WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИД РОССИИ ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА И ПРАВА УЧЕБНИК М.А. ИСАЕВ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Впрочем, если происходит столкновение компетенции судов, то образуется согласно, например, ПСГ так называемый смесной суд. Это вариант третейского суда по современным меркам, которому поручено разбирать спор, если стороны в нем принадлежат разной юрисдикции: церковной и светской. Кроме того, на севере Руси мы встречаем еще одно ограничение княжего суда. Статья 1 ПСГ четко указывает категории дел, подсудных князю: кража со взломом, тайное похищение (из укрытых саней и упакованных тюков), разбой, кража сена, хлеба и скота. Причем эти дела князь судит не один, а под надзором посадника.

Суд должностных лиц вечевого собрания. К этому виду суда относили суд посадников и тысячских в княжествах древнерусского государства. Конкретно их юрисдикция известна только из упомянутых вечевых грамот. Так, в Новгороде посадник судил вещные иски, а тысячский - иски из обязательств. В Пскове посаднику подлежали гражданские дела и те уголовные, которые не входили в компетенцию князя. К этой категории судебных инстанций следует также отнести суд судей. Некоторые намеки на их особое положение содержатся, например, в ст. 70 РП Кар. сп. и ст. 77 ПСГ. Более того, если обратить внимание на окончание ст. 109 ПСГ, то можно предположить, что судьи судили именно в пригороде Пскова - той округе, которая подчинялась его власти. Несомненно, что такие судьи были выборными, их выбирало (назначало) вече Пскова.

Особой судебной инстанцией был извод, или суд 12 мужей. Эта судебная инстанция упомянута только один раз и в Краткой редакции Русской Правды. Ведомству этого суда подлежали виндикационные иски. В некотором роде можно предположить, что этот суд был явным пережитком глубокой старины, остатком былого родового суда. Наиболее близкая им аналогия на Западе - суд лагманов (lagmxnd) или "вещателей права", как их очень точно назвал русский юрист Н.М. Сокольский.



К публичному суду относится суд братщины. Упоминание о нем находим в ст. 113 ПСГ. Братщина

- это особого рода сообщество, напоминающее фратрию Древней Греции, особое религиозное объединение, создаваемое для отправления культа какого-нибудь бога или героя-эпонима. Вывод этот напрашивается сам собой, если сравнить греч. ПсиРоАльфаТауРоЙотаАльфа со ст.-сл. братрига.

Аналогом псковской братщины в Новгороде было "сто" (съто), этимология которого указывает на его скандинавское происхождение. И братщина, и сто - это корпоративные организации, объединявшие лиц одной профессии, одного промысла. Споры между членами данной корпорации разбирал особый суд пировой староста", как его называет Псковская судная грамота.

Формы процесса.

Законодатель предъявлял к отправлению правосудия определенные жесткие требования. Так, Псковская судная грамота требует "судити по правде Божией", "по крестному целованию". Статья 61 этого памятника запрещает повторное рассмотрение однажды уже решенного дела! Особо законодателя беспокоит непредвзятость судей: "судом ни мститися ни на кого ж", "а судом не отличиться". Уделено внимание вопросу неподкупности судей: "не корыстоватися", "тайных посулов не имети". Несоблюдение всех этих требований ведет к недействительности судебного решения. Пожалуй, целая философия праведного суда развита в Уставе князя Ярослава, помещенном в Новгородской летописи: "Испытайте убо с многою истинною виноватого, но прежде оклеветающего, како есть житие его. И аще благосоветник и благоверен обрящется, то тако не имети ему веры. Беззаконно бо есть такое свидетельство, но да имать и иных свидетелей посрамны и единого нрава да перед двумя или тремя свидетелями праведными станет всяк глагол. Речено есть: да не приимеши послушества лжа, но да не сядеши со многими уклонити правду" (ПСРЛ. Т. III. С. 488).





Правосудие в ту далекую эпоху еще не знало деление процесса на гражданский и уголовный.

Процесс имел свои специфические формы, тем не менее мы могли бы выделить несколько его общих стадий. Первая стадия - определение сторон в споре. Начинается она с заклича - объявления о состоявшемся правонарушении. Заклич должен быть публичным, не случайно Русская Правда знает другой его аналог - "заповедь на торгу". Заклич должен содержать в себе также формальный вызов противной стороны на суд. Таким образом, заклич - это формальное in ius vocatio. Однако могут быть случаи, когда ответчик не известен. Формальным поводом к этому является отговорка ответчика, что вещь, оспариваемая у него как краденная, была куплена им у третьего лица. Или же обнаружен явно corpus delicti, а убийца не известен, не пойман. И в том, и в другом случае необходимо отыскание ответчика. Для этой цели и служат такие формы процессуальных действий, как "свод" и "сочение (гонение) следа".

Свод представлял собой следующее действие. Истец вместе со свидетелями предъявлял свое требование ответчику, но тот отпирался, утверждая, что вещь получена им от третьего лица. После чего и истец, и ответчик отправлялись к указанному лицу, где повторялась процедура заклича. Согласно Русской Правде свод мог повторяться несчетное число раз до тех пор, пока не будет найден вор, укравший оспариваемую вещь. Но это правило было действенно только в городских стенах, если свод выходил за пределы стен, то идти он мог только до третьего ответчика. На нем свод останавливался, третий ответчик признавался действительным ответчиком и платил штраф, но взамен, если он оказывался добросовестным приобретателем, получал право уже от собственного имени вести свод до трех раз. И так до тех пор, пока вора не поймают. Было еще одно ограничение свода: если он вел на территорию другой волости, то он автоматически прекращался. "А из своего города в чужу землю извода нет" (ст. 36 РП Кар. сп.).

Процедура гонения следа очень хорошо описана в одном памятнике польского права XIII в. Мы с полным основанием можем применить описание этой процедуры и к нашим порядкам. "Если кто-нибудь будет убит возле деревни, - писал немецкий анонимный автор этого сочинения, - а сельчане не будут в состоянии изловить убийцу, гонят по следу его с криком до другой деревни, тогда не несут никакого ущерба; эта деревня должна дальше с криком преследовать по следу убийцу до другой деревни, и таким образом должна каждая деревня гнать по следу, пока не будет пойман тот, кто совершил преступление.

Деревня, к которой с криком довели след, в случае не пожелает гнать дальше по следу, должна уплатить за голову" (Собестианский. 1888. С. 109 - 110). Последний случай есть как раз вариант "дикой виры", как она названа в Русской Правде.

Вторая стадия есть процедура рассмотрения самого спора в суде. В ее ходе стороны состязались друг с другом, предъявляя доказательства своей правоты. Тут же по окончании прений судья выносил свое решение. Последняя стадия процесса - исполнение решения суда. Государство никак не вмешивалось в этот вопрос, за исключением случаев так называемого "потока и разграбления". Под последним следует понимать объявление преступника вне закона. Ни его жизнь, ни жизнь его близких, ни их имущество не подлежали защите закона. Тем самым он сам был заинтересован в том, чтобы скрыться как можно скорее, если это ему, конечно, удавалось. В остальных случаях стороны должны были формально уладить между собой то, как они будут исполнять решение суда. Если сторона злостно уклонялась от исполнения этого положения, то противная сторона могла потребовать у государства (суда) выдать ему противника "головой", т.е. в его полную власть.

Система доказательств древнерусского процесса.

Помимо явных и очевидных следов правонарушения - синяков, ран, мертвого тела и т.п. наше право требовало представления прежде всего свидетелей. Свидетели были двух родов: видоки и послухи. Видок - это очевидец события (ст. ст. 2, 9 РП Акад. сп.; ст. 24 РП Кар. сп.; ст. 31 РП Троиц. сп.

). Наше право знало принцип "unus testis nullus testis", поэтому видоков должно было быть не менее двух. По некоторым делам требовалось выставление большего числа свидетелей.

Следующая категория свидетелей имеет достаточно сложную природу. Послух не есть очевидец и не свидетель по слуху, как до сих пор думают некоторые, очевидно, полагаясь на видимую этимологию этого слова. Этим термином обозначалась обрядовая сторона судебного ритуала, обусловленного представлениями древних о присутствии божества правосудия на суде. В некотором роде послух рудимент Божьего суда. Только этим можно объяснить, например, положение ст. 17 ПСТ (ср. ст. 18 РП Троиц. сп.), где послух признается активной стороной судебного разбирательства, так как ему предписано поле и он не может выставить вместо себя наймита. Известный русский юрист Н.Л.

Дювернуа был совершенно прав, когда замечал, что в этимологии этого слова необходимо отталкиваться от глагола "ссылаться", поскольку послухи - те люди, на которых можно сослаться для удостоверения "доброй" славы истца или ответчика. Формально послухи не очевидцы событий. "Если я положился или послался, - писал Н.Л. Дювернуа, - то этим самым я вызываю его содействовать мне, я делаю его моим пособником" (Дювернуа. 1869. С. 102). Иными словами, послухи в древнейший период полностью соответствовали, например, "соприсяжникам" эпохи Варварских Правд (L. Sal. Cap. VII. Extr.

B. 5).

В отличие от законодательства варваров наше древнее право не знало строго установленного числа соприсяжников-послухов по конкретным видам дел. Исключение составляет ст. 15 РП Кар. сп. (ср.

ст. 18 РП Троиц, сп.), которая требует выставления семи послухов в случае поклепной виры. Варяг (иностранец вообще) может выставить двух. В законодательстве наших соседей, например западных славян, наоборот, градация установлена очень четко: один соприсяжник в случае обвинения в краже сена, два - при краже из кармана, пять - при краже из дома, шесть - при обвинении в нанесении кровавых ран, восемь - при убийстве рыцаря, одиннадцать - при защите княжей собственности.

Следующий вид доказательств, известных нашему праву, - Божий суд. Здесь принято различать жребий - продержался вплоть до XVII в., роту - очистительную присягу, ордалии - испытание водой или железом, поле - судебный поединок. Поле на Руси давалось даже женщинам, выставлять наймитов им запрещалось (ст. 119 ПСТ).

Письменные акты в виде доказательств известны в более поздний период. Псковская судная грамота указывает на "доски" - неформальный акт и "запись" - формальный акт, закрепленный через грамоты, копии с которых хранятся в ларе собора Св. Троицы во Пскове.

МОСКОВСКИЙ ПЕРИОД ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПРАВА

–  –  –

Социальная организация древних монголов.

К первой четверти XIII в. на огромных просторах Евразии от Тихого океана до Волги складывается кочевая империя Чингисхана. Империя эта расширяется до Карпат к середине этого же столетия.

Империя явно не однородная. Изначально монголы представляли собой случайный союз нескольких племен. Различали кочевых (kier-un-irgen) и лесных (hoyin irgen) монголов. Общим мнением ученых (академик Б.Я. Владимирцов, Л.Н. Гумилев, Г.Ф. Федоров-Давыдов и др.) подтверждается наличие крупных родоплеменных пережитков у монголов не только во времена Чингисхана, но и во времена значительно более поздние. Примеров этому можно привести множество.

Так, система наследования престола как великого каана, так и в улусах (наследственных уделах империи) до конца века оставалась родовой. Само наименование государства у монголов - ulus ("народ-государство", "народ-удел") было связано с наименованием понятия "племя" (irgen). Понятие "имущество", так же как и понятие "племя" толковалось монголами через призму родовых отношений вплоть до эпохи Чингисхана, "золотой род" которого (род Борджигитов - Чингизидов) являлся единственным собственником всей империи, именовавшейся не иначе как Monggol ulus. Даже при смешении племенных и других земель, возникшем после огромных территориальных захватов монголов, сохранялась "чересполосица" родовых владений Чингизидов: "В каждой из иранских областей, попавшей под власть монголов, ему [Бату] принадлежала определенная часть ее, и над тем округом, который составлял его удел, были поставлены его управители. Все главари и военачальники монгольские были подчинены ему [Бату] и смотрели [на него], как на его отца Туши [Джучи]" (Тизенгаузен. 1941. С. 15).

Скот - главное богатство кочевников - метился у монголов родовыми тамгами и считался собственностью всего рода (obox). Наследственное право монголов покоилось на принципе минората младший сын получал имущество отца. Если говорить о всей империи, то "великий улус", трон Чингисхана закреплен был за младшей линией его сыновей. Старшие сыновья, Джучи и Чагатай, получили улусы на краю империи: Джучи - Дешт-и-Кипчак; Чагатай - Иран и Мавераннарх (Туркестан).

Вместе с тем Чингисхан одним из первых нарушил традицию, установив завещательный порядок передачи трона. Рашид-ад-Дин сообщает: "Затем он сделал Угедей-каана наследником и, покончив с завещанием и наставлениями, повелел: "Идите во главе государства и улуса, являющихся владениями дома, и я ухожу за именем и славой. Отныне вы не должны переиначивать повеление (йасак). Чагатая здесь нет: не дай бог, чтобы после моей смерти он переиначил мои слова, учинил раздор в государстве.

Теперь вам следует идти" (Рашид-ад-Дин. 1952. 1.2 : 232).

Сильны были у монголов и пережитки матриархата. Они почитали души умерших матерей, чтя общий культ Алан Гоа (Великой Матери-прародительницы). Жены ханов принимали самое непосредственное участие в управлении государственными делами. Один арабский историограф сообщал: "Право, мы не видели в наше время, чтобы женщина имела столько власти, сколько имела она, да и не слышали о подобном примере за близкое к нам время. Мне довелось видеть много грамот, исходивших от царей этих стран времен Берке и позднейших. В них читалось: "мнения хатуней и эмиров сошлись на этом" и тому подобное" (Тизенгаузен. 1884. С. 229). По сообщению Иакинфа, например, по смерти каана Угедея его вдова ханша Туранкина целых четыре года (1242 - 1246) единолично правила всей империей. По смерти Гуюка, сына Угедея, другая ханша (Улахай-эси) два года (1248 - 1250) правила империей, пока Бату (Батый-хан) не посадил на каракорумский престол своего ставленника Менгу-хана. Согласно обычаю именно ханша являлась законным регентом при несовершеннолетнем наследнике престола.

Этноним "монгол" довольно позднего происхождения. Изначально он был скорее достоянием мифа, позднее перенесенным в реальность. Причем эта реальность довольно долго сохраняла в политическом отношении родоплеменную структуру. Так, еще во времена Чингисхана монголы делились на роды (obox), для которых был общим предок-эпоним (ebtige). Род (obox) представлял собой уже исключительно агнатское объединение. Несколько родов могли образовывать yasun (букв. "кость") нечто похожее на фратрии древних греков. Племя (irgen) было крайне неустойчивым образованием.

Единство племенного союза поддерживалось только общим собранием племени (xuriltai), на котором чаще всего решался вопрос о совместном набеге на соседей. Власть в каждом роде-обохе олицетворял его старейшина - secen, который руководил "домовладыками", хотя правильнее - "владельцами очага" ( odcigin - букв. "князь огня"). Из числа старейшин и "князей огня" племя на курилтае выбирало себе хана (ga'an), власть которого была чрезвычайно слаба и целиком зависела от его собственного авторитета.

Именно такую социальную структуру застал Чингисхан, когда на курилтае 1206 г. он был объявлен верховным кааном.

Организация империи Чингисхана.

Сам Чингисхан, как известно, был неграмотен, не знал никакого языка, кроме родного, что не помешало ему спаять колеблющиеся родовые связи монголов в единую систему с помощью обыкновенной военной дисциплины и своей железной воли. На место старых родов (obox) приходят десятки, сотни, тысячи и тумены. От последнего слова, например, происходит название сибирского города Тюмень. В уже упоминавшейся летописи персидского историка Рашидад-Дина говорится, что ядром улуса Джучи были четыре тысячи этнических монголов, из которых две тысячи принадлежали к племени "хулин", а две другие - к племени "саджиют" и "кингит". Точно такая же картина смешения племен и замены их административным принципом наблюдалась и в улусах других сыновей Чингисхана.

Так, у Чагатая было две тысячи из племени "барукас" и "кингит", у Угедея - одна тысяча из племени "джалаир", вторая - из племени "сулдус", а третья - "конкотан".

Ядро улуса, образованное таким образом, не было инертным; оно взаимодействовало с окружающим миром. Так что, например, лет сто спустя после выдела улуса Джучи (Дешт-и-Кипчак) один арабский современник отметил: "В древности его государство было страною кипчаков, но когда им завладели татары, то кипчаки сделались их подданными. Потом они [татары] смешались и породнились с ними [кипчаками], и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их [татар], и все они сделались точно кипчаки, как будто они одного рода, оттого, что монголы поселились на земле их [кипчаков]" (Тизенгаузен. 1884. С. 253).

Помимо этого уже в начальный период своей деятельности верховного каана Чингисхан приступил к образованию центрального аппарата власти, чего до него никто не делал. Результатом его деятельности на этом поприще стал механизм, сильно напоминающий аппарат власти варварских королевств в раннесредневековой Западной Европе. В этом легко убедиться из следующей сравнительной таблицы.

–  –  –

Надо заметить, что с разрастанием империи у монголов появляются новые должности, в частности упомянутые выше "дарухачи" и "баскак". Функции первого, по авторитетному свидетельству отца Палладия, заключались в следующем: "Кроме общего надзора за ходом дел по праву хранителя печати, дарухачи в провинциях имел еще другие обязанности или права. А именно: перепись жителей; набор войска из туземцев; собирание податей; устройство почтовых сообщений и доставление ко двору дани" [цит. по: Федоров-Давыдов. 1973. С. 30].

Именно дарухачи, даругаци или "дорога", как его называет русская летопись, собирал дань на Руси. Баскаки же и их отряды выполняли чисто полицейскую функцию в побежденной стране. Кроме того, мало кто обращает сейчас внимание на тот факт, что баскаческие отряды в основном состояли из туземцев - русских, если баскак действовал на Руси. Сведения о поборах баскаков в виде ханской дани следует отнести к собственной инициативе баскаков, поскольку бралась скорее не дань, а побор к собственной выгоде.

Сама армия Золотой Орды, по отзывам современников, состояла помимо самих татар из черкесов, руссов и ясов (осетин-алан). Рашидад-Дин добавляет сюда еще кипчаков, маджаров (мадьяр) и пр.

Более того, если продолжить эту тему, связь русских с татарами в военном вопросе была поставлена в жесткие рамки. Среди прочих поборов, бравшихся с русского населения, было так называемое число.

Число - это одна десятая часть всего взрослого мужского населения, призываемая в обязательном порядке на военную службу. Известны русские отряды, помогавшие, например, Хубилаю покорять Южный Китай. Известно русское поселение в конце XIII в. к северу от современного Пекина. Известны даже русские тысячники и темники в войске монголов. Но так было не всегда, Александру Невскому удалось на время отговорить Батыя брать с Руси число, хотя тот готовился тогда к активным боевым действиям с Каракорумом (столицей Империи монголов), чтобы посадить на престол своего ставленника

- Толуя (младшего сына Чингисхана). Позже, при Ногае, ситуация меняется, татары принуждают русских ходить с ними в набеги. Так, в 1277 г. "присла окаянный и беззаконный Ногай послы своя и грамоты Кутлубугу, Тешгача и Ешимута ко Львови и Мстиставу и Володимерю. Тако река: "всегда мь жалуете на литву; осе же вы дал есмь рать и воеводу с ними Мамъшеся. Поидете же с ним на вороги свои". Зиме же приспевше и тако поидоша князи Русци на литву", - читаем мы в Ипатьевской летописи (ПСРЛ. Т. II, стб.

876). Чуть позже, в 1280 г. "Лев Данилович восхоте собе части в земле Лядьской [Польше. - М.И.], города на Въкраини; еха к Ногаеви окаянному проклятому, помочи прося собе на ляхи. Он же да ему помочь окаянного Кончака и Казея, и Кубатана" (Там же). С тем же Ногаем связан, пожалуй, и самый яркий пример участия русских в татарских междоусобиях. Дело в том, что Ногай в 1299 г. был убит в сражении с войском хана Золотой Орды Токтой - русским воином последнего. Предание доносит нам даже разговор, который состоялся у этого воина с Ногаем перед смертью. Ногай просил не убивать его, а представить на суд хана, в горячке боя русский не послушался и убил Ногая, за что позже сам поплатился головой. Русские воевали в рядах золотоордынской армии вплоть до Тохтамыша.

Сохранилось упоминание об участии нижегородских и суздальских князей в битве Тохтамыша с Тимуром (Тамерланом).

Иными словами, Русь, как и все остальные земли, покоренные монголами, являлась составной частью Monggol ulus - империи Чингисхана. Так что приходится констатировать более чем двухвековое отсутствие на политической карте Восточной Европы политического субъекта под названием "Русь".

Другое уже дело, что сама империя никогда не обладала необходимой крепостью. Модель управления покоренными народами для степняков была весьма простой, мы бы даже сказали, примитивной возможно быстрое ограбление подвластного населения.

В хронике Иакинфа встречаем чрезвычайно интересное сообщение на этот счет:

"Вначале, когда монгольский Тхай-цзу (Чингисхан. - М.И.) воевал западный край, не было ни одной мерки хлеба в магазинах, ни одного фута ткани в казначействах. Посему все вельможи представляли ему, что хотя и приобрели китайский народ, но никакой пользы от него не видно, что лучше убить всех до единого человека, а земли, которые могут покрыться лесом и травой, лучше превратить в пастбища.

Елюй-Чуцай (первый советник Чингисхана. - М.И.) сказал на сие: "При обширности Поднебесной, при богатстве четырех морей, неужели возможно остаться без выгоды, если обращено будет надлежащее внимание на это? Поистине, если положить умеренную подать с земель, пошлину с купцов, обоброчить вино, уксус, соль, железо, горы и воды, то можно ежегодно получать до пятисот тысяч ланов серебра, по восемьдесят тысяч кусков шелковых тканей и около четырехсот тысяч мешков хлеба. Как же можно сказать, что нет никакой пользы?" Тхай-цзу отвечал ему: "Если бы точно было так, как представляешь, то государственные доходы будут достаточны для издержек. Попытайся произвести сие на деле". Таким образом, по представлению Елюй-Чуцая учреждены в десяти дорогах судебные места для сборов податей, в каждом определено по два чиновника, один действительный и один помощник; все выбраны из ученых мужей. Елюй-Чуцай однажды представил и о введении учения Кун-цзы (Конфуция. - М.И.), и при сем случае сказал: "Хотя мы империю получили, сидя на лошади, но управлять ею, сидя на лошади, невозможно". Монгольский государь принял сие очень благосклонно, и с сего времени мало-помалу начали употреблять ученых к должностям" (Иакинф. 1829. С. 153 - 154).

Только гораздо позже, как видим, приходит осознание более правильной, т.е.

равномерной, эксплуатации через установление фискальной системы:

"Вначале монголы старались только о приобретениях и покоренных жителей тотчас раздавали генералам и офицерам. Самая малая деревушка принадлежала какому-нибудь владельцу и по управлению не имела связи с другими. Ныне хан указал учинить перепись народонаселению и возложил исполнение сего на вельможу Хадаху; и народ впервые причислен к областям и уездам. В сие время все чины просили, чтобы каждого совершеннолетнего мужчину считать за дом; но Елюй-Чуцай воспротивился сему. Тогда единогласно сказали ему: "В нашей державе, равно и в западных царствах, везде один совершеннолетний считается за дом. Как можно, оставя уложение великой державы, принять систему царства погибающего?" Елюй-Чуцай сказал на сие: "От древних лет, как существует Китай, никогда одну мужскую душу не считали за дом. Но если в самой сути принять сие, то успеем собрать подати за первый год, а потом все разбегутся". Монгольский государь принял мнение Елюй-Чуцая" (Иакинф. 1829. С. 264).

*** Тот факт, что государство монголов не развалилось сразу же после смерти своего основателя, историки объясняют в основном крайне удачным выбором преемника - "добродушный пьяница Угедей", как назвал его Л.Н. Гумилев, не обладал губительными для единства государства амбициями. Но после смерти Угедея распри среди Чингизидов - ближайших потомков Чингисхана - только усиливаются.

Возникает острое противостояние между двумя внуками (от разных сыновей) Чингисхана: Гуюка и Бату (Батыя) 1. Временно победу одерживает Гуюк, но царствует недолго.

-------------------------------Кстати, интересная подробность: Гуюк исповедовал христианство (несторианского толка), а Бату был язычником-шаманистом.

"Когда Гуюк сошел в ад, то сыновья Чагатая (второго сына Чингисхана. - М.И.) потребовали царство себе. У них было много приверженцев и конницы, и они не соглашались на воцарение Менгу-хана. Началось это дело так: когда Гуюк переселился из мира сего, то все старейшины войска монгольского обратились к Бату: "Тебе следует быть царем нашим, так как из рода Чингиса нет никого старше тебя, престол и корона, и владычество прежде всего твои". Бату ответил: "Мне и брату моему Берке принадлежит уже в этом крае [Дешт-и-Кипчак] столько государств и владений, что распорядиться им [краем] да вместе с тем управлять областями Чин, Туркестана и Аджем невозможно. Лучше всего вот что: дядя наш Тули, младший сын Чингисхана, умер в молодости и не воспользовался царством; так отдадим царство сыну его и посадим на престол царский старшего сына его, Менгу-хана. Так как на престол посажу его я, Бату, то на самом деле владыкою буду я!". Все согласились с этим мнением" (Тизенгаузен. 1941. С. 15 - 16).

Но в дальнейшем междоусобие только продолжилось.

В 1269 г. на реке Талас состоялся курилтай, на котором был установлен мир между улусами Угедея, Джучи и Чагатая и скреплен союз против Хулагидов Ирана, с которыми к тому времени начала враждовать Золотая Орда. На этом же курилтае был принят договор, объявлявший улусы старших сыновей Чингисхана самостоятельными государствами, что закрепило раздел империи. Тогда же на 60-е и 70-е гг. XIII в. приходится ряд восстаний покоренных народов, прежде всего Руси, против имперских чиновников, откупщиков и их злоупотреблений. В результате русским князьям поручается собирать и отвозить дань в Золотую Орду. Русь начинает свое административное обособление, но пока еще в рамках Дешт-и-Кипчак, более известного как государство Золотой Орды.

Организация государственности Золотой Орды.

Сама Орда явилась совершенно новым государственно-правовым образованием монголо-татар.

Термин orda изначально обозначал только ставку хана. С течением времени значение этого слова уточняется. Так, у Сигизмунда Герберштейна слово "орда" употребляется для обозначения "множества", "собрания" (Герберштейн. 1988. С. 167). Михалон Литвин, перечисляя татарские орды, кочевавшие в XIV столетии на порубежье Литвы и Руси, переводил татарское orda латинским nationes, т.е. "народы" (Литвин. 1994. С. 62). Это свидетельствует о том, что старый термин ulus (означавший, напомним, "народ-государство") замещается новым - "орда". Теперь улус представляет собой часть Орды, владелец которой обязан клятвой верности (morgtiktu) хану Золотой Орды. Даже княжества русских князей монголы стали называть улусами. Постепенно ордой начинают называть все государство в целом, включая и такой его элемент, как yurt. Юртом татары называли, собственно, территорию, по которой кочует Орда. В техническом плане юрт состоит из множества аилов - территорий кочевок отдельных родов. Аилы в свою очередь состоят из куреней - временных ставок кочевых родов.

"Значение термина "курень", - говорит Рашид-ад-Дин, - следующее: когда множество кибиток располагаются по кругу и образуют кольцо в степи" (Рашид-ад-Дин. 1952. 1.2 : 86).

На это административное деление Орды накладывалась ее военная организация. Параллелизм этой системы заключался в том, что административная единица должна была выставлять определенное число воинов: от 10 до 10 тыс. Эти десятки тысяч (тумены, как их называли татары) объединялись в "крылья", значение которых могло колебаться от понятия фланга войска (армии) до понятия окраины улуса или Орды в целом. Во всяком случае арабский историк Шеревад-Дин в своей "Книге побед" писал, что Тимур (Тамерлан) напал на крыло улуса Джучи (Дешт-и-Кипчака). Крылья имеют собственное начальство - огланов или темников, бесконтрольность власти которых со временем приводит к дроблению Золотой Орды на наиболее мелкие государственные образования: Ак (Белую) Орду и Кок (Синюю) Орду.

Верховная власть принадлежала хану. Власть эта наследовалась строго по родовому принципу старшим в роду. Родоначальником считался Джучи - старший сын Чингисхана. Определение старшинства в роду очень рано выливается в кровавые распри. Чаще всего претендент на престол расчищает себе дорогу к власти, убивая всех своих родственников. С хана Узбека (скончался в 1342 г.) передача престола идет по линии от отца к старшему сыну, но и это не прекращает убийств. Иногда эти убийства длятся десятилетиями. Известность получила "великая замятня в Орде", начавшаяся убийством хана Бердибека в 1359 г. и закончившаяся только воцарением Тохтамыша в 1380 г.

Власть хана безгранична, но это абсолютизм, ограниченный удавкой. Очень рано при хане Золотой Орды возникает правительственный аппарат. Возглавляет его первый министр - визирь, которому подотчетны нижестоящие бюрократические органы - диваны. Диваны возглавляются беками или эмирами. При дворе хана продолжают сохраняться придворные должности: чэрби, юртчи и др., у которых тоже есть некоторые административные полномочия.

Суд в Золотой Орде не был отделен от администрации. После принятия верхушкой Орды ислама (сами татары долго придерживались шаманизма, например шаманистом был хан Тохтамыш) в этом государстве появляется система шариатских судов во главе с кадием (исламским судьей) и шейхом (знатоком исламского права). Но параллельно шариатским судам довольно долго действуют суды общего права, применяющие Ясу (см. ниже) Чингисхана. Такие суды возглавляются особым судьей яргучи.

Вот яркое описание подобного параллелизма:

"Одна из привычек этого эмира Тимур Кутлуга та, что каждый день кади приходит в его приемную и садится на отведенное ему место; вместе с ним появляются правоведы и писцы. Насупротив его садится один из старших эмиров, при котором восемь других старших эмиров и шейхов тюркских, называемых аргуджи; к ним люди приходят судиться. Что относится к делам религиозным, то решает кади. Другие же дела решают эти эмиры" (Тизенгаузен. 1884. С. 311 - 312).

В Золотой Орде как в государстве военном большое значение имело управление армией. В этом аппарате выделяют прежде всего темника, начальника тумена. Чингисхан в своем законодательстве (билики) очень подробно определил его обязанности и права. Темник должен был быть храбрым, заботиться о своих подчиненных, ежегодно являться вместе со своими военачальниками на курилтай, где происходила чтение Ясы. Именно из числа темников происходили такие весьма значимые авантюристы, как Ногай, Мамай и др. На время они даже захватывали власть в Орде. При темнике состоял бакаул. На нем лежали обязанности следить за содержанием войска, раздел трофеев между воинами. Помимо бакаула темнику подчинялись командиры отдельных отрядов - тысяч, сотен и десятков.

Золотоордынская политика на Руси.

Общую политику ханов в отношении Руси можно разделить на два периода. Первый период, когда Золотая Орда входит в состав Империи, поэтому Русь юридически составляет часть Дешт-и-Кипчак и, следовательно, Империи. Второй период - Золотая Орда непосредственно обособилась от Имерии, а Русь от Орды. Орда теперь управляет Русью опосредованно, не через своих чиновников, а через русских князей. После ликвидации Ногая Орда еще больше обособляет свой улус - Русь. Если раньше князья ездили за инвеститурой в Орду по необходимости, по вызову, то с 1297 г. между Ордой и Русью устанавливается промежуточная инстанция - съезды князей, руководимые великим князем Владимирским. На этих съездах, где князья и митрополит "чли грамоты царевы и ярлыки", татары, как показал советский историк А.Н. Насонов, пытаются найти активного проводника их политики на Руси. И находят его в лице претендента на Владимирское княжество. С этого времени татары начинают активно манипулировать ярлыком на Владимирское княжение, передавая его то одному князю, то другому.

Кризис этой политики приходится на 1327 г., когда восстание в Твери приводит к уничтожению

Владимирского княжения:

"И по Туралоковой рати поидоша князи в Орду и Озбяк поделил княжение им: князю Иван Даниловичу Новгород и Кострому, половина княжения, а суздальскому князю Александру Васильевичу дал Володимер и Поволжье" (ПСРЛ. Т. III. С. 469).

Но с этого же момента начинается возвышение Москвы, князьям которой со временем переходит ярлык на Великое Владимирское княжение и как следствие этого старшинство над всеми русскими князьями.

Общий итог монголо-татарского ига не может быть оценен однозначно. С одной стороны, мы видим безусловное насильственное отторжение России от европейской цивилизации. Правда, в рамках этой цивилизации у русских и у других народов России вряд ли судьба могла сложиться иначе, чем у других славянских народов Европы. Православная Русь, что доказано еще Н.М. Карамзиным, была бы стерта с лица земли. С другой стороны, мы видим безусловное угнетение, длящееся веками, консервирование экономической и технической отсталости. Но в то же время мы понимаем, что именно самобытность цивилизационного типа России (ни Запад, ни Восток) позволила ей проторить путь к Великому океану, позволила ей стать когда-то 1/6 частью земной тверди!

§ 2. Право Золотой Орды Право этого государства было многосоставным. Основным ядром его было обычное право монголов, кодифицированное в 1206 г. Чингисханом в особый сборник под названием Яса. Наряду с

Ясой и позднейшими памятниками население Monggol ulus судилось и пользовалось своим правом:

китайцы благодаря стараниям Елюй-Чуцая сохранили конфуцианство, мусульмане - шариат, русские свое.

Итак, до 1205 г. Яса (правильнее "Джасак", что означает "запрет") передавалась изустно. С введением письменности у монголов (тангутской), чему монголы обязаны опять-таки Чингисхану, формируется так называемая "Яса ве Тура и Чингизхани" ("Книга запретов и законов Чингисхана"). Уже Рашид-ад-Дин отмечал, что любое повеление монгольского хана считалось "джасак", т.е. нормативным постановлением. Вместе с тем он отличал собственно "джасак" от "джаса" в персидском произношении.

В последнем случае "джаса" означал "приказ", более формально "джаса" (йаса) есть "неизменность следования обычаям (джусин) и традициям предков" (Рашид-ад-Дин. 1952. 2 : 259). Таким образом, можно сказать, что Яса есть сборник обычаев предков, следовать которым предписал сам Чингисхан под угрозой наказания.

Текст Ясы до наших дней не сохранился. Сохранились только небольшие отрывки из этого сборника в работах разных писателей, в основном XIV - XV вв. Наиболее существенный отрывок мы находим у египетского писателя XV в. аль-Макризи. Все сообщение Макризи, передавшего отрывок из Ясы в вольном переводе, может быть разбито на несколько отделов. Так, Яса содержала довольно большую группу постановлений, навеянных "атеизмом" монголов (их шаманизмом). Яса запрещала мочиться в воду или костер, предписывала правила забоя скота (запрещала, например, это делать так, как делали мусульмане), запрещала черпать воду руками (для этого полагалась особая посуда), запрещала стирать белье в течение всей жизни. За все эти нарушения полагалась смертная казнь.

Кроме того, мы не можем не процитировать два положения из Ясы, которые как нельзя лучше передают своеобразие религиозных воззрений монголов: "Чингисхан постановил уважать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Все это он предписал как средство быть угодным Богу".

И далее:

"Чингисхан запретил говорить о каком-нибудь предмете, что он не чист, и утверждал, что все вещи чисты; и не делать различия между чистыми и нечистыми" (Гурляд. 1904. С. 16 - 17). Смертная казнь также полагалась, если человек оступился о порог, когда входил в юрту, если давился пищей на пиру.

Впрочем, как замечают позднейшие свидетели (Плано Карпини, В. де Рубрук), побывавшие у монголов во второй половине XIII в., достаточно было условиться с шаманом, заплатив ему мзду, чтобы тот провел очистительную церемонию, и смертная казнь уже не применялась.

Следующая группа норм Ясы - частноправовая. Так, Яса разрешала трехкратное банкротство, но четвертое каралось смертью. Дети наложницы обладали равной правоспособностью с законнорожденными детьми. Раздел имущества после смерти наследодателя осуществлялся "на таком положении, что старший сын получает больше младших, меньшой же сын наследует хозяйство отца.

Старшинство детей рассматривается сообразно степени их матери; из числа жен одна всегда старшая, преимущественно по времени брака" (Там же.

С. 21). Соблюдение этого правила было обусловлено тем не менее обстоятельствами. Так, Иакинф сообщает: "В лето Жинь-инь, весною (1242 г. - М.И.) шестая вдовствующая императрица объявила себя правительницею" (Иакинф. 1829. С. 290). Яса знает и тарханы (иммунитет). Макризи по этому поводу сообщал: "Чингисхан постановил, чтобы на потомков Али бен Абу Талиба всех до единого не были налагаемы подати и налоги, а также ни на кого из факиров, чтецов Алькорана, законоведов, лекарей, мужей науки, посвятивших себя молитве и отшельничеству, муэдзинов и омывающих покойников не были налагаемы подати и налоги" (Гурлянд. 1904. С. 16).

Довольно суровые постановления содержала Яса в области уголовного права. Яса наказывала смертью прелюбодеяние, инцест, укрывательство краденного, причем было неважно, укрывает человек имущество сознательно либо просто нашел его. Помимо смертной казни Яса в качестве наказания знала систему штрафов. Так, за убийство мусульманина (совершенного монголом) полагалось дать 40 золотых монет, за убийство китайца - осла. Кража имущества наказывалась девятикратной пеней (число "9" почиталось монголами священным). Мелкая кража каралась сотней палочных ударов.

Следующая большая группа постановлений Ясы - военное право монголов. Правила, составившие военный отдел, касались положений о разделе добычи, устройстве войска.

"Чингисхан предписал своим преемникам лично делать смотр войска и вооружению перед выступлением на битву, представлять им все, с чем воин совершает поход, и если у кого-нибудь из воинов не доставало нужной ему вещи, они должны были наказывать его" (Там же. С. 17).

Характерно, что Яса разрешала женщинам участвовать в походе наравне с мужчинами.

Это особенно поражало мусульман:

"Дошло до меня известие, - сообщал один мусульманский писатель, - что женщина татарская вошла в дом и убила множество находящихся в нем людей, которые приняли ее за мужчину. Положила она оружие и оказалось, что это женщина" (Тизенгаузен. 1884. С. 18).

Содержала Яса постановления, которые сегодня могут быть определены как постановления, касающиеся государственного права. Так, Яса предписывала порядок административного деления страны на десятки, сотни, тысячи, тумены, улусы и крылья; говорила об устройстве почты, содержала постановления, касающиеся порядка прохождения государственной службы чиновниками.

Например:

"Он запретил эмирам обращаться к кому-нибудь, кроме государя, и кто обратился к кому-нибудь, кроме государя, того предавать смерти; кто без позволения переменит свой пост, того предать смерти" (Гурлянд. 1904. С. 18).

В последующем военное и государственное право монголо-татар развивалось в таких источниках права, как билики Чингисхана. Слово "билик" означает "знание". Это "знание" (своеобразный логос) давалось подданным в виде изречений хана. Изречения записывались и обнародовались. Академик В.В.

Бартольд утверждал, что этот обычай монголы позаимствовали у покоренных китайцев. Билик должен был быть облечен в особую форму, как правило, в виде рифмованной притчи. Наиболее полное представление о биликах дает Рашид-ад-Дин. Билики почитались наравне с Ясой. Как и она, они были предметом преподавания. На этом в одном из своих биликов настаивал сам Чингисхан: "Только те эмиры туманов, тысяч и сотен, которые в начале и конце года приходят и внимают биликам Чингисхана и возвращаются назад, могут стоять во главе войска. Те же, которые сидят в своей юрте и не внимают биликам, уподобляются камню, упавшему в глубокую воду, либо стреле, выпущенной в заросли тростника, и тот и другая бесследно исчезают" (Рашид-ад-Дин. 1952. 2 : 260).

Именно в форме билика Чингисхан запретил пьянство и разрешил только трехкратное употребление вина в течение месяца. Биликом определялось взаимоотношение между членами рода Борджигидов (Чингисидов): "Если кто-нибудь из нашего уруга единожды нарушит Ясу, которая утверждена, пусть его наставят словом. Если он два раза ее нарушит, пусть его накажут согласно билику, а на третий раз пусть его сошлют в дальнюю местность... После того, как он сходит туда и вернется обратно, он образумится. Если бы он не исправился, то да определят ему оковы и темницу.

Если он выйдет оттуда, усвоив адат, и станет разумным, тем лучше, в противном случае пусть все близкие и дальние его родичи соберутся, учинят совет и рассудят, как с ним поступить" (Там же. С. 263 И это было не пустое постановление, известны случаи, когда именно лучшее знание Ясы и биликов открывало претенденту дорогу к престолу!

В России судьба Ясы была несколько иной, чем в других странах, покоренных монголо-татарами. В других странах Яса растворилась в правовой системе покоренных. Свидетельством чему являются сообщения современников.

Так, Макризи сообщает:

"В царствование султана Бибарса иноземцы умножились в Египте и Сирии до того, что стали там гражданами: хутбэ в этих двух провинциях и в двух священных городах произносилась с именем Беркэ-хана. Египет и Сирия наполнились тогда монголами и обычаи последних распространились всюду.

Ужас имени Чингисхана и его преемников был до того силен, что уважение к самим монголам и страх к ним вошли в плоть и кровь жителей Египта. Но так как монголы были воспитаны на исламе, то они соединили религиозные уставы с народными обычаями, таким образом, они предоставили казикузату все относящееся до религии: молитвы, пост, законную милостыню и странствование по святым местам;

все дела, относящиеся к вакфам и сиротам, судейские решения касательно споров между супругами.

Все же, что относится к ним лично, было разрешаемо по уставам Чингисхана и решаемо по определению Ясы, для чего и был поставлен особый чиновник" (Гурлянд. 1904. С. 25).

В России же, повторим, влияние Ясы оказалось минимальным. Следующим источником золотоордынского права был ханский ярлык. Этот вид формы права оказал на русское право Московской эпохи самое непосредственное влияние. Я.И Гурлянд полагал, что ярлык равнозначен русскому царскому указу. Слово "ярлык" в первоначальном же своем значении "джарлик" означало "слово старшего к младшему", чуть позже это слово стало означать "повеление" [Григорьев. 1876. С.

178 - 179]. В русских источниках под ярлыком понимали царскую грамоту, "жалованную грамоту", но у самих татар ярлык имел более разнообразное значение.

Изначально ярлык означал царский (ханский) указ, в форме которого выражалась общая норма.

Далее ярлыком называли торжественные акты публикации того или иного установления. В этом случае татары классифицировали ярлыки на сюань (объявления) и чай (наряды). Сюань - устное объявление содержания закона; чай - письменный акт. Наряд (чай) снабжался тамгой хана (аналогом европейских печатей). Помимо этого лицу, получившему ярлык, выдавалась знаменитая пайцза - приказ верить тому, что излагается в ярлыке. Именно такой порядок выдачи ярлыка встречаем в России. Например, в ярлыке хана Бердибека митрополиту Алексею читаем: "Тако рекша, байсу с алою тамгою дали есмы на утверждение вам" (Приселков. 1916. С. 61).

Европейская наука (в лице, например, Я.И. Гурлянда) классифицировала ярлыки иначе: 1) указ в собственном смысле, представляющий собой узаконение в дополнение к основным положениям Ясы; 2) временные или постоянные распоряжения; 3) договорные грамоты; 4) тарханные (иммунные) грамоты; 5) льготные грамоты русскому духовенству и, наконец, 5) служилые грамоты на занятие русским князем престола в своем уделе-улусе. К последнему виду относятся знаменитые ярлыки на Великое Владимирское княжение.

Ярлыки на княжение до нас не дошли, очевидно, после 1480 г. они подверглись тотальному уничтожению, чтобы не напоминали лишний раз о национальном унижении в годы ига. Не такова оказалась судьба ярлыков, выданных ханами Русской церкви. Как доказал М.Д. Приселков, Церковь сохраняла эти ярлыки, с тем чтобы использовать их в качестве аргумента в споре сначала с великокняжеской, а потом и с царской властью, не раз покушавшейся на имущество первой.

Оказывалось, что "окаянные" цари золотоордынские к православию относились лучше, чем московские цари! Действительно, Церкви было что сохранять.

Например, в ярлыке Тюлака-хана митрополиту Михаилу читаем: "...ино какова дань не будет или коя пошлина, ино тем того не видети не надобе, чтобы во упокои Бога молили и молитву воздавали. Да не ли иное что, кто ни будет, вси отведав, и мы по тому же сего Михаила пожаловали есмы. И как сед в

Володимери, Богу молится за нас и за племя наше в род и род и молитву воздает. Тако есмы взмолвили:

ино никаковая дань, никоторая пошлина, ни подводы, ни корм, ни питие, ни запрос, ни даров не дадут, ни почестия не воздают никакова; или что церковные: дома, воды, земли, огороды, винограды, мельницы - и в то ся у них не вступает никто" (Там же. С. 56).

Охрана Церкви ушла настолько далеко, что ханы вступались за нее в спорах со светской властью.

Например, в ярлыке ханши Тайдулы читаем: "А вы, русские князи, Семеном поин всеми, митрополиты как наперед сего дела делал, и нынеча также делают" 1 (Там же. С. 80). Одним словом, для Церкви было полное основание воскликнуть: "Бе же сей царь Чанибек Азбекович (Джанибек, сын Узбека. - М.И.) добр зело христианству, и многу льготу сотвори земле Русстей; но суд ему сотворися якоже он изби братью свою, такоже и сам тую же чашу испи" (ПСРЛ. Т. X. С. 229).

-------------------------------М.Д. Приселков предположил, что в данном случае ханша желает сохранения старого, "по-видимому, князьями нарушенного порядка, решения смесных дел" [Приселков. 1916. С. 80].

Но, повторим еще раз, татары покровительствовали Русской церкви, как и любой другой религии своих подданных, в силу "удивительной и беспрецедентной веротерпимости", предписанной им Ясой Чингисхана, а не потому, что Церковь была "пособником оккупантов".

Следующим источником права Золотой Орды были дефтеры. От ярлыков они отличались тем, что не подлежали обнародованию.

Это своего рода инструкции по делопроизводству в ханской канцелярии:

акты диванов, которые издавались для внутренний надобности. В московских приказах мы встретим аналоги дефтеров - так называемые памяти. Дефтеры упоминаются в русских летописях в связи с финансовой политикой тартар. Вообще следует заметить, что организация финансового управления в Россию была занесена именно татарами. Но парадоксальности в этом еще больше, если вспомнить, что саму систему финансов татары позаимствовали у китайцев. Получается, что русская бюрократия имеет гораздо больше родственных связей с конфуцианством, нежели с западной рациональной техникой управления! Дефтеры выдавались дарухачи, а позже русским князьям в придачу к ярлыкам на княжение как своего рода ведомость, в которой значилось, сколько полагается выхода с улуса-княжения того или иного князя.

Последний формальный источник - пайцзе. В русских актах он значится как байса. Пайцзе - приказ, повелевающий повиноваться ее обладателю. Кроме того, пайцзе был подтверждением ханского ярлыка, а также своего рода дипломом, подтверждающим ранг чиновника.

Пайцзы были четырех степеней:

золотые, серебряные, бронзовые (или железные) и деревянные. На одном из них (серебряном), дошедшем до нас, читаем: "Неба силою Мункэ-хана имя свято да будет. Кто не уважит, то погибнет, умрет".

Что касается обычного права кочевников, не затронутых законодательством ханов Золотой Орды, то след его можно найти в позднейших памятниках права, собранных и обобщенных Вторым отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии в 20-х - 30-х гг. XIX столетия. Работа эта велась под непосредственным наблюдением графа М.М. Сперанского с целью издания Свода законов Российской империи, во второй том которого входили Учреждение Сибирское и Положение об инородцах. Известен также Ойрато-калмыцкий устав 1640 г., по которому судились калмыки до 1917 г. В этом уставе, однако, обнаруживается уже сильнейшее влияние буддизма.

–  –  –

Литва исторически составляла буфер между русскими славянами и немцами, особенно когда последние уничтожили племя балтийских (северных) славян. Факт для немцев, как свидетельствуют их позднесредневековые хроники, чрезвычайно важный, иначе зачем одному хронисту понадобилось упоминать о смерти последнего славянина-ободрита в длиной череде смертей немецких епископов и герцогов? Таким образом, Литовско-Русское государство было образовано в результате классического давления в геополитическом смысле: с запада - поляки, с севера - Орден, с юга и востока - Орда.

Добычей Литвы вплоть до смерти хана Узбека оставались только окраинные русские земли. Юг был для них закрыт вплоть до 1348 г. из-за страха перед Подольской ордой, кочевавшей здесь в Поднепровье. Но со смертью Узбека положение меняется, и Литва захватывает очень быстро западные русские земли, так называемую Черную Русь. Белой Русью или Беларусью эта часть России стала называться после захвата великим князем Литовским Витовтом Смоленска. Впрочем, еще до Витовта, начиная с Гедимина, великие литовские князья в обоснование своих претензий принимают на себя титул rex Lethowinorum et multorum Ruthenorum, в связи с чем, как считают, в литовских актах появляется данный топоним, ранее применявшийся для обозначения Ростово-Суздальской земли.

Становление Литовско-Русской государственности.

Литва выходит на историческую сцену к XII столетию от Р.Х. Что она собой тогда представляла?

По общему мнению историков, даже в первые десятилетия следующего XIII в. Литва представляла собой причудливое смешение родов и племен, единство которых обеспечивалось лишь узами общей жреческой иерархии. Язычество литовцев, которое они сохраняли до 1387 г., служило оправданием и немцам, и полякам для постоянных набегов. В этой борьбе литовские племена часто терпели поражение. Уже к началу XIII в. немцы полностью вырезали и окатоличили большое племя пруссов.

Племена ятвягов и голяди подверглись ассимиляции поляками и русскими. Но ситуация резко меняется с нашествием монголо-татар. Парадоксально, но благодаря разгрому русских княжеств литовцы получают возможность консолидировать силы и самим начать экспансию.

Литовцы по своему языку, древнейшим общественным институтам представляли собой самый настоящий индоевропейский реликт. Язык их чрезвычайно близок к санскриту. Так, еще в начале XIX в.

известный немецкий филолог Шлейхер уверял, что неграмотные литовские крестьяне без труда понимали простые фразы, сказанные им на языке "древних арийцев". Хотя сама литовская "интеллигенция", появившаяся здесь к XVI столетию, предпочитала видеть корни своего происхождения в древнеримской истории. Именно Михалон Литвин первым выдвинул тезис о латинском происхождении литовцев, доказывая свою теорию чрезвычайно близкими параллелями между литовским и латинским языками. Например:

–  –  –

Одним словом, "ведь пришли в эти края наши предки, воины и граждане римские, посланные некогда в колонии, чтобы отогнать прочь от своих границ скифские народы. Или, в соответствии с более правильной точкой зрения, они были занесены бурями Океана при Гае Юлии Цезаре" (Литвин. 1994. С.

86). Со временем наука пришла к более правильной точке зрения на этот вопрос, установив, что литовцы составили вместе со славянами последнюю волну индоевропейской миграции по Европе. К I тыс. до Р.Х. балто-славянская общность распалась.

До XII столетия в Литве не было городов, племена жили раздельными общинами, каждая из которых возглавлялась собственным князьком. Этим объясняется, кстати, такое большое количество побитых литовских князей в стычках с русскими, о чем нам сообщают летописные источники.

Единственной общелитовской силой до становления общеплеменной знати были жрецы. Можно даже предполагать, что со временем здесь бы выработалась форма теократической монархии. Верховный жрец всех литовцев именовался "криве-кривейто" (pontifex maximus), он избирался пожизненно специальной жреческой коллегией вайделотов (учителей). Обычай требовал, чтобы криве-кривейто самого себя принес в жертву на костре за народ, если доживал до дряхлости. Придание сохранило список из двадцати верховных жрецов, которые так и поступили. Зато власть криве-кривейто была абсолютной и непререкаемой среди всех литовских племен. Немецкие хронисты сравнивали его власть с властью папы римского.

Рядом с криве-кривейто мы находим эварт-криве - его заместителя, а также криве - начальников коллегий жрецов. Среди этих коллегий особый интерес представляет коллегия кривуле (судей), которая вершила суд на основе обычного права и требований культа. Кривуле по поручению криве-кривейто созывали народное собрание. Должности сельских старшин исполняли вайделоты, а также так называемые виршайтосы. Особые коллегии составляли швальгоны (совершали брачные обряды), лингуссоны и тилиссоны (похоронные обряды). Большим авторитетом у литовцев пользовались прорицатели, врачи, которые тоже составляли особые жреческие коллегии. Были даже женские жреческие коллегии: вайделоток, рагутинок, буртов и др. Таков был ius sacrum древней Литвы.

Литва и Русь.

Столкновения с соседями, среди которых были, конечно же, и русские, заставили литовцев консолидировать военную власть в лице великого князя. Первый шаг в литовской истории совершает великий князь Миндовг, который в 1215 г. выступает как глава нескольких литовских княжеских родов.

Согласно Ипатьевской летописи это объединение было не совсем мирным.

"Бяху же имена литовских князей: се старейший Жиинъбунд, Давъят, Довъспрунк, брат его Мидог, брат Довъялов Виликаил; а жемоитские князи: Ерьдивил, Выкынт; а Рушковичев: Кинтибуть, Вонибут, Бутовить, Вижек и сын его Вишмии, Китени, Плислова, а се Булевичи: Вишимут, его же уби Миндовг и жену его поял и братью его побих, Едивила, Спудейка" (ПСРЛ. Т. II, стб. 735 - 736).

С течением времени Миндовг становится настолько силен, что переходит к активной политике захвата западных и юго-западных земель России. Единственное препятствие на его пути Галицко-Волынский князь Даниил на юге и татары на востоке. В 1263 г. Миндовга убивают собственные князья, якобы недовольные пренебрежением Миндовга ко всему литовскому. Представляется, что это скорее ложная версия, поскольку активный участник заговора князь Довмонт бежит вместе со своим родом в Псков, где принимает крещение. Сам князь Довмонт хорошо известен по Псковской судной грамоте. Очевидно смерть Миндовга была вызвана династическими спорами, а не русофильством этого князя. Смерть Миновга вызвала замятню, замешательство, из которой победителем вышел сын Миндовга - Войшелк. Князь Войшелк изначально был фанатичным язычником. Ипатьевская летопись так описывает начальный период правления этого князя: "Войшелк же нача княжити в Новегородце в поганстве буда, и нача проливати крови много; убивашеть бо на всяк день по три, по четыре; которого же дни не убяшеть кого, печаловашеть тогда; коли же убяшеть кого, тогда весел бяшеть" (ПСРЛ. Т. II, стб.

858). Однако, приняв православие, Войшелк совершенно преобразился. Дело дошло до того, что он усыновил Шварна Даниловича, сына врага своего отца - князя Даниила Галицкого!

До воцарения новой жмудской династии, основателем которой считают великого князя Гедимина (1316 - 1341), происходит быстрая русификация Литвы. Само Литовско-Русское княжество ко времени воцарения Гедимина на 9/10 состоит из православного русского населения. Письменный официальный язык Литвы - русский, или idioma Ruthenuva, как жаловался Михалон Литвин, причем кириллица (literas Moscovitas) была заменена латиницей только в конце XVI в., когда, собственно, появляются первые письменные памятники на литовском языке. Крещение Литвы по католическому обряду состоялось только в 1387 г.

То, что Литва предпочла кириллице латиницу и православию католицизм, тем самым обрекая себя на внутренний конфликт, объяснимо может быть только с позиции страха, который питали литовцы перед поглощением себя и своей культуры русской культурой. В некотором роде они напоминают хазар, которые приняли иудаизм как альтернативу исламу и христианству, тем самым подчеркивая свою независимость от противников на Западе и Юге. Литва, отлично понимая всю эфемерность законности своего господства над православными русскими землями, постаралась продлить свою агонию, опираясь на католический Запад. Хотя, если учитывать конкретные обстоятельства, Литва старалась в тот год (1387) найти помощь против Ордена, отчасти приняв религию своего противника, тем самым лишая смысла борьбу с ним. Однако самый естественный шаг к обретению целостности верхушка литовского общества упустила сделать и очень скоро превратилась в простой придаток Польши.

На время Гедимина приходится первое прямое столкновение Литвы с Москвой. Яблоком раздора послужил Новгород Великий. Вообще Новгород и другие русские земли, находившиеся под властью татар, были крайне необходимы Литве в ее борьбе с Орденом. Особенно Новгород, возможность обладания которым представляла крайне выгодную стратегическую позицию: вся сухопутная граница Ордена оказывалась бы под прямым ударом Литвы-Руси. Кроме того, Новгород - важный экономический рычаг воздействия. Именно поэтому Гедимин поддержал беглого тверского князя, что вызвало возражения со стороны Москвы - Новгород был дан Ордой Ивану Калите в удел! Первое столкновение было проиграно Литвой - за спиной Калиты маячила грозная фигура хана Узбека со всей мощью Золотой Орды! Но позднее, особенно после Куликовой битвы, ситуация меняется. Только разгром литовско-русских сил на реке Ворскле в 1399 г. на время останавливает литовскую экспансию на Восток.

Однако Литве в это время крайне везет на своих великих князей - все они масштабные личности, особенно Ольгерд, наследовавший Гедимину.

Вот, например, как характеризует Ольгерда 1 московский летописец:

-------------------------------Самое интересное то, что по характеру Ольгерда напоминал великий князь Московский Иван III, его прямой потомок в третьем поколении!

"Ольгерд превзыде властью и саном, понеже меду, ни вина, ни пива, ни квасу кисла не пьяшет, велико воздержание имеяше и от того великоумство приобрете и крепку душу, от сего и много промыслов притяжав, и таковым коварством многие страны и земли повоева и многие города и княженья поима за себя и удержа себе власть великую, тем умножися княженье его. Бе бо обычаи его таков: когда ни поидяше на войну, то не ведяще мысли его никто же, куда идет. Се же творяше того ради да не будет вести земли той, на нее же идяше, и таковою кознью многие грады и земли поима и повоева не токмо силою, но и злохитроством сим" (ПСРЛ. Т. XXV. С. 173, 184).

Ольгерду наследует Ягайло, затем Витовт. Так, что московским Рюриковичам доставляет много чести, что сумели пересидеть таких опасных противников!

Но, несмотря на грандиозные фигуры своих великих князей, Литва так и не смогла выработать собственный modus vivendi государственного общения. Практика пошла по пути копирования польских порядков, ставших со временем катализатором крушения польской государственности в XVIII в.! Более того, при Витовте совершается очередной трагический шаг по расчленению единого тела древнерусской народности. Пытаясь легитимизировать свою власть над Киевом, Витовт просит у Константинополя образовать особую метрополию для его православных подданных. Напомним, что из-за татарского погрома старейшая кафедра Русской церкви (Киевская) была перенесена сначала во Владимир, затем в Москву. Масла в огонь подлила Флорентийская уния 1439 г., а также насильственная католизация православных (по польскому наущению). Особую остроту гонения на православных в Литве приобрели после Брестской унии 1595 г. Православное русское население ставилось в положение людей второго сорта. Именно поэтому уже с начала XVI в. из Литвы в Москву идет усиленный отток населения и служилых людей (включая знать).

Не лучше была ситуация и в сфере государственного устройства Литовско-Русского государства.

Начиная с конца правления Витовта (1392 - 430) и до Люблинской унии 1569 г. Литва постепенно скатывалась в пропасть местечкового феодализма, бацилла которого была занесена из Польши. За это время здесь формируется мелкопоместная система, которая совершенно лишена иерархического центра, как образно выразился советский историк А.Е. Пресняков: "Из Литовского великого княжества не создалось патримониального государства" [Пресняков. 1938. 2.1 : 104]. Литовско-Русское государство под воздействием феодальных порядков превратилось в аморфный конгломерат земель, удачно именуемых русской историографией "аннексами". Владельцы этих аннексов чувствовали себя совершенно независимыми от кого бы то ни было, это были подлинные stato in statu. С исторической точки зрения Великое княжество Литовское или Литовско-Русское государство оказалось тупиковой ветвью развития!

§ 2. Организация государственной власти в Литовско-Русском государстве Территориальное устройство Литовско-Русского государства.

По терминологии того времени, все Литовско-Русское государство до польского поглощения делилось на две общие части: omnes terrae Lithuaniae - собственно литовские земли, коренная Литва, так называемая Жмудь, и terrae Russiae или Lithuanias subjectas - русские княжества, подчиненные власти великих литовских князей. Внутреннее управление этих земель определялось и регулировалось уставными земскими грамотами, аналогичными по роду уставным грамотам Московского княжества. До нас дошли многие из литовских уставных грамот: Витебской земле 1503 и 1509 гг., Киевской земле 1507 и 1529 гг., Волынской земле 1501 и 1509 гг., Смоленской земле 1505 г. и др., правда, все великорусские грамоты значительно древнее литовских, хотя и выданы при сходных обстоятельствах, но они совершенно разные по содержанию. Точнее будет сказать, они преследуют совершенно различные государственные цели (raison de etat). На Москве грамоты такого рода служат инструментом укрепления великокняжеской власти, прикрепления приобретенной земли, в конечном смысле - цели государственного единства. В Литве они только обособляют различные части государства. Разъединяют население этих земель сословные перегородки. Давно замечено, что права и привилегии (привилеи) в этих грамотах даются не всему населению in corpore, а нарождающемуся шляхетству.

Еще один привилегированный слой населения (сословие в западноевропейском смысле этого слова), который виден по уставным грамотам, - городские жители. Но и здесь мы видим определенные метаморфозы. Города (в основном эпохи Киевской Руси) в Литовско-Русском государстве получают привилегию пользоваться магдебургским правом. Как было сказано в одном акте, "тое место наше с права литовского и русского и которое коли будет том перьво держано в право немецкое майдеборское переменяли на вечные часы". Это, казалось бы, прогрессивное решение на самом деле привело вскоре к господству немцев и евреев в городской жизни, с одной стороны, а с другой - к утере городом связи со своим пригородом, тем округом, который составлял основу древнерусской волости. Сельское население, отрезанное от города, полностью переходит в руки шляхты. Сами городские жители (мещане), обязанные платежом податей, лишены права участия в Великих вальных соймах (см. ниже), тем самым они так же политически бесправны, как и крестьяне, вся политическая власть сосредоточена в руках шляхты.

*** Сам по себе интересен мотив издания уставных грамот - подтверждение прежних вольностей и свобод. Часты челобитья населения по поводу утери старой грамоты либо вследствие ее ветхости, либо стремления быть не хуже соседей: "Бо мы старины не рушаем, а новин не вводим, хочем все по тому мети, как будет было за великого князя Витовта и за Жикгимонта", - читаем, например, в Киевской уставной грамоте 1507 г. Содержание литовских уставных грамот однотипно. В первую очередь мы встречаем обещание центральной власти не отдавать области в частное владение: "А Витебляны нам не дарится никому", - читаем в Витебской грамоте 1502 г. или: "а воеводу городом не дарити" - в Полоцкой 1511 г. Подробно устанавливаются гарантии, составляющие своеобразный Habeas corpus литовско-русского населения: "Такоже им нам давати воеводу по старому, по их воли, и который им будет не люб воевода, а обмовят его перед нами, ино нам воеводу им иного дати, по их воле" (Витебская 1503 г.); "Тем старосту, которого бы хотели мети, того им даем, а ведь з нашею волею" (Жмудская 1492 г.). Устанавливаются льготы по службе: "...а в заставу нигде Витеблян не сажати" (Витебская 1503 г.); судебные гарантии: "А который полочанин имеет нам о чом жаловатися о насильи на полочанина ж, приехавшее в Литву один, без истца: нам з Литвы децкого не слати, писати нам лист свой к воеводе нашому, хотя бы о смертной вине" (Полоцкая 1511 г.) или: "А предков наших великих князей судов не посуживати" (Витебская 1503 г.) или: "А без права нам людей не казнити, а ни губити, а не имений не отнимати; коли который звитнит што, ино осадив, право што укажет, виноватого по его вине казнити. А хто кого обадит, а любо обмовит, тайно ль, явно ль, ино того ни оною виною не казнить, ни нятством, ни шыею (смертной казнью. - М.И.): олиж поставити на явном суду христиан - христианском того, который вадит, и того, на кого важно, и досмотрев межи ними, право вчинити" (Киевская 1507 г.).

Не обойдено вниманием в грамотах право петиций: "а челобитья нам у Витблян приймати" (Витебская 1503 г.). Наконец, особняком стоят дела церковные. В этом пункте, пожалуй, наблюдалась самая главная причина нестойкости литовско-русской государственности, несмотря на то что в Смоленской грамоте 1505 г. торжественно провозглашалось: "На первей штож нам христианства греческого закону не рушити, налоги нам на их веру не чинити". Уже к концу XV в. доступ к таким должностям местного управления, как воевода, староста, каштелян, маршалок, был открыт исключительно для лиц fidelis catholicae cultores, т.е. для католиков.

Подробно уставные грамоты регулировали сословные права и привилегии (привилеи), местное управление, финансовое управление; традиционными для подобного рода актов являются вопросы регулирования гражданского права и процесса, а равно уголовного права и процесса.

Центральное управление.

Помимо уставных грамот в Литовско-Русском государстве в его внутренней организации особую роль играли такие общегосударственные акты, как привилеи, особенно привилей великого князя Александра, изданный в 1447 г. Этим актом в Литве окончательно утверждена монархическая форма правления, которая ограничена сильным сословным представительством. Великий князь по этому акту обязан вести переговоры с иностранными государствами только с согласия сойма (сейма), он не может издавать акты, противоречащие постановлениям сейма, само законодательствование может быть осуществлено князем только с согласия представительства. Пожалования, особенно крупные, совершаются также с согласия сейма, и, разумеется, налоги могут собираться тоже только с согласия сейма.

Сейм (или Великий вальный сойм) обладает собственной компетенцией. К его ведению относятся вопросы избрания великого князя, регулирование прохождения шляхетством воинской службы, установление финансовых повинностей и податей, заключение государственных займов, законодательство. Наконец, на Виленском сейме 1566 г. великий князь Сигизмунд II Август дал следующее обещание, занесенное впоследствии в Литовский статут: "Маем мы и потомки нашы великие князи литовские с потребы речы посполитое за радою рад наших того ж панства, або за прозбою рыцарства, складати сеймы вальные в том же панстве великом княжестве Литовском завжды, коли колко того будет потреба" (ч. III, ст. 7, ред. 1566 г.). Одним словом, великий князь обязался созывать сейм по первому требованию шляхетства.

Центральная власть в лице великих литовских князей за время существования этого княжества пережила несколько этапов становления. Изначально власть великого литовского князя напоминает власть великого киевского князя. Как и в Древнерусском государстве, здесь тоже на первых порах осуществляется раздел государства между сыновьями на уделы. Единой державной династии пока нет.

Между сыновьями - удельными княжатами - идет спор за обладание великокняжеским престолом.

Характерен пример Евнутия - младшего сына великого князя Гедимина, которому достался отцовский престол по праву минората. Но удержаться на великокняжеском престоле он сумел только два года, в 1345 г. с престола его согнал Ольгерд. По смерти своей Ольгерд оставляет литовский престол Ягайле (младшему сыну), а Витовту (старшему сыну) дает Польшу. Но этот раздел сыновей не устраивает. Со временем Витовт объединяет в своих руках всю власть, но история повторяется снова в распре его сыновей Свидригайло и Сигизмунда. На этот период, после смерти Витовта (1430 г.), приходится новый порядок наследования престола в Литовско-Русском государстве. Литовцы теперь выбирают великого князя, сам князь теперь более походит на пожизненного президента.

Компетенция великого князя была в общем-то традиционной для крупного феодала того времени.

Однако в то же время она испытала на себе сильнейшее влияние полиэтнической территории, на которой организовалось данное государство. Власть литовского великого князя основывается в рассматриваемый нами период на договорном начале; это не в последнюю очередь обусловлено тем, что литовские князья не смогли утвердить у себя строгую систему преемственности великокняжеского престола, какую мы встречаем на Москве. Более того, литовцы достаточно рано переходят к избранию (элекции) своего великого князя, что вовсе не способствует твердости и единству центральной власти.

Все это выливается в то, что великие литовские князья вынуждены заключать со своими поданными ряд договоров (pacta convenanta), из которых можно выделить два однотипных вида. Первый - это привилеи и жалованные грамоты сословиям государства, второй - привилеи территориям (аннексам). Важно также подчеркнуть, что сами привилеи напоминают не дар милости, а скорее догоры типа римского do ut des.

"За такыи доброты и ласки, дары и иными ласками им милостливо отдарить; бо тогды потом и нам и к нашим службам найдени будут рахлейши, коли себя узрят такыми ласки утешоны", - читаем мы в жалованной грамоте великого князя Казимира 1457 г.

Как подчеркивалось выше, законодательная функция великого князя могла быть осуществлена только в согласии с сеймом, с одной стороны, а с другой - по челобитью населения. Последнее особенно хорошо видно из содержания жалованных грамот аннексам: "били нам чолом вси князи и бояре и слуги витебские, и войт и мещане места витебского, и всея земля витебская" (Витебская уставная грамота 1503 г.) или: "били нам чолом владыка смоленский Иосиф, и околничии смоленскии, и всеи князи, и пановы, и мещане, и горные люди, и все поспольство места и земли смоленское" (Смоленская 1505 г.).

Законодательствование в согласии с сеймом можно видеть на таком примере: "ижь мы с князьями и с паны - радою нашею великого князьства Литовского и с всим поспольством согадавше, урядили есмо так" (Судебник Казимира 1468 г.). Даже личное имущество великого князя в гражданско-правовом отношении приравнено к имуществу других сословий (ст. ст. 9, 11, 22 Судебника 1468 г.).

Единственная область, в которой власть князя кажется вполне самостоятельной, - это право суда.

Центральный аппарат государственной власти в Литовско-Русском государстве представлен лестницей служебных чинов. Должности или "уряды", как они назывались в этом государстве, испытали на себе сильнейшее польское и немецкое влияние. К высшему уряду относился коронный гетман (от нем. Hauptman). Должность гетмана известна в Литве с 1512 г. Он являлся главнокомандующим армией и высшим военным судьей. Он имел право на жизнь и смерть подсудимого. Пост гетмана, как правило, соединялся с другими должностями, например канцлера. Уряд канцлера образовался, как считал академик К.Н. Бестужев-Рюмин, из должности писаря при великом князе. Упоминание о нем встречается с 1450 г. Следующие уряды центрального управления: подскарбий земный и подскарбий дворный.

Это должности финансового управления государства, центром которой является так называемая скарбница (казна). В Литве существовали заповедные имущества, т.е. казенное имущество. Подскарбий земный занимался учетом и распределением поступавших податей, а подскарбий дворский управлял государственным имуществом.

К урядам местного управления относились в первую очередь воеводы. Должность воеводы Литовского княжества соответствовала должности наместника Московского, а позже соответственно воеводам. Это были типичные палатины, представители центра, в данном случае "Двора" или "Дворца" на управляемой территории. В подчинении воеводам состояли урядники. Они помогали воеводам отправлять правосудие; некий аналог урядникам мы можем найти в приставах Московского княжества.

Среди общей массы урядников встречались так называемые урядники дворные, которые были должностями дворцового управления. Среди этого разряда урядников выделяли крайних, кухмистров, подкаморников, дворчих и др. Важно подчеркнуть, что эти разряды урядников составляли местный аппарат подскарбия дворного.

Особое положение в аппарате местного управления занимали так называемые каштеляны.

Первое упоминание о них мы встречаем в 1387 г. Вместе с тем в Литве до 1516 г. было лишь два каштеляна, только после указанной даты каштелянов стали назначать в каждое воеводство. На уровне воеводств мы встречаем также так называемых старост. Должность старосты была наследственной.

Литва известна также своим сословным устройством. Очень рано в Литовско-Русском государстве учреждаются органы сословного управления, из которых наше внимание привлекают маршалки и войты. Маршалки - выборные от шляхты, которые представляли ее интересы перед органами центральной и местной власти. Войт (от нем. Vogt) появился в городских общинах Литвы вместе с магдебургским правом. В сущности войт - это староста городской общины.

Помимо названных должностей в Литве было много мелких служилых чинов: хорунжий, тиун, городничий и т.п.

§ 3. Право Литовско-Русского государства Собственно о самом литовском праве у нас нет никаких достоверных сведений. Выше говорилось о сакральном строе литовцев. Законы в виде норм обычного права передавались изустно. Наряду с обычаем существовали постановления верховного жреца литовцев - криве-кривейто. Разрешалось многоженство (три жены). Широко практиковалось сожжение вдовы вслед за умершим мужем; сожжение полагалось и за прелюбодеяние. Древние литовцы очень широко пользовались правом талиона. Кража могла быть только двукратной, за третью кражу вора травили собаками. Понятно, что подобного рода правовой строй не мог оказать сколько-нибудь серьезного воздействия на русское население государства, скорее наоборот. Формально право Литовско-Русского государства - это право Киевского государства (древнейшей эпохи). Формально и по существу именно на этой территории Русская Правда продолжила еще два века свое действие в отличие от Московского государства.

Акты законодательства Вальных соймов и великих князей составили следующий по важности разряд источников литовско-русского права.

Форма такого законодательства была разнообразной:

Судебники, Листы, Привилеи и т.п. Техника этих памятников довольно примечательна, она крайне бедна и с явным намерением подражать Русской Правде. Но в дальнейшем законодательство Литовско-Русского государства развивается под воздействием западноевропейских образцов, под воздействием рецепции римского права. Классическим образцом такого воздействия является Литовско-русский статут, первая редакция которого относится к 1529 г., последняя, третья, - к 1588 г.

Структура и содержание Статута, как известно, оказали колоссальное влияние на Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 г. Кроме того, формально Литовско-русский статут продолжил свое действие в землях, возвращенных Московскому государству, а потом и в Российской империи до 1832 г.

В отдельной своей части (наследственное право) Статут действовал в губерниях Черниговской и Полтавской до 1917 г.!

Помимо сплава римского и русского права правовая система Великого княжества Литовского испытала на себе влияние образцов польского и немецкого права. К польскому влиянию, которое стало особенно сильно ощущаться с конца XIV в., следует отнести прямое заимствование таких образцов позднесредневекового законодательства Польши, как Вислицкий статут Казимира Великого, Вартский статут Владислава Ягеллы и др.

Влияние немецкого права было обусловлено в первую очередь восприятием Литвой под воздействием Польши романо-германского типа феодализма. Суть этого типа передается известной формулой коммендации, под которой понимается передача лицом самого себя, всего своего имущества под власть и покровительство ближайшего сильного лица. Акт передачи оформляется письменно с соблюдением условной обрядности. Прямым следствием коммендации является установление иммунитета - изъятия коммендировавшегося из-под власти государства (последнее вообще превращается в фикцию). Реальная власть, как экономическая, так и политическая, теперь концентрируется в руках сеньора - титульного владельца имущества своих подвластных (покровительствуемых). Формально государству ничего не остается делать, как только санкционировать иммунитет собственных подданных в виде какой-нибудь вольности или привилегии.

Вот характерный пример последней:

"Освобождаем (absolvimus, liberamus et eximimus) города, замки, посессии, местечки и деревни, поселенцев деревень всего королевства Польского, принадлежащих баронам и всем шляхтичам (nobiles), от всех поборов, даров и даней (collectis, donationibussive tributus) как общих, так и частных, каким бы именем они не назывались, от всяких служб, работ и вымогательств. и всех повинностей личных и вещных (in rebus et personis). Но хотим быть довольны тем, чтобы с каждой населенной волоки ежегодно уплачивалось в день св. Мартина по два гроша обыкновенной монеты, обращающейся в королевстве, нам и нашим преемникам в знак верховной власти (in signum summi dominii) и ради напоминания принадлежности к короне Польского королевства" (грамота польского короля Людовика Венгерского, XIV в.).

Другой составляющей немецкого права стало городское или, магдебургское, право, введенное в литовско-русских городах в виде priva lex, сепаратного закона, привилегии. В узком смысле магдебургское право было правом городского самоуправления. Жители города составляли одну избирательную корпорацию, которая в свою очередь могла делиться на корпорации по профессиональному признаку (цеха). Главным органом самоуправления был городской магистрат (Рада). Членство в Раде было пожизненным, недостающих кооптировали, но в отдельных городах предусматривалась возможность выборов. Права Рады были достаточно широки: полицейское управление, управление городским хозяйством, законодательствование, установление городских налогов и сборов. Рада выбирала членов скабината или лавы (городского суда). С конца XVI в. в городах появляется еще выборная Гминная изба, назначение которой - контроль за финансовой деятельностью Рады. Глава Рады (войт или староста) выбирался из ее состава.

Глава VI. МОСКОВСКОЕ ГОСУДАРСТВО

§ 1. Возвышение Москвы. § 2. Территория Московского государства (до Великой Северной войны).

§ 3. Местное управление Московского государства. § 4. Население Московского государства. § 5.

Государственная власть в Московском государстве. § 6. Центральное (приказное) управление Московского государства. § 7. Суд и процесс в Московском государстве. § 8. Система источников права Московского государства.

§ 1. Возвышение Москвы Для юриста интересно то, что в этот период формируется такой правовой принцип, как единство земли. Наиболее полное юридическое отражение этого принципа находим в титулатуре московских великих князей, а затем и царей. Князь Симеон Гордый, как считают, первым употребил в своем титуле предикат "всея Руси". В то же время наличие в титулатуре слов "вотчич" и "дедич" говорило о преемственности линии родства в наследовании земель. Последовательно "вотчичем" и "дедичем" при монголах на Руси становится великий князь Владимирский, поскольку в его лице русские князья впервые после св. Владимира и Ярослава Мудрого увидели такую власть, с которой спорить и сопротивляться которой было чрезвычайно опасно. За спиной владимирского князя всегда стояла Орда. В основных чертах титул, а следовательно, и ядро государственной территории сложились при Василии III. Именно его титул послужил основой для титулатуры всех последующих теперь уже русских царей.

Вопрос территориальный первоначально упирается в проблему "возвышения" Москвы. В этом вопросе, надо сказать, полностью отразились колебания отечественной историографии от Карамзина до марксистов.

С.М. Соловьев сформировал традицию в этом вопросе. Он первый настоял на выгодном географическом положении Москвы как причине ее возвышения. Аналогично высказывался В.О.

Ключевский. Но выгодность географического положения оценивалась ими по-разному. Соловьев, например, видел выгодность в срединном положении Москвы. Москва - пограничье между югом и северо-востоком. В.О. Ключевский утверждал, что Москва - этнографический центр Великороссии. Сразу видна натянутость "географической" причины, так как непонятно, что с точки зрения географии представляет собой Москва: центр племени или пограничный пункт? Очевидно, что ни то и ни другое, на что обратил внимание академик К.Н. Бестужев-Рюмин.

Производным от географического тезиса является утверждение о так называемой географической безопасности Москвы от татар. С.М. Соловьев вслед за М.П. Погодиным настаивал на том, что ко времени нашествия монголов в древнерусском государстве наметилась устойчивая переселенческая тенденция под воздействием половцев: с юга на запад, в Галицию, а оттуда в Польшу, и с юга на северо-восток, в Суздальскую землю. С нашествием монголо-татар эта тенденция только усилилась, особенно по линии северо-востока, поскольку здесь с 1293 г. вплоть до Тохтамыша (1382 г.) ничего не было слышно о татарских набегах. В.О. Ключевский и М.К. Любавский также присоединились к этому мнению.

Что можно на это сказать? В данном случае перед нами классический пример путаницы причины со следствием. Если брать за основу частоту разорения татарами той или иной области северо-востока Руси, то наиболее безопасным местом следует, например, признать Новгород Великий, который татары вообще ни разу не разоряли. Также безопасными становятся полоцкие земли под властью Литвы, но там население почему-то не скапливается, а предпочитает уходить на Москву. Далее, если принять за причину стремление уйти от татар, то наиболее безопасный путь - на запад, через Венгрию и Польшу, как это сделали, например, половцы. Утверждение о том, что Москва-де защищена была лесами, вообще смехотворно. Получается, что татарская конница, которая дошла от Тихого океана до Адриатики, видите ли, устрашилась финских чащоб! Зимой, когда коммуникациями становятся замерзшие реки, Русь вообще была беззащитна перед Степью.

Следующей производной от якобы выгодного географического положения Москвы является ее удачное торговое положение. На этом особенно настаивал В.О. Ключевский, пытаясь увязать торговлю с ростом городов и колонизацией Заволжья, в чем огромную роль, по его мнению, играли монастыри. Этот тезис получал аргументацию в выводах еще Карамзина, как-то заметившего, что основание большинства монастырей России приходится как раз на время ига, что подтверждалось другим фактом, отмеченным в свое время Г.В. Федотовым, - чрезвычайно большим ростом числа русских национальных святых в это же самое время. Но тогда получается, что Церковь и города вообще пользовались покровительством власти при татарах, Москва здесь - не исключение.

Если же отделить торговлю от колонизации, то получим следующую картину. Как совершенно правильно заметил М.К. Любавский, Москва никогда не считалась крупным торговым центром, кроме того, выгодным торговым путем Москва-река стала в разгар усиления города, когда князья московские захватили низовья Оки и Нижний Новгород. Сверх того, транзитная торговля, которой только и могло промышлять московское купечество, не формирует широкого торгового класса. Напомним, Афанасий Никитин, ходивший в Индию "за три моря", был тверитянином, а не москвичом! Колонизация же велась в России силами государства. Частный элемент требовал поддержки государства, пример Строгановых и Ермака тому только подтверждение. Монастыри же в таком случае выступали простыми агентами Кремля. Вот и получается, что колонизация вообще становится возможной только после становления и усиления государства!

Но географический тезис оказался довольно живучим. Последней его модификацией следует считать мнение академика С.Ф. Платонова о выгодном положении Москвы вследствие ее стратегического, военного положения. Тезис этот был подхвачен и развит А.Е. Пресняковым, увидевшим в Москве крупный военный и стратегический центр "новой организации боевых сил Великороссии" [Пресняков. 1918. С. 115]. Но и на это можно заметить, что Москва как военный центр практически ничего не значит, что показало время Тохтамыша и Витовта. Что-то другое поддерживало Москву извне.

Чем Москва действительно была богата в то время, так это людьми. Источники той эпохи однозначно говорят о необычайной заселенности Московского княжества. Население его гораздо больше, чем, например, княжества Тверского, из которого, согласно данным XV в. на службу великому князю Московскому выходило до сорока тысяч дворян! Этот фактор - населенность Московского княжества - в качестве самостоятельной причины выдвигали практически все русские историки. Но и ее мы склонны отнести не к причине, а к следствию. Москва с Ивана Калиты ведет целенаправленную "охоту" за людьми. Кроме того, видя стабильность княжества, сюда устремляются потоком переселенцы.

Во всех них Москва крайне заинтересована и стремится внести в этот процесс определенный порядок. И этот порядок поучает форму "вывода" и "крепости". Под "выводом" понимается массовое и руководимое властью переселение больших групп служилого населения с одного места на другое. Выводом называлось и переселение в московские земли служилых орд татарских царевичей и мурз. Все эти "выводные" переселенцы получают от московского князя пожалования и служат теперь непосредственно ему.

"Крепость" - это прикрепление населения к определенному месту жительства. Изначально под этим понимается не строгая юридическая форма крепостной зависимости, а уничтожение бродячих инстинктов населения, достигаемое путем уничтожения бродячих инстинктов власти. Излишне, думается, повторять, что, как метко выразился С.М. Соловьев, этот процесс носил политическую форму перехода "от единородия к единоначалию" [Соловьев. 1988. 2 : 653]. Делалось это помимо личной заинтересованности князей и в интересах стабильности выхода, который уплачивался Орде. Для стабильности выхода нужно было стабильное население. Не стоит забывать, что татары брали налог в основном не с собственности: земли, оборота и т.п., а с души. Они первыми "исчислили" русскую землю, следовательно, при все более увеличивающемся требовании выхода князья московские должны были заботиться о росте населения. С разложением Орды и бесконечной чередой дворцовых переворотов князьям порой приходилось выбирать: либо уплатить выход несколько раз разным претендентам, либо ждать, пока в Орде не утихнет замятня. Но это не гарантировало их княжества от набегов этих самых претендентов. Как следствие этого увеличение числа подвластных достигалось путем увеличения (экстенсивного) территории. В этом корень постоянной (нигде не наблюдалось такого упорства) территориальной экспансии Москвы.

Другое следствие, генетически связанное с только что упомянутым, заключалось в том, что московские князья как младшая линия Всеволодовичей не могли надеяться когда-либо сесть на золотой Владимирский престол, что и толкало московских князей на расширение собственного удела, а не на растрату сил и средств на достижение эфемерной мечты. В.О. Ключевский отмечал: "Благодаря этому московские князья рано вырабатывают своеобразную политику, с первых шагов начинают действовать не по обычаю, раньше и решительнее других сходят с привычной колеи княжеских отношений, ищут новых путей, не задумываясь над старинными счетами, над политическими преданиями. Это обнаруживается как в их отношениях к другим князьям, так и в ведении ими внутренних дел своего княжества. Они являются зоркими наблюдателями того, что лежит плохо, и прибирают это к рукам" [б.

Ключевский. 1918. 2 : 13].

"Охота" за людьми через расширение территории не всегда шла с помощью оружия, а, как верно заметил А.В. Экземплярский, московские князья, начиная с Калиты, путем промыслов - простой купли-продажи - совершенно выбивают почву из-под ног главной владельческой линии владимиро-суздальских князей. Калита, сверх того, покупал не только села, но и людей-полонянников в Орде, уводил их оттуда и сажал на своей земле. Отсюда, от Калиты до, собственно, Уложения 1649 г., и далее проходит твердая линия на выкуп государством своих людей из плена. Для чего, как отметил Г.

Котошихин, каждый год по всей России собирался особый налог в полторы тысячи рублей, которые, "окроме выкупу тех денег, не дают ни в какие расходы" (Котошихин. 1906. С. 87). Но было бы наивностью полагать, что в этом главная причина. Нет! И это одно из последствий появления сильного и централизованного русского государства.

Последняя группа причин, упоминаемых традицией, касается характера власти великого князя Московского. Как известно, в татарский период совершенно изменился характер власти великого князя.

Прежде всего стала весьма значительной его финансовая компетенция. Со времен Калиты эта сторона княжеского достоинства поднимается очень высоко. Хотя С.М. Соловьев гораздо выше ценил перенос Калитой митрополичьей кафедры из Владимира в Москву, нежели финансовые возможности этого князя.

Тем не менее с 1342 г. при Симеоне Гордом татары наделяют великого князя Владимирского правом судить других князей. Третьей составляющей традиция называет изменение наследования княжого стола в роду московских Рюриковичей, которое М.Ф. Владимирский-Буданов назвал "стремлением к майоратству". Стремление передавать стол от отца к старшему сыну и требование от Орды признать этот порядок, которого она сама стала придерживаться начиная с Узбека, вылились в интересную особенность. О ней узнаем из духовной (второй) Ивана Калиты: "А численных людей ведают сыновья мои сообча, а блюдуть вси с одиного; а что мои люди купленные в великом свертце, а тыми ся поделят сыновья мои".

Это характерная черта, говорящая о наличии понимания единства населения государства, податное население не делится между наследниками. Это население есть неделимость, составляющая основу единства государства, тогда как купленные (рабы) подлежат разделу. Иными словами, перед нами уже проблески (тогда!) государственной идеи: четкое разграничение между публичным и частным, несмотря на господство в это время частноправового взгляда на власть. Этот порядок не смогли поколебать ни правление слабовольного и слабоумного Ивана II Красного, ни тяжелая (в течение 25 лет) усобица при слепом Василии II.

Наконец, нельзя не заметить, как в московский период изменяется сам характер государственной власти.

"И повеле князь велики имать их. казнити, бити и мучити и коннми волочити по всему граду и по всем торгом, а последи повеле им главы отсещи; множество же народа видях сиа, от боляр и от купец великих и от священников и от простых людей во мнозе быша ужасе и удивишася, николе же таковая не слышаша, ниже видеша в русских князех бываемо" (ПСРЛ. Т. XXII. С. 157).

Так стали расправляться на Москве со своими противниками. Славянская анархия была заключена в жесткие рамки византийско-татарской парадигмы. Власть выкристаллизовалась, пусть даже катализатором этого процесса было иго! Но и это есть не причина, а следствие!

Однако прежде чем мы перейдем к характеристике главной и основной причины возвышения Москвы, следует указать и некоторые "экзотические" причины (следствия). Так, С.М. Соловьев называл среди прочих причин истребление татарами большинства князей - соперников московских Рюриковичей из гнезда Ярослава. С таким же успехом можно считать причиной крайне хилое мужское потомство Калиты - из многочисленных детей мужского пола в каждом из двух его браков выживал, как правило, только один. Кроме того, многие князья умерли из-за Черной смерти - Великой чумы, свирепствовавшей в Европе как раз в середине XIV в. Еще одной, не менее сомнительной, является марксистская парадигма, согласно которой причина становления централизованного государства лежит в складывании централизованного рынка в пределах всего государства.

Итак, главная причина возвышения Москвы, как нам известно, правильно была сформулирована еще Н.М. Карамзиным.

Позволим себе обширную цитату, в которой сказано все:

"История не терпит оптимизма и не должна в происшествиях искать доказательств, что все делается к лучшему: ибо сие мудрствование не свойственно обыкновенному здравому смыслу человеческому, для коего она пишется. Нашествие Батыево, кучи пепла и трупов, неволя, рабство, столь долговременное, составляют, конечно, одно из важнейших бедствий, известных нам по летописям государств, однако ж и благотворные следствия оного не сомнительны. Лучше, если кто-нибудь из потомков Ярославовых отвратил сие несчастие восстановлением единовластия в России и правилами самодержавия, ей свойственного, оградил ее внешнюю безопасность и внутреннюю тишину, но в два века не случилось того. Могло пройти еще сто лет и более в княжеских междоусобиях: Литва, Польша, Венгрия, Швеция могли бы разделить оное; тогда мы утратили бы и государственное бытие и веру, которые спаслися Москвою: Москва же обязана величием своим ханам (выделено мной. - М.И.)" (История государства Российского. Т. V. Гл. 4).

Какая блестящая, какая верная мысль историка! Иными словами, подлинная причина возвышения Москвы коренится в политике московских Рюриковичей, которую С.М. Соловьев назвал "благоразумным поведением относительно татар" [Соловьев. 1988. 2 : 440].

§ 2. Территория Московского государства (до Великой Северной войны) Москва в памяти народной однозначно ассоциируется с самодержавием и единоначалием, одним словом, с тем государственным строем, который составил отличительную особенность второго периода истории русского права. Символизм Москвы идет настолько далеко, что само возникновение новых политических порядков народ инстинктивно относил еще к домонгольскому периоду. Иными словами, в сознании народа закрепилась новая политическая традиция, которая характеризует новый политический строй и которая передается одним словом - "собирательство".

Рост территориального могущества Московского государства.

Итак, Москва однозначно связана в памяти народной с собирательством земель. Изначально в этимологии этого слова лежит хорошо известное каждому великороссу понятие "примысел".

Примысел-приобретение, территориальное приращение вотчины, города, села, поля, наконец. Это в общем смысле. В конкретном это понятие несет в себе два разных смысла: примысел как завладение тем, что "плохо лежит", и примысел как частноправовая сделка, купля-продажа. В общем и целом В.О.

Ключевский проделал за нас труд - классифицировал примыслы московских князей: скупка, военный захват, захват дипломатический с помощью Орды, служебный договор, колонизация.

Уже в начальный период процесс собирания имеет не только характер частноправового приобретения, но и характер публичности, завладение часто осуществляется на началах правопреемства. Московский князь под свои притязания подводит весьма прочный правовой фундамент.

С одной стороны, существенным элементом отношения правопреемства является доказательство прав на ту или иную территорию. В основном это притязание на роль правопреемника древнерусского государства (не случайно титул князей включает в себя слова "всея Руси"). Право это только закалилось в борьбе с Литвой и Польшей. В еще большей степени оно окрепло, когда Москва фактически выступила в роли преемника улуса Джучи. С другой стороны, помогли татары - великий князь Владимирский, ярлык на княжение которого стал фактически наследственным в роду московских Рюриковичей, считался собственником уделов-улусов русских князей. Обстоятельство это подкреплялось еще и тем, что русские князья в это время в основном родственники, все потомки легендарного Рюрика.

Сама картина собирания помимо широкой практики примыслов, в основном это XV - XVI вв., выглядит следующим образом. В 1472 г. к Москве присоединяется Великая Пермь, в 1478 г. - Новгород Великий, в 1483 г. - Югра, в 1485 г. - Тверь, в 1489 г. - Вятка, в 1493 г. московские войска впервые заходят за Урал. В 1509 г. присоединяется Псков, в 1513 г. - Смоленск после продолжительной войны с Литвой, в 1523 г. - Рязань. Особняком здесь стоит Касимовское царство. При Василии II (1449 г.) на Приокской Украине был поселен царевич Касим, вышедший из Орды, с обязательством служить Москве.

За Касимом вскоре последовал выход орд мурз Данияра, Бардыдата и др.

Последующее время показало, что наиболее удачным способом освоения южных земель является устройство засечных линий - строительство линий крепостей, опираясь на которые стали возможны колонизация степей и захват целых "царств". Хронология здесь следующая: в 1554 г. взята Казань, в 1557 г. - Астрахань, в 1582 г. - Сибирское ханство, в 1586 г. - Башкирия. Еще в 1549 г. власть Москвы признает Донское казачество. Все территории, которые Москва включала в свой состав, именно включались в нее, т.е. инкорпорировались (incorporatio), - становились единой и неделимой частью государственной территории. Сувереном был великий князь Московский, что наглядно отражалось в его титуле.

С 1521 г. начинается кровавая борьба с крымскими татарами, в ходе которой выстраиваются оборонительные линии, позволяющие распространять русское владычество на черноземные земли юга.

Начав движение с водораздела Оки в середине XVI в., русские смогли к середине следующего века продвинуться к среднему течению Дона, Оскола и Донца, где опорными пунктами стали такие крепости, как Курск, Орел, Воронеж и Белгород. С 1636 г. последовательно возникают еще три новые оборонительные линии: Белгородская, Симбирская и Закамская. Бахчисарайский договор 1681 г. под суверенитет Москвы отдает запорожские земли. Делимитация границы с Турцией и Крымом в степях юга России проводится в 1700 г. (подтверждено межевой записью 1705 г.).

Ливонская война, как известно, не привела к желаемому для России результату. Смутное же время заставило потерять Ижору (Ингерманландию), которая по Столбовскому договору 1617 г. отошла Швеции. В следующем 1618 г. Польша по Деулинскому перемирию закрепила за собой то, что успела награбить за время Смуты: Смоленск и часть северских земель, которые оставались под суверенитетом Речи Посполитой вплоть до 1667 г. Андрусовское перемирие того же 1667 г. восстановило справедливость, однако окончательно Смоленск вместе с Киевом были закреплены за Москвой только в 1686 г. Надо заметить, что помимо досадных территориальных потерь, сам факт которых доказывает лишний раз правоту тезиса Н.М. Карамзина, приведенного нами выше. Смута вместе с тем стала моментом истины в отношении судьбы России как геополитического целого. Россия смогла сама, собственными силами изгнать воров-самозванцев, взращенных Западом, найти в себе силы для дальнейшего национального строительства. Эпоха Смутного времени, как верно когда-то заметил М.Ф.

Владимирский-Буданов, подтвердила устами народа и его руками то, что московские князья вершили от имени русского народа столетия до того - единство и единодержавие!

В 1657 г. несколько калмыцких орд "поддались под руку", как тогда говорили, Москвы. Это было началом вхождения калмыков в состав России, закончившегося только в конце XVIII в. В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке Россия, не располагавшая еще достаточными силами, чтобы противостоять маньчжурам, укрепившимся в это время в Китае, вынуждена была заключить в 1689 г.

крайне невыгодный для себя Нерчинский договор. По договору Москва отказывалась от хозяйственного освоения Приамурья, русским воспрещалось плавание по Амуру. Вместе с тем в 1648 г. Семен Дежнев со своими казаками впервые прошел пролив, отделявший Азию от Америки. Приоритет русских в этом географическом открытии был доказан, кстати, небезызвестным Г.Ф. Миллером. Весь путь от Урала до Великого океана у русских первопроходцев занял, таким образом, меньше столетия.

Присоединение Малороссии.

В 1654 г. состоялось распространение власти Московского государства на земли Юго-Западной Руси, на те ее области, которые были аннексированы Литвой и Польшей в ходе их южной экспансии.

Договорные пункты, утвержденные Переяславской радой и подтвержденные потом царем Алексеем Михайловичем, дали пищу историкам и юристам спорить как о природе союза Малороссии с Москвой, так и о характере их отношений после 1654 г. Восстание Богдана Хмельницкого вместе с запорожскими казаками против засилья униатов и зверств польской шляхты очень скоро переродилось в борьбу за национальное освобождение. Несомненный национально-освободительный характер войны с Польшей заставил Хмельницкого искать союза с единоверной Москвой, ставка на крымского хана была более чем сомнительна. Однако простой союз с казаками ставил бы Москву в двусмысленное положение.

Пришлось бы нарушить вечный мир с Польшей из-за ее же подданных, к тому же крайне неспокойных.

На Москве еще жива была память о тех зверствах и бесчинствах, которые творили запорожцы во время Смуты. Вместе с тем Москва не была бы Москвой, если бы отказалась от основ собственной территориальной политики, тем более что фактическое присоединение Малороссии означало реализацию давних мечтаний: воссоединение исторических русских земель.

По договорным пунктам 1654 г. устанавливались следующие обязательства:

- не вмешиваться во внутренние дела и управление малороссийских городов и властей. Суд и управление должны осуществлять природные малороссы. Москва получила право посылки чиновников для наблюдения и надзора за сбором пошлин и налогов в пользу царя;

- Малороссии предоставлялось право свободы внешних сношений (sic!). Вместе с тем эта свобода ограничивалась разрешением Москвы на сношения с турками и поляками;

- количество реестровых казаков доводилось до 60 тыс. Казачество вольно было выбирать себе гетмана, но избрание гетмана должно быть подтверждено Москвой;

- все прежние права и вольности, данные казакам, малороссийской шляхте от польско-литовских королей, сохранялись за ними без всяких ограничений;

- сами казаки обязывали служить царю московскому так же, как служили польскому королю.

Из этих пунктов видно, что они преследовали исключительно интересы шляхты, а не простого народа. Известно, что сами малороссы в большинстве своем просили введения в Малороссии прямого московского правления, ища единственно в нем гарантии от произвола казацкой старшины, чьи вольности позволяли вести ей себя так, как вела себя до этого польская шляхта!

Судьба этих пунктов была довольно печальной. Все гетманы, даже сам Богдан Хмельницкий, их нарушали постоянно, пытаясь вести самостоятельную внешнюю политику, всегда враждебную русским интересам. После измены Юрия Хмельницкого - сына "гетмана-освободителя" в 1666 г. в гетманство Брюховецкого пункты были изменены и Малороссия получила окончательный и более определенный статус как составной и неделимой части Московского государства.

Вообще сам статус Малороссии в пределах Московии нуждается в подробном освещении. В дореволюционной литературе высказывались мнения, что Малороссия была присоединена к Москве на началах личной унии, но что-то не слышно, чтобы царь Московский имел бы матримониальные отношения с гетманом Запорожским. Впрочем, высказывалось обратное мнение - уния была реальной.

Но тогда необходимо доказать, что Малороссия имела государственный статус до ее присоединения к Москве. Реальной уния может быть только между субъектами, являющимися на момент объединения государствами! Доказательств, что Малороссия-Украина была государством, даже особого рода (suigeneris), на момент ее присоединения к Москве, нет. Есть, скажем так, политкорректно, желание считаться государством, но в этом желании нет фактичности.

Приведем слова, которыми стороны обмениваются при заключении договора:

"За наступления на вольности наши, - пишет Хмельницкий, - побуждены его царскому величеству под крепкую и высокую руку податься. Прилежно просить имеют послы наши, чтобы привилеи его царского величества нам на харатьях писаные с печатями вислыми, един на вольности казацкие, а другие на шляхетские дал, чтоб на вечные времена непоколебимо было"; на что царь Алексей Михайлович отвечал: "И мы, великий государь, наше царское величество, подданного нашего Богдана Хмельницкого, гетмана войска запорожского пожаловали, велели им быть под нашею царского величества рукою, по прежним их правам и привилеям, каковы им даны от королей польских и великих князей литовских"; и особенно: "наследникам нашим служити и прямити и всякого добра хотети, и на наших государственных неприятелей, где наше государское повеление будет, ходити и с ними битися, и во всем бытии в нашей государской воле, и послушании навеки".

Каков же отсюда вывод? С кем заключен договор? С государством? Нет! С казаками, с частью населения Польши о приеме этого населения в подданство царя Московского! Объектом и субъектом этого правоотношения были запорожцы, а не Малороссия-Украина, следовательно, вообще какие бы то ни было сравнения Украины с особым государственным образованием внутри Польши, перешедшим на сторону Москвы, бессмысленны. В 1654 г. Москва приняла к себе запорожских казаков, а не страну Украину. Малороссия, Новороссия и Таврида отвоевывались Россией у Польши и Турции в качестве именно территорий, к которым современная Украина вообще-то не имеет исторического отношения.

Единственное основание - это административно-территориальная обособленность этих территорий в рамках Украинской ССР, входившей в состав Советского Союза.

Следующее. Имеет смысл посмотреть и на род управления Малороссией в это время, т.е. до ревизии договорных пунктов. Малороссия (Запорожская Сечь) имеет свое особое управление в виде приказа Малой России.

"А ведомо в том приказе Малая Россия войско Запорожское, казаки и города, Киев и Чернигов, с товарищы, с того времени, как отлупилися они от польского короля и учинилися в подданстве под царскою рукою. А доходов с тое Малые России не бывает ничего, потому как царь принимал их под свое владенье в подданство, и он обещался им и чинил веру на том, что им бытии под его владеньем в вечном подданстве по своим вольностям и привилеям, как были они в подданстве у польского короля, ни в чем не переменяя и вольностей их не отнимая" (Котошихин. 1906. С. 111).

Здесь налицо те же самые отношения, которые связывали Москву и донское казачество. Донцы, кстати, управлялись через Посольский приказ.

§ 3. Местное управление Московского государства Дворцово-вотчинное управление.

Административное деление Московского государства, с одной стороны, было связано с предшествующим периодом, а с другой - испытало на себе влияние золотоордынских порядков. Надо сказать, что административное деление государства претерпело незначительные изменения.

Здесь мы видим приблизительно те же территориальные единицы, которые сложились еще в древнейшую эпоху:

земли, волости, княжения, уезды. Единственно, слово "вервь" теперь встречается (и то только до конца XV в.) преимущественно в западнорусских источниках. На смену ему приходит слово "мiръ" (община).

Статус общины меняется весьма значительно. Она все больше и больше теряет свою самостоятельность. Сначала эта самостоятельность была утеряна ею в публичной сфере, затем в сфере частной. Процесс этот был обусловлен закреплением населения за землей, общинная земля становится частновладельческой. Впрочем, очевидно, что значительное число крестьянства в начальный период Московской эпохи сохраняет мобильность. Об этом свидетельствует знаменитое правило Юрьева дня, подтвержденное двумя Судебниками. Но также очевидно, что община становится основой податной системы государства.

Изменения происходят и сфере княжьего и боярского землевладения. Всего удобнее было бы назвать это землевладение феодальным по типу, если бы не сама его форма - вотчина. Юридически вотчина - это родовая собственность, с которой никаких феодальных повинностей (служб) не несется!

Если сравнивать ее с аналогичным явлением в Западной Европе, то русская вотчина ближе всего к аллоду (allodium), кроме того, у русской вотчины ("отчины и дедины") есть еще одна особенность - она населена холопами землевладельца. Рабство, а не феодализм продолжило свое развитие на Руси в это время!

Вотчинное землевладение, свободное по своей сути, было крайне неудобно для московских владык. Вотчинник был экономически самостоятелен и, следовательно, независим от власти. Этого у нас никогда не любили. Этим вызваны меры правительства, существенно затруднявшие для вотчинников распоряжение их собственностью. Например, Иоанн Грозный в 1556 г. и 1561 г. издает указы, по которым удельные княжата не могут продавать свои вотчины, предварительно не уведомив о том царя.

В 1572 г. выходит еще один указ, по которому и наследование вотчин может теперь осуществляться только с согласия правительства. Смысл этих мер заключался в попытке выбить почву из-под ног местного владетеля, лишить его самостоятельной опоры на землю, которая для него, безусловно, была родной. Еще в раннемосковский период великие князья целенаправленно снимают местное боярство и княжат с их служилыми людьми с прежнего места жительства, поселяют на новом, где они получают от князя пожалования. На места прежних вотчинников князь посылает своих слуг, которые управляют бывшим уделом от имени самого князя.

Смысл такой системы заключался в том, как писал известный русский юрист К.А. Неволин, что управление это было устроено "по примеру и в духе домашнего управления. Князь управлял своим княжеством так, как частный человек управляет своим домом: потому князья смотрели на свои владения как на частную собственность. Таким образом, для управления делами княжества существовали те же члены и должности, какие могли быть у всякого богатого владельца" [Яеволин. 1858. С. 105].

Организационной формой такого управления был "дворец", отсюда и название самой системы дворцово-вотчинная". Как показал советский историк А.А. Зимин, в дворцы превращались уделы бывших княжат, когда сами они выводились из своих княжений в Москву. Так было в 1533 г. с уделом князя Юрия Ивановича, удел которого был превращен в Дмитровский дворец, так же было и в 1521 г. с уделом князя Дмитрия Ивановича, удел которого превратился в Угличский дворец, и т.д.

Дворец возглавлялся дворецким из числа ближайшего окружения великого князя Московского. Он судил население бывшего удела, собирал с него подати и сборы. Дворецкий отвечал за выдачу иммунитетов и уставных грамот черносошенному крестьянству. Компетенция дворецкого не была абсолютной уже тогда. Очень часто ему приходилось делить свою власть непосредственно с центральными органами управления (приказами) и с наместниками, и с волостелями. Это очень показательно, так как становится очевидной суть дворцово-вотчинного управления на Руси: она состоит в поэтапной централизации власти, в приучивании населения, что оно - не только жители Твери, Углича, Галича или Костромы, но и люди великого князя Московского.

С течением времени число должностей дворцового управления только расширяется, так что становится возможной их квалификация. Вся совокупность лиц, занятых в управлении хозяйством князя и государством, может быть подразделена на две группы: 1) должности, управляющие государственными делами; 2) должности, управляющие делами княжеского хозяйства. К первой группе относятся в первую очередь бояре как из бывших княжат, так и из московской аристократии. Сюда же относятся дьяки, приставы, окольничьи, приказные писари и т.п. Словом, те, кто в большей степени выполняет публичные функции.

К этой группе следует причислить служащих в местном управлении:

наместников, волостелей, городчиков и пр. Ко второй группе относится громадный штат придворных:

постельничии, конюхи, стольники, ключники, тиуны и пр. Их задача - следить за состоянием княжьего имущества. В последующем этим должностным лицам поручается ведение дел по какой-либо публичной сфере управления и они переходят в первую группу, сохранив за собой в качестве служебного чина прежнее наименовании своей должности, которая к личному хозяйству князя теперь уже не имеет никакого отношения.

Финансово-податное управление.

Татарское влияние на местное управление и административное деление страны проявилось в том, что оно привело к установлению правильной податной системы. Можно сказать, что монголо-татары стали родоначальниками создания в Великороссии правильной системы финансово-податных единиц.

Прежние уезд, волость, пятина или погост утеряли свой смысл; теперь они расписываются специальными чиновниками (дозорщиками) на особые округа: сохи и выти. Сохи, как правило, были на черных, т.е. государственных, землях, а выти - на частных, но на тех, на которых сидели юридически свободные крестьяне. Соха (выть), в свою очередь, подразделялась на более мелкие единицы: разрубы или разметы, которые состояли из трех категорий плательщиков налогов. Сами эти разряды именовались "костками". Именно с сохи (выти) платилась основная масса налогов, которые при Орде представляли собой следующую номенклатуру: 1) десятинное, 2) пошлина, 3) тамга, 4) подплужное, 5) ям, 6) подводы, 7) мыт, 8) мостовщина, 9) ловитва ханская, 10) корм, 11) запрос, 12) число, 13) сбор рати,

14) дары, 15) доходы, 16) поклонное. И это еще не все, были и другие виды податей. Насколько много видов податей из татарской перекочевало в московскую систему, видно из следующего перечисления сборов: 1) мыт, 2) костки, 3) тамга, 4) осмичее, 5) мостовое, 6) десятинное, 7) подорожное (ям), 8) побережное, 9) зроное, 10) гостиное, 11) явленное, 12) весче и т.д. Единственный род пошлин, который не брали татары и который сохранялся за русскими князьями всегда, - судные пошлины.

Далее, татары занесли на Русь такое явление, как "тархан". В общем смысле тархан - это иммунитет. В переводе с монгольского "тархан" означал "кузнец", "мастеровой", "вольный человек".

Известный специалист по государственному строю Золотой Орды И.Н. Березин приводит одну из легенд монгольского эпоса для объяснения происхождения этого общественного института. Когда-то "остатки истребленного врагами монгольского племени укрылись в долине Эргэкэ-Хон, откуда по четырехвековом пребывании размножившееся монгольское племя вышло на прежние кочевки только благодаря догадливости одного кузнеца (тархана), расплавившего часть горы для открытия прохода" [Березин.

1850. С. 5]. Есть, правда, и другая версия, которая утверждает, что Темуджин (Чингисхан) в молодости, пребывая у врагов в рабстве, работал кузнецом, и в знак милости к профессии, которая спасла его от голодной смерти, он освободил всех кузнецов от обязанностей вообще платить какие-либо подати.

Современные арабские писатели особо отмечали в своих известиях о Золотой Орде: "Тархан значит у них место, изъятое от податей" (Тизенгаузен. 1884. С. 301).

Тарханные грамоты, выданные вначале всему русскому духовенству, были восприняты русской податной системой. Изначально рассматривая тархан как приманку для того или иного удельного князя (боярина), чтобы привлечь его на службу к великому князю Московскому, правительство вскоре озаботилось полным искоренением этого института. Наличие иммунитета (priva lex) шло, естественно, вразрез с политикой централизации государства. Второй московский судебник предписал: "Торханных впредь не давати никому, а старые тарханные грамоты поимати у всех" (ст. 43). Но сила привычки оказалась сильнее распоряжения власти. Единственно, что смогли тогда добиться, - это то, что тарханами стали называть грамоты, не дававшие обельного (полного) освобождения от податей. В конце века правительство тем не менее еще решительнее пошло в наступление на финансовые привилегии населения. Третий судебник (1589 г.) еще раз повторил запрет выдачи тарханных грамот. Но из положения ст. 45 гл. XVIII Соборного уложения видно, что тарханы сохранили свое действие для населения "Казанского государства и всех понизовых городов".

Наместничье правление.

Исторически слово "наместник" связано со словом "посадник". Причем "наместник" вместо "посадник" встречается со второй половины XII столетия. Под 1148 г.

читаем в Никоновской летописи:

князь Глеб Юрьевич "шедшее взяша град Курск и тамо посажающе по всей земле курской наместники своя" или "того же лета (1148 г. - М.И.) князь Ростислав Юрьевич переа Городец, и вниде вон, а по градом посажа наместники своя" (ПСРЛ. Т. IX. С. 177, 179). Эта традиция не прерывалась и во времена монголо-татарского ига. В Двинской уставной грамоте 1397 г. великого князя Московского Василия I читаем: "Коли кого пожалую своих бояр, пошлю наместником к ним в Двинскую землю, или кого пожалую наместником из двинских бояр".

Юридическая природа наместничества коренится в своеобразной ментальной конструкции, присущей пока еще архаичному типу мышления. Для такого мышления власть обязательно должна быть персонифицирована, ее абстрактное восприятие (в виде идеи государства) пока еще невозможно.

Персонификация эта достигается в личности монарха, его личность - через его слуг на местах. Другая составляющая юридического понимания данного явления обусловлена общим характером управления в то время. Это характер выше был определен как дворцово-вотчинный. Режим дворцово-вотчинного управления реализуется через слуг великого князя на местах. Слуг этих необходимо содержать (кормить), обязанность эта возлагается на местное же население. Не случайно в бюрократическом языке московских канцелярий появляются выражения: "дати кормление", "отпустити на кормление", под которым и понимается то, что великий князь отдает своему наместнику часть дохода с определенной местности.

Таким образом, институт наместничьего правления является сложносоставным, композиционным, в котором, надо это признать, пока еще видно преобладание частноправового над публичным.

Естественно, что при таком положении дел сама форма назначения на кормление носила характер частного акта - наместник, уезжавший на кормление, более всего походил на вотчинника, вступающего во владение своей вотчиной, ему даже выдавалась особая послушная грамота: что-то вроде инвеституры. Чуть позже население в качестве гарантии от произвола наместника получает право жаловаться (бить челом) на притеснения кормленщика. Последнее очень хорошо видно из уставных грамот, в которых права наместников строго ограничены, хотя бы уже тем, что содержат точный перечень поборов, которые наместник может брать в свою пользу с населения.

Кормление, изначально бывшее бессрочным, вскоре становится срочным. Срок варьируется от одного до трех лет. Интересно также и то, что это ограничение срока позже будет распространено на воевод. Правда, оговорку о сроке наместники смогли обойти тем, что кормление очень часто передавалось от отца к сыну и дальше - к внуку. Нередки были случаи, когда кормление супруга продолжала использовать его вдова. Свое право наместничества можно было подтверждать в суде великого князя. В качестве примера можно привести любопытную челобитную от 1499 г. Ивану III от костромского наместника Якова Захарьина. В ней челобитчик просит великого князя разделить его наместничество с наместничеством другого - боярина Судимонта, поскольку в Костроме, где они оба сидели в наместниках, им "сыту бытии не с чего".

Прохождение службы в наместниках регулировалось общим правилом той эпохи - местничеством.

При оставлении наместничества кормленщик обязан был созвать своих людей отовсюду, куда перед этим он их расставил, чтобы освободить корм людям нового наместника.

В компетенцию наместника входила:

- финансовая деятельность. Наместник участвовал в сборе податей и даней в пользу великого князя;

- военная деятельность. Иногда эта деятельность целиком поглощала наместника, и он, собственно, больше ничем и не занимался;

- дипломатическая деятельность. Наместник должен был выполнять эту миссию, особенно тогда, когда сидели в пограничных наместничествах;

- исполнение частных поручений великого князя. Они могли быть совершенно разного рода, например смотр царских невест, как это случилось в 1546 г.;

- судебная деятельность. Наместник был главным местным судьей. Со временем судебная деятельность наместника становится решающей, среди самих кормленщиков выделяются профессиональные судьи - волостели, в чьем ведении находился весь местный суд. Вообще вопрос о характере должности волостеля до конца не может быть понят из анализа самого актового материала

1. В большинстве актов наместник и волостель упомянуты вместе и как равные величины. Например, Белозерская уставная грамота (1488 г.) говорит: "...сами сроки наметывают на наместников и волостелей и на их людей" (ср. ст. 24 Второго судебника). Тем не менее смысл постановлений, касающихся волостеля, сводится к тому, что последний отправляет местный суд. Таким образом, вероятно предположить, что в волостелях мы видим первую робкую попытку отделить суд от администрации в России. Но и это, увы, только лишь предположение.

-------------------------------Дореволюционная историография исходила из предположения, что разница между наместником и волостелем лежит в разном объеме их территориальной компетенции: наместник правит всем дворцом (уделом), волостель - только частью его.

Наместничье управление исчезает в России в середине XVI в. Основная причина - крайняя неэффективность этого института.

"Вниде в слух благочестивому царю, что многие грады и волости пусты учинили наместники и волостели изо многих лет презрев страх Божии и государские уставы, и много злокозненных дел на них учиниша, не быша им пастыри и учители, но сотвориша им гонители и разорители" (ПСРЛ. Т. XIII. С.

267).

Нельзя сказать, что правительство прозрело, что называется, внезапно. Еще в Двинской уставной грамоте (1397 г.) читаем: "А над кем учнят продажу сильно, а ударит ли на них челом, и мне князю великому велети стати перед собою на срок; а не станет, ино на того грамота бессудная и пристав мой доправит". Однако почти сто лет спустя ситуация нисколько не меняется. Белозерская грамота (1488 г.) гласит: "А кому будет белозерцом и волостным обида от наместников и от волостелей и от тиунов и обида от доводчиков, и они сами сроки наметывают на наместников и волостелей и на их людей. А через ею мою грамоту кто что на них возьмет, или чем изобидит, бытии тому от меня великого князя в казне".

Волостель исчез сразу вместе с наместником: "И повеле государь во градех и волостех розчинити старосты и сотские, и пятидесяцкие, и десяцкие, - замечает Никоновская летопись, - и з страшным и грозным запрещением заповедь положити, чтоб им рассуждати промеж разбои и татбы и всякие дела, отнюдь бы никоторая вражда не именовалася, также ни мзда неправедная, ни лживое послушество" (ПСРЛ. Т. XIII. С. 268). По этой реформе наместники и волостели отдали все свои судебные полномочия губным учреждениям. Воеводы, занявшие место наместников, судом почти не занимались.

Воеводское правление.

Надо заметить, что одной из черт, связывающих воевод с прошлым, в частности с наместничеством, является по-прежнему не изжитый в московской жизни институт кормления. Вроде бы он должен был исчезнуть вместе с кормленщиками уже в 1556 г., но само явление это продержалось невообразимо долго - до тех пор, пока в России не была установлена система регулярной выплаты жалованья чиновникам, т.е. до времени Екатерины Великой. Правда, надо заметить, что при Петре Великом правительство пыталось внести ясность в этот вопрос, устанавливая оклады для чиновников высшего и среднего звена 1. Но преемники Петра отошли от этого правила. Екатерина I установила в одном из своих указов платить жалованье одним только воеводам, президентам коллегий и некоторым категориям приказных, остальным же довольствоваться велено было от дел.

-------------------------------Точнее, при Петре I была установлена в виде жалованья система акциденций (accidentia) доходов от дел: кто сколько даст. При Петре II акциденции распространили даже на Таможню. Екатерина Великая, как сказано, уничтожила это безобразие. Но акциденции продержались в присутственных местах Лифляндии вплоть до воцарения Александра I.

Злоупотреблений при правлении воевод было не меньше, если не сказать больше, нежели при правлении наместников. Нормы, карающие поборы, беспрерывно встречаются в актовом материале от Судебников до Соборного уложения и далее. Нередко правительство прибегало к репрессиям, устраивая отдельные заставы на путях возвращения воевод с воеводства. На заставах ведется безжалостный сыск, отбирается все нечестно нажитое. Но и эта мера скорее жест отчаяния. Нетрудно догадаться, что начальникам таких застав тоже что-то перепадало.

*** В ст. ст. 20 - 22 гл. II Соборного уложения воеводы названы вместе с царем и другими сильными мира сего, близость которых к царю не подлежит сомнению. Лица эти поставлены под непосредственную царскую защиту. Воевода есть, таким образом, прямой представитель царя, его военный заместитель в пределах пожалованной ему компетенции на местах. Если связь наместника с центром была призрачной: наместник садится на место удельного князя по повелению великого князя, еще не успевшего персонифицировать фигуру прежнего удельного властителя, то воевода как бы замещает царя. Это можно проследить по полномочиям так называемых больших воевод. Правовая связь воеводы с царем теперь очевидна. Это довольно тонкая вещь, она требует понимания, поскольку, прежде чем государство станет действительно централизованным, эта централизация должна сложиться в сознании подвластных, обрести понимание в виде четкой структуры власти, аппарата ее на местах в том числе.

Итак, при Иоанне IV воеводы - главным образом лишь орган военного управления, при Борисе Годунове воеводы начинают брать на себя функции гражданского управления, а при первых Романовых наступает время их полновластия в государственном аппарате. Воеводы назначались на воеводство только царем, по его именному указу. Назначение осуществлялось через Разрядный приказ. Личные качества при назначении учитывались мало, в учет брались местничество и прежняя служба. Именно последним можно объяснить то, что в воеводы в основном назначали раненых или увечных на войне дворян (детей боярских), т.е. неспособных уже к ратному делу. Иногда воеводами назначали детей. Так, в 1698 г. иркутскому воеводе было поручено смотреть за своим малолетним племянником, нерчинским воеводой. В 1672 г. вышел указ, по которому запрещено было назначать воеводами дворян в те местности, где у последних были поместья. Назначение на воеводство, как правило, инициировалось самим желающим.

При отправлении на воеводство воевода обязан был получить наказ или наказную память, известную с середины XVI в., в которой устанавливалась его компетенция. Содержание таких памятей было почти одинаковым, однако в них нередки были клаузулы типа: "Делать по сему наказу и смотря по тамошнему делу и своему высмотру, как будет пригоже и как Бог вразумит". С юридической стороны наказные памяти напоминают edictum perpetuum римских магистратов, за тем исключением, что наказы не писались самими воеводами.

Сам институт воеводства не представлял собой однородное целое. Изначально он был, как мы говорили выше, исключительно институтом военного управления. Характер этот он сохранил вплоть до петровских времен в лице так называемых полковых воевод, которые в зависимости от своего ранга и ранга своего полка занимались еще немного и военной юстицией. В этой связи можно привести положения ст. 26 гл. VII Соборного уложения, где названы инстанции военных судов: воевода, судья, сотенный голова. Не названы, правда, приказы, где служилые люди обязаны были судиться в мирное время согласно приписке. Следующие за ст. 26 ст. ст. 27 - 32 фактически содержат устав о воинских преступлениях, наказания за которые налагали военные судьи. Еще о полковых воеводах можно сказать, что рядом с ними, равно как и с послами Московского царя, неотлучно находился подьячий Тайного приказа, в обязанность которого входила слежка за воеводой и послом.

Наряду с полковыми воеводами были городовые воеводы, как их называет Котошихин, или "воеводы в городех", как их часто именует Уложение. Среди городовых воевод различали так называемых больших воевод. Таковые назначались только из числа бояр и околничьих. Товарищами (заместителями) их были: для бояр - околничьи, стольники и дьяки; для околничьих - стольники и дьяки (подьячии). Важно подчеркнуть, что характер власти больших воевод приравнивался к власти центрального правительства. "Как ведают на Москве бояре и думные люди приказы", - подчеркивал Котошихин. Большие воеводы назначались в крупные, исторические области Московского государства, ранее бывшие сами удельными княжествами: Новгород Великий, Казань, Астрахань, Сибирь, Псков, Смоленск и др.

Далее можно назвать пригородных воевод. Ими могли быть рангом не ниже стольника.

Товарищами их выступали дьяки и подьячии. Пригородные воеводы, как правило, сидели в уездном городе и были подчинены главному, областному городу. Соответственно пригородные воеводы напрямую подчинялись большим воеводам, сноситься с Москвой они могли только через них. Еще ниже стояли средние воеводы. Эти воеводы были вообще без каких-либо помощников. Они судили иски не свыше 20 руб.

Компетенция воевод включала в себя:

- военные вопросы. Воеводы посылались в города для проверки их обороноспособности и, если надо, проверки военных припасов. Они следили за сбором войска и ратных людей; вели дворянам и детям боярским реестр на местах. С Петра Великого воеводы стали ведать рекрутскими наборами;

- дипломатические вопросы. В приграничье воеводы, равно как и их предшественники наместники, занимались дипломатическими делами. Воевода выдавал "заграничные паспорта" того времени - проезжие грамоты. Кроме того, воеводы часто назначались послами. В приграничье они также занимались разведывательной деятельностью;

- финансовые вопросы. Финансово-хозяйственная деятельность воеводы подчинялась интересам казны. Воевода наблюдал за сбором податей по воеводству, за отправлением населением повинностей, заведовал казенными промыслами. Правда, компетенция воевод по сбору податей в разное время подвергалась ограничению со стороны губных и земских учреждений (см. ниже). Воеводы обязаны были оказывать старостам, целовальникам, кружечным головам и пр. содействие в сборе податей. Исключение составляли таможенные сборы, которыми непосредственно ведала Москва.

Воевода нередко надзирал за царским имуществом в своей местности; он составлял так называемые ужинные или омолотные списки по состоянию царской пашни, подавал отчеты о состоянии царских садов, угодий и промыслов. Кроме того, воевода не мог ограничиться простым наблюдением за сбором податей, он обязан был принимать меры к их увеличению. В противном случае он мог быть бит батогами. Воеводы в своей местности ведали государственными монополиями: винокурением и рудными промыслами;

- полицейские вопросы. Воеводы организовывали пожарную охрану, проводили санитарные мероприятия, вели сыск беглых крестьян (ст. 20 гл. XI и ст. 6 гл. XX Соб. ул.), а также розыск и возвращение беглых от службы дворян и детей дворянских (ст. 69 гл. XVI Соб. ул.);

- судебные вопросы. Компетенция воевод в этом вопросе была крайне ограниченна. Воевода не мог без царского указа ни вчинить крупный гражданский иск, ни осудить кого-либо. Правда, делалось исключение для воевод в отдаленных местностях, например Сибири, Астрахани и Терека, "потому что ис тех городов к Москве, к царю письма их и от царя против их писем о всяких делех указу вскоре приходить не можно, и их в таких дальних городах велено казнити без указу царского: русских средних людей, и татар, и чювашу, и черемису; а дворян, и мурз, и князей, и нарочитых знатных людей без указу царского казнити не велено" (Котошихин. 1906. С. 124).

Исполнительным органом при воеводе была Приказная съезжая изба, которая состояла из самого воеводы и его помощников - дьяков и подьячих.

Губные учреждения.

Губные учреждения являются в Московском государстве раньше земских. Первая дошедшая до нас губная грамота - Белозерская 1539 г., а уставная земская - Важская 1552 г. В губных и земских учреждениях, не говоря уже о Земских соборах Московского государства, мы видим лишь далекий отблеск былой самостоятельности народного самоуправления под названием "вечевой уклад". В то же время былая самовластность не могла быть бесследно устранена из народной памяти. Другое дело, что теперь самовластность превратилась в свою полную противоположность. У московских летописцев XVI в. выражение "сътворити вече" теперь означает "устроить бунт". Тем не менее губные учреждения были выборными. Губных старост избирало все население "губы" вне зависимости от сословного происхождения, но самих старост выбирали все же из числа детей боярских.

Итак, "губа" есть обозначение особого территориального округа. Этимология этого слова указывает на глагол древнерусского языка губити, от которого, собственно, произошло и само название "пагубных" учреждений, появившихся сначала в виде привилегии жителей отдельных местностей, но с 1555 г. - в общегосударственном масштабе. Со времен царя Михаила Федоровича губа равнялась уже двум уездам. С этого же времени в характере губных учреждений заметно преобладание административных черт, так как помимо уголовных дел губные занимаются теперь чисто ведомственными вопросами.

Кроме того, с 1661 г. губными старостами стали замещать убывших на войну воевод. С момента издания Уложения власть губных старост еще больше усилилась, с 1669 г. они получили право рассматривать важные категории государственных преступлений, таких, например, как отпадение от православия.

Уголовное наказание за это преступление в России предусматривалось вплоть до 1905 г.

Сама компетенция губных старост была довольно широкой: сыск и суд уголовных преступников.

Впрочем, по сообщениям капитана Якова Маржарета, смертные приговоры, выносимые губными старостами вплоть до Бориса Годунова, подлежали утверждению в Разбойном приказе. Власть губных старост однозначно превосходила власть вотчинника, власть вотчинного суда, поскольку в уголовных делах губные судили даже помещичьих крестьян: "А будет в царских селех и волостях, - сообщает Котошихин, - и в помещиковых и вотчинниковых и иных деревнях объявятся воры, разбойники, тати и помещики, и иные злочинцы, и таких, сыскивая, велено отсылати: московским к Москве, в Разбойный приказ, а городовым - в городы, к воеводам и к губным старостам, а самим вотчинникам и помещикам в таких делех сыскивати и указ чинити никому не велено" (Котошихин. 1906. С. 142 - 143).

Органом губного управления была Губная изба. Она состояла помимо губного старосты из целовальников и губного дьяка. В 1669 г. к этим лицам добавились губные сыщики. Именно тогда в России, можно сказать, впервые появился профессиональный уголовный сыск.

Губные учреждения были упразднены Петром Великим в 1702 г., когда по указу было велено: "в городах губным старостам и сыщикам не быть, а ведать всякие дела с воеводы дворянам".

Городовые приказчики.

Эти лица представляли собой непосредственный орган управления городом как населенным пунктом и как административным центром уезда. Городовое дело издавна входило в сферу власти князя-государя, затем вотчинника-хозяина в своем уделе. Вече Древней Руси постепенно сдавало свои позиции под напором постоянно действующей власти. Кроме того, городовое дело (управление городом) имело чрезвычайно важное значение, что, естественно, ставило его обеспечение в зависимость от военной силы, главным распорядителем которой был опять-таки князь.

Основным органом городового дела был городчик или городовой приказчик, первое упоминание о котором относится к 1467 г.

Городчик ведал:

- вопросами обороны данного города. Он собирал с населения особую подать - "примет" на ремонт городских укреплений, заведовал изготовлением пороха; на нем лежали комендантские обязанности. Во время осады города на городчика возлагалась вся полнота ответственности за снабжение осажденных всеми видами припасов;

- административными вопросами в своем ведомстве. Прежде всего он судил своим судом пищальников, городского казначея, воротников и других должностных лиц, которые подчинялись ему по службе (городовому делу). По общегражданским делам городчик обязан был содержать ответчиков до суда под стражей (ст. 70 Второго судебника), в этом он конкурировал с людьми волостеля, а после губного старосты;

- вопросами финансового управления. Так, в его ведении находились посошная и ямская службы. К первой относилась служба крестьян в интересах казны, точнее, разного рода литургии, тягла (см. ниже), хотя исторически первым видом посошной службы в России считается служба в ополчении.

Ко второй относилась организация почтового сообщения. Городчик смотрел за состоянием яма (почтовой станции), а равно за исправной поставкой тяглым населением ямских лошадей и подвод.

Городовые приказчики избирались местными дворянами сроком на год; в своей должности городчики утверждались правительством.

Земское управление.

Вервь, о которой говорилось выше, в рассматриваемый период уже исчезает и замещается мiромъ. Мiръ по своей сути - соседская община, но с общим земельным фондом, наделы из которого периодически перераспределяются между соседями. Основное начало общины есть начало, построенное на понятии хозяйственного самоуправления. Это самоуправление было непременным условием выживаемости русской лесостепной цивилизации с суровым климатом и исключительно бедными почвами. Совместные производственные усилия породили совместное обсуждение общих дел.

Вместе с тем нельзя обойти вниманием известный взгляд западников на русскую общину в противовес славянофилам, считавшим ее органическим порождением русского национального духа, видевшим в ней только полицейско-финансовую меру правительства.

В рассматриваемый период община (мiръ) по своему юридическому статусу близка к юридическому лицу, хотя русское право такое понятие до 1917 г. не знало, сам институт, впрочем, известен с конца XVIII в. Но к такому выводу мы придем, если обратим внимание на следующие полномочия мiра. Так, к исстари исконным обязательствам общины платить дикую виру, известную нам по положениям Русской Правды (см. ст. 14 Белозерской грамоты 1488 г.), присоединяется обязанность круговой поруки по всем обязательствам общины. Если раньше выморочное имущество смерда ("задница") отходило князю, что, впрочем, вряд ли касалось земли, поскольку смерд и так сидел на княжей земле, то теперь выморочное имущество и надел однозначно отходят мiру. Мiръ получает право сыска и возвращения беглых своих членов (тяглецов). В земской Важской грамоте 1552 г. читаем: "А на пустые им места дворовые в Шенкурье и Вельску на посаде, и в станех, и в волостех в пустые деревни, и на пустыни, и на старые селища крестьян называть, и старые им своих тяглецов крестьян из монастырей выводить назад бессрочно и беспошлинно, и сажати их по старым деревням, где кто в которой деревне жил преж того".

Это право, надо заметить, напоминает римские правовые порядки эпохи домината, а сам мiръ collegati или corporati городов, члены которых были связаны круговой порукой в платеже податей, а сами корпорации имели право виндицировать своих беглых членов. Конечно же между этими двумя фактами прямой связи нет, связь скорее метафизическая: возрастающая мощь Третьего Рима нашла себе тот же самый путь, что и угасавшая мощь Рима первого. Впрочем, в этих порядках на Москве вполне могло сказаться влияние византийской парадигмы!

Еще стоит отметить такую интересную черту древнего мiра, как его внутреннее законодательство.

Что касается древнейшего периода (домонгольского), то о существовании такого законодательства мы можем только догадываться по аналогии с decreta gentilica Древнего Рима; но в московский период мы уже имеем документальное подтверждение такой деятельности общины. Это заповедные грамоты общин, которые они составляли для самих себя. Не секрет, однако, что глобальные вопросы в этих грамотах не затрагиваются, встречается в основном мелочная регламентация общинного быта, но регламентация эта подчинена целям мiра, следовательно, элемент осознания себя как нечто целого, пусть даже квазигосударственного, характера в этих грамотах, безусловно, налицо. В последующие века, вплоть до большевистских преобразований, мiры активно законодательствуют по вопросам своей внутренней жизни.

Итак, народное самоуправление во время Иоанна Грозного в 1555 г. получило определенную форму организации, до этого, несомненно, существовавшую; но и как народный обычай стал писаным правом, воплотившись в статьях Судебников, так и непосредственное самоуправление народа было выведено из толщи "народного права" на уровень публично-правовой нормы. Волость (община) взяла на себя по этой реформе часть государственных функций. Земская реформа была реформой повсеместной. Судебная реформа шла рука об руку с реформой административной - земской.

Позволим себе выдержку из земской грамоты Устюжского уезда 1552 г., в которой весьма точно отражена суть реформы, ее, так сказать, ratio:

"Что наперед сего жаловали есмя бояр своих и князей, и детей боярских, городы и волости давали им в кормления, и нам от крестьян челобитья великие и докука беспрестанная, что наместники и волостели, и праветчики, и их пошлинные люди сверх нашего жалования указа чинят им продажи и убытки великие. А от наместников и волостелей, и от праветчиков, и от их пошлинных людей нам докука и челобитья многие, что им посадские и волостные люди под суд и на поруку не даются, кормов им не платят, и их бьют; и в том меж их поклепы и тяжбы великие, да от того на посадех многие крестьянские дворы позапустели и наши дани и оброки сходятся несполна. И мы, жалуючи крестьянство для тех великих продаж и убытков, наместников и волостелей и праветчиков от городов и от волостей отставили, а за наместничьи и волостелины, и за праветчиковы доходы и за присуд, и за их пошлинных людей пошлины, велели есмя посадских и волостных крестьян пооброчить деньгами того, для того чтобы крестьянству продажи и убытку не было, и нам бы от них на наместников и на волостелей, и на праветчиков, и от наместников и волостелей, и праветчиков и на волостных людей челобитья и докуки не было, а посады б и волости от того не пустели. И велели есмя во всех городех и в станех, и в волостях учинити старост излюбленных, кому меж крестьян управы чинить и наместничьи и волостелины, и праветчиковы доходы собирати и к нам на срок привозити, которых себе крестьяне меж себя излюбят и выберут всею землею, от которых бы им продажи и убытков и обиды не было, и розсудити бы их умели в правду беспосульно и безволокитно, и за наместнич бы доход оброк собрати умели и к нашей казне на срок привозили без недобору".

Таким образом, становится понятным, что община должна была избрать себе органы управления в лице "излюбленных голов": как правило, 10 человек, которых, в свою очередь, утверждал царь. Из чего видно, что царь рассматривался населением как настоящий, подлинный глава их общины (мiра). Эта очень важная особенность индоевропейской ментальности, для которой личность монарха сосредоточивает в себе несколько ипостасей: религиозно-интеллектуальную, военную и, если можно так выразиться, производственную. Царь как глава мiра есть тот, чьими неустанными заботами, казалось бы, кормятся крестьяне (в данном случае - весь народ), одновременно он есть посредник между своим народом, организованным в мiры, и Богом. Именно поэтому цари не ленились утверждать бесконечные списки излюбленных голов земств. Помимо излюбленных голов крестьяне выбирали также старост, сотских и пятидесятников.

Помимо вопросов финансового управления земства занимались судом татьиных и разбойных дел.

Но старосты земские в отличие от губных старост не могли уже судить суд без доклада. Отсюда становится понятным, что губные учреждения стояли все же выше земских. Финансовые функции земств сосредоточивались в таком органе, который назывался "стольце". Стольце - это понятие мiрской казны.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |
Похожие работы:

«Муниципальное казнное общеобразовательное учреждение "Скалистская средняя общеобразовательная школа имени Игоря Есина" (МКОУ "Скалистская СОШ") Приложение к ООП ООО № 2.2.2.4 Рабочая программа учебного предмета "История" для 5-9 классов основное общее образование (б...»

«ВТОРАЯ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА Богословского факультета ПСТГУ "ДУХОВНОСТЬ И КУЛЬТУРА РОССИИ XIX – начала ХХ веков" Литературно-историческая школа при богословском факультете Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета проводится с 2014 года. Первая литературно-историческа...»

«Тема урока: Буддизм в России Цель урока: знакомство учащихся с историей развития буддизма в России.Задачи урока: • познакомить учащихся с историей развития буддизма в России;• познакомить учащихся с представлениями о буддизме как одной из традиционных религий в современной России; создать условия для формирования у учащихся предс...»

«ФИЛОСОФИЯ НАУКИ №2 (57) 2013 Общие вопросы истории и философии науки ПОНЯТИЕ "ПРИРОДА" И ПРОБЛЕМА СОЛИДАРНОСТИ В ФИЛОСОФИИ Т. ГОББСА И ДЖ. ЛОККА Д.Р. Яворский В статье реконструируется совершенный в британской философии XVII–XVIII вв. переход от теологической символики единства к натуралистичес...»

«Таинство Священства "Благовест" Таинство Священства / "Благовест", 2011 ISBN 978-5-457-44669-4 В этой брошюре рассказывается об истории установления, сущности и чинопоследовании Таинства Священства; о требованиях к кандидатам в священнослужители и препятствиях к рукоположению; правах и обязанностях свяще...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение "Загривская средняя общеобразовательная школа" "Историю судеб не перепишешь" Использование материалов школьного музея " Истории Принаровья" на уроках истории по патриотическому воспитанию в теме: "Великая Отечественная...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Магистерская программа “История международных отношений (XX-XXI вв.)” АНИСЬКЕВИЧ Наталия Сергеевна ЭВОЛЮЦИЯ ВНЕШНЕЙ П...»

«Классный час на тему "Крым – часть России" был проведен в 11 “Б” классе.Подготовила: Исинова Адият Агаховна учитель математики март 2015 год ЦЕЛИ: • воспитание любви к своему Отечеству, осмысление...»

«Иннокентий Федорович Анненский Три социальных драмы Серия "Книга отражений", книга 4 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2824665 Аннотация "История новой русской драмы, если можно говорить об истории русской драмы вообще, открывается произведен...»

«^т^тяЕрщщдтяЕгеягге^ И. П. МЕДВЕДЕВ СЛНКГ-ПЕТЕРИУРГ ГЕННАДИЙ СХОЛАРИЙ КАК ИДЕОЛОГ "ВИЗАНТИЙСКОЙ ИНКВИЗИЦИИ" В свое время автору этих строк приходилось не раз высказываться по поводу уникального во всей многовековой истории Византии "идеологического" процесса, вполне заслуживающего быть подведенным под катего...»

«Классный час в 3 "Б" классе на тему: " Дербенту 2000 лет"Провела учитель начальных классов: Гусинова Хадижат Магомедовна 2015-2016 уч.год Цели: углубление и расширение знаний истории становления города Дербента; знакомств...»

«РОССИЯ И ФИНЛЯНДИЯ А. И. Раздорский ОТЧЕТЫ ГУБЕРНАТОРОВ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ФИНЛЯНДСКОГО КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК Ежегодные всеподданнейшие отчеты губернаторов, начальников областей и градоначальников о состоянии вверенных их управлению административно-территориальных единиц принадлежат к числу важне...»

«Александр Грин Алые паруса Текст предоставлен издательством "Эксмо" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=171957 Алые паруса: Эксмо; Москва; 2009 ISBN 978-5-699-18583-2, 978-5-699-38076-3 Аннотац...»

«В. Г. Г Е Й М А Н "СОЧЕНИЕ СЛЕДА" В БЕЛОЗЕРСКОМ УЕЗДЕ XVII в. Обширный архивный материал, отложившийся в результате деятельности воеводской приказной избы г. Белозерска и хра­ нящейся ныне в архиве Л О И И, имеет большое значение для изучения истории органов местного управления...»

«ОТУОНЬЕ ДЖОЙ ЧИДИНМА УДК 930.85(669.1) (091)"196/198" СОЗДАНИЕ НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОГО ФОНДА НАСЛЕДИЯ НИГЕРИИ 1960–1990 ГОДОВ 26.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии Научный руководитель: Яремченко Валентина Дмитриевна, кандидат истори...»

«Иосиф-Эдуард Вессели О распознавании и собирании гравюр. Пособие для любителей Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=614285 О распознавании и собирании гравюр: Пособие для любителей / Пер...»

«Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение "Кировская средняя общеобразовательная школа" Рабочая программа учебного предмета "ИСТОРИЯ" (5-9 класс) ФГОС Составитель: Чичиланова Е.А., учитель истории и обществознания с. Кирово, 2016 г. Пояснительная записка. Рабочая программа по истории для 5-9 классов составлена в соответстви...»

«Ибнеева Гузель Вазыховна Формирование имперской политики России во второй половине XVIII в.: опыт политического взаимодействия Екатерины II и имперского пространства Специальность 07.00.02 – Отечественная история Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Казань – 2007 Работа выполнена на кафедре отечественной истории...»

«Kazan Golovkinsky Stratigraphic Meeting, 2017 (Четвертая Всероссийская конференция "Верхний палеозой России") Планетарные системы верхнего палеозоя: биостратиграфия, геохронология и углеводородные ресурсы 19–23 сентября 2017, Казань, Россия ЦЕЛИ И ЗАД...»

«Нательная живопись Илья Мельников Татуировка. Теория и ранняя практика "Мельников И.В." Мельников И. В. Татуировка. Теория и ранняя практика / И. В. Мельников — "Мельников И.В.", 2012 — (Нательная живопись) ISBN 978-5-457-14297-8 Татуировка принадлежит к числу наиболее древних обычаев....»

«Православный Свято Тихоновский гуманитарный университет Москва Издательство ПСТГУ УДК 271.2(058) ББК 86.372 С23 Сборник студенческих научных работ. 2011. — М.: С23 Изд-во ПСТГУ, 2011. — 132 c. ISBN 978-5-7429-0663-6 В сборник вк...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.