WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ГЕНЕЗИС РУССКОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ В СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ПЕРИОД ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное бюджетное учреждение наук

и

«Институт Психологии Российской Академии Наук»

На правах рукописи

КЛЫПА Ольга Викторовна

ГЕНЕЗИС

РУССКОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

В СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ПЕРИОД

Специальность – 19.00.01 “Общая психология, психология личности,

история психологии (психологические науки)”

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени доктора психологических наук Москва ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………….5 ГЛАВА 1 Теоретическое и методологическое обоснование изучения становления и развития отечественной психологической мысли в средневековый период ……………………………………………………………………………………….22 § 1. 1. Историографический анализ исследования проблемы генезиса русской психологической мысли в средневековый период…..……………...22 § 1. 2. Методологические подходы и принципы исследования………………46 § 1. 3. Источниковая база изучения генезиса психологической мысли русского средневековья…………………………………………………59 § 1. 4. Методы исследования генезиса психологической мысли русского средневековья…

§ 1. 5. Логико-селективный анализ информации вторичных источников как продуктивный способ исследования генезиса психологической мысли русского средневековья …………………………………………..................72 § 1. 6. Моделирование генезиса психологической мысли в период русского средневековья..…………………………………………………………………...78 Выводы………….………………………………………………



ГЛАВА 2 Сущность психологической мысли русского средневековья и детерминанты ее развития …………………………………………………..87 § 2. 1. Феномен психологической мысли русского средневековья……........87 § 2. 2. Символический характер фиксации психологического познания в период русского средневековья…………………………………………….89 § 2. 3. Детерминанты развития психологической мысли русского средневековья…………………………………………………………………...95 § 2. 4. Генетические уровни, формы, способы и предметные области психологического познания в период русского средневековья ……….........105 Выводы ……………………………………………………………………....112 ГЛАВА 3 Психологические воззрения в системе восточнославянского язычества ……………………………………………………………………………………...114 § 3. 1. Специфика отражения психологических идей в языческом мировоззрении…………………………………………………………………..114 § 3. 2. Репрезентация психологических воззрений в обычаях, обрядах, поверьях…………………………………………………………………………125 § 3. 3. Ритуальные способы психологическогопознания и психотерапевтического воздействия на человека…………………….........144 § 3. 4. «Народная словесность» как форма фиксации психологических воззрений……………………………………………………154 § 3. 5. Представленность психологических воззрений в паремиях……........170 Выводы…………………………………………………………………………..177 ГЛАВА 4 Психологические воззрения в рамках русской православной традиции ……………………………………………………………………………………...179 § 4.1. Репрезентация психологических воззрений в литературе русского средневекового периода………………………………………….180 § 4.2. Психологический контекст древнерусской иконописи………………241 § 4.3. Православные формы познания человеческой души и приемы психотерапевтического воздействия………………………………265 § 4.4. Психологические знания как предмет преподавания в духовных семинариях………………………………………………………287 Выводы……………..……………………………………………………………301 ГЛАВА 5 Психологическая мысль русского средневековья как система формирования психологического познания…………………………………303 § 5.1. Особенности психологического познания периода русского средневековья………………………………………………………303 § 5.2. Филиация психологических идей в русской психологии………....317 Выводы ……………………………………………………………………....329 ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………….........332 БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК……………………………………..338 ВВЕДЕНИЕ

–  –  –





В настоящее время в условиях преобразования российского общества, во многом связанного с поиском официальной национальной идеи, основанной на общечеловеческих идеалах, нормах и ценностях, в период, когда во многих государствах сознательно разрушается историческая память, переписывается история, в том числе и история Древней Руси (особенно активно этот процесс протекает на Украине), закономерно расширяется и углубляется интерес к истории России в целом и к истории русской психологии в частности.

Значимость и актуальность приобретает исследование исторического опыта наших предков, их духовных устремлений и традиций. Психологопедагогические идеи прошлого звучат современно и должны быть обращены на пользу сегодняшней системы воспитания подрастающего поколения, стать ориентиром в практической деятельности психологов и педагогов.

Исследование генезиса русской психологической мысли средневековья важно в научном отношении как условие раскрытия зарождения и развития основных психологических идей, детерминант их формирования, репрезентации психологических воззрений с учетом национально-культурных особенностей восточных славян, филиации в развитии отечественной психологии. Осмысление начального периода в истории психологической мысли поможет воссоздать более точную целостную картину развития отечественной психологии. Осознание сущности русской средневековой психологической мысли позволяет раскрыть самобытность отечественной психологии, ее обусловленность историческими и социокультурными процессами, что, в свою очередь, открывает возможность для более полного осмысления в современных условиях тех ценных традиций в познании психических явлений, внутреннего мира человека, которые закладывались у истоков истории и культуры нашего народа.

Психологические воззрения в период русского средневековья формировались, расширялись и обогащались в контексте и в связи с развитием русской культурно-исторической действительности, они возникали и кристаллизовывались в лоне мифологии, религии, бытовой жизни народа.

Следует отметить, что в научной и учебной литературе анализ развития древневосточной (индийской, китайской) и античной психологической мысли представлен значительно глубже, чем отечественной психологии средневекового периода. История отечественной психологии представлена в учебной литературе в более ограниченном временном масштабе: ее освещение начинается с XVIII – XIX столетий. Проблема возникновения и развития русской психологической мысли в средневековый период до сих пор остается недостаточно изученной. Между тем, на наш взгляд, именно самобытность психологической мысли русского средневековья определила особенности дальнейшего развития отечественной психологии. Пришло время пробуждения и распространения историко-психологического сознания, направленного на преобразование исторического миропонимания в самосознании и культуре нашего народа. Психология русского средневековья (наряду с психологией Древнего Востока, Античности, Возрождения) должна быть признана историками психологии как важный и самоценный период в истории психологической мысли.

Стремление осмыслить особенности генезиса психологической мысли в период русского средневековья в основных истоковых формах ее репрезентации: мифологии, фольклоре, обрядах, паремиях, древнерусской литературе, иконописи, – определило основную проблему нашего исследования.

В практическом смысле обращение к ранним этапам в развитии психологической мысли должно способствовать формированию у специалистов-психологов и студенческой молодежи адекватных представлений о древности и самобытности истории отечественной психологии, ознакомит их с традиционными основами образа жизни и мировосприятия русского народа, особенностями его менталитета.

Таким образом, актуальность темы исследования определяется потребностью в раскрытии периода становления отечественной психологической мысли, в выявлении ее специфических особенностей, культурной и исторической обусловленности с целью воссоздания целостной картины развития психологии в России, а также в использовании полученных данных в современных психолого-исторических исследованиях и преподавательской работе по профессиональной подготовке специалистовпсихологов.

Состояние разработанности проблемы

История отечественной психологии, представленная в работах К.А.

Абульхановой, Б.Г. Ананьева, Л.И. Анцыферовой, В.В. Аншаковой, О.А.

Артемьевой, С.А. Богданчикова, В.В. Большаковой, Е.А. Будиловой, В.А.

Елисеева, А.Н. Ждан, Е.А. Климова, В.А. Кольцовой, Н.А. Логиновой, В.А. Мазилова, Т.Д. Марцинковской, А.М. Медведева, Е.С. Миньковой, А.А. Никольской, О.Г. Носковой, Ю.Н. Олейника, А.В. Петровского, Б.Н.

Рыжова, С.Л. Рубинштейна, Б.Н. Тугайбаевой, А.Н. Харитонова, В.А. Якунина, М.Г. Ярошевского и др., охватывает хронологический период после XVII в.

Необходимо признать, что в отечественной психологической литературе чрезвычайно мало работ, непосредственно связанных с заявленной темой (О.М. Гуменская, В.А. Каращан, В.А. Роменец, М.В. Соколов и др.).

Проведенный нами источниковедческий анализ, нацеленный на выявление и установление полноты информации по заявленной теме, позволяет заключить, что исследования генезиса, особенностей формирования русской психологической мысли периода средневековья как целостного феномена начального периода развития отечественной психологии до настоящего времени не проводилось.

В религиозно-философской литературе конца XIX – начала XX вв.

(время, когда психология окончательно приобрела статус самостоятельной научной дисциплины) специальных работ, посвященных изучению развития психологической мысли в древнерусский период, не обнаружено. Этот пробел в историко-психологическом направлении, на наш взгляд, детерминирован позицией русских исследователей древнерусского идейного наследия, которые, как правило, отрицали существование особого древнерусского этапа в истории русской философии. По европейским меркам, многие авторитетные отечественные ученые XVIII – начала XX вв. (Г.Ф. Бужинский, А.И. Введенский, А.И. Герцен, К.Д. Кавелин, Н.М. Карамзин, А.Ф. Лосев, Н.О. Лосский, Г.В. Плеханов, Э.Л. Радлов, В.Н. Татищев, С.Л. Франк, П.Я. Чаадаев, Н.Г. Чернышевский, Г.Г. Шпет, А.П. Щапов и др.) не усматривали в прошлом нашей страны философской, тем более психологической мысли.

Вместе с тем просматривалась и другая позиция, состоящая в признании русского средневекового периода как особого начального этапа развития отечественной философской мысли, на наш взгляд, и психологической (И.С. Аксаков, К.С. Аксаков, И.В. Киреевский, Ю.Ф. Самарин и др.).

Следует отметить работы М.В. Безобразовой, вышедшие в конце XIX в., в которых автор обратила внимание научной общественности на древнерусские произведения («Диоптра», «Пчела» и др.).

Ценный вклад в изучение культуры Древней Руси внес Д.С. Лихачев. В монографии «Человек в культуре Древней Руси» (1954) он впервые обосновал правомерность взгляда на культуру как на отражение психологических представлений о человеке.

Религиозно-мировоззренческие положения русской средневековой культуры раскрываются в трудах таких ученых, как М.А. Алпатов, Г.К. Вагнер, Н.Н. Воронин, М.Н. Громов, А.Ф. Замалеев, В.А. Зоц, В.В. Иванов, А.И. Клибанов, Н.С. Козлов, В.Н. Лазарев, С.В. Перевезенцев, Г.М. Прохоров, Б.А. Рыбаков, М.Н. Тихомиров, В.Н. Топоров, П.А. Флоренский, Л.А. Чёрная, Л.Ф. Шеховцова и др.

Неоценимый вклад в изучение древнерусской психологической мысли внес М.В. Соколов, утверждавший, что отечественная психология развивалась на почве традиций, уходящих своими корнями в далекое прошлое Руси: уже в литературных памятниках XI – XII вв. можно найти психологические суждения, которые отражают психологические воззрения античной научной мысли. Однако в работах М.В. Соколова особенности психологических воззрений в русский средневековый период рассматриваются только с позиции их репрезентативности в памятниках средневековой литературы. В его работах не получили должного освещения другие формы репрезентации психологических воззрений, недостаточно детально определена специфика социально-культурного контекста, в рамках которого происходило зарождение и развитие психологической мысли в этот временной период, не представлена целостная система генезиса русской средневековой психологической мысли.

Он ставил своей задачей дать лишь ряд очерков, раскрывающих некоторые наиболее яркие моменты в истории развития русской психологической мысли.

В работах В.А. Каращана, Е.А. Климова и О.Г. Носковой, Ю.Н. Олейника, А.В. Роменца и др. рассматриваются лишь отдельные вопросы зарождения и развития в период русского средневековья идей, касающихся проблем индивидуальных различий, психологии труда, военной психологии.

Таким образом, обзор литературы выявляет недостаточность историкопсихологических исследований, посвященных осмыслению основных идей и тенденций развития психологической мысли русского средневековья, ее своеобразия, значения в развитии отечественной психологии.

Хронологические рамки диссертационного исследования охватывают исторический период русского средневековья: от дохристианского периода до XVIII в. – начала эпохи Просвещения в России.

Объект исследования – процесс зарождения и развития психологической мысли русского средневековья.

Предмет исследования – психологическая мысль русского средневековья как детерминированная система формирования воззрений, отражающих представления о психических явлениях, репрезентированных в разных формах общественного сознания.

Цель исследования – выявление характерных особенностей становления и развития психологической мысли русского средневековья (раскрытие ее содержания, форм репрезентации и специфических черт) посредством историко-психологического анализа древнерусского письменного наследия и трудов ученых XX – XXI вв., а также осмысление ее значения в отечественной истории психологии.

Для достижения поставленной цели исследования определены следующие задачи:

1. Провести междисциплинарный анализ методологических, теоретических подходов к исследованию проблемы генезиса отечественной психологической мысли в период русского средневековья.

2. Разработать системную модель генезиса русской психологической мысли IX – XVII вв. как единого процесса со своим внутренним содержанием и основными тенденциями развития.

3. Определить и охарактеризовать сущность психологической мысли русского средневековья и детерминанты ее развития.

4. Раскрыть основное содержание психологических воззрений в системе восточнославянского язычества и православного вероучения через различные формы репрезентации.

5. Выделить характерные черты русской средневековой психологической мысли как системы формирования психологического познания.

6. Обосновать непрерывность развития основополагающих психологических идей русского средневековья в истории отечественной психологии.

Методологическую основу исследования составили фундаментальные положения системного подхода, предполагающего целостный и всесторонний анализ исследуемого явления, выявление системы его детерминант (Б.Г. Ананьев, О.А. Артемьева, В.А. Барабанщиков, А.Н. Ждан, А.В. Карпов, В.А. Кольцова, Б.Ф. Ломов, Е.С. Минькова, Ю.Н. Олейник, С.Л. Рубинштейн, Б.Н. Рыжов, Е.Б. Старовойтенко и др.); комплексного подхода, ориентирующего на использование данных об изучаемом объекте, полученных в разных областях научного знания (Б.Г. Ананьев, Л.И. Анцыферова, В.В. Аншакова, Е.А. Будилова, В.В. Большакова, А.Н. Ждан, В.А. Кольцова, Т.Д. Марцинковская, А.В. Петровский, О.С. Поршнева, В.А. Роменец, А.А. Смирнов, М.В. Соколов, Б.М. Теплов, А.В. Юревич, В.Я. Якунин, М.Г. Ярошевский и др.) В качестве основных принципов, использованных в исследовании, были выделены принципы историзма, детерминизма, системности, развития, единства логического и исторического, объективности историкопсихологического исследования, периодизации и преемственности развития психологического знания.

Теоретическим основанием исследования послужили работы по истории отечественной психологии (Б. Г. Ананьева, Е.А. Будиловой, А.Н. Ждан, В.А. Кольцовой, И.П. Манохи, В.А. Роменца, М.В. Соколова и др.), по психологии человека (Б.Г. Ананьева, К.А. Абульхановой-Славской, Б. С. Братуся, С.Л. Рубинштейна, Е.Б. Старовойтенко и др.), по христианской психологии (О.А. Артемьевой, Б.С. Братуся, А.А. Гостева, В.А. Елисеева, Ю.М. Зенько, В.А. Соснина, Т.А. Флоренской, Л.Ф. Шеховцовой и др.), работы философов (С.М. Авдеева, В.B. Вернадского, А.А. Галактионова, В.С. Горского, М.Н. Громова, О.Б. Ионайтис, Н.С. Козлова, В.Ф. Пустарнакова и др.), историков (М.Блока, Б.Д. Грекова, Н.С. Державина, Г.М. Иванова, С.В. Перевезенцева и др.), культурологов (В.В. Бычкова, О.С. Осиповой, Н.И. Толстого, Л.А. Успенского, Л.А. Чёрной и др.), филологов (Н.К. Гудзия, Д.С. Лихачева, Н.К. Никольского, Г.М. Прохорова, М.Н. Сперанского и др.), религиозно-философских мыслителей (В.В. Зеньковского, Е.Н. Трубецкого, П.А. Флоренского и др.), в большей или меньшей степени связанные с исследуемой проблемой.

В работе применялись следующие методы исследования:

– организационные: структурно-аналитический, генетический;

– сбора и интерпретации фактологического материала:

источниковедческий анализ, герменевтический метод, метод психологоисторической реконструкции; метод тематического анализа.

Наряду с обозначенными методами использован авторский способ отбора и реконструкции материала по теме исследования – логикоселективный анализ информации вторичных источников.

Достоверность полученных результатов исследования и формулируемых обобщений основывается на реализации основных методологических принципов историко-психологического исследования, на использовании широкой источниковой базы и фактологического материала из произведений литературы средневековой Руси, на анализе работ современных авторов, чьи исследования позволили осуществить ретроспективный обзор генезиса психологической мысли русского средневековья.

Основные источники исследования: научные публикации, монографии по истории, философии, истории психологии, культурологии, филологии, этнологии, искусствоведению, каким-либо образом отражающие особенности психологической мысли русского средневековья; фольклорные произведения (былины, сказки, загадки, паремии); памятники литературы средневековой Руси.

При формировании источниковой базы исследования генезиса психологической мысли русского средневековья были учтены принципы, предложенные В.А. Кольцовой: «объективности, валидности, полноты и репрезентативности, комплексности, системно-иерархического строения источниковой базы, единства логического и исторического» [176, с. 302 – 303].

Положения, выносимые на защиту

1. В истории отечественной психологии проблема возникновения и развития русской психологической мысли до XVIII в. недостаточно исследована. Вместе с тем необходимо признать наличие особого периода в развитии отечественной психологии – начального, хронологически относящегося к периоду русского средневековья. Психологическая мысль русского средневековья представлена как детерминированная система формирования воззрений, отражающих представления о психических явлениях, репрезентированных в разных формах общественного сознания.

2. Психологическая мысль русского средневековья может быть описана следующими категориальными признаками: детерминанты генезиса; уровни психологического познания, формы репрезентации психологических воззрений;

ключевые психологические идеи; предметные области психологических воззрений; способы психологического познания и психотерапевтического воздействия; функции психологического познания, персоналии.

3. Психологическая мысль русского средневековья рассматривается как система формирования воззрений о психических явлениях с собственным способом кодирования психологических идей, характеризующихся антропоцентризмом, иррационализмом, интуитивизмом, имплицитностью, экзистенциальностью, конкретностью репрезентации, что и определило ее самобытность.

4. Для создания обобщенной, системной картины генезиса русской психологической мысли в средневековый период необходимо использование междисциплинарного подхода в исследовании и, наряду с известными методами в истории психологии, применение особого способа отбора и реконструкции материала по теме исследования – «логико-селективного анализа информации вторичных источников», суть которого состоит в выявлении, эксплицировании, ре- и до интерпретации информации (с учетом выделенных критериев), косвенно представленной в неоднородных видах источников разных областей знания, позволяющих судить о генезисе психологической мысли русского средневековья. Для исследования данного генезиса первичные и вторичные источники являются равноценными по значимости, поскольку вторичные источники основаны на глубоком изучении специалистами вопросов, косвенно затрагивающих исследуемую проблему, что позволяет использовать способ компилирования, направленного на создание существенно нового материала с собственной проблематикой и структурой.

5. Психологическая мысль русского средневековья эволюционировала количественно и качественно, становилась более высокоразвитой, более дифференцированной в структурном отношении и более специализированной функционально. Наблюдается структурно-уровневое преобразование психологической мысли русского средневековья: от устной формы к письменной; от коллективного творчества к индивидуальному; от мифического, бытового, сакрального уровня к религиозно-философскому, секулярному.

Первоначально отражение психологических идей осуществлялось в таких символических формах, как ритуалы, обряды, поверья, устное народное творчество, заговоры, гадания, что связано с развитием языческого мировоззрения. Позднее психологическая мысль получила отражение в православных символах: исповедь, покаяние, молитва, иконопись, исихазм. С процессом секуляризации психологические воззрения стали приобретать более научный характер, осуществлялось формирование психологических категорий.

В XVII в. психология стала предметом изучения в образовательных учреждениях.

6. Психологическая мысль русского средневековья имела характерные черты, связанные с влиянием мировоззренческих установок: языческой мифологии и православной религии. Влияние этих факторов определило самобытность психологической мысли русского средневековья:

психологическое познание по своей сути было практико-ориентированным, направленным на овладение практическими умениями решать психологические проблемы, и антропологически ориентированным, так как первичной и определяющей была проблема раскрытия экзистенциально-бытийной сферы личности, ее совершенствования. Психологические идеи были репрезентированы в разных сферах общественного сознания и практики, в рамках которых в этот период осуществлялось накопление и осмысление психологической фактологии. Основными формами отражения психологического познания являлись наглядно-практические приемы (обряды, ритуалы), чувственно-наглядные образы (иконопись), психологические суждения и категории.

7. В период русского средневековья были обозначены основные психологические проблемы (идея разграничения внутреннего и внешнего миров; природа души, ее структура, функции; связь души с телесной организацией человека; бессмертие души; детерминанты психического развития; идея духовного самосовершенствования; возрастные изменения душевной жизни человека; значение детства в становлении личности человека;

гендерные особенности; индивидуально-типологические особенности человека;

идея самовластия, свободной воли человека; способы психологического познания и психотерапевтического воздействия) и предметные области психологических воззрений (индивидуально-психологическая, социальнопсихологическая, психолого-педагогическая, этнопсихологическая, психодиагностическая, психотерапевтическая), базирующиеся на языческом и православном мировоззрении и выполняющие познавательно-объяснительную, информативно-регулятивную, психотерапевтическую, аксиологическую и экзистенциальную функции. Эти психологические идеи и предметные области получили дальнейшее развитие в философско-психологических взглядах ученых в XVIII – начале XX вв. до Октябрьской революции, а затем в конце XX – начале XXI вв., что свидетельствует о филиации психологических идей в русской психологии. В настоящее время развивается отечественная православная психология, в которой с позиции христианского учения рассматриваются вопросы о психических процессах, состояниях, свойствах, разработаны принципы православной психотерапии.

Научная новизна результатов исследования

1. Разработана модель системного исследования генезиса русской психологической мысли средневекового периода.

2. Предложен и обоснован используемый в работе логико-селективный способ историко-психологического исследования, ориентированный на реализацию комплексного подхода и предполагающий привлечение и тщательную текстологическую работу над источниками в области истории, истории психологии, философии, культурологии, этнологии, филологии, искусствоведения и др., касающимися проблем развития культуры, мировоззрения периода средневековья, разных аспектов знания о человеке, его картины мира.

3. Впервые проанализированы особенности развития психологических взглядов, идей, зародившихся и развивавшихся в период становления Руси и русского средневековья, выделены основные детерминанты, определившие их национальную самобытность.

4. Раскрыты и уточнены особенности формирования психологической мысли через знаковые формы: ритуалы, обряды, поверья; устное народное творчество; иконопись и др.

5. Выявлены и проанализированы сущностные характеристики психологической мысли русского средневековья как начального периода отечественной психологии.

6. Предложена и обоснована эволюционная картина генезиса психологической мысли, согласно которой вненаучные формы психического познания не только предшествуют возникновению научной мысли, но и служат необходимой базой для ее возникновения и развития.

7. Впервые в истории отечественной психологии иконописные произведения эксплицированы в качестве символической формы репрезентации психологической мысли русского средневековья.

8. Проанализированы произведения русской средневековой литературы в психологическом аспекте.

9. Установлено сохранение духовно-психологического наследия русского средневековья в истории отечественной психологии.

Теоретическая и практическая значимость исследования

В работе впервые раскрываются особенности возникновения и развития психологической мысли в средневековый период. Подчеркивается, что русская средневековая психологическая мысль, несмотря на связи с западноевропейской культурой, не носила подражательного характера, а имела свою специфику. В работе выделены характерные черты русской средневековой психологической мысли.

Применение способа логико-селективного анализа информации вторичных источников позволило с позиции комплексного подхода исследовать возникновение и развитие русской психологической мысли средневекового периода, раскрыть культурно-исторические детерминанты.

Язычество и православие определили особый характер психологических воззрений о человеке как таковом, о его внутреннем мире, соотношении внутреннего и внешнего, иерархии ценностей, а также формы отражения и распространения психологических воззрений. Исходя из критериев научности, психологические идеи русского средневековья не являются собственно научными знаниями, поскольку эмпирически и теоретически не обоснованы, носят знаково-символический характер. Однако именно в этот исторический период закладывались основы психологического познания человека, которые в будущем определили философско-религиозное направление в отечественной психологии. В работе доказано, что психологическая мысль в период русского средневековья количественно и качественно трансформировалась, становилась более дифференцированной в формах репрезентации, способах психологического познания и психотерапевтического воздействия.

Осуществлен анализ психологических воззрений русского средневековья, представленных в разнообразных символических формах: ритуалы, обряды, поверья; устное народное творчество; библейская литература; иконопись и др.

Описаны приемы психологического познания и психотерапевтического воздействия на человека, используемые в период русского средневековья:

обряды, заговоры, гадания, исповедь, покаяние, молитва и др. Показано, что психологическая мысль русского средневековья в большей степени была ориентирована на решение определенных прикладных задач.

Психологическая мысль русского средневековья – чрезвычайно интересный объект историко-психологического анализа. Теоретические выводы данного исследования позволяют заполнить существующие пробелы в разделах истории психологии о зарождении и развитии русской психологической мысли.

Практическая ценность исследования заключается в том, что его результаты могут найти применение в учебно-педагогической практике: в вузовских курсах лекций и на семинарских занятиях по истории психологии и другим гуманитарным дисциплинам (культурологии, истории, литературоведению, этнологии, педагогике и др.).

Представленный в работе материал расширяет представления о русской средневековой культуре, способствует пониманию ее психологических контекстов, что значительно дополняет историю отечественной психологии.

Материалы диссертационного исследования дают основание для научных дискуссий и дальнейших исследований по отдельным проблемам заявленной темы.

Апробация исследования

Апробация результатов исследования осуществлялась при обсуждении хода поэтапной работы над диссертацией в лаборатории истории психологии и исторической психологии Института психологии РАН, на методологических семинарах педагогического факультета Северо-Восточного государственного университета.

Основные положения диссертации, а также полученные результаты излагались автором в докладах и сообщениях на различных научных конференциях регионального, всероссийского и международного уровня:

– Межрегиональной научно-практической конференции «Теорiя та практика педагогiки життотворчостi» (Запорожье, 2007г.);

– Международной конференции по истории психологии «Московские встречи»

(Москва, 30 июня – 03 июля 2009 г.);

– I Международном образовательном форуме «Личность в едином образовательном пространстве» (Запорожье, 5–7 мая 2010 г.);

– I Дистанционной международной научно-практической конференции «Модернизация системы образования в глобальном образовательном пространстве» (Туркестан, 22–25 декабря 2010 г.);

– Всероссийском методологическом семинаре «Арзамасские чтения – основные направления развития отечественной и зарубежной психологии» (Арзамас, 15– 17 сентября 2011 г. );

– Международной научно-практической конференции «История и культура славянских народов: достижения, уроки, перспективы» (Пенза – Белосток – Прага, 25–26 ноября 2011 г.);

– XII Областных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: православная культура в региональном образовании»

(Магадан, 27–28 января 2012 г.);

– VII Международной научно-практической конференции «Личность в межкультурном пространстве» (Москва, 15–16 ноября 2012 г.);

– Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы современной психологии и педагогики: новые технологии и перспективы»

(Харьков, 27–28 сентября 2013 г.);

– The First International Congress on Social Sciences and Humanities. Proceedings of the Congress (Vienna, 10 December, 2013);

– VI Научных чтениях (Магадан, 1–8 февраля, 2013 г.);

– IV Международной научно-практической конференции «Общество.

Экономика. Культура: актуальные проблемы, практика, решения» (Барнаул, 26 марта 2014 г.);

– 1st International Conference: Collection of Research Papers (Montreal, March 7, 2014);

– Международной научно-теоретической конференции по истории психологии:

«500 лет использования понятия «Психология» в литературе, искусстве, науке и практике (по факту первого упоминания этого понятия в библиографии работ Marko Marulic)» (Черногорск, 27 апреля 2014 г.);

– научном семинаре лаборатории истории психологии и исторической психологии и лаборатории психологии личности Института психологии РАН «Актуальные направления психологических исследований» (Москва, 25 июня 2015 г.);

– IV Международной научной конференции «Проблемы и перспективы современной науки» (Москва, 26 февраля 2016 г.);

– Всероссийской научной конференции «Историогенез и современное состояние российского менталитета – 2» (Москва, 24 марта 2016 г.);

– экспертном методологическом семинаре Института психологии РАН по теме докторской диссертации «Генезис психологической мысли в период русского Средневековья» (Москва, 02 марта 2017 г.).

Материалы диссертационного исследования нашли отражение в преподавательской и научной деятельности автора. В течение 2003–2014 гг. они использовались в историко-психологических курсах, читаемых на педагогическом факультете Северо-Восточного государственного университета для студентов (специалисты, бакалавры, магистры): «История психологии», «История возрастной психологии», «Истоки психолого-педагогической мысли в России»; в разработке проблематики курсовых и дипломных работ.

Основное содержание диссертации отражено в 44 публикациях (в том числе трех монографиях, одном учебном пособии с грифом УМО по образованию в области подготовки педагогических кадров, семнадцати научных статьях в журналах, рецензируемых ВАК РФ). Отдельные части работы отмечены дипломами.

–  –  –

Диссертационное исследование состоит из введения, пяти глав, заключения, общим объемом в 374 страницы. Библиографический список включает 423 наименования. В тексте содержатся 29 рисунков и 3 таблицы.

ГЛАВА 1

ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ

ИЗУЧЕНИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ В СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ПЕРИОД

§ 1. 1. Историографический анализ исследования проблемы генезиса русской психологической мысли в средневековый период Историографический анализ, являясь начальной, исходной стадией проведения научного исследования, предусматривает проработку конкретноисторической проблемы в научной литературе и выявление пробелов, позволяющих определить перспективные направления для новых исследований. Изучение новой научной проблемы должно основываться на результатах историографического анализа, полнота и основательность которого способны обеспечить его глубину и познавательную ценность. Б.М. Теплов подчеркивал, что относительно истории психологии историографический анализ дает возможность установить перспективы использования различных источников в историко-психологических исследованиях, а также осуществить научную рефлексию психологической мысли [369].

Историографический анализ направлен на определение степени изученности объекта исследования в предыдущие периоды времени, на установление имеющихся пробелов, нерешенных и спорных вопросов. На этой основе он позволяет выдвинуть исследовательскую цель и задачи [172, с. 225– 226].

Выявление аспектов, ранее не рассмотренных в исследуемой нами проблеме, позволяет по новому осмыслить генезис русской психологической мысли и ее самобытность, понять логику ее развития, показать сохранение духовно-психологического наследия русского средневековья в истории отечественной психологии.

Таким образом, историографический анализ является обязательным условием, обеспечивающим научность, всесторонность нового конкретноисторического исследования.

Проведенный нами историографический анализ позволил выявить имеющийся опыт в исследовании интересующей нас проблемы, степень ее изученности, наименее разработанные по содержанию и хронологии аспекты.

В качестве предмета историографического анализа мы определили содержание основных генетических уровней психологического познания и форм репрезентации психологических воззрений в период русского средневековья.

В первую очередь были проанализированы исторические исследования С.М. Соловьева и В.О. Ключевского, позволившие выявить общее состояние развития русской культуры средневекового периода. Сергей Михайлович Соловьев (1820–1879) в своем фундаментальном исследовании «История России с Древнейших времен» рассмотрел проблемы зарождения Древней Руси как государства, его развития под влиянием географического, политического и прочих факторов. Ученый характеризовал Древнюю Русь как отсталую сельскохозяйственную страну с натуральным хозяйством, слаборазвитыми городами и городской культурой («страну сел»). Причину этого С.М. Соловьев видел в постоянном перемещении, «кочевании» русских людей по огромной равнине европейской части страны, что обусловливает отсутствие укорененности, «жидкое состояние», в котором долго пребывал русский народ, и его отставание в цивилизационном развитии от европейских стран.

Примечательно, что автор не уделял должного внимания развитию религиозной философско-психологической мысли рассматриваемого периода, что ставит под сомнение его вывод о культурной отсталости Руси.

Его ученик Василий Осипович Ключевский (1841–1911), впервые обративший пристальное внимание на культуру Древней Руси как проявление общественного сознания и развития личности, называл русскую средневековую мысль «засидевшейся на Требнике» (слово «треба» в древнерусском языке имело сакральный смысл и означало: «жертва», «жертвоприношение», «молитва», «исполнение священного обряда»), говорил об отсталости страны от соседних европейских государств. Вместе с тем он отмечал огромную созидательную работу русских людей, которые в неимоверно сложных природно-географических условиях, в тяжелой борьбе с природой («с лесами и болотами своей страны») благодаря огромным усилиям создавали материальные основы своей жизни. Именно жизненные трудности, по его мнению, способствовали формированию таких черт русского национального характера, как непритязательность, способность стойко переносить лишения, выносливость, удивительная наблюдательность и работоспособность.

Далее для выявления логики разработки данной проблемы мы обратились к религиозно-философской литературе конца XIX – начала XX вв., когда психология окончательно приобрела статус самостоятельной научной дисциплины. С этой целью были изучены статьи в журналах «Вопросы философии и психологии», «Вопросы философии и религии», «Церковный вестник» за период с 1889 по 1918 г., просмотрен библиографический указатель «Философское содержание русских журналов начала XX в. Статьи, заметки и рецензии в литературно-общественных и философских изданиях 1901–1922 гг.»

[385]. Анализ этих изданий показал наличие статей, косвенно затрагивающих интересующую нас проблему. Например, статьи о развитии древнегреческой философии и религии (А.О. Маковельский, 1914; И.В. Попов, 1909;

В.Ф. Саводник, 1895; В.С. Соловьев, 1899; 1900; Е.Н Трубецкой, 1890; 1891;

А.И. Введенский, 1893; С.Н. Трубецкой, 1894); об отношении между психологией и культурой (А. Болтунов, 1915; В.Е. Виндельберг, 1915); о начальных основаниях космологии, рациональной психологии и нравственной философии (В.Д. Кудрявцев-Платонов, 1890); о язычестве и христианстве (С.Н. Трубецкой, 1891); о психологических основаниях религии (М.О. Вержболович, 1898). Специальных работ, посвященных изучению развития философско-психологической мысли в русский средневековый период, мы не обнаружили.

В ходе работы в библиотеках Московской духовной академии в ТроицеСергиевой лавре (г. Сергиев Посад) и Синодальной библиотеке в СвятоДаниловском монастыре (г. Москва) в 2010 г. с архивным материалом, отражающим темы научных трудов богословов и выпускников Московской духовной академии конца XIX – начала XX вв., установлено отсутствие интереса к рассматриваемой проблеме, несмотря на то, что исследования древнерусской религиозно-философской мысли осуществлялись уже в XVIII в.

Так, в работах Василия Никитича Татищева (1686 –1750), Николая Михайловича Карамзина (1766 – 1826) анализируются некоторые древнерусские источники. Однако в их работах вопрос о развитии философскопсихологической мысли в средневековый период не рассматривался.

Этот пробел в историко-религиозно-психологическом направлении, на наш взгляд, детерминирован, начиная с XVIII века, позицией русских мыслителей древнерусского идейно-культурного наследия, которые, как правило, отрицали существование особого древнерусского этапа в истории русской философии. Так, Гавриил Федорович Бужинский (1680–1731), епископ Рязанский и Муромский, разработавший и читавший философию в Славяногреко-латинской академии, отмечал, что в древние века на Руси ни философов, ни даже самого названия философии не было [224].

Скептическое отношение к древнерусскому культурному наследию было поддержано большинством русских философов XIX столетия. К примеру, Петр Яковлевич Чаадаев (1794–1856) в своем труде «Философские письма» дал презрительную характеристику отечественной культуры: «дикое варварство, затем грубое суеверие, далее иноземное владычество, жесткое и унизительное, дух которого национальная власть унаследовала, – вот печальная история нашей юности» («Письмо первое»). Он с сожалением утверждал, что у России нет прошлого («…мы живем лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя… наши воспоминания не идут дальше вчерашнего дня»), что всем своим приобретениям она обязана западным идеям, что культура России является «всецело заимствованной и подражательной». П.Я. Чаадаев подчеркивал, что «Опыт времен для нас не существует. Века и поколения протекли для нас бесплодно…Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли», он считал Древнюю Русь прозябавшей в дикости, бескультурье, варварстве и «тупой неподвижности». По его убеждению, древние русичи ничему у Запада не научились, ничего не взяли и не оставили человечеству ни одной полезной, глубокой философской мысли [397].

Позицию П.Я. Чаадаева поддержал его ученик Константин Дмитриевич Кавелин (1818–1885), отметив, что русская философская мысль никогда не была самобытной, так как «испокон века находилась в плену и кабале: сначала у византийцев, затем у поляков и литовцев, наконец, у Западной Европы…

Работая умственно разным господам поочередно, мы в действительности мало чему научились. Когда было нам учиться: мы только идолопоклонничали!

Учиться – значить узнавать и брать в толк; это предполагает известную самостоятельность, а мы лишь повторяли чужие речи, переводя их на наш язык» [143, с. 179]. К.Д. Кавелин в работе «Философия и наука в Европе и у нас» (1884) отмечал, что у всех народов философия являлась признаком интеллектуальной жизни и только на Руси она не формировалась как самостоятельная область знания. Даже привнесенные в Россию из европейских стран философские идеи становились объектом дилетантизма и поверхностного увлечения. Западная философия на русской почве гибла, не пустив корней.

Подлинно русские философские взгляды не развивались, а являлись лишь рабским откликом европейских, при этом никакой преемственности развития в них не определялось [там же, с. 283–284].

Революционерам-демократам Александру Ивановичу Герцену (1767– 1846), Николаю Александровичу Добролюбову (1836–1861), Николаю Гавриловичу Чернышевскому (1828–1889) также было свойственно недопонимание своеобразия и глубины древнерусского культурного наследия.

Они считали, что византийское христианство отстранило Россию от просвещения, цивилизации, к тому же народная культура противилась воцерковлению, оставаясь вплоть до XIX в. во многом языческой.

Историк, философ Афанасий Прокофьевич Щапов (1831–1876), исследовавший особенности древнерусской культуры, читавший лекции по русской истории в Казанской духовной академии, подчеркивал, что в простонародной допетровской Руси не было ничего, кроме непросвещенности, невежества, предрассудков, суеверий и рабской покорности перед силами природы [224].

Во второй половине ХIХ – первой половине ХХ вв. большинство философов по-прежнему указывали на примитивность философской мысли в древнерусский период и даже на ее отсутствие (А.И. Введенский, А.Ф. Лосев, Э.Л. Радлов, Г.Г. Шпет, С.Л. Франк).

В 80-х гг. XIX в. профессор философии, ректор Санкт- Петербургского университета Михаил Иванович Владиславлев заявлял, что у русской психологии нет собственного прошлого, собственных идей, поскольку все русские психологические сочинения являются компиляциями и заслуживают игнорирования, забвения. В 1890-х гг. он в работе «О судьбах русской философии», отрицая оригинальность русской философии в прошлом, заявлял, что миссия русской философии заключается в окончательном утверждении кантианства [12, с. 9].

Михаил Осипович Вержболович, философ, библеист, преподаватель психологии в Московском Императорском лицее и Александровском институте, в 1895 г. в работе «Обзор главнейших направлений русской психологии» утверждал, что все они (направления) не оригинальны, а являются своего рода «научным синкретизмом» [там же].

Известный русский философ Георгий Валентинович Плеханов (1856–

1918) в работе «История русской общественной мысли» (1918) отмечал, что зарождение философии связано с европеизацией России, и считал, что на Руси «не было таких начал, которые бы позволили ей создать самобытную культуру, способную померяться с культурой европейского Запада» [269, с. 119].

Е.Н. Трубецкой также не признавал реального существования древнерусской философии в той форме, как она была представлена в Европе – в форме схоластики. По его мнению, философию на Руси заменила иконопись, которая выступала «прекрасным, образным выражением глубокой религиозной мысли и глубокого религиозного чувства» [375, с. 287].

Эрнест Леопольдович Радлов (1854–1928), автор курсов лекций по истории философии, в своем труде «Очерк истории русской философии» (1920) определял доломоносовский период как древнейший этап в истории русской философии, в котором лишь высвечиваются слабо выраженные философские позиции, отмечал, что русская философская мысль связана с поиском смысла человеческого существования и пропитана «мистицизмом». Он считал, что именно вследствие неразвитости философии, для научного исследования этот период может быть интересен для историков литературы, а не для историков философии [299].

Густав Густавович Шпет (1879–1937), философ, психолог, теоретик искусства, в своих работах писал о русском средневековом периоде как периоде с низким культурным уровнем, «дикостью нравов», отсутствием истинной умственной культуры и вдохновений, подчеркивая тем самым неспособность в средневековой Руси зарождения не то что философской мысли, но даже теологии [409]. Неполноценность русской средневековой философской мысли Г.Г. Шпет связывал с культивированием богослужения на славянском языке в результате просветительской деятельности братьев Кирилла и Мефодия, что, по его мнению, на многие века отгородило Русь от философских достижений античности и «по-университетски образованного латинского Запада» [там же]. Он подчеркивал, что средневековая Русь существовала без всякой философии и психологии в результате установления христианства на славянском языке. По его мнению, «солунские братья сыграли для России фатальную роль», поскольку древние восточные славяне читали Библию не понимая ее истинного смысла. «И что могло бы быть, если бы, как Запад на латинском, мы усвоили христианство на греческом языке? … И какое у нас могло быть Возрождение, если бы наша интеллигенция московского периода так же знала греческий, как Запад – латинский язык, если бы наши московские и киевские предки читали хотя бы то, что христианство не успело спрятать и уничтожить из наследия Платона, Фукидида и Софокла?» [там же, с. 12].

Аналогичная позиция высказывалась и в трудах мыслителей русского зарубежья, например Николая Онуфриевича Лосского (1870–1965), автора «История русской философии» (первое издание вышло в Нью-Йорке в 1951 г.), определявшего период русской философской мысли до времени А.Н. Радищева как «инкубационный». Вместе с тем как выразитель русской религиозной философии он считал, что благодаря переводам на церковнославянский язык сочинений отцов церкви русский народ получил возможность философского познания. С точки зрения Н.О. Лосского, развитие русской философии ориентировано на интерпретацию мира и человека в христианской трактовке [211].

Из вышесказанного можно заключить, что, находясь на позициях западничества, многие русские мыслители не смогли верно определить самобытность русской философско-психологической мысли средневекового периода, ее роль и значение, связывая философию лишь с гносеологическими проблемами. Для них учения русских средневековых мыслителей под понимание философии и психологии не подходили.

Однако, как справедливо отмечал один из основателей школы «Анналов»

Марк Блок, знаменитый французский историк, современные ученые-историки преувеличенно критикуют прошлое вместо того, чтобы глубже понять его суть [34]. И уже с середины XIX столетия мы можем наблюдать преодоление нигилизма в отношении древнерусского идейно-философского и психологического наследия.

Так, профессор Казанской духовной академии архимандрит Гавриил (В.Н. Воскресенский), опубликовавший в 1839 – 1840 годах многотомный труд «История философии», высказал мнение о том, что история русской философской мысли начинается с периода христианизации. Отметив сходство религии и философии, он разграничил их, указывая на то, что последняя отражена в преданиях, повествованиях, проповедях.

Существенный вклад в изучение древнерусского религиознофилософского знания внесли работы славянофилов – Ивана Сергеевича Аксакова (1823–1886), Константина Сергеевича Аксакова (1817–1860), Ивана Васильевича Киреевского (1806–1856), Юрия Федоровича Самарина (1819– 1876), в которых подчеркивалась самобытность русской религиознофилософской мысли средневековья.

В конце XIX в. Мария Владимировна Безобразова (1857–1914) отыскала ряд рукописных древнерусских произведений, и первая в отечественной историографии поставила вопрос о важности самостоятельного научного исследования древнерусской философии. В 1891 г. в Берлине она защитила докторскую диссертацию «Рукописные материалы к истории философии в России», опубликовала ряд статей о философском содержании древнерусских произведений: «Диоптра» Филиппа Пустынника, «Пчела», монастырский Устав Нила Сорского.

По мере открытия достижений культуры русского средневековья в области искусства, литературы отношение к оценке философскопсихологического наследия средневековой Руси постепенно менялось.

Рассмотрим некоторые позиции.

Василий Васильевич Зеньковский (1881–1962), религиозный философ и историк философии, профессор психологии Киевского университета с 1915 г., с 1926 г. – профессор Русского православного института в Париже, в объемном труде «История русской философии», опубликованном в 1948–1950 гг. в Париже, связывал русский средневековый период с зарождением отечественной философской мысли, назвав его прологом к русской философии.

Следует особо отметить, что философию он связывал не только с научным знанием, но и религией, и был убежден, что у философии не один, а несколько корней. По его мнению, средневековая западноевропейская философия, в отличие от русской, наследовала готовые системы античной философии, готовое толкование философских терминов, была ориентирована на решение гносеологических проблем.

Для средневековой Руси философия – это прежде всего вопрос о жизненных ценностях, смысле существования. Поэтому в качестве важнейшей черты русской философской мысли В.В. Зеньковский определил антропоцентризм. Моральные темы занимают в русской философии ведущее место, считал он, именно проблема духовности, нравственных качеств человека является вечной темой отечественной философии, стремившейся найти ответы на такие вопросы, как: Что такое душа, духовное совершенство, можно ли его достичь? Каким должен быть человек? Какой смысл имеют человеческие страдания? В русской философии категория «личность», «личина» осмысливалась в религиозном контексте своего времени, а источником развития личности определялись нравственные основы (заповеди), заложенные Господом в сердце человека. Когнитивная сфера человека рассматривалась как продолжение духовной сферы (Божественной сущности), в то время как в европейской философии и психологии мораль, нравственные категории рассматривались как производное разума, сознания, а этика воспринималась как практическая наука [131].

Ценный вклад в изучение культуры Древней Руси внес Д.С. Лихачев. В монографии «Человек в культуре Древней Руси» (1958; исправленное издание –

1970) он впервые предложил взглянуть на культуру как на отражение представлений о человеке. Он подчеркивал, что внутренний мир человека занимал приоритетную позицию в древнерусской литературе. При этом изображения человеческого характера менялись от эпохи к эпохе (XI – XIII вв.;

XIV – XV вв.; XVI – XVII вв.): «внутренний» человек в древнерусской литературе имеет разное описание.

Современные исследования религиозно-философского наследия Древней Руси широко развернулись в середине 1960-х годов. Стали актуальными задачи, связанные с осмысливанием преобладающих философско-религиозных идей и особенностей их развития в средневековой Руси. В книге М.Н. Громова и Н.С. Козлова «Русская философская мысль X – XVII веков» [82] описаны взгляды, идеи древнерусских мыслителей. В работах Б.А. Рыбакова [314–315] дан подробный анализ древнерусской духовной культуры. Он подчеркивал, что в разножанровых фольклорных произведениях XIX – XX вв. отразились мировоззренческие установки, восходящие к временам православной древности. Фольклорные произведения, народное искусство стали для него основным ключом для воссоздания религиозно-мифологических воззрений.

Философская сущность русской мифологии также отражена в работах В.В. Иванова, В.Н. Топорова [134].

Религиозно-мировоззренческие основы древней культуры раскрываются в трудах таких ученых, как М.А. Алпатов, Г.К. Вагнер, Н.Н. Воронин, В.В. Иванов, А.И. Клибанов, В.Н. Лазарев, Д.С. Лихачев, Г.М. Прохоров, Б.А. Рыбаков, М.Н. Тихомиров, В.Н. Топоров и др. В них определены основные обобщающие характеристики периода русского средневековья, некоторые из которых отражают религиозно-психологическую специфику древнерусского мировоззрения.

Во второй половине ХХ в. появляются многотомные произведения о древнерусской культуре. В них представлен генезис различных сфер духовной культуры, раскрыт поступательный характер ее развития, показана позиция в европейской культуре. Были подчеркнуты характерные особенности этого периода: древнерусская культура формировалась на основе сочетаний двух идеологий – язычества и христианства, христианизация способствовала развитию контактов с европейскими государствами, Русь получила возможность ознакомиться с традициями античной культуры, осуществить перевод христианской литературы и т. п.

М.Н. Тихомиров [370] в своей монографии «Русская культура Х–ХVIII веков» одним из первых в советской историографии обосновывает мнение о том, что философское знание появилось в России уже в ХI столетии. В работах А.Ф. Замалеева и В.А. Зоца [126 – 127], В. С. Горского [72] также раскрываются вопросы зарождения и развития отечественной философии в средневековый период, показаны ее характерные особенности, представлены учения русских мыслителей. Однако, как подчеркивает С.В. Перевезенцев [262], в этих работах есть существенный недостаток – их методологические установки, а именно: выделение в произведениях древнерусских мыслителей идеологически рациональных позиций при очевидной недооценке религиозного и мифологического содержания их идей как незначимого, второстепенного, не заслуживающего внимания. С точки зрения С.В. Перевезенцева, философское знание в период русского средневековья изначально было самобытным, так как существовало не в виде науки, а в виде образа мышления. Суть русского философствования заключается в том, что все мировоззренческие проблемы осмысливались с позиции христианского вероучения [265].

Признание существования древнерусской философской мысли окончательно утвердилась благодаря исследованиям М.Н. Громова, А.Ф Замалеева, Ю.П. Зарецкого, Н.С. Козлова, Д.С. Лихачева, В.В. Милькова, О.С. Осиповой, С.В. Перевезенцева, И.С. Свенцицкой, Б.В. Сапунова, А.Н. Свирина, В.Н. Топорова, Г.П. Федотова, П.А. Флоренского, Л.А. Черной и др.

Таким образом, постепенно в историографии устанавливалась тенденция отказа от категоричных установок, отрицавших значение русского средневекового периода в развитии отечественной философской мысли. На смену жесткому отрицанию существования философской мысли в древнерусский период пришли противоположные, более зрелые и обдуманные суждения.

Так, вслед за исследованиями русской средневековой философской мысли появляются работы, в которых указывается на необходимость изучения формирования психологических знаний в период русского средневековья.

Особое внимание к вопросу о зарождении и развитии древнерусской психологической мысли стало проявляться с 40-х годов ХХ столетия.

Во вступительной статье к книге Б.Г. Ананьева «Очерки истории русской психологии XVIII–XIX веков», которая является первой попыткой научной разработки истории отечественной психологии (1941), автор отмечает, что история отечественной психологии постоянно недооценивалась, преуменьшалась, а часто и намеренно игнорировалась, поэтому для разрешения этой проблемы требуется углубленная исследовательская работа [13, с. 3].

Подчеркивается, что «развертывание исследовательской работы по всестороннему и глубокому изучению истории русской психологии» углубит существующие представления в этой области, внеся в них целый ряд уточнений, дополнений и поправок [там же, с. 4].

Согласно Б.Г. Ананьеву, «научное творчество русского народа в области психологии представляет тем больший интерес, что оно тесно связано с общими историческими судьбами развития русской науки и культуры» [там же, с. 6]. Он подчеркивает, что, «восстанавливая историю развития психологической мысли в России, следовало бы искать источники ее еще задолго до XIII в. В древнерусском фольклоре, в былинах и сказках, отразилась и закрепилась народная мудрость, своеобразная философия практической жизни, представляющая большой интерес для разработки истории психологических представлений и понятий. Особенно заслуживает внимание этико-психологическая сторона народного эпоса, в которой раскрывается гуманизм русского народа, его свободное от догматизма и мистицизма понимание личности, характера и способностей. С возникновением славянской письменности в Киевской Руси при князе Владимире, сыне Святослава, впервые становится возможным развитие такой литературы, в которой излагались психологические воззрения» [там же, с. 33]. На этом основании можно сделать вывод о том, что без фундаментального исследования психологической мысли русского средневековья невозможно во всей полноте понять становление и развитие отечественной психологии в целом.

До конца неоцененный вклад в изучение истоков русской психологической мысли внес М.В. Соколов, выпускник Московской духовной семинарии (1915) и историко-филологического факультета Московского императорского университета (1922), с 1950 г. – преподаватель Московского государственного университета, а с 1953 г.

– заведующий Сектором истории психологии Института психологии АПН РСФСР. Именно он вписал новую страницу в историю отечественной психологии. М.В. Соколов, осуществляя перевод на современный русский язык древнерусских произведений, скрупулезно исследовал психологические воззрения периода русского средневековья, приводя цитаты в качестве подтверждения тезиса о самобытности русской психологической мысли. Его малоизвестный и незаконченный труд «Очерки истории психологических воззрений в России в ХI–ХVIII веках» (1963) является незаурядным и, несомненно, весомым, значимым для отечественной истории психологии. К сожалению, до сих пор монография не переиздавалась.

В «Предисловии» к этой книге Б.М. Теплов подчеркивал, что монография В.М. Соколова – «результат глубокой, исключительно тщательной и трудной работы, которой автор посвятил последние пятнадцать лет своей жизни.

Трудность этой работы заключалась в том, что никто до М.В. Соколова не пытался даже в самых общих чертах изучить развитие психологических воззрений в древней и средневековой Руси до ХVI в. включительно» [347, с. 3].

Автор монографии убедительно и аргументированно доказывает, что «уже в домонгольский период в сознание образованных слоев древнерусского общества вошло значительное количество обобщенных, наукообразных представлений, касающихся психической жизни человека. Понятие души в ее важнейших атрибутах и в ее отношении к телу, некоторые анатомофизиологические данные, в той или иной степени связанные с вопросом о психической деятельности, сведения о строении и функциях органов чувств, и в том числе ряд фактов, относящихся к психофизиологии зрения, вопрос о мыслительной способности и формах ее проявления у человека, понятия памяти и фантазии, потребностей и чувств, соотношение разума и страстей, индивидуальные психические различия и вопрос о внешнем облике человека как показателе внутреннего склада его личности, проблема возрастных изменений (телесных и психических) – весь этот обширный репертуар психологических вопросов успел получить отражение в памятниках письменности древнего Киевского государства» [там же, с. 119–120].

М.В. Соколов отмечал, что уже в древнерусской литературе XI – XII вв.

можно выделить психологические воззрения, базирующиеся на достижениях научной мысли античного периода, а это свидетельствует о том, что «в указанное время уже сложился вкус к философско-психологическим проблемам и что последние не были для древнерусского образованного человека чем-то внешним и наносным, а органически входили в его собственное мышление»

[там же, с. 14].

Особо следует подчеркнуть, что в монографии М.В. Соколова психологические воззрения в России в XI – XVII вв. исследуются только с позиции их представленности в памятниках богословско-философской литературы, однако в работе не просматривается выявление специфики социально-культурного контекста, в рамках которого происходило зарождение и развитие психологической мысли в этот временной период, не определены сущность психологической мысли, уровни психологического познания, формы репрезентации психологических воззрений, способы психологического познания и психотерапевтического воздействия, предметные области психологического познания, не раскрыта преемственность в формировании психологических идей русского средневековья и последующих этапов развития отечественной психологии.

В начале 70-х гг. XX в. отмечается рост интереса международного научного сообщества к проблеме развития психологической мысли в древний период развития человечества. В разных странах проходят конгрессы, конференции, посвященные изучению истоков психологической мысли. Так, в программе XX Конгресса (Токио, 1972) в рамках специального симпозиума «Вклад азиатской психологии в мировую перспективу» были заявлены доклады на темы: «Психология хинду и западная психология» (Й. Бхатнагаром), «Конфуцианская концепция человеческой природы» (Ченг Фа-Ю), «Вклад психологических воззрений иранских мыслителей» (А.Р. Арасте), «Вклад психологии Зен» (Йошихару Акашиге) и др.

Во многих из них говорилось о системе психологических представлений, относящихся к значительно более древнему периоду, чем древнегреческие философско-психологические учения. Возникает глобальный интерес к истокам психологической мысли.

В 1973 г. в нашей стране прошел симпозиум Академии педагогических наук СССР, посвященный проблемам историко-психологических исследований. В материалах симпозиума в статье Е.А. Будиловой «Философские проблемы в историко-психологическом исследовании»

констатируется, что начиная с 60-х гг. XX в. история отечественной психологии дореволюционного периода восстановлена в основных своих событиях только в одном труде – очерках М.В. Соколова. Они «раскрывают нам наиболее яркие моменты истории психологических воззрений в России XI – XVIII веков»

[41, с. 60]. Как отмечает Е.А. Будилова, уже разработаны «методологические основы, чтобы начать исследование тех работ, которых мы обычно не касаемся.

Речь идет о трудах психологов прошлого, представляющих идеалистическое направление, и о трудах философов-идеалистов, занимающихся психологическими вопросами. По своей направленности, по форме своего выражения, по способу доказательства, языка, наконец, по целям, которые в них поставлены, эти работы не могут быть непосредственно введены в общее русло рассмотрения движения научного знания. Они требуют сложного анализа, специального вычленения идей, которые могут быть подвергнуты содержательному теоретическому разбору с позиций современной науки» [там же, с. 65–66]. «Надо думать, что поисковые историко-психологические исследования откроют нам неизвестные еще страницы истории нашей науки»

[там же, с. 66].

На этом же симпозиуме А.В. Петровский указывал на необходимость понимания логики развития науки: именно исторический процесс развития психологического знания должен стоять в центре научного исследования.

Историк психологии не должен стремиться воссоздать историческое прошлое психологической мысли во всех деталях. Важно открыть законы развития психологического познания, его объективную логику и изменения в ходе исторического развития. Уже через год после вышеуказанного симпозиума появилась статья В.А. Каращана, в которой была представлена периодизация истории развития отечественной военной психологии. Автор выделяет в качестве первого периода донаучный период в развитии военнопсихологической мысли (с XI в. до конца 70-х годов XIX в.), когда военнопсихологические взгляды еще не сложились в определенную систему знаний. В этом периоде исследователь выделяет три этапа. Первый – стихийное развитие военно-психологической мысли до появления регулярной русской армии: XI в.

– первая четверть XVIII в. «Вначале накопление и обобщение практического опыта, применение и учет военно-психологических мыслей носили случайный характер. Оно происходило путем передачи от одного поколения к другому устно, в песнях, былинах, боевых традициях, где с гордостью говорится о высоких моральных качествах богатырей, которые они проявляют в борьбе с врагами Родины. С появлением письменности военно-психологическая мысль получает отражение в летописях, поучениях, завещаниях. В ходе дальнейшего развития военного дела, увеличения постоянного войска военнопсихологические идеи обобщаются в письменных указаниях, распоряжениях, приказах, наставлениях, инструкциях военных деятелей и наиболее четкое их изложение появляется в первых воинских уставах» [149, с. 63–64].

В 1981 г. в Киеве выходит работа В.А. Роменца «Киевская Русь и начало отечественной психологии», в 1983 г. – «История психологии стародавнего света». В 1989 г. А.В. Роменец защищает докторскую диссертацию «Предмет и принципы историко-психологического исследования», в которой отмечает, что в таких областях человеческой деятельности, как фольклор, искусство, религия, медицина, имеются исходные интуитивные психологические знания.

Приобретут ли эти знания развернутую форму, зависит «от одаренности и способностей творца, его жизненных задач» [306, с. 2]. В его работах впервые были изложены и интерпретированы психологические идеи патристики на Украине в XIII – XV вв. Это явилось продолжением начатого М.В. Соколовым исследования донаучного этапа отечественной психологической мысли.

В работе Ю.Н. Олейника «История становления и развития отечественной психологии индивидуальных различий» (1990) русский средневековый период выделен как особый период возникновения и формирования индивидуально-психологического знания. «Факт отличия одного человека от другого фиксируется в том или ином виде уже в самых ранних произведениях древнерусской литературы… Дифференциальнопсихологические воззрения XII – XVII веков касаются широкого круга вопросов». Эти знания, – отмечает Ю.Н. Олейник, – существуют в виде отдельных рациональных суждений, «подразумевающих определенную психологическую идею, они случайны, в их изложении нет какой-либо системы, основой их являются, как правило, фрагментарные, хотя и яркие наблюдения. Такое состояние определялось отсутствием социальной потребности в систематизированном, целенаправленно получаемом дифференциально-психологическом знании» [248, с. 11–12].

В 90-е годы ХХ – начале ХХI вв. в отечественной психологии возник значительный научный интерес к изучению духовно-религиозного наследия (Б.С. Братусь, М.И. Воловикова, А.А. Гостев, М.Я. Дворецкая, В.А. Елисеев, Ю.М. Зенько, В.И. Слободчиков, Т.А. Флоренская, М.В. Чумаков, Л.Ф. Шеховцова и др.). Авторы этого направления подчеркивают, что идейным основанием духовно-религиозной психологической мысли выступает христианское вероучение. В христианском учении зародились и получили свое развитие основные психологические идеи, которые имеют глубокий смысл и созвучны современным психологическим взглядам: определение души и тенденция ее изучения на основе принципа холизма; акцентирование приоритетности духовно-нравственной сущности в природе человеке (включая когнитивную сферу), интерпретация духовного уровня бытия человека и др.

Выдвинутые авторами положения являются ценным подспорьем при решении сложной задачи вычленения психологического содержания из богословского контекста, что имеет важное значение для исследования генезиса психологической мысли в период русского средневековья.

Среди новейших работ по исследованию развития отечественной средневековой психологической мысли можно выделить работы О.М. Гуменской – учебное пособие «Очерки по истории отечественной психологии» (2006), статью «Древнерусская мудрость как источник отечественной психологической мысли» (2007). О.М. Гуменская в своих работах определяет «древнерусскую мудрость» как культурно-исторический феномен и выделяет основные этапы ее развития в общем русле культурнополитической динамики феодального общества. Она предлагает следующую периодизацию эволюции «древнерусской мудрости»: первый период (до X в.) – предыстория «древнерусской мудрости»; второй период (конец Х – XVII в.) – собственная история «древнерусской мудрости», включающий следующие этапы: 1) Киевский этап (становление «древнерусской мудрости» (X–XII вв.);

2) развитие «древнерусской мудрости» в эпоху раздробленности (XIII–XIV вв.);

3) Московский период: подъем в развитии «древнерусской мудрости» (XV–XVI вв.); 4) завершающий этап (XVII в.). Третий период – постистория (после XVII в). В статье выделены характерные особенности «древнерусской мудрости»: ее практическая направленность, повышенное внимание к общественнополитической проблематике, этически акцентированное нравственное переживание бытия, воплощение в художественную форму, внимание к внутреннему миру человека, патриотическая направленность [88].

На наш взгляд, работы О.М. Гуменской не в полной мере освещают, разъясняют проблему генезиса психологической мысли в период русского средневековья и ее дальнейшего развития, особенности «древнерусской мудрости» описаны ею в общих чертах и имеют информативный, а не исследовательский характер. В работах не рассмотрено, как в разных сферах общественного сознания формировалась и развивалась психологическая мысль, какие формы репрезентации психологических воззрений существовали в системе культуры средневековой Руси, какие предметные области психологического познания зарождались и т. п.

В связи с этим необходимо отметить коллективный монографический труд под ред. В.А. Кольцовой «Психологическая мысль России: век Просвещения» (2001), в котором с позиций системного подхода дается всестороннее освещение развития отечественного психологического знания XVIII столетия. Методологическая основа этого исследования явилась своеобразным ориентиром в разработке проблемы становления и развития психологической мысли в русский средневековый период.

В монографии В.А. Кольцовой «История психологии: Проблемы методологии» (2008) подчеркивается важность исследования истоков русской психологической мысли на основе анализа психологического знания, возникшего и развивавшегося в русле искусства, мифологии, религии и обыденных житейских представлений.

Аналогичную позицию занимают Е.А. Климов и О.Г. Носкова, в работах которых [155–156] подчеркивается, что психологические знания формировались в трудовой деятельности, были апробированы многовековым опытом, и поэтому являются достоверными. Проанализировав фольклорные произведения, в которых зафиксированы знания о труде, они выявили в них психологические идеи, соответствующие проблематике современной психологической науки.

Итак, подчеркнем, что в настоящее время преодолен скептицизм, связанный с отрицанием или критическим отношением к древнерусской психологической мысли как начальному периоду отечественной психологии.

Однако, несмотря на признание начального периода становления русской отечественной психологии, вопросу об истоках русской психологической мысли посвящено незначительное число исследований: одна монография М.В. Соколова и небольшое количество статей. Этих работ явно недостаточно.

В современной истории психологии отсутствуют научные исследования по данной проблеме. На запрос в электронном каталоге Российской государственной библиотеки «История отечественной психологии» на март 2012 г. было найдено всего 28 работ (данные за последние 20 лет); все они освещают разные аспекты развития отечественной психологии середины XIX – первой половины XX вв. Позже на запросы в августе 2015 г. «История древнерусской психологии», «История русской средневековой психологии» в электронном каталоге Российской государственной библиотеки не найдено ни одной записи, кроме работ автора данной диссертации. Это свидетельствует о том, что исследование проблемы генезиса психологической мысли в период русского средневековья остается вне пределов научных интересов современных историков психологии.

Нельзя не отметить и тот факт, что в современных учебниках по истории психологии (А.Н. Ждан, Т.Д. Марцинковская, А.В. Петровский, В.А. Якунин, М.Г. Ярошевский и др.) не выделен раздел о зарождении и развитии психологической мысли в русский средневековый период. Анализ развития русской психологической мысли начинается в них с XVIII в. или XIX в.

(наработки М.В. Соколова не вошли ни в один учебник по истории психологии), хотя вопросы развития психологической мысли в античный период, период европейского и восточного средневековья обсуждаются на станицах учебников достаточно подробно. В этой связи резко возрастает интерес к проблеме истоков отечественной психологической мысли.

Таким образом, требуется всестороннее исследование истории становления и развития психологической мысли в русский средневековый период, раскрытие ее самобытности, особенностей ее отражения в различных уровнях и формах общественного сознания.

Данное исследование поможет углубить сложившиеся в отечественной и зарубежной психологии представления об истоках русской психологической мысли. Несомненно, период русского средневековья с разных сторон и довольно полно исследован представителями других наук, изучавших проблемы идейно-религиозной, культурной жизни эпохи. Их труды отличаются широтой источниковой базы, глубиной анализа. Однако в них не освещаются вопросы развития русской средневековой психологической мысли. Историки отечественной психологии долгое время недостаточно использовали данные исследований по культурологии, этнологии, искусствоведению для раскрытия истоков русской психологической мысли. В последние десятилетия можно наблюдать наметившийся перелом в сторону интеграции знаний.

Историографический анализ историко-психологических, философских, культурологических исследований позволил нам определить степень изученности проблемы развития психологической мысли в русский средневековый период в различных ракурсах, выявить имеющиеся пробелы и наметить перспективы ее изучения. Ведь еще В. И. Вернадский указывал на значимость историко-научной рефлексии, подчеркивая, что обзор, анализ истории науки способствует не только пониманию ее настоящего, но, что для нас особенно важно, и выявлению тех идей (подходов), которые не были замечены, раскрыты и, как следствие, не отмечены историками науки. До определенного времени какая-либо важная мысль, идея может оставаться незамеченной, но при новых обстоятельствах, свежем взгляде, она проявляется.

Отдельные мысли могут даже оказать существенное влияние на научное мировоззрение. Таким образом, историко-психологические исследования могут не только выявлять знания прошлого, но и переосмысливать их с позиций современных тенденций науки. Изучение истории развития человеческой мысли имеет значение для создания преемственности научного творчества. Как отмечал ученый, «отсутствие правильного познания прошлого, внесенного в мировую культуру тем или иным народом, далеко не безразлично и для правильного его самосознания, и для силы и интенсивности, даже направления его текущего культурного творчества» [53, с. 291].

На рисунке 1 показаны диаметрально противоположные подходы к проблеме возникновения и развития русской философско-психологической мысли в средневековый период.

–  –  –

Рис. 1. Подходы к проблеме возникновения и развития русской философско-психологической мысли в средневековый период В своем исследовании мы придерживаемся позиции существования самостоятельной самобытной русской психологической мысли средневековья.

Данное исследование направлено на нахождение материала, позволившего подтвердить, доказать это суждение. В этой связи нас вдохновляют слова В.И. Вернадского: «История науки и ее прошлого должна критически составляться каждым научным поколением, и не только потому, что меняются запасы наших знаний о прошлом, открываются новые документы или находятся новые приемы восстановления былого. Нет! Необходимо вновь научно перерабатывать историю науки, вновь критически уходить в прошлое, потому что, благодаря развитию современного знания, в прошлом получает значение одно и теряет другое» [53, с. 218].

Итак, изучив состояние проблемы, выделив наименее разработанные вопросы истории отечественной психологии периода средневековья, мы определили в качестве предмета исследования психологическую мысль русского средневековья как систему воззрений, отражающих представления о психических явлениях, репрезентированных в разных генетических уровнях и формах общественного сознания.

Следует подчеркнуть, что временные рамки русского средневековья в отечественной медиевистике определены периодом с X в. по XVII в. (от становления и развития русского государства, связанного с распространением христианской религии и развитием феодальных отношений, до петровских реформ).

В контексте нашего исследования, вслед за первым российским теоретиком культуры Н.Я. Данилевским, признанными исследователями в области древнерусской литературы М.Н. Сперанским и Д.С. Лихачевым, советским и российским историком-этнологом, основоположником пассионарной теории этногенеза Л.Н. Гумилевым, современным культурологом Л.А. Чёрной и др. авторитетными учеными, понятия «древнерусский период» и «русский средневековый период» используются как синонимы (временные рамки: X – XVII вв.).

С целью определения перспективы и направления исследуемой проблемы необходимо обозначить методологические подходы и принципы нашего исследования.

§ 1. 2. Методологические подходы и принципы исследования Методологические подходы Проблемам методологии истории психологии посвящены исследования К.А. Абульхановой-Славской, В.М. Аллахвердова, Б.Г. Ананьева, Г.М. Андреевой, Л.И. Анцыферовой, О.А. Артемьевой, С.А. Богданчикова, В.А. Барабанщикова, А.В. Брушлинского, В.В. Большаковой, Е.А. Будиловой, Л.С. Выготского, П. Я. Гальперина, А.Н. Ждан, В.А. Кольцовой, А.Н. Леонтьева, Б.Ф. Ломова, В А. Мазилова, И.П. Манохи, Т.Д. Марцинковской, В.Н. Мясищева, А.В. Петровского, К.К. Платонова, В.А.

Роменца, С.Л. Рубинштейна, Б.Н. Рыжова, А.А. Смирнова, Е.Е. Соколовой, Е.Б. Старовойтенко, Б.М. Теплова, О.М. Тутунжяна, Е.В. Шороховой, А.В. Юревича, В.А. Янчука, В.Я. Якунина, М.Г. Ярошевского и др.

отечественных психологов, указывающих на важность и значение методологического анализа истории науки, который дает возможность определить существующие границы научного знания по исследуемой проблеме, систематизировать имеющиеся факты, выделить и обосновать соответствующие специфике изучаемого предмета исследовательские методы.

В основе методологии истории психологии лежат общенаучные принципы гуманитарного знания. В качестве объяснительных принципов М.Г. Ярошевский определил принцип «исторической рефлексии»; «принцип динамики категориальной структуры психологической науки»; «принцип детерминизма» [423].

По мнению Б.М. Теплова, история психологии, ориентируясь на раскрытие философских основ, обязана оставаться конкретной научной дисциплиной, первостепенной задачей которой является накопление четких и определенных фактов, их тщательный анализ и научное обобщение [369].

Методологи и историки психологии указывают на то, длительное время в психологии господствовало такое направление философской мысли, как позитивизм, которое особо акцентировало внимание на значимости эмпирического знания, принижая роль теоретического. До недавнего времени считалось, что научное знание может основываться только на эмпирических данных (фактах), научная область может развиваться только путем постепенного накопления фактов, теории могут оформляться только в рамках фактуальных знаний, которые независимы от теорий и имеют самостоятельное значение [415].

А.Н. Ждан считает, что позитивизм в истории психологии в виде презентизма «ограничивает историческое исследование лишь тем, что обладает значимостью для настоящего этапа развития науки и вместо изучения исторического процесса развития науки во всей его полноте ориентируется на выделение лишь таких фрагментов его содержания, которые наиболее соответствуют современным взглядам… Презентизм приводит к модернизации исторического процесса и противоречит принципу историзма» [120, с. 16]. Она подчеркивает, что ориентация на позиции позитивизма влечет за собой опасность для развития истории психологии.

Отметим, еще в первой половине XX в. В.И. Вернадский справедливо указал на то, что «ход времени и работа научной мысли вечно и постоянно производят переоценку ценностей в научном мировоззрении. Прошлое научной мысли рисуется нам каждый раз в совершенно иной и новой перспективе.

Каждое научное поколение открывает в этом прошлом новые черты и теряет установившиеся было представления о ходе научного развития» [53, с. 191].

Чуть позже Б.М. Теплов подчеркивал, «что нельзя полностью отделять друг от друга историю строго научных, методически проводимых исследований психологических проблем, и историю развития психологических знаний, получаемых другими путями» [369, с. 9].

В конце XX в. в исторической психологи и истории психологии усиливается тенденция изучения генезиса научной мысли в контексте социокультурных процессов. Л.Ф. Баянова в работе «Феномен культуры в истории психологии» подчеркивает, что «проблема сегодняшней науки – это проблема востребованности новой ее философии, безусловно, глубоко психологичной, антропоцентричной, с человеческим лицом и в рамках человеческой культуры» [31, с.61].

В последнее время более явно обозначилась тенденция развития междисциплинарных исследований, в которых фактичность, исследуемая различными научными областями, уточняется, интегрируется, а это, в свою очередь, определяет формирование более целостной общенаучной картины действительности. Такой подход в методологии получил название постнеклассической стадии в развитии научного знания.

С позиции постнеклассичекого подхода междисциплинарные исследования становятся ведущими. Современная наука нуждается в осмыслении новых тенденций и задач историко-психологических исследований, необходимо расширение проблемного поля истории психологии, усиление ее культурологической ориентацией [176, с. 5–6].

В связи с этим следует отметить позицию А.В. Петровского и М.Г. Ярошевского, отстаивавших системный подход в решении задач истории психологии. Они указывали на необходимость раскрытия взаимозависимости психологии с другими науками (когнитивная координата науки), выявления субъективного фактора, то есть роли личности, ее индивидуального пути в формировании теории (личностная координата), определения зависимости зарождения и развития психологических знаний от социокультурного контекста (коммуникативная координата) [266].

Согласно позиции А.Н. Ждан, «история должна раскрывать логику развития научного психологического знания, рассматривать его в связи с широкими проблемами общественной и культурной жизни, историей других наук» [120, с. 8].

В.А. Якунин указывает, что выявление закономерностей формирования психологических знаний составляет логико-научный аспект истории психологии [419].

Т.Д. Марцинковская анализирует генезис психологической науки в контексте истории культуры, обращает внимание на важность социального аспекта детерминации: «общественные, исторические условия, культурное и политическое окружение воздействуют как на содержание научных концепций, так и на их распространение, помогают развитию научных школ и направлений или затрудняют его» [218, с.7].

Постнеклассический подход предполагает полипарадигмальность, использование принципа контриндукции – объяснение фактов, накопленных в рамках одной школы с позиций другой, изменение смысловых контекстов имеющихся фактов, поиск альтернативных объяснений, привлечение «вненаучных средств» – мифологических, религиозных и даже дилетантских построений [176; 182].

И.П. Маноха [217] выделила методологические подходы в изучении истории психологии: культурологический, философско-ориентированный и конкретно-научный. В рамках культурологического подхода история психологии должна рассматриваться относительно развития культуры. Можно допустить, что в ранний – донаучный – период своей истории психологическая мысль зародилась и развивалась внутри религии, искусства, общественной жизни и т. д. И только выделившись в самостоятельную область знания психология стала способна опосредовать динамику элементов культуры «из себя», предлагая объяснительные модели человека и мира.

Философско-ориентированный подход предполагает использовать объяснительную теорию исторического процесса, позволяющую интерпретировать исторические феномены.

В основе конкретно-научного подхода лежит положение о том, что историогенез психологической науки следует рассматривать исходя из ее собственного развития, из логики формирования ее ключевых компонентов.

И.П. Маноха отмечает значимость синтезирования существующих в разных отраслях научного знания объяснительных моделей, подходов, методов для современной психологии. Новые модели и методы исследования могут строиться на стыке различных наук.

В истории психологии объединение культурологического, философскиориентированного и конкретно-научного подходов может способствовать генерации «качественно иных моделей историогенеза психологической мысли, ее периодизации, основных движущих сил развития научного знания, что даст возможность судить об истории психологии не только как о своде ретроспективных знаний, но и о своде перспективных воззрений» [217, с. 479– 480].

Считаем принципиально важным обратить внимание на точку зрения В.А. Янчука, изложившего в своих научных работах интегративноэклектический подход в психологии, суть которого заключается в необходимости исследования объекта с разных сторон в «многоплоскостном», «полилинейном», «разновекторном анализе», что дает возможность «качественно иного инсайтирования» [422, с. 207]. Таким образом, методологической основой интегративной эклектики является поливариантность исследуемого явления. В соответствии с этой теоретической позицией интегративная эклектика предполагает вовлечение к анализу результатов тех подходов, которые в наибольшей степени эффективно могут быть использованы в «конкретной феноменальной области с последующей возможностью диффузии инсайтов и идей, их критической рефлексии через альтернативное позиционирование, способствующее преодолению парадигмальной и авторской предубежденности» [там же]. Такой подход способен обеспечить более полное, основательное понимание изучаемого явления.

В последние годы наблюдается тенденция роста междисциплинарных связей в исследованиях по истории психологии (О.А. Артемьева, Л.Ф. Баянова, В.В. Большакова, В.А. Елисев, Е.А. Климов, В.А. Кольцова, В.А. Мазилов, Т.Д. Марцинковская, А.М. Медведев, Е.С. Минькова, О.Г. Носкова, Ю.Н. Олейник, О.Е. Серова, Е.Б. Старовойтенко, Б.Н. Тугайбаева, А.Н. Харитонов и др.).

Историко-культурный подход в истории психологии позволяет сформировать системное представление о генезисе психологического знания.

Только при реализации комплексной методологии возможно осмысление сущности и детерминант исследуемых историей психологии явлений.

Методологические подходы, которые легли в основу нашего исследования, затрагивают проблему вненаучного психологического познания.

Вненаучное познание мира как предмет обсуждения вызывает интерес как у культурологов, так и психологов.

Произведения литературы и продукты художественного творчества являются богатейшим источником знаний не только о психологии личности человека и психологии народа, но и особенностях развития психологической мысли на разных этапах развития общества, о чем указывают в своих работах Б.Г. Ананьев, В.В. Аншакова, О.А. Артемьева, Е.А. Будилова, М.И. Воловикова, Л.С. Выготский, А.А. Гостев, М.Я. Дворецкая, В.А. Елисеев, Е.А. Климов, В.А. Кольцова, Е.С. Минькова, О.Г. Носкова, Ю.Н. Олейник, В.А. Пономоренко, М.В. Соколов, Е.Б. Старовойтенко, Б.М. Теплов и др.

исследователи.

В монографии В.А. Кольцовой «История психологии: Проблемы методологии» (2008) дан качественный обзор проблемы использования вненаучных знаний в области истории психологии: с одной стороны обсуждается вопрос противопоставления науки и ненаучных сфер знания, с другой – признание отсутствия их принципиального несоответствия.

Принципиально важным для нас является следующий тезис В.А. Кольцовой:

«Для современной науки характерен постепенный отход от сциентистских моделей, от радикального противопоставления науки и вненаучного знания к рассмотрению последнего как важного источника накопления рациональных, достоверных идей» [176, с. 40]. Для истории психологии источниками психологического знания служат научные сочинения, художественная литература, мифологические и религиозные трактаты, фольклорные произведения. Основываясь на ряд работ (К.А. Абульханова-Славская, Б.Г. Ананьев, Е.А. Будилова, А.С. Гучас, А.Н. Ждан, Е.А. Климов, О.Г. Носкова, А.В. Петровский, Б.Ф. Поршнев, М.Г. Ярошевский, В.Вундт, К. Леви-Строс, П. Лефевр, Э. Тэйлор, Д. Д. Фрэзер и др.), В.А. Кольцова разграничила и интерпретировала такие формы вненаучного психологического знания, как житейские представления, мифологию, религию, искусство.

С.Л. Рубинштейн выдвинул важнейшее методологическое положение, объясняя возможность возникновения и развития обыденного психологического познания: человек, оказывая воздействие на мир, изменяет его, при этом одновременно изменяет и свою собственную психологическую природу, расширяя сферу своих познавательных возможностей. В соответствии с этой теоретической позицией, как отмечал С.Л. Рубинштейн, история психологии начинается намного раньше того времени, когда она определилась как самостоятельная наука [308].

Итак, вненаучные или обыденные психологические знания возникают на начальных этапах развития человеческого общества, основой их возникновения выступает взаимодействие человека с природным и социальным миром, в результате формируются знания не только об окружающей среде, но и о психических феноменах. Как отмечает В.А. Кольцова, «начиная с истоков существования человеческой истории, каждый шаг в осознании своего психического мира увеличивал потенциалы и возможности человека в его взаимодействии с миром и одновременно становился источником дальнейшего углубления психологической рефлексии. Являясь условием общественноисторического бытия человека, психологическое познание по своей длительности сопоставимо с длительностью существования мыслящего человека… Обыденное знание тесно связано с научной мыслью, исторически предшествует ей в процессе эволюционного развития» [176, с. 59]. Возникнув на начальном этапе общественно-исторической эволюции, вненаучное психологическое познание продолжало и продолжает существовать в истории человечества. Более того, А.А. Потебня в своей работе «Мысль и язык» [278] указывает на то, что для научного знания, нацеленного, как правило, на анализ, абстрагирование, формализацию, невозможно целостное познание мира, оно никогда не сможет достигнуть совершенства, в отличие народной мудрости, сохраняющей основные ценности веками.

В соответствии с этой основополагающей позицией, вненаучные психологические знания мы определи как генетически исходную форму познания психических явлений. Позиция В.А. Кольцовой является методологической основой нашего исследования: «Психологическая наука не имеет право и далее отворачиваться от этого богатейшего и пока еще не освоенного ею источника психологической мысли. В связи с этим перед ней стоит нелегкая и ответственная задача поиска научного языка, обеспечивающего адекватную и корректную переформулировку ненаучных психологических представлений в системе рациональных научных идей, их интерпретацию и понимание. В основе решения этой задачи лежит переход от интернальной к экстернальной стратегии научного исследования, отказ от изоляционизма науки, исторически исчерпывающего себя, и реализация ее культурологической ориентации, обеспечивающей, как представляется, открытие новых горизонтов и точек роста научного знания. Критический анализ всего вненаучного, как якобы простого и примитивного, должен смениться заинтересованным и взаимообогащающим друг друга диалогом науки и обыденной мысли. Наука должна не учить обыденную жизнь, а учиться у нее, не отвергать, а ассимилировать и осмысливать продуктивные идеи, отражающие опыт многотысячелетней жизненной практики человека. В этом контексте обоснованным является утверждение о необходимости расширения проблемного поля истории психологии за счет включения в него психологических идей, развивающихся в русле различных форм вненаучного обыденного знания» [176, с. 215–216].

Подводя итог, обозначим базисное методологическое положение нашего исследования, позволившего определить алгоритм работы: изучение генезиса русской средневековой психологической мысли предполагает включение логической, культурно-исторической, субъектно-личностной обусловленности, а также рассмотрение вненаучных форм психологического знания, отраженного в различных сферах общественного сознания; предусматривает проведение исследования на стыке наук, интегрируя психологический, философский, исторический, культурологический, филологический, этнологический, искусствоведческий аспекты. Именно такой подход позволил нам выявить характер, специфику и своеобразие психологической мысли русского средневековья.

Методологические принципы

В научной литературе методология определяется как тип проективноконструктивного построения исследования, в котором выделяют основные объяснительные принципы, задающие вектор научного поиска.

Организация нашего историко-психологического исследования опирается на ряд принципов, образующих так называемый методологический каркас, позволивший определить способы выделения объекта и предмета исследования, построить схему и модель исследования, выбрать адекватные исследовательским задачам методические приемы, интерпретировать полученные научные результаты, осуществить теоретические обобщения.

В отечественной истории психологии методологические принципы описаны в работах К.А. Абульхановой-Славской, Б.Г. Ананьева, В.В. Аншаковой, Л.И. Анцыферовой, О.А. Артемьевой, В.А. Барабанщикова, Е.А. Будиловой, А.Н. Ждан, В.А. Кольцовой, В.П. Кузьмина, Б.Ф. Ломова, Т.Д. Марцинковской, Е.С. Миньковой, А.В. Петровского, С.Л. Рубинштейна, А.А. Смирнова, Е.С. Старовойтенко, Б.М. Теплова, А.В. Юревича, В.А. Якунина, М.Г. Ярошевского и других ученых.

Очевидно, что ключевым принципом в историко-психологическом исследовании является принцип историзма, который ориентирует исследователя на «рассмотрение того или иного отрезка прошлого во всей полноте его конкретного содержания, в системе соответствующих социокультурных условий как детерминируемый общей ситуацией в науке и рассматриваемый в сопоставлении с предшествующими знаниями» [121, с. 15].

А.В. Петровским, М.Г. Ярошевским в работе «Теоретическая психология» в качестве основных объяснительных принципов было выделено три: детерминизм, системность, развитие. Все другие принципы, по их мнению, могут быть сведены к этим трем [267].

Принцип детерминизма ориентирует на поиск причин, условий и факторов, определяющих возникновение и развитие психологических воззрений.

Среди функций социальной детерминации выделяют: стимулирующую, направляющую и ограничивающую.

Принцип детерминизма сочетается с принципом системности. Основные положения системного подхода разработаны Л.И. Анцыферовой, В.А. Барабанщиковым, Е.А. Будиловой, В.П. Кузьминым, Б.Ф. Ломовым, А.

В. Юревич и др.

Е.А. Будилова указывала на то, что системно-исторический подход в истории психологического знания должен быть реализован через принцип детерминизма, поскольку формирование психологического знания всегда обусловлено влиянием разных факторов. Исследователь обязан всесторонне изучить множественные связи истории психологической науки с общественноисторическими условиями. Важно также найти связи этапов развития науки между собой и связать их с современным этапом [40].

Б.М. Теплов отмечал, что система науки не может быть придумана отдельными учеными. Система науки естественным образом выводится из хода развития самой науки и является логическим осмысливанием всей совокупности достигнутых знаний в данной области. Только изучив ход развития науки, можно строить систему этой науки. Основная задача историков психологии – отразить историю развития системы психологии как науки [369].

Определяя суть системного подхода, Б.Ф. Ломов указывал на необходимость учитывать многоуровневость, разнопорядковость, иерархичность исследуемого явления. Ученый отмечал важность рассмотрения и оценки психологических теорий прошлого с позиции более высоких ступеней развития научных знаний [205].

В.П. Кузьмин обозначил системное знание как методологическое средство («познавательную технологию»), позволяющее более адекватно и качественно анализировать исследуемые явления. Для изучения явления как системы необходимо выделить целостный феномен и его составляющие компоненты, определить закономерности связи частей в целое. Наряду с моносистемным знанием он выделяет полисистемное знание, направленное на изучение явления как многосистемной структуры и расширяющее представление о нем за счет познания различных детерминант [191].

Системный подход в научном исследовании обуславливает «выявление как внутренней логики развития науки, так и ее внешней социально-культурной обусловленности» [177, с. 68].

А.В. Юревич отмечает, что принцип системности в психологии связан с «необходимостью многоуровневых объяснений, интегрирующих разные уровни причинности» [416, с. 106].

В связи с вышеизложенным следует подчеркнуть, что большинство исследователей истории психологии рассматривают развитие психологии в социальном контексте, выделяют аспекты социальной детерминации ее развития, то есть в представлениях о культурной, геополитической, идеологической обусловленности. При этом они не ограничиваются в рассмотрении динамики психологического познания социальной детерминантой, а дополняют исследование ретроспективноперсоналистическим аспектом и логическим анализом.

Таким образом, значимость системного подхода для интегрального, целостного описания изучаемого явления очевидна: системный подход позволяет более полно раскрыть и объяснить закономерности возникновения, строения и функционирования предмета исследования.

Системный подход связан с принципом развития (системы могут существовать только в развитии). Развитие предполагает изменение системы, сопровождающееся формированием нового качества: смена детерминант, изменение взаимодействия между системами и подсистемами, между уровнями и т. д. [182, с. 397].

Принцип развития тесно связан с принципом единства логического и исторического, широко используемом в историко-психологическом исследовании. Л.И. Анцыферова особо подчеркивает, что использование этого принципа создает возможность более полного и адекватного понимания психологических теорий прошлого. При этом «каждая последующая ступень в развитии психологической теории порождает новую оценку истории психологии, раздвигает границы исторического исследования, в новом качестве представляет полученные в прошлом знания» [18, с.16].

Принцип логического и исторического достаточно развернуто представлен в работах Е.А. Будиловой. Основной смысл этого принципа заключается в установлении основной логической линии развития науки, ее закономерностей. Взаимосвязь «исторического» и «логического» определяет «отношение теоретического воспроизведения закономерности развития в ее общих характеристиках (логическое) к процессу ее исторического развертывания в многообразии конкретных форм (историческое)» [40, с. 231].

Она подчеркивает, что «логическое» обнаруживается через мировоззренческую позицию исследователя, который определяет предварительную схему своей работы, источники, цели и задачи. При этом логический анализ совсем не должен повторять последовательность исторического процесса. Вместе с тем «логическое» можно понять только в связи с «историческим», как и понимание «исторического» зависит от «логического».

Принцип объективности историко-психологического исследования предписывает рассматривать изучаемое явление независимо от установок и стремлений исследователя, т. е. не предвзято. Особое внимание следует обратить на позицию В.А. Кольцовой [176], которая справедливо отмечает, что история психологии – это такая область научного знания, в которой исследователь жестко не ограничен какими-либо методическипроцессуальными требованиями и нормами, а это влечет за собой субъективность в его суждениях и позициях. В силу этого для обеспечения объективности и достоверности историко-психологического анализа исследователю необходимо овладеть профессиональными компетенциями ученого, проявлять научную добросовестность, ответственность и непредвзятость. Необходимо анализировать предмет исследования в его многогранности, руководствоваться при отборе фактов критерием полноты его описания, изучая факты в их совокупности.

Принцип периодизации и преемственности развития психологического знания предполагает выделение качественно различных периодов и этапов эволюционно содержательно и логически взаимосвязанных между собой.

Исходя из вышеизложенного, организация нашего историкопсихологического исследования обоснованно опирается на принципы историзма, детерминизма, системности, развития, единства исторического и логического, объективности, периодизации и преемственности психологического знания, что позволяет нам с разных сторон взглянуть на особенности зарождения и развития психологической мысли в русский средневековый период и дать, по возможности, объективную оценку изучаемому явлению. Это, в свою очередь, предполагает использование надежной источниковой базы и адекватных методов историко-научного познания.

–  –  –

Ретроспективный анализ развития психологической мысли в русский средневековый период предполагает формирование надежной источниковой базы.

Обратимся к категории «исторический источник». В.А. Кольцова, проанализировав разные подходы в обозначении этой категории (М.Блок, М.А. Варшавчик, Л.П. Каравин, Д.И. Ковальченко, О.М. Медушевская, В.И. Пичета, Л.Н. Пушкарев, В.И. Стрельский, М.Н. Тихомиров, С.О. Шмидт и др.), обозначила его как «особый класс носителей информации и возможности апелляции к ним при изучении истории развития психологического познания»

[176, с. 293]. Основным назначением «исторического источника» является обеспечение адекватного отражения исторической действительности и выявление сути исследуемого явления.

Исторические источники по своему онтологическому статусу выступают фрагментом исследуемого прошлого, содержащим характерные признаки, существенные особенности культуры своего времени, что, как правило, вызывает у исследователя определенные трудности, поскольку он сталкивается «с другой культурой, иными образами мысли и знания, которые уже не воспроизводятся современностью» [190, с. 20]. Исследователю необходимо мысленно перейти в прошлое, вжиться в него (как правило, для этого используются такие методы, как моделирование, аналогия).

Кроме того, чтобы осуществить ретроспективный анализ, необходимо подобрать адекватные методы исследования, которое позволили бы воссоздать социально-исторические характеристики изучаемого периода, рассмотреть анализируемое историко-психологическое явление в контексте времени его существования. Важно выявить факторы и предпосылки возникновения исследуемого явления, его эволюцию на последующих этапах развития психологии. В результате исследования необходимо дать оценку с позиции современной системы психологического знания, суметь соотнести категории психологической мысли прошлого и современной психологической науки.

В.А. Кольцова подчеркивает, что «воссоздание истории развития психологического знания предполагает расшифровку психологической информации, содержащейся в историческом источнике, проведение ее семантического анализа, раскрытие поля значений представленных в ней понятий и идей, выявление скрытого за ними неявного знания» [176, с. 299 – 230]. Это, безусловно, создает определенные трудности для исследователя, поскольку ему отводится особая роль в историческом познании: не ограничиваться сбором информации, а логически осмыслять и интерпретировать ее.

Как указывает В.А. Кольцова, результаты исследований в области истории психологии зависят от степени проработанности их источниковедческой базы: «Глубина и достоверность научного анализа в области истории психологии непосредственно определяется адекватностью и полнотой используемой исследователем источниковой базы» [там же, с. 288].

Разнообразие использованных в исследовании источников позволяет глубже и всестороннее провести анализ исследуемого явления, поскольку исторический источник, являясь культурно-историческим объектом, содержит в себе разнообразную информацию как о времени его создания, персоналиях, так и об идеях, мыслях, которые в этот период времени развивались.

Основные психологические воззрения прошлого выражены в объективированном воплощении, благодаря чему они передаются из поколения в поколение. С.Л. Рубинштейн отмечал, что человек (или социальная общность) объективирует себя в деятельности и ее продуктах, именно они выступают в качестве видимой, опредмеченной формы бытия психики. Он писал, что переход субъекта в объект, раскрытие в объектах деятельности сущностных сил субъекта, в том числе его чувств, его сознания – «есть раскрытая книга человеческих сущностных сил, чувственно предлежащая перед нами человеческая психология» [308, с. 25].

Большинство исследователей подчеркивают, что исторический источник

– это объект материальной или духовной культуры, который несет в себе печать своего времени, отражает сущность прошлого через призму социальноэкономических, политических, культурных, эстетических и других факторов, через призму жизненных идеалов людей.

Следует отметить два вида источников, которые в обязательном порядке выделяют в источниковедении:

– первоисточники – оригинальные документы и материалы, созданные в определенный исторический период и несущий на себе печать своего времени и их создателей;

– вторичные источники – материалы, являющиеся результатом переработки и осмысления первоисточников учеными и специальными институтами, использующими их для решения конкретных научных проблем [54].

В.А. Кольцовой разработана классификация исторических источников.

Она выделила типы исторических источников, которые могут широко использоваться в историко-психологическом исследовании [176, с. 305–307].

Классификация исторических источников по В. А. Кольцовой представлена в таблице 1.

Таблица 1 Классификация исторических источников (по В. А. Кольцовой)

–  –  –

Изобразительные Произведения живописи, иллюстрации книг и т. д.

источники Этнографические Суеверия, обряды, народные праздники, игровая культура и т. д.

источники В.А. Кольцова указывает на отличительную черту исторического источника, которая выражается в том, что объект, созданный человеком в определенный исторический период, может стать историческим источником только в том случае, если он становится средством изучения исторического прошлого. Только при условии глубокого сосредоточения на этом объекте внимания ученого, перемещении объекта в субъективное «психологическое пространство» исследователя, этот объект становится историческим источником. «Лишь став предметом специального исследования, будучи введенным в систему субъектно-объектных отношений исследователя, то или иное творение, созданное человеком в определенный исторический период, обретает статус исторического источника и реализует заложенный и содержащийся в нем имплицитно познавательный потенциал» [176, с. 298].

Следует подчеркнуть, что в продуктах деятельности, создаваемых людьми (исторических источниках), фиксируются знания, представления не только об окружающем мире, но и о внутреннем, духовном мире человека.

Отсюда следует, что анализ продуктов деятельности (исторических источников) создает реальную возможность воссоздать логику и динамику развития психологических представлений в удаленные от современности периоды.

В основу нашего исследования легли основные принципы формирования источникой базы истории психологии, предложенные В.А.

Кольцовой:

• принцип объективности, «ориентирующий исследователя на выявление точных, достоверных фактологических данных и определяющий недопустимость презентистских подходов и субъективизма при отборе исторических источников и интерпретации содержащихся в них информации;

предполагающий проведение «критики» и тщательного анализа источников с целью оценки их подлинности и научной ценности заключенного в них материала; требующий использования наиболее эффективных методов источниковедческого анализа» [176, с. 302];

• принцип валидности, согласно которому источниковая база должна быть «адекватной, максимально полно соответствующей исследуемой проблеме, содержать в себе информацию, относящуюся непосредственно к рассматриваемой проблемной области» [там же];

• принцип полноты и репрезентативности источниковой базы:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«УДК 343.2 ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУТА УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ АКТАХ ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ ©2011 Ельчанинова О.Ю., кандидат исторических наук, доцент Самарский юридический институт ФСИН России, Самара (Россия) Ключевые слова: Несовершеннолетние; уголовная ответственность; преступление;...»

«Общество с ограниченной ответст венностью "Научно-производственное и проектное объединение "СОЮ ЗСТРОЙ РЕСТАВРАЦИ Я" Юридический адрес: 19ft 158. г. Санкт-Петербург, Московское шоссе, д. 10. тел. (812) 273-30-50 тел. факс (812)273-52-22 ssr.snb(d.mail.ru "УТВЕРЖДАЮ" Генеральный директор енное и проектное ООО Научно тройреставраци...»

«Волгоградская областная универсальная научная библиотека им. М. Горького Столыпинская модернизация: исторический опыт и перспективы развития Материалы межрегиональной научно-практической видеоконференции 9 ноябр...»

«Ю. M. Л О Т М А Н ЧЕРТЫ РЕАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В ПОЗИЦИИ КАРАМЗИНА 1790-х гг. (к генезису исторической концепции Карамзина) Политическая позиция Карамзина 1790-х гг. изучена все еще недостаточно. В особенности это справедливо, когда речь идет не о воззрениях и симпатиях, нашедших свое отражение в тех и...»

«          ЕРМОЛИН ИЛЬЯ ВАСИЛЬЕВИЧ СЕТЕВАЯ КООРДИНАЦИЯ АКТОРОВ В ЕС (НА ПРИМЕРЕ СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ)         Специальность 23.00.02 – политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук Москва, 2009   1   Диссерта...»

«Составитель Парфенов М. С. Москва Издательство АСТ УДК 821.161.1 ББК 84(2Pос=Рус)6 Т67 Серия "Самая страшная книга" Серийное оформление: Юлия Межова В оформлении обложки использована иллюстрация Юлии Межовой Составитель Парфенов М. С. 13 ведьм: сборник рассказов.— Москва: ИздаТ67 тельс...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Уральский государственный педагогический универ...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "КИРИЛЛО-БЕЛОЗЕРСКИЙ ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК" Прошедшие сквозь горнило двух мировых войн. Кузьмичёва О.Г. Кирилловская земля по праву может гордиться своей историей. Она я...»

«Таврический научный обозреватель № 5(10) — май 2016 www.tavr.science УДК: 78 Малиновский Д.В. студент 6 курса специальности "Музыкально-инструментальное искусство". Научный руководитель: Куровская И.Р. кандидат...»

«ЯЗЫКОЗНАНИЕ О.Н. Шевцова Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону Смысловая нагрузка лексем и семантическая направленность русских исторических текстов конца XVIII – начала XIX веков Аннотация: Анализируется семантическое наполнение некоторых русских исторических текстов конца XVIII – начала XIX вв., относ...»

«ВЕСТНИК ОРЕНБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Электронный научный журнал (Online). ISSN 2303-9922. http://www.vestospu.ru УДК 94(47)“1941/1945” Н. А. Гаража "Свобода" восточных рабочих: пропагандистский образ и исторические реали...»

«Айван Моррис Благородство поражения Трагический герой в японской истории Айван Моррис Книга А.Морриса — это сборник новелл из японской истории, посвященных людям, которые доказали "что в жизни существует нечто гораздо более значимое, чем материальное изобилие и пре...»

«А.А. Рудь г. Сургут Муниципальное автономное учреждение Сургутского района "Историко-культурный научно-производственный центр "Барсова Гора" В 2008 г. в связи с обустройством Фёдоровского нефтепромысла ОАО "Сургутнефтегаз"...»

«НаучНый диалог. 2015 Выпуск № 12(48) / 2015 Курышев И. В. Печать партизан и повстанцев Западной Сибири в годы гражданской войны (1919—1921 гг.): сравнительная характеристика / И. В. Курышев // Научный диалог. — 2015. — № 12 (48). — С. 280—290. УДК 94:355.425.4:07(571.1) Пе...»

«СМИРНОВА ЕЛЕНА АЛЕКСЕЕВНА ФОРМИРОВАНИЕ КОММУНИКАТИВНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ СТУДЕНТОВ В УСЛОВИЯХ НЕПРЕРЫВНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Специальность 13.00.01 – общая педагогика, история педагогики и образования Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук Москва 2007 Работа выполнена на кафедре социальных и гуманитарных...»

«Bylye Gody. 2013. Vol. 27. № 1 / Былые годы. 2013. № 1 (27) ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ УДК 93 Александр Печерский свидетельствует: неизвестные страницы истории концлагеря Собибор Лев Семенович Симкин Российская правовая академия, Россия Доктор юридических наук, профессор Аннотация. Впервые публикуется материал допроса, в качеств...»

«Філософія науки: традиції та інновації, 2015, № 1 (11) SUMMARY Dieniezhnikov S. S. Methodology of foresight in scientific prediction of the future. The article is devoted to the development of methodology of foresight in scientifi...»

«177 Texte. 1994–1998. – Mnchen, 1999. – S. 158–168. Wolf Ch. Kassandra. – Mnchen : Luchterhand, 2000. – 231 S. POETICS OF MYTH IN CHRISTA WOLF’S “KASSANDRA” The paper deals with demythologization strategy in Ch. Wolf’s “Kassandra”. This strategy is under...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ВОЛЖСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ, ПЕДАГОГИКИ И ПРАВА" ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА УЧ...»

«Далия Мееровна Трускиновская Окаянная сила Серия "Исторические приключения (Вече)" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8017602 Окаянная сила: Снежный Ком; Москва; 2013 ISBN 978-5-4444-7852-3 Аннотация Жила-б...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.