WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

«Непосредственным стимулом к настоящему исследованию послужила гипотеза Дэвида Аттенборо, положенная в основу фильма «The Lost Gods of Easter Island» (BBC, ...»

П.Л. Белков

ОКЕАНИЙСКИЕ ПРЕДМЕТЫ Л. С. ВАКСЕЛЯ

В ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ НАУЧНЫХ

ЭТНОГРАФИЧЕСКИХ КОЛЛЕКЦИЙ МАЭ

(ПО ДОКУМЕНТАМ МАЭ РАН, РГА ВМФ И ПФА РАН)

Непосредственным стимулом к настоящему исследованию послужила

гипотеза Дэвида Аттенборо, положенная в основу фильма «The Lost Gods of

Easter Island» (BBC, 2000). Главная идея, впервые опубликованная еще в 1990 г., заключается в сопоставлении двух рапануйских фигурок из со брания Санкт Петербургской Кунсткамеры с рисунками, хранящимися в Библиотеке Митчелла, в Сиднее [Attenborough 1900: 42–34].

Рисунки вложены в альбом, первоначально принадлежавший самому капитану Куку, а затем перешедший к Исааку Смиту, двоюродному брату жены Кука, участнику первого и второго плавания Кука. Альбом так и озаглавлен: «Подлинные эскизы, рисунки, карты etc., собранные адми ралом Исааком Смитом, который служил офицером под командованием капитана Джеймса Кука, кругосветного плавателя, во время его первого и второго путешествия. Ad 1768–1775» [Ibid: 42]. По некоторым предпо ложениям, две упомянутые акварели были созданы эйблсименом Генри Ро бартсом, участвовавшим во втором путешествии Джеймса Кука [Joppien, Smith 1985: 263, 264]. Причем изображения, о которых идет речь, настоль ко детальны, что, кажется, не возникает никаких сомнений в том, что пе ред нами именно эти фигурки: тангата ману, или «человек птица» (инв.

№ 736 204), и антропоморфная фигурка в виде жезла (инв. № 736 205), которую мы условно будем называть «фигурка с гребнем». Это удивитель ное сходство и позволило Д. Аттенборо предположить, что данные предме ты покинули о в Пасхи в 1774 г. вместе с экспедицией Кука.

Коллеция № 736 и «русская» версия происхождения рапануйских фигурок МАЭ В подтверждение своей идеи Д. Аттенборо использует в качестве прецедента некоторые эпизоды, связанные с именами спутников Кука.

В частности, он опирается на воспоминания натуралиста Георга Форсте ра, принимавшего участие в плавании вместе со своим отцом, Иоганном Рейнгольдом Форстером. В его книге «Путешествие вокруг света» есть одно © П.Л. Белков, 2007 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_03/978-5-02-025219-6/ © МАЭ РАН ОКЕАНИЙСКИЕ ПРЕДМЕТЫ Л. С. ВАКСЕЛЯ... 73 место, вполне правдоподобно объясняющее, как рапануйские изделия могли попасть на борт одного из кораблей Дж. Кука. Так, он довольно подробно рассказывает об уроженце острова Борабора (о ва Общества) по имени Махине, переводчике Кука, который во время пребывания экспеди ции на о ве Пасхи целенаправленно разыскивал и приобретал деревянные резные изображения в расчете получить за них хорошую цену на Таити.

По описанию Г. Форстера, подобные фигурки были вырезаны из узких кус ков дерева длиной в восемь дюймов или два фута, причем тела фигурок были «обычно слишком вытянуты». Эти характеристики полностью со впадают с внешним видом фигурки № 736 205. Также достоверно извест но, что однажды Махине приобрел женскую руку, вырезанную из желтого дерева, которую затем подарил отцу Георга Форстера, Иоганну Рейнголь ду Форстеру [Форстер 1986: 254]. Впоследствии Форстер старший пере дал этот предмет в Британский Музей, где он и находится в настоящее время.

Таким образом, с одной стороны, существуют указания на то, что не которое число рапануйских резных изображениий было вывезено с острова Пасхи на Таити и какая то часть из них, вероятно, поплыла дальше вместе с кораблями Кука, в конце концов достигнув берегов Англии. С другой стороны, почти фотографическая точность рисун ков Робартса убеждает в их тождественности предметам № 736 204 и № 736 205.





Здесь следует особо оговорить еще один момент. Стилистически две интересующие нас фигурки, образуют единую серию вместе с третьей фигуркой — № 736 203, которую, по существующей классифиции, мож но номинировать как моаи кавакава. По крайней мере, можно согласить ся с мнением А. Кепплер, которая уверенно трактует три петербургские фигурки как совокупное поступление по обстоятельствам и времени при обретения («the three earliest known Rapa Nui figures to reach Europe») [Kaeppler 2001: 36].

Каким же путем эти вещи могли оказаться в коллекциях Санкт Пе тербургской Кунсткамеры? Дэвид Аттенборо полагает, что они прибыли в Санкт Петербург вместе с экспедицией Ф.Ф. Беллингсгаузена среди предметов, приобретенных на Таити в 1820 г. В своих рассуждениях он опирается на сам факт существования 736 й коллекции, восходящей, как обычно считается, к собранию предметов, переданных в Академию наук по императорскому указу от 19 октября 1827 г. из бывшего музеума Адмиралтейского департамента. Как известно, коллекции этого музея складывались в первой четверти XIX в. из дарений участников русских кругосветных плаваний. И первоначально коллекции, привезенные из плавания 1819–1821 гг. на кораблях «Восток» и «Мирный» под коман дованием Ф.Ф. Беллингсгаузена и М.П. Лазарева, также были переданы в музеум Адмиралтейского департамена.

Адриенн Кепплер резко критикует позицию Д. Аттенборо, полно стью отвергая куковское происхождение рапануйских фигурок из Кунст камеры. Основной удар наносится как раз по той части его концепции,

–  –  –

в которой речь идет о «рисунках Робартса». По ее мнению, несмотря на явное сходство с рисунками из альбома контр адмирала Смита, принад лежность этих фигурок к путешествиям капитана Кука маловероятна.

В связи с этим она подчеркивает, что в рукописном индексе, являющем ся приложением к альбому, указаны только 34 листа, а рисунок с ра пануйскими артефактами находится на 36 м листе, следовательно, явля ется позднейшим включением. Это замечание Кепплер существенно, и позже мы к нему еще вернемся.

Рисунки рапануйских фигурок из альбома Исаака Смита были впер вые опубликованы в 1985 г. в полном собрании рисунков из куковских путешествий [Joppien, Smith 1985: 264]. Из самого факта публикации мож но заключить, что его составители относят данные рисунки ко времени куковских путешествий. Однако А.Л. Кепплер пытается уличить одного из них, Бернарда Смита, в непоследовательности, сославшись на его лич ное сообщение, относящееся к 1983 г. Как она уверяет читателей, в этом письме Б. Смит писал ей о своем подозрении, что эти изображения свя заны с более поздним периодом карьеры Исаака Смита в британском воен но морском флоте. Во избежание каких либо искажений позиции

А.Л. Кепплер приведем это место полностью на языке оригинала:

«There has been speculation that these figures derive from Cook’s voyage, but this is unlikely. Two of the figures appear in a drawing in a volume now in the Mitchell Library, Sydney, which belonged to Isaac Smith (d.1831). Isaac Smith, a cousin of Mrs.Cook, sailed on Cook’s first and second voyages and went on to become a Rear Admiral in the British navy. The volume of drawings has a handwritten index that lists the thirty four folios associated with Cook’s voyages. The drawing of Rapa Nui artifacts is on folio 36* and is not mentioned in the index, suggesting that it was a later addition. Although this drawing was included with the rest of the drawings of this volume in Rdiger Joppien and Bernard Smith’s book on Cook voyage drawings, in our earlier correspondence about this drawing, Smith notes that he suspects “that they belong to Isaac Smith’s later career in the British Navy” (Smith, personal communication 1983) — with this I agree)» [Kaeppler 2003: 24].

Дело в этом отрывке представлено так, будто Бернгард Смит нахо дится в состоянии полного неведения относительно аргументов, которы ми оперирует А.Л. Кепплер. Между тем Йоппиен и Смит весьма четко изложили все существующие точки зрения, в том числе точку зрения Кепплер: «Д р Адриенн Кепплер привлекла наше внимание к сходству между рисунками и резными изображениями в Ленинграде.

Она исходит из того мнения, что резные изображения были собраны во время путеше ствий либо Лисянского (1804), либо Коцебу (1816)» [Joppien, Smith 1985:

264].

То же самое можно сказать по поводу того, что два последних листа в альбоме Исаака Смита, в том числе 36 й лист с рисунками рапануйских

–  –  –

фигурок, не указаны в индексе. Это замечание было давным давно сделано Дэвидом Аттенборо в той самой статье, которую А.Л. Кепплер так резко критикует. «Эти два листа с рисунками, — пишет Аттенборо, — не зна чатся в рукописном указателе к альбому, составленном рукой адмирала Смита. Таким образом, то, что они имеют отношение к Куку, не может быть принято как нечто данное» [Attenborough 1990: 43].

Версии Д. Аттенборо американская исследовательница противопо ставляет иную точку зрения, которую мы обозначим как «русскую» вер сию. По ее мнению, фигурки с о ва Пасхи были (точнее, могли быть) привезены российскими кругосветными мореплавателями. Она связыва ет происхождение рапануйских фигурок из МАЭ прежде всего с именем Ю.Ф. Лисянского, зная, что в первой четверти XIX в. к о ву Пасхи под ходили только корабли Ю.Ф. Лисянского («Нева», 1804) и О.Е. Коцебу («Рюрик», 1816) [Kaeppler 2003: 24]. Причем во втором случае высадка на берег происходила в обстановке крайней враждебности со стороны островитян и принесла членам экипажа лишь несколько связок бананов и тростника в обмен на куски старого железа [Коцебу 1821: 48–49; Коце бу 1948: 53–56].

Информация о «Неве» и «Рюрике» подается как нечто совершенно неизвеcтное Дэвиду Аттенборо, хотя на самом деле в его статье посеще нию этими кораблями о ва Пасхи посвящен достаточно большой фраг мент и его резюме носит абсолютно точный характер: в связи с экспеди цией Ю.Ф. Лисянского не упоминается ни о каких резных изображениях, а членам команды О.Е. Коцебу вообще не удалось вступить в мирный контакт с островитянами, поэтому к предположению о приобретении двух фигурок во время визитов русских кораблей должно относиться весьма скептически [Attenborough 1990: 42]. На мой взгляд, все эти недоразу мения во многом проистекают из смешения двух, в сущности, различ ных вопросов: о происхождении трех фигурок из МАЭ и происхожении фигурки, случайно приобретенной Дэвидом Аттенборо на аукционе в Нью Йорке в 1984 г. [Ibid: 47]. Мы сосредоточимся только на тех аргументах А.Л. Кепплер, которые имеют непосредственное отношение к ранним по ступлениям Кунсткамеры.

Когда речь идет о первой русской кругосветной экспедиции, А.Л. Кеп плер слегка лукавит еще и в том отношении, что ограничивается лишь общим упоминанием самого факта обмена вещами между русскими моря ками и островитянами во время визита «Невы» [Kaeppler 2003: 24]. Одна ко попытка лейтенанта Повалишина высадиться на остров в 1804 г.

(шлюпке не удалось подойти к берегу из за сильного прибоя, и обмен про исходил на воде) описана в мельчайших подробностях, что совершенно исключает возможность приобретения каких либо предметов, кроме тростникового плотика и плетеной сумки. «О рукоделиях сих острови тян, — писал Ю.Ф. Лисянский, — с точностию судить не могу, но коше лек и мат, подаренные стариком г. Повалишину, заслуживают некоторое внимание. Первый длиною в 15 дюймов и сплетен весьма искусно из тра вы, а второй длиною в 4 1/2 футов, шириною в 15 Ѕ дюймов; в средине сего

–  –  –

последнего положены сахарные трости, сплетенные камышом; снурок же, коим сплетен мат и из которого сделаны были ушки у кошелька, хотя так же составлен из травы, но чистотою нимало не уступает льняному, како вым с самого начала он нам и показался» [Лисянский 1812: 96].

Наконец, в архиве ВМФ имеются реестры вещей, подаренных музеуму Адмиралтейского департамента Ю.Ф. Лисянским и П.В. Повалишиным в 1806 г. В этих списках нет ничего, что хотя бы отдаленно указывало на наличие каких либо скульптурных изображений («идолов») [РГА ВМФ.

Ф. 215. Оп. 1. Д. 762. Л. 2, 4]. Таким образом, совершенно невозможно утверждать, что рапануйские фигурки относятся к коллекциям, пере данным участниками первого русского кругосветного плавания в музеум Адмиралтейского департамента.

Возникает своего рода замкнутый круг. С одной стороны, вроде бы ни один из документов того времени не содержит в себе записей, которые могли бы подтвердить появление рапануйских фигурок в Кунсткамере в связи с передачей коллекций из Адмиралтейского департамента. С дру гой стороны, эти предметы все таки существуют, причем находятся они в 736 й коллекции, которая, согласно музейным документам конца XIX — начала XX в. (книгам поступлений, карточному каталогу и описи), со стоит из вещей бывшего музеума Адмиралтейского департамента.

Собственно говоря, это «все таки» и является одним из главных аргу ментов Кепплер. В своих выводах она полностью полагается на инфор мацию, заключенную в старых описях музея. Как она пишет, «коллек ция в Санкт Петербурге, к которой принадлежат эти фигурки и которая состоит из ряда коллекций Российского Адмиралтейства, имеет пре фикс «736», тогда как коллекция из путешествия Кука имеет префикс «505» [Kaeppler 2003: 24]. Однако инвентари за номером 505 и 736, как и многие другие описи конца XIX — начала XX в., сами по себе нельзя использовать как документы, удостоверяющие происхождение вещей, ибо они отстают от времени их поступления почти на столетие или более того. То, что эти регистрационные документы конца XIX — начала XX в.

являются лишь очень приблизительными реконструкциями, видно уже из самого их содержания. Кроме того, это нетрудно узнать из лите ратуры по истории МАЭ конца XIX — начала XX в. Вот что писали об условиях, в которых начиналась регистрация, непосредственные участ ники событий: «В Музее велись, правда, книги с записями поступлений, но эти записи заключали в себе только даты и общие характеристики кол лекций в целом, отдельные же предметы, входившие в состав коллекций, оставались без нумеров и этикеток» [Штернберг и др. 1907: 32]. Таким образом, любые ссылки на описи («индексы») конца XIX — начала XX в.

в качестве доказательства исторической идентичности входящих в них вещей совершенно бессмысленны, если речь идет о ранних поступлени ях МАЭ.

Одним из наиболее ярких последствий поспешной регистрации явля ется путаница с датировкой передачи вещей из Адмиралтейского депар тамента в Кунсткамеру. В музейных документах конца XIX — начала

–  –  –

XX в. обычно указывается 1826 г. В статье А.Л. Кепплер в отношении рапануйских фигурок приводятся две взаимоисключающие даты: 1826 г.

и 1830 г. В каталоге рапануйской скульптуры, прилагаемом к статье 2003 г., о санкт петербургских фигурках говорится следующее: «Пред меты в музее с префиксом 736 (коллекция, состоящая из 303 вещей) про исходят из русских плаваний до 1826 г. и были отданы Адмиралтейством в музей в 1830 г.» [Kaeppler 2003: 34]. Эта фраза представляет собой сплошное недоразумение. В данном контексте вывод о том, что «предме ты с префиксом 736» были в музеуме Адмиралтейского департамента до 1826 г., можно сделать только при условии, если в качестве даты передачи вещей в Кунсткамеру принять 1826 г., что, разумеется, противоречит вто рой части фразы. Хотя А.Л. Кепплер не указывает источник, откуда взя ты эти цифры, можно догадаться, что это регистрационные документы конца XIX — начала XX в. и даже середины XX в.

Обратимся к старой описи коллекции № 736, составленной в апреле 1903 г. младшим этнографом МАЭ Е.Л. Петри (подлинник этой описи в настоящее время находится в отделе учета и хранения МАЭ). На титуль ном листе в графе «Время поступления» первоначально был поставлен год «1830», а затем две последние цифры исправлены на «26». Следует иметь в виду, что титульный лист описи заполнялся дважды, до и после револю ции 1917 г., когда были внесены некоторые дополнения. Это видно как по различию почерков, так и по орфографии (как известно, после 1917 г. не которые знаки русского алфавита были отменены). Один почерк принад лежит сыну Е.Л. Петри Б.Э. Петри, который работал в МАЭ в начале XX в.

При нем графа «Время поступления» оставалась незаполненной. Поздней шие записи были сделаны Л.Г. Розиной и относятся к 1950–1960 м годам (западным исследователям ее имя известно по публикации 1978 г. Музея Бишопа под редакцией А. Кепплер [Rozina 1978: 3–17]). Видимо, именно она впервые заполнила графу «Время поступления», сначала поставив явно ошибочную дату «1830», а затем исправив на «1826», вероятно, в ре зультате сверки с Книгой поступления МАЭ начала XIX в., где против индекса 0736 рукой Е.Л. Петри сделана запись: «Из Адмиралтейского Музея в 1826 году» [МАЭ РАН. Ф. К IV. Оп. 2. № 1].

Остается выяснить, чем руководствовалась сама Е.Л. Петри, датируя передачу вещей из «Адмиралтейского музея» 1826 годом. Это довольно просто сделать. На титульном листе описи № 736 в графе «Документы»

значится «Ведомость препроводительная». Данная запись соответствует очень старому музейному документу: «Ведомость редкостям, отданным из музеума бывшаго Государственного Адмиралтейскаго Департамента в Императорскую Академию Наук» (в дальнейшем — «Ведомость редко стям») [Там же. Оп. 1. № 16 / 1, 2, 3], который хранился в архиве отдела Австралии, Океании и Индонезии МАЭ до 2005 г., когда был передан в от дел учета и хранения. На титульном листе справа ниже заглавия стоит дата: «1826 года Генваря дня».

Между тем, как мы уже упоминали, императорский указ о расформи ровании музеума Адмиралтейского департамента был подписан только

–  –  –

19 октября 1827 г., т. е. почти на два года позже указанной даты. Понят но, что дата «1826», поставленная на «Ведомости редкостям» из МАЭ, является опиской, возникшей при переписывании или использовании ка кого то другого, исходного по своему значению документа. Такой доку мент действительно существует. Недавно он был найден в Российском го сударственном архиве военно морского флота в Санкт Петербурге. Этот документ носит то же самое название и в качестве одной из частей включа ет список этнографических вещей, идентичный «Ведомости редкостям» из МАЭ. На титуле стоит дата «1828 года Генваря 26 дня» [РГА ВМФ. Ф. 402.

Оп. 1. Д. 127. Л. 11]. Эта запись представляет для нас двойной интерес.

Помимо фиксации точного времени передачи этнографических вещей му зеума в Кунсткамеру, она объясняет, что послужило причиной ошибки при переписывании документа.

В архиве Российской академии наук также есть документ, прямо ука зывающий на то, что передача вещей из Адмиралтейского департамента состоялась именно в 1828 г. В деле «Об академических зданиях» имеется рапорт, по видимому, конца 20 х — начала 30 х гг. XIX в., в котором содержатся сведения по истории «Академического кабинета» и подроб ное описание его залов. Как гласит этот документ, «в 1828 году по Высо чайшему повелению поступило в Академию из Музеума Адмиралтейского Департамента большое собрание чучел: зверей и птиц, одежд и орудий диких народов, привезенных морскими офицерами, совершавшими пла вание вокруг света» [ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1 1827. № 3. Л. 13 об.]. Нако нец самое простое, c чего и следовало бы начинать. Возьмем «Журнал Этнографического музея» («Jeurnal des Ethnographischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.») и посмотрим записи поступлений 1828 г. Здесь дана выписка из Журнала Комитета правления Академии, согласно которой копия каталога вещей, переданных из Адмиралтейского департамента, была отослана в Конференцию Академии 5 марта 1828 г. [МАЭ РАН.

Ф. К IV. Оп.1. Папка 1, л. 55].

Таким образом, Д. Аттенборо с источниками информации повезло несколько больше, чем А.Л. Кепплер. В его статье дата передачи вещей из Адмиралтейского департамента указана верно: 1828 г. [Attenborough 1990: 42, 46].

Однако пока все же приходится признать, что датирование акта пере дачи вещей из Адмиралтейского департамента 1828 м годом не столько разрушает концепцию А.Л. Кепплер, сколько, наоборот, делает ее более стройной, так как в конечном счете аргументация А.Л. Кепплер строит ся не на абсолютной, а на относительной хронологии событий. Рассмот рим вопрос с этой точки зрения.

В качестве основной посылки к умозаключению о принадлежно сти трех рапануйских фигурок МАЭ к сборам участников русских кру госветных плаваний первой четверти XIX в. Кепплер безоговорочно при нимает тезис, что эти фигурки были в «Российском Адмиралтейском Музее» до момента (независимо от точной даты) реального перемещения коллекций в Кунсткамеру [Kaeppler 2003: 24]. При этом она опять таки

–  –  –

ссылается на опись 736 й коллекции, которая официально считается происходящей из музеума Адмиралтейского департамента. Ее логика та кова: «На вещи стоит номер 736, следовательно, эта вещь когда то была в составе коллекций музеума Адмиралтейского департамента». Именно этот вывод оказывается в корне ошибочным. Ложной является первая посылка, заключающаяся в утверждении, что коллекции МАЭ, зареги стрированные в конце XIX — начале XX в., в точности соответствуют по ступлениям конца XVIII–XIX вв. Мы говорим о том, что по линии разде ления коллекций музеума Адмиралтейского департамента и Кунсткамеры абсолютно все ранние коллекции, в том числе и 736 я, являются в той или иной мере смешанными. Это очень старая проблема, над решением кото рой трудится не одно поколение сотрудников музея.

Среди вещей 736 й коллекции находятся вещи, поступившие по дру гим каналам и не имеющие отношения к первым русским кругосветным плаваниям. По крайней мере, в так называемых исправленных описях и литературе второй половины XX в. зафиксировано несколько случаев переоценки атрибуции вещей из 736 й коллекции. Это явление связано с несовершенством старых каталогов и нарушением границ (возможно, неоднократным) мест хранения в XIX в. Неудивительно, что при первой научной регистрации по копенгагенской системе в опись коллекции № 736 были включены помимо вещей, действительно переданных из быв шего музеума Адмиралтейского департамента, также многие предметы из поступлений конца XVIII — начала XIX в., уже находившиеся к тому времени в Кунсткамере. Косвенным признаком такого смешения служит сам факт «исчезновения» большинства поступлений того времени, из вестных по старым архивным документам.

С этой точки зрения, решение проблемы атрибуции трех рапануй ских фигурок лежит буквально на поверхности, представляя собой, пожалуй, самый простой случай. Достаточно сравнить опись 1903 г.

с «Ведомостью редкостям». В опись 736 й коллекции включено семь де ревянных антропоморфных изображений — три предмета из Новой Зе ландии (736 118, 736 119, 736 120), три предмета с о ва Пасхи (736 203, 736 204, 736 205) и один предмет с острова Таити (736 226). В «Ведомо сти редкостям» упоминаются только четыре скульптурных изображе ния: «идолов разной фигуры три» из Новой Зеландии и «идол из Морая Отаити один», что соответствует трем новозеландским предметам (736 118, 119, 120) и одному таитянскому (736 226). Три фигурки с о ва Пасхи оказываются «лишними». Следовательно, они никогда не вхо дили в состав музеума Адмиралтейского департамента.

Версию, что эти вещи могли быть той частью предметов из русских кругосветных плаваний, которая поступила непосредственно в Кунст камеру, можно также отвести. В единственном случае такого дарения мы вновь встречаемся с именем Ю.Ф. Лисянского, который в конце 1806 г. преподнес в дар Императорской академии наук довольно круп ную коллекцию этнографических предметов из Океании и Русской Аме рики. В сопроводительном списке Ю.Ф. Лисянского, скопированном на

–  –  –

104 м листе «Jeurnal des Ethnographischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.», указывается только один, «Сандвичевский идол» [МАЭ РАН.

Ф. К IV. Оп. 1. Папка 1, л. 104]. Этот предмет был идентифицирован по упомянутому списку еще в середине XIX в. и во времена В.В. Радлова зарегистрирован в составе океанийской части коллекции Ю.Ф. Лисян ского под номером 750 1. Таким образом, содержание реестров в архи вах морского ведомства и Академии наук полностью исключает возмож ность приобретения трех рапануйских фигурок русскими моряками в 1804 г. На этом мы можем закрыть тему, связанную с именем Ю.Ф. Ли сянского, добавив, что в известной степени часть вины за некоторые оши бочные предположения с А.Л. Кепплер должны разделить сотрудники МАЭ, поскольку более или менее серьезная работа по изучению докумен тов в различных архивах началась совсем недавно.

Все же наиболее слабое место концепции А.Л. Кепплер заключается в том, что, увлекшись критикой концепции Дэвида Аттенборо в той ее части, где речь идет о фигурке, приобретенной им на аукционе Кристи, она закрывает глаза на очевидное сходство двух «рисунков Робартса»

с предметами из МАЭ. В частности, она, кажется, упустила из виду, что отнесение этих рисунков к более позднему периоду жизни Исаака Смита не избавляет нас от обязанности объяснить их несомненное сходство с ве щами из Кунсткамеры.

В этом плане современные знания о традиционной рапануйской куль туре не оставляют исследователям никакого выбора: культовые фигур ки здесь никогда не повторяются в деталях. Поэтому даже теоретически невозможно предположить появление на «рисунках Робартса» каких то других предметов, кроме фигурок № 736 204 и № 736 205. Вероятность случайного совпадения стремится к нулю, даже если иметь дело с одним единственным изображением, а у нас два таких изображения, причем на одном листе бумаги и к тому же в альбоме, принадлежавшем участнику второго путешествия Кука. Отсюда возникает убийственный для концеп ции Кепплер вопрос: если обе эти вещи были приобретены в 1804 г.

Ю.Ф. Лисянским, каким образом их изображения могли оказаться в аль боме Исаака Смита? Однажды Д. Аттенборо уже задавал подобный вопрос, но, как и во многих других подобных случаях, не был услышан своим главным оппонентом [Attenborough 1990: 43].

Вернемся к собственной версии Д. Аттенборо. Как можно бы ло заметить, приписывая «авторство» рапануйских фигурок Ф.Ф. Бел линсгаузену, он делает примерно ту же самую ошибку, что и А. Кепплер, т.е. не принимает во внимание смешанное происхождение коллекции № 736. Однако в главном его позиция прямо противоположна позиции Кепплер, поскольку основана на признании факта идентичности двух фигурок из МАЭ вещам, изображенным на рисунках в альбоме Исаака Смита. В дальнейшем будет показано, что благодаря этому неоднород ность коллекции № 736 в конечном счете не противоречит его гипотезе о куковском происхождении фигурок № 736 204 и № 736 205 (а вместе с ними и фигурки кавакава № 736 203!).

–  –  –

Наша задача сводится к поиску фактов, отметивших вехи возможного пути трех рапануйских фигурок в Санкт Петербург в пределах временного диапазона последней четверти XVIII — первой четверти XIX в.

В книге Ф.К. Руссова в списке этнографических поступлений с 1802 по 1833 гг.

при перечислении предметов предположительно океанийского происхождения, приобретенных в этот период, дважды упоминается имя «Herr Waxel aus London» [Russow 1900: 20–21]:

«1802. Die erste Acquisition des 19 Jahrhunderts war ein neuseelndisch Gtze, welcher von Hrn.Waxel aus London eingesandt wurde… 1809 von Herrn Waxel drei Gtzen, eine Waffe und Rindenzeugproben von verschiedenen Sdsee-Inseln».

В «Jeurnal des Ethnographischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.» это му соответствует следующая запись:

«Mr de Waxell envoy pour le Muse… 9) 3 Idoles des Iles de Falkland, Otahaiti et Sandwich, 10) un Patou.Patou des mmes Iles, 11) quelques echantillons d’etoffe du Murus papyrifera des mmes Iles» [МАЭ РАН.

Ф. К IV. Оп. 1. Папка 1, л. 45].

Сравним данную запись с протоколом № 31(§ 368) от 11 октября 1809 г.:

«…Mr de Waxell envoya pour le Muse cademique le objets suivans qu’il a apports avec lui de Londres: … 9°)Trois idoles des les de Falkland, Otahait & Sandwich, 10°) Un Patoupatou des des mmes les; 11°) quelques echantillons d’etoffe du Murus papyrifera des mmes les. Tous ces objets seront envoy a Muse» [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 20.

Л. 99].

Если держать в уме гипотезу Дэвида Аттенборо, «три идола с различ ных островов Южных морей» («drei Gtzen… von verschiedenen SdseeInseln») вполне подходят на роль рапануйских фигурок, некогда вы везенных спутниками капитана Кука. С другой стороны, методом исключения (см. выше перечисление деревянной скульптуры в описи кол лекции № 736 и в «Ведомости редкостям») три предмета с о ва Пасхи, которые в настоящее время числятся в составе 736 й коллекции, с очень большой степенью вероятности можно идентифицировать с указанной строкой в списке Руссова. То, что в письме, автором которого является «герр Ваксель из Лондона», вместо «Easter Island» упомянуты совсем другие географических названия, включая Фолклендские о ва, само по себе не может опровергнуть эту гипотезу. Путаница с географическими названиями — довольно частое явление для предметов куковского про исхождения.

Рассматривая различные версии, вполне можно согласиться с тем, что лист с рисунками рапануйских фигурок был вложен в альбом Исаака Смита задним числом. Но это еще не означает, что эти рисунки вообще не имеют никакого отношения к путешествиям Кука. Напротив, версия,

–  –  –

согласно которой следы этих рисунков ведут не в Россию, а именно в Анг лию, является наиболее вероятной. Более того, мы попробуем принять точку зрения, что первоначально эти рисунки были сделаны на борту ко рабля Кука прежде, чем достигнуть берегов Англии. Как оказывается, именно с помощью этой версии факты складываются более удачным об разом.

По воспоминаниям Джона Элиотта, служившего мидшипмэном на «Ре золюшн», во время второго путешествия капитаном Куком была органи зована своего рода «школа рисования». «Я, м р Робартс и м р Смит (пле мянник Кука — П.Б.), — писал Элиотт, — в свободные от вахты часы были заняты в каюте капитана Кука копированием рисунков для него или для себя под присмотром м ра Ходжеса» [Цит.по: Joppien, Smith 1985: 5].

На этом фоне, пожалуй, проще всего предположить, что рисунки рапануй ских фигурок на 35 м листе в альбоме адмирала Смита принадлежат не кому иному, как самому Смиту и относятся именно к этому самому ранне му периоду его морской карьеры.

Датировать «рисунки Робартса» (или Смита?) 1774 годом позволяют и некоторые другие косвенные данные. На 36 м листе альбома Смита тем же автором довольно схематично изображены различные орудия, по всей видимости, происходящие с островов Тонга и о ва Танна (Новые Гебриды) [Joppien, Smith 1985: 263]. Самое любопытное заключается в том, что состав предметов, в основном палиц, стрел и луков, совпада ет со словесными описаниями и зарисовками в журнале Иоганна Рейн гольда Форстера [Ibid: 220, 233], что позволяет синхронизировать ри сунки Робартса Смита со временем второго путешествия Кука. Наконец на листе 35 вместе с рапануйскими фигурками изображена палица паоа, тот вид традиционного оружия, который наряду с резными фигурками описывается в книге Георга Форстера. На это указывает в своей статье Д. Аттенборо, сравнивая рисунок с палицей в Royal Albert Memorial Museum в Эксетере [Attenbourogh 1990: 44–45]. Поскольку пропорции изображения в альбоме нарушены, Д. Аттенборо сомневается, что на листе № 35 изображена именно палица из Эксетера [Ibid: 43]. Но относи тельные пропорции «фигурки с гребнем» и фигурки тангата ману также довольно сильно искажены. К тому же, как отмечает Д. Аттенборо, ри сунки выполнены «неумелой рукой» [Ibid: 42].

Можно даже добавить:

палица паоа на рисунке неестественно короткая. Поэтому нам ничто не мешает идентифицировать рисунок палицы в альбоме с реальным пред метом из Эксетера, принадлежность которого к собраниям Музея Левера строго документирована [Kaeppler 1978: 169]. Здесь следует особо под черкнуть, что предлагаемая нами идентификация рисунка палицы паоа, по существу, одновременно является способом датировки рисунков двух фигурок, изображенных на том же листе бумаги.

Таким образом, практически все предметы, изображенные на 35 м и 36 м листах в альбоме адмирала Исаака Смита, так или иначе связаны с име нами И.Р. Форстера и Г. Форстера и в силу этой связи скорее всего отно сятся ко времени второго путешествия Кука.

–  –  –

Научная биография Л.С. Вакселя и «лондонская» версия происхождения рапануйских фигурок из МАЭ Ключом к разгадке появления в стенах Петровской Кунсткамеры трех фигурок с острова Пасхи становятся имя и биография Л.С. Вакселя.

На первый взгляд, адрес отправителя и написание имени указывают на его иностранное происхождение. В протоколах Конференции он име нуется Herr Waxel aus London, Mr de Wexell Londres, что, конечно, на водит на мысль об английском подданстве. Свое полное — и настоящее — имя «господин Ваксель из Лондона» обрел только в 1953 г. с выходом в свет книги Т.В. Станюкович «Кунсткамера Петербургской академии наук». На основе разысканий в Архиве РАН были восстановлены неко торые биографические данные этого незаурядного человека. Им оказал ся Лев Савельевич Ваксель (ум. в 1816 г.), полковник корпуса инжене ров путей сообщения, корреспондент Императорской академии, внесший огромный вклад в пополнение коллекций и библиотеки Академии [Ста нюкович 1953: 169, 230]. Правда, на страницах цитируемой книги Лев Ваксель, кажется, еще не утратил полностью свое мнимое английское происхождение. Поэтому Т.В. Станюкович вынуждена была искать обте каемые формулировки вроде «проживавший в Лондоне Лев Ваксель не сколькими годами позже своего избрания корреспондентом Академии переехал в Россию» [Там же: 169].

Но цели настоящего исследования требуют более подробного — по го дам, месяцам, дням — и более точного, с точки зрения последовательности и интерпретации фактов, изучения биографии этого почти забытого деяте ля русской науки. Этот пробел начинает восполняться. В первую очередь, следует упомянуть фундаментальное исследование И.В. Тункиной, в ко тором значительное внимание уделено вкладу Л.С. Вакселя в качестве од ного из основателей науки об античных древностях на территории России конца XVIII в. [Тункина 2002].

Начнем с краткой генеалогической справки. Лев (Леон) Савельевич Ваксель, подданный Российской империи в третьем поколении. Основа телем рода Вакселей в России был выходец из Швеции Свен (Ксаверий) Лаврентьевич Ваксель (ум. в 1762 г.), который поступил на службу в Бал тийский флот штурманом еще в 1726 г. и был участником Второй Кам чатской экспедиции (1733–1742). После смерти Беринга принял коман дование пакетботом «Святой Петр». Впоследствии дослужился до чина капитана I ранга (1755), командовал различными кораблями в Балтий ском море [Русские мореплаватели 1953: 488]. Имя лейтенанта Свена Вакселя дважды запечатлено в географических названиях, на карте

Берингова моря и моря Лаптевых [Морская карта рассказывает 1986:

265].

В дворянское достоинство представители второго поколения Вакселей были пожалованы в 1778 г. [Герб: 111; Брокгауз и Ефрон 1891: 389; Рус ские мореплаватели 1953: 488]. Один из сыновей Свена Вакселя, Лаврен тий (Лоренц), в конце жизни «капитан генерал майорского ранга» (бри

–  –  –

гадир), еще десятилетним мальчиком был зачислен волонтером в экс педицию Беринга — Чирикова и вместе со своим отцом участвовал в плава ниях [Русские мореплаватели 1953: 488]. Двое других сыновей Свена Вак селя, Василий и Савелий, имели чин подполковника.

Савелий Ваксель, видимо, и является отцом Льва Вакселя, судя по отчеству последнего [Герб: 111]. Место и год рождения Льва Вакселя не известны, но, по сведениям, полученным от его праправнука, П.Л. Вак селя, в момент смерти Льву Савельевичу Вакселю было около сорока лет [Венгеров 1895: 29]. Умер Л.С.Ваксель в Твери 6 сентября 1816 г. [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 27. Л. 74], поэтому условной датой его рождения принято считать 1776 г.

Л.С. Ваксель является автором нескольких сочинений и переводов, изданных в Санкт Петербурге и Лондоне.

Список его трудов весьма поучи телен с точки зрения широты интересов, охватывающих инженерное дело, естественные науки и античную историю:

1. Изображения разных памятников древности, найденных на берегах Черного моря, принадлежащих Российской Империи, снятые с подлинников в 1797 и 1798 гг., с приложением гео графической карты тех мест, где оны памятники обретены с древними наименованиями. СПб., 1801 (как отмечается в справочной литературе, переводы на французкий и немецкий язык полнее русского издания [Русский биографический сло варь 2000: 26])*;

2. Описание чугунной дороги, учрежденной в графстве Суррей в Англии в 1802 г., изобретенной для удобнейшего и легчай шего перевоза разных грузов и тяжестей лошадьми. СПб., 1805;

3. Memoirs sur les lapis meteoris, ou pierres tombes des nues dans differents pays de notre globe, trad.de l’anglais. St.Pet., 1805;

4. Essai sur les mdalles plaques des anciens. Londres, 1809.

Книги Л.С. Вакселя не только позволяют судить о нем как о человеке глубоко и разносторонне образованном, но и косвенным образом помога ют выявить или уточнить некоторые факты его биографии, важные для нас с точки зрения истории поступлений МАЭ.

По сведениям С.А. Венгерова, автора «Критико биографического сло варя русских писателей и ученых», в Англию в 1801 г. Л.С. Ваксель был послан именно с целью изучения путей сообщения [Венгеров 1895: 29]. Из «Описания чугунной дороги, учрежденной в графстве Суррей…» мы узна ем, чем он занимался в Англии, а именно: наблюдением за строительством каналов и подъездных путей при строительстве доков. Доказывая преиму щества чугунных дорог перед каналами, он писал: «Ныне строящийся Лон донский док, который превзойдет своим великолепием, пышностью и кра

–  –  –

сотою недавно довершенный Вест Индский док, испытал величайшую вы году от учреждения сих дорог для удобнейшего производства дорог» [Вак сель 1805: 18]. В то же время из протокола Конференции Академии наук от 22 ноября 1801 г. видно, что отъезд Вакселя в Англию по Высочайшему повелению последовал вскоре после его возвращения из Тавриды [ПФА РАН.

Ф. 1. Оп. 1а. № 12. Л. 103]. Объединение этих фактов позволяет думать, что он имел непосредственное отношение к строительству морских портов на Черном море, в частности в Николаеве.

Существуют и некоторые другие косвеные свидетельства его причаст ности к укреплению южных рубежей России. В «Изображениях разных памятников…» при упоминании о находках перечисляются города по всему северному побережью Черного моря (Николаев, Херсонес, Керчь, Пантикапей, Тамань, Судак, Кафа, или Феодосия, Новороссийск) и при лагается карта: от устья Днестра и Одессы до побережья Крыма и Азов ского моря и вплоть до устья Кубани. Это свидетельствует о том, что в 1797 и 1798 гг. он путешествовал по всему черноморскому побережью [Русский биографический словарь 1912: 211].

Цель этой поездки можно связать с посвящением его книги об антич ных медалях: «Его Превосходительству Генералу Сухтелену». Как из вестно, инженер генерал (генерал майор) Петр Корнилович Сухтелен в 1787 г. исполнял обязанности начальника инженерной части Финлянд ского департамента, позже был назначен членом департамента водяных коммуникаций, а вслед за тем по Высочайшему повелению был коман дирован осматривать все крепости от Херсона (sic!) до Риги и Ревеля [Там же]. Можно предположить, что Л.С. Ваксель сопровождал П.К. Сухте лена в этой инспекционной поездке или каким то другим образом сносил ся с ним по служебным делам в качестве подчиненного. Во всяком случае, время и маршруты их поездок по югу России совпадают.

Выполнение профессиональных обязанностей Ваксель постоянно и не устанно сочетал с естественно научными наблюдениями. В письме от 2 января 1805 г., прочитанном на заседании Конференции 6 марта 1805 г., он сообщает о находке «странных костей» при выполнении водяных ра бот (ouvrages hydrolique) в Лондонском доке, куда он был «прикоманди рован по долгу службы» [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 16. Л. 33].

В протоколах Императорской Академии наук имя Леона (Льва) Вак селя впервые появляется в 1801 г. На упоминавшемся выше заседании 22 ноября 1801 г. по приезде из Тавриды Л.С. Ваксель был рекомендован адьюнктом А.Ф. Севастьяновым Конференции Академии наук как лицо, командированное в Англию по Высочайшему повелению и как человек, наделенный «вкусом и способностями» к естественной истории и особенно в области энтомологии, а также в виду того, что он был накануне свое го отъезда в Англию по повелению «Его Императорского Величества».

В связи с последним обстоятельством Ваксель и предлагал свои услуги Академии. Его просьба была удовлетворена. Не последнюю роль сыгра ло и то, что Л.С. Ваксель через А.Ф. Севастьянова преподнес «академи ческому Музею» превосходную коллекцию из 110 яиц птиц различных

–  –  –

видов в ящиках со стеклами и каталог, составленный по системе Линнея;

как гласит протокол, эта коллекция была собрана лично Л.С. Вакселем во время путешествия из Тавриды в Санкт Петербург [Там же. № 12.

Л. 103].

По предложению Президента Академии наук, имя Л.С. Вакселя было внесено в список Correspondants titrs c поручением Секретарю послать ему le Diplome [Там же. Л. 103]. Тогда же сделана запись о передаче в библио теку экземпляра книги «Изображения разных памятников…» [Там же.

Л. 103]. В дальнейшем он именуется Correspondant de l’Academie или Correspondant assidu de l’Academie [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 12. Л. 113], а 29 февраля 1804 г. ему был назначен от Академии наук пенсион в 200 руб.

[ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 15. Л. 83; № 27. Л. 74]. Отныне он получает право именоваться le Correspondant pensionn, или Correspondant & Pensionnaire de l’Academie [Там же. № 16. Л. 99, 111; № 20. Л. 121; № 27.

Л. 74]. В качестве примечания следует подчеркнуть, что Л.С. Ваксель не был «членом корреспондентом» Академии наук в современном понима нии этого слова. По существовавшему тогда положению, «академические корреспонденты» стояли за рамками академической иерархии — «адь юнкт», «экстраординарный академик», «ординарный академик» — и даже не имели официального права присутствовать на заседаниях Конферен ции Академии.

Так надворный, затем коллежский советник (по протоколам: le Conseiller de la Cour, le Conseiller du College) Лев Савельевич Ваксель, проживая на протяжении ряда лет в Лондоне (до возвращения в Россию в 1809 г.), стал одним из самых активных, деятельных собирателей му зейных экспонатов и книг. Он внес значительный вклад в создание кол лекций «музея Академии», регулярно присылая различные предметы (главным образом зоологические), а также книги для академической библиотеки, в том числе собственного сочинения, изданные как в Лон доне, так и в Санкт Петербурге. В 1809 г. он преподнес Академии свой труд «Essai sur les medailles plaques des Anciens» (Лондон, 1809) [Там же.

№ 20. Л. 121]. Вернувшись из Англии, он переезжает в Тверь, продолжая свою академическую деятельность по сбору коллекций [Там же. № 23.

Л. 31, 75; № 24. Л. 79]. Видимо, с 1812 г. он переходит из классного в во енный чин и получает очередной чин полковника. Теперь в протоколах Академии его именуют le Colonel или le Colonel des Ingenieurs, le Colonel des Ingenieurs de Voyes de Communication [Там же. Л. 31, 75; № 24. Л. 79;

№ 27. Л. 74].

Специально отметим, что Лев Ваксель был также почетным членом Адмиралтейского департамента. От его имени через члена Департамента, действительного статского советника Александра Федоровича Лобзина в музеум Адмиралтейского департамента в 1805–1806 гг. поступило не сколько крупных коллекций, нумизматических, естественно научных, в том числе, выражаясь современным языком, палеонтологических. Чис ло и объем поступлений от его имени во время пребывания в Санкт Петер бурге с июня 1805 г. по февраль 1806 г. производит очень сильное впечат

–  –  –

ление (только музеуму Адмиралтейского департамента он подарил в об щей сложности около трех тысяч экспонатов).

Не в меньшей мере в лично сти Л.С. Вакселя привлекает сочетание разносторонних научных интере сов со стремлением к совершенствованию знаний в каждой из избранных областей. В известном смысле все его коллекции, сопровождаемые подроб ными систематическими каталогами, скорее представляют собой особую форму монографических исследований. При представлении своей коллек ции окаменелостей в письме правителю канцелярии Адмиралтейского де партамента А.С. Никольскому он говорит о ней как о «признанной всеми прекраснейшей и превосходнейшей в своем роде»: «она состоит почти из тысячи кусков, расположенных классически в пяти столах, и заключает множество весьма редких и несколько совершенно еще неизвестных и не описанных предметов» [РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 528. Л. 3 об.]. Ниже приводится список всех естественно научных коллекций Л.С. Вакселя, переданных музеуму Адмиралтейского департамента в порядке издания соответствующих указов (даты приводятся по «Генеральной описи» Му зеума):

23 июня 1805 г. 400 медалей, «серебряных и медных», с изображениями «Римских императоров, Кесарей, Тиранов и императриц» (по «Генеральной описи» музеума — 373 пред мета) [Там же. Д. 523. Л. 1–2; Д. 1201. Л. 2–5, 11–14].

24 июня 1805 г. «Кость слоновой головы, найденной в окрест ностях Петербурга» [Там же. Д. 523. Л. 16; Д. 1201. Л. 6; Ф. 578.

Оп. 1, Д. 184. Л. 9].

9 августа 1805 г. 500 образцов минералов [Там же. Д. 523. Л. 17;

Ф. 215. Оп. 1. Д. 1201. Л. 7].

10 августа 1805 г. «Cобрание из 52 х «мадрепоров и раковин»

[Там же. Д. 523. Л. 18; Ф. 578. Оп. 1. Д. 184. Л. 9].

21 февраля 1806 г. «Собрание окаменелостей в пяти столах», состоящее «почти из тысячи кусков … множество весьма ред ких и несколько совершенно еще не описанных предметов» [Там же. Д. 521. Л. 19; Д. 528. Л. 3 об.; Ф. 578. Оп. 1. Д. 184. Л. 19].

21 февраля 1806 г. 252 образца различных пород дерева («кол лекция полированных образцов разных дерев из обоих Индий и Европы числом до двухсот пятидесяти двух кусков. Коллек ция сия собрана была с великим тщанием; трудом и в про должении долгого времени известным господином Штели ном…») [Там же. Д. 528. Л. 18; Д. 1201. Л. 9]. (Возможно, речь идет о Якове Яковлевиче Штелине, профессоре элоквенции и по эзии (1709–1785.) См.: [Станюкович 1953: 239]. Тем более что данная коллеция имела специфическую, «книжную» форму.

В «Генеральной описи» Музеума говорится: «Книга обложена штучным деревом с образцами разных дерев» [Там же. Д. 1203.

Л. 8 об.].)

–  –  –

Указание настоящего владельца одной из коллекций наводит на мысль о давней традиции коллекционирования в роду Вакселей. По видимому, коллекции собирались и передавались на протяжении не одного поколе ния. Фундаментальность некоторых других поступлений от Л.С. Вакселя косвенным образом подтверждает это предпложение. В феврале 1806 г.

перед отъездом в Англию он преподнес в дар Адмиралтейскому департа менту библиотеку, насчитывающую около 700 книг (с каталогом), «за ключающую единственно классические сочинения на французском, аглинском и российском языках; в числе сих книг находятся иные весь ма редкие» [РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 528. Л. 3]. Помимо прочего это книжное собрание хорошо иллюстрирует источник его высочайшей компетентности в области античной истории, выразившейся в написа нии двух книг и создании превосходной нумизматической коллекции (см. выше).

Немалое место в научной деятельности Л.С. Вакселя занимал сбор исторических фактов из жизни Петра Великого. По указу от 16 февраля 1805 г. от его имени в музеум Адмиралтейского департамента поступило целое собрание ценных рукописей, среди которых было 20 подлинных писем Петра, 20 писем царевича Алексея и семь докладов на имя Петра Великого с его личными автографами («резолюциями»), датируемых 1711 г. [Там же. Л. 15; Д. 1201. Л. 8]. Несомненно, эта коллекция руко писей была плодом многолетнего и вполне серьезного увлечения историей Петра I.

Свои изыскания в этой области он продолжил и в Англии. Как явствует из протокола Конференции Академии наук от 7 ноября 1807 г., Л.С. Вак сель сделал для Академии приобретение, которое, по его словам, «инте ресно всякому русскому, имеющему в своем сердце патриотические чув ства». Речь идет о вывеске над трактиром, который царь Петр часто посещал во время своего пребывания в Лондоне в 1698 г. Не имея ориги нала письма Л.С. Вакселя, воспользуемся пересказом его сведений о лон донском периоде жизни Петра I в упомянутом выше протоколе: «Он хо дил каждый день работать на верфи Ваппинга и Ротерхита в трех или четырех английских милях от своего жилища в Темпль Бар. На полдо роге он обычно останавливался в кабачке, чтобы выпить здесь пива и вы курить трубку, а заодно узнать характер плотников, каменщиков, мат росов и других рабочих, для которых этот кабачок служил местом встреч.

По дороге с верфи он заходил сюда снова. Хозяин воспользовался пред почтением, которое Петр I оказывал его заведению и для того, чтобы при влечь своих посетителей, сделал вывеской портрет Императора и назвал свой [питейный] дом On Tzar’s Head. Эта вывеска, изображающая Петра I во цвете лет, сохранилась поныне, и г. Вакселю удалось ее приобрести, предложив в обмен новую вывеску, копию старой, а старую отправил в Академию для помещения в Кабинете Петра Великого со следующей под писью: «Вывеска питейнаго дома в Лондоне в Улице Товера (Tower Street), в котором блаженной памяти Государь Император Петр Великий захажи вал отдыхать, идучи на работу в верфь Ваппинга и Ротергита в бытность

–  –  –

Его в Англии. Сия вывеска писана в то самое время и доставлена Имера торской Академии Наук из Лондона Надворным Советником Л. Вакселем в 1805м году» [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 15. Л. 139–140]. На наш взгляд, ранее упомянутый факт передачи в музеум собрания рукописей петров ского времени противоречит мнению о дилетантском характере этой по купки (см.: [Станюкович 1953:169]).

Отдельные дары Л.С. Вакселя выпадают из обшего ряда. В 1809 г.

Л.С. Ваксель прислал из Лондона «кожаный мешок, изобретенный в Анг лии для спасения людей при разбитии судна» [РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1.

Д. 1203. Л. 104 об.]. Как записано в «Генеральной описи» Музеума, «но вого изобретения в Англии и очень удобный для спасения; оный напол няется через кран воздухом» [Там же]. Возможно, посылка именно этого новейшего по тем временам изобретения обусловлена не столько его про фессиональным долгом военого инженера, сколько его чисто человече скими качествами.

Как можно было понять из некоторых фактов, приведенных выше, Л.С. Ваксель проявлял не меньшее усердие в пополнении естественно научных коллекций Академии наук. На заседании Конференции от 18 августа 1802 г. (протокол № 42, 227) было зачитано письмо «г. Вак селя из Лондона», датированное 1 июля 1802 г. В этом письме он со общает об отправке кенгуру в качестве экспоната для «Академическо го музея», причем он дает довольно подробные сведения об этом «четвероногом», в том числе этнографического характера. Так, Л.С. Ваксель упоминает местное название этого животного, употребля емое аборигенами, жившими в окрестностях залива Ботани Бэй (Ав стралия. — П.Б.) — «патагаранг» («patagarang») [ПФА РАН. Ф. 1.

Оп. 1а. № 13. Л. 68]. На заседании 18 августа 1802 г. был представлен и сам экспонат — Didelphis Gigantea (Koungourou) [Там же. Л. 69].

В 1805 г. Л.С. Ваксель послал в Музей фрагмент грудной кости китооб разного (см. протокол № 8, § 103) [Там же. № 16. Л. 38].

Самые значительные приобретения зоологических экспонатов для Академии относятся к 1806–1807 гг. в связи с распродажей в 1806 г.

музея Эштона Левера в Лондоне. На заседании 19 ноября 1806 г. было зачитано письмо Вакселя, датированное 22 октября 1806 г. Из прото кола заседания (№ 40, § 455) [Там же. № 17. Л. 123–124] явствует, что по возвращении в Лондон после краткого пребывания в России болезнь задержала Вакселя в Дании (Эльсиноре). Как он пишет, данное обстоя тельство не позволило ему прибыть в Лондон вовремя к моменту рас продажи Музея сэра Эштона Левера (Ashton Lever) [Там же. № 17.

Л. 123–124]. Вакселю все же удалось приобрести несколько зоологи ческих экспонатов, кроме того, он предложил Академии продолжить закупку экспонатов из собраний этого музея. На заседании 14 января 1807 г. (№ 2, § 13) было зачитано другое письмо, посланное из Лондона 16 ноября 1806 г. В этом письме Ваксель предуведомляет, что будущей весной собирается послать в Санкт Петербург зоологические экспо наты, «presque les plus belles choses du Cabinet de Lever» [Там же. № 18.

–  –  –

Л. 3–4]. Он также сообщает, что занят составлением каталога, кото рый вышлет с первым же курьером [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 18.

Л. 3–4]. По видимому, этот каталог можно отождествить с хранящим ся в архиве РАН списком, составленным Вакселем в декабре 1806 г.

(«List des objets d’histoire naturelle achetes pour le Muse de l”academie Imperial des Sciences de St.Petersbourg»). Список насчитывает несколько десятков зоологических объектов, некоторые из них отмечены как относящиеся к путешествиям капитана Кука (см. ниже) [Там же. Оп. 2 1807, § 64.

Л. 1–2].

На заседании 28 января 1807 г. (протокол № 4, § 14) было принято содержимое ящика с вещами, о посылке которых Ваксель сообщал в пись ме от 22 октября 1806 г. и которые прибыли в Санкт Петербург через Ревель. В ящике находилось несколько зоологических экспонатов, «ка менный топор, который древние обитатели Борнхольма использовали при жертвоприношениях», и различные книги для библиотеки Академии [Там же. Оп. 1а. № 18. Л. 1; Там же. № 17. Л. 123–124]. В этой партии было лишь несколько зоологических экспонатов из списка, который упоминался нами выше. Основная часть вещей прибыла в трех больших ящиках поз же. Экспонаты, отправленные ранее, исключены из списка либо самим Вакселем, либо Севастьяновым при приеме вещей на таможне в Санкт Петербурге [Там же. Оп. 2 1807, § 64. Л. 1–2].

В 1809 г. Л.С. Ваксель окончательно возвращается в Россию и переез жает для продолжения службы в Тверь [Там же. Оп. 1а. № 20. Л. 94, 98].

На заседании 11 октября 1809 г. (протокол № 31, § 367), наряду с книга ми, поступившими от имени Королевского Общества в Лондоне, Л.С. Вак сель представил первую часть каталога Музея Левера (Catalogue of the Leverian Museum. Part 1) [Там же. Л. 98]. Как явствует из текста протоко ла, каталог был передан в библиотеку Императорской академии наук (в на стоящее время, по видимому, не сохранился. — П.Б.).

К сожалению, пока для нас биография Л.С. Вакселя, несмотря на массу подробностей из его научной деятельности, так и остается почти сплош ным белым пятном. Пока нам известен только каркас его биографии, со стоящий из дат рождения, смерти (1776–1816) и сведений о его книгах или коллекциях, почерпнутых в двух архивах: ПФА РАН и РГА ВМФ.

В этом узком аспекте вся его сознательная жизнь делится на три периода (с двумя кратковременными пребываниями в Санкт Петербурге): «тав рический» (1797–1801), «лондонский» (1801–1809) и «тверской»

(1809–1816). В будущем можно надеяться узнать нечто большее в других архивах России и Англии. Это важно не только потому, что раскрытие подробностей биографии Л.С. Вакселя поможет реконструировать его кол лекции. В целом его деятельность на поприще науки является яркой стра ницей истории Академии того времени. Размах его научных интересов по истине энциклопедичен: инженерное дело, энтомология, зоология, орнитология, палеонтология, археология, нумизматика, античность, рус ская история и этнография. Его заслуги были признаны не только в Рос сии. Об этом говорят переводы его книг на несколько европейских языков

–  –  –

и членство в нескольких научных обществах, о чем он сам однажды упо минает при представлении на титуле книги «Essai sur les mdalles plaques des anciens».

–  –  –

В данный момент нас, конечно, более всего интересует лондонский период жизни Л.С. Вакселя и прежде всего сведения о приобретениях этнографических предметов. От того, насколько подробно нам удастся восстановить связанные с этим события, зависит встречная атрибуция, с одной стороны, предметов, упоминаемых в протоках Академии (рядом с именем Вакселя), с другой — предметов, хранящихся в настоящее вре мя в МАЭ. Первое, на что здесь следует обратить внимание: имена Джейм са Кука и Эштона Левера, образно говоря, освящают этнографические экспонаты, фактически переданые Л.С. Вакселем Академии наук или хотя бы упоминаемые в его письмах.

В этом пункте мы подходим к сюжету, ради которого, собственно го воря, и было предпринято наше исследование. Напомним еще раз, что, согласно протоколу № 31 (§ 368) от 11 октября 1809 г., Лев Ваксель пере дал (envoy) для «академического Музея» предметы, которые он привез (a apport) c собой из Лондона: трех идолов, оружие патупату и образцы тапы «с островов Фалкленд, Отахаити и Сандвич» [Там же. Л. 99]. Про следить судьбу патупату (чем бы этот предмет ни оказался на самом деле) и образцов тапы в настоящий момент не представляется возможным. Од нако «трех идолов» из этого поступления (см. выше также список Руссо ва) можно вполне уверенно идентифицировать с «тремя небольшими идо лами» с о ва Пасхи в описи Е.Л. Петри в 1903 г. (предметы №№ 736 203, 736 204, 736 205), чтобы затем на основании вышеизложенного прове сти красную линию, соединяющую эти предметы с коллекциями Музея Левера в Лондоне, которые в основном состояли из предметов, ввезенных в Европу из путешествий капитана Дж. Кука. Попутно скажем, что упо минание Фолклендских островов наряду с полинезийскими географиче скими названиями в отношении предметов, подаренных Л.С. Вакселем, является своего рода маркером связи этих вещей с путешествиями капи тана Кука. В упоминавшемся нами каталоге Л.С. Вакселя, датированном декабрем 1806 г., внизу 2 й страницы мы находим пункт с характерной пометкой [Там же. Оп. 2 1807, § 64. Л.

1]:

–  –  –

Таким образом, вопреки авторитетному мнению А. Кепплер, три санкт петербургские фигурки довольно надежно документируются как поступле ние «до 1826 г.». Первоначально покинув о в Пасхи вместе с экспедицией Кука в 1774 г., эти три предмета достигли Санкт Петербурга только в 1809 г.

в багаже российского подданого, надворного советника, корреспондента Им ператорской академии наук Льва Савельевича Вакселя. При этом сам факт единства места и времени приобретения этих вещей — Лондон 1806–1809 гг., а также огромный интерес, который Л.С. Ваксель проявлял к распродаже музея Левера (именно с ним связано большое число его приобретений в Лон доне), свидетельствуют о том, что санкт петербургские фигурки могли при надлежать к собраниям этого музея.

К сожалению, прямых доказательств принадлежности этих вещей Му зею Левера в документах Академии наук пока не найдено. Впрочем, даже в том случае, если принадлежность этих предметов Музею Левера не удастся документировать каким либо окончательным образом, их принадлежность к куковскими коллекциями кажется почти несомненной. В Лондоне нача ла XIX в. могли находиться только те вещи с о ва Пасхи, которые отно сятся ко времени второго путешествия капитана Кука. После английской экспедиции на острове высаживалась французская экспедиция под коман дой капитана Лаперуза. Далее в этот период до 1809 г. к острову Пасхи, насколько нам известно, кроме «Невы» капитана Лисянского в 1804 г.

подходили только три корабля. В 1805 г. капитан американской шхуны «Нанси» захватил 12 мужчин и 10 женщин для основания колонии для ловли морских котиков на необитаемом острове Мас а Фуэро. По словам капитана Александра Адамса (который и рассказал эту историю О.Е. Ко цебу, не назвав имени капитана шхуны), его собственный корабль бросил якорь около о ва Пасхи в 1806 г., но высадиться на берег его команде не удалось из за крайней враждебности жителей; то же самое произошло, когда к острову подошел корабль «Альбатрос» капитана Виндшипа [Ко цебу 1821: 55].

Чтобы до конца быть последовательными при разработке «лондонской»

версии происхождения рапануйских фигурок из МАЭ, мы вынуждены упо мянуть еще один факт, который не совсем укладывается в нашу схему.

Согласно записи в «Jeurnal des Ethnographischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.» (см. выше), в 1802 г. из Лондона от имени Л.С. Вакселя был послан предмет, именуемый «ein neuseelndisch Gtze». Не принимая во вни мание данные Вакселя по поводу географической привязки трех фигурок из поступления 1809 г., когда среди географических названий мы находим даже Фолкленды, точно такое же допущение мы обязаны сделать и в пла не места происхождения «новозеландского идола». В последнем случае нам придется говорить вкупе обо всех четырех фигурках Вакселя из спис ка Ф.К. Руссова. Поскольку одна из фигурок отсутствует (с 1903 г., по крайней мере) и мы не знаем, какая именно, граница между дарениями Л.С. Вакселя 1802 и 1809 гг. для нас формально пока не существует. Мы должны учитывать возможность, что одна из трех рапануйских фигурок является «новозеландским идолом» 1802 г.

–  –  –

Поскольку в этом вопросе не существует абсолютной точки отсчета, приходится пользоваться косвенными данными. На заседании 13 июня 1802 г. (протокол № 34, § 34) было зачитано письмо Вакселя, отправлен ное из Лондона 20 апреля 1802 г. Речь идет о том, что он послал (envoy) несколько предметов для музея Академии, а именно: землеройку из за лива Ботани Бэй, иволги из Бенгалии и «деревянного идола жителей Новой Зеландии» [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 13. Л. 56]. Уже на заседа нии 23 июня 1802 г. (протокол № 37, § 196) академик Н.Я. Озерецков ский представил (present) чучела иволги из Бенгалии и землеройки из залива Ботани Бэй, а также чучела еще трех птиц различных видов.

В протоколе указывается даже сумма (8 руб.), которая была уплачена так сидермисту за работу, но нет ни слова о «деревянном идоле жителей Но вой Зеландии», который, согласно предуведомлению Л.С. Вакселя, был послан из Лондона вместе с этими зоологическими экспонатами.

Сведений о том, что данный предмет действительно поступил в соб рания Музея, не удалось найти и в других протоколах за 1802 г. В то же время, если судить по плотности переписки между Л.С. Вакселем и чле нами Академии, а также скрупулезности, с которой велись протоколы Конференции Академии наук, факт действительного поступления дере вянного идола не мог бы пройти незамеченным. На заседаниях Кон ференции зачитывались и протоколировались даже частные сообщения Л.С. Вакселя, например письма, в которых он выражал Академии благо дарность за принятие вещей, отправленных им прежде, или сообщал о смерти иностранных членов Академии (заседание 3 октября 1802 г., протокол № 48, § 291; заседание 1 декабря 1802 г., протокол № 62, § 366) [Там же. Л. 84–85, 107].

Итак, при двойной процедуре фиксации поступления вещей в Акаде мию: сначала — предуведомление, затем — представление («envoy — present») — формально мы должны признать, что по каким то причинам деревянный идол из Новой Зеландии так и не дошел до адресата. Также показательно, что в «Jeurnal des Ethnographischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.» сделана выписка только из протокола от 13 июня 1802 г., где говорится лишь о том, что предмет был послан. Парадоксально, но версия утраты «новозеландского идола» 1802 г., который, видимо, так и не дошел до Кунсткамеры, позволяет более уверенно идентифицировать три ныне существующих рапануйских фигурки из 736 й коллекции с теми тремя идолами, которые, согласно протоколам, были представлены Ака демии наук от имени Льва Вакселя в 1809 г.

Правда, не исключено и другое. Проблема разграничения двух даре ний Л.С. Вакселя может распространиться на вещи из состава собственно «адмиралтейской коллекции», если эти два дарения, 1802 и 1809 гг., сопоставить с серией предметов из «Ведомости редкостям» под общим наи менованием «идолов разной фигуры три» (736 118, 119, 120). О реально сти этой проблемы свидетельствуют пометки в «Jeurnal des Ethno graphischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.». На стр. 41 по поводу «1 hlzernes Idol der Neuseelnder» есть сноска (карандаш, кое где обведен

–  –  –

ный чернилами). Текст сноски следующий: «wohl der Bootschmuck mit erotischen Scenen… (далее неразбочиво. — П.Б.) Из этого можно заклю чить, что автор сноски, а судя по почерку это был Ф.К. Руссов, отожде ствлял «деревянного идола жителей Новой Зеландии» 1802 г. (дар Льва Вакселя) с номером 736 120, резным «предметом неизвестного назначения»

в виде многофигурной («фаллической») композиции, который и в настоя щее время трактуется в описях как «украшение лодки».

Почему же Ф.К. Руссов идентифицировал запись 1802 г., в которой фигурирует «1 hlzernes Idol der Neuseelnder», именно с предметом № 736 120? Отвечая на этот вопрос, следует помнить, что в своей работе он не просматривал протоколы Конференции Академии, которые явля ются первоисточником, а довольствовался «Jeurnal des Ethnographischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.», в котором некоторые выписки по пово ду поступавших в Музей предметов не воспроизведены. Поэтому он не мог знать, что подтверждения о получении идола в 1802 г. так и не по следовало. Кроме того, по той же причине он не мог знать, что в 1806– 1807 гг. Ваксель посылал в Академию еще один предмет: «une idole d’Otahiti; de la propre collection du fameux capitain Cook» [Там же. Оп. 3.

№ 75. Л. 133]. (В нашей литературе об этом поступлении впервые было упомянуто в книге Т.В. Станюкович [Станюкович 1953: 169].) Возникает и такой вопрос: почему вообще Ф.К. Руссов, досконально знавший «Ведомость редкостям», отделял один новозеландский пред мет, № 736 120, от двух других резных фигур теко теко с инвентарны ми номерами 736 118 и 736 119, которые несомненно происходят из со брания музеума Адмиралтейского департамента, если судить по номерным этикеткам «453» и «455», зафиксированным на них при регистрации 1903 г. (см. оригинальную опись № 736). Предположить в даннном слу чае можно только одно: в конце XIX в. новозеландское «украшение лод ки» хранилось отдельно от вещей, поступивших из музеума. Тогда, конечно, возникает проблема третьего новозеландского идола по «Ведо мости редкостям», на котором должна была быть наклеена в настоящее время недостающая этикетка «454». Эту проблему мы временно исклю чаем из рассмотрения. Окончательное или максимально приближающе еся к окочательному решение может быть достигнуто после того, когда все сохранившиеся документы, в том числе те, о которых мы еще даже не знаем, будут найдены, а все предметы, относящиеся к ранним океаний ским (и не только) поступлениям будут «разложены» по своим истори ческим местам.

Остановимся более подробно на хронологии событий, связанных с по сылкой «таитянского идола» в 1806–1807 гг. Как уже указывалось выше, 22 октября 1806 г. Л.С. Ваксель пишет письмо, в котором сообщает о про даже с аукциона Музея сэра Эштона Левера. К письму прилагается список предметов, упакованных в один ящик («dans une seule caisse») и послан ных в Императорскую Академию с судном «Чарльз Вильямс» под коман дованием капитана Джона Мэттера (Matter). В списке значатся три экспо ната, которые были куплены Л.С. Вакселем, чтобы дать возможность

–  –  –

Академии судить о стоимости подобных предметов с тем, чтобы одобрить дальнейшие приобретения [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 3. № 75. Л.

79]:

Une Simia Midas Une chave Souris de la Mer du Sud Un poisson appel Harlequin Hangler. Lochius Hiftrio (другим почер ком. — П.Б.).

На заседании 14 января 1807 г. (№ 2, § 13) было зачитано письмо Вак селя, посланное из Лондона 16 ноября 1806 г. В этом письме он делает предуведомление о том, что будущей весной собирается послать в Санкт Петербург зоологические экспонаты, «presque les plus belles choses du Cabinet de Lever» [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 18. Л. 3–4]. Там же он сооб щает о том, что занят составлением Каталога, который вышлет с первым же курьером.

Собственноручный список Л.С. Вакселя, датированный декабрем 1806 г. и зачитанный на заседании Академии 11 февраля 1807 г. [Там же.

Л. 132–133, 138], представляет собою весьма обширный перечень есте ственно научных экспонатов, в котором три вышеупомянутых значатся как отсутствующие с пометкой, что они были посланы ранее с судном «Чарльз Вильямс» в октябре 1806 г. [Там же. Оп. 2 1807, § 64. Л.1, 2].

По всей видимости, этот список и следует связывать с посылкой «trois grandes caisses», подробное сообщение о которой содержится в письме Вакселя от 24 марта, зачитанном на заседании Академии 13 мая 1807 г.

[Там же. Оп. 3. № 75. Л. 132–133].

В частности, в письме говорится, что в течение 10 дней или несколько позже ящики будут погружены на судно The Baltic Merchant (Capt.Bowser). При этом особо отмечается, что в ящи ке № 1 среди прочих вещей находится «une idole d’Otahiti; de la propre collection du fameux capitain Cook» [Там же. Л. 133]. «Ваше Превосходи тельство, — пишет Ваксель, — позвольте мне покорно Вас просить о при влечении внимания к этому идолу тех Членов [Академии], кто занимается изучением древностей. Здесь (в Лондоне. — П.Б.) этот идол рассматрива ется как одна из самых больших редкостей, поскольку здесь не существу ет какого либо другого подобного предмета, а также поскольку, если вгля деться внимательнее (en l’examinant en detailes), его нельзя определить иначе, как Бога Приапа (Dieu Priap), знание о котором у таитян должно казаться удивительным, хотя, несомненно, сходные идеи поклонения встречаются у отдаленных [друг от друга на значительные расстояния] наций, и [даже находящихся] в двух [разных] полушариях, народы кото рых на протяжении длительного времени не имели никаких сношений между собою [Там же. Л. 133].

В письме, зачитанном на заседании Академии 20 мая 1807 г., Л.С. Вак сель писал: «Посылаю уже третье письмо, датированное 5 м апреля, чтобы сообщить Вам о недавней посылке ящиков и списка предметов, содержа щихся в каждом» [ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 3. № 75. Л. 138]. И далее: «Это письмо, в получении которого [Академией] я проявляю столь большую обеспокоенность, было послано с фельдъегерем Густавом Беренсом в кон

–  –  –

верте Его Превосходительства Гна Будберга (Mr de Boudberg). Господин Бе ренс отбыл морским путем в Мемель, чтобы доставить сюда эти депеши Его Императорскому Величеству, который, по предположению нашего посла, должен был находиться здесь в это время. Я боюсь, как бы мой пакет (ка зенной) не был послан Министру иностранных дел, и покорно Вас прошу, не соблаговолите ли Вы разузнать об этом в его Канцелярии» [ПФА РАН.

Ф. 1. Оп. 3. № 75. Л. 138].

В письме от 12 апреля (пришло и зачитано вместе с письмом 5 апре ля?) Ваксель извещает об отправке трех ящиков. Constituler Кессарев и Commissaire de Muse (И. Алексеев. — П.Б.) должны были отправяться на таможню для получения этих ящиков и проследить, чтобы при вскры тии вещам не был нанесен ущерб.

Наконец 27 мая 1807 г. А.Ф. Севастьянов, теперь «экстраординарный академик», экспонировал в Зале собраний предметы, лежащие в трех (sic!) ящиках, посланных из Лондона Вакселем. Сравнив содержимое ящиков с каталогом, составленным Вакселем в декабре 1806 г., он нашел, что все предметы на месте [Там же. Оп. 1а. № 18. Л. 58 ]. И поскольку из письма Вакселя от 24 марта 1807 г. известно, что в ящике № 1 должен был нахо диться «une idole d’Otahaiti», мы можем заключить, что он все таки при был в Санкт Петербург. При этом надо лишь помнить, что в сопроводи тельный каталог этот предмет не был включен, как не было специального упоминания об идоле при вскрытии ящиков. Возможно, это объясняется тем, что идолу было посвящено отдельное письмо, в котором было указа но, в каком ящике он находится, и это Вакселю казалось достаточным.

Описание Вакселем «таитянского идола» должно свидетельствовать о по явлении в Кунсткамере в начале XIX в. весьма характерного антропоморф ного изображения. В античной мифологии Приап — объект итифалличес кого культа. Подобное сравнение с богом Приапом само по себе служит довольно точным описанием новозеландского предмета. Но более всего в этом отношении характерна фраза: «если вглядеться внимательнее (en l’examinant en detailes), его нельзя определить иначе, как Бога Приапа»

(см. выше). В силу высокой степени стилизованности данного изображе ния, представляющего собой сложную многофигурную композицию, дей ствительно приходится вглядываться, чтобы вычленить фигуру главного персонажа, так напомнившего Вакселю образ античного бога.

В завершающей части статьи, когда нами собраны все наиболее вероят ные варианты, связанные с подбором предметов Л.С. Вакселя в МАЭ, мож но проверить нашу версию, обратившись к каталогу распродажи Музея Левера в 1806 г.

Среди лотов аукциона было не так много вещей, которые могут пред ставлять собой деревянные скульптурные изображения:

411. Curious idol, formed of a dark, heavy wood from Easter Island

412. Idol, formed of the wood of the Great fruit tree [1979: 20].

1084. Idol from ditto (Otaheite. — П.Б.) [1979: 38].

1803. Curious idol, from ditto (Otaheitе. — П.Б.) [1979: 77]

–  –  –

5526. A small idol, from Otaheite; and another, from Sandwich Islands [1979: 250].

5663. A small idol, Sandwich Islands; and a ditto, from Otaheite [1979: 254–255].

6255. …a singular idol, Nootka Sound [1979: 273–274] 6256. …a small idol, from ditto (Nootka Sound. — П.Б.) [1979:

275] 6646. …minute idols, and sundry others, from ditto (Sandwich Islands. — П.Б.) [1979: 287–289] Как видим, набор предметов не противоречит нашей гипотезе, в Музее Левера были скульптуры с о ва Пасхи, Таити и Гавайских островов.

Теперь мы можем обратиться к другому источнику по коллекциям Музея Левера. Речь идет о серии акварелей английской художницы Сары Стоун, которая в начале 1780 х годов по заказу самого Эштона Левера зарисовала большое число экспонатов его знаменитого музея в Лондоне.

Результатом ее работы стали три альбома, долгое время остававшиеся в руках наследников Левера. Кроме того, были еще и многочисленные «loose drawings» [Keappler 1972: 197]. Альбом № 2 и № 3 приобрел в Лон доне в 1940 г. капитан Э. Фуллер, а альбом № 1 в 1928 г. — Австралий ский музей [Ibid: 197]. Среди ее рисунков есть и изображения деревянных фигурок: три четыре гавайских идола и несколько резных скульптур, от носящихся к традиционной культуре жителей северо западного побере жья Северной Америки (один из предметов явно относится к числу «minute idols») [Force & Force 1968: 97, 101, 156, 159].

При наложении списка идолов из каталога аукциона 1806 г. на видео ряд, образуемый акварелями Сары Стоун, нам явно недостает изображе ний предметов, обозначенных топонимами «Easter Island» и «Otaheite»

(каково бы ни было их действительное географическое происхождение).

Некоторые из этих неопознанных идолов, местонахождение которых в настоящее время неизвестно, вполне вероятно, могли оказаться в поле зрения Вакселя. Будучи в Лондоне, как это видно по всему, он буквально охотился за вещами из Музея Левера. Возможности для этого были. На пример, известно, что многие вещи, приобретенные различными лицами на распродаже Музея Левера в 1806 г., впоследствии неоднократно меня ли своих владельцев [Keappler 1972: 198–199]. Весьма показательно, что Ваксель интересовался прежде всего скульптурными изображениями.

В этом проявлялся интерес коллекционера к античной скульптуре, если вспомнить его собственную книгу «Изображения разных памятников древ ности, найденных на берегах Черного моря…». Неслучайным в этом пла не, становится и его сравнение приобретенного в Лондоне «идола с Таити»

с древнегреческим Приапом.

Безусловно, принадлежность фигурок, приобретенных Вакселем в Лон доне в 1807 и 1809 гг., к собраниям Музея Левера пока остается лишь гипотезой, основанной на том соображении, что, «вставив» их в каталог

–  –  –

аукциона 1806 г., мы получим почти полный список предметов этого клас са, к тому времени находившихся в музее. Однако лондонское происхож дение этих вещей уже не подлежит никакому сомнению. Основная пробле ма, к которой мы пришли в итоге настоящего исследования, связана с поиском третьего «новозеландского идола», на который был наклеен пе чатный номер «454» музеума Амиралтейского департамена. Был ли этот номер на предмете № 736 120 или на каком то другом предмете? Соответ ственно если номер «454» принадлежал другому, пока неизвестному пред мету, то предмет № 736 120, бесспорно, является «идолом с Таити», при сланным Вакселем из Лондона в 1807 г. В свою очередь, установление этого факта существенно подкрепило бы и наш вывод о происхождении трех рапануйских фигурок. Кроме того, многое может проясниться, если нам удастся более подробно узнать о лондонском периоде жизни Л.С. Вакселя, имея в виду его круг знакомств и личную переписку. Таково состояние данной проблемы в настоящее время.

Есть у этой проблемы и сугубо научная сторона. Размышления Л.С. Вакселя по поводу «идола с Таити» возникают на пересечении исто рии (интерес к «антикам») и географии (интерес к «редкостям» естествен но научного характера). В результате такого соединения (если помнить, из какого «материала» когда то была создана наука этнография) его ком ментарии к образу полинезийского божка приобретают явно этнографи ческий оттенок. Даже при описании кенгуру он приводит аборигенное название этого животного. Здесь стоит повторить его слова о том, что «несомненно, сходные идеи поклонения встречаются у отдаленных [друг от друга на значительные расстояния] наций, и [даже находящихся] в двух [разных] полушариях, народы которых на протяжении длитель ного времени не имели никаких сношений между собою». Сказанное зву чит вполне в духе эволюционистского учения, предполагая наличие уже сформировавшейся к тому времени среды, в которой подобные идеи име ли довольно широкое хождение. Как мы знаем, в Кунсткамере XVIII в.

существовала целая галерея восковых манекенов представителей различ ных народов в традиционных одеждах, включая изображения шаманов.

Это не что иное, как особая форма этнографического «текста», знамену ющая начало научного изучения традиционной культуры.

В заключение необходимо еще раз подчеркнуть, что мы находимся в са мом начале пути исследования ранних коллекций МАЭ. На этом этапе ка кие либо окончательные выводы по каждой отдельной вещи невозможны ввиду того, что интерпретация одной вещи равна интерпретации всех ве щей, поступивших в этот период. Это означает, что работы, посвященные проблеме реставрации тех или иных коллекций, должны представлять собой своего рода открытые системы с оставлением свободного простран ства для дальнейших интерпретаций (добавлений и изменений), в конеч ной и пока очень отдаленной перспективе восходящих от отдельных пред метов ко всему собранию. Сначала мы «испаряем» то хаотическое целое, которое имеем в настоящий момент, а затем воссоздаем его в конкретной форме реальных исторических взаимосвязей всего множества поступле

–  –  –

ний. Стремясь зафиксировать или «запатентовать» некие достижения в этом направлении, которые мы уже несомненно имеем в качестве закон ченных «атрибуций» для составления каталогов, мы фактически уводим исследования в сторону или отрезаем себе путь к пониманию взаимосвязи между отдельными вещами и коллекциями. В этом случае, пользуясь об разом М.И. Стеблин Каменского при анализе мифа, даже при некоторых успехах старые коллекции МАЭ так и останутся не связанными друг с дру гом кусками прерывного музейного пространства, из которых невозможно составить единую карту мира ранних поступлений.

Resume

Until recently the earliest Easter Island figures (№№ 736 203, 736 204,

736 205) housed in St. Petersburg’s Kunstkamera (MAE) were thought to be from the one of the first Russian over the world voyages in 19th century namely from Captain Lisyanski visit in 1804 (Adrienn L.Kaeppler’s opinion).

Nevertherless, the last studies of old museum documents makes us reconsider this theory. Now, it seems reasonable to conclude that three Easter Island idols from 736 collection were given by Russian engineer L.Waxel to the Imperial Academy of Sciences in 1809. Practically, this conclusion matches David Attenborough’s hypothesis on their possible Cook voyages provenance.

Библиография

Ваксель Л. Описание чугунной дороги, учрежденной в графстве Суррей, в Англии в 1802 г., изобретенной для удобнейшего и легчайшего перевоза раз ных грузов и тяжестей лошадьми. СПб., 1805.

Венгеров С.А. Критико биографический словарь русских писателей и ученых.

СПб., 1895. Т. IV. Отд. II.

Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской Империи, начатый в 1797 м году. Часть третья.

Коцебу О.Е. Путешествие в Южный Океан и Берингов пролив для отыскания северо восточного морскаго прохода, предпринятое в 1815, 1816, 1817 и 1818 го дах иждивением Его Сиятельства господина государственного канцлера графа Николая Петровича Румянцова на корабле «Рюрике» под начальством флота лейтенанта Коцебу. Санктпетербург, 1821. Ч. I.

Коцебу О.Е. Путешествия вокруг света. М., 1948.

Лисянский Ю.Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 1806 годах, по повелению Его Императорского Величества Александра Первого на корабле «Неве» под начальством флота капитан лейтенанта, ныне капитана I го ранга и кавалера Юрия Лисянского. СПб., 1812. Ч. I.

Морская карта рассказывает. М., 1986.

Русские мореплаватели. М., 1953.

Русский биографический словарь. СПб, 1912. Т. 20.

Русский биографический словарь. М., 2000. Вавила–Витгенштейн.

Станюкович Т.В. Кунсткамера Петербургской академии наук. М.; Л., 1953.

–  –  –

Тункина И.В. Русская наука о классических древностях юга России (XVIII – середина XIX в.). СПб., 2002.

Форстер Г. Путешествие вокруг света. М., 1986.

Attenborough D. The First Figures to be collected from Easter Island // Courier Forch. Inst.Senckenberg. Frankfurt a.M. 1990.

Force R.W., Force M. Art and Artifacts of the 18th Century. Objects in the Leverian Museum as painted by Sarah Stone. Honolulu, 1968.

Joppien R., Smith B. The Art of Captain Cook’s Voyages. Volume Two, The Voyage of the Resolution and Adventure 1772–1775. New Haven and London, 1985.

Kaeppler A.L. Artificial Curiosities // Bernice P. Bishop Museum special Publication

65. Honolulu, 1978.

Kaeppler A.L. Rapa Nui Art and Aesthetics // Splendid Isolation. Art of Easter Island. New York, 2001. P. 32–42.

Kaeppler A.L. Sculptures of barkcloth and wood from Rapa Nui. Symbolic continuities and Polynesian affinities // Res. 2003. № 44. P. 11–69.

Leverian Museum. A Companion to the Museum, MDCCXC. The Sale Catalogue of the Entire Collection 1806. A Fascimile Reprint of the above two rare Volumes, the sale Catalogue with Manuscript annotations, Prices, and Buyer’ Names. London, 1979.

Rozina L.G. The James Cook Collection in the Museum of Anthropology and Ethnography, Leningrad / Ed.by A.L. Kaeppler // BPBM. 1978, 3 17.

Russow Fr. Beitrage zur Geschichte der Ethnographischen und Anthropologischen Sammlungen der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften zu St. Petersburg // Сб. МАЭ. Т. I, 1900.

Архивные документы

МАЭ РАН. Ф. К IV. Оп. 1, папка 1. Музей антр.и этнограф. Журнал поступ лений 1837–1877 («Jeurnal des Ethnographischen Museum Anno 1837 bis 1877 incl.»).

МАЭ РАН. Ф. К IV. Оп. 1. № 16 / 1,2,3. Ведомость редкостям, отданным из музеума бывшаго Государственного Адмиралтейскаго Департамента в Импера торскую академию наук.

МАЭ РАН. Ф. К IV. Оп. 2. № 1. Каталог поступлений. II. 251–1000.

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 521. Опись коллекций и книг, переданных из Ученого комитета в Музей.

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 523. О книгах, картинах, моделях и других вещах, поступивших в Музеум без платежа денег в 1805 году.

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 528. О книгах, картах, редкостях и разных вещах, пожертвованных Музеуму и поступивших в оной без платежа денег в 1806 году.

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 762. Описи коллекций, собранных кап. Ю.Ф. Ли сянским и кап. лейт. П.В. Повалишиным во время первого кругосветного плава ния на шлюпе «Нева» в 1803 г.

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 1201. О передаче в музей коллекции надв. сов.

Вакселя.

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 1203. Опись музейным экспонатам («Генераль ная опись вещам, поступившим в Музеум с 1805 года»).

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 127. Дело о передаче вещей из Музеума бывшего Г.А.Д. и об удержании некоторых вещей.

–  –  –

РГА ВМФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 184. Указы Государственного адмиралтейского департамента о принятии моделей и др. экспонатов на хранение в музей, об уничтожении ветхих моделей.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 12. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 13. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 15. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 16. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 17. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 18. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 20. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 23. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 24. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 1а. № 27. Протоколы Конференции Академии наук.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 2 1807, д. 6. VI заседание 2 февраля, §§ 62–72.

ПФА РАН. Ф. 1. Оп. 3. № 75. Входящие письма. 1806–1808.

ПФА РАН. Ф. 2. Оп. 1 1827. № 3. Об академических зданиях.

–  –  –




Похожие работы:

«Анатолий Александрович Вассерман Хронические комментарии к российской истории Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6607111 Хронические комментарии к российской истории: АСТ; М.:; 2014 ISBN 978-5-17-081564-7 Аннотация Знаменитый ин...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ РАН БЕЛОРУССИЯ И УКРАИНА: ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Выпуск 5 Москва Павло Павлович ГАЙ-НЫЖНЫК ИГОРЬ КИСТЯКОВСКИЙ: РОССИЙСКИЙ КАДЕТ И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ УКРАИНЫ Известный в российских и украинских дореволюционных кругах адвокат, московск...»

«68 УДК 621.37 ОДЕССКИЕ РАДИОЛАМПЫ ПАПАЛЕКСИ В. М. Пестриков Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики, Санкт-Петербург, Россия Представлена неизвестная страница отечественной истории в о...»

«Григорий Петрович Данилевский Княжна Тараканова Текст предоставлен издательством "Эксмо" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=173115 Княжна Тараканова: Эксмо; М.:; 2006 ISBN 5-699-16377-8 Аннотация Исторический роман "Княжна Тар...»

«Сборник статей Прогулки по Москве Серия "Интересно о важном" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3374035 Прогулки по Москве: Сборник статей.: Новый Акрополь; Москва; 2012 ISBN 978-5-91896-034-9 Аннотация В сб...»

«АДАПТИРОВАННАЯ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА По учебному предмету "История западной России. Калининградская область" для 7 класса Таюрской Нины Алоизасовны, учителя истории и обществознания п. Кали...»

«Притчевые интенции "Повести об Андрее Критском" Давно замечено, что эдипов сюжет представлен в истории мировой культуры не только обработками сурового фаталистического мифа античной древности, давшего ему название 1. В христианских культурах В...»

«Роман Давидович Тименчик Что вдруг Серия "Вид с горы Скопус", книга 1 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6368977 Что вдруг: Мосты культуры; Москва; ISBN 978-5-93273-286-5 Аннотация Роман...»

«Ольга Фомина Иван Грозный. Жестокий правитель Серия "Великие русские цари и царицы" предоставлено правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6666419 Ольга Фомина "Иван Грозный. Жестокий правитель", серия "Великие русские цари и царицы": РИПОЛ классик; Москва; ISBN 978-5-386-06905-6 Аннотаци...»

«ГЕ О Г РА Ф И Я Н А Ц И И : Г РА Н И Ц А И З Е М Л И ИМЯ И НАЦИЯ Э Т Н О Г РА Ф И Я НАЦИИ НЕЗАЛЕЖНОСТЬ НАЦИЯ И ЕЕ БОГИ ПОЛЬСКИЙ МИР ЕВРЕЙСКИЙ МИР РУССКИЙ МИР ТАМ, ПЕТЕРБУРГА НА РЕКАХ ЭЛ И ТА Н А Ц И И : К А Р Ь Е РА И Ф О Р Т У Н А НАЦИЯ И ПАМЯТЬ: ИВАН МАЗЕ П А В ЛЕГЕНДЕ И В ИСТОРИИ ЦВЕТЫ И КОРНИ НАЦИЯ ГОГОЛ Ь И ДВЕ САБЛ...»

«Алевтина Корзунова Бани и народные средства http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6190755 Алевтина Корзунова. Бани и народные средства: Научная книга; Москва; 2013 Аннотация Эта книга посвящена великой здравнице всех времен и народов – бане. Я пос...»

«Януш Леон Вишневский Гранд Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8320726 Вишневский, Януш Леон Гранд : [роман]: АСТ; Москва; 2014 ISBN 978-5-17-084150-9 Аннотация "Гранд" – новый пронзительный роман Януша Вишневского, мастера тонкой, чувственной прозы. Писатель сло...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЮ И НАУКИ УКРАИНЪ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ВЪСШЕЕ УЧЕБНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ "НАЦИОНАЛЫНЪЙ ГОРНЪЙ УНИВЕРСИТЕТ" ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЪХ ПРОБЛЕМ им= П= ТРОНЫКО ИСТОРИЯ УКРАИНЫ В ВОПРОСАХ И ОТВЕТ...»

«Б. Н. Флоря. О формировании идеологии украинской. ББК 63.3 (2) 46; 63.3 (0=Украина); УДК 94(477) Б. Н. Флоря О ФОРМИРОВАНИИ ИДЕОЛОГИИ УКРАИНСКОЙ ЭЛИТЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII В. Памяти Владимира Александровича Якубского В целом ряде работ украинских исследователей...»

«ОСНОВАНИЕ МОСКВЫ Исторический очерк На каждом шагу Москва эта первопрестольная столица России, сердце ее, так сказать, представляет столько замечательного, поучительного, священного, что, в силу весь...»

«ОТВЕТС ТВЕННОС ТЬ Люксембург кандидат в Совет Безопасности на 2013-2014 годы Долгосрочная приверженность многостороннему сотрудничеству Являясь в силу своей истории, географического положения и состава населения государством, в котором сосуществуют несколько культурных традиций и языков, Великое Г...»

«ОАО "Первомайская Заря" Годовой отчет 2013 —————————————————————————————————————————— ГОДОВОЙ ОТЧЕТ Европейский стандарт и российская история. Красота и функциональность, традиции и современные техноло...»

«АННОТАЦИИ РАБОЧИХ ПРОГРАММ ПРАКТИК направление подготовки 07.02.01 АРХИТЕКТУРА профиль Основная профессиональная образовательная программа Пм.01. Проектирование объектов архитектурной среды Наименование МДК.01.01. МДК.01.01 Изображ...»

«Юрий Васильевич Емельянов Сталин. На вершине власти Серия "Сталин", книга 2 Zed Exmann, c777 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=157101 Сталин. На вершине власти: Вече; М.; 2002 ISBN 5-7838-1198-Х Аннотация В дилогии, состоящей из книг "Сталин. Путь к власти" и "Сталин. На вершине власти", известный...»

«Владимир Михайлович Алпатов Языковеды, востоковеды, историки Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11648641 Языковеды, востоковеды, историки: Языки славянски...»

«Мишель Демют Чужое лето (2020) Серия "Галактические хроники" Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=142711 Галактические хроники: АСТ; М.; 2002 ISBN 5-17-011030-8 Аннотация Мишель Демют (Жан-Мишель Феррер) – один из классиков французской ф...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.