НКГБ.

Во-вторых, большая часть квалифицированных сотрудников данных структур ушла на фронт, в связи с этим также возникла необходимость консолидации НКВД И НКГБ.

В-третьих, агентурный аппарат данных органов практически полностью был разрушен последствиями войны, что, в свою очередь, также потребовало объединения усилий НКВД и НКГБ.

Война вызвала необходимость существенного расширения содержания правоохранительной деятельности для данных наркоматов. Правоохранительная деятельность включала в себя не только поддержание правопорядка и законности, но и обеспечение достаточно стабильного функционирования экономики страны, сохранение боеспособности частей и соединений Красной армии и Военно-морского флота; борьбу с разведывательно-подрывной деятельностью спецслужб противника.

По мере освобождения территорий, подготовки квалифицированных сотрудников, восстановления агентурного аппарата и т.д. отпала необходимость существования единого органа – 14 апреля 1943 г. происходит восстановление самостоятельного функционирования Наркомата внутренних дел СССР, Наркомата государственной безопасности СССР и наркоматов в союзных и автономных республиках. НКВД СССР, как и прежде, оставался возглавлять Л.П. Берия, НКГБ СССР руководил В.Н. Меркулов.

Происшедшие реорганизационные процессы в центре вызвали необходимость изменения системы на местах. Во всех административных районах из райотделов НКВД путем выделения были образованы районные отделения НКГБ.

Руководство страны прекрасно понимало, что реорганизацию необходимо провести без ущерба для эффективной деятельности наркоматов. Чтобы не ухудшить работу органов НКВД и НКГБ, организационную перестройку необходимо было провести таким образом, чтобы не ослабить работу агентов по находящимся в разработке и производстве в первую очередь агентурным и следственным делам. В связи с этим 11 мая 1943 г. была принята директива двух наркоматов (НКВД и НКГБ), в которой уточнялись задачи, стоящие перед органами НКГБ СССР. Перечень этих задач был лаконичным и исчерпывающим: проведение разведывательной деятельности за границей; борьба со шпионами, диверсантами, террористами и агентами иностранных разведок, занимающихся подрывной деятельностью внутри СССР; проведение борьбы с антисоветВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 11  скими элементами, выявление их в системе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и пр.; осуществление охраны руководящего состава партийных и государственных органов.

На местах во исполнение директивы принимались дублирующие ее приказы. Так, например, приказом начальника УНКВД по Краснодарскому краю от 15 июня 1943 г.

были определены основные направления реорганизации в крае и закреплены стоящие перед НКГБ задачи, аналогичные тем, что значились в директиве.

В приказе был определен порядок перераспределения между подразделениями НКВД и НКГБ зданий, имущества, транспорта. Во исполнение приказа был проведен раздел имущества между райотделами НКВД и НКГБ Тимашевского райотдела УНКВД по Краснодарскому краю.

Имущество было распределено следующим образом: помещения – пять кабинетов в основном здании достались райотделу НКГБ, три кабинета и дом, находящиеся около основного здания, перешли райотделу НКВД; столы, стулья и канцелярские принадлежности оставались в кабинетах без права перемещения; транспорт – райотдел НКГБ получил трофейный легковой автомобиль «Опель-кадет», один мотоцикл, два велосипеда, три лошади; райотдел НКВД получил два мотоцикла, три велосипеда, шесть лошадей; за райотделом НКВД остались КПЗ, баня и дезинфекционная камера, а остальные хозяйственные постройки планировалось использовать совместно, как и приобретаемый фураж для лошадей и запасные части для повозок; пишущая машинка передавалась в пользование райотделу НКГБ, при этом она подлежала совместному использованию. Таким образом, имущество было разделено примерно поровну.

Все реорганизационные мероприятия необходимо было провести в течение пяти рабочих дней без отрыва от основной текущей работы.

Несмотря на требования руководящих нормативных правовых актов, регулирующих порядок выделения подразделений НКГБ из подразделений НКВД, возникали проблемы в основном субъективного свойства. Так, начальник Ейского горотдела УНКВД по Краснодарскому краю (по всей видимости, из-за личных амбиций) провоцировал конфликт между сотрудниками горотделов НКВД и НКГБ. В докладной записке начальника Ейского горотдела НКГБ на имя секретаря Ейского горкома ВКП(б) от 10 сентября 1943 г. перечислялись злоупотребления начальника Ейского горотдела УНКВД по Краснодарскому краю, а именно то, что он самовольно проник в гараж НКГБ и «изъял» там две покрышки, отказался впускать в общий гараж сотрудников НКГБ. Кроме того, дал указание бухгалтеру не считать сотрудников, перешедших в отдел НКГБ, установил запрет на пользование печатью, принадлежащей горотделу УНКВД, командиру истребительного батальона дал указания оставить горотдел НКГБ без охраны. Подводя итог злоупотреблениям начальника Ейского горотдела УНКВД по Краснодарскому краю, оценил их как деятельность, направленную на дезорганизацию работы государственного аппарата.

Вне всякого сомнения, разногласия по поводу распределения служебного имущества между НКВД и НКГБ наносили определенный вред в процессе организации деятельности вышеуказанных государственных органов, но они были не столь серьезными по сравнению с несогласованностью действий органов НКВД и НКГБ в оперативнослужебной работе. На это обратили свое внимание нарком внутренних дел Л. Берия и нарком государственной безопасности СССР В. Меркулов в совместной директиве за                                                              Отдел реабилитации и архивной информации ИЦ ГУВД Алтайского края. Ф. 8. Оп. 2.

Д. 1. Л. 22.

Специальный архивный фонд ИЦ ГУВД Краснодарского края. Ф. 18. Д. 2. Л. 241-242.

Центр документации новейшей истории Краснодарского края. Ф. 162. Оп. 1. Д. 235. Л. 10.

Там же. Ф. 162. Оп. 1. Д. 235. Л. 33.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 12  № 266/48 от 16 июля 1943 г., определяющей степень и формы участия органов НКВД и НКГБ в агентурной работе, направленной на борьбу с бандитизмом.

В конце 1943 г. разногласия между НКВД и НКГБ практически были разрешены, в принятых нормативных правовых актах были четко определены задачи, которые возлагались на данные органы.

Работа органов НКГБ в первые месяцы войны протекала в исключительно сложных условиях. С началом войны основное усилие подрывной деятельности шпионы, диверсанты, террористы и агенты спецслужб противника сосредоточили на Красной армии и особенно тех ее частях и соединениях, которые находились непосредственно на линии фронта. Проведенный анализ архивных материалов свидетельствует о том, что в 1941-1943 гг. вражеская разведка только в прифронтовую полосу забросила около 55 % своих агентов. В конце войны при масштабном отступлении немецких войск этот процент увеличился почти до 90 % [11, с. 534].

В связи с постоянным отступлением частей и соединений Красной армии в начале войны, активные действия вражеских диверсантов и шпионов вызывали панику среди военнослужащих, это привело к тому, что помимо решения собственно контрразведывательных задач НКГБ пришлось решать не менее важную задачу по наведению порядка в прифронтовой полосе. В период всей войны по мере ухудшения обстановки на фронтах актуальность этой работы возрастала [6, с. 83].

Так, согласно сообщению НКВД СССР от 2 августа 1942 г. № 1497/Б в ГКО и ЦК ВКП(б) об итогах борьбы с агентурой немецкой военной разведки органами НКВД с начала года было задержано 7 755 агентов противника, из них 222 парашютиста, изъято 74 радиостанции, 31 из которых должна была использоваться для дезинформации командиров частей и соединений Красной армии [11, с. 102-103].

В тылу страны деятельность территориальных и транспортных подразделений НКГБ осуществлялась в чрезвычайно сложной оперативной обстановке. Тому способствовал ряд причин: с целью оперативной перестройки советской экономики на военный лад произошла массовая эвакуация мирного населения и материальных ценностей на восток страны; проводилась мобилизация военнослужащих запаса и формирование новых воинских частей и соединений; велась активная разведывательно-подрывная работа спецслужб фашистской Германии.

Многие предприятия легкой, пищевой и других отраслей промышленности в годы войны приобрели оборонное значение, т.к. были перепрофилированы на выпуск продукции, необходимой фронту [3, с. 74-76], что привело к увеличению количества объектов, подлежавших контрразведывательному обслуживанию.

По этой причине практически во всех НКГБ-УНКГБ республик, областей, краев с началом войны были разработаны планы мероприятий по укреплению охраны наиболее важных оборонных и народнохозяйственных предприятий, расположенных на их территории. Например, 22 июня 1941 г. УНКГБ Москвы и Московской области был разработан план мероприятий по усилению охраны стратегических объектов. В соответствии с этим планом вводилось особое оперативное обслуживание 114 оборонных заводов и режимных предприятий, 14 железнодорожных и стратегических мостов. Увеличивалось количество патрульных милицейских постов, были организованы обходы главных железнодорожных магистралей и объектов, усиливалась борьба со шпионами и диверсантами [4, с. 119-120].

В освобожденных территориях органы НКГБ совместно с органами НКВД проводили большую оперативную работу: опрашивали местных жителей, изучали захваченные немецкие архивы и т.п. с целью выявления оставленных вражеских агентов, лиц, сотрудничавших с оккупантами (бывших карателей, полицейских, внедренных службой гестапо и СД в патриотическое подполье агентов-провокаторов и т.п.) [8, с. 52].

Так, с января по 15 апреля 1945 г. при очистке тылов действующей Красной армии было изъято: агентов и гласного состава разведывательных и контрразведывательных   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 13  органов противника, террористов и диверсантов – 8 470 чел.; членов фашистских организаций – 123 166; командного и оперативного состава полицейских органов, тюрем, концлагерей, сотрудников прокуратуры и судебных органов – 3 319; руководителей крупных хозяйственных и административных органов, газетно-журнальных работников – 2 272; изменников родины, предателей, ставленников и пособников оккупантов, бежавших с немецко-фашистскими войсками – 17 495.

На территориях Украины, Белоруссии, Прибалтики имелись свои особенности работы органов НКГБ. После освобождения этих территорий правоохранительные органы были вынуждены вести борьбу с национальными сепаратистами, ушедшими в подполье. В тылу советских войск националисты вели диверсионную работу на стратегических объектах, убивали представителей власти, сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих и т.п.

В конце 1944 г. – начале 1945 г. на Украине, в Белоруссии, Литве и Латвии существовали многочисленные, хорошо вооруженные (при помощи гитлеровцев) националистические повстанческие формирования. Поэтому к операциям по их ликвидации приходилось привлекать регулярные части Красной армии, войска НКВД и «Смерш». Для уничтожения малочисленных формирований организовывались оперативные группы, возглавляемые сотрудниками НКГБ. Только за год (с февраля 1944 г. по февраль 1945 г.) в западных областях Украины было проведено 9 508 чекистско-войсковых операций, во время которых было ликвидировано 73 333 чел., захвачено 93 965 чел. [10, с. 114].

Война обострила ограниченность ресурсов (не хватало рабочей силы, продовольствия, времени и т.д.), что усиливало и до того накопившиеся в советском обществе социальные и национальные противоречия, на фронтах имели место ошибки, бездействие и преступная халатность командиров различного звена, что также могло сказаться на состоянии обороны страны. Чтобы не допустить организованных выступлений против советской власти и роста социальной напряженности, органам власти и военного управления была необходима достоверная, своевременная и полная информация. Поэтому одной из важных задач для НКВД и НКГБ стал сбор данных в отношении событий или процессов, представляющих угрозу безопасности страны, и последующее информирование органов власти и военного управления [12, с. 26]. В общем виде порядок информирования властных инстанций выглядел следующим образом: материалы, подготовленные городским и районными подразделениями УНКВД-УНКГБ, направлялись в адрес республиканского, областного или краевого управления, а также в адрес первых секретарей горкомов и райкомов ВКП(б). Управление подготавливало на их основе спецсообщения, направляемые одновременно в центральный аппарат указанного ведомства и первому секретарю обкома (крайкома) партии. После этого партийные комитеты предпринимали конкретные меры по устранению выявленных недостатков, минимизации негативных последствий и пр. [11, с. 8-10].

При всем этом следует отметить, что правоохранительная деятельность НКВД и НКГБ в годы войны осуществлялась в основном в рамках охранительных правоотношений. Она должна была соответствовать принципам, лежащим в основе охранительных отношений. Однако в силу тоталитарности Советского государства и чрезвычайной ситуации многие принципы действовали не в полной мере или формально. В частности, принцип согласования личных и общественных интересов практически не действовал, так как главной целью Советского государства в годы войны была победа над вероломным врагом, в связи с этим общественные интересы вышли на первый план, а личные интересы советских граждан стали второстепенными для государства. Принцип многовариантности решения в годы войны также реализовывался не в полной мере в связи с введением военного положения, повлекшего недостаточность времени, материальных средств, профессиональных кадров и т.п.

                                                             Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 95. Л. 235.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 14  Вышеизложенное свидетельствует о том, что в годы Великой Отечественной войны органы НКГБ часто привлекались для решения не свойственных им задач, в том числе для контроля особыми отделами НКГБ за действиями командования, борьбы с дезертирством и т.д. Территориальные органы НКГБ активно участвовали в перестройке экономики страны на военный лад, совместно с администрацией предприятий принимали меры по выполнению оборонных заказов. Привлечение органов НКГБ было вынужденной мерой, призванной компенсировать неэффективность работы в экстремальных условиях других структур государственного аппарата. Однако в ходе реализации этих задач органы государственной безопасности нередко использовали репрессивные методы, добивались выполнения поставленной цели под угрозой привлечения граждан к уголовной ответственности.

На протяжении всего периода Великой Отечественной войны происходили структурные изменения в НКВД и НКГБ, вызванные потребностями военного времени и новыми задачами, обозначенными перед наркоматом.

Как уже отмечалось, с первых дней войны заметно активизировалась деятельность диверсантов, шпионов, агентов немецкой разведки, в том числе подготовленных еще до войны на самой территории Советского Союза. Их задачами были скрытый сбор информации в тылу Красной армии, распространение заведомо ложных слухов, передача командованию частей Красной армии ложных приказов и сообщений посредством проводных линий связи и радиостанций; создание агентами повстанческих и антисоветских групп в тылу страны [5, с. 56].

В целях эффективной борьбы с данными преступными явлениями СНК СССР 24 июня 1941 г. были приняты специальные постановления «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами противника в прифронтовой полосе» [13, с. 124] и «Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов» [14, с. 17].

В силу этих нормативно-правовых актов при городских и районных отделах НКВД были созданы истребительные батальоны. В компетенцию последних входило выполнение широкого круга задач, а именно: они осуществляли охрану промышленных предприятий, железнодорожных сооружений, электростанций, мостов, водокачек и других важных народнохозяйственных объектов; находили и обезвреживали вражеских парашютистов и диверсантов, поддерживали контакты с местным населением.

К концу июля 1941 г. в стране было сформировано 1 755 истребительных батальонов общей численностью 328 тыс. чел. Кроме того, были организованы группы содействия истребительным батальонам численностью свыше 300 тыс. чел. [9, с. 98].

Руководили деятельностью истребительных батальонов штабы истребительных батальонов, сформированные НКВД СССР, НКВД союзных и автономных республик, при УНКВД краев и областей. Повсюду организовывались оперативные группы с целью руководства истребительными батальонами при НКВД-УНКВД.

Штабы истребительных батальонов находились при районных отделениях милиции. Начальниками батальонов в большинстве случаев были назначены начальники городских отделений милиции, а в районах области – соответствующие начальники и заместители начальников районных отделений НКВД. Очевидно, определяя название должности «начальник истребительного батальона», компетентные органы исходили из того, что, во-первых, указанные формирования создавались при органах внутренних дел для выполнения специальных задач; во-вторых, они являлись воинскими формированиями; в-третьих, органы внутренних дел возглавляли «начальники», а не «командиры». Однако впоследствии в практику вошло название «командир истребительного батальона», что зафиксировано в последующих ведомственных актах.

Были определены принципы комплектования личным составом истребительных батальонов. Они комплектовались из числа прошедших проверку, смелых, самоотверженных и исполнительных коммунистов и комсомольцев, советских активистов, владеющих оружием. Бойцы батальонов действовали без отрыва от постоянной работы, что подВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 15  тверждает не государственный, а общественный характер истребительных батальонов.

Однако в период войны возникла необходимость во многих субъектах страны перевести истребительные батальоны на казарменное положение [13, с. 122]. Постановлениями ГКО от 24 июля 1941 г. № 260 и № 261, объявленными приказом НКВД СССР от 27 июля 1941 г., личный состав истребительных батальонов был переведен на казарменное положение [13, с. 130]. При переводе на казарменное положение сохранялась среднемесячная заработная плата, выплачиваемая бойцам по месту работы, а с 10 апреля 1942 г. истребительные батальоны, находящиеся на казарменном положении, переводились на денежное и материальное обеспечение по системе НКВД [13, с. 132]. Данные нормативно-правовые акты закрепили государственный статус истребительных батальонов в годы войны.

В связи с необходимостью улучшения качества следственной работы при отделах контрразведывательного, секретно-политического, экономического и транспортного управлений и при оперативном отделе ГУЛАГа НКВД СССР, были созданы следственные отделения или группы при отделах контрразведывательного, секретнополитического, экономического и транспортного управлений и при оперативном отделе ГУЛАГа НКВД СССР.

Для расследования сложных уголовных дел была создана следственная часть НКВД СССР, в состав которой входили наиболее квалифицированные следователи.

В годы войны многие новые структурные подразделения НКВД создавались в процессе реорганизации существовавших правоохранительных органов. Так, Управление войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений и особо значимых предприятий промышленности и Управление конвойных войск НКВД СССР были преобразованы в Главное управление внутренних войск. Четвертый специальный отдел НКВД СССР был создан из Особого технического бюро НКВД СССР и отделений оперативной техники. Главное управление лагерей горно-металлургической и топливной промышленности было создано на базе действовавших управлений лагерей горнометаллургических предприятий, лагерей топливной промышленности, лагерей черной металлургии.

Хозяйственное управление, отдел кадров, Первый специальный отдел были сформированы в результате объединения соответствующих отделов бывшего НКВД СССР и бывшего НКГБ СССР.

Управление учебных заведений было ликвидировано, его функции переданы отделу кадров. Функции особого отдела войск НКВД были переданы Управлению особых отделов НКВД СССР, а сам отдел расформировали.

В связи с развернувшимся масштабным оборонным строительством в структуре НКВД СССР приказом НКВД СССР от 23 августа 1941 г. создается Главное управление оборонительных работ. Уже в 1941 г. в строительстве оборонительных сооружений на Украине участвовало свыше 2 млн, в Ленинграде и его окрестностях – около 500 тыс. чел., в Москве – около 600 тыс. чел. Всего в строительстве оборонительных рубежей летом и осенью 1941 г. было задействовано около 10 млн чел. [2, с. 173].

В связи с необходимостью оперативного выявления шпионов, террористов, диверсантов, дезертиров и других лиц, занимающихся подрывом боеспособности Красной армии и Военно-морского флота, Директивой НКВД СССР от 5 июля 1942 г. была произведена реорганизация Управления особых отделов. В войсках было создано 12 таких отделов.

В силу того что на НКВД СССР Постановлением ГКО от 30 января 1943 г. были возложены функции по строительству, восстановлению, эксплуатации обслуживания и охране всех магистральных линий, использовавшихся для правительственной ВЧ-связи между Ставкой Верховного главнокомандования и штабами фронтов и армий, было образовано Управление войск правительственной связи как одно из подразделений в структуре Главного управления внутренних войск [11, с. 318-319].

                                                             Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 95. Л. 387.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 16  С началом Великой Отечественной войны расширяются масштабы уголовных репрессий прежде всего в отношении членов семей лиц, совершивших преступления против государства, а также в отношении некоторых народностей, выселяемых в отдаленные районы на востоке нашей страны. Возникла необходимость регулировать эти процессы, с этой целью и была создана специальная организационная структура, в результате работы которой к 1 июля 1944 г. на учете отдела спецпоселений НКВД СССР состояло 2 225 000 чел. [7, с. 154].

Кроме того, создается структурное подразделение по делам военнопленных, так как к середине 1943 г. эта проблема стала уже вполне актуальной. Это нашло свое отражение в происшедших изменениях в Центральном аппарате НКВД СССР: численность сотрудников Управления по делам военнопленных НКВД СССР (в январе 1945 г. оно было преобразовано в Главное управление) за два года (1943-1945 гг.) была увеличена со 100 до 300 чел..

Таким образом, в годы войны НКВД и НКГБ подверглись значительным как организационным, так и структурным изменениям. Это было обусловлено требованиями военного времени. Помимо охраны общественного порядка и борьбы с преступностью, приобретающих в условиях войны особое значение, НКВД и НКГБ выполняли ряд специальных задач, связанных с новой политической и военно-хозяйственной обстановкой.

В частности, на территориях, находящихся в непосредственной близости от театра боевых действий, на блокадных и освобожденных территориях основные усилия НКВД и НКГБ были направлены на охрану тыла фронтов, вооруженную борьбу с вражескими парашютистами, диверсантами, шпионами; борьбу с мародерством, паникерством и распространителями всякого рода провокационных слухов и измышлений; осуществление наблюдения за точным и неуклонным выполнением приказов военных властей и т.д.

Литература

1. Ведомости Верховного Совета СССР. 1941. № 33.

2. Великая Отечественная война. 1941-1945 гг.: энциклопедия. М., 1985.

3. Грищенко В.В. К вопросу об обеспечении законности и правопорядка при охране объектов государственной важности // Вестник Университета (Государственный университет управления). 2014. № 7.

4. Демидов A.M. Деятельность органов государственной безопасности в сфере экономики в годы Великой Отечественной войны // Исторические чтения на Лубянке. М., 2001.

5. Долгополов Ю.Б. Война без линии фронта. М., 1981.

6. Коровин В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны.

М., 2003.

7. Кузнецова О.А., Нестеров С.В. Исторические аспекты появления и развития уголовной ответственности за бандитизм в России // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. 2014. № 12 (140).

8. Лысенков С.Г., Дубовицкая Н.В. Правовое обеспечение деятельности внутренних войск НКВД СССР в годы Великой Отечественной. К 200-летию образования внутренних войск МВД России // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2011. № 50.

9. Некрасов В.Ф. На страже интересов Советского государства. М., 1983.

10. Овченко Ю.Ф. Операция «Мотря»: борьба с националистическим подпольем // Исторические чтения на Лубянке. М., 2003.

11. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сб.

док. Т. 3. Кн. вторая: От обороны к наступлению (1 июля – 31 декабря 1942 г.). М.: Русь, 2003.

12. Першин К.В. Участие структур НКВД–НКГБ в информационном обеспечении органов власти и военного управления в 1941-1942 гг. (на примере Сталинградской области) // Апробация. 2014. № 5.

13. Сальников В.П., Степашин С.В., Янгол Н.Г. Органы внутренних дел Северо-Запада России в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1999.

14. СССР в Великой Отечественной войне (1941-1945). Хроника. М., 1970.

                                                             Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 95. Л. 211.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 17 

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО. МУНИЦИПАЛЬНОЕ ПРАВО

УДК 342.518

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ СТАТУС

ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Сергей Владимирович Гунич, старший преподаватель кандидат юридических наук;

Дмитрий Алексеевич Баринов, начальник кафедры кандидат юридических наук, доцент (Дальневосточный юридический институт МВД России) _____________________________________________________________

E-mail: sertylio@mail.ru bardmal@mail.ru

В статье проводится анализ места и роли органов внутренних дел в системе федеральных органов исполнительной власти Российской Федерации. Авторы констатируют отсутствие в современном законодательстве рациональной и понятной для общества структуры их организации. Высказываются предложения по совершенствованию функционального их построения в рамках триады «министерство – служба – агентство».

Ключевые слова: исполнительная власть; органы внутренних дел; полиция; система;

структура; министерство; служба; агентство.

CONSTITUTIONAL-LEGAL STATUS OF THE AGENCIES

OF INTERNAL AFFAIRS OF THE RUSSIAN FEDERATION

Sergey Vladimirovich Gunich, senior lecturer kandidat nauk, degree in Law;

Dmitrii Alekseevich Barinov, chair head kandidat nauk, degree in Law, Аssociate Рrofessor (Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Russia) The article analyzes the place and role of the agencies of internal affairs in the system of the federal organs executive power of the Russian Federation. The Authors demonstrates the absence in the modern legislation the organization their structure at rational and comprehensible for society. The Author offers the measures for improvement of their functional building within the triad «a ministry – a service – an agency».

Keywords: executive power; agencies of internal affairs; the police; system; structure;

a ministry; a service; an agency.

Ключевой задачей развития конституционализма выступает формирование рациональной системы органов власти и управления. В современной России большое внимание при этом уделяется институтам гражданского общества, деятельность которых призвана осуществлять общественный контроль над функционированием отдельных элементов этой системы. В частности, многие авторы отмечают, что обеспечению принципов и требований законности, созданию необходимых условий для эффективного участия институтов гражданского общества в разработке и реализации основных направлений государственной политики в области внутренних дел с учетом потребностей и интересов граждан, обеспечению защиты их прав и свобод, совершенствованию   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 18  взаимодействия ОВД Российской Федерации с общественными объединениями, дальнейшей реализации согласованной политики в области формирования у граждан объективной оценки деятельности МВД России и его территориальных органов будет способствовать создание новых институтов взаимодействия ОВД с гражданским обществом [6, с. 127].

Так, в ходе реформы органов внутренних дел Российской Федерации законодательное закрепление получило развитие системы общественных советов, призванных обеспечить согласование общественно значимых интересов различных субъектов правоотношений в сфере внутренних дел. Основной же целью проведенной реформы, получившей отражение в принятых законах и подзаконных актах, являлось построение не только эффективной, но и понятной для общества системы и структуры данных органов. Представляется, что именно этот фактор способен обеспечить полноценную реализацию принципа общественного доверия и поддержки граждан, а также открытости и публичности их деятельности.

Полученный результат можно оценить, проведя анализ соответствующих нормативных правовых актов. Отметим, что гражданам, не обладающим определенными юридическими познаниями, самостоятельно, без привлечения квалифицированных специалистов, разобраться в системе органов внутренних дел представляется весьма затруднительным. Небезосновательно можно предположить, что отчетливо представить ее сложно и самим сотрудникам этих органов. На практике они чаще ограничиваются лишь выстраиванием системы подчинения для того или иного сотрудника, куда включается непосредственный начальник, руководитель территориального органа и министр внутренних дел Российской Федерации.

В вопросе же соотнесения тех или иных составных частей территориальных органов с подразделениями полиции, кажется, способны запутаться и сами законодатели.

Так, например, на практике к полиции причисляются сотрудники кадровых, воспитательных и иных обслуживающих деятельность органов внутренних дел подразделений.

Хотя соответствующие задачи на полицию не возлагаются [2]. Общее же изобилие бланкетных и отсылочных норм в правовых актах, регламентирующих данный вопрос, способно свести на нет любую попытку разобраться в их системе и структуре. Здесь же следует отметить и противоречие их друг другу, а также общим конституционным принципам.

Так или иначе, можно констатировать, что органы внутренних дел представляют собой структуру федеральных органов исполнительной власти, включающих в себя полицию и входящих в единую централизованную систему Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее – МВД России). К ним относятся: центральный аппарат МВД России, территориальные органы МВД России, образовательные учреждения, научно-исследовательские, медико-санитарные и санаторно-курортные организации системы МВД России, окружные управления материально-технического снабжения системы МВД России, представительства МВД России за рубежом, а также иные организации и подразделения, созданные для выполнения задач и осуществления возложенных на органы внутренних дел полномочий [1].

Как видно, определить место и роль здесь полиции оказывается сложнейшей задачей. Тем не менее, представляется, что именно сотрудники полиции составляют основу данных органов. Также отсюда можно заключить, что перечисленные подразделения являются структурными подразделениями МВД России. То же можно отнести и к полиции, которая является составной частью единой централизованной системы федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел [8]. Однако четкого указания места полиции в системе государственной власти, как частично уже было показано, законодательство не содержит. Для его определения, как представляется, необходимо обратиться к конституционным положениям построения системы федеральных органов исполнительной власти. Отметим, что на первоначальных этапах реформы орВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 19  ганов внутренних дел от идеи формирования региональных и муниципальных сил охраны правопорядка в России отказались.

Согласно Конституции Российской Федерации, полномочия по установлению системы федеральных органов исполнительной власти, порядка их организации и деятельности находятся в пределах исключительного ведения Российской Федерации и реализуются путем принятия федеральных конституционных и федеральных законов, имеющих прямое действие на всей ее территории [4]. Однако в случае отсутствия соответствующего закона, как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации, данный вопрос может быть разрешен Президентом Российской Федерации путем издания указа [13]. Конституционный Суд указал, что при регулировании данной сферы необходимо исходить из понимания системы как определенных видов федеральных органов исполнительной власти, а структуры – как перечня конкретных органов, входящих в эту систему. Логично предположить, что виды и перечень органов внутренних дел также будут определяться в данных нормативных правовых актах.

Действующая система федеральных органов исполнительной власти установлена Указом Президента РФ «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» и включает в себя федеральные министерства, федеральные службы и федеральные агентства [9]. Анализ перечня органов, раскрывающих данную систему, позволяет отнести к органам внутренних дел лишь Министерство внутренних дел Российской Федерации [12]. Федеральных служб и федеральных агентств оно в своем ведении не имеет. Следовательно, исходя из буквального толкования вышеприведенных положений, полиция является составной частью данного министерства, о чем лишний раз свидетельствуют и соответствующие положения законодательства. Таким образом, очевидно, что полиция выполняет присущие Министерству внутренних дел функции.

Для их анализа обратимся к уже упомянутому указу Президента РФ, который, как следует из предыдущих рассуждений, является родовым в вопросе функционирования федеральных органов исполнительной власти.

В нем четко закреплено, что федеральное министерство:

- осуществляет функции по выработке государственной политики и нормативноправовому регулированию в установленной сфере деятельности;

- самостоятельно осуществляет правовое регулирование в установленной сфере деятельности;

- осуществляет координацию и контроль деятельности находящихся в его ведении федеральных служб и федеральных агентств;

- не вправе осуществлять функции по контролю и надзору, а также функции по управлению государственным имуществом в установленной сфере деятельности, за исключением случаев, устанавливаемых указами Президента РФ или постановлениями Правительства РФ.

На последнем полномочии, точнее, его отсутствии, хотелось бы сосредоточить особое внимание.

Для целей данного указа под функциями по контролю и надзору понимаются:

- осуществление действий по контролю и надзору за исполнением органами государственной власти, органами местного самоуправления, их должностными лицами, юридическими лицами и гражданами установленных законодательством и другими нормативными правовыми актами общеобязательных правил поведения;

- выдача разрешений (лицензий) на осуществление определенного вида деятельности и (или) конкретных действий юридическим лицам и гражданам;

- регистрация актов, документов, прав, объектов, а также издание индивидуальных правовых актов.

Под функциями по управлению государственным имуществом понимается осуществление полномочий собственника в отношении федерального имущества, в том числе переданного федеральным государственным унитарным предприятиям, федеВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 20  ральным казенным предприятиям и государственным учреждениям, подведомственным федеральному агентству, а также управление находящимися в федеральной собственности акциями открытых акционерных обществ.

Таким образом, можно заключить, что если возможность совершения данных действий исключена из сферы полномочий федерального министерства и Министерства внутренних дел, в частности, то она не присуща и его составной части – полиции.

Однако в соответствии с законодательством на полицию возлагаются, например, такие обязанности, как:

- возбуждать уголовные дела, производить дознание по уголовным делам, производство предварительного следствия по которым не обязательно, осуществлять производство по делам об административных правонарушениях, что, как известно, сопровождается изданием индивидуальных правовых актов;

- осуществлять государственный контроль (надзор) за соблюдением правил, стандартов, технических норм и иных требований нормативных документов в области обеспечения безопасности дорожного движения;

- выдавать гражданам и организациям лицензии и разрешения в сфере оборота оружия, осуществления частной детективной (сыскной) и охранной деятельности;

- осуществлять контроль за деятельностью частных детективов и частных охранных организаций;

- осуществлять контроль (надзор) за соблюдением лицами, освобожденными из мест лишения свободы, установленных для них судом запретов и ограничений и т.п.

Также установлено, что являющиеся федеральной собственностью и используемые полицией земельные участки находятся в постоянном (бессрочном) пользовании, а здания, сооружения, оборудование и другое имущество – в оперативном управлении федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел. Все это явно выходит за пределы полномочий министерства как разновидности федеральных органов исполнительной власти вообще, Министерства внутренних дел в частности, а следовательно, и любых составных его частей.

Тем не менее, для федеральной службы установлена следующая компетенция:

- осуществление функций по контролю и надзору в установленной сфере деятельности, а также специальных функций в области обороны, государственной безопасности, защиты и охраны Государственной границы Российской Федерации, борьбы с преступностью, общественной безопасности;

- издание в пределах своей компетенции индивидуальных правовых актов на основании и во исполнение федерального законодательства, актов Президента РФ и Правительства РФ, нормативных правовых актов федерального министерства, осуществляющего координацию и контроль деятельности службы, и др.

Из приведенного перечня следует, что полиция должна обладать статусом федеральной службы, находящейся в ведении Министерства внутренних дел. В поддержку такого вывода можно привести и тот факт, что в существующих условиях в территориальных органах МВД России на уровне субъектов Российской Федерации проявляется некоторая несогласованность при организации системы подчинения их сотрудников.

Так, в состав органов внутренних дел входит следственный департамент, а также иные следственные подразделения, осуществляющие уголовное судопроизводство. На местах же складывается система подчинения во главе с руководителем территориального органа, который на деле осуществляет функции по руководству полицией в пределах подведомственной территории. Таким образом, поскольку производство предварительного следствия по уголовным делам полицией не осуществляется [8], следственные подразделения территориального органа внутренних дел выпадают из сферы компетенции его руководителя, который к тому же не имеет и законодательно определенного процессуального статуса [14].

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 21  Кроме того, неясным представляется правовой статус и одного из заместителей руководителя территориального органа внутренних дел – начальника полиции [7]. Из уже сказанного и анализа соответствующих полномочий вытекает, что фактическое руководство деятельностью полиции на определенной территории осуществляется самим руководителем территориального органа внутренних дел. Следовательно, в подобной организации системы подчинения можно усмотреть не только дублирование управленческих полномочий, но и некоторое противоречие законодательно закрепленному принципу единоначалия на службе в органах внутренних дел [11].

Все это приводит к запутыванию системы управления, а также к необоснованному росту руководящего аппарата на фоне сокращения общей численности сотрудников низового (исполнительского) звена органов внутренних дел. Данная проблема получила освещение и на расширенном заседании коллегии МВД России, прошедшем 8 февраля 2013 г. Так, было отмечено «снижение эффективности работы отдельных служб и подразделений на районном уровне, вызванное организационно-штатными и структурными изменениями, существенным сокращением личного состава, неравномерностью нагрузки на руководителей органов внутренних дел, прежде всего на местах».

В связи с этим в качестве одного из направлений совершенствования организационной структуры органов внутренних дел можно рассмотреть возможность передачи полномочий по производству предварительного следствия по подведомственным делам Следственному комитету Российской Федерации. Подобные меры будут способствовать объединению в рамках единого федерального государственного органа функции осуществления уголовного судопроизводства в соответствии с его предназначением [10]. Это позволит в большей степени сосредоточить усилия органов внутренних дел, а фактически уже полиции, на выполнении функций, присущих сфере внутренних дел, а не замыкаться лишь на успешности осуществления уголовного преследования.

Думается, что это внесет организационную ясность и благотворно скажется на адекватности формирования общественного мнения о деятельности полиции, что является одним из основных критериев официальной оценки их деятельности. Кроме того, это позволит исключить возможность как манипулирования статистикой, так и необоснованного отказа в производстве неотложных следственных действий. К сожалению, подобные факты все еще встречаются на практике, что объясняется неверной квалификацией совершенного преступного деяния, и, как следствие, наблюдается затягивание сроков предварительного расследования в связи с передачей соответствующих материалов по подследственности.

Таким образом, можно заключить, что, несмотря на общую положительную оценку проведенной реформы органов внутренних дел, тщательный ее анализ позволяет выявить некоторую бессистемность принимаемых политически властных решений. Существующая система организации не только не приближает их к нуждам населения, но и путем окончательного запутывания сводит на нет все усилия по внедрению института общественного контроля за деятельностью соответствующих подразделений и служб.

Данная цель, тем не менее, ставилась во главу угла проведенного реформирования.

Как отметил Д.А. Медведев – инициатор данной реформы, «Российское государство прилагает значительные усилия к совершенствованию системы исполнительной власти в Российской Федерации и повышению эффективности ее функционирования.

Не случайно одним из приоритетных направлений административной реформы, проводившейся в нашей стране начиная с 2004 г., стал переход от отраслевого принципа построения системы федеральных органов исполнительной власти к функциональному.

Однако сделать это безупречно не удалось. Далеко не во всех сферах управления государственные функции удалось распределить в рамках триады «министерство – служба – агентство» [5].

                                                             URL:http://www.kremlin.ru/news   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 22  Исходя из сказанного, представляется целесообразным, применительно к рассматриваемой сфере, на законодательном уровне наделить полицию самостоятельным статусом федеральной службы с закреплением за ней соответствующих полномочий.

При этом, учитывая наметившуюся в последнее время тенденцию образования «иных полиций» (военная, экологическая, полиция нравов и т.п.), необходимо в составе органов внутренних дел выделить несколько видов федеральных служб, реализующих государственную политику и осуществляющих правовое регулирование в самостоятельных сферах деятельности. Примером могут послужить образование Федеральной службы общественной (гражданской) полиции, Федеральной службы дорожной полиции, Федеральной службы транспортной полиции и т.п.

Также необходимо завершить процесс создания единой системы государственной службы, для чего потребуется введение в действие Федерального закона «О правоохранительной службе», необходимость принятия которого обсуждается с 2004 г. Сотрудники органов внутренних дел, таким образом, на основании данного закона будут замещать должности государственной правоохранительной службы, что позволит им в большей степени включиться, например, в механизм обеспечения национальной безопасности Российской Федерации [3, с. 15-17]. Пока же, к сожалению, в законе даже нет указания на то, что полиция является правоохранительным органом.

В целом подобная модель функционирования, как представляется, позволит избавить законодательные акты от излишней регламентации деятельности сотрудников органов внутренних дел. Такое предельно детализированное регулирование характерно для актов регламентарного и инструктивного характера. Думается, что соответствующие правила должны получать закрепление в правовых нормах подзаконного характера, а не выступать предметом рассмотрения в парламенте государства.

Кроме того, учитывая, что деятельность органов внутренних дел непосредственно касается прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, система их организации, безусловно, должна быть доступна для понимания не только юристов и управленцев, но и широких слоев населения. Граждане должны понимать, что собой представляет система органов внутренних дел, на какую помощь они могут рассчитывать, что, наконец, им придется оценивать. Без знания места и роли каждого конкретного подразделения в общей массе их организации, порядка их подчинения и характера возлагаемых на них задач, сделать это будет весьма затруднительно. Предлагаемое функциональное разделение должно помочь им в этом разобраться.

Сказанное позволит выстроить прозрачную систему организации органов внутренних дел, четко определить их статус в системе государственных органов исполнительной власти, адекватно определить правовое положение их сотрудников и т.п. Основной же результат, как ожидается, будет заключаться в максимальной понятности порядка их организации и деятельности для граждан, а следовательно, и открытости для различных форм общественного контроля. Все это позволит в действительности обеспечить доверие и поддержку граждан, а общественное мнение будет способно стать реальным критерием официальной оценки их деятельности. Таким образом, органы внутренних дел Российской Федерации в действительности приобретут социально ориентированный облик и в большей степени будут соответствовать характеру правового демократического государства.

Литература

1. Вопросы Министерства внутренних дел Российской Федерации: указ Президента РФ от 1 марта 2011 г. № 248 (в ред. от 12.09.2015) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 10.

Ст. 1334.

2. Вопросы организации полиции: указ Президента РФ от 1 марта 2011 г. № 250 (в ред. от 27.06.2014) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 10. Ст. 1336.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 23 

3. Гунич С.В. Конституционно-правовые аспекты определения сил обеспечения национальной безопасности Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право.

2013. № 6.

4. Конституция Российской Федерации (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) // Собрание законодательства РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.

5. Медведев Д.А. 20 лет: путь к осознанию права // URL: http://www.rg.ru/2013/12/10 /medvedev.html

6. Обеспечение прав человека в деятельности органов внутренних дел: учеб. пособие / под ред. Д.А. Баринова. Хабаровск, 2014.

7. Об утверждении Типового положения о территориальном органе Министерства внутренних дел Российской Федерации по субъекту Российской Федерации: указ Президента РФ от 1 марта 2011 г. № 249 (в ред. от 20.01.2015) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 10.

Ст. 1335.

8. О полиции: федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ (в ред. от 13.07.2015) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 7. Ст. 900.

9. О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти: указ Президента РФ от 9 марта 2004 г. № 314 (в ред. от 22.06.2009) // Собрание законодательства РФ. 2004.

№ 11. Ст. 945.

10. О Следственном комитете Российской Федерации: федеральный закон от 28 декабря 2010 г. № 403-ФЗ (в ред. от 05.10.2015) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 1. Ст. 15.

11. О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: федеральный закон от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ (в ред. от 05.10.2015) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 49 (ч. I).

Ст. 7020.

12. О структуре федеральных органов исполнительной власти: указ Президента РФ от 21 мая 2012 г. № 636 (в ред. от 21.07.2015) // Собрание законодательства РФ. 2012. № 22.

Ст. 2754.

13. По делу о толковании ст. 71 (п. «г»), 76 (ч. 1) и 112 (ч. 1) Конституции Российской Федерации: постановление Конституционного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 2-П // Собрание законодательства РФ. 1999. № 6. Ст. 866.

14. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (в ред. от 14.12.2015) // Собрание законодательства РФ. 2001.

№ 52 (ч. I). Ст. 4921.

–  –  –

УДК 343.137.9

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ЗАКЛЮЧЕНИЯ

И ИСПОЛНЕНИЯ ДОСУДЕБНОГО СОГЛАШЕНИЯ

О СОТРУДНИЧЕСТВЕ С ОБВИНЯЕМЫМ

Андрей Германович Вениаминов, старший преподаватель Российского государственного социального университета кандидат юридических наук ___________________________________________________________________________________

E-mail: VeniaminovAG@rgsu.net Статья посвящена актуальным вопросам, возникающим в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве с прокурором. Раскрыты порядок заключения соглашения, обязательства сторон, а также вопросы выделения в отдельное производство уголовного дела.

Особое внимание автором уделено проблеме возможного сообщения обвиняемым ложных сведений с целью минимизировать наказание за совершенные преступления. Оспорено положение, обязывающее заключившего досудебное соглашение обвиняемого полностью соглашаться с предъявленным обвинением.

Ключевые слова: досудебное соглашение о сотрудничестве; прокурор; предъявление обвинения; судебное разбирательство; выделение в отдельное производство; обвиняемый; ложные сведения.

ACTUAL QUESTIONS OF CONCLUSION

AND EXECUTION OF PRETRIAL AGREEMENT

ON COOPERATION WITH THE ACCUSED

Andrey Germanovich Veniaminov, senior lecturer of the Russian State social University kandidat nauk, degree in Law The article deals with actual questions of the conclusion of pretrial agreement on cooperation between the accused and the prosecutor. The order of conclusion the agreement, the obligations of the parties, allocation in separate proceeding are covered. The author paid special attention to the problem of probable lie by the accused to minimize his future punishment for the committed crimes. The provision of admit guilt by the accused, concluded pretrial agreement on cooperation, is challenged.

Keywords: pretrial agreement on cooperation; the prosecutor; accusation; trial; allocation in separate proceeding; the accused; false information.

Главой 40.1 УПК РФ в российское уголовное судопроизводство введен институт досудебного соглашения о сотрудничестве обвиняемого с прокурором, который является отечественным аналогом получившей распространение в законодательстве многих государств так называемой сделки о признании.

В пояснительной записке к проекту Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (о введении особого порядка вынесения судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве)» [9] указывалось, что в целях раскрытия и расследования «заказных» убийств, фактов бандитизма, наркопреступлений, коррупционных проявлений, чрезвычайно важно предоставлять правоохранительВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 25  ным органам возможность привлекать к сотрудничеству лиц, состоящих в организованных группах и преступных сообществах, при условии значительного сокращения таким лицам уголовного наказания и распространения на них мер государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства.

Как видно из логики законодателя, сотрудничество обвиняемого с прокурором должно применяться избирательно, с учетом правовой и фактической сложности уголовного дела, количества эпизодов и лиц, подлежащих уголовной ответственности, тяжести совершенных ими преступлений. Представляется, что в простых, очевидных уголовных делах соглашение с преступником неприемлемо, поскольку какого-либо значения для расследования сообщенные им сведения не имеют. В связи с этим А.С. Шаталов верно отметил, что процедура заключения досудебного соглашения о сотрудничестве «изначально не предназначена для массового применения, но претендует на то, чтобы стать реальной мерой, направленной на борьбу с организованными формами преступности» [14, с. 36]. Аналогичный вывод подтверждают и научные исследования по данной проблематике [6].

Досудебное соглашение о сотрудничестве, согласно п. 61 ст. 5 УПК РФ, определяется как соглашение между сторонами обвинения и защиты, в котором указанные стороны согласовывают условия ответственности подозреваемого или обвиняемого в зависимости от его действий после возбуждения уголовного дела или предъявления обвинения.

Значение досудебного соглашения о сотрудничестве видится в создании такого механизма расследования уголовного дела, при котором в равной степени обеспечивались бы как публичные интересы государства в раскрытии преступных посягательств и привлечения к уголовной ответственности всех совершивших их лиц из числа членов организованных групп и преступных сообществ, так и права обвиняемого давать показания по существу предъявленного обвинения, участвовать в других следственных действиях в целях оказания всестороннего содействия в установлении обстоятельств уголовного дела и, как следствие, минимизировать назначение наказания за совершенные им преступления.

В силу ч. 2 ст. 317.1 УПК РФ подозреваемый или обвиняемый вправе заявить ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, в котором указывает, какие действия он обязуется совершить в целях содействия следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления.

Конкретизируя указанное положение, в приказе Генеральной прокуратуры РФ от 15 марта 2010 г. № 107 «Об организации работы по реализации полномочий прокурора при заключении с подозреваемыми (обвиняемыми) досудебных соглашений о сотрудничестве по уголовным делам» приводится примерный перечень действий, которые обязуется совершить подозреваемый, обвиняемый в целях содействия следствию: добровольно участвовать в следственных действиях, проводимых как по возбужденному в отношении лица уголовному делу, так и по другим уголовным делам, в оперативнорозыскных мероприятиях в целях предотвращения и раскрытия преступлений, а также сообщать о месте нахождения разыскиваемого лица, имущества, добытого преступным путем, о структуре преступной организации и др.

По нашему мнению, законодателем правильно отмечено, что инициатива заключения соглашения о сотрудничестве должна исходить от самого обвиняемого, а не от стороны обвинения. Обратное ставило бы под сомнение добровольный характер оказанного обвиняемым сотрудничества и не позволяло однозначно судить о наличии у него ранее не известных следствию сведений об обстоятельствах совершенных им и другими лицами преступлений.

Обязательства обвиняемого должны носить четко выраженный, определенный по объему и содержанию перечень действий, направленных на содействие обвинению в   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 26  доказывании по уголовному делу, которые он обязуется реально совершить во исполнение соглашения о сотрудничестве.

Касательно обязательств стороны обвинения, то они, по мнению ряда ученых, сводятся к разъяснению правовых последствий заключения досудебного соглашения [3, с. 50].

К обязательствам стороны обвинения по соглашению с обвиняемым могут быть отнесены также следующие действия: 1) внести в суд представление об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по данному уголовному делу; 2) применить в отношении подозреваемого, обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение, его близких родственников, родственников и близких лиц меры безопасности [5, с. 16-18].

Как отмечает И.Б. Михайловская, конструкция гл. 40.1 УПК РФ достаточно загадочна с точки зрения процессуальных правоотношений. В самом деле, соглашение заключается обвиняемым и прокурором, а исполнение обещанного прокурором снижения наказания зависит от суда. Другими словами, ни один из участников соглашения заведомо не имеет полномочий для выполнения взятых на себя обязательств [8, с. 16-18].

Здесь необходимо отметить, что в силу ст. 317.5 и 317.6 УПК РФ прокурор, в случае утверждения обвинительного заключения, выносит представление об особом порядке проведения судебного заседания, в котором подтверждает активное содействие обвиняемого следствию в раскрытии и расследовании преступления, чем фактически выполняет обязательства, взятые стороной обвинения в соглашении с обвиняемым.

По смыслу ст. 317.4 УПК РФ, уголовное дело в отношении обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, подлежит обязательному выделению в отдельное производство в порядке п. 4 ч. 1 ст. 154 УПК РФ. Данное положение также не бесспорно, о чем указывали многие авторы [1, с. 26-30].

В связи с этим логично поднять вопрос об объективности раздельного рассмотрения судами уголовных дел в отношении заключившего досудебного соглашение лица и остальных его соучастников. Ведь в данном случае у одного и того же лица во взаимосвязанных между собой уголовных делах возникает разный процессуальный статус, а следовательно, и различный интерес в их исходе, что не может не влиять на соблюдение законности при рассмотрении данных дел в суде.

О.Н. Тиссен справедливо указывает, что абсолютное большинство уголовных дел, выделенных в отдельное производство в порядке гл. 40.1 УПК РФ, направляются в суды для рассмотрения по существу ранее основного дела. Это обусловлено стремлением органов предварительного следствия усилить доказательства виновности соучастников субъекта досудебного соглашения о сотрудничестве преюдициальным значением вступившего в законную силу приговором суда [11, с. 67-69].

Ввиду необходимости выделения в отдельное производство уголовного дела в отношении обвиняемого, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, ряд авторов справедливо замечают, что в «своем деле» таковое лицо является подсудимым, а по «другому делу», находящемуся на стадии предварительного расследования, – свидетелем [10].

Логично предположить, что заключивший досудебное соглашение обвиняемый может приукрасить роли в совершении преступления своих соучастников, а свое участие, наоборот, существенно приуменьшить (показать, например, о своей роли как пособника, а не организатора или исполнителя преступления). В таком случае органы предварительного следствия, доверяя обвиняемому, выдвигают в отношении его обвинение в совершении преступления в соучастии с лицами, в отношении которых он дает такие «изобличающие» показания. Прокурор, заключивший досудебное соглашение с таким обвиняемым, утверждает в отношении его обвинительное заключение, а суд на основании представления прокурора выносит приговор в порядке ст. 316 УПК РФ без исследования доказательств, не давая в связи с этим какой-либо оценки фактическим обстоятельствам уголовного дела.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 27  Как мы уже отмечали выше, в указанной ситуации разрывается единая система доказательств по уголовному делу, рассматриваемому, по сути, разными судебными составами в отношении разных обвиняемых. Как известно, закрепленный в Конституции РФ и других законодательных актах принцип независимости судей предполагает самостоятельный подход к вынесению итогового процессуального решения по делу, которое принимается ими по своему внутреннему убеждению. Но после вступления в законную силу приговора в отношении обвиняемого, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, установленные им обстоятельства, в силу ст. 90 УПК РФ, должны приниматься без дополнительной проверки другим судом, рассматривающим «основное дело» в отношении остальных фигурантов дела.

Создание таким путем преюдиции существенно нарушает права других обвиняемых по уголовному делу, которое еще по существу судом не рассмотрено. Ведь лица, чья вина еще в установленном законом порядке не доказана, в другом приговоре выступают в качестве соучастников осужденного, где их действиям, по сути, уже дана и правовая, и фактическая оценка, что может повлечь вынесение в отношении их незаконного, необоснованного и несправедливого приговора.

В связи с этим Д.В. Дробинин считает, что «представляется более правильным рассмотрение общего уголовного дела ранее выделенного: это не только исключит предрешение вопроса о виновности, но и позволит полнее оценить вклад согласившегося на сотрудничество обвиняемого в раскрытие других преступлений и изобличение других лиц» [7, с. 29].

Отсюда объяснимо будет стремление обвиняемого надлежащим образом исполнить свои обязательства по досудебному соглашению о сотрудничестве и на основании этого обеспечить в последующем назначение себе минимального наказания.

Согласно ст. 317.5 УПК РФ, в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела в отношении лица, заключившего досудебное соглашение, должны быть исследованы характер и пределы содействия подсудимого следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления, исследованы преступления или уголовные дела, обнаруженные или возбужденные в результате сотрудничества с подсудимым, и другие обстоятельства.

В соответствии с п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 16 «О практике применения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве», проверяя указанные выше обстоятельства, суд исследует не только имеющиеся в уголовном деле материалы (справки, заявление о явке с повинной, протоколы и копии протоколов следственных действий и т.д.), но и иные представленные сторонами документы, в том числе относящиеся к другим уголовным делам, возбужденным в результате сотрудничества с подсудимым (материалы оперативно-розыскной деятельности, материалы проверки сообщения о преступлении, копии постановлений о возбуждении уголовного дела и (или) о предъявлении обвинения, копии протокола обыска, документа, подтверждающего факт получения потерпевшим похищенного у него имущества, и др.).

При этом неизбежно также встает вопрос об истинном характере сообщенных обвиняемым сведений, о возможном оговоре и заведомо ложном доносе на других лиц в совершении как связанных, так и не связанных с расследуемым уголовным делом преступлений. На практике широко распространены случаи, когда с учетом сообщенных обвиняемым сведений следственным органом возбуждаются и расследуются другие уголовные дела, которые приводятся в представлении прокурора как результат выполнения обвиняемым соглашения о сотрудничестве.

В силу ст. 317.8 УПК РФ, если после назначения подсудимому наказания в соответствии с положениями гл. 40.1 УПК РФ будет обнаружено, что он умышленно сообщил ложные сведения или умышленно скрыл от следствия какие-либо существенные   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 28  сведения, то приговор подлежит пересмотру в порядке, установленном разд. XV УПК РФ.

Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г.

№ 16, если установлено, что подсудимым были представлены ложные сведения или сокрыты от следователя либо прокурора иные существенные обстоятельства совершения преступления либо его содействие следствию заключалось лишь в сообщении сведений о его собственном участии в преступной деятельности, или подсудимым не соблюдены все условия и не выполнены все обязательства, предусмотренные заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве, суд принимает решение о прекращении особого порядка судебного разбирательства и назначает судебное разбирательство в общем порядке.

Однако ни положения гл. 40.1 УПК РФ, ни упомянутое постановление Пленума Верховного Суда РФ не дают четкого ответа на вопрос о том, как суд должен оценивать материалы возбужденных уголовных дел в контексте оказания подсудимым содействия органам предварительного расследования. Ведь сами факты возбуждения уголовного дела, а равно получения в ходе его расследования тех или иных доказательств, еще не означают достоверность показаний подсудимого, положенных в основу досудебного соглашения о сотрудничестве, а значит, и не подтверждают надлежащее исполнение им условий такого соглашения.

Не ясно, как поступать суду первой инстанции на момент вынесения приговора в порядке ст. 317.7 УПК РФ, если уголовные дела, возбужденные в результате сотрудничества с подсудимым, в свою очередь, сами не рассмотрены судом, а значит оценка показаний последнего и других производных от них доказательств еще по существу не дана? В связи с этим рассматривающий уголовное дело суд в отношении лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, не может достоверно оценить степень оказанного таким лицом содействия, а значит, вынести законный приговор и назначить такому лицу справедливое наказание.

Приведем следующий пример. Следственными органами УФСКН России по Республике Татарстан К. обвинялся в серии преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 228.1 УК РФ. В ходе расследования уголовного дела с К. было заключено досудебное соглашение о сотрудничестве с прокурором, в ходе которого обвиняемый взял на себя обязательства среди прочего сообщить об известных ему фактах противоправной деятельности ряда должностных лиц органов МВД.

В отношении К., полностью признавшего свою вину в совершении инкриминируемых преступлений, судом в порядке ст. 317.7 УПК РФ постановлен обвинительный приговор без исследования доказательств по делу. В представлении прокурора о выполнении К. условий досудебного соглашения помимо прочего приводились сведения о возбужденном уголовном деле в отношении работников полиции. После дачи К. показаний о таких фактах органами Следственного комитета в отношении сотрудников МВД возбуждено уголовное дело по факту превышения ими своих должностных полномочий.

При постановлении приговора суд фактически ограничился повторением доводов прокурора, однако какие-либо материалы уголовного дела в отношении должностных лиц МВД в следственном органе СК России не запрашивал, показания К. и другие следственные действия с его участием не исследовал, оценку им ввиду продолжающегося на тот момент расследования не давал.

Примечательно, что после вступления в законную силу приговора в отношении К.

и назначения ему наказания в соответствии с ч. 2 ст. 62 УК РФ от показаний в отношении сотрудников полиции он отказался.

                                                             URL: http://tatarstan.sledcom.ru   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 29  Указанный пример как нельзя лучше демонстрирует недопустимость превращения института досудебного соглашения о сотрудничестве в инструмент манипулирования правосудием со стороны обвиняемого, желающего под видом содействия расследованию облегчить свое положение.

Ряд авторов полагают, что для пресечения таких фактов должны предусматриваться определенные механизмы ответственности, например, введение в УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства оговора заведомо невиновного лица в рамках досудебного соглашения о сотрудничестве [2, с. 33-35].

Содействие обвиняемого органам предварительного расследования должно реально способствовать выявлению ранее неизвестных обстоятельств совершенных преступлений, установлению всех причастных к ним лиц, розыску и нахождению похищенного имущества, выражаться не только в даче каких бы то ни было абстрактных «изобличающих» показаний, но в действенном сотрудничестве, активном участии в следственных действиях и формировании доказательств, подтвержденных совокупностью иных данных по уголовному делу. Вместе с тем закрепленный в УПК РФ институт досудебного соглашения о сотрудничестве содержит также положения, которые должным образом не отвечают правам и законным интересам самого обвиняемого.

Нельзя не согласиться с Е.Л. Федосеевой, полагающей, что на момент заключения досудебного соглашения не всегда можно предвидеть перечень необходимых для его реализации мероприятий, в точности определить объем того обвинения, которое может быть предъявлено лицу по результатам расследования уголовного дела. Поэтому согласившийся на сотрудничество обвиняемый должен сообщить все известные ему сведения об обстоятельствах преступления и выполнить все действия, направленные на исполнение взятых на себя обязательств, независимо от объема предъявленного ему обвинения [12].

Однако оказание содействия обвинению во исполнение досудебного соглашения вызывает для обвиняемого ряд побочных последствий, вытекающих из положений гл. 40.1 УПК РФ.

Как было указано выше, судебное разбирательство в отношении обвиняемого, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве с прокурором, производится в соответствии со ст. 316 УПК РФ, регламентирующей особый порядок судопроизводства.

Требования гл. 40 УПК РФ, в свою очередь, предполагают, что обвиняемый, дело которого рассматривается в особом порядке, должен согласиться с предъявленным ему обвинением, то есть фактически полностью признать себя виновным [13, с. 33-35].

Следовательно, взятые на себя обязательства по досудебному соглашению о сотрудничестве с прокурором обвиняемый обязан воспринять не только в контексте оказания полного и всестороннего содействию органам предварительного следствия, но и априори признать себя виновным во всех преступлениях, которые ему будут инкриминированы стороной обвинения.

Представляется, что обязанность совершить действия по изобличению соучастников преступления, розыску имущества, добытого преступным путем, и так далее вовсе не означает, что обвиняемый должен заведомо соглашаться с обвинением в том объеме, в котором он будет признан следователем достаточным. И хотя обязанность обвиняемого признать вину в предъявленном обвинении прямо не предписывается текстом досудебного соглашения, она фактически следует из положений гл. 40.1 УПК РФ. В противном случае, несогласие с предъявленным обвинением исключает постановление приговора в особом порядке и, как следствие, – назначение подсудимому меньшего наказания. На наш взгляд, налицо явное противоречие в законодательстве и нарушение основополагающих принципов уголовного процесса.

В контексте данной проблемы Р.А. Александров обращает внимание еще на один парадокс, когда обвиняемый вынужден соглашаться и с теми пунктами обвинения, коВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 30  торые ему предъявлены не только до заключения досудебного соглашения, но и после заключения такового, а также и после выполнения им всех условий данного соглашения [1].

Здесь следует согласиться с П.В. Вдовцевым, который полагает, что необходимо различать условия заключения и соблюдения досудебного соглашения о сотрудничестве и условия рассмотрения уголовного дела в особом порядке. Несогласие лица с предъявленным обвинением должно служить основанием для рассмотрения уголовного дела в общем порядке, но возможность назначения ему наказания в соответствии с требованиями ч. 2, 4 ст. 62 УК РФ должна сохраняться, что не должно признаваться как несоблюдение подсудимым заключенного им ранее досудебного соглашения о сотрудничестве [4, с. 108-110].

Представляется, что непризнание обвиняемым полностью или частично своей вины не должно во всех случаях рассматриваться как введение в заблуждение следствие и суд, а является реализацией его законного права на защиту. Другое дело, когда речь идет о ложном характере сведений относительно не известных следствию обстоятельств дела, непосредственно составляющих предмет досудебного соглашения о сотрудничестве. Только в этом случае может идти речь о нарушении обвиняемым условий досудебного соглашения.

Таким образом, заключение досудебного соглашения о сотрудничестве должно обеспечивать оптимальный баланс соблюдения публичных интересов общества и государства в борьбе с организованной преступностью, бандитизмом и коррупцией, соблюдение прав и законных интересов обвиняемых по защите от незаконного обвинения и осуждения, а также назначение справедливого наказания соразмерно тяжести и общественной опасности совершенных преступлений.

Литература

1. Александров Р.А. Проблемы рассмотрения в особом порядке уголовных дел при заключенном досудебном соглашении о сотрудничестве, вызванные смешением различных институтов «сделок с правосудием» // Российский судья. 2015. № 6.

2. Багаутдинов Ф.Н., Нафиков И.С. Актуальные вопросы реализации в уголовном судопроизводстве досудебного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2015. № 11.

3. Баев О.Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные направления их решения. М., 2013.

4. Вдовцев П.В. Является ли согласие обвиняемого с предъявленным обвинением условием досудебного соглашения о сотрудничестве? // Уголовное право. 2015. № 2.

5. Вдовцев П.В., Каркошко Ю.С. К вопросу о предмете досудебного соглашения о сотрудничестве с прокурором // Российский следователь. 2015. № 11.

6. Головизин М.В. Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве: дис.... канд. юрид. наук. М., 2012.

7. Дробинин Д.В. Некоторые проблемы уголовного судопроизводства при заключении обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве // Уголовное судопроизводство. 2011.

№ 3.

8. Михайловская И.Б. Досудебное соглашение сторон о сотрудничестве: предмет судебной оценки по уголовному делу // Уголовное судопроизводство. 2014. № 2.

9. Пояснительная записка к проекту федерального закона № 485937-4 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (о введении особого порядка вынесения судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве)». URL: http://base.garant.ru/5461833 (дата обращения: 15.03.2016).

10. Степаненко Д., Петровская М. Досудебное соглашение о сотрудничестве. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

11. Тиссен О.Н. К проблеме ограниченной преюдиции фактов, установленных в отношении субъекта досудебного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2014. № 10.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 31 

12. Федосеева Е.Л. К вопросу о необходимости заключения с обвиняемым нового (дополнительного) досудебного соглашения о сотрудничестве. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

13. Федотова Д.В. Особенности условий применения института досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский судья. 2014. № 1.

14. Шаталов А.С. Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве: правовая регламентация, достоинства и недостатки // Журнал российского права. 2010. № 5.

УДК 343.1

К ВОПРОСУ О ПОНЯТИЯХ РАЗУМНОГО СРОКА И УСЛОВИЙ

ОБЕСПЕЧЕНИЯ РЕАЛИЗАЦИИ РАЗУМНОГО СРОКА

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Ибиамин Нуру-оглы Нуриев, адъюнкт Дальневосточного юридического института МВД России _______________________________________________________________________

E-mail: amin-nuriev@mail.ru В статье исследуются положения Уголовно-процессуального кодекса РФ о разумном сроке предварительного расследования. Рассматривается позиция Конституционного Суда РФ по данному вопросу. Особое внимание уделено содержанию понятий разумного срока и условий обеспечения его реализации. По мнению автора, в УПК РФ необходимо дать определение разумного срока, а в науку уголовного процесса ввести понятие «условия обеспечения реализации разумного срока предварительного расследования».

Ключевые слова: разумный срок; нормативно определенный срок; предварительное расследование; условия; причины; следственные действия; права.

TO THE QUESTION OF CONCEPT OF REASONABLE TERM

AND THE CONDITIONS OF ENSURING THE IMPLEMENTATION

OF REASONABLE TERM OF PRELIMINARY INVESTIGATION

Ibiamin Nuru-ogly Nuriev, post graduate of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Russia The article examines the provisions of the Criminal Procedure Code of the reasonable term of preliminary investigation. The position of the Constitutional Court of the Russian Federation is studied. The special attention is paid to the content of concepts of reasonable term and conditions of ensuring its implementation. According to the author, it is necessary to open the content of the concept of reasonable term in the Criminal Procedure Code of the Russian Federation and it is necessary to enter the concept of "the condition of ensuring the implementation of reasonable term of preliminary investigation" into the Criminal Procedure science.

Keywords: reasonable term; standard fixed term; a preliminary investigation; conditions;

causes; investigative actions; rights.

Актуальность соблюдения разумных сроков уголовного судопроизводства на стадии предварительного расследования очевидна. Эта проблема приобретает с течением времени особую остроту, поскольку в правоприменительной практике не всегда обеспечивается реализация разумного срока предварительного расследования. Это неизбежно приводит к нарушению конституционных прав участников уголовного процесса.

Так, согласно данным Следственного управления Управления на транспорте МВД РосВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 32  сии по Дальневосточному федеральному округу, удельный вес уголовных дел, оконченных в 2015 г. в сроки, свыше установленных УПК РФ, составил 18,3 % (по России – 15,7 %), что свидетельствует о наличии критической ситуации в служебной деятельности должностных лиц, о ненадлежащей организации работы руководителей следственных подразделений.

В статье 6.1 УПК РФ формулируется понятие разумного срока, устанавливаются порядок и пределы действия этой нормы.

Формально-логический анализ данной нормы позволяет сформулировать некоторые вопросы, требующие внесения ясности в понятийно-категориальный аппарат уголовно-процессуальной науки.

Так, часть 1 ст. 6.1УПК РФ гласит: «Уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок». Согласно ч. 2 этой же статьи, «уголовное судопроизводство осуществляется в сроки, установленные настоящим Кодексом». Отсюда следует, что разумный срок – это срок, установленный УПК РФ. То есть все установленные УПК РФ сроки являются разумными. В то же время в Постановлении Конституционного Суда РФ от 11 ноября 2014 г. № 28-П отмечается: «…Такой подход не означает приравнивание разумного срока к нормативно установленному…». Конституционный Суд РФ формулирует позицию о том, что разумный срок – это не то же, что и нормативно установленный срок, а нарушения разумного срока обозначает как «неоправданные задержки». Видимо, Конституционный Суд РФ исходит из того, что, как минимум, существуют понятия «срок», «нормативно установленный срок», «разумный срок», «неоправданные задержки».

Немало проблем возникает в связи с тем, что законодатель не раскрывает в УПК РФ содержательную сторону понятия «разумный срок». Зачем в одной статье УПК РФ использовать два понятия – «разумный срок» и «сроки, установленные настоящим Кодексом»? Тем более что разумный срок упоминается в единственном числе, а сроки, установленные настоящим Кодексом, – во множественном числе: разумный срок – это установленные Кодексом сроки.

Анализ упомянутых понятий позволяет говорить о том, что более широкое понятие «процессуальный срок» включает в себя более узкие понятия «нормативно установленный срок» и «срок, нормативно не установленный». В свою очередь, срок, нормативно не установленный, подразделяется на два вида – превышающий нормативно установленный и меньший по сравнению с нормативно установленным. Такая ситуация может возникнуть в связи, например, с реализацией норм гл. 40.1 УПК РФ, поскольку подозреваемый или обвиняемый вправе заявить ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве с момента начала уголовного преследования до объявления об окончании предварительного следствия.

По смыслу норм УПК РФ, разумный срок охватывается понятием «срок, превышающий нормативно установленный».

Итак, понятие «нормативно установленный срок» не тождественно понятию «разумный срок». Задачу определения содержательной стороны понятия «разумный срок»

не решает и Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок».

Указанное противоречие в ст. 6.1 УПК РФ более рельефно обозначается в ч. 2 этой статьи: установленные Кодексом сроки (которые тождественны разумному сроку) допустимо продлять, но уголовное преследование, назначение наказания и прекращение уголовного преследования должны осуществляться в разумный срок (который тождественен уже установленным нормативным срокам). Круг замкнулся: необходимо соблюдать нормативный срок, допустимо продлять его до разумного срока, но не забывать, что последний – это и есть первый.

Как представляется, целесообразно в ч. 1 и 2 ст. 6.1 УПК РФ нивелировать имеющие место формально-логические противоречия, сформулировав четкое определение   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 33  понятия «разумный срок» и тем самым отграничив его от другого понятия – «сроки, установленные настоящим Кодексом». Это предложение актуально и с той точки зрения, что право на судопроизводство в разумные сроки – это один из видов прав человека, охрана которого предусматривается ст. 11 УПК РФ (принцип обеспечения прав и свобод человека, принцип публичности).

Кроме того, слово «разумный» необходимо заменить на более приемлемый по смыслу синоним (например, «срок, превышающий нормативный» или «допустимые сроки, превышающие нормативные» и т.п.).

Отметим также, что в научной литературе подобного рода размышления не находят дискуссионного поля.

Смысловая неопределенность понятия «разумный срок» усложняет также и вопрос об условиях обеспечения реализации разумного срока предварительного расследования.

Некоторые авторы полагают, что в законе сформулированы все условия для соблюдения разумных сроков уголовного судопроизводства. Так, например, Е.В. Середа, О.В. Буланова утверждают: «…для соблюдения разумных сроков на досудебной стадии уголовного судопроизводства законодательством созданы все необходимые условия»

[5, с. 12].

С таким подходом нельзя согласиться. Анализ ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ показывает, что законодатель учитывает наличие обстоятельств определения разумного срока уголовного судопроизводства – это правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение потерпевшего и иных участников досудебного производства по уголовному делу, достаточность и эффективность действий прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного возбуждения уголовного дела, установления лица, подлежащего привлечению в качестве подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления, а также общая продолжительность досудебного производства по уголовному делу. В части 3.2 этой же статьи к указанным обстоятельствам присовокупляются общая продолжительность применения меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество в ходе уголовного судопроизводства. В части 4 статьи указываются обстоятельства, связанные с организацией работы органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, а также рассмотрение уголовного дела различными инстанциями, которые не принимаются во внимание в качестве оснований для превышения разумных сроков осуществления уголовного судопроизводства.

Как видим, в УПК РФ определена целая система многочисленных и разнообразных обстоятельств, так или иначе влияющих на определение разумного срока уголовного судопроизводства, однако содержание самого понятия «разумный срок» остается неизвестным.

Далее. Нормативные сроки императивны. Они должны соблюдаться безоговорочно, «переходя» в разумные сроки при определенных обстоятельствах и в строго определенном порядке. Об этом прямо говорится в ч. 1 ст. 6.1 УПК РФ: продление нормативных сроков «допустимо в случаях и в порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом». В соответствии с указанной нормой появляется возможность некоторого расширения по времени «до разумного срока» уголовного преследования, назначения наказания и прекращения уголовного преследования. При этом обращает на себя внимание тот факт, что перечисленные выше обстоятельства являются значимыми лишь для определения разумных сроков, а не для обеспечения их реализации. Обстоятельства для участников уголовного процесса – это объективная данность в окружающей действительности. Причем законодатель предпринимает попытку систематизировать, создать целостную систему значимых для определения разумного срока обстоятельств.

Понятно, что в процессе формирования условий для реализации разумного срока необходимо учитывать обозначенную законодателем систему указанных обстоятельств.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 34  Разумный срок является процессуальным, то есть охватывающим процессуальную деятельность участников уголовного процесса, включающим в себя нормативно установленные сроки, другие разумные сроки для реализации того или иного действия. Нельзя забывать и о том, что деятельность участников уголовного процесса часто направлена на выполнение управленческих, организационных, разъяснительных, планирующих, контролирующих и иных функций. Следовательно, для обеспечения реализации разумных сроков предварительного расследования необходимо применять системный подход и создавать целостную, продуманную систему соответствующих условий. В связи с этим возникает вопрос об определении понятий «условия», «система условий» в контексте рассматриваемых вопросов.

Существуют различные формулировки понятия «система». Анализ позиций и точек зрения относительно данного понятия приводит к выводу о том, что система – это совокупность взаимосвязанных элементов, объединенных общей целью, задачами, функциями, признаками, уровнем иерархии и наличием прямой и обратной связи. Иногда система определяется как любой процесс, проходящий в определенных условиях, в совокупности с этими условиями.

Таким образом, систему условий обеспечения реализации разумного срока предварительного процесса можно определить как уголовно-процессуальную систему, обладающую определенными элементами и объектами, взаимными связями между ними, функциями, структурами, уголовно-процессуальными целями и задачами.

При таком подходе можно говорить о том, что уголовный процесс реализуется в указанной системе. С позиций синергетики – науки о функционировании сложных систем – указанная система должна рассматриваться во взаимосвязи с другими сложными системами и объектами (система правоохранительных органов, элементы гражданского общества: наука, семья, религия и так далее, система контролирующих и надзорных органов, образовательная система и прочее).

Представляется, что система условий реализации разумного срока предварительного расследования имеет вполне определенные характеристики: по происхождению – она реальная, по уровню сложности – сложная, по наличию целей – целеустремленная, по признаку управляемости – управляемая, по характеру взаимодействия с внешней средой – полузакрытая, по признаку изменчивости – динамическая.

Заметим, что преимущество системного и синергетического подходов к изучению указанных условий состоит в том, что появляется дополнительная возможность моделировать протекание процессов, имеющих уголовно-правовое значение, более эффективно формировать общую среду (условия) реализации разумного срока. Кроме того, оценка отдельных элементов системы условий по заранее установленным параметрам позволяет формализовать нечисловые параметры этой системы в числовые. В таком случае модели протекания уголовного процесса получают не только схематический вид, но и числовое определение. Нет особой нужды говорить о том, что в таком случае возрастает возможность использования информационных технологий и вычислительной техники.

Важно заметить, что система условий обеспечения реализации разумного срока является сложной системой. Поэтому, как и любая сложная социальная система, она является слабой по параметру самоорганизации. В силу этого она трудно взаимодействует с внешней средой, является вероятностной, требующей для своего функционирования дополнительных организационных усилий, правовых средств повышения эффективности функционирования, научных усилий в изучении закономерностей ее развития.

Для определения условий, которые способствуют реализации разумного срока предварительного расследования, необходимо иметь представление об их сущности.

Слово «условие» означает то, от чего зависит нечто обусловливаемое. Условие – это компонент в комплексе вещей, объектов, связей между ними, наличие которого обеспеВестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 35  чивает существование того или иного явления [6, с. 707]. При этом можно определить огромное количество условий, так или иначе влияющих на интересующее нас явление.

Но если отбросить из всей совокупности условий общие условия, то мы получим набор необходимых условий, которые сопровождают обусловливаемое явление. Однако существуют во всей совокупности условий такие из них, которые превращают вероятность проявления явления в реальность такого проявления. Такие условия называют достаточными [4, с. 401]. Таким образом, набор условий, из которых нельзя исключить ни одного условия, не разрушив целостность обусловленности, и к которым нельзя добавить ни одного условия, которое будет излишним в целостной обусловленности, называют необходимыми и достаточными условиями. Необходимые и достаточные условия являются основанием для существования обусловливаемого явления.

Причина в ряду этих понятий относится к необходимым условиям. Но она выделяется тем, что является таким условием, которое самым непосредственным образом порождает явление. Причина – это главный фактор возникновения явления, включающий в себя внутренние и внешние истоки возникновения явления. В то же время в литературе условия рассматриваются только как внешний фактор возникновения явления.

Другими словами, условия представляют собой среду протекания явления, в которой проявляется действие причины возникновения явления в соответствии с законами природы и общества. С точки зрения формальной логики, следствие есть и результат действия причины, и результат наличия условий. Поэтому, с одной стороны, необходимые и достаточные условия являются средой возникновения явления (обеспечение разумного срока предварительного расследования), с другой стороны, явление (обеспечение разумного срока предварительного расследования) необходимо рассматривать как следствие воздействия системы необходимых и достаточных условий.

Следовательно, в науке и в практической работе возможно использовать понятие «условия обеспечения реализации разумного срока предварительного расследования», которые представляют собой совокупность взаимосвязанных обстоятельств, мер, направленных на создание благоприятной обстановки (среды), обеспечивающей целенаправленное управление процессом реализации разумного срока предварительного расследования.

Анализ литературы и юридической практики показывает, что можно выделить группы уголовно-процессуальных условий обеспечения реализации разумного срока:

правовые (совершенствование законодательства, анализ и учет судебной практики); организационно-управленческие (планирование, организация, коммуникация, регулирование, контроль, корректирование процесса реализации разумного срока в целях быстрого, своевременного установления обстоятельств уголовного дела); мотивационнопсихологические (процессуально-должностная активность по организации осуществления правовых норм, профессионализм участников уголовного процесса) [5, с. 39].

Отметим, что в настоящее время пространство исследований закономерностей формирования системы условий обеспечения реализации разумного срока не является пока целостным, что служит дополнительным стимулом в изучении проблем в этой сфере.

Таким образом, на наш взгляд, в ст. 6.1 УПК РФ необходимо внести изменения, определив содержательную сторону понятия «разумный срок». Словосочетание «разумный срок» целесообразно заменить на словосочетание «допустимый срок, превышающий нормативный».

Кроме того, в понятийно-категориальный аппарат науки уголовного процесса необходимо ввести понятие «условия обеспечения реализации разумного срока (допустимого срока, превышающего нормативный)». Система этих условий может включать в себя три блока: 1) правовые условия, 2) организационно-управленческие условия,

3) мотивационно-психологические условия.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 36  Литература

1. Аширбекова М.Т. Принцип публичности и процессуальный режим производства по уголовному делу. М., 2009.

2. Аширбекова М.Т. Соблюдение разумного срока как качественная характеристика производства по уголовному делу // Российская юстиция. 2010. № 12.

3. Барабаш А.С. Публичное начало российского уголовного процесса: дис.... д-ра юрид.

наук. Красноярск, 2006.

4. Руткевич М.Н. Диалектический материализм. М.: Мысль, 1973.

5. Середа Е.В., Буланова О.В. Применение разумных сроков на досудебной стадии уголовного судопроизводства // Российский следователь. 2014. № 18.

6. Философский энциклопедический словарь / гл. редакция: Л.Ф. Ильичев, П.Н. Федосеев, С.М. Ковалев. М.: Сов. энциклопедия, 1983.

УДК 343.13

НАЧАЛЬНИК ОРГАНА ДОЗНАНИЯ:

ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ

Екатерина Витальевна Горчакова, адъюнкт Дальневосточного юридического института МВД России _____________________________________________________________________

E-mail: brooks9@rambler.ru Статья посвящена анализу научных взглядов на правовое положение (правовой статус) начальника органа дознания. В ней рассмотрены общее понятие и содержание правового статуса личности, а также проанализированы особенности правового положения начальника органа дознания, его процессуальные и организационно-управленческие полномочия, а также обоснована необходимость нормативного закрепления в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации уголовно-процессуального статуса начальника органа дознания.

Ключевые слова: правовой статус личности; процессуальное положение (статус) участников уголовного судопроизводства; орган дознания; начальник органа дознания; уголовнопроцессуальные полномочия; процессуальный статус начальника органа дознания.

CHIEF OF THE AGENCY IN CHARGE OF PRELIMINARY

INVESTIGATION: CONCEPT AND THE CONTENTS LEGAL STATUS

Ekaterina Vitalevna Gorchakova, post graduate of the Far Eastern Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Russia The article is devoted to the analysis of scientific views on the legal status of the chief of the agency in charge of preliminary investigation. That is why it consists the general concept and the maintenance of legal status of the personality. Besides, the article is devoted to the particulars of the legal status of the chief of the agency in charge of preliminary investigation and it is devoted to the analysis of his procedural and organizational and administrative powers, and also need is proved standard fixing in the Code of criminal procedure of the Russian Federation of the criminal procedure status of the chief of the agency in charge of preliminary investigation.

Keywords: legal status of the personality; procedural status of participants of criminal legal proceedings; the agency in charge of preliminary investigation; chief of the agency in charge of preliminary investigation; criminal procedure powers; procedural status of the chief of the agency in charge of preliminary investigation.

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 37  Необходимость четкого установления правового положения начальника органа дознания обусловливает последовательное рассмотрение таких правовых категорий, как правовой статус личности, орган дознания, начальник органа дознания, а также указывает на целесообразность выявления особенностей правового положения лица, выполняющего функции начальника органа дознания.

В юридической науке существует подход, в свете которого понятия «правовое положение» и «правовой статус» личности признаются синонимами [3, с. 91]. Так, не делая различий между понятиями «правовой статус личности» и «правовое положение личности», Л.Д. Воеводин полагает, что для установления сущности правового статуса личности «с определенной степенью научной точности» необходимо избрать нужный критерий. Таким критерием, по его мнению, является «закрепленное правом место (правовое положение) индивида в обществе и государстве…» [2, с. 32]. Ориентируясь на данный подход, в рамках настоящей статьи понятия «правовое положение» и «правовой статус» личности будут использоваться как тождественные.

Единство мнений относительно понятия правового статуса личности в юридической теории отсутствует. Так, например, Г.В. Игнатенко характеризует его как юридически закрепленное положение человека в обществе, его права, свободы и обязанности, установленные законодательно и гарантируемые государством [6, с. 17], И.Н. Кондрат – как систему признанных и гарантируемых государством в законодательном порядке прав, свобод и обязанностей, а также законных интересов человека как субъекта права, отражающую весь комплекс связей человека с обществом, государством, окружающими людьми [8, с. 110].

Таким образом, правовой статус субъектов характеризуется прежде всего совокупностью их прав и обязанностей. Не отрицая того факта, что совокупность прав и обязанностей является основой правового положения (правового статуса) личности, отметим, однако, что его содержание далеко не всегда исчерпывается этими компонентами. Данное положение найдет свое подтверждение в ходе изучения должностных полномочий начальника органа дознания.

Основу правового статуса личности составляет ее общий, или конституционный статус, в рамках которого правами, свободами и обязанностями в совокупности образуется единый согласованный комплекс, нашедший отражение в Конституции Российской Федерации. Так, статьей 2 Основного закона к обязанностям государства отнесено: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина. В связи с этим особая роль правового статуса личности, а также его понятие, развитие, соблюдение и охрана государством и его органами (законодательными, правоохранительными, судом) презюмируется, а сам правовой статус приобретает особую значимость в решении проблем, связанных с дальнейшим поступательным, восходящим развитием российского общества, России в целом [1, с. 146].

В развитие общего, или конституционного статуса в науке выделен специальный, или отраслевой статус, то есть статус, который призван учитывать и в индивидуальном порядке отражать особенности отдельной категории лиц, положение того или иного субъекта. Очевидно, что правовой статус начальника органа дознания находится в неразрывной связи с общим определением правового статуса личности, являя при этом пример отраслевого, уголовно-процессуального статуса, в котором закрепляются свойственные исключительно указанной отрасли права и обязанности данного должностного лица. Характеризуя правовой статус начальника органа дознания, Г.Д. Луковников определяет его в качестве «уголовно-процессуального статуса, подразумевающего выполнение должностным лицом органа дознания перечня процессуальных и организационно-управленческих функций» [10, с. 123].

Рассматривая орган дознания в качестве участника уголовного процесса, О.С. Илюшкина указывает на то, что начальник органа дознания, так же как и орган дознания, осуществляет главные задачи уголовного судопроизводства, направленные на   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 38  обеспечение гарантий реализации прав и исполнения обязанностей подчиненными ему должностными лицами, а также отвечает за ненадлежащее исполнение указанными лицами своих обязанностей [7, с. 71]. Отсюда следует, что, говоря о правовом положении начальника органа дознания, подразумевается, как правило, весьма объемная процессуальная конструкция, реализация которой, по справедливому замечанию Г.Д. Луковникова, «ориентирована на согласованную защиту интересов общества, государства и личности» [10, с. 124]. В подтверждение этого можно привести ряд статей УПК РФ (п. 7 ст. 5, ст. 41, ч. 3 ст. 144, ч. 2 ст. 147, ч. 4 ст. 225), в которых закреплены основные полномочия начальника органа дознания.

Основываясь на вышеизложенном, сформулируем следующее определение правового статуса начальника органа дознания: правовой статус начальника органа дознания – это уголовно-процессуальный статус, подразумевающий выполнение начальником органа дознания или его заместителем ряда процессуальных и организационноуправленческих полномочий, способствующих осуществлению задач уголовного судопроизводства, а также обеспечивающих гарантию реализации прав и исполнения обязанностей подчиненными ему должностными лицами органа дознания.

Правовой статус начальника органа дознания нельзя рассматривать, не упомянув о круге органов дознания, к которым, согласно УПК РФ, относятся:

1) органы внутренних дел Российской Федерации и находящиеся в их составе территориальные, в том числе линейные, управления (отдел, отделение, пункт) полиции, а также иные органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности;

2) органы Федеральной службы судебных приставов;

3) начальники органов военной полиции Вооруженных сил Российской Федерации, командиры воинских частей, соединений, начальники военных учреждений и гарнизонов;

4) органы Государственного пожарного надзора Федеральной противопожарной службы.

Вместе с тем нельзя не отметить, что ситуация, при которой законодатель в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 40 УПК РФ помимо органов внутренних дел к органам дознания относит и входящие в их состав территориальные, в том числе линейные, управления (отдел, отделение) полиции может создать путаницу, поскольку Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» полицию в качестве органа дознания не обозначает. Сравнивая в этом смысле положения ФЗ «О полиции» и положения ныне утратившего силу Закона РФ «О милиции», Г.Д. Луковников весьма точно подметил, что, в отличие от первого, Закон РФ «О милиции» в ст. 7 и 8 признавал органами дознания криминальную милицию и милицию общественной безопасности, разделяя при этом их компетенции [10, с. 130]. С таким подходом автора трудно не согласиться.

В связи с изложенным вполне обоснованным видится мнение С.Н. Куницына, полагающего, что разработчики УПК РФ предусмотрели органы дознания, «запутав, однако, окончательно вопросы о том, что они собой представляют, об их количестве, наименовании и правовом статусе» [10, с. 3]. Вместе с тем, правильное отнесение того или иного лица к органам дознания, по справедливому замечанию указанного автора, – это «залог как реализации назначения уголовного судопроизводства, так и соблюдения законности в процессе его осуществления» [9, с. 1]. Не менее значима позиция И.Н. Железняка, полагающего, что проблемы, связанные с определением органа дознания и должностных лиц, наделенных полномочиями начальника органа дознания в органах внутренних дел и полиции, усугубляет структурирование их системы в составе МВД России нормативными правовыми актами [5, с. 67]. Г.Д. Луковников в связи с этим считает, что «собирательный образ» сформулированного в законе органа дознания в лице органов внутренних дел и полиции препятствует четкому обозначению тех лиц,   Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 39  которые должны обладать в этих ведомствах полномочиями начальника органа дознания [10, с. 130].

Между тем помимо исчерпывающего перечня органов дознания, закрепленного в ст. 40 УПК РФ, законом достаточно ясно определено, кто признается начальником органа дознания. Так, согласно последним изменениям, внесенным в п. 17 ст. 5 УПК РФ Федеральным законом от 30 декабря 2015 г. № 440-ФЗ, начальник органа дознания – это должностное лицо, возглавляющее соответствующий орган дознания, а также его заместитель [12].

Анализ нормативного определения начальника органа дознания, а также его неоднократное упоминание в нормах УПК РФ позволяет охарактеризовать начальника органа дознания как самостоятельного уголовно-процессуального субъекта, наделенного соответствующими полномочиями, в том числе и организационно-управленческого характера, которые соответствуют должности руководителя ведомства, исполняющего функции органа дознания.

Вместе с тем нельзя не отметить, что проблема правовой регламентации полномочий начальника органа дознания, до момента принятия Федерального закона от 30 декабря 2015 г. № 440-ФЗ, на протяжении ряда лет оставалась нерешенной. Более того, ученые достаточно долго вели оживленные дискуссии о необходимости закрепления в рамках УПК РФ отдельной статьи, регламентирующей полномочия начальника органа дознания (по примеру начальника подразделения дознания). Об этом свидетельствуют данные опроса дознавателей и старших дознавателей органов внутренних дел, проведенного в 2007-2011 гг. в Ижевском филиале Нижегородской академии МВД России Г.Д. Луковниковым, согласно которым целесообразность регламентации процессуального статуса начальника органа дознания подтвердили 98,2 % респондентов [10, с. 126].

По мнению Г.Д. Луковникова, именно на начальника органа дознания возложена персональная ответственность за организацию раскрытия и расследования преступлений, выявленных либо обнаруженных в пределах юрисдикции органа дознания, равно как и выполнение иных процессуальных и организационно-управленческих функций в данной сфере, разделить которые иногда просто невозможно [11, с. 186]. Нельзя допускать ситуацию, при которой каждый орган дознания по своему усмотрению определяет статус основных субъектов дознания и регулирует возникающие в процессе их деятельности правоотношения [4; 10; 11]. Согласимся с Г.Д. Луковниковым в том, что процессуальный статус любого участника уголовного процесса, в том числе и вышеуказанных лиц, а также возникающие между ними правоотношения должны регламентироваться исключительно уголовно-процессуальным законодательством [10, с. 129].

Однако после вступления в силу Федерального закона от 30 декабря 2015 г.

№ 440-ФЗ ситуация изменилась, и теперь рассматривать содержание правового положения начальника органа дознания следует прежде всего с позиции введенной в УПК РФ ст. 40.2, в которой прописаны правовой статус и полномочия начальника органа дознания. При этом другие нормы уголовно-процессуального законодательства также продолжают закреплять отдельные полномочия данного должностного лица (например, ч. 4 ст. 40.1, ч. 6 и 7 ст. 148, ч. 1 ст. 158.1, ч. 3 ст. 306, ст. 319, ч. 6 ст. 321, ч. 5 ст. 427, ч. 1 ст. 446 УПК РФ).

Уточняя правовое положение и полномочия начальника органа дознания, статья

40.2 УПК РФ гласит, что начальник органа дознания уполномочен:

1) поручить проверку сообщений о преступлении, а также принять по ним решение в порядке, который установлен уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, а также осуществить производство дознания и неотложных следственных действий в рамках уголовного дела, при этом лично рассматривая и проверяя сообщения о преступлении;

2) продлить в порядке, закрепленном уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, срок проверки сообщения о преступлении;

  Вестник ДВЮИ МВД России. 2016. № 3 (36) 40 

3) провести проверку материалов проверки сообщения о преступлении и те материалы уголовного дела, которые находятся в производстве органа дознания, дознавателя;

4) дать дознавателю письменное указание относительно выбора направления расследования и производства процессуальных действий;

5) рассмотреть материалы уголовного дела и письменные возражения дознавателя на указания начальника подразделения дознания и принять по ним решение;

6) поручить должностному лицу органа дознания исполнить письменные поручения следователя, дознавателя относительно проведения оперативно-розыскных мероприятий, производства тех или иных следственных действий, исполнения постановления о задержании, привода, заключения под стражу и производства других процессуальных действий, а также оказания содействия в процессе их осуществления;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«Бен-Цион Динур Мир, которого не стало Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11646572 Бен-Цион Динур / Мир, которого не стало. Воспоминания и в...»

«1 А.И.Субетто Серия: "Истоки Ноосферизма"Николай Яковлевич Данилевский: философ истории, предтеча "евразийства" как течения русскофилософской мысли, цивилизационного подхода к анализу социокультурной динамики и раскрытия логики мировой истории Эпиграф "Прогресс состоит не в том, что бы все шли в одном направлении, а в том, что бы всё поле, составля...»

«1971 МАТЕРИАЛЫ ГЛЯЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ № 18 ХРОНИКА ОБСУЖДЕНИЯ Л.С. Троицкий О ГОЛОЦЕНОВЫХ СТАДИЯХ ОЛЕДЕНЕНИЯ НА ШПИЦБЕРГЕНЕ История развития оледенения на Шпицбергене рассматривалась в работах многих исследователей. На основе изучения соотношений моренных образований с морскими...»

«Annotation Маленькая страна, детское тело, далекое прошлое. неудачный расклад для попаданца. И то, что ты оказался сыном герцога, только усугубляет ситуацию. Слишком сильные соседи хотят поживиться за счет твои...»

«Пояснительная записка Рабочая программа "Юный диктор" 7-11 класса, составлен в соответствии: Федеральный Закон "Об образовании в Российской Федерации" от 29 декабря 2012 года № 273 Указ Президента РФ "О национальной стратегии действий в интересах детей на 2012 – 2017 годы" от 1 июня 2012 г. N...»

«Алевтина Корзунова Бани и народные средства http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6190755 Алевтина Корзунова. Бани и народные средства: Научная книга; Москва; 2013 Аннотация Эта книга посвящена великой здравнице всех времен и народов – бане. Я постараюсь рассказать об этом, не побоюсь этого слова, восьмом чуде света...»

«Петрова Г.В. Названия дней недели в португальском языке. Культурный шок? / Г.В. Петрова // Романские языки и культуры: от античности до современности. VI международная конференция романистов. 30.11г. Москва. Сборник материалов. М.: 2011. Г.В. Петрова Названия...»

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЛАБОРАТОРИЯ СОЦИАЛЬНО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Человек в меняющемся мире. Проблемы идентичности и социальной адаптации в истории и современности Издательство Томского университета...»

«М.Н. Мухаревский Император Николай II в Рязани Рязань, 2015 год Мухаревский Марк Николаевич. Император Николай II в Рязани / Частное учреждение "Историческая библиотека имени архиепископа Феодорита Рязанског...»

«Алексей Юрьевич Безугольный Генерал Бичерахов и его Кавказская армия. Неизвестные страницы истории Гражданской войны и интервенции на Кавказе. 1917–1919 Серия "Россия забытая и неизвестная" Текст предоставлен правооб...»

«Таинство Священства "Благовест" Таинство Священства / "Благовест", 2011 ISBN 978-5-457-44669-4 В этой брошюре рассказывается об истории установления, сущности и чинопоследовании Таинства Священства; о требованиях к кандидатам в священнослужители и препятствиях к рукоположению; правах и обязанностях священнослужителей, их...»

«Петров Павел Николаевич НУМИЗМАТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ЧАГАТАИДСКОГО ГОСУДАРСТВА 668/1270 — 770/1369 гг. 07.00.09 — Историография, источниковедение и методы исторического исследования Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Казань — 2007 Работа выполнена на кафедре...»

«Доклады Академии наук СССР 1968. Том 181, № 1 УДК 551.791 ГЕОЛОГИЯ Ю.А. ЛАВРУШИН, А.Л. ДЕВИРЦ, Э.И. ДОБКИНА, Ф.С. ЗАВЕЛЬСКИЙ, В.С. ФОРОВА К ПАЛЕОГЕОГРАФИИ ПЛЕЙСТОЦЕНА ШПИЦБЕРГЕНА (Представлено академиком В.В. Меннером 29·XII·1967) Проведе...»

«ЕВГ. МАКСИМОВЪ. В/ІАДИКАВКАЗЪ. Типографія Областнаго ІІравлепія Тсрской обласічі 18У0. Е.ВГ. М А К С И М О В Ъ. " Нсториио-штисшвсі очейкъ. • і " •. • Предисловіо. 3 стр. I Гл. I. Историческій очеркъ. 6" " II. Географич. очеркъ.. 3’5 " Щ "...»

«УДК Событийные интерактивные мероприятия как средство формирования интереса к истории и культурным особенностям родного края Т.И. Лыбина Муниципальное общеобразовательное бюджетное учреждения Тюкалинского муниципального района Омской области "Тю...»

«ДОКЛАДЫ ИНСТИТУТА ГЕОГРАФИИ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА Выпуск 8 1965 С.П. Альтер К ИСТОРИИ ФОРМИРОВАНИЯ ДОЛИНЫ ЕНИСЕЯ (доложено на заседании сектора комплексных физико-географических проблем 19 марта 1965 г.) История развития долины Енисея стала привлекать внимание исследователей еще с конца прошлого века. Несмотря на боль...»

«В.В. Розанов Гретхен и Фауст (Посвящается В. и памяти Н.) По изданию: Собрание сочинений. Том 28. Эстетическое понимание истории. Москва, 2009 г. _ Вольфганг Гёте. Фауст. Драматическая поэма. Пер. Н. Холодковского. СПб., 1890. А. Шахов. Гёте и его время. Лекции по истории немецкой литературы XVIII века, ч...»

«3. Остроумов Н. П. Сарты. Этнографические материалы. Ташкент, 1890. Вып. I.4. Хромов А. Л. О структурных особенностях иранской топонимии Мавераннахра в период IХ–ХIII вв. // Восточная филология. 1974. Вып. III.5....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФГБОУ ВО "ИГУ" ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Кафедра психологии и педагогики начального образования Рабоча...»

«ПРОБЛЕМЫ ЖЕНСКОЙ И ГЕНДЕРНОЙ ИСТОРИИ Т. В. Королева СУФРАЖИСТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ ВО ФРАНЦИИ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX в. Впервые идеи о необходимости политического равноправия полов зазвучали во Франции во время Великой французской революции. Первы...»

«ИСТОРИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ И.Н. Соломоник НЕМНОГО О МАЛАККЕ И НЕМНОГО О КНИГЕ Е.В. РЕВУНЕНКОВОЙ "РОДОСЛОВИЯ СУЛТАНОВ" В 2004 г. меня пригласили на конференцию в Куала Лумпур. Я выкроила день и поехала в Малакку. Современнейший комфортабельный автобус ехал по великолепной автостраде Бангкок–Сингапур. Путь был...»

«Мария Медникова Неизгладимые знаки: Татуировка как исторический источник Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=180737 М. Б. Медникова. Неизгладимые знаки: татуировка как исторический источник: Языки славянской культуры; Москва...»

«АРХИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ КАЗЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ" АРХИВЫ КУЗБАССА ИНФОРМАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКИЙ И ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ № 1 (15) 201...»

«Исторический квест "Дойти до Берлина" Конкурсная работа Всероссийского конкурса по выявлению лучшего педагогического опыта, направленного на формирование национальной гражданской идентичности обучающихся Интерактивный познавательной проект – Название конкурсной работы исторический квест "Дойт...»

«Шевелева Дарья Алексеевна ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПРАКТИК ДАРА И ГОСТЕПРИИМСТВА Специальность 09.00.13 – Философская антропология, философия культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук Научный руководитель доктор филос. наук, профессор Марков Б...»

«Фурцев Роман Витальевич ПОЖАЛОВАНИЕ МИЛАНСКОГО ГЕРЦОГСТВА МАКСИМИЛИАНОМ I В ЛЕН ЛОДОВИКО СФОРЦЕ В 1495 Г В статье рассматривается комплекс проблем в политических взаимоотношениях между Миланом и Священной Римской империей во второй половине XV...»

«83 "Пиво с мужским характером": пиво и его локальные значения Сибирские исторические исследования. 2014. № 2 УДК 39 (571.16) "ПИВО С МУЖСКИМ ХАРАКТЕРОМ": ПИВО И ЕГО ЛОКАЛЬНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ Золтан Надь Аннотация...»

«МЧК и "Тактический центр", неизвестные страницы Не за горами уже 100-летний юбилей органов безопасности Российской Федерации. Отсчет своей деятельности они ведут с 20 декабря 1917 года, с момента образовани...»

«ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ АРМИИ И ЦЕРКВИ Маркова В.А., Наумлюк А.Г. Вольский военный институт материального обеспечения Вольск, Россия HISTORICAL ASPECTS OF COOPERATION BETWEEN THE ARMY AND THE CHURCH Markova...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.