WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«СОДЕРЖАНИЕ НАУЧНЫЙ ДИСКУРС Древняя история и традиционная культура Рафикова Я. В. Парные погребения срубно-алакульской контактной зоны Южного Зауралья............... ...»

-- [ Страница 1 ] --

Основан в 1991 году

История № 18 (119) 2008

Выпуск 25

СОДЕРЖАНИЕ

НАУЧНЫЙ ДИСКУРС

Древняя история и традиционная культура

Рафикова Я. В. Парные погребения срубно-алакульской контактной зоны Южного

Зауралья............................................................. 5

Климов Е. В. К вопросу о верховном боге в пантеоне древних славян...............13 Заподноевропейское и российское средневековье Якуб А. В. «Ведастинские анналы» как завершающий этап складывания образа «норманна» в каролингской анналистике........................... 21 История России и ее регионов Рабинович Я. Н. Столбовский мир: победа или поражение?........................27 Черказьянова И. В. История школы российских немцев XIX — начала ХХ века в терминах и понятиях............................................ 39 Габриель Н. Л. Из истории объединительного движения в потребительской кооперации Пермской губернии в начале ХХ века..................46 Абрамовский А. П., Буданов А. В. От рабочего контроля к рабочему управлению производством в Златоустовском казенном горном округе в 1917–1918 годах................................................56 Гердт Я. В. Принципы «военно-статистического» изучения государственных ресурсов в трудах Д. А. Милютина................................66



РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

А. Ю. Шатин — главный редактор Компьютерный набор А. А. Фокина А. В. Мельников — зам. главного редактора Редакторы Т. В. Ростунова, М. В. Трифонова Н. Н. Алеврас — главный редактор научного направления Верстка Т. В. Ростуновой А. В. Захаров — зам. главного редактора научного направления Т. А. Андреева, Г. А. Гончаров, В. В. Грудзинский, Г. Б. Зданович, Подписано в печать 08.08.08.

И. В. Нарский, А. А. Пасс Формат 6084 1/8. Бумага офсетная.

–  –  –

НАУЧНЫЙ ДИСКУРС

ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ И ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА

Я. В. Рафикова

ПАРНЫЕ ПОГРЕБЕНИЯ СРУБНО-АЛАКУЛЬСКОЙ КОНТАКТНОЙ ЗОНЫ

ЮЖНОГО ЗАУРАЛЬЯ

Статья посвящена анализу захоронений с двумя костяками «в позе объятий» из погребальных памятников срубно-алакульской контактной зоны Южного Зауралья. Парные захоронения рассмотрены по основным параметрам погребального обряда. Установлены признаки сходства и различия в обряде парных погребений из срубных, срубно-алакульских и алакульских могильников.

Ключевые слова: парные погребения, Южное Зауралье, срубно-алакульские могильники, погребальный обряд.

Интерес к данной теме вызван раскопками автора к. 1 Селивановского II могильника, расположенного на северо-восточном берегу оз. Чебаркуль в Абзелиловском р-не Республики Башкортостан1. Под его насыпью было выявлено 14 погребений, из которых одно было нарушено. Нетронутые могилы содержали шесть одиночных захоронений, в которых размещалось по паре покойников. В пяти из них усопшие были обращены лицом друг к другу, в одном — оба лежали на левом боку. Еще в одной могиле находилось две пары детских костяков, одна из которых обращена лицом друг к другу, другая пара детей располагалась на правом боку. Керамический материал исследованного кургана определяется как срубно-алакульский, близкие аналогии которому находятся в керамике Спасского I могильника, расположенного в 50 км к северо-востоку от Селивановского II могильника2.





Концентрации значительного количества могил с двумя покойниками, обращенными лицом друг к другу под одной насыпью, не зафиксированы ни в одном могильнике эпохи поздней бронзы контактной срубно-алакульской зоны Южного Зауралья, где наряду со срубно-алакульскими выявлены срубные и алакульские погребальные памятники.

Терминология. В отечественной историографии погребения с двумя костяками именуют как «парными», так «двойными»3. Как с лексической, так и с содержательной стороны эти термины не могут быть равнозначными. В начале 1990-х гг. М. Д. Хлобыстиной была предложена типологическая структура неодиночных погребений, в которой «парные погребения» являются подразделением «двойных погребений»4, но критерий такого разграничения не назван. Можно предположить, что «двойными» она считает все погребения с двумя костяками, а «парными» — лишь «двойные разнополые»(?). Заметим, что такое корректное терминологическое разграничение «двойных» и «парных» погребений вполне обосновано5.

Сегодня, однако, применение такой строгой терминологии к погребениям эпохи бронзы наталкивается на серьезные препятствия: плохую сохранность костей, нарушенность многих погребений, очень малое количество антропологических определений. Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что большинство современных исследователей эпохи бронзы употребляют преимущественно термин «парное погребение», разумея под ним любое погребение с двумя костяками6. Поэтому во избежание терминологической путаницы сегодня приходится признать равноправие обоих терминов — «парное» и «двойное погребение», — считая их синонимами.

Парные погребения из могильников контактной зоны. Особенностью культурной ситуации данной зоны является малочисленность алакульских погребальных комплексов (в 10 могильниках исследовано 27 погребений из 17 курганов). Более представительна выборка из срубных (16 могильников, 50 погребальных сооружений, 227 погребений) и срубно-алакульских (20 могильников, 49 погребальных сооружений, 204 погребения) погребальных комплексов.

Захоронения с двумя костяками имеются в могильниках всех трех культурных групп.

Всего нами учтено 41 такое погребение, что составляет 8,9 % от всех погребений. По расположению усопших в могиле парные захоронения рассматриваемой территории подразделяются на два типа: 1) покойники располагались лицом друг к другу (13 погребений); 2) оба покойника расположены на одном (почти всегда на левом) боку (13 погребений). Еще в 15 случаях положение костяков относительно друг друга достоверно не определяется.

Особое внимание исследователей привлекают, как правило, парные захоронения первого типа. В данной статье мы сосредоточим внимание именно на них. Наибольшая встречаемость таких захоронений зафиксирована в алакульских могильниках, где на их долю приходится 11,1 %. В срубно-алакульских могильниках распространенность парных захоронений в три с лишним раза меньше (3,9 %). Наименьшая распространенность подобных захоронений наблюдается в срубных могильниках, где доля их всего 1,3 % от числа всех погребений.

Источниковую базу парных захоронений первого типа данной территории составили три захоронения из срубных могильников: п. 3, к. 3, п. 10 к. 7 I Тавлыкаевского7, п. 3 к. 3 Туишевского8, семь из срубно-алакульских: п. 2, 10, 12–14 к. 1 Селивановского II9, п. 3 к. 1 Спасского I10, п. 2 к. 1 Салимовского11 и три алакульских: п. 6 к. 1 Березовского V12, к. 1 Чапаевского13, п. 1 к. 3 Валитовского I14. Следует сразу сказать, что все три парных погребения первого типа из срубных могильников в керамике имеют отличия от большинства других захоронений из этих могильников. В двух погребениях усопшие сопровождались: в одном случае — двумя алакульскими (к. 3 п. 3 Туишевский), в другом — двумя срубно-алакульскими (к. 3 п. 3 Тавлыкаевский I) сосудами, установленными позади черепов. В облике двух сосудов из третьего погребения (к. 7 п. 10 Тавлыкаевский I), находившихся за спиной одного из погребенных, срубные черты более выражены, однако один из этих сосудов выделяется из всей остальной срубной керамики данного могильника хорошо заглаженной поверхностью.

Размещение на подкурганной площадке. Все парные захоронения в алакульских курганах размещены в центре погребальной площадки, два из них — единственные под насыпью, одно происходит из многомогильного кургана, где остальные погребения расположены полукольцом вокруг него. Кроме одного срубно-алакульского погребения, занимавшего центральную позицию на подкурганной площадке и единственного в кургане, все остальные захоронения из срубно-алакульских, а также срубных памятников находились в многомогильных курганах на периферийных участках погребальных площадок, где, кроме одного случая размещения могил рядами, планиграфия погребений решена по круговому принципу. Приоритетным является размещение их в западной части погребальной площадки, где находилось семь могил, по одной расположено в северной и в восточной части площадки.

Могильные ямы. Подавляющее большинство захоронений было совершено в простых грунтовых ямах, как правило, подпрямоугольной формы, небольших размеров, достаточных для того, чтобы уместить тесно прижатых друг к другу покойников. Исключения составляют два захоронения из алакульских курганов и один из срубно-алакульского.

В последнем (п. 3 к. 1 Спасское I) прижатые друг к другу покойники размещались в центральной части просторной могилы. Алакульское п. 1 к. 3 Валитовского I могильника было совершено в очень мелком углублении (не глубже 0,1–0,15 м) или вообще на поверхности погребенной почвы; границы могильной ямы не фиксировались. Продольные стенки другого алакульского захоронения (п. 1 к. 6 Березовский V) имели грубые заплечики, образовавшиеся, скорее всего, в результате ее вторичного раскапывания для подхоронения второго покойника.

На графике зависимости длины и ширины могильных ям выделяются две группы:

первую составили большинство могил, длина которых варьируется в пределах от 0,95 до 1,5 м, а ширина от 0,65 до 1 м. Во второй группе оказались две ямы, которых отличает от ям первой группы только их длина — чуть более 2 м. В последней группе оказались погребения из срубно-алакульского (п. 2 к. 1 Салимовский) и алакульского (п. 1 к. 6 Березовского V) курганов.

Ширина могильной ямы, м Длина могильной ямы, м

Группировка могильных ям с парными погребениями первого типа:

— могильные ямы из срубно-алакульских могильников;

— могильные ямы из срубных могильников;

— могильные яма из алакульских могильников Общими отличающими от других захоронений чертами данных погребений является расположение усопших в могиле примерно посередине длинной ямы, в верхней части ее над головами усопших размещались сосуды, а нижняя часть оставалась пустой. Данная особенность ритуала характерна для парных погребений алакульских памятников более южных территорий: Восточного Оренбуржья (Хабарное I15, Байту I16) и Западного Казахстана (Тасты-Бутак I17), а также западноалакульских могильников Степного Приуралья (Увак18, II Краснопартизанский19, I Кардаиловский20). Салимовский и Березовский V могильники являются одними из самых южных в рассматриваемой нами группе памятников, поэтому наличие в их обряде элементов, характерных для более южных алакульских могильников, вполне закономерно.

Одновременность / разновременность захоронений. Одновременность всех парных погребений из срубных и срубно-алакульских могильников не вызывает никаких сомнений. Единственное разновременное захоронение было выявлено в п. 1 к. 6 алакульского Березовского V могильника. Разновременные парные захоронения известны в алакульских погребальных памятниках Восточного Оренбуржья (огр. 4 Ново-Аккермановского21, огр. 9 Байту II22) и Западного Казахстана (огр. 4, 5, 30, 43 Тасты-Бутака I23).

Ориентировка погребенных. Практически во всех случаях ориентировка покойников из парных погребений не отличалась от общепринятой в могильниках, из которых они происходили. Нарушение этого правила зафиксировано только в одном случае — в п. 3 к. 3 срубного Туишевского могильника, где усопшие были положены головой на восток, в отличие от остальных погребенных, ориентированных головой в северный сектор.

Пол, возраст и положение погребенных. Профессиональные определения пола и возраста имеются для усопших из срубно-алакульских погребений к. 1 Селивановского II могильника и алакульского погребения из Березовского V могильника24. В двух взрослых захоронениях из к. 1 Селивановского II могильника находились разнополые покойники: в одном (п. 10) — женщина 20–22 и мужчина 30–35 лет, в другом (п. 12) — женщина 20–25 и мужчина 30–35 лет. Женщины располагались на левом боку, а мужчины — на правом.

В остальных трех погребениях из этого кургана пары представлены детьми 7–8 и 8–9 лет, ребенком 9–10 и подростком 14–15 лет, подростками 12–13 и 15–16 лет, где пол антропологически не определяется, на левом боку находился младший по возрасту индивид. В детском захоронении у ребенка, лежавшего на левом боку, найдены браслет и пастовые бусы. Очевидно, что и в этих могилах совершены разнополые захоронения, в которых на левом боку находились девочки. В алакульском разновременном погребении из Березовки V находились останки женщины 20–25 лет и мужчины 30–35 лет.

В остальных случаях пол и приблизительный возраст определялся по косвенным признакам: по размерам костяков и инвентарю. В п. 3 к. 3 Тавлыкаевского I «на левом боку скорченно лежал костяк взрослого человека, принадлежавший, вероятно, мужчине, костяк меньшего размера, возможно, женский, лежал на правом боку»25. Бронзовый браслет на запястье у покойника, положенного на правом боку26 в п. 10 к. 7 из этого же могильника, также позволяет предположить женский пол усопшего, а «ременная подвеска»27 (?) под черепом (?) костяка, положенного на левый бок, скорее всего указывает на мужской пол ее обладателя; о возрасте усопших ничего не сказано, вероятно, погребенные — взрослые. В п. 3 к. 3 Туишевского могильника, где от усопших сохранились только верхние части черепов, лежащих навстречу друг другу, могли быть захоронены как взрослые, так и подростки. Данное заключение основано на сравнении размеров могилы, которые имеют близкие показатели с размерами могил из парных захоронений Тавлыкаевского I. Однако длина и ширина последних по сравнению с могилами взрослых из Селивановского II, где возраст усопших надежно определен, имеют значительно меньшие показатели, сравнимые с могилами подростков из Селивановского II. Судя по размерам костяков из п. 3 к. 3 Спасского I они принадлежат подросткам. Половая принадлежность их и покойников из п. 3 к. 3 Туишевского могильника не определяется.

В погребении из Салимовского кургана была найдена пряжка из раковины (как известно, мужская принадлежность), к сожалению, авторы публикации не указали под каким именно из костяков она находилась28. На плане погребения скелет, расположенный на правом боку, выглядит крупнее, однако отсутствие украшений и тем более антропологических определений заставляет воздержаться от половой идентификации каждого из усопших. Нитки бус, найденные на голенях костяка29, лежавшего на правом боку в погребении Валитовского I могильника, позволяют идентифицировать его как женщину.

В Чапаевском кургане, по мнению авторов раскопок, были захоронены подростки.

Таким образом, имеются достаточные основания для заключения о разнополости всех парных погребений первого типа.

Парные захоронения детей на данной территории имеются только в срубно-алакульских могильниках. В погребальных памятниках всей срубной КИО нами не отмечено ни одного парного детского погребения, где бы костяки лежали лицом друг к другу. Как исключение можно рассматривать погребение детей в «позе объятий» из Санзяповского могильника в Южном Приуралье, керамический комплекс которого сочетает срубные и алакульские черты30. В алакульских могильниках Восточного и Центрального Оренбуржья (Хабарное I31, Увак32), Западного Казахстана (Тасты-Бутак I33, I Кардаиловский34), реже Южного Зауралья (Кулевчи VI35) — парные детские погребения практиковались.

Отдельного рассмотрения требует ситуация с положением женщин на левом боку, а мужчин — на правом в парных захоронениях из Селивановского II и Березовского V могильников, что выбивается из традиционного положения усопших в подобных захоронениях. Однако такие исключения не редки: в трех погребениях могильника Турсумбай из Восточного Оренбуржья на левый бок была положена женщина, а на правый — мужчина. Как отмечает автор раскопок, «эти погребения принадлежат не взрослым, а детямподросткам, чем, может быть, и следует объяснять особенности ритуала»36. В оградке 8 могильника Урал-Сай, судя по сохранившимся костям стоп с бусами, на левом боку находилась взрослая женщина37. В этот перечень входит и разновременное захоронение из оградки 30-го могильника Тасты-Бутак I, где на левом боку также находилась подхороненная женщина38. В могильниках степных культур поздней бронзы Средней Азии, где зафиксированы парные погребения, женщины в них лежат на левом боку, а мужчины — на правом, но так же они лежат и в одиночных захоронениях39. В к. 1 Селивановского II могильника в одиночных погребениях женщины положены на правом боку, а мужчина находился на левом. Это единственный случай на рассматриваемой территории, где положение погребенных на тот или иной бок определяется половым признаком. Какова причина замены положения мужчин и женщин на противоположное в парных захоронениях к. 1 Селивановского II могильника, судить пока невозможно.

Обращает на себя внимание еще одна характерная особенность положения усопших:

практически во всех случаях, где это возможно проследить, женский костяк обнимает мужской, причем это касается и неодновременного захоронения в Березовке V — женщина обнимает аккуратно уложенные кости мужчины.

Таким образом, термин «парное погребение», несмотря на отмеченные выше сложности в его употреблении сегодня40, на наш взгляд, должен иметь узкое значение, его необходимо применять лишь к разнополым погребениям. Покойные в них являются именно парой — семейной, брачной (?). Большинство исследователей, изучавших парные захоронения в культурах бронзовой эпохи степной зоны Евразии, с равноправной супружеской парой отождествляли покойников из разновременных захоронений, в одновременных же видели захоронение мужчины с убитой наложницей41. Однако мы склонны присоединиться к альтернативному мнению об идентификации одновременно захороненных пар как супружеской пары42. В эпоху бронзы, как мы знаем, условия жизни были достаточно суровыми и одновременная или почти одновременная смерть супружеской пары, например в результате эпидемии, могла быть достаточно частым явлением43.

В древней Греции, судя по эпитафиям, одновременные захоронения нескольких человек, в том числе парные, совершались лишь в случае их одновременной смерти44. Думается, правы и те авторы, которые указывают на возможность временного сохранения тел покойных в зимние месяцы45. Так могли быть совершены одновременные парные захоронения супругов, смерть которых была разделена временными промежутками от нескольких недель до нескольких месяцев.

Инвентарь. Захоронения сопровождались одним или двумя сосудами. Все захоронения из срубных могильников сопровождались двумя сосудами, которые устанавливались за черепами (затылками) либо за спиной погребенных. В алакульских могилах достоверное количество сосудов установлено в одном случае — в разновременном погребении над головами усопших у короткой стенки могилы находился один сосуд, а развал еще одного был обнаружен в засыпке могилы в районе ее северо-восточного угла, у короткой стенки. В остальных случаях нарушенность головной части захоронений не позволяет установить точное количество и местоположение; отметим, что в каждой из этих могил содержались обломки лишь одного сосуда. Вообще же в алакульских парных погребениях Восточного Оренбуржья и Западного Казахстана постановка сосудов над головами покойных (вдоль короткой стенки могилы) является, практически, незыблемым правилом.

Постановки сосудов за головами или за спиной не отмечено ни разу. Такую постановку сосудов можно считать несомненным срубным признаком. Вероятно, невозможность установить сосуды перед лицом, перед грудью или кистями рук у тесно прижатых друг к другу покойников, как это практиковалось в одиночных срубных погребениях, вынуждало срубников контактной зоны Южного Зауралья применять в качестве альтернативы постановку сосудов за черепом (за затылком) или за спиной погребенных.

В срубно-алакульских могилах, как и следовало ожидать, наблюдается смешение двух традиций постановки сосудов. В четырех из них было установлено по два сосуда. В двух погребениях сосуды были поставлены за черепами: в первом оба в северо-восточном углу могилы (фактически за черепом одного из погребенных, но впритык к короткой стенке могилы), еще в одном — один сосуд за черепом одного из покойников, другой — впритык к верхней части черепа другого. В двух других погребениях было поставлено по одному сосуду впритык к верхней части черепа одного из усопших. В одном срубноалакульском погребении обломки от двух сосудов находились над головами усопших.

Украшения имелись у трех индивидов женского пола из срубно-алакульских захоронений (42,8 %), одного из срубных (33,3 %) и двух из алакульских (66,6 %). Наличие пусть незамысловатых украшений (бронзовых браслетов, подвески в полтора оборота, пастовых и бронзовых бус; только в одном случае прорезную пластинку в виде квадратной рамки, в которую вписана свастика, можно причислить к разряду эксклюзивных) при известной скудости инвентаря, представленного в подавляющем большинстве одиночных погребений рассматриваемой территории только сосудами, выделяет парные погребения из основной массы. В трех срубно-алакульских захоронениях обнаружены просверленные клыки животных, в двух случаях они находились позади подростков мужского пола. Пряжки из раковины были найдены в двух захоронениях — срубно-алакульском и алакульском.

Выводы. В обряде парных погребений всех трех культурных групп выявлено значительное количество совпадений. Нет сомнения в том, что мы имеем дело с одним и тем же явлением. Основное различие в обряде парных погребений из срубных и срубно-алакульских захоронений, с одной стороны, и алакульских — с другой, фиксируется по трем параметрам: 1) расположение могил на подкурганной площадке; 2) постановка сосудов в могиле; 3) наличие в алакульской группе разновременных захоронений. В первом случае напрашивается вывод об особом социальном статусе лиц из алакульских парных погребений, в то время как в отношении захороненных из срубных и срубно-алакульских могильников этого сказать нельзя, хотя, судя по более разнообразному инвентарю в некоторых могилах, он также был относительно высок. Различные позиции сосудов в могилах относятся к разряду этнографических отличий.

Существенные элементы сходства между обрядом парных захоронений трех выделенных культурных групп предполагает существование общих закономерностей в их возникновении. Установление их — задача будущих исследований. Вообще существование парных погребений в срубных памятниках на данный момент приемлемо объяснять только сквозь призму алакульских влияний, об этом в свое время писал еще К. В. Сальников46. Несомненным представляется, что именно в алакульской среде существовало убеждение в том, что какие-то категории покойных должны быть захоронены обязательно парами. У алакульцев эти отношения связывали человеческие пары всю жизнь — с раннего детства до зрелости, и даже после смерти одного из таких индивидов продолжали оказывать влияние на посмертный статус другого, иначе как объяснить разновременные парные захоронения? У срубников таких представлений, скорее всего, не было, об этом говорит отсутствие у них и детских парных погребений, и разновременных парных захоронений.

Примечания 1 См.: Рафикова Я. В. Научный отчет об археологических раскопках и разведках в Абзелиловском районе Республики Башкортостан летом 2000 года. Уфа, 2001; Она же. К вопросу о погребальных памятниках эпохи поздней бронзы Магнитогорского района // Бронзовый век Восточной Европы: характеристика культур, хронология и периодизация : Материалы Междунар. науч.

конф. «К столетию периодизации В. А. Городцова бронзового века южной половины Восточной Европы». Самара, 2001. С. 327–333; Она же. Разведки и охранные раскопки в Башкирском Зауралье // Археолог. отчет 2000 года. М., 2001. С. 179–180.

2 См.: Стоколос В. С. Культура населения бронзового века Южного Зауралья. М., 1972. С. 14–15.

3 См.: Окладников А. П.

Неолит и бронзовый век Прибайкалья // Материалы и исслед. по археологии СССР (далее — МИА). 1950. № 18. С. 380, 383; Кузьмина Е. Е. Андроновские могильники на р. Байту (о некоторых деталях андроновского погребального обряда) // Краткие сообщения Института археологии АН СССР. 1964. № 97. С. 39; Мандельштам А. М. Памятники эпохи бронзы в Южном Таджикистане // МИА. 1968. № 145. С. 114; Сорокин В. С. Могильник бронзовой эпохи Тасты-Бутак I в Западном Казахстане // МИА. 1962. № 120. С. 34; Итина М. И.

История степных племен Южного Приаралья. М., 1977. С. 212; Обыденнов М. Ф., Обыденнова Г. Т.

Северо-восточная периферия срубной культурно-исторической общности. Самара, 1992. С. 83;

Рафикова Я. В. К вопросу о погребальных памятниках... С. 328, 330.

4 См.: Хлобыстина М. Д. Древнейшие могильники Восточной Европы как памятники социальной истории. СПб., 1993. С. 9. Рис. 1.

5 Терминологическое разграничение «двойных» и «парных» погребений недавно было предложено В. В. Ткачевым. Критерием этого размежевания выступил возраст совместно захороненных усопших: «двойными» автор называет захоронения двух разновозрастных индивидов, а «парными» — двух близких по возрасту покойников. См.: Ткачев В. В. Степи Южного Приуралья и Западного Казахстана на рубеже эпох средней и поздней бронзы. Актобе, 2007.

С. 111, 112.

6 См.: Обыденнов М. Ф. Указ. соч. С. 83, 89; Рутто Н. Г. Срубно-алакульские связи на Южном Урале. Уфа, 2003. С. 90.

7 См.: Морозов Ю. А. Могильники эпохи бронзы у села Верхнетавлыкаево // Памятники кочевников Южного Урала. Уфа, 1984. С. 120, 124. Рис. 1, 1.12.

8 См.: Стоколос В. С. Научный отчет о результатах археологических исследований за 1968 год.

Уфа, 1968. С. 25. Рис. 92.

9 См.: Рафикова Я. В. Научный отчет об археологических раскопках...

10 См.: Стоколос В. С. Отчет по Верхне-Уральской археологической экспедиции Челябинского краеведческого музея в районе сооружения Верхне-Уральского водохранилища 1961 года. М., 1961.

С. 47. Табл. 14.

11 См.: Морозов Ю. А., Нигматуллин Р. А. Этнокультурные связи срубных племен Приуралья в эпоху развитой бронзы. Уфа, 1998. С. 15. Рис. 12.

12 См.: Федоров В. К., Рафикова Я. В. Березовский V курганный могильник эпохи бронзы в Южном Зауралье // Башкир. край. Вып. 6. Уфа, 1996. С. 49–52.

13 Выражаю благодарность кандидатам исторических наук В. Н. Васильеву и В. К. Федорову за возможность привлечь неопубликованные материалы.

14 См.: Сунгатов Ф. А. Научный отчет о раскопках I и II Валитовских курганов в Башкирском Зауралье в 2004 году. Уфа, 2004. С. 4, 5. Рис. 11–13. Автор выражает благодарность кандидату исторических наук Ф. А. Сунгатову за предоставленную возможность использовать неопубликованные материалы.

15 См.: Федорова-Давыдова Э. А. Отчет о работе Оренбургской археологической экспедиции Государственного исторического музея. М., 1959. Рис. 31.

16 См.: Кузьмина Е. Е. Указ. соч. С. 45.

17 См.: Сорокин В. С. Указ. соч. Табл. I, IV, XXI, XXIV, XXV, XXVII.

18 См.: Федорова-Давыдова Э. А. Отчет о работе Увакского отряда Оренбургской археологической экспедиции. М., 1960. Рис. 87, 93.

19 См.: Моргунова Н. Л. Курганы у сел Краснохолм и Кардаилово в Илекском районе // Археологич.

памятники Оренбуржья. Вып. I. Оренбург, 1996. Рис. 4.

20 Там же. Рис. 19.

21 См.: Подгаецкий Г. В. Могильник эпохи бронзы близ г. Орска // МИА. 1940. № 1. С. 72, 73.

Рис. 7.

22 См.: Кузьмина Е. Е. Указ. соч. С. 45.

23 См.: Сорокин В. С. Указ. соч. С. 12, 20, 21, 23, 101–103. Табл. II, XXI, XXVII.

24 Автор признателен А. И. Нечвалоде и кандидату исторических наук Р. М. Юсупову за антропологические определения костных останков усопших из упомянутых могильников.

25 Морозов Ю. А. Указ. соч. С. 120.

26 В отчете упоминается лишь об одном браслете на запястье погребенного, находящегося у восточной стенки могилы (см.: Морозов Ю. А. Научный отчет о результатах археологических исследований за 1975 год. Уфа, 1975. С. 17. Рис. 237). В публикации же читаем: «На запястьях погребенных обнаружены бронзовые браслеты» (Морозов Ю. А. Указ. соч. С. 124), там же даны рисунки двух браслетов (см.: Там же. Рис. 7, 5, 6).

27 Морозов Ю. А. Научный отчет о результатах... Уфа, 1975. С. 186. Рис. 17. В публикации она названа просто «бронзовая подвеска» (см.: Морозов Ю. А. Указ. соч. С. 124).

28 См.: Морозов Ю. А. Этнокультурные связи срубных племен Приуралья... С. 15.

29 В отчете сказано о том, что «на одной из ног каждого погребенного» (Сунгатов Ф. А. Указ. соч.

С. 5), однако внимательное изучение фотографии показало, что это не соответствует действительности (см.: Там же. Рис. 10).

30 См.: Денисов И. В., Исмагилов Р. Б. Санзяповский I могильник срубной культуры на юге Башкирии // Новые материалы по эпохе бронзы и раннего железа Южного Приуралья и Нижнего Поволжья. Уфа, 1989. С. 38. Рис. 1, 13; 2, 1,2.

31 См.: Андроновская культура // Свод археолог. источников. 1966. Вып. В 3-2. С. 49.

32 См.: Там же. С. 45.

33 См.: Сорокин В. С. Указ. соч. С. 92.

34 См.: Моргунова Н. Л. Указ. соч. Рис. 19.

35 См.: Виноградов Н. Б. Могильник эпохи бронзы Кулевчи VI в Южном Зауралье (по раскопкам 1983 года) // Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. VII. М.; Магнитогорск, 2000.

С. 28.

36 Кузьмина Е. Е. Указ. соч. С. 47.

37 См.: Грязнов М. П. Погребения бронзовой эпохи в Западном Казахстане // Казаки: Материалы особого комитета по исслед. союз. и автоном. респ. Л., 1957. Вып. II. С. 185. Рис. 18.

38 См.: Сорокин В. С. Указ. соч. С. 20, 21. Табл. XXI.

39 См.: Итина М. А. Могильник бронзового века Кокча 3 // Материалы хорезмской археол.-этнограф.

экспедиции. 1961. Вып. 5. С. 52; Мандельштам А. М. Указ. соч. С. 113; Пьянкова Л. Т. К вопросу о семейных и общественных отношениях в эпоху поздней бронзы (по материалам могильников вахшской культуры) // Материальная культура Таджикистана. Душанбе, 1987. Вып. 4. С. 52.

40 Развитие археологической науки, повышение требований к качеству исследований, применение новых методик (анализ ДНК) рано или поздно потребуют упорядочения разнобоя в терминологии.

41 См.: Артамонов М. И. Совместные погребения в курганах со скорченными и окрашенными костяками // Проблемы истории докапиталист. о-ва. 1934. № 7–8. С. 118, 119; Киселев С. В. Древняя история Южной Сибири. М., 1951. С. 52, 53; Итина М. А. К вопросу об отражении общественного строя в погребальных обрядах первобытных народов // Сов. этнография. 1954. № 3; Она же.

Могильник бронзового века... С. 60, 61; Она же. История степных племен Южного Приаралья.

М., 1977. С. 221–223; Мандельштам А. М. Указ. соч. С. 119, 120; Хлобыстина М. Д. Вопросы изучения структуры андроновских общин «алакульского типа» // Сов. археология. 1975. № 4. С. 32;

Пьянкова Л. Т. Указ. соч. С. 56.

42 См.: Сорокин В. С. Указ. соч. С. 119; Кузьмина Е. Е. Указ. соч. С. 46.

43 Например, результаты изучения костных останков погребенных в синташтинском могильнике Кривое Озеро привели Г. В. Рыкушину к выводу, что «погребенные в курганах люди могли умереть от инфекционного заболевания в результате эпидемии (см.: Рыкушина Г. В.

Антропологическая характеристика населения эпохи бронзы Южного Урала по материалам могильника Кривое Озеро / Н. Б. Виноградов // Могильник бронзового века, Кривое Озеро.

Челябинск, 2003. С. 359–360).

44 Каменецкий И. С. Погребальный обряд в греческих эпитафиях // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века: Материалы X науч. конф. Ростов н/Д., 2001.

С. 52.

45 См.: Зданович Д. Г. Синташтинское общество: социальные основы «квазигородской» культуры Южного Зауралья эпохи средней бронзы. Челябинск, 1997. С. 28; Епимахов А. В. Южное Зауралье в эпоху средней бронзы. Челябинск, 2002. С. 44; Куприянова Е. В. К вопросу о причинах детских коллективных захоронений в некрополях бронзового века Южного Зауралья // Этнические взаимодействия на Южном Урале: Материалы регионал. науч.-практ. конф. Челябинск, 2004. С. 84.

46 Сальников К. В. Очерки древней истории Южного Урала. М., 1967. С. 159.

Е. В. Климов

К ВОПРОСУ О ВЕРХОВНОМ БОГЕ В ПАНТЕОНЕ ДРЕВНИХ СЛАВЯН

В историографии утвердилось имение, что верховным богом восточных славян накануне принятия христианства являлся Перун, в то время как восточные, западные и древнерусские письменные источники говорят о том, что древние русы верили в единого Бога-Творца. Его называли двумя именами: Богом и Сварогом (более древняя форма).

Материальным символом Бога являлся огонь, который считался священным. В честь огня сооружали храмы Огня.

Ключевые слова: язычество древних славян, Бог-Творец, Перун, Сварог, огнепоклонники.

Религия восточных славян (автор является сторонником антинорманской теории и отождествляет восточных славян с русами и антами) представляет значительный научный интерес как для специалистов-историков, культурологов, богословов и др., так и для любителей отечественной истории, т. к. без ее изучения невозможно создание всесторонней истории Древней Руси. В то же время в распоряжении исследователей имеется лишь ограниченное количество письменных источников (отечественных и зарубежных), а также незначительное количество археологических памятников. Причем отечественные письменные источники написаны после принятия христианства. Их авторы, будучи православными, крайне враждебно относились к дохристианской религии и оставили нам свое ярко выраженное субъективное отношение к ней, как к примитивному идолопоклонству и суеверию. Это прослеживается и в дореволюционной историографии, т. к.

ее крупнейшие представители были верующими и подверженными влиянию древнерусских летописцев.

Н. И. Костомаров оценил дохристианскую религию восточных славян как анимизм и идолопоклонство. «Религия их состояла в обожании природы, в признании мыслящей человеческой силы за предметами и явлениями внешней природы… Их религиозные представления отчасти выражались в форме идолов; но у них не было ни храмов, ни жрецов, а потому их религия не могла иметь признаков повсеместности и неизменности»1.

С таких же позиций дал ей оценку и В. О. Ключевский: «В русских памятниках уцелели следы поклонения небу под именем Сварга, солнцу под именем Дажьбога, Хорса, Велеса, грома и молнии под именем Перуна, богу ветров Стрибогу, огню и другим силам природы. Общественное богослужение еще не установилось, и даже в последние времена язычества видим только слабые его зачатки. Не заметно ни храмов, ни жреческого класса…»2. В то же время в дореволюционной историографии два известных историка (Д. Гильфердинг3 и Е. Е. Голубинский) высказали мнение о возможном единобожие восточных славян. Е. Е. Голубинский писал: «Подобно всем другим народам индоевропейского племени славяне в некоторой степени возвышались до идеи единобожия. Среди множества своих богов они признавали единственного Бога вселенной…»4. Но и они отрицали существование у восточных славян жреческого сословия.

Этот стереотип полностью был преодолен советской историографией. Сказалось господство марксистской идеологии и атеизма. Советским историкам, в отличие от своих предшественников, удалось избежать влияния христианских догм, что позволило им изучить религию восточных славян более объективно. Крупнейший советский историк Б. Д. Греков считал, что язычество восточных славян прошло сложную эволюцию от примитивных форм до создания общегосударственного пантеона во главе с верховным богом Перуном5.

Значительным шагом в изучении религии восточных славян стали труды академика Б. А. Рыбакова. В своем фундаментальном труде «Язычество древних славян», опираясь на огромную источниковедческую базу, включающую в себя письменные, фольклорные и археологические памятники, он создал настоящую историческую энциклопедию древнерусского язычества. Выдающийся ученый пришел к выводу о высоком уровне развития духовной культуры восточных славян. Он считал, что целью религиозной реформы Владимира I в 980 г. было создание религии, близкой по своей сути к монотеизму в противовес христианству6.

Сделав вывод о высоком уровне духовного развития восточных славян накануне принятия христианства, Б. А. Рыбаков убедительно доказал наличие у них обособленного и влиятельного жреческого сословия, без которого невозможно было бы ни строительство таких сложных культовых сооружений, как языческие храмы в Киеве, Новгороде и др., ни организация жертвоприношений и религиозных служб. Исследуя структуру жреческого сословия, он пришел к выводу о ее сложной многоуровневой иерархии7.

Эти выводы получили подтверждение во время археологических раскопок, сделанных Б. А. Тимощук и И. П. Русановой в районе Медоборы8. Там был открыт крупный храмовый комплекс, на территории которого находились не только культовые памятники, но и небольшие кельи-жилища, предназначенные для постоянного проживания служителей культа — жрецов.

Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что в течение двух столетий российскими историками была проделана огромная исследовательская работа по изучению религии восточных славян накануне принятия христианства. За это время отношение к ней претерпело серьезную эволюцию. Если в дореволюционной историографии религию восточных славян в целом, за исключением Д. Гильфердинга и Е. Е. Голубинского, рассматривали как примитивное идолопоклонство и суеверие, то к концу XX в. она оценивалась как последняя ступень перед созданием монотеистической религии.

Выше отмечалось, что Гильфердинг и Голубинский высказали предположение о возможном монотеизме славян до принятия христианства, но не стали его развивать. В то же время ряд аутентичных письменных источников западного, византийского и восточного происхождения говорят именно о монотеизме восточных славян V–X вв.

Одним из первых авторов, оставивших нам письменные свидетельства о монотеизме восточных славян, был античный историк Прокопий из Кессарии. Он писал о том, что анты считают, «что только бог (выделено авт.), творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды»9.

Через несколько столетий уже немецкий миссионер Гельмонд, принимавший активное участие в христианизации балтских славян, писал: «Среди многообразных божеств, которым они посвящают поля, леса, горести и радости, они признают и единого бога (выделено авт.), господствующего над другими в небесах»10. Таким образом, два независящих друг от друга автора, один — византиец, другой — немец, но оба христиане, хорошо разбиравшиеся в теологических тонкостях, пишут об одном и том же — о монотеизме восточных и балтских славян.

Но не только христианские, но и мусульманские авторы при первом знакомстве с древними русами обратили внимание на их монотеизм. Ибн-Руст: «Есть у них знахари, из которых иные повелевают царем… Случается, что они приказывают принести жертву творцу (выделено авт.) их тем, чем пожелают… И все они поклоняются огню… Во время жатвы они берут ковш с просяными зернами, поднимают к небу и говорят: “Господи (выделено авт.), ты, который снабжал нас пищей”»11. В сочинении «Худут ал-Алам» говорится: «Все они огнепоклонники»12. Гардизи пишет: «И на струнных инструментах они играют при сжигании мертвого и говорят: “Мы веселимся, ибо милость божия (выделено авт.) сошла на него”»13. У Тахира ал-Марвази читаем: «…и сжигают своих мертвых, ибо они поклоняются огню»14. Ибн-Фадлан: «Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом говорит ему: “О, мой господь...” (выделено авт.)»15.

Как мы видим, восточные авторы также свидетельствуют об обращении русов в своих молитвах к единому богу — «господь мой», но в отличие от христиан (Прокопия и Гельмонда) они указывают на еще одну важную деталь религии древних русов — «все они огнепоклонники» (выделено авт.). Прокопий и Гельмонд не обратили на это внимание.

Почему? Ибн-Руст, Ибн-Фадлан и другие, будучи мусульманами, были хорошо знакомы с зороастрийцами-огнепоклонниками, потому что незадолго до них Персия была завоевана арабами и подверглась насильственной исламизации, но среди населения средневекового Ирана еще встречались зороастрийцы, которых арабы называли огнепоклонниками. Зная, какую роль играет огонь в зороастризме, они отметили эту деталь религии древних русов. Будучи сами монотеистами, они обратили внимание на то, что русы в своих молитвах обращались всегда к единому богу, к тому, о котором писали Прокопий и Гельмонд.

Но кто был этот единый Бог древних русов? Нам известны имена богов, идолы которых установил Владимир Святославич. К ним можно добавить Рода, Сварога и ВолосаВелеса. Это наиболее часто встречающиеся в летописях боги. Перун, которого большинство историков считают верховным богом, являлся одним из старших богов наряду с Хорсом и Дажьбогом, но не Творцом16. Ответ на этот вопрос дал еще в ХIХ веке А. Гильфердинг, который, анализируя известное свидетельство Прокопия Кессарийского о религии славян, пришел к заключению, что «Прокопий, кажется, здесь смешал в изображении верховного славянского бога, властителя молний и мира, два лица: бог молний, которого назвали Перуном... но над ним они признавали бога неба, который был выше его... Это высшее божество назвали просто Богом»17. Итак, Творец и есть Бог. Именно Бог назван в русско-византийских договорах 944 и 971 гг. перед именами функциональных Перуна и Волоса «Аще ли тех самых (условий) преже реченных не схъраним... да имеем клятву от Бога (выделено авт.) в нъ же веруем и от Перуна и от Волоса, скотия бога»18.

Е. Е. Голубинский в конце позапрошлого века высказал предположение, что этим богом мог быть Сварог: «Этот единый Бог… назывался у славян именами сохранившимися, подобно как и известные имена почти всех других богов, от древнего первоязыка индоевропейских народов — Сварог»19. В период великого переселения народов, когда в Северном Причерноморье племена сарматов вступили в тесный контакт со славянскими племенами, этот теоним был вытеснен универсальным понятием Бог, имеющим иранское происхождение20. Славяно-сарматские контакты завершились этногенезом антов: «Количество скифо-сарматстких параллелей в языке, культуре и религии крупной части славян настолько значительно, что объяснить их можно только славяно-иранским симбиозом, имевшим местом в ранней истории славянского этноса. Племенную группировку славян Подольско-Днепровского региона Черняховской культуры… можно отождествлять с антами»21.

Славяно-сарматский симбиоз, о котором писал В. В. Седов, по времени совпадает с описанием антов Прокопием Кессарийским и мы вправе предположить, что понятие о едином Боге-Творце было заимствовано славянами у сармато-аланов в процессе симбиоза.

Но как это понятие попало к сарматам? Для этого нам придется совершить краткий экскурс в историю зороастризма, т. к. именно великий иранский пророк Заратуштра (Зороастр) первым в индоиранском мире провозгласил идею единобожия.

В историографии давно ведется дискуссия о происхождении Заратуштры, в ходе которой ряд исследователей22 убедительно доказали скифское происхождение великого пророка23. Таким образом, идея монотеизма, рожденная в скифо-сакской среде в Средней Азии, вместе с миграционными волнами кочевников попала в Северное Причерноморье и уже в ходе славяно-иранского симбиоза была заимствована антами — восточными славянами.

Но что нам известно о Боге-Творце восточных славян, земным символом которого являлся Огонь? Только то, что донесли до нас немногочисленные письменные и археологические памятники. Исходя из ограниченных объемов данной статьи, назовем лишь некоторые известные нам характеристики восточнославянского Бога-Творца: Богом клянутся при заключении международных договоров, к нему обращаются с молитвами о спасении жизни и с просьбами об урожае.

Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что древние русы считали Бога-Творца источником жизни, гарантом справедливости и соблюдения договоров, высшим судьей всех поступков, совершаемых человеком на земле. Именно поэтому Ярославна в «Слове о полку Игореве» обращается с молитвой-плачем к светлому-пресветлому Солнцу.

Важным признаком зороастризма являются храмы Огня и наличие влиятельного сословия священнослужителей — магов, которые не только сохраняли, но и развивали идеи, заложенные Заратуштрой. Но были ли они у восточных славян?

То, что сословие жрецов-священнослужителей существовало у восточных славян, доказали Б. А. Рыбаков, Б. А. Тимощук и Русанов. Они также доказали наличие у них сложных храмовых комплексов, созданных в X веке. Но можно ли считать их храмами Огня?

Рассмотрим несколько наиболее крупных и изученных святилищ восточных славян:

в Киеве, построенное Владимиром I в 980 г.; в урочище Перынь под Новгородом; на горе Богит и Ржавинское в урочище Медоборы в бассейне реки Збруч.

В 1975 г. в Киеве был раскопан храм, построенный великим князем Владимиром I.

Его конструкция состояла из шести оснований (диаметром от 0,8 м до 1,8 м), на которых, как предположил Б. А. Рыбаков, были установлены идолы шести верховных богов. В нескольких метрах к югу от основного фундамента находилось самое большое (3 м в диаметре) основание, предназначенное для жертвенного огня24. Огонь (индоиран. — Агни) является одним из наиболее почитаемых божеств всех индоевропейских народов. Особое почитание ему оказывали древние иранцы. Согласно ведической и авестийской традиции «в любом месте, в любой вещи Агни находится у себя дома. Целый гимн посвящен его отождествлению с большей частью богов... он троичен по отношению к трем уровням Вселенной и к богам этих уровней: “Агни для божественного жертвоприношения, когда оно совершается; Агни сначала в молитве; Агни в сражении; Агни для плодородия”»25.

В этом универсализме бога огня заключалась возможность монотеизма, к которому пришел великий иранский пророк. В зороастризме огню соответствовала сущность (Амеша Спента) Аша Вахишта — Порядок, Истина, за соблюдение которых в индоиранской религии отвечал Варуна26. Истина и Порядок, хотя и божественные, но только сущности, творения Ахура-Мазды.

Согласно авестийской традиции творец Ахура-Мазда «смешан» с шестью сущностями, создание которых сравнивается с зажиганием одного светильника от другого 27.

Этот теологический принцип был использован древнерусскими волхвами-теологами при создании киевского Пантеона. Шесть функциональных богов, представляющих три уровня мироздания (земной, воздушный и небесный), поставлены на едином фундаменте, что должно было подчеркнуть их единство перед Богом-Творцом.

Появление функциональных богов не должно нас разубеждать в монотеизме восточных славян. Этому явлению дал убедительное объяснение известный исследователь Вед и Авесты Ш. Дюмезиль: «Теологи (древнеиран.), очевидно, через несколько поколений после Заратуштры опять ввели в реформированную религию функциональных богов, оставив в качестве таковых только богов первой функции…»28.

В начале 1950-х гг. под Новгородом было открыто святилище, создание которого исследователи связывают с именем дяди великого князя Владимира I — Добрыней.

Святилище находилось на вершине плоского холма у самого истока Волхова и представляло собой круглую (диаметром 21 м) площадку, окруженную восьмилепестковым рвом.

Размеры площадки и дуги лепестков были очень точно размерены строителями на основе древнерусских мерных саженей — 176,4 м. В центре святилища находился деревянный идол Перуна, в «лепестках» по окружности горел неугасимый священный огонь. Можно предположить, что костры поддерживались жрецами.

На это указывает Адам Олеарий:

«Новгородцы когда-то были язычниками, имели идола, называвшегося Перуном, то есть богом огня... В знак поклонения этому божеству содержали неугасимый ни днем, ни ночью огонь, раскладываемый из дубового леса. И если служитель при этом огне по нерадению допускал огню потухнуть, то наказывался смертью»29. Никаких построек на вершине холма и у его подножия не было и быть не могло, т. к. во время разливов холм превращался в остров, что делало его труднодоступным. Волхвы-служители, отвечающие за поддержание священного Огня, должны были находиться где-то недалеко от храма.

Еще с XIX в. известен комплекс святилищ в урочище Медоборы в бассейне реки Збруч. В 80–90-е гг. XX в. они были детально исследованы, что дало неопровержимые доказательства развитого культа Огня и наличия у восточных славян сословия жрецов.

Одно из святилищ расположено на горе Богит. Само название горы весьма недвусмысленно указывает на ее сакральное предназначение. Святилище, расположенное на вершине горы, «начало функционировать еще в скифо-сколотское время и прекратило существование в XI в. н. э.»30. Святилище состояло из трех частей: прихрамовое пространство;

«требище», занимавшее среднюю часть святилища и вмещающее около 500–600 человек; и на самом мысу, на особом возвышении — «капище», огражденное внутренним валом. Внутри капища находилась вымощенная из камня восьмилепестковая конструкция диаметром 15 м — это алтарь. Внутри алтаря находился знаменитый збручский идол.

Несомненно, что лепестки служили своеобразными кострищами. Священные костры, горевшие в этих лепестках, составляли сплошной огненный круг, внутри которого находился идол. Поэтому для нас важно определить, чей идол находился в центре огненного алтаря. Размеры идола значительны — 2,67 м в высоту. Особый интерес представляют 11 антропоморфных изображений, вырезанных на его четырех гранях. Они располагаются на трех уровнях: верхний и нижний — небесный и подземный уровень, средний — земной, населенный людьми31. Небесный и подземный уровни представлены семью изображениями богов. Для нас не столь важно, какие боги были изображены древнерусскими теологами, а важно то, что этих изображений семь, столько же, сколько в зороастрийском Пантеоне. Таким образом, збручский идол это не языческий идол, а символ единства мироздания, сотворенный Богом-Творцом.

На эту символичность древнеславянских идолов указывает находка такого же по размерам четырехгранного каменного идола на Ржавинском святилище. На нем, в отличие от збручского идола, отсутствовали какие-либо изображения. Архитектура Ржавинского святилища несколько иного типа, нежели на горе Богит. Святилище находится на месте древнего скифского поселения, на вершине холма. Оно представляет собой круглую площадку диаметром 24 м, окруженную двумя концентрическими валами; второй, внешний, достигает 70 м в диаметре. Археологам удалось установить, что при сооружении территория святилища подверглась обряду очищения огнем. По окружности вала была сооружена каменная площадка, на которой горел огонь; на внешнем валу был устроен уступ, на котором также горел огонь32. В центре внутреннего огненного круга находился каменный четырехгранный идол — символ, идентичный збручскому. В конструкции святилища прослеживаются характерные для всех храмов Огня, от Персии до Скифии, три ступени: I — уступ внешнего вала, II — вершина внутреннего вала, III — каменный символ Бога-Творца на возвышенности в центре святилища. Неугасимый священный огонь, охватывающий двумя огненными коронами господствующую над округой высоту вместе с каменным идолом-символом, представлял собой величественное зрелище, причем огонь играл доминирующую роль. Перед нами ни что иное, как еще один древнерусский храм Огня.

Итак, мы видим, что в трех регионах — на северо-западе (Новгород), в центре (Киев) и на юго-западе (Медоборы) — накануне принятия христианства (конец X в.) функционировали три крупных святилища, главную роль в которых играл огонь. Особое значение имеет комплекс святилищ в бассейне реки Збруч, т. к. он был создан на основе святилищ скифо-сарматского периода и находился в центре региона, где проходил «славяно-сарматский симбиоз». Между юго-западными святилищами, которые можно назвать храмами Огня, и северо-западным, расположенным в урочище Перынь, прослеживаются явные параллели — это восьмилепестковые конструкции кострищ, где горел неугасимый священный огонь. Архитектура киевского храма была иной, но и в этом храме огонь играл главную роль.

Кроме наличия храмов огня и жреческого сословия схожие черты с зороастризмом мы находим и в погребальном обряде восточных славян. Этот обряд играет важную роль в любой религиозно-философской системе. Ритуальные действия, совершаемые при расставании живых с умершими, содержат глубокий философский смысл. Они отражают мировоззрение данной культуры на такую сложную проблему, как бессмертие человеческой души, ее загробную жизнь и воскрешение.

У древних иранцев, уже отделившихся от индоарийского массива, в силу особого почитания огня возник обряд выставления тел умерших на растерзание хищникам и птицам, после которого кости собирались в урну и хоронились на особых башнях — дахма на скалах. Важным условием этого сложного похоронного обряда было не допустить соприкосновение тела с землей и огнем, чтобы избежать их осквернения.

С этой позиции рассмотрим погребальный обряд у праславян и восточных славян. В последние века перед христианизацией у восточных славян существовал обряд погребения в так называемых длинных сопках и курганах. Вот как происходило сооружение этих славянских «похоронных башен». Перед насыпкой кургана на его будущей площадке разводили большой костер, который сжигал все «благие творения» и таким образом очищал место будущего захоронения, прокаливал почву, уподобляя ее бесплодной каменистой скале. Обряд очищения предшествовал также сооружению «длинных сопок». Но здесь эту роль выполняли огромные валуны, окружавшие подножие этой «погребальной башни». Прах или кости высыпались на каменную вымостку в виде алтаря, предохраняющую от соприкосновения останков с благими творениями. Через некоторое время производилась новая подсыпка с сооружением нового алтаря. Недопущению осквернения «благих творений Ахуры-Мазды» служили и так называемые столпные захоронения, образующие целые некрополи у поселений восточных славян. «И посем сътворяху краду велику и възложаху на краду мъртвеца съгасъжаху и Посем, събравъше кости, въложаху в судину малу и поставляху на стълпе на путях...»33. Урна — «судина мала» — устанавливалась на «столпе» над землей все с той же целью.

Наряду с обрядом кремации на территории восточных славян встречаются захоронения, совершенные по обряду трупоположения. Ряд исследователей определяют их как раннехристианские. После принятия христианства в качестве государственной религии количество таких захоронений все время возрастает, пока полностью не вытеснит обряд кремации. В то же время не исключено, что обряд трупоположения был заимствован славянами у скифо-сарматов в период симбиоза. Трудность их идентификации заключается в том, что письменные источники не сохранили сведений об этом обряде в дохристианский период. Но его наличие не опровергает зороастрийские корни погребального обряда восточных славян, т. к. оба эти обряда сосуществовали в скифо-иранской среде.

Таким образом, мы можем сделать следующие выводы.

Аутентичные письменные памятники как отечественного, так и зарубежного происхождения убедительно свидетельствуют о вере восточных славян в единого БогаТворца.

Особое почитание огня и наличие храмов Огня у восточных славян, наряду с письменными свидетельствами восточных авторов, указывают на то, что символом Бога-Творца являлся Огонь, что сближает их религию с зороастризмом. Погребальный обряд восточных славян также имеет ряд общих черт с зороастризмом. В то же время нельзя ставить знак равенства между религией восточных славян и иранским зороастризмом, т. к. у скифо-сарматских племен, принесших идеи единобожия в восточнославянский мир, не было институциированной церковной организации, вследствие чего зороастризм, попав в восточную Европу, подвергся сильному влиянию племенных верований.

Примечания 1 См.: Костомаров Н. И. Российская история в жизнеописании ее главнейших деятелей. М., 1998.

Т. 1. С. 34.

2 Ключевский В. О. Русская история: Полный курс лекций в трех книгах. Ростов н/Д., 2000. Кн. I.

С. 108.

3 См.: Гильфердинг Д. История балтийских славян. СПб., 1874. С. 200–207.

4 Голубинский Е. Е. История Русской церкви: В 2 т. М., 1997. Т. 1. С. 839–840.

5 См.: Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 2004. С. 473–474.

6 См.: Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси. М., 1988. С. 414.

7 Там же. С. 298–304.

8 См.: Тимощук Б. А. Языческое жречество Древней Руси (по материалам городищ-святилищ) // Рос. археология. 1993. № 4. С. 119.

9 Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950. С. 297.

10 Гельмонд Д. Славянская хроника. М., 1963. С. 186.

11 Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 388.

12 Там же. С. 389.

13 Там же. С. 390.

14 Там же. С. 391.

15 Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М.; Л., 1939. С. 79.

16 См.: Климов Е. В. Религиозные истоки древнерусской цивилизации. Нижневартовск, 2005.

С. 23–34.

17 Гильфердинг А. Указ. соч. С. 153.

18 Повесть временных лет. СПб., 1996. С. 162–171.

19 Голубинский Е. Е. Указ. соч. С. 839.

20 См.: Абаев В. И. О происхождении фонемы у/h/ в славянском языке // Проблемы индоевропейского языкознания. М., 1964. С. 115–121.

21 Седов В. В. Славяне. М., 2002. С. 191.

22 См.: Абаев В. И. Два зороастризма в Иране // Вестн. древней истории. 1990. № 4. С. 203–204.

23 См.: Раппопорт Ю. К. Религия древнего Хорезма: Некоторые итоги исследования // Этнограф.

обозрение. 1996. № 6. С. 175.

24 См.: Рыбаков Б. А. Указ. соч. С. 440.

25 Дюмезиль Ж. Верховные боги индоевропейцев. М., 1986. С. 37.

26 Там же. С. 159–160.

27 См.: Бойс М. Зороастрийцы. М., 1988. С. 30.

28 Дюмезиль Ж. Указ. соч. С. 19.

29 Подробное описание путешествия голштинского посольства в Московию и Персию, составленное секретарем посольства Адамом Олеарием. М., 1870. С. 80–81.

30 См.: Рыбаков Б. А. Указ. соч. С. 250.

31 Там же. С. 247.

32 Там же. С. 224.

33 Шахматов А. А. Повесть временных лет. П., 1916. С. 13.

ЗАПОДНОЕВРОПЕЙСКОЕ И РОССИЙСКОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

А. В. Якуб

«ВЕДАСТИНСКИЕ АННАЛЫ» КАК ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЭТАП

СКЛАДЫВАНИЯ ОБРАЗА «НОРМАННА»

В КАРОЛИНГСКОЙ АННАЛИСТИКЕ

В статье анализируется один из основных источников по истории каролингской эпохи рубежа IX–X вв. и его роль в завершении складывания классического представления о скандинавах во франкском обществе. Выделяются особые черты восприятия «норманнов»

франкскими историками, позволяющие составить своеобразный портрет «норманна» глазами средневекового анналиста.

Ключевые слова: анналы, норманны, даны, франкское общество, этно-политическое пространство, историографический образ, историческая память.

Одними из наиболее интересных источников эпохи раннего средневековья, в частности эпохи Каролингов, были анналы. Все франкские анналы могут быть разделены на два больших вида. Первый составляет группа так называемых «больших анналов», среди которых главное место принадлежит «Анналам королевства франков», «Сен-Бертенским анналам» и «Ведастинским анналам»1. Историческая ценность этих анналов заключается в богатстве информации, содержащейся на их страницах. По сути дела, они являются единственными нарративными источниками, на основе которых современные исследователи, как, впрочем, и их предшественники, могут попытаться реконструировать дух и содержание каролингской эпохи.

Эти анналы в значительной степени отличаются от второй группы так называемых «малых анналов», имеющих региональное происхождение и региональный охват событийного ряда.

Существуя независимо от «больших анналов», они тем не менее обладают собственным видением событий, которые происходили в конкретных районах обширной империи и носили местный характер2. Однако и те и другие внесли свой вклад в формирование и закрепление историографического образа «норманна» как активной политической фигуры каролингской эпохи. Они наделяли этот образ разными чертами характера (по-преимуществу, конечно, отрицательными), но все вместе, как из кусочков мозаики, придавали этому образу цельный и законченный вид.

Большую роль в формировании канонического для средневековья, а во многом и для последующих столетий вплоть до наших дней, образа «норманнов» сыграли так называемые «Ведастинские анналы» (анналы из аббатства св. Ведаста). Они сохранились в манускрипте 795 (753) Публичной библиотеки г. Дуэ, который датируется XI в. и с точки зрения композиции делится на две части. Первая — это компиляция, составленная из отрывков различных источников, прежде всего «Хроники» Беды Достопочтенного (период до 725 г.) и «Продолжения хроники псевдо-Фредегара» (до 741 г.). Вторая часть представляет собой компиляцию различных анналов: до 814 г. текст близок к «Большим Мецким анналам», отрывок 814–844 гг. очень напоминает текст «Анналов королевства франков»

и частично «Сен-Бертенских анналов», причем последние списаны практически без изменений. Единственным отличием «Ведастинских анналов» от «Сен-Бертенских анналов»

является включение в текст первых отдельных замечаний, касающихся истории аббатства св. Ведаста. Далее текст обрывается, и его продолжение уже принадлежит автору, творившему в XII в., причем новый интерпретатор вновь обращается к традиции «СенБертенских анналов» и пытается передать их содержание практически без изменений.

Скорее всего, он использовал ту рукописную традицию, сохранившуюся в аббатстве св. Ведаста, от которой происходит наиболее полная версия «Сен-Бертенских анналов», обозначаемая источниковедами буквой «О». Для истории же норманнов «Ведастинские анналы» ценны прежде всего тем, что их автор самостоятельно изложил события, происходившие в Западно-Франкском королевстве в период с 882 г., когда обрывается манускрипт «О», до 900 г. Фактически для этого весьма насыщенного событиями периода, во многом предопределившего будущее развитие Западно-Франкского королевства, «Ведастинские анналы» являются единственным источником3.

Однако следует помнить о том, что данный отрезок истории поздних Каролингов в действительности написан спустя почти три века после реальных событий. Поэтому нельзя отрицать того факта, что образ «норманна», который к XII в. приобрел вполне устойчивые черты, не был подправлен этим поздним автором и, таким образом, в большей степени относится именно к этому столетию, нежели к рубежу IX–X вв. Но преодолеть сомнения, как нам кажется, позволяет явное стремление этого неизвестного автора сохранить традицию, восходящую к более ранним рукописям основного прототипа «Ведастинских анналов», в частности к манускрипту «О» «Сен-Бертенских анналов», когда он пересказывает события IX в.

Итак, каков «норманн» на страницах «Ведастинских анналов»? Прежде всего следует отметить факт устойчивого написания автором анналов самого понятия «норманн»4. Но при этом анналы имеют некие особенности, отличающие их от «Сен-Бертенских анналов», особенно в третьей части, принадлежавшей перу Хинкмара Реймского.

1. Первая особенность заключается в том, что на страницы «Ведастинских анналов»

возвращаются даны. В результате соседство этнонима «даны» с термином «норманны»

приобретает весьма интересный характер. Во-первых, этнический и квазиэтнический термины могут существовать совершенно самостоятельно, не смешиваясь, не дополняя или подменяя друг друга5. Во-вторых, напротив, они могут дополнять друг друга, выступая в качестве взаимной самоидентификации выходцев с Севера6. В итоге само понятие «норманн» предстает как многоуровневое понятие: там, где автор твердо знает, что выходцы с Севера именно даны, фигурируют исключительно последние, хотя при этом иногда имеет место уточнение, что даны это и есть «норманны». Но иногда ситуация выглядит совершенно по-иному. Автор не знает или не хочет знать точную этническую принадлежность тех или иных скандинавов и тогда использует исключительно термин «норманны», при этом последние могут даже прямо противопоставляться «данам»7.

2. В отличие от Хинкмара Реймского, автора заключительной части «Сен-Бертенских анналов», в «Ведастинских анналах» мы можем видеть возвращение в политическую лексику титула rex применительно к лидерам скандинавов8. Но и здесь, точно также как и в связи со связкой «даны» — «норманны», мы видим, что титул dux не исчезает полностью. Наоборот, налицо явное желание автора представить оба титула как существующие одновременно и параллельно друг другу9.

3. Автор «Ведастинских анналов», и здесь мы уже не сможем найти каких-либо аналогий с «Сен-Бертенскими анналами», относится к деяниям и «данов», и «норманнов» на территории Западно-Франкского королевства как-то буднично, повседневно, без особой патетики, воспринимая их как «естественное зло», априори присущее тогдашнему обществу10. Фактически, он инкорпорирует «норманнов» в менталитет тогдашнего франкского общества как некое «отрицательное качество жизни», которое было, есть и, возможно, будет сохраняться в будущем. Отсюда резко снижается накал противостояния «норманнам» как исключительно инородному телу в западно-франкском обществе: «мы» и «они»

как противоположные качества сохраняются, но граница между ними коренным образом меняется. Теперь она пролегает не между двумя этнополитическими пространствами, а перемещается внутрь одного такого пространства, в котором каждый этнический компонент пытается занять самостоятельную нишу, сузив при этом внутреннее пространство своего конкурента.

4. В отличие от полуофициальных «Сен-Бертенских анналов», создававшихся под прямым или косвенным контролем со стороны императорской и королевской власти, «Ведастинские анналы» лишены такого официозного характера. Отсюда проистекало более негативное отношение автора к слабевшей центральной королевской власти, в том числе и за то, что она не может или не хочет организовать надлежащий отпор «норманнам» и, более того, часто даже идет на поводу интересов скандинавов. От этого в наибольшей степени, по мнению автора анналов, страдает прежде всего церковь, которая с молчаливого согласия короны подвергается разного рода насилиям и грабежам11. Но при этом в «Ведастинских анналах» присутствует характерная деталь: мы ни разу не встретим упоминания о том, что «даны» или «норманны» были язычниками. Их религиозные верования полностью остаются вне поля зрения автора анналов, хотя ужасы, творимые ими, описываются весьма красочно. Вероятно, это могло объясняться фактом существования среди «данов» и «норманнов» христиан, которые уже тогда вполне могли находиться на службе у самих западно-франкских королей12.

В результате основными элементами образа «норманна» у автора «Ведастинских анналов» стали следующие.

Основные занятия «норманнов» — это грабежи, убийства и увод в плен христиан:

879 г.: «Норманны же не переставали опустошать церкви, убивать и уводить в плен христиан» (Nortmanni vero non cessant devastare ecclesias, et populum christianum intercere captivareque); «Норманны, жаждущие убийств и опустошений и алчущие крови человеческой» (Sed Nortmanni incendiis et devastationibus inhiantes, sanguinem humanum sitientes…)13.

884 г.: «Норманны же не прекращали убивать и уводить в неволю христиан, разрушать церкви, сносить стены и сжигать деревни. На всех улицах лежали тела священников, благородных и иных лайенов, женщин, детей и младенцев; не было ни одной дороги или места, где бы не лежали убитые, и всякому было мучительно и прискорбно созерцать, как народ христиан доведен почти до полного истребления» (Nortmanni vero non cessant captivare atque intercere populum christianum, atque ecclesias subruere, destructis moeniis, et villis igne crematis. Per omnes enim plates iacebant cadavera clericorum, laicorum nobilium atque aliorum, mulierum, invenum et lactantium: non enim erat via vel locus, quo non iacerent mortui; et erat tribulation omnibus et dolor, videntes populum christianum usque ad internecionem devastari)14.

Для норманнов характерны:

А. Уверенность, перерастающая в самоуверенность:

879 г.: «И увидев, сколь счастливым было для них начало, они, переходя с места на место, опустошили огнем и мечом всю землю менапиев» (Videntes autem initia suorum prospere accidisse, omnem terram Menapiorum perambulando ferro et igne vastant)15.

Б. Заносчивость:

879 г.: «Гуго, сын короля Лотаря, по неосмотрительности немало способствовал тому, чтобы увеличить их заносчивость» (Contra quos Hugo, lius Hlotharii regis, arma sumens inconsulte, non meliorem eis intulit audaciam…)15.

885 г.: «Невероятно кичащиеся этой победой норманны дошли до Парижа…». (Hac Nortmanni patrata Victoria valde elati, Parisius adeunt)16.

В. Гордыня:

880 г.: «И страх, и трепет обрушились также на жителей тех земель; норманны же, возгордившиеся победой, не отдыхали ни днем, ни ночью, сжигая церкви и убивая христиан» (Timos quoque et tremor eorum cecidit super inhabitants terram; et hac elati victoria, die noctuque non cessant ecclesias igne cremare, populumque christianum ingulare)17.

Г. Неукротимость:

882 г.: «И в разгоревшейся битве франки добились победы, при этом погибло около тысячи норманнов; однако они ни в коей мере не были укрощены этим поражением»

(Commissoque praelio, superiores Franci extiterunt, cecideruntque ibi Nortmanni circiter mille;

sed nil eos haec pugna perdomuit)18.

Д. Наглость и чувство безнаказанности:

885 г.: «И франки, пришедшие из королевства Карломана, были осмеяны данами, которые кричали: “Для чего вы к нам пришли? В этом не было необходимости. Мы знаем, кто вы; вы хотите, чтобы мы снова к вам вернулись — мы это обязательно сделаем”»

(Francosque qui venerant ex regno Karlomanni, irrisere Dani: “Ut quid ad nos venistis? non fuit necesse; nos scimus qui estis, et vultis ut ad vos redeamus; quod faciemus”)19.

Наконец, «норманны» по природе своей клятвопреступники, которые нарушают свои обещания даже в отношениях с иерархами католической церкви:

884 г.: «…в конце октября франки объединились, чтобы противостоять норманнам, если те не сдержат своих обязательств» (…mense Octobrio niente adunantur Franci, ut si Nortmanni immutare dem vellent, eis resisterent)20.

888 г.: во время осады города Мо местный епископ Зигмунд вступил в переговоры с норманнами о том, чтобы сдав город, жители могли уйти, сохранив жизнь. «Что дальше?

Предложение было передано норманнам и под видом мира от них получены заложники.

Городские ворота были открыты, путь для христиан освобожден и выбраны люди, чтобы вести их, куда они пожелают. Но после того, как они переправились через Марну и уже удалились от города на значительное расстояние, норманны бросились их преследовать и пленили епископа со всем народом. Затем, возвратившись, норманны сожгли город и разрушили стены, как они того и желали» (Quid plura? Refertur ad multitudinem, et sub specie pacis obsides dant. Reserantur portae, t via christianis ut egrediantur, delegates his, qui eos quo vellent ducerent. Cumque amnem Maternam transissent, et a civitate processissent Nortmanni eos omnes insecuti comprehenderunt, ipsum episcopum cum omni populo; indeque reverse, civitatem igne combusserunt, murosque, quantum placiut, destruxerunt)21.

Однако среди качеств, присущих «норманнам», одно вызывает у автора «Ведастинских анналов» невольное уважение — это их воинственность, сопряженная с умением «норманнов» учиться стратегии и тактике военных действий у самих франков. Анналист фактически признает, что «норманны» оказались хорошими учениками, которые иногда уже превосходят своих учителей. Он весьма подробно описывает приемы осады, которые скандинавы используют, например под Парижем в кампании 885–886 гг.22 Особо подчеркивается умение «норманнов» пользоваться не только водными артериями, т. е. реками, но и совершать длительные переходы в конном и пешем строю со всей воинской амуницией, успешно использовать рельеф местности и природные особенности в случае опасности полного или частичного поражения в столкновениях с франкскими отрядами23.

В целом значение «Ведастинских анналов», как принадлежащих к группе «больших анналов» и замыкающих по времени своего происхождения список анналов, заключается в том, что они фактически завершают процесс формирования в каролингском историописании образа «норманна», наделяя последнего в основном отрицательными качествами, которые несовместимы с образом истинного христианина. Более того, этот образ приобретает характер устойчивого, а к началу XII в., когда неизвестный автор завершил работу над текстом анналов, даже можно сказать консервативного, закрепляя и в исторической, и в историографической памяти авторов, переписчиков и читателей представления о скандинавах IX–X вв. как отрицательных героях исторической драмы.

Примечания 1 См.: Annales Regni Francorum inde ab A. 741 usque ad A. 829, qui dicuntur Annales Laurissenses Maiores et Einhardi / Ed. G. H. Pertz, F. Kurze. Hannoverae, 1895; Annales de Saint-Bertin // Annales Bertiniani / Ed. F. Grat, J. Vielliard, S. Clmencet. Paris, 1964; Annales Vedastini // MGH SS. T. 1 / Ed. G. H. Pertz. Hannoverae, 1825.

2 См.: Люблинская А. Д. Источниковедение истории средних веков. Л., 1955. С. 79–81, 86–87;

McKitterick R. The Frankish Kingdoms under the Carolingians., 751–987. London, 1983. P.3–5.

3 См.: Annales Vedastini. S. 516–531; Ведастинские анналы // Историки эпохи Каролингов / Под ред. А. И. Сидорова. М., 1999. С. 161–185, 221–222, 258–266; Levillain L. Op. cit. P. XLI–XLII.

4 Исключительно как более архаичная форма «Nortmanni» во всем тексте анналов, что было характерно для манускриптов «Анналов королевства франков», созданных в IX веке. Этим «Ведастинские анналы» отличаются от ключевого манускрипта «О» «Сен-Бертенских анналов», в которых мы находим правописание этого этнонима как «Nordomanni», кстати, также весьма устойчивого.

5 Ср., например: Annales Vedastini, s. a. 887. S. 525: «Nortmanni vero omnia loca usque Mosam more solito et partem Burgundiae devastant»; s. a. 889. S. 526: «Dani vero more suo Burgundiam, Neustriam atque partem Aquitaniae, nullo resistente, igne et ferro devastant».

6 См.: Annales Vedastini, s. a. 880. S. 519: «Nortmanni vero seu Dani sedem sibi mutaverunt, et mense Novembri Curtriaco sibi castrum ad hiemandum construunt... »; s. a. 884. S. 521: «Nortmanni vero non cessant captivare atque intercere populum christianum, atque ecclesias subruere, destructis moeniis, et villis igne crematis... Interim, quia rex iuvenis erat, omnes principes Compendio palatio conveniunt, tractaturi quid illis esset agendum, initique consilio, Sigefridum Danum, christinum regique delem, qui nepos fuerat Heorici Dani, mittunt, ut cum principibus suae gentis tractaret, ut tributum acciperent, et e regno abirent»; s. a. 890. S. 526: «Britanni vero viriliter suum defensaverunt regnum, atque afictos Danos Sequanam Hisam ingressi, Noviomagum petunt ad statuenda sibi castra hiemalia. Illis vero qui per terram iter agebant, occurit rex Odo circa Germiniacum ; sed propter loci incommoditatem nil eis dampni intulit. Nortmanni vero coeptum iter peragentes, castra sibi adversus civitatem statuunt».

7 См.: Annales Vedastini, s. a. 882. S. 520: «At australes Franci congregant exercitum contra Nortmannos;

sed statim terga verterunt; ibique Walo, Mettensis episcopus, corruit. Dani vero famosissimum Aquisgrani palatium igne cremant, et monasteria, civitates, Treviris nobilissimam et Coloniam Agrippinam, palatia quoque regnum et villas, cum habitatoribus terrae interfectis, igne cremaverunt».

8 См.: Annales Vedastini, s. a. 880. S. 518: «Post haec Hludowicus parat redire in regnum suum; occurritque Nortmannis a praeda revertentibus, et facta congressione apud Tumiomum, nobiliter eosdem vicisset, nisi contigisset Hugonem, lium suum, ibi ruere. Nam Godefridus, rex Danorum, illum interfecit ; quo mortuo, omisit rex illos insequi»; s. a. 882. S. 520: «Contra quos Karolus imperator exercitum innitum congregat, eosque in Haslac obsedit. Godefridus vero rex ad eum exiit : cui imperator regnum Frisonum, quod olim Roricus Danus tenuerat, dedit, coniugemque ei dedit Gislam, liam Hlotharii regis, Nortmannosque e suo regno abire fecit»; s. a. 886. S. 523: «Gauzlinus vero, dum omnibus modis populo christiano iuvare studeret, cum Sigifrido, rege Danorum, amicitiam fecit...».

9 См.: Annales Vedastini, s. a. 896. S. 530: «Et per idem tempus iterum Nortmanni cum duce eorum, Hunedeo nominee, et quinque barchis iterum Sequanam ingressi...».

10 См.: Annales Vedastini, s. a. 887. S. 524: «Nortmanni vero usque Segonam et Ligerem more solito pervagati sunt»; s. a. 887. S. 525: «Nortmanni vero omnia loca usque Mosam more solito et partem Burgundiae devastant». More solito — по своему обыкновению. Появление норманнов, или данов, в пределах Западно-Франкского королевства для автора «Ведастинских анналов» превращается в привычное дело, а их поступки уже не есть нечто сверхъестественное. Весьма примечательно, что подобные настроения у анналистов были характерны и для восточной части Франкской империи, причем даже намного раньше. См., например: «Ксантенские анналы», автор которых пишет: «Язычество же с севера, как обычно, причиняло вред христианству и оно все больше и больше усиливалось, но, если рассказывать более подробно, это вызвало бы скуку» (см.: Ксантенские анналы // Историки эпохи Каролингов… С. 148; Annales Xantenses a. 640–874; s. a. 849 // MGH SS. T. II. S. 229).

11 Например, заключение мира с осаждавшими в 885–886 гг. Париж норманнами воспринимается автором «Ведастинских анналов» как «дурное решение» со стороны императора Карла III Толстого: Annales Vedastini, s. a. 886. S. 524: «…ut imperator pacem cum Danis faceret. Et factum est vere consilium miserum…».

12 Например, уже упоминавшийся выше дан Зигфрид: Annales Vedastini, s. a. 884. S. 521: «… Sigefridum Danum, christianum regique delem…».

13 Annales Vedastini, s. a. 879. S. 518; Ведастинские анналы. С. 163.

14 Ibid. s. a. 884. S. 521; Там же. С. 169.

15 Ibid. s. a. 879. S. 518; Там же. С. 163.

16 Ibid. s. a. 885. S. 523; Там же. С. 171.

17 Ibid. s. a. 880. S. 519; Там же. С. 165.

18 Ibid. s. a. 882. S. 520–521; Там же. С. 168.

19 Ibid. s. a. 885. S. 522; Там же. С. 170.

20 Ibid. s. a. 884. S. 521; Там же. С. 169.

21 Ibid. s. a. 888. S. 525–526; Там же. С.176.

22 См.: Annales Vedastini, s. a. 885–886. S. 522–524; Ведастинские анналы. С. 170–174.

23 См.: Annales Vedastini, s. a. 883. S. 521: «Nortmanni vero Octobrio mense niente Latverum cum equitibus et pedatibus atque omni suppellectili veniunt»; s. a. 891. S. 527: « Nortmanni vero qui huc illucque dispersi erant, adunati, in eodem loco iterum sibi sedem rmant»; s. a. 898. S. 531: «Posthaec rex Karolus cum exercitu parvo, Nortmannis a praeda revertentibus, in pago Vitmau iuxta quandam villam insecutus, aliquibus suorum interfectis, plurimisque vulneratis, Nortmanni tenentes more solito loca, rediere ad naves»; Ведастинские анналы. С. 168, 178, 184.

ИСТОРИЯ РОССИИ И ЕЕ РЕГИОНОВ

Я. Н. Рабинович

СТОЛБОВСКИЙ МИР: ПОБЕДА ИЛИ ПОРАЖЕНИЕ?

В статье изучена предыстория заключения Столбовского мира. Автор связал завершение переговоров в Столбово с событиями, происходившими на северо-западе страны.

Показано, как вопрос о мире со Швецией решался на Земском соборе 1616 г. Исследован ход переговоров в Ладоге и роль в них английского посла Джона Мерика.

Ключевые слова: Столбовский мир, Швеция, Ладога, Смутное время, Джон Мерик, Земский собор, Поневские погосты, Тихвинская икона, Гюлленгейм, Псков, Мезецкий, Замятин, Видекинд.

В феврале 2007 г. исполнилось 390 лет с момента заключения Столбовского мирного договора между Россией и Швецией (1617), а также исполнилось 125 лет со дня рождения Германа Андреевича Замятина (1882–1953) — крупнейшего специалиста по изучению русско-шведских отношений в Смутное время, значительная часть трудов которого до настоящего времени так и не опубликована.

К изучению переговорного процесса в Дедерино и Столбово обращались многие исследователи, начиная с С. М. Соловьева и Н. П. Лыжина1. Однако ни один из них не связывал завершение переговоров в Столбово с событиями, происходившими в то время в районе Пскова и в других местах северо-запада страны. Между тем очевидно, что поражение шведов в декабре 1616 г. под Псковом оказало влияние на переговоры, заставило шведов быть уступчивее. Все считают, что после поражения шведов под Псковом в 1615 г.

сразу же начались переговоры в Дедерино (это верно), затем было заключено перемирие, а потом русские и шведы съехались в Столбово и заключили Вечный мир. Однако эти дипломатические шаги проходили в условиях непрекращающихся военных действий, которые совершенно не известны отечественному читателю. Также мало внимания уделено переговорам в Ладоге осенью 1616 г. и роли английского посла Джона Мерика на этих переговорах. А ведь в Ладоге были согласованы Джоном Мериком со шведскими представителями основные положения будущего Столбовского договора. Русские послы на переговорах в Столбово фактически занимались только «техническими» делами.

Следует более подробно остановиться на решении вопросов внешней политики Земским собором 1616 г. Еще в 1925 г. Г. А. Замятин опубликовал два документа данного Земского собора, однако эти документы еще не изучались в интересующем нас контексте2.

Среди историков до настоящего времени нет однозначной оценки значения Столбовского мира для России. С точки зрения источниковой базы темы, на мой взгляд, недостаточно изучены так называемые «Арсеньевские шведские бумаги» применительно к событиям весны–лета 1616 г.3 Что касается отдельных статей Столбовского договора, то при внимательном прочтении его текста выясняется, что в книге С. М. Соловьева (на которую ссылаются все исследователи) обнаружилось несколько опечаток, которые до настоящего времени не исправлены. Впервые данный договор опубликован в книге шведского королевского историографа Юхана Видекинда в 1670-х гг. В настоящее время имеется научное издание книги Видекинда в современном переводе4. Все вышесказанное позволяет еще раз обратиться к изучению предыстории и содержания Столбовского мирного договора.

Предварительные переговоры о мире между Россией и Швецией (обмен посланиями) начались осенью 1615 г. еще в период осады Пскова Густавом Адольфом. Англия и Голландия, заинтересованные в скорейшем окончании военных действий в России, надеясь получить торговые льготы у московского правительства, первыми откликнулись на просьбу России о посредничестве. Уже летом 1614 г. в Москву был направлен посланник английского короля Джон Мерик, а в августе 1615 г. Генеральные Штаты отправили в Новгород своих послов5.

Русские послы во главе с князем Данилой Ивановичем Мезецким некоторое время находились в Осташкове, а шведские — в Новгороде. Посредником вначале выступал только Джон Мерик, затем прибыли голландские представители6.

Ход переговоров в Дедерино подробно освещен в трудах С. М. Соловьева, Н. П. Лыжина, В. Н. Козлякова7. К 22 февраля 1616 г. шведы предложили три варианта заключения мира: по одному из них русская сторона должна выплатить немыслимую сумму денег (2 млн р. — 40 бочек золота), по второму и третьему — уступить четыре крепости с Сумерской волостью (район озера Самро), либо без нее с доплатой 100–200 тыс. р. При этом Ладога, как и Гдов, должны оставаться в качестве заложников у шведов, пока не будут урегулированы все финансовые и территориальные вопросы. Дальше потребовались консультации с руководством обеих стран, и послы, заключив перемирие на три месяца (до 31 мая 1616 г.), разъехались из Дедерино, договорившись встретиться в дальнейшем между Тихвином и Ладогой8. В «Новом летописце» кратко подведен итог этих переговоров: «И посольство у них тут не сталося и разъехошася»9.

Московские бояре в марте 1616 г. писали шведам, что царь не собирается ни уступать крепости, ни платить такие огромные деньги. Но одно событие спутало все карты русской дипломатии. К шведам бежал новгородский боярин Михаил Климентьев, находящийся в свите русских послов. Он фактически передал шведам стратегическую информацию о положении дел в России. Климентьев сообщил, что в стране нет денег, русские будут вынуждены отдать шведам крепости. Из-за страшного истощения страны нельзя набрать новые войска, военные силы русских насчитывают лишь 10 тысяч.

Поэтому шведы в дальнейшем оказались неуступчивы. Шведская сторона соглашалась начать новые переговоры, только получив ответ: по какому из трех вариантов русские согласны мириться10.

Голландские посредники убыли в Швецию. В дальнейшем переговоры вел только Джон Мерик. Уже с этого времени Англия и Голландия становятся торговыми конкурентами11. Мерик стремился отстоять для России устье Невы, чтобы наладить русско-английскую торговлю кратчайшим путем, через Балтику. Мерик уже знал о первых попытках шведов создать порт и таможню в устье Невы (Ниеншанц); как купец он сразу оценил все преимущества этого пути, поэтому такая длительная дипломатическая борьба развернулась в ходе переговоров за Орешек и Поневье (4 погоста южнее Невы).

В мае 1616 г. русские послы вместе с Мериком выехали из Москвы в Тихвин12. Перед этим английский посол неоднократно встречался в Москве с Михаилом Федоровичем. Повидимому, Мерик хорошо владел информацией о положении дел в районе места будущих переговоров. О Тихвине ему могли рассказать стольники Семен и Матвей Прозоровские, которые были «рындами в белом платье» на церемонии 14 и 30 апреля. О Ладоге он мог получить подробную информацию от Григория Константиновича Волконского, который на этих церемониях «объявлял английского посла»13. 1 мая состоялась последняя встреча, «и отпущен был на съезд меж Ладоги и Тихвина мирить Государя с Свейским королем»14.

В Тихвин Мерик вместе с Мезецким и другими послами прибыл 12 июня. Все лето послы жили в Большом монастыре в Тихвине, при этом долго выбирали место для будущих переговоров15. Вначале было выбрано сельцо Горки (двор Ефима Толыпина) на реке Сясь. Но это место оказалось неудобным из-за порогов на реке. Тогда Мерик предложил новое место — «имение Василия и Степана». Здесь он планировал сделать свою стоянку. «А шведы, — пишет он, — могут разместиться в версте от этого места… в 37 верстах от Тихвина и Ладоги, на середине пути между ними». Это и было село Столбово16.

Здесь построили временные дома и назвали это место Даниловым острожком — по имени князя Мезецкого.

Шведские послы к назначенному сроку в Ладогу не явились. Они вообще не желали ехать в Ладогу, пока им не сообщат последний вариант условий, на которые соглашалась русская сторона. Все лето и осень 1616 г. русские и шведские послы обменивались грамотами: русские — из Тихвина, а шведы сначала из Нотебурга, а затем из Ладоги.

Мерик и его помощники постоянно курсировали между ними, осуществляя «челночную дипломатию»17.

Только 16 августа шведы написали Мерику о своем прибытии в Ладогу. При этом они объявили ультиматум: если в течение 8 дней им не объявят, на каком из трех вариантов остановились русские, то они разорвут мир. Шведские уполномоченные были упорны и не шли на уступки. Наконец, в Москве поняли, что невозможно оттягивать дальше решение этого вопроса.

Московское правительство еще в августе вступило на путь территориальных уступок.

Царь с боярской думой неоднократно обсуждали «свейское дело». После заседания 17 августа в Тихвин был отправлен с Гаврилой Кувшиновым первый наказ: уступить шведам Ивангород, Ям и Копорье с уездами. После вторичного обсуждения «свейского дела» 5 сентября к послам в Тихвин был отправлен с Григорием Нероновым дополнительный наказ об уступке Орешка с Заневскими погостами. На следующий день в Думе вновь обсуждался этот вопрос и был отправлен с Петром Батюшковым третий наказ. Судя по дальнейшим действиям Мерика, в этом наказе говорилось об уступке ряда Поневских погостов и выплате некоторой суммы денег.

11 сентября в Москву прибыл из Тихвина от послов Данила Губин с последними известиями о ходе переговоров. Он же привез грамоты Мерика и ультиматум шведов. В тот же день царь приговорил передать дело на рассмотрение Земского собора, который в это время заседал в Москве18.

О том, что Земский собор 1616 г. занимался внутренними делами государства, историки знали давно19. Впервые о новых внешнеполитических задачах этого собора написал Г. А. Замятин. Он опубликовал два новых документа, связанных с деятельностью Земского собора 1616 г. На основании этих документов Г. А. Замятин сделал вывод о том, что на рассмотрение данного Земского собора был передан вопрос об условиях заключения мира со шведами20.

Уже 12 сентября Собор занялся обсуждением поставленного вопроса. Вопрос звучал так: «На чем со свейскими послы велети делати: на городы-ль или на денги? И будет на денги, и где взяти денги?». Перед участниками Собора было два варианта: либо уступить ряд крепостей с небольшой доплатой, либо сохранить крепости, но уплатить крупную сумму денег. При этом необходимо было учесть как тяжелое экономическое положение, так и политический престиж страны. Во втором случае необходимо было сразу же решить, где взять эти деньги. Этот вопрос был решен на Соборе в пользу первого предложения21. В тот же день, 12 сентября, в Тихвин с Данилом Губиным была отправлена грамота. Этот документ интересен тем, что отчетливо рисует порядок заседания Земского собора, сообщает много новой информации о положении дел в стране и расширяет наши сведения о компетенции Земского собора 1616 г.

После постановки вопроса Михаилом Федоровичем думный дьяк Петр Третьяков зачитал краткую предысторию этого вопроса, начиная с Выборгского договора. Затем были перечислены шведские условия мира и ультиматум шведов: пока государь не скажет, на каком из вариантов русские намерены остановиться, шведы не будут продолжать переговоры22.

До Земского собора была доведена и обстановка на театре военных действий: «А под Псков пришел ратной маршалок Яганов королев непрямой жены сын, а с ним многие ратные свейские и иных земель люди, и подо Псковом стал и Псков всякими мерами теснит23. А в Ладоге с Яковом Понтусовым с товарищи многие ж ратные люди. А в вестях выходцы и лазутчики сказывают: только мир с государем вскоре не станется, и им да идти воевать на Тихвину и иные места, а Новгород, Старую Русу, Порхов, Ладогу разорить, выжечь и высечь, да всеми людьми идти над Псковом промышлять».

В заключение Третьяков вновь поставил вопрос: на города или на деньги заключать мир, и если на деньги, то где деньги взять? Вопрос надо решить быстро, «и с тем бы со всем указом к государевым послам послать вскоре, чтоб до государева указа со свейскими послами не разорвать, тем бы государеву и земскому делу большие порухи не учинить».

Затем слово вновь взял Михаил Федорович. Он просил Собор посоветоваться между собой и дать ему ответ. Члены Собора, «советовав меж себя долгое время», говорили, что таких денег в разоренном государстве собрать за указанный срок невозможно (четыре года по 500 тыс. р. в год, а все это время города остаются у шведов заложниками, и если вовремя не выплатить эту сумму, то города будут потеряны навечно). А даже если и сумеем выкупить их, то они сильно разорены, фактически беззащитны, их надо укреплять, наполнять людьми и запасами, а в это время придет другой недруг (намек на поляков) и легко захватит их.

В итоге собор решил отдать шведам города и в придачу часть денег. Собор утвердил приговоры, которые были посланы ранее с Гаврилом Кувшиновым, Григорием Нероновым и Петром Батюшковым24.

Д. И. Мезецкому была отправлена грамота, в которой указывалось объявить Мерику, а через него шведским уполномоченным первый наказ, который был отправлен с Гаврилой Кувшиновым, а самому в дальнейшем действовать по второму и третьему наказам.

К этому времени новый шведский главнокомандующий Карл Гюлленгейм, прибыв на театр военных действий, приступил к очередной блокаде Пскова. Севернее города, у монастыря Николы в Устьях, было построено укрепление25. Шведы контролировали дорогу в Псков из Дерпта и из Псковского озера по реке Великой. Также на реке Свирь шведы построили острожек и направили туда «множество ладей в противовес ладьям русских в Ладожском озере, чтобы мешать русским выйти из реки в озеро и нападать… на Кексгольм и Нотебургскую область»26.

В свою очередь, летом 1616 г. тихвинские казаки Чеадая Спешнева выстроили укрепление в устье реки Сясь и организовали патрулирование на Ладоге. Активных боевых действий они не предпринимали, но вели досмотр шведских судов27.

Царские послы обещали шведам, что во время переговоров не будет повода к враждебным действиям. Однако между тихвинскими казаками и шведами постоянно происходили конфликты. Какой-то шведский староста Филька вместе с отрядом солдат и черкас грабил в районе Тихвина, «наделал много вреда в этой местности вместе с чужеземцами», но был пойман тихвинцами. По просьбе Мерика этого Фильку, «который заслужил смерти», освободили и отослали в Ладогу к шведам28. «Конные солдаты из Новгорода»

во главе с неким Астюшкой Сидоровым совершили набег в Бежецкую пятину в поместье Курапа Мякинина, они увели 150 лошадей «у народа государя»29.

Обе стороны сосредоточили в районе Тихвина и Ладоги крупные силы. Так, Видекинд сообщает о наличии в Тихвине 300 дворян, 400 казаков и 500 стрельцов30. В другом месте он говорит о планах Делагарди совершить нападение на Тихвин, если переговоры летом 1616 г. будут сорваны31.

Однако Густав Адольф скептически отнесся к этим планам, зная об упорстве тихвинцев, которые уже однажды (в 1613 г.) выдержали осаду32. Возможно, шведам также было известно, что «на Устюжне для оберегания послов» находились «Лев Иванов ДолматовКарпов и Илья Васильев Беклемишев», а с ними по наряду — 925 человек33.

Эту взрывоопасную ситуацию разрядило прибытие из Москвы в Тихвин в конце августа Гаврилы Кувшинова с первым наказом. Теперь Мерик стал действовать смелее. Его помощник Томас Смит 3 сентября заверил шведов, что получены новые инструкции из Москвы. Вновь Смит вернулся в Ладогу 16 сентября и сообщил шведам, что окончательное решение русских Мерик обещал передать на встрече послов в местечке Столбово на реке Сясь. Однако шведы потребовали, чтобы Мерик сам прибыл к ним в Ладогу и сообщил решение русских34.

3 октября Мерик был встречен на реке Сясь Лоренцом Вагнером с почетным эскортом (галера, четыре ладьи и рота солдат). 5 октября на обеде в Ладоге Мерик сообщил шведам, что русские согласны уступить Швеции Ивангород и Ям, а затем добавил «как будто лично от себя, еще Копорье с областью»35.

Тем самым Мерик выполнил условия первого наказа. Получив отказ шведов, он просил отсрочки на день. К этому времени в Тихвине уже были получены второй и третий наказы, так что Мерик и русские послы имели резерв для маневра. Они не собирались сразу открывать все свои карты, а надеялись добиться уступок со стороны шведов.

При следующих встречах Мерик добавил к трем крепостям 10 тыс. р. Шведы, со своей стороны, продолжали требовать Орешек, но уже были не прочь довольствоваться половиной суммы, на которую они соглашались в феврале в Дедерино. Это условие (четыре крепости и 100 тыс. р.) шведы объявили Мерику 31 октября. Английский посол настаивал на трех крепостях и 100 тыс. р. Таким образом, позиции сторон еще более сближались.

В течение ноября в Ладоге велись упорные дипломатические баталии за Орешек и земли севернее и южнее Невы (Заневье и Поневье). 12 ноября Мерик предложил шведам Орешек и Заневье без доплаты, выполняя второй наказ, отправленный из Москвы с Гаврилой Нероновым. При этом он стремился удержать четыре погоста в Поневье, чтобы граница проходила по реке Неве36. 15 ноября на новой встрече он добавил два западных погоста в Поневье (Ижорский и Дудоровский), но просил оставить два восточных погоста, примыкающих к Орешку (Лопский и Ярвосольский). После отказа шведов, Мерик заявил: «Великий князь согласился уступить и два вышеупомянутых погоста, так что крепость (Орешек. — Я. Р.) со всей областью будет целиком принадлежать Швеции, но сверх того великий князь не собирается дать ни гроша». Шведы после четырехдневных переговоров (16–19 ноября) снизили сумму доплаты сначала до 50, а затем до 30 тыс. р. После того как Мерик предложил 10 тыс. р., обе стороны 20 ноября согласились на 20 тыс. р.

Эти условия (четыре крепости с доплатой 20 тыс. р.) стали базовыми для дальнейших переговоров, которые в декабре начались в Столбово37.

Окончательные условия, на каких шведские послы согласились заключить мир, Данила Мезецкий 15 декабря отправил в Москву. Правительство сочло нужным сообщить об этом земским выборным в конце декабря 1616 г. сразу после получения этой важной информации. Эти условия оказались более выгодными для русских, чем рассчитывали в сентябре выборные Земского собора. В тексте документа, который привел Г. А. Замятин, отчетливо видна радость Михаила Романова и выборных по поводу успешного окончания дела. Также подчеркивалась важная роль в этом успехе английского посла. Думный дьяк Петр Третьяков зачитал членам Собора условия мира. После перечисления городов, которые шведы возвращали русским, и городов, уступленных шведам, следует запись: «да к тому придати им денег только лишь двадцать тысяч рублей, чем бы солдат из государевых городов без рассоренья вывести, а болшие последние запросы 80 000 рублев свейские послы по государеву счастью отставили»38.

Это сообщение П. Третьякова об условиях заключения мира вызвало всеобщее одобрение: «…у них у всех и в разуме не было, что свейскому королю на такие малые деньги такого великого Новгородского государства с пригороды поступитись; да то учинилося божьею милостью, а его государевым счастьем и премудрым разумом». В заключение члены Собора говорили при государе вслух, что они воздают хвалу Богу, Богоматери и великим чудотворцам, царю и его родителям, «что такое великое дело совершается»39.

На самом деле окончание переговоров со шведами было ничуть не легче их начала.

Спор теперь шел о том, чтобы шведы не брали в заклад городов до исполнения договора о размежевании. Одним из таких городов-заложников стала Ладога.

31 декабря 1616 г. шведские и русские послы встретились в Столбово «на подворье английского посла, в 3 милях от подворья шведских послов, и положили доброе начало переговорам»40. Численность свиты с каждой стороны была определена в 150 конных и 200 пеших, включая охрану и слуг41.

С собой на переговоры Данила Мезецкий попросил у игумена Макария список с Тихвинской иконы42. Наличие этой святыни придавало русским послам уверенности в успешном исходе дела. Шведам же эта икона напоминала о провале их наступления на Тихвин в 1613 г.

Подробно ход переговоров в Столбово изложен у К. Якубова, который опубликовал Шведский статейный список43. Наибольшие трудности на переговорах возникли по вопросу о сроках возвращения крепостей. Мезецкий настаивал, чтобы все крепости были возвращены немедленно по заключению мирного договора и по уплате 20 тыс. р. Обе стороны в итоге согласились, чтобы передача Новгорода, Старой Русы и Порхова была произведена через 14 дней после подписания договора. Шведы хотели удержать за собой Ладогу, Гдов и Сумерскую волость, пока оба монарха не утвердят мирный договор и новые границы. Русские послы настаивали на немедленной передаче всех крепостей.

После долгих и жарких споров шведы вынуждены были уступить Ладогу и Сумерскую волость. Гдов оставался заложником у шведов до тех пор, пока не будут выполнены все условия договора. Этот процесс, как и предвидели русские послы, растянулся надолго.

В итоге Москва получила Гдов лишь осенью 1621 г.44 На переговорах также продолжались споры о способах утверждения договора обоими монархами, о формулировках и титулах. Однако обе стороны уже стремились к быстрейшему завершению процедуры подписания договора. Русские послы знали об угрозе со стороны Польши, о неприятностях под Смоленском, хотя при этом сами «распускали слухи» о том, что Гонсевский потерпел поражение, и что было взято в плен 1 700 поляков45.

В свою очередь, шведам приходили панические донесения от Карла Гюлленгейма об очередном их поражении под Псковом, хотя они и сообщили русским, что нападение псковичей отбито с большими потерями для русских. Дело в том, что псковичи не смирились с постройкой шведского укрепления возле города. Осенью 1616 г. оно было осаждено русскими. Несмотря на то что комендант Родвин сумел отбить первый штурм, в декабре 1616 г. это укрепление все же было взято псковичами46.

О боевых действиях в 1616 г. под Псковом писал в неопубликованной рукописи Г. А. Замятин. По его сведениям, в этом укреплении засело 700 шведов. На осаду острожка воевода Григорий Бобров выслал 3 000 псковичей. В итоге «сдались 125 человек, остальные были убиты, а иные с голоду в осаде померли». Русские источники говорят, что при этом были взяты пушки шведов в качестве трофеев, которые были поставлены в Пскове у Нижних решеток 47.

Юхан Видекинд напрямую связывает события под Псковом с некоторой уступчивостью шведских послов на переговорах. Он также писал, что шведские послы позже просили «Великого князя о возвращении пушек, захваченных псковичами в укреплении под Псковом», тем самым подтверждая данные русских источников48.

Определенную роль в уступчивости шведов сыграли меры по дезинформации, которые предпринял польский король Сигизмунд III. Его люди распускали повсюду слухи о подготовке широкомасштабного похода в шведскую Ливонию49. Польский король, возможно, преследовал при этом свои цели, надеясь усыпить бдительность русских накануне своего похода на Москву.

Русским послам приходили тяжелые известия из Новгорода. Пятиконецкие старосты прибыли в Столбово, рассказали о критическом положении в городе и слезно умоляли послов поскорее закончить процедуру подписания договора50. Но реально русские послы могли только просить Мерика, чтобы он «замолвил слово» за новгородцев, а также быстрее договариваться о технологии передачи городов и судьбе их населения51.

В итоге обе стороны относительно быстро решили спорные вопросы о титулах монархов (каждое слово в титуле говорило о претензии государя на определенную территорию). 19 февраля шведы согласились написать договор с короткими титулами обоих монархов.

27 февраля 1617 г. был подписан «великими послами» первый в царствование Михаила Романова договор о вечном мире. Шведы обязаны были уже через две недели очистить Новгород, Старую Русу, Порхов с их уездами и Сумерскую волость (ст. 5), а еще через неделю очистить Ладогу с уездом (ст. 6). В этой же статье говорится о сложной процедуре передачи Гдова52. Взамен этого Михаил отказывался «от своих прав на… Ивангород, Ям, Копорье, Нотебург со всеми окрестными укреплениями, землями, погостами и деревнями» (ст. 8). Жители «с женами, детьми, домашней челядью и со всем имуществом»

могут свободно покинуть упомянутые крепости и города «в течение четырнадцати дней со дня объявления настоящего мирного договора»53.

На съезде было решено «тотчас по заключении мира и по утверждении договора великими послами обеих сторон» отправить шведских уполномоченных в эти крепости и города, чтобы они объявили об этом всему населению в присутствии уполномоченного от английского посла. Поэтому тезис С. М. Соловьева о том, что люди могли выходить в течение 14 дней со дня утверждения этого договора (т. е. 27 февраля плюс 14 дней), является ошибочным. Если до Ладоги гонцы могли, при желании, добраться из Столбово уже в тот же день, то до Орешка нужно несколько дней, а до Ивангорода — еще дольше.

А ведь шведы, заинтересованные в сохранении местного населения в захваченных ими городах, могли всячески саботировать скорейшую доставку этого известия, тем более, что гонцами в эти города были назначены сами шведы. Срок для принятия окончательного решения для жителей оставался очень малым. В ст. 8 жестко сказано: «Приходские священники и крестьяне с женами, детьми и прислугой, а также те дворяне, дети боярские и горожане, которые не выедут в течение упомянутых четырнадцати дней, должны оставаться на месте и жить под властью Шведской Короны»53.

Для некоторых дворянских семей этот выбор давался нелегко. Известно, что в это время на шведскую службу поступили представители ряда русских дворянских родов, которые получили шведское дворянство и стали называться «байоры»54.

Договор предписывал королю взять у царя Михаила «20 000 рублей наличными деньгами, доброй ходовой, не фальшивой серебряной монетой» (ст. 9). Пушки, воинский запас, колокола и все другое, что было вывезено шведами до 20 ноября 1616 г., остается за ними. Но тот наряд, который теперь в городах, возвращаемых царю, там и остается (ст. 10)55. Кексгольм с его областью, землями, населением, угодьями переходит во владение Швеции на вечные времена (ст. 11). Здесь ничего не говорится о двух неделях для жителей Корелы. Однако именно из Карелии весь XVII в. будут переходить на русскую территорию перебежчики.

Много внимания было уделено вопросам размежевания границ. В ст. 12 договора говорилось, что к 1 июня 1617 г. должны съехаться полномочные послы «между Орешком и Ладогой, у устья реки Лавуи». В тот же день, 1 июня, у Ладожского озера «на границе Соломенского погоста Кексгольмской области и Олона Новгородской области» должны сойтись другие послы56. Обмен ратификационными грамотами несколько затянулся, поэтому переговоры об определении границ начались не в июне, а лишь в октябре 1617 г.

Вопрос о границе в районе Ладоги будет в дальнейшем решен относительно быстро, в течение полугода, уже в конце марта 1618 г.57. Однако второй участок границы севернее Олонца вызовет ожесточенные споры, которые в 1619–1620 гг. едва не приведут к войне между Россией и Швецией58.

Согласно ст. 3 Столбовского договора шведы обязались возвратить «все бумаги и книги из канцелярий и городских управлений». Однако Делагарди нарушил это условие.

Он вывез документы Новгородской приказной избы, так называемый оккупационный Новгородский архив, до сих пор хранящийся в Швеции59. Этим самым Делагарди затормозил развитие отечественной исторической науки в вопросе о русско-шведских отношениях в Смуту, но сохранил для потомков много ценных документов, которые могли быть утрачены в XVII–XX вв.

Русские послы заключили Столбовский мир перед Тихвинской иконой Пресвятой Богородицы, как главной порукой мира с русской стороны60. Сказание сообщает, что после Столбово послы с иконой прибыли в Тихвин и попросили игумена Макария дать им с собой в Новгород этот список чудотворной Тихвинской иконы61.

13 марта русские послы во главе с Данилой Мезецким с этим списком иконы уже подъезжали к городу. За полторы версты до Новгорода в знак уважения к послам царя Михаила Федоровича и к православной святыне их встречали митрополит Исидор и депутация новгородцев62. Новгородцы сами выбрали свою дальнейшую судьбу. Они уже знали из грамоты, которую привезли незадолго до этого послы, о царских словах: «Мы великий Новгород от неверных для того освободили, что вас всех православных христиан видеть в нашем царском жалованье по-прежнему, а не для того, чтоб наши царские опалы на кого-нибудь класть»63.

Новгородцы несколько лет всячески сопротивлялись попыткам шведов включить территорию Новгородской земли в состав Швеции. Они постоянно повторяли: «Мы под свейскою короною быть не хотим»64. Важную роль в оказании поддержки новгородцам, в укреплении их духа и защите их от шведов все время оккупации играл митрополит Исидор, «молитвенник великого князя», который теперь встречал московских послов. Фактически перед Тихвинской иконой митрополит принес присягу новому царю, Михаилу Романову. Этот список иконы был установлен в Софийском соборе Новгорода, где он хранится и по настоящее время65.

Новый летописец кратко подвел итог этим событиям: «Помиришася вековечным миром, и перебезщиком ни с одной стороны не перебегати, и Новгород и иные городы Немцы государю отдаша, а государь в немецкую землю поступился городов: Ивана города, Яма, Копорья, Орешка. Туто ж послы разыдошася. Князь Данило ж с товарищи пойде в Новгород и Новгород прия у Немец. Посол же Аглинской прииде к Москве. Государь же тово посла пожаловал и даде ему честь великую и отпусти ево в Аглинскую землю»66.

Современники считали Столбовский мир довольно выгодным для России. Об этом свидетельствуют не только награды всем участникам переговорного процесса (Мезецкий стал боярином, Зюзин — окольничьим, а Мерик получил множество ценных подарков), но и грамоты Михаила Романова к воеводам разных городов. В грамоте в Кетский острог к воеводе Чеботаю Челищеву царь «велел созвать всяких наших служилых и жилецких людей, прочесть им во всеуслышание, чтоб всем людям то доброе дело было ведомо, и молебны петь со звоном, и из наряду велел стрелять из большого и из ручного, чтоб про то было вам явно и ведомо»67. По этому поводу С. М. Соловьев писал: «В Москве и Стокгольме были очень довольны Столбовским миром; возвращение Новгорода и избавление от шведской войны при опасной войне с Польшей делали нечувствительною потерю нескольких городов: теперь было не до моря!»68.

Однако все историки почему-то приводят только слова Густава Адольфа: «У России отнято море, и теперь русским трудно будет перепрыгнуть через этот ручеек».

Действительно, король был чрезвычайно доволен, т. к. теперь русские были не страшны шведам. В советское время считали этот мир унизительным для России и ставили его на одну чашу весов наряду с Деулинским перемирием 1618 г. с Польшей. Но заключение Столбовского мира позволило стране направить все силы на борьбу против более опасного врага. Ведь уже весной 1617 г. поляки начнут свой поход на Москву69.

Подводя итоги, можно сказать, что ведение военных действий в 1616 г., особенно поражение шведов под Псковом в декабре 1616 г., оказало влияние на ход и содержание Столбовского мира, ускорило его подписание, спасло Ладогу от участи Гдова (быть крепостью-заложником до 1621 г.).

Военная победа в тяжелейшей борьбе с Польшей в 1618 г. была одержана благодаря Столбовскому миру. Эта победа не была закреплена дипломатически, и в итоге русские послы потерпели тяжелое поражение в Деулино, от которого Россия смогла оправиться лишь через 50 лет (в 1667 г.). Благодаря союзу со Швецией Россия смогла восстановить боеспособность своей армии, приступив в 1620-х гг. к военной реформе. Да и так ли нужен был в тот момент выход к Балтийскому морю стране, экономика которой оказалась полностью парализована? Уровень XVI в. был достигнут лишь к середине XVII в. Однако надо было восстанавливать разрушенное хозяйство, а затем — расширять внешнюю торговлю. Задача выхода к Балтике вновь стала актуальной для России при Алексее Михайловиче, который попытался ее решить в ходе русско-шведской войны 1656–1658 гг., а «окно в Европу» прорубил его сын, Петр Великий.

Примечания 1 См.: Лыжин Н. П. Столбовский договор и переговоры, ему предшествующие. СПб., 1857;

Соловьев С. М. История России с древнейших времен // Соч.: В 18 кн. Кн. V, т. 9. М., 1995.

2 Л. В. Черепнин в своем классическом труде о Земских соборах XVI–XVII вв. не мог уделить данному собору много внимания.

3 Арсеньевские шведские бумаги 1611–1615 гг. / Пер. А. В. Полторацкого // Сборник Новгородского общества любителей древности (далее — Сб. НОЛД). Новгород, 1911–1912. Вып. V, VI.

4 См.: Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны / Пер. С. А. Аннинского, А. М. Александрова; Под ред. В. Л. Янина, А. Л. Хорошкевич. М., 2000. Следует учесть, что текст Столбовского договора, впервые опубликованный в Полном собрании законов (ПСЗ), является переводом со шведского языка. Составители ПСЗ при публикации данного договора использовали в качестве источника труд Видекинда.

5 Отчет голландских послов о переговорах (см.: Сб. император. рус. ист. о-ва. Т. 24. СПб., 1878).

Письма Джона Мерика (см.: Сб. НОЛД. Вып. V, VI; Лыжин Н. П. Указ. соч.; см. также: Видекинд Ю.

Указ. соч. С. 327).

6 В состав русского посольства входили кроме Данилы Ивановича Мезецкого Алексей Иванович Зюзин, а также дьяки Николай Никитич Новокшенов и Добрыня Семенов (см.: Новый летописец // Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). Т. 14. Первая половина. СПб., 1910.

С. 139). Шведскую делегацию возглавляли Клос Флеминг, Генрих Горн, Яков Делагарди, Арвид Теннессон и секретарь Монс Мортенсон (см.: Видекинд Ю. Указ. соч. С. 352–354).

7 См.: Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 35–38. В названиях некоторых документов, приведенных

Н. П. Лыжиным в приложениях № 1 и 2, вкралась ошибка. Название документов следующее:

«Копия с записи, учиненной на съезде между Тихвином и Ладогою в сельце Дедерине о перемирии между Россией и Швецией от 22 февраля до 31 мая того же года. 1616 февраля 16». См. также: Соловьев С. М. Указ. соч. С. 82–89; Козляков В. Н. Михаил Федорович. М., 2004. С. 82.

8 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 370–371.

9 ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 14. С. 139.

10 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 372–373. См. также: Коваленко Г. М. Сообщение М. Климентьева (русское государство после Смуты глазами новгородского дворянина) // НИС. СПб., 1993. Вып. 4 (14).

С. 128–131.

11 Англия хотела добиться преимущественного права на торговлю в России, стремилась получить доступ к китайским и иранским рынкам, к богатствам русского севера.

12 Книги разрядные по официальным оных спискам (далее — КР). СПб., 1853. Т. 1. Стб. 116. Здесь перечислена свита послов под командой Бориса Полтева: стольник — 1, дворяне московские — 4, жильцы — 5, дворяне и дети боярские — 386, московские стрельцы — 500 человек.

13 Г. К. Волконский был одним из руководителей войска новгородцев в период освобождения Ладоги от французов Пьера Делавиля зимой 1611 г., а С. В. Прозоровский в 1613 г. возглавлял оборону Тихвинского монастыря от шведов.

14 Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II отделением собственной е. и. в.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МУНИЦИПАЛЬНОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ "Детская школа искусств им. В.В. Знаменского" (МАОУ ДОД "ДШИ им. В.В. Знаменского") ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРЕДПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА В ОБЛАСТИ...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОМУ ГОСУДАРСТВЕННОМУ УНИВЕРСИТЕТУ 275 ЛЕТ История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ История Санкт-Петербургского униве...»

«Выпуск 70, 2015 Вестник АмГУ 3 История УДК 34(091) Т.П. Стрельцова ВЛАСТЬ И ПРЕСТУПНОСТЬ В АМУРСКОЙ ДЕРЕВНЕ (1946-1964 гг.) В статье предпринята попытка выявить взаимосвязь государственной аграрной политики и правовой политики борьбы с п...»

«ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "РУССКАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ" "УТВЕРЖДЕНО" "СОГЛАСОВАНО" на заседании проректор по научной работе Ученого совета ЧОУ ВПО РХГА ЧОУ ВПО РХГА Д.В.Шмонин протокол № 8 от 27.05.2011г. 27.05.2011г Программа кандидатского экзам...»

«У Пушкина мы, словно заклинанье, Читаем вслух, дыханье затая: "Еще одно, последнее сказанье И летопись окончена моя". А мы сегодня летопись открыли, И школа наша стала молодой, Мы вспомнили все то, что позабыли, Что уходило с вешнею водой. История школы №6. Начало 20 века....»

«Мария Медникова Неизгладимые знаки: Татуировка как исторический источник Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=180737 М. Б. Медникова. Неизгладимые знаки: татуировка как исторический источник: Языки славянской культуры; Москва; 2007 ISB...»

«БОГДАНОВА Александра Владимировна СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ ЦЕРКОВНЫХ ИМУЩЕСТВ 1764 г. И СОЛОВЕЦКИЙ МОНАСТЫРЬ (последняя треть XVIII в.) Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических нау...»

«Дорошина Марина Михайловна КАДРОВЫЕ ЧИСТКИ В КОМСОМОЛЕ ТАМБОВСКОЙ ОБЛАСТИ НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ С помощью материалов Государственного архива социально-политической истории Тамбовской области автор выясняет причины чрезвычайно высокой сменяемости в корпу...»

«Эмансипация. В 20-ом веке взаимоотношения между мужчинами и женщинами настолько извратились, что уже нельзя обойти стороной такую очень важную тему, как эмансипация. И эта проблема, к сожалению, коснулась и Церкви Христовой на земле. Эмансипация – словарь С. Ожегова означает: освобождение от зависимости, неравноправия. Иными...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ Д А Л Ь Н Е Г О ВОСТОКА О Р Д Е Н А Д Р У Ж Б Ы Н А РО ДО В ИНСТИТУТ ЭТН О ГРА Ф И И им. Н. Н. М ИКЛУХО-МАКЛАЯ М. В. КРЮКОВ, В. В. МАЛЯВИН, М. В.СОФРОНОВ этнос КИТАЙСКИЙ в средние века (УИ-ХШ вв.) И ЗДА Т ЕЛ ЬС Т В О "НАУКА* ГЛ АВН А Я Р Е Д А К Ц И Я ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕ...»

«ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫЕ УРАВНЕНИЯ И dx ПРОЦЕССЫ УПРАВЛЕНИЯ N 4, 1998 dt Электронный журнал, рег. N П23275 от 07.03.97  http://www.neva.ru/journal e-mail: di@osipenko.stu.neva.ru ? Теория обыкновенных дифференциальных уравнений ГОЛОМОРФНЫЕ ФУНКЦИИ ЛОКАЛЬНЫХ ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАТОРОВ И ДИФ...»

«Russkaya Starina, 2014, Vol. (9), № 1 Copyright © 2014 by Academic Publishing House Researcher Published in the Russian Federation Russkaya Starina Has been issued since 1870. ISSN: 2313-402X Vol. 9, No. 1, pp. 11-17, 2014 DOI: 10.13187/issn.2313-402X www.ejournal15.com UDC 94 Letters and Diaries of E.M. Rudneva as a Historical Source Tat'...»

«Илья Мельников Официант-бармен. Подготовка к обслуживанию посетителей Серия "Официант-бармен" Текст предоставлен автором http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3264635 Аннотация Эта книга – ответ на запрос времени. Общественное питание советского типа уходит в истори...»

«АДАПТИРОВАННАЯ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА По учебному предмету "История западной России. Калининградская область" для 7 класса Таюрской Нины Алоизасовны, учителя истории и обществознания п. Калининское 2016 г. Адаптированная рабочая программа по учебному предмету "История Западной России. Калининграская область" для 7 класса с...»

«Александр Дюма Железная маска Серия "История знаменитых преступлений", книга 18 OCR Vladimir http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=157666 А. Дюма. "Железная маска" Содержание Конец ознакомительного фрагмента. 11 А. Дюма. "Железная маска" Александр...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ) УТВЕР...»

«Вестник Томского государственного университета. Право. 2014. №2 (12) ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА УДК 34 (09) Д.А. Савченко ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАИБОЛЕЕ ОПАСНЫЕ ПРАВОНАРУШЕНИЯ ПО ПСКОВСКОЙ СУДНОЙ ГРАМОТЕ В статье рассматриваются предписания...»

«А.В. Таран СЕВЕРНАЯ СТОЛИЦА: НЕОБЪЯТНОЕ МНОГООБРАЗИЕ И МНОГОЭТАПНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ НАЦИОНАЛЬНО-БЫТОВОГО УКЛАДА Впервые в отечественной культурологии В.В. Лапин в своей книге "Петербург. Запахи и звуки"1 рассматривает бытие Санкт-Петербурга через призму запах...»

«Хазиев Р.А., профессор кафедры истории России, историографии и источниковедения Башкирского государственного университета Российская военно-политическая "схватка" периода Революции и Гражданской войны в интерпретации новейшей англояз...»

«УДК 821.161.1-312.4 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 М48 Оформление серии С. Курбатова Мельникова, Ирина Александровна. М48 Ключи Пандоры : [роман] / Ирина Мельникова, Георгий Ланской. — Москва : Издательство "Э", 2017. — 416 с. — (Любовь, интрига, тайна.). ISBN 978-5-699-98582-1 Скорее всего, эта история — п...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФГБОУ ВО "ИГУ" ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ...»

«№ 8/10794–8/10795 19.04.2004 ПОСТАНОВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 29 января 2004 г. № 6 8/10794 О признании утратившими силу некоторых норматив ных правовых актов Мини...»

«Центр национальной славы Фонд Святого Всехвального Апостола Андрея Первозванного Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Санкт-Петербургский государственный университет Администрация Новгородской области Российская государственность: исторические традиции и вызовы XXI века Материалы Всероссийской науч...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Направляется по электронной почте государственных органов 07.10.2015 № 08-1-28/566 Председателю комитета по здравоохранению Мингорисполкома Начальникам управлений, главного управления здравоохранения облисполкомов Руководит...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.