WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 |

«статье по ксерокопиям с микрофильмов, предоставленным Хиландарской исследовательской библиотекой Университета штата Огайо. Раннедревнеболгарский период славянской гимнографии представлен прежде ...»

-- [ Страница 1 ] --

Р. Н. Кривко

Древнерусская версия кондака вмч. Димитрию

Солунскому и её южнославянские параллели

Б лагодаря исследованиям последних двух десятилетий надёжно

установлены как минимум два этапа в истории церковнославянской литургической поэзии византийского обряда с конца девятого —

начала десятого до середины одиннадцатого века: 1) раннедревнеболгарский и 2) древнерусский, связанный с введением на Руси богослужебного Устава патриарха Алексия Студита и проведённой в русле

этой литургической реформы справы гимнографических книг1.

Статья написана по материалам и результатам исследовательского проекта «Язык древних церковнославянских литургических памятников», выполнявшегося в 2009–2010 гг. на Семинаре славянской филологии Университета им.

Георга-Августа в Гёттингене при поддержке Фонда им. Александра фон Гумбольдта. За любезное приглашение в Гёттинген и за помощь, оказанную при работе в Германии, приношу искреннюю признательность проф. д-ру Вернеру Лефельдту. Упомянутые в статье рукописи из собрания афонского монастыря Зограф предварительно изучались среди других рукописей Афона в августе– сентябре 2008 г. во время летней стипендии, предоставленной Центром исследований славянского Средневековья — Хиландарской исследовательской библиотекой Университета штата Огайо (Колумбус, Огайо, США). За помощь в организации работы в США благодарю директора Хиландарской библиотеки д-ра Предрага Матейича и проф. д-ра Вильяма Федера. Зографские рукописи цитируются в данной статье по ксерокопиям с микрофильмов, предоставленным Хиландарской исследовательской библиотекой Университета штата Огайо.



Раннедревнеболгарский период славянской гимнографии представлен прежде всего оригинальной древнеболгарской литургической поэзией, основные работы о которой написаны С. Кожухаровым [см. сборник статей:

Кожухаров 2004] и Г. Поповым [библиографию Г. Попова см. в сборнике:

Попов 2010: 13–20]; см. затем библиографию оригинальных древнеболгарских гимнов Триоди, Октоиха и Минеи [Станчев, Йовчева 2003: 109–112].

О древнеболгарской гимнографии в составе Требника см. [Турилов 2006а].

См. затем основные работы, посвящённые древнерусскому студийско-алексиевскому корпусу [Сергий I: 208–210; Момина 1992; Пентковский 2001].

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 291 В начале первого периода в Первом Болгарском царстве во время правления хана Бориса, в крещении Михаила (852–889, † 907) и царя Симеона (893–913 [князь, или хан], 913–927 [царь]) трудами учеников Кирилла и Мефодия, в первую очередь Климентом Охридским († 916 г.) и Константином Болгарским, или Преславским (точные даты жизни которого неизвестны), были созданы оригинальные древнеболгарские богослужебные гимны — каноны и циклы стихир, вошедшие в состав Постной и Цветной Триодей2, праздничной и общей Миней, Октоиха и Требника. Систематическое изучение оригинальной древнеболгарской гимнографии было ознаменовано основополагающими работами С. Кожухарова и Г. Попова и продолжено целым рядом исследователей, которые установили, что «творчество учеников Кирилла и Мефодия в этой области затронуло едва ли не все типы богослужебных книг» [Турилов 2000: 153] и «явно носило не окказиональный, а четко выраженный программный и планомерный характер» [Турилов, Флоря 2002: 417, и далее: 418–419]. Оригинальные древнеболгарские песнопения уже в древнейшую эпоху сопровождались переведёнными с греческого важнейшими гимнами подвижного и неподвижного круга: первые «славянские переводчики [богослужебной поэзии. — Р. К.] были одновременно и создателями оригинальных гимнографических произведений» [Пентковский 2007: 23–24].





Важнейшим свидетелем по древнейшей истории текста переводной славянской гимнографии является праздничная Минея из собрания РГАДА, ф. 381 (Тип.), № 131, известная как Ильина книга, отражающая архаический древнеболгарский («допреславский») языковой узус3.

Основными источниками по древнеболгарской богослужебной поэзии раннего периода являются среднеболгарские и древнесербские рукописи XIII–XIV вв., хотя и древнерусская письменность содержит весомый пласт древнеболгарского гимнографического наследия (основные работы: [Йовчева 2002; Турилов 2006]). «Набор оригинальных славянских гимнографических текстов IX–X вв., представленный древнерусскими списками, восходит по всей очевидности к корпусу, бытовавшему в Восточной Болгарии до византийского завоевания, в значительной мере отражая его специфику на середину X в. […] в этом отношении ситуация с Октоихом существенно отличается от ситуации минейной» [Турилов 2006: 26, 27]. В силу особой значимости См. примечание 1 и работы: [Флоря 2000: 8–12, 19–20; Турилов, Флоря 2002: 402–403].

Основная работа, в которой доказано соответствие древних языковых черт

Ильиной книги архаическим содержательно-типологическим особенностям этой праздничной Минеи: [Верещагин, Крысько 1999а–б]; издания:

[Крысько 2005; Верещагин 2006].

Р. Н. Кривко восточнославянской традиции для гимнографии недельного круга, собранной в Октоихе, именно древнерусские рукописи были положены в основу выполненного на высоком уровне научного издания гимнов Октоиха, написанных свт. Климентом Охридским [Крашенинникова 2006]. Немногим позднее выхода в свет критического издания древнеболгарского Октоиха Климента Охридского было доказано, что полный Октоих, основанный на переводных византийских гимнах, с двумя канонами на каждый день, нужный для ежедневного богослужения монастырского типа, был создан в поздне- или даже в послесимеоновскую эпоху [Йовчева 2008]. Таким образом, для Октоиха устанавливается наличие как минимум двух типов текста, сложившихся в древнеболгарский период: 1) архаичный Октоих свт. Климента Охридского и 2) Октоих с двумя канонами на каждый день недели [Йовчева 2008].

Пока неясно, как следует рассматривать служебный Шестоднев, представляющий собой краткий Октоих (на каждый день недели имеется канон только одного гласа) и сохранившийся только в древнерусской традиции. Согласно М. Йовчевой, он представляет собой сокращённую на славянской почве версию полного Октоиха [Йовчева 2008]4.

Однако у древнерусского служебного Шестоднева имеется архаичный византийский прототип, сохранившийся в единственной известной рукописи IX века [Крашенинникова 2006: 321–333], в связи с чем заслуживает самого серьёзного внимания альтернативный вывод: «Не позднее конца X — начала XI века одна из редакций основного комплекта книг, связанных с Осмогласием, — Изборного Октоиха, Параклитика и Шестоднева с праздниками — была перенесена из Болгарии в Древнюю Русь. Если бы Октоих был заимствован из Болгарии в XI веке, на Русь пришли бы совершенно иные, более поздние его Древнейшая рукопись, содержащая служебный Шестоднев, — Кодекс Ганкенштейна XIII в. (sterreichische Nationalbibliothek [Wien], cod. Vind.

slav. 37). Эта рукопись — универсальный богослужебный сборник, который включает в себя, кроме краткого Октоиха, Апостол, Евангелие Апракос, переводную праздничную Минею, общую Минею Климента Охридского и песнопения малых жанров (воскресные кондаки, стихиры, седальны, блаженны). Праздничная Минея написана на полях более поздним почерком XIV в. Рукопись издаётся: [Birkfellner II (литература в предисловии), III;

Kamp 2010 (книга А. Кампа на момент написания этих строк мне недоступна)]. Об истории общей Минеи Климента Охридского, в том числе в составе Кодекса Ганкенштейна, и издание её текста см.: [Станчев, Попов 1988:

135–144, 189–210]. Описание состава рукописи см.: [Станчев, Попов 1988:

139–140; см. затем: Marti 1989: 203 (литература)]. В связи с тем, что хранящийся в Вене Кодекс Ганкенштейна содержит в своём составе особую версию Октоиха, или служебный Шестоднев, памятник первоначально вошёл в историческую русистику под названием «Венского Октоиха» [Соболевский 2004/1884: 18–20 (первая пагинация), комментарий: Крысько 2004: 5].

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 293 типы — это были бы полные Октоихи литургического типа [...], с большим удельным весом песнопений Иосифа и определяющим влиянием норм Студийского устава. Бытование на Руси сборников архаического строения с обширным славянским репертуаром свидетельствует о том, что эти виды книг были перенесены на Русь в очень ранний период — по-видимому, вскоре после ее Крещения кн. Владимиром и не позднее 1037 г.» [Крашенинникова 2006: 381–382].

Наличие как минимум двух разных исторически обусловленных типов Октоиха в древнеболгарский период в целом соответствует основной тенденции развития Триоди. «В настоящее время М. А. Момина предполагает существование двух переводов Триоди, выполненных в Болгарии не позднее X в. [...]. На материале служебных Миней ситуация не столь показательна. [...]5 Положение [...] затрудняется отсутствием для миней своеобразного контрольного (или эталонного) экземпляра ввиду плохой сохранности древнейшей южнославянской традиции» [Турилов, Флоря 2002: 419–420]; об истории славянской Триоди см. [Momina 2004 (основная и обобщающая работа)]; несколько иначе [Попов 1985].

Определению того, как и почему менялись язык, состав и содержание богослужебных книг Первого Болгарского царства в эпоху после смерти учеников Кирилла и Мефодия и в каком объёме древнеболгарская переводная гимнография в особенности неподвижного (минейного) круга была использована при составлении древнерусского студийско-алексиевского корпуса, были посвящены несколько работ в течение последнего десятилетия, анализ которых здесь не входит в наши задачи6. Отметим лишь, что общепринятое мнение относительВ связи с проблемой нескольких пластов справы в составе древнерусского студийско-алексиевского корпуса едва ли стоит принимать во внимание наличие многократных переводов одного и того же канона, исполнявшегося в разные дни церковного календаря (о таких случаях см. [Турилов, Флоря 2002: 420] (ранняя литература); см. затем [Мурьянов 2003: 222–249;

Stern 2002; Christians 2006]). Нужно отличать многократные переводы одного и того же канона, исполняемого в разные дни, или, например, одних и тех же богородичных тропарей в составе разных канонов от справы одних и тех же текстов в составе одной и той же службы одного дня. Так, двукратный перевод канона Максиму Исповеднику в службах 21-го января и 13-го августа свидетельствует о несогласованности в действиях разных переводчиков и составителей полного корпуса повседневных служебных Миней в пределах одной исторической эпохи. Напротив, об исторически обусловленных ступенях справы свидетельствует наличие трёх версий рассматриваемого в этой статье кондака вмч. Димитрию, которые все встречаются в рукописях заведомо разных ветвей традиции, однако в службе одного и того же дня.

Укажем лишь новейшие исследования по данному вопросу, в котором представлен самый полный обзор имеющихся точек зрения: [Йовчева 2008;

Христова-Шомова 2009, 2010].

Р. Н. Кривко но развития древнеболгарской переводной и в особенности минейной гимнографии позднесимеоновской и «петровской» эпохи7 всё ещё отсутствует. По-прежнему недостаточная «изученность вопроса в историографии (как филологической, так и исторической) имеет несколько причин. В рамках исследования литературы Первого Болгарского царства как целостного корпуса [...] переводы постсимеоновского времени исследовались лишь в отношении традиции, условно определявшейся как „богумильская“ (апокрифические тексты). Памятники переводной гимнографии в качестве литературы долгое время практически вообще не рассматривались» [Турилов, Флоря 2002: 416] (там же ссылки на красноречивое молчание справочно-библиографических изданий стран социалистического лагеря).

История древнеболгарской, оригинальной и переводной, служебной Минеи представляет собой до сих пор окончательно не решённую проблему, сложность которой в значительной степени обусловлена состоянием источниковой базы. Действительно, в составе старославянского «канона», который включает в себя памятники, датируемые не позднее XI в., гимнография византийского обряда отсутствует. Древнейшие с палеографической точки зрения южнославянские гимнографические памятники датируются временем не ранее рубежа XI–XII вв., причём, за единственным исключением, эти памятники представляют собой, как правило, не поддающиеся историко-типологической классификации фрагменты объёмом в несколько тропарей8.

При таком состоянии источников для истории древнеболгарских служебных Миней особую важность имеют ранние с точки зрения палеографии и архаичные в языковом и структурном отношении восточнославянские Путятина Минея (РНБ, Соф. 202, XI в.) [Мурьянов 1998–2000; Щеголева 2001; Баранов, Марков 2003] и типологически и лингвистически ещё более древняя Ильина книга (РГАДА, Тип. 131, XI–XII вв.) [Крысько 2005; Верещагин 2006]. Правда, относительно Ильиной книги было замечено, что эта рукопись «содержит уже явно контаминированный пласт» [Турилов, Флоря 2002: 420], о чём свидетельствует не только «наличие комбинированного канона на Успение, Едва ли допустимо предполагать составление перевода полного годового комплекта служебных Миней в эпоху после Петра (927–30.I.969): «Западноболгарское царство Комитопулов, на протяжении всего своего существования в последней трети X — первой четверти XI в. непрестанно воевавшее с Византией, было малоподходящим местом для масштабных переводов литургических текстов с греческого языка» [Турилов, Флоря 2002: 420].

См. перечень древнейших рукописей, преимущественно фрагментов, и подробные сведения о единственном пространном новооткрытом фрагментепалимпсесте XII–XIII вв. в новейшей публикации: [Христова-Шомова 2009а]. См. примеч. 17.

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 295 включающего отдельные тропари Климента Охридского» [Турилов, Флоря 2002: 420, примеч. 65] и входящего в дополнительную часть этой праздничной Минеи [Верещагин, Крысько 1999а: 24; Крысько 2005: 613], но и полное отсутствие следов канона Рождеству Христову Константина Преславского (об этом каноне см. [Верещагин 1997, 1999; Попов 1997, 1998]). Это доказывает редактирование по греческим источникам и сознательное, хотя и неполное, устранение раннедревнеболгарского пласта оригинальной гимнографии при составлении Ильиной книги или одного из её южнославянских прототипов9.

При отсутствии «эталонных» рукописей — свидетелей развития древнеболгарской переводной, в частности, минейной гимнографии эпохи после учеников Кирилла и Мефодия для реконструкции утраченных звеньев древнеболгарской традиции особое значение имеют среднеболгарские и древнесербские рукописи ранних изводов, предшествовавших появлению афонско-тырновской, или «иерусалимской» (точнее, новосавваитской), традиции. Важность южнославянских рукописей для описания достудийско-алексиевской древнеболгарской переводной гимнографии была доказана в известной работе М. А. Моминой [Момина 1992], впервые опубликованной по-немецки [Momina 1990]. Основными выводами этого основополагающего для современного этапа изучения славянской переводной гимнографии исследования стали следующие: во-первых, древнерусские певческие одножанровые сборники Ирмологий, Кондакарь и Стихирарь содержат ту же редакцию перевода ирмосов, кондаков и стихир, что и восточнославянские студийско-алексиевские служебные Минеи, вовторых, представленный в этих певческих сборниках и Минеях перевод представляет собой выполненную на основе греческого оригинала переработку древнеболгарского перевода, который сохранился в среднеболгарских и древнесербских служебных Минеях. Тем самым в гимнографии неподвижного годового круга, вошедшей в состав древнерусских и южнославянских служебных Миней и моножанровых певческих сборников XI–XIV вв., М. А. Моминой были устанавливлены две редакции X–XI вв., о которых шла речь в начале статье: древнерусская студийско-алексиевская XI в., представленная восточнославянскими гимнографическими сборниками, и неопределённая «древнеболгарская X в.», представленная среднеболгарскими и древнесербскими полными повседневными и праздничными Минеями XIII–XIV вв.

Устранение оригинальных древнеболгарских гимнов в Ильиной книге не было последовательным, благодаря чему в рукописи всё же сохранились алфавитные стихиры Рождеству Христову, зачала которых образуют глаголический алфавит [Крысько 2005: 352–372].

Р. Н. Кривко Наблюдения М. А. Моминой над Ирмологием были дополнены и уточнены в работах Л. Матейко. Им было установлено, что в славянской традиции до XIV в. представлены две версии ирмосов, с разной степенью точности передающие греческий оригинал. Обе версии сохраняются как в южнославянских, так и в древнерусских рукописях, однако более свободная версия перевода в восточнославянской традиции содержится только в служебных Минеях не позднее рубежа XI–XII вв., а именно в Ильиной книге и Путятиной Минее. Другая, более близкая оригиналу, версия также известна и в южнославянской, и в древнерусской традициях; она же представлена в восточнославянских Ирмологиях и служебных Минеях студийско-алексиевской редакции. При этом если Ильина книга содержит только «более свободную» версию перевода ирмосов10, то Путятина Минея и Минеи студийско-алексиевского корпуса содержат обе версии [Матейко 2003, 2007]. Тем самым было доказано, что первоначальная версия древнеболгарских ирмосов прежде, чем попасть в древнерусскую гимнографию студийско-алексиевской традиции, была отредактирована на древнеболгарской почве. В состав древнерусских Ирмологиев и студийско-алексиевских служебных Миней XII–XIV вв. вошли преимущественно те ирмосы, перевод которых пословно передаёт греческий оригинал11.

Позднее было установлено, что, помимо многочисленных оригинальных древнеболгарских гимнов, засвидетельствованных преимущественно южнославянскими рукописями XIII–XIV вв., и единичных архаичных особенностей состава (в частности, интерполяция второй песни в изначально восьмипесненный канон, кроме византийской архаической и периферийной традиций, представлена только в южнославянской гимнографии), некоторые южнославянские праздничные Минеи сохраняют многочисленные архаические чтения древнейшего перевода, засвидетельствованные в том числе Ильиной книгой и отличающиеся от Миней студийско-алексиевской традиции [Йовчева 2008: 203–223]. Кроме того, в южнославянской традиции полной, или повседневной, служебной Минеи содержится представительный ряд чтений, которые не совпадают ни с архаическим пластом, ни с древнерусским [подробно: Йовчева 2008: 207–208], что, казалось См. о других, южнославянских, источниках, подобных в этом отношении Ильиной книге: [Матейко 2007].

Ср., однако, интересную статью, посвящённую метрике некоторых ирмосов в составе древнерусской редакции Ирмологии, перевод которых в отдельных случаях допускает существенные отклонения от пословной передачи оригинала в пользу воспроизведения или переработки его метрической структуры: [Hahn 1968].

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 297 бы, должно быть признано решающим доказательством существования полной Минеи уже в эпоху Первого Болгарского царства.

Учитывая бльшую языковую и типологическую архаичность праздничной Минеи — Ильиной книги — по сравнению даже с повседневной Путятиной Минеей, не говоря уже о службах полного студийско-алексиевского корпуса [Верещагин, Крысько 1999а–б], нужно признать, что составление полной повседневной славянской служебной Минеи происходило после того, как на славянской почве появилась Минея праздничная. Для суждения об объёме повседневной древнеболгарской служебной Минеи особое значение имеют последние работы И. Христовой-Шомовой [Христова-Шомова 2009, 2010], которая выявила в некоторых южнославянских повседневных полных служебных Минеях XIII–XIV вв. такую редакцию перевода, которая во многом соответствует студийско-алексиевским Минеям, опубликованным В. Ягичем. Тем самым в составе древнеболгарского гимнографического корпуса устанавливается наличие полных служебных Миней на осенние месяцы, а не только на май (майская часть представлена Путятиной Минеей).

В работах болгарских палеославистов [Йовчева 2008; ХристоваШомова 2009, 2010] сложился метод изучения древних звеньев переводной минейной гимнографии Первого Болгарского царства на основе сравнительного изучения разных славянских версий — переводов или редакций перевода — одного и того же греческого текста, содержащихся в древнерусских и среднеболгарских и древнесербских рукописях. До сих пор, однако, с должной серьёзностью не принималось во внимание то, что южнославянские гимнографические рукописи XIII–XIV вв. содержат большое количество вторичных чтений, испорченных или переосмысленных без влияния греческого оригинала.

Наличие таких позднейших напластований, требующих лингвистической критики рукописного материала, убедительно показано в работах, посвящённых реконструкции гимнографического канона Кириллу Философу [Крысько 2010, 2010а (см. там же ссылки на более ранние публикации на эту тему)]. Благодаря этим исследованиям стало ясно, что метод сравнительного изучения нескольких славянских версий одного греческого гимна усложняется необходимостью не только фиксировать общие или различные чтения между списками, группами списков и редакциями, но и осуществлять лингвистическую реконструкцию и критику текста, то есть определять причины появления разночтений, восстанавливать архетип и его более поздние редакции.

Дополнительной задачей в решении этой проблемы является привлечение засвидетельствованных или возможных разночтений греческого текста.

Р. Н. Кривко Для установления ранних этапов истории текста славянской гимнографии необходимо привлекать такие содержащиеся в древнерусских и среднеболгарских и древнесербских служебных Минеях тексты, которые содержат разные славянские версии (редакции или переводы) одного и того же греческого оригинала, с учётом разночтений в тексте этого оригинала. Наличие одной и той же версии перевода в южнославянских и древнерусских источниках для ранней истории является непоказательным: такое совпадение может означать либо то, что данный перевод был воспринят в древнерусскую традицию из древнеболгарской без изменений или же попал в среднеболгарскую или древнесербскую традицию в результате первого восточнославянского влияния (оба объяснения имеют свои методологические трудности). Для сравнения допустимо использовать только те южнославянские источники, которые являются типологически более ранними, чем служебные Минеи «иерусалимского» типа. Достоверное установление архаических текстологических пластов X в. в среднеболгарских и древнесербских служебных Минеях возможно лишь в том случае, если из этих текстов будет устранён пласт позднейших переосмыслений и искажений, свойственных южнославянским гимнографическим рукописям XIII–XIV вв.

В данной статье предлагается метод решения этих задач на материале трёх славянских версий одного песнопения — кондака вмч. Димитрию Солунскому. В силу ограниченности материала целью статьи является не столько изучение самого текста кондака, который представляет собой частный случай («ещё один список...» или «ещё один текст...»), непоказательный в силу своей единичности для истории корпуса текстов, сколько выработка метода лингвотекстологической реконструкции утраченных звеньев древнеболгарской переводной гимнографической традиции при отсутствии древних источников — непосредственных свидетелей этой традиции, в сравнении с известными и доступными греческими оригиналами.

Славянские кондаки известны прежде всего благодаря изданиям древнерусских Кондакарей, которые представлены только в восточнославянской традиции — сохранилось несколько таких рукописей, датируемых XI–XIII вв.12 В южнославянской традиции Кондакари отГТГ (Государственная Третьяковская галерея), К-5349, XI–XII вв. [изд.: Уст.

Тип. I–III; описание: Каталог 1984: 88–89, № 50]; РГБ (Российская Государственная библиотека), ОИДР 107 и РНБ (Российская Национальная библиотека), Пог. 43, XII в. (две части одной рукописи; Каталог 1984: 150–151, №№ 124, 125); РНБ, Q п I 32 и ОГНБ — ОДНБ (Одесская Государственная научная библиотека — Одеська державна наукова бiблiотека), Григ. № 1/93 (1 л.) (две части одной рукописи), «Благовещенский / Нижегородский Кондакарь», (к. XII?) — нач. XIII в.

[изд.: Бражников 1955; K II; описание: Каталог 1984:

170–172, №№ 153, 154]; РГБ, ф. 304/I (ТСЛ), № 23, «Троицкий / Лаврский Древнерусская версия кондака вмч.

Дмитрию Солунскому... 299 сутствуют, подобно двум другим нотированным певческим сборникам, Ирмологию и Стихирарю [Момина 1992: 201]13. Древнерусские Кондакари изучены прежде всего с музыковедческой точки зрения14. Лингвистическое направление в исследовании древнерусских Кондакарей представлено классической работой Б. А. Успенского [1973/1997], исследованиями и изданиями Ф. Келлера [Keller 1973, 1977, 1978, 1981], комментированным изданием Типографского Устава [Уст. Тип. I–III] и дальнейшими наблюдениями рецензента над языковыми особенностями этого памятника и замечаниями относительно ряда издательских решений [Крысько 2008]. Текстология славянских кондаков свидетельствует о том, что их древнерусская редакция, представленная в Кондакарях и служебных Минеях, сложилась в связи со студийскоалексиевской литургической реформой XI в. [Momina 1990, Момина 1992]15 в результате сверки по другим греческим оригиналам более ранней древнеболгарской редакции [Rothe 1988, 1993; Momina 1990, Момина 1992]. Остаётся неясным, была ли эта редакция единственной в эпоху Первого Болгарского царства.

Славянские версии кондака вмч. Димитрию Солунскому рассматриваются по следующим источникам.

Кондакарь», к. XII — XIII вв. [изд.: Myers 1994; описание: Каталог 1984: 227– 228, № 204]; ГИМ (Государственный исторический музей), Усп. 9, «Успенский Кондакарь», 1207 г. [изд.: Bugge 1960; описание: Каталог 1984: 193–194, № 173]; ГИМ, Син. 777, XIII в. [Каталог 1984: 229, № 205]; критическое издание древнерусских Кондакарей: [K II–VII]; см. также: [Keller 1977, 1978, 1981 (последняя статья — музыковедческое исследование фрагмента Кондакаря, лл. 72 об. — 72 об., в древнерусском Октоихе XIII–XIV вв. РНБ, Соф. 122)].

«Весьма показательно отсутствие этих книг в сербских списках XIII–XIV вв., в целом лучше сохраняющих древнейшую традицию, чем болгарские. Кондакарь (ненотированный), помещенный в дополнении к сербскому Прологу нач. XIV в. (ГИМ, Хлуд. 189, лл. 251–282), явно восходит к русскому списку, т. к. включает в себя песнопения Борису и Глебу и на перенесение мощей Николы. Рукопись НБКМ № 898 названа Ирмологием по ошибке, т. к. из описания следует, что это Октоих.... Болгарский Энинский Стихирарь второй половины XIV в...., в сущности, представляет Праздничную Минею.... Особое место занимает достаточно экзотический и древний Парижский Стихирарь кон. XII — нач. XIII в...., содержащий только стихиры на 1–14 сентября, написанные на полях греческого сборника сочинений Платона.... Нотированные... южнославянские рукописи почти отсутствуют. До XIV в. можно указать лишь отдельные песнопения» [Турилов 2000: 129].

Новейшие работы: [Владышевская 2006, 2007; Пожидаева 2007: 149–187;

Myers 2009; Floros 2009; Hannick 2009].

Исследование и издание Устава патриарха Алексия Студита: [Пентковский 2001]. Общность редакции древнерусских кондаков в составе Кондакарей и студийско-алексиевских служебных Миней прослеживается в критическом аппарате изданий [K III–V (минейная часть), MD I–V, MF I–IV].

Р. Н. Кривко В качестве представителя древнерусской студийско-алексиевской редакции кондака вмч. Димитрию выбраны древнерусские Кондакари, которые цитируются по сводному изданию [K III 130–133].

Основной текст, опубликованный в этом издании [K III 130–133] и воспроизводящийся в данной публикации, сверен по фототипическому и наборному текстам в публикации Типографского Устава [Уст.

Тип. I, л. 35–36; II 95–96]. Текст, представленный в Кондакарях, засвидетельствован также в древнейшей славянской служебной Минее на октябрь (1096 г.), изданной В. Ягичем [Ягич 1886: 180]. Все эти источники учтены в сводном издании древнерусских Кондакарей [K III 130–133], отмеченные издателями разночтения рассматриваемого текста не затрагивают лексику и грамматику. В изданных В. Ягичем Минеях одно грамматическое разночтение всё же имеется, хотя в издании [K III 132] оно не отмечено (см. разночтения к публикуемому ниже тексту и дальнейшие комментарии). Разночтения к древнерусской версии приводятся по изданию В. Ягича [Ягич 1886: 180] и двум южнославянским рукописям. Эти южнославянские источники среднеболгарского языкового извода по составу разночтений образуют группу, близкую к древнерусской версии, однако отличающуюся от неё некоторыми значимыми вариантами: Пт72 и ДМ. Обе рукописи представляют собой праздничные Минеи на весь год, датируемые XIII или XIV вв. (см. библиографические данные в списке источников).

Службы, в наиболее пространном варианте, включают в себя стихиры, каноны с седальнами после третьей песни и кондаки с икосами после шестой песни, сопровождаемые чтениями из нестишного Пролога.

В состав Пт72 и ДМ включены перикопы из Священного Писания.

Песнопения и четьи тексты в Пт72 и ДМ расположены согласно порядку следования в богослужении. В обеих рукописях имеются пространные литургические указания, описывающие состав изменяемых частей утреннего и вечернего богослужения и литургии.

Особая версия кондака вмч. Димитрию содержится в Ск, среднеболгарской праздничной Минее XIII в., которая по составу и расположению гимнографических жанров и четьих текстов (нестишной Пролог и Св. Писание) не отличается от группы Пт72 и ДМ. Различия между группой Пт72=ДМ и Ск касаются не расположения текстов, а их содержания, что будет показано далее. Версия кондака, совпадающая с Ск, содержится также в Зогр53, одной из самых ранних древнесербских служебных Миней, рашского извода, датируемой первой половиной XIII в. По составу гимнографических жанров и по их расположению эта рукопись почти не отличается от древнерусских студийско-алексиевских служебных Миней. Службы в их полном виде в Зогр53 включают в себя стихиры, седальны и канон, которые, как Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 301 правило, расположены именно в таком, то есть пожанровом, а не богослужебном порядке. Пожанровое расположение гимнов соответствует наиболее раннему этапу развития служебной Минеи как типа сборника16. Исключением из пожанрового принципа расположения песнопений является позиция седальна, который, в соответствии с богослужебным порядком, иногда помещается после третьей песни канона, что является инновацией в истории и типологии служебных Миней.

Ещё одной такой инновацией является отсутствие вторых песней, во множестве известных в древнерусской студийско-алексиевской традиции [Мурьянов 2003: 395–400]. Важнейшими архаическими структурными особенностями Зогр53 являются, во-первых, отсутствие тропарей праздника (или «отпустительных тропарей», исполняемых в конце утрени), во-вторых, наличие светильнов, которые отсутствуют в студийско-алексиевских Минеях, но представлены, например, в палимпсесте, описанном И. Христовой-Шомовой [Христова-Шомова 2009]17, и, в-третьих, состав и количество кондаков, в особенности способ их расположения и записи в памятнике.

В Зогр53 содержатся пять кондаков, три из которых являются интерполяциями в первоначально написанный текст. Это означает, что славянскими источниками Зогр53 были рукописи — свидетели как минимум двух ветвей славянской традиции, причём в одном из этих источников не было кондаков. Полагаем, что эта особенность источника Зогр53 восходит к византийскому образцу (более уверенное суждение о византийском образце рукописи типа Зогр53 невозможно в рамках данной статьи, в которой не может быть решена и не ставится задача историко-типологической классификации славянских и византийских служебных Миней)18.

На л. 64 Зогр53 помещены кондак, икос и светилен ап. Анании. В нарушение всякого порядка эти тексты помещены перед службой апостолу, которая записана на оборотной стороне листа (л. 64 об.) ad diem первого октября; кондак, икос и светилен в основном тексте службы отсутствуют. Тексты на лицевой стороне л. 64 написаны другим, более крупным, почерком по сравнению с предшествующими (до л. 63 об.) и последующими (л. 64 об. и далее) листами, очевидно, для того, чтобы В византийском Тропологии младшей разновидности, в отличие от более поздних Миней, принят, напротив, только богослужебный порядок расположения песнопений [Кривко 2008: 56, 83–84].

Нижний слой, содержащий служебную Минею, датирован А. А. Туриловым XII–XIII вв. (в рецензии на настоящий сборник).

Об отсутствии кондаков в архаических Минеях и Триодях: [Суботин-Голубовић 1995: 444; Momina 2004: 220, 248– 249; Кривко 2008: 74–77].

Р. Н. Кривко как можно больше заполнить лицевую сторону л. 64, на которой других записей нет. После службы 31-го ноября, вне даты, на лл. 126 об. — 129, другим почерком, чем основной текст, написан знаменитый канон мч. Димитрию Солунскому (память — 26-го октября) От мглы лютыя и невеждествия избави ны, авторство которого часто приписывается свт. Мефодию Солунскому и греческий оригинал которого в византийской традиции неизвестен. После третьей песни этого канона помещён седален, а после шестой — кондак и икос, являющиеся предметом данной статьи. Вслед за каноном мч. Димитрию Солунскому тем же почерком на лл. 129–131 об. записан канон архангелу Михаилу (память — 8-го ноября) c. c / p P Зогр53, л. 129, также с седальном после третьей песни и с кондаком после шестой. («Кондаком» это монострофное песнопение является только согласно заглавию: на самом деле это первый икос кондака арх. Михаилу. Смешение строф и терминов является дополнительным доказательством чужеродности кондака в Зогр53 и в одном из её прототипов.) Греческий оригинал этого канона неизвестен: предполагаемое зачало * () etc. отсутствует в справочнике Э. Фоллиери [Follieri V/1: 196–197] и среди зачал неопубликованных канонов арх.

Михаилу и Силам Бесплотным [- 1996:

82–88]. Зачало c. c / p P Зогр53, л. 129, тематически соотносится с третьим тропарём канона арх.

Михаилу Константина Преславского, опубликованного С. Кожухаровым по праздничной Скопльской Минее (Ск 37 об.): P c °.. © « ° [Кожухаров 1983/2004: 49]. Не только кондак, икос и светилен ап. Анании, но и службы мч. Димитрию и арх. Михаилу написаны другим почерком, чем основной текст. После канона арх. Михаилу, на л. 132 об., начинаются службы на ноябрь, написанные основным почерком.

Важнейшей особенностью состава Зогр53 является редчайший древнеболгарский канон ап. Андрею Первозванному (память — 30-го ноября) Наума Охридского, единственное известное гимнографическое произведение этого автора, дошедшее до нас в двух списках и впервые опубликованное С.

Кожухаровым по Зогр53 [Кожухаров 1984/2004:

33–44] (второй источник канона ап. Андрею Первозванному — праздничная Минея Хл166 [Попов 1994; 2003]). Канон завершает собой ноябрьские службы и саму Минею Зогр53, однако его расположение необычно и тем самым подобно описанным выше интерполяциям.

Канон Наума Охридского помещён после переводного канона ап. Андрею. Такое расположение само по себе нормально для Зогр53. После третьей песни канона имеется седален, кондак и икос отсутствуют.

Однако исключительной особенностью Зогр53 является то, что песноДревнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 303 пения малых жанров помещены после канона, а не перед ним: «Подир канона намираме светилен, 3 стихири на IV глас […], кратка стихира с надпис, което вероятно е означение на I глас, и a: T. :$, която най-вероятно изпълнява функцията на „слава“ по отношение на предходния цикъл хвалитни стихири. Добавените след канона светилен и стихири недвусмислено подсказват, че пред нас не е отделен канон, както би следвало да очекваме от надписанието му, а непълна служба, от която липсва вечерният дял, а утринният е пълен» [Кожухаров 1984/2004: 36]. Расположение малых жанров — стихир — после канона дало С. Кожухарову основание утверждать, что они образуют завершающую часть службы и представляют собой стихиры, исполняемые после возгласа «хвалите Господа», или так называемые «хвалитные стихиры», они же «стихиры на хвалитех» ( ).

Однако заглавие у сохранившихся стихир отсутствует, кроме того, других случаев расположения стихир «на хвалитех» в Зогр53 нет, следовательно, перед нами — пример редкого и архаического на славянской почве «обратного» расположения жанров в составе службы, согласно которому канон предшествует стихирам19.

Описанные интерполяции образуют однородную с историко-литературной точки зрения группу текстов: канон мч. Димитрию Солунскому и канон ап. Андрею связаны с древнейшим периодом развития славянской гимнографии. Канон арх. Михаилу не имеет греческого оригинала и содержит как минимум одну межтекстовую параллель с каноном арх. Михаилу Константина Преславского, что требует дальнейших разысканий в области истории и критики текста Зогр53.

Обобщая эти особенности Зогр53, С. Кожухаров писал: «Тук можем да наблюдаваме как проникват новите, славянските произведения в […] преводни химнографски сборници» [Кожухаров 1984/2004: 35–36].

Выражаясь точнее, «славянские произведения», созданные в русле древнеболгарской литературной традиции, оказались парадоксальным образом не включены в первоначальный основной текст Зогр53 и были вписаны позднее, очевидно, на специально для этого оставленных пустых страницах. То же касается и кондаков, которые отсутствовали в одном из славянских прототипов или в византийском образце Зогр53.

Такое расположение переводных и оригинальных текстов, а также кондаков, доказывает, что Зогр53 составлялась на основе как минимум двух типологически и исторически разнородных антиграфов.

К числу Миней с «обратным» расположением жанров относятся Путятина Минея, Ильина книга, Битольская Триодь, служба Борису и Глебу в служебной Минее на июль (РГАДА, ф. 381 [Тип.], № 121, XI–XII вв.), и подробно изученный Н. А. Нечунаевой [Нечунаева 1998] среднеболгарский фрагмент Q.п.I 25 кон. XII — нач. XIII вв.

Р. Н. Кривко Один из этих антиграфов Зогр53 был составлен по такому византийскому образцу, согласно которому в составе Минеи не должно быть, во-первых, гимнов, принадлежащих к древнейшей славянской гимнографической традиции (что естественно), во-вторых, в нём не было кондаков. Ближайшей типологической параллелью Зогр53 является служебная Минея cod. Vat. gr. 2 (XI в.) италогреческого происхождения [Devreesse 1955: 33; описание рукописи: Cavalieri 1923: 2–3], службы которой содержат в своём составе стихиры, канон, иногда седальны. Кондаков в рукописи нет. В одном случае песнопения малых жанров следуют после канона, что является редчайшим случаем в византийских служебных Минеях20.

Cod. Vat. gr. 2, л. 142, служба 24 ноября св. Григорию Акрагантийскому (Акрагантскому, Агригентскому), начинается с канона (опубликован без второй песни [Follieri IV 13]; в рукописи Vat. gr. 2 содержится вторая песнь с зачалом, л. 142 об., которая позволяет восстановить разрушенный фразовый акростих).

На поле рядом с зачалом первой песни содержится запись:

()() () / () / () () () () ‘ищи седален и стихиры в конце канона’, — которая указывает на необычность такого расположения жанров. Ещё один пример такого «зеркального»

порядка песнопений в составе минейной службы выявлен А. Ю. Никифоровой в унциальной служебной Минее из древнейшего минейного комплекта cod. Sin. gr. 607 (IX–X вв.), л. 196, в службе пророку Михею (21 апреля) [Никифорова 2010: 112–113]. Cod. Sin. gr. 607 создан на Синае и для Синая, что подтверждается характерным для этого региона наклонным типом маюскульного письма (об этой рукописи, в том числе её происхождении, см.

[Никифорова 2005: passim]). Ещё недавно славистам была известна лишь одна византийская рукопись с «зеркальным» расположением песнопений в составе службы («канон — малые жанры»): Триодь архаического типа cod.

Vat. gr. 771, XI в. [Momina 2004: passim; со ссылкой на: Карабинов 1910; Нечунаева 2000: 55]. При этом слависты до недавнего времени упускали из внимания, что рукопись Vat. gr. 771 (XI в.) — итало-греческого происхождения [Devreesse 1955: 31–33; описание рукописи: Devreesse 1950]; ср. [Куюмджиева 2010] (в работе С. Куюмджиевой, со ссылкой на позднейшие публикации литургистов и без упоминания приоритета Р. Девреса, указано на италогреческое происхождение источника; типологическая характеристика Триоди Vat. gr. 771 С. Куюмджиевой не учитывает типологию византийской Триоди, построенную И. Карабиновым, хотя во многом её повторяет; не упомянуты и работы М. А. Моминой, обобщённые в итоговой публикации: [Momina 2004]). Таким образом, все три греческие рукописи, Триодь и две Минеи, в которых обнаружено «обратное» расположение жанров в составе службы, не только датируются древнейшим периодом становления этих гимнографических сборников — X–XI вв., — но и написаны на дальней периферии византийского культурного, или, если говорить точнее, литургического ареала, то есть в Италии или на Синае. Следовательно, «зеркальное» расположение жанров в составе архаических славянских гимнографических сборников воспроизводит не просто древний, но редкий, а главное, периферийный византийский структурный тип.

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 305 Как будет показано далее, кондак вмч. Димитрию, записанный в Зогр53, отражает архаическую версию славянского текста. Следовательно, этот кондак восходит ко второму источнику Зогр53, который отражал не современную византийскую, а раннедревнеболгарскую гимнографическую традицию. Для темы нашей статьи важно то, что разные по составу и расположению жанров служебные Минеи, Ск и Зогр53, содержат одну редакцию текста кондака вмч. Димитрию Солунскому.

Далее приводятся три славянских версии кондака вмч. Димитрию и их греческий оригинал. Первая южнославянская версия публикуется по рукописи Зогр53, использованной в качестве основного списка, с разночтениями по Ск. После первой южнославянской версии Зогр53=Ск приводится текст древнерусской студийско-алексиевской версии, представленной в Кондакарях и восточнославянских служебных Минеях (в частности, опубликованных В. Ягичем); текст печатается по сводной публикации [K III: 130–133], сверенной и исправленной согласно новому наборному и фототипическому изданию [Уст.Тип. I, л. 35–36; II 95–96]; собранные издателями разночтения не представляют в данном случае интереса для истории текста и поэтому не воспроизводятся в критическом аппарате, сопровождающем эту публикацию. Принятое в издании [K III] деление на строки не воспроизводится, соответствующая современным русским литературным нормам пунктуация сохраняется. Вторая южнославянская версия, представленная рукописями ДМ и Пт72, публикуется в разночтениях к древнерусской версии. Критического издания греческого текста кондака вмч. Димитрию Солунскому нет (см. расшифровку сокращённых названий изданных греческих источников текста в конце статьи).

При издании греческого текста сохраняется принятое в научной издательской практике деление строф кондака на «длинные» и «короткие»

строки21, что соответствует более сложной, по сравнению со стихирами и тропарями, метрике кондакарной поэзии.

Зогр53, л. 128 D " T "" D " I / p pp " p " / w II " III IV /y y (так!) V " D " / VI " p / T22 I " II D / III " c " / T IV " V p " / D Термин восходит к работам: [Meyer 1886: 64–94, 1896].

Слово икос написано на левом поле, чернила выцвели; буква *, если она была или есть в рукописи, на распечатанной с микрофильма копии не читается.

Р. Н. Кривко

–  –  –

Последний элемент диграфа читается на копии неуверенно.

Так в нотированном варианте; в ненотированном тексте стяжённая форма [K III 130, Anm. 8; Уст.Тип. II 95, примеч. 5].

В изд.: [K III 131]; хотя текст издан по Типографскому Уставу, имеющему сокращение b1, в издании имеется примечание: «b1 f: » [K III 130, Anm. 14]. Из этого следует, что в одной и той же рукописи одно и то же слово в одном и том же тексте написано дважды по-разному. Согласно другому изданию выясняется, что в рукописи, в ненотированном тексте, написано, в нотированном — [Уст. Тип. I, л. 35; Уст.Тип. II 95].

В изд.: [K III 130], с примечанием: «a1 b1 b2 c f:, d: »

[K III 130, Anm. 16]. В нотированном тексте Типографского устава —, в ненотированном — [Уст. Тип. I, л. 35; Уст.Тип. II 95].

В изд. [K III 130], с примечанием: «а1:, b1, b2:, c d: » [K III 130, Anm. 17]. В Типографском Уставе, в нотированном и ненотированном текстах, — - [Уст. Тип. I, л. 35; Уст.Тип. II 95]. В данной статье в качестве основной принимается соответствующая греческому оригиналу форма, засвидетельствованная, согласно критическому аппарату, двумя рукописями.

В изд., согласно нотированному тексту Типографского Устава:, p, с вариантами, соответствующими чтению данной статьи [K III 130];

зд. цит. по ненотированному тексту: [Уст. Тип. I, л. 35; Уст.Тип. II 95].

Знак в изд. [K III 130] опущен.

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 307

–  –  –

Ни в одном южнославянском источнике, кроме Зогр53, не указано, что проимий представляет собой самогласен — песнопение, не имеющее метрического и музыкального подобна и исполняющееся по собственной уникальной модели. Способ музыкального исполнения славянского кондака остаётся при такой записи текста неясным. В Зогр53 указание на подобен имеется, однако это является результатом контаминации (conatio) двух позднейших вставок в эту рукопись, о которых шла речь выше. На указанный в Зогр53 подобен (т. е. по метрической и музыкальной модели) написан другой кондак — арх. Михаилу, который содержится в Зогр53 в составе интерполяции, следующей в нарушение календарного порядка непосредственно за службой мч. Димитрию (л. 130 об.). Очевидно, что составитель или редактор Зогр53 не обладал достаточным опытом, чтобы квалифицированно использовать восходящую к раннему древнеболгарскому архетипу рукопись, которая была чужда знакомой составителю и современной ему византийской гимнографической традиции.

В связи с практикой музыкального исполнения кондака показательна разная мотивация термина для обозначения рефрена в Ск (b ‘конец’) и в древнерусских Кондакарях и Минеях, с которыми совпадает Пт72 (D ‘людие’) (в ДМ рефрен не обозначен). Сокращение D, использованное в студийско-алексиевской версии и в Пт72, имеет музыкальное содержание: оно означает, что весь текст кондака

Все славянские версии восходят к чтению [AK I 69; см. также: K III:

133, Anm. 4].

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 309 исполняется солистом и лишь рефрен икоса подхватывается хором.

Сокращение b в Ск особенностями исполнения кондака не мотивировано, что является ещё одним штрихом к музыкальной истории византийских переводных гимнов в древней Болгарии.

Дальнейшие отличия версии Зогр53=Ск от версии студийскоалексиевской и ДМ=Пт72 обусловлены не только индивидуальными пропусками, но и трансформацией синтаксических конструкций греческого оригинала и позднейшим переосмыслением более раннего древнеболгарского архетипа.

В версии Зогр53=Ск мн.ч. (др.-р.

) передано формами ед.ч. p pp.

Возможно, целью такого перевода — если это действительно перевод, а не позднейшее изменение в русле славянской традиции — было стилистическое упрощение текста, достигнутое за счёт устранения форм мн.ч., которые в данном случае выполняют риторическую функцию.

Одновременно с таким переводом изменён по сравнению с оригиналом порядок слов.

Притяжательное прилагательное () в соответствии с греческим им.п. заставляет предполагать метрически возможный вариант *. Чтение ДМ=Пт72, которое объясняется как дательный принадлежности34, отражает то же гипотетическое *.

Возможно, что к исправному чтению * восходит описка [Ягич О дательном посессивном в старославянском и о его конкуренции с прилагательными см.: [Veerka 1993: 195–197]. Для локализации архетипа версии

ДМ=Пт72 могло бы быть полезным мнение Р. Вечерки о диалектном характере дательного атрибутивного (и дательного посессивного, в частности):

«Fast vollstndige Funktionsquivalenz mit dem adnominalen Gen. im Aksl.

erweist ihn jedoch als eine im allgemein slavischen Rahmen territorial begrenzte (“mundartliche”) Erscheinung. Sie hangt mit der kategorialen Verschmelzung von Gen. und Dat. zusammen, die einer der ersten Schritte zum Untergang der Deklination im Bg. und Maked. gewesen sein drfte. Der Ausgangspunkt des Prozesses lag im Osten des sdslav. Sprachgebiets, was sich in der erhhten Frequenz des adnominalen Dat. in den kyrillischen, aus dem Osten des Balkanslavischen stammenden Handschriften (S und Su) spigelt» [Veerka 1993: 197–198] [‘почти полное функциональное тождество дательного приимённого. — Р. К. с приимённым родительным в старославянском свидетельствует о нём, однако, как о территориально ограниченном («диалектном») явлении. Оно связано с категориальным объединением родительного и дательного, которое, возможно, является одним из первых шагов к утрате склонения в болгарском и македонском языках. Отправная точка этого процесса находится на востоке южнославянского языкового ареала, что отражается в повышенной частотности дательного приимённого в кириллических рукописях, происходящих с балкано-славянского востока’]. К сожалению, это интересное наблюдение не подтверждено количественными данными и сопровождается лишь упоминанием Супрасльской рукописи и Саввиной книги.

Р. Н. Кривко 1886: 130]35, которое, однако, проще объясняется как антиципация последующего в и отражает таким образом написание *.

Благодаря чтению * весь проимий, за исключением рефрена, превращается в одно простое предложение, осложнённое двумя субстантивированными причастными оборотами в функции однородных подлежащих (...... ‘давший...

и соблюдающий...’):

«Потоками кровей твоих, о Димитрий, церковь Божию обагрил Давший тебе силу непобедимую и Соблюдающий город твой невредимым».

Славянский текст версии Зогр53=Ск в этом случае выглядит стилистически неудачным по сравнению с предполагаемым греческим оригиналом. Первой причиной этому является грамматическая омонимия форм w Зогр53 или его варианта Ск, которые могут быть истолкованы и как второе лицо, относящееся к Димитрию, и как третье, относящееся к Богу. Прямое упоминание о Боге в версии Зогр53=Ск отсутствует, в связи с чем о субъекте высказывания в этом славянском тексте остаётся только догадываться. Вторым и более важным фактором логической неопределённости является передача греческих неличных, причастных, конструкций славянскими личными.

Из-за перевода причастия аористом 3 л. неличная конструкция оригинала, выраженная субстантивированным причастным оборотом, была заменена дополнительной предикативной частью, выраженной придаточным определительным предложением, которое вводится с помощью союзного слова (Ск: p«), соотносящегося с. Очевидная греческая параллель союзному слову отсутствует. Из-за появления соотносительной пары — оказалось, что — это вмч. Димитрия:...

‘церковь... которую [кто?] дал тебе как державу (власть?

силу?)’. (Попутно обратим внимание на разный перевод греч.

в версиях Зогр53=Ск и ДМ=Пт72=др.-р., соответственно, как ‘и ‘’.) Согласно версии Зогр53=Ск оказывается, что церковь (или, точнее, Церковь как единство верующих, а не, например, базилика вмч. Димитрия в Салониках) — это сила, или, вмч. Димитрия, тогда как согласно оригиналу и более близким к нему версиям ДМ=Пт72=др.-р. говорится другое, а именно, что сила мученика дана ему Богом. Столь активное и поистине «соперническое» вмешательНаписание может также представлять собой незавершённое * (с пропуском второго элемента диграфа). Если же описку возводить к, то в этом случае необходимо предполагать пропуск уже не одной буквы, а двух слогов, что маловероятно ещё и потому, что над находится титло, лишнее в написании, однако необходимое, если писец собирался передать форму.

Древнерусская версия кондака вмч.

Дмитрию Солунскому... 311 ство в оригинальный авторский текст в версии Зогр53=Ск не привело ни к какому иному эффекту, кроме как к догматически сомнительному смещению иерархических позиций Бога и Церкви. Более того, оказалось, что если Церковь эксплицитно представлена в переводе, то Бог в качестве формально выраженного грамматического и логического субъекта утратился. В этой связи обращает на себя внимание, что при такой переводческой технике количество значимых слов в версии Зогр53=Ск оказалось соответствующим оригиналу, если союзное слово соотносить с артиклем (), предваряющим субстантивированную группу.

Дальнейшая трансформация оригинала произошла благодаря особому способу передачи полупредиката ‘зд.: соблюдающий, оберегающий’ и его объектной группы ‘город твой невредимым’.

Очевидно, что во всяком придаточном определительном предложении, которое соединено с главным с помощью союзного слова, одновременно являющимся в придаточном предложении объектом, при любом количестве синтаксически равноправных однородных сказуемых может быть только один объект, выраженный этим союзным словом. Поскольку же в рассмотренном выше славянском придаточном предложении союзное слово (т. е. ) является прямым объектом к ( ), тогда как в греческом оригинале однородный с полупредикат — причастие наст.вр. управляет другим объектом ( ), то славянский перевод греческого не может в качестве синтаксически равноправной личной формы входить в состав придаточного относительного предложения, соединённого с главным с помощю союзного слова, выполняющего функцию единственного возможного в придаточном предложении объекта.

Это вызвало очередную синтаксическую парафразу: личная форма D (в соответствии с причастием ) образовала однородное сказуемое уже в составе главного, а не придаточного предложения: w... D. Таким образом ряд однородных членов, выраженный в оригинале двумя причастиями и, был разрушен: один однородный полупредикат был передан сказуемым в личной форме ( — ) и вошёл в состав появившегося в переводе придаточного предложения, а другой ( — D) образовал ряд однородных членов с формально соответствующим оригиналу сказуемым в личной форме () и был соединён с ним с помощью — имеющего параллель в оригинале — союза.

В результате таких парафраз в переводе появилось сложное предложение, в котором однородные сказуемые и их объектные группы оказались разорваны придаточным определительным, а логический Р. Н. Кривко и грамматический субъект остался формально не выраженным и потому неясным. Попыткой разрешить эту неясность является вставка T в Ск, которая по соображениям метра и грамматики не может восходить к незасвидетельствованному греческому оригиналу, где логический и грамматический субъект выражен с помощью субстантивированной формы. На уровне внеязыкового содержания и широкого контекста ценностные иерархические отношения между Богом и Церковью сместились в сторону приоритета Церкви, которая была кем-то вручена самому мученику. Сам он при этом служил проконсулом и не принадлежал к церковной иерархии: «Течением крови твоей, о Димитрий, Церковь Божию обагрил [кто?], которую тебе дал [кто?] в качестве непобедимой силы, и удерживает [кто?] город твой непоколебимым».

Бессмысленность усложняющих текст синтаксических трансформаций и привнесённое в перевод смутное внеязыковое содержание соседствует с удачной передачей причастия от ‘букв.:

обходиться’ [LSJ 1372: ‘treat, handle’, как в положительном, так и в отрицательном смысле]; образовано от ‘хлопотать, заботиться (о чём-л.); заниматься (чем-л.)’ [LSJ 678: ‘to be about, busy oneself with’]. При отсутствии славянской параллели, которая бы отражала морфемную структуру и словообразовательную мотивацию оригинала, переводчик выбрал нетривиальное славянское соответствие, отражающее контекст и хорошо подходящее по смыслу к наречию Зогр53 или прилагательному Ск (ср.: D / ). Слова или передают не засвидетельствованное в изданиях разночтение — наречие * ‘недвижимо’ или отглагольное прилагательное двух окончаний ‘недвижимый’. (Паронимическое смешение славянских наречия и прилагательного могло возникнуть и независимо от греческого текста в славянской рукописной традиции в том числе под влиянием буквы в следующем слоге, сравним аналогичную описку в Типографском Уставе (b1, b2): [K III 130; Уст. Тип. I 35], если это не является известной графико-фонетической заменой на.) Оба варианта, * и *, имеют ту же метрическую структуру (трёхсложный proparoxytonon), что и засвидетельствованное в изданиях — др.-р. (вин. п.). В таком словоупотреблении славянский переводчик сумел приблизиться к классической античной традиции: в толковании глагола замечено, что он употребляется «in good writers almost always with an Adv. or some modal verb to determine the sence» [LSJ 1186].

Противоречие между удачным выбором одного слова и разрушением грамматического и внеязыкового содержания на уровне синДревнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 313 таксического целого заставляет усомниться в том, что текст p pp " p " / w " /y y (так!) " D " / Зогр53 отражает первоначальный перевод в неиспорченном виде.

Исправный текст, соответствующий содержанию оригинала и адекватно выражающий его грамматический и логический субъект, реконструируется с помощью графически малозаметной конъектуры.

Полагаем, что исконным соответствием греческого, вводящего субстантивированную группу, должно быть не (**«), а * ‘[Тот,] Кто [т. е. Бог]’: *p p, p, « (?) © ©« ‘потоком твоей крови, о Димитрий, Церковь Божию обагрил [Тот,] Кто дал тебе силу непобедимую и непоколебимо удерживает твой город’. Аналогичная описка, однако «в другом направлении», отмечена в традиции одной из древнеболгарских алфавитных стихир предпразднству Рождества Христова. В Ильиной книге зачало этой стихиры выглядит так: ™ p ©p [Крысько 2005: 371]; в рукописях отмечены разночтения: «™: Т98 y;

НБ522, Хл166 — очев., написание, восходящее к протографу; F70 (!)» [Крысько 2005: 371]. Благодаря конъектуре * оказывается, что отличия перевода от оригинала ограничиваются передачей субстантивированных причастных конструкций оригинала личными формами глагола в сопровождении объектных групп, тогда как логический субъект, выраженный в оригинале с помощью субстантивированных причастий, передан с помощью относительного местоимения (). Реконструрованная фраза имеет достаточное количество типологических параллелей [Максимович 2004: 110; 2006]. Аналогичные примеры приведены, в частности, в Пражском словаре старославянского языка, sub verbo — «nonnumquam in enuntiatione principali deest nomen aut pronomen, ad quod sententia relativa spectat: enuntiatio principalis cum omisso nomine vel correlativo pronomine demonstrativo … () © p p ® ® … Supr 375,8» [SJS I: 712]. Процитированный пример является особенно близким соответствием нашему случаю: в обеих фразах субстантивированная группа с прилагательным или с причастием в качестве главного слова, вводимая артиклем, передана с помощью в функции субъекта и личной формой глагола в функции предиката (во фразе © p p ® ® — … лексической параллелью славянскому глаголу является греческое субстантивированное прилагательное).

Особую проблему представляет индивидуальное чтение рукописи Ск, соответствующее форме w / () Р. Н. Кривко во всех прочих списках. Глагол — гапакс Ск, не засвидетельствованный ни в словарях, ни в базах данных, однако образованный по продуктивной и распространённой в гимнографии словообразовательной модели вторичной имперфективации с суффиксами

--(--) / --(--) [см. об этом специальную статью и там же более раннюю литературу: Йовчева 2009]. Известно похожее образование: « (24.123), — (24.103)» [Christians 2001:

219], которое подсказывает метрически допустимую греческую параллель к — *. В то же время отмеченная в переводе древней славянской служебной Минеи на декабрь параллель — [Christians 2001: 219] ‘блистать (в т. ч. великолепием)’ указывает на такую передачу языковой метафоры ‘блистать быть красивым’ (), при которой семантический ореол света исчезает в прямом значении славянского. В переводе ‘обагрил’ славянским легко увидеть тот же приём, когда обагрённая (мученической кровью Церковь) правомерно переосмыслена как украшенная на основе метафорического сходства; в этом случае из перевода устраняется уже не световая, а цветовая семантика.

Гапакс, переосмысливающий засвидетельствованное чтение или восходящий к гипотетическому *трудно объяснить как результат замены простого и понятного чтения w. Направление редактирования объяснимо только в одном направлении: от гапакса и потому lectio dicilior к более распространённому и потому простому w.

Более того, если обе славянских формы, и w, действительно передают один греческий оригинал ‘обагрил’, то привнесение эксплицитно выраженного смыслового оттенка красоты в свидетельствует об известной творческой свободе переводчика, решившегося «улучшить» текст. Такое «улучшение», однако, с точки зрения теории и практики пословного и так называемого «буквального» перевода является недопустимым «ухудшением».

Как мы знаем, «усиление буквальности последующих переводов можно рассматривать как универсальную тенденцию, известную многим древним литературам» [Алексеев 1999: 78]. Следовательно, с точки зрения техники перевода и при условии, что оба варианта восходят к одному оригиналу, перевод как более «свободный» является более ранним по сравнению с w, которое в словообразовательном и лексико-семантическом отношении точнее выражает оригинал.

Версия ДМ=Пт72 отличается от древнерусской студийско-алексиевской версии разночтением —. Для приставочноДревнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому...

315 го деривата установлен «ранний характер сложения» (*na + *bъdti), который «явствует из наличия особого вторичного значения:

‘бдеть над чем-либо’ ‘стеречь, охранять, заботиться’» [ЭССЯ 21: 220].

Приставка *sъ придаёт слову *nabъdti семантику полноты совершения действия, уместную в контексте кондака, однако не соответствующую словообразовательной структуре греческого. Префикс вокруг’ скорее сопоставим в этом значении с - ‘на(д)’, чем с -, не имеющим параллели в греческом оригинале. Варианты и отражают, таким образом, не результат паронимического смешения, а разное осмысление одного греческого слова с помощью оттенков словообразовательной семантики и внутренней формы славянских синонимов.

Завершая анализ проимия, укажем, что чтение рефрена (

p) Зогр53, засвидетельствованное во всех южнославянских рукописях, возводимо к метрически равноправному варианту *, тогда как древнерусское p опирается на засвидетельствованное в изданиях текст. Обе греческие словоформы — трёхсложный proparoxytonon.

Списки всех славянских версий икоса содержат несколько общих отступлений от греческого текста. Во втором колоне порядок слов Зогр53=ДМ=Пт72 (или древнерусское ) в переводе иной, чем в греческом. Исключение представляет Ск, где местоимение отсутствует; в данном случае общность этого источника с прочими списками состоит в том, что Ск, как и другие рукописи, отражает некое искажение первоначального порядка, заданного греческим оригиналом.

Кроме этого пропуска, в словосочетании c Зогр53 (=ДМ; то же: [К III]) отсутствует определение, которое соответствовало бы греческому ( ). Пропуск обусловлен влиянием особого оригинала: соответствующее греческое местоимение отсутствует в версии Римской Минеи [MR I 531; см. aппарат]. Варьирование в один слог в конце колона допустимо в данном случае метрической моделью [MT I 523]. Однако рукописи Ск и Пт72 содержат в данном случае чтение, восходящее к иному оригиналу, чем Зогр53, ДМ и древнерусские источники: Ск, причём чтение в Пт72, в отличие от Ск, находится на той же позиции в тексте, что и в оригинале (святых мучеников твоих), что отражает влияние той версии греческого оригинала, которая представлена в большинстве изданий кондака.

Осталось без перевода или утрачено на ранних этапах истории текста местоимение ( ) (), ср. p Р. Н. Кривко Зогр53 (=Ск=ДМ) или p [K III] (обратим внимание на разную передачу предлога в южнославянских и древнерусской версиях). Исключение представляет Пт72, где местоимение имеется, однако при этом утрачен союз, как и в одном из древнерусских Кондакарей [см. критический аппарат в: K III 132]. Утрата местоимения во фразе ибо мы все на тебя уповаем ( ) в разных ветвях славянской традиции может объясняться ранней сверкой с испорченными греческими источниками, на что указывает не допустимый метрической моделью в середине колона [MT I 523] пропуск соответствующего местоимения — греческой параллели ко — в венецианском издании византийского кондака [MV X].

Перечисленные пропуски, представленные в разных ветвях традиции, указывают на общий, древний, источник доступных свидетелей славянского текста. «Исчезнувшие» слова доказывают, что сверка с греческими оригиналами при появлении поздних версий, и в особенности древнерусской, проводилась с учётом данных более ранних славянских источников. В незначительных случаях, таких, как порядок слов и пропуск не нарушающих смысл и не препятствующих пониманию местоимений, рукописи более ранней славянской традиции имели в глазах средневековых справщиков приоритет перед традицией византийской, или же авторитет этой традиции в содержательно малозначимых фрагментах текста не принимался во внимание.

Чтение ( ‘бед и скорбей’) — общая особенность всех древнерусских рукописей и группы ДМ=Пт72, в котором отражается переосмысление род. п. мн. ч. первоначального перевода (* ) как род. п. ед. ч. Само по себе единичное написание объяснимо как фонетически закономерная вокализация в позиции перед (jь) и стяжение в. Такому прочтению препятствует последовательность, с которой написание, с понятным графико-орфографическим варьированием, воспроизводится во всех рукописях группы др.-р.=ДМ=Пт7236. Особенно важно, что это чтение содержится в южнославянских источниках ДМ=Пт72, ни один из которых не фиксирует написание, в котором бы не отразились синтагматические изменения, связанные с интервокальным j: /“ ‡ ДМ 47 об., Пт72 43. Согласные показания разновременных восточно- и южнославянских источников, которые не содержат морфологически исконного чтения * В издании, учитывающем графико-орфографические колебания, к данному примеру разночтений нет [K III 132], ср. комментарий к др.-р. переводу, не учитывающий возможность фонетического объяснения написания : «gr. plur» [K III 132, Anm. 3].

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 317 [][], снижают вероятность фонетического объяснения написания типа. Наконец, в Зогр53 соответствующее написание ( Зогр53 128) из-за изменённого порядка слов37 находится не перед (jь) и тем самым неопровержимо доказывает, что в данном фрагменте — это рано переосмысленный как единственное число род. п. мн. ч. с вокализацией напряжённого ъ и с последующей перестановкой форм * *. Наиболее близким к первоначальному чтению является написание / Ск 27 об., впрочем, тоже отражающее вокализацию исконного ъ или всё же описку — появление под влиянием буквы последующего слога. Судя по наличию формы / (из *) в разных ветвях традиции, морфологическое переосмысление написания, возникшего в результате позиционно обусловленного перехода напряжённого ъ в ы, имело место на ранних этапах истории текста.

Описанные в двух предыдущих абзацах общие пропуски, изменение порядка слов и переосмысление грамматических форм, очевидно не представлявшие интереса для средневековых справщиков и потому сохранившиеся в разных источниках, имеют, однако, то значение для истории текста, что они представляют собой классический случай «общих ошибок» и тем самым доказывают наличие общего источника у всех славянских версий. Для текстологической характеристики и классификации источников важны также следующие разночтения, которые, в частности, характеризуют «метод» работы среднеболгарских и древнесербских книжников, позволявших себе править оказывавшийся непонятным текст без сверки с греческим оригиналом.

Отсутствие союза во фразе c Зогр53=Ск=Пт72 (в др.-р. Кондакарях: — ) едва ли является неосознанной опиской. Перед нами — (поздняя?) попытка упростить (первоначальный?) текст за счёт устранения субстантивации прилагательного (/) () и превращения его в обычное определение к c. Аналогичный приём был использован создателем версии ДМ, который переставил союз на другое место, благодаря чему была достигнута та же цель — устраИсконный порядок славянских слов, синонимов и, уверенно устанавливается благодаря славянско-греческим лексическим параллелям.

— обычное соответствие греч. ‘опасность’ [Речник 2003: 269];

значение ‘опасность’ не отмечено у славянского ни в современных славянских языках и диалектах, ни в оригинальных славянских текстах и описывается в словарях только на переводном материале при помощи соответствующей греческой параллели [ЭССЯ 2: 54; SJS I: 157; СДРЯ I: 357].

Р. Н. Кривко нение субстантивированного прилагательного и возвращение ему адъективного статуса:.

Более значимо не имеющие прямой греческой параллели ни в одном опубликованном источнике греческого текста чтение версии Зогр53=Ск c " T " p " D (наречие содержится также в ДМ на том же месте в тексте). Древнерусская версия греческой фразы ‘воина Христова и мученика Димитрия в песнях и гимнах [воспоём], совзывая к Господу и Творцу’ — p — воспроизводит имеющуюся в оригинале грамматическую неопределённость: глагол p одновременно управляет и прямыми ( … … —...... ), и косвенными дополнениями ( — ; ср.

немецкий перевод:

«in Hymnen und Liedern laut besingen zum Herrn und Schpfer ‘в гимнах и песнях воспоём ко Господу и Творцу’» [K II 133]). По сравнению с древнерусской версией, в основном совпадающей с чтением группы ДМ=Пт72 (ср. выше о разночтениях, связанных со словом ), версия Зогр53=Ск синтаксически проще благодаря тому, что она восходит к другому греческому тексту. В оригинале Зогр53=Ск вместо обстоятельства образа действия ‘и гимнами’ находился глагол, который засвидетельствован в близком к чтениям Зогр53=Ск венецианском издании служебных Миней:

,, [MV X 140]38 ‘сего великого все согласно[, мы,] верные, как воина Христова и мученика, почтим, в песнях и гимнах взывая’ — " D / " c " / T " p Зогр53=Ск (в Ск нет, где читается В данном случае ценность венецианского издания состоит в том, что оно является единственным источником греческих лексических параллелей для двух слов версии Зогр53=Ск: —, ( ДМ) —. Однако «венецианский» текст не является непосредственным оригиналом версии Зогр53=Ск. Более того, сравнение греческого икоса в публикациях [TRM II; AK I; MR I;

MV X] с Зогр53=Ск доказывает, что эта славянская версия вообще На отличие венецианского издания от римского [MR I 531] в связи с комментарием к соответствующему фрагменту славянского перевода указал В. Ягич: «p с. p н., в гр. …, венец.

изд., ближе р. » [Ягич 1886: 180, примеч. 10].

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 319 не может быть результатом перевода одного греческого источника.

Она отражает совмещение двух вариантов греческого текста, одновременное появление которых невозможно в оригинале по метрическим соображениям; они объединены лишь в славянской версии Зогр53=Ск:

, — [TRM II; AK I; MR I]; MV X;

, — [TRM II; AK I; MR I], [MV X]. Расположение «венецианских» чтений версии Зогр53=Ск () и () не соответствует позиции их греческих параллелей. Это, одновременно с наличием взаимоисключающих с точки зрения критики греческого текста чтений, доказывает, что версия Зогр53=Ск является либо переводом, выполненным с двух различных версий греческого текста, что крайне маловероятно в славянской переводной литературе, либо контаминацией двух существенно более ранних славянских версий, которые восходят к разным оригиналам.

«Венецианский» вариант подсказывает также возможный источник всех славянских версий: *, который со словообразовательной точки зрения лучше соответствует славянскому p/, представленному во всех ветвях традиции, чем опубликованное в качестве оригинала древнерусской версии ‘букв.: совоззовём’. Разночтение p/ обусловлено паронимическим смешением на славянской почве. Форма - является омонимичной и может выражать как индикатив, так и конъюнктив настоящего времени. В сопоставлении с формой повелительного наклонения Зогр53 следует признать исконным индивидуальное чтение, засвидетельствованное пока только единственным источником — древнерусской студийскоалексиевской служебной Минеей на октябрь [Ягич 1886: 180]. В этом случае все остальные славянские рукописи, как южнославянские, так и древнерусские, отражают общую ошибку — раннюю замену исконного на p. Эта замена является либо результатом паронимического смешения на славянской почве без влияния греческого оригинала, либо ошибочного редактирования первоначального перевода по греческому тексту и последовавшей в связи с этим передачей омонимичного * или (конъюнктив или индикатив) формой уже не повелительного, а изъявительного наклонения.

В силу своих морфологических особенностей заслуживает внимания чтение Ск, Пт72 ( ). Окончание

- во флексиях тв.п. мн.ч существительных *o/*jo- и консонантной основ, представленное в канонических старославянских памятниках единичными примерами, особенно характерно для древнеболгарской Р. Н. Кривко оригинальной и переводной гимнографии [Пичхадзе 2008: 160; Пичхадзе 2009: 303–304 (литература, примеры)]. Замена инновационного на более нейтральное и уже не текстологически, но морфологически более древнее и исконное, представленное в др.-р.=ДМ, имела место, возможно, уже на древнеболгарской почве. Во всяком случае, в древнерусском языке окончание тв.п. мн.ч. на - оказалось непродуктивным среди существительных *o/*jo-основ, что является достаточным основанием для его замены на исконную флексию:

«Несмотря на многочисленность примеров ТП на -ъми, в подавляющем большинстве случаев все же использовались исконные формы на ы/и [...] Совокупность данных церковно-книжных, деловых и летописных текстов позволяет утверждать, что флексия -ъми оказалась менее активной, чем флексии других падежей *u-основ, маркированных в отношении рода» [Иорданиди, Крысько 2000: 92].

Неразрешённой загадкой версии Зогр53=Ск является не имеющая греческого соответствия в доступных источниках фраза ( /

p) p (p Ск), находящаяся также в ДМ.

Само существование греческого оригинала у этой фразы проблематично: если бы он существовал, то строка увеличилась бы на целый колон, что абсолютно недопустимо для метрической модели Уясни ми язык (T )39. Что касается морфологических особенностей этого фрагмента, то они соответствуют древнему периоду истории церковнославянского языка, в частности, раннему состоянию категории одушевлённости. В этой связи закономерно употреблена исконная форма вин. п. ед. ч. (*), поскольку формы личных и возвратного местоимений,, в старославянских и древнерусских памятниках решительно преобладают над инновационными вин.=род.

,, [Крысько 1994: 127–133]. В отличие от форм личных местоимений, исконная форма вин. п. ед. ч. p совпадала с формой им. п. ед. ч. и тем самым образовывала «номинативно-аккузативный синкретизм» [Крысько 1994: 127; ср. там же, стр. 136: «исконные формы ВП типа добръ, и, тъ и т. п. без определяемого имени воспринимались, вероятно, как недостаточно ясные, неспособные отличить, допустим, и как субститут слова столъ от и как заменителя слова братъ»], поэтому появление в версии Зогр53 или в её архетипе инновационной формы вин.=род. p столь же закономерно, что и исключительное употребление уже в древнейших памятниках форм вин. = род. п. ед. ч.

членных и местоименных прилагательных и причастий [Крысько 1994:

133–137]. Согласно ранее установленному и подтверждённому новейСм. метрику образцового текста и построенную по его образцу модель:

MT I 523, № XIV.

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 321 шим исследованием правилу, в старославянском языке употребление форм вин. п. = род. п. ед. ч. «у определенных (членных) форм прилагательных в роли дополнения „ne parait sourir aucune exception“ (Meillet 1897, 16) [„кажется, не допускает ни одного исключения“]» [Крысько 1994: 133]. Более того, «заслуживает внимания явная склонность прилагательных, особенно постпозитивных, к использованию формы В=Р независимо от того, в какой форме стоит определяемое ими существительное или местоимение... Сходная картина зафиксирована и в старославянском языке: „L’adjectif qui sert de prdicat au pronom anaphorique j ou un pronom personnel… se met au gnitif-accusatif“ (Meillet 1897, 48) [„Прилагательное, которое служит предикатом к анафорическому местоимению И или личному местоимению, ставится в родительном-винительном“]» [Крысько 1994: 134; там же примеры и четыре исключения: два в старославянском языке и два — в древнерусском].

И всё же, несмотря на грамматическую закономерность появления формы p, выступающей в Зогр53 в роли прямого объекта и однородного дополнения в одном ряду с (*), её следует рассматривать как переосмысление исконного текста, выполненное, однако, с соблюдением древних грамматических правил. Осмысленное и целесообразное употребление второго однородного дополнения, отделённого от первого (=*) инфинитивной конструкцией со значением цели ( ) и причастным оборотом в функции обращения ( ), маловероятно, поскольку в столь удалённой от первого однородного члена позиции оно неоправданно усложняет текст. Нужно поэтому признать, что более вероятным первоначальным чтением является вариант Ск, где мы находим не p, а обращение p, благодаря которому фраза получает осмысленное прочтение: «Ибо на тебя уповаем [в надежде] избавиться от опасностей и скорбей, о Содержащий концы [Земли], о Единый».

Выполненный анализ трёх славянских версий кондака вмч. Димитрию позволяет установить несколько групп разночтений. В эти группы не включены отмеченные в критическом аппарате морфонологические варианты и такие индивидуальные ошибки отдельных рукописей, как паронимическое смешение, изменение порядка слов и пропуски.

1. «Общие ошибки» древнерусской версии и южнославянских свидетелей текста: а) изменение порядка слов: Зогр53=ДМ=Пт72 = др.-р. (в Ск нет) — ‘все в песнях’; б) грамматическое переосмысление форм с напряжённым ъ перед j: Зогр53 = ДМ /“ ‡ = Пт72 = др.-р. — ‘бед и скорбей’.

Р. Н. Кривко Эта группа чтений доказывает, что все три древние славянские версии кондака вмч. Димитрию восходят к одному архетипу.

2. Общие чтения всех южнославянских рукописей, противопоставленные древнерусским: ю.-слав. c — др.-р.

( ); рефрен: ю.-слав. др.-р. p (). Первое разночтение этой группы является вторичным переосмыслением архетипа, которое не мотивировано влиянием оригинала и отражает южнославянское «редактирование» среднеболгарского или древнесербского периода, предшествующее афонско-тырновской справе. Второе разночтение значимо для истории древнерусской версии потому, что оно, во-первых, находится в рефрене, т. е. в выразительной с риторической и музыкально-исполнительской точек зрения позиции, и, вовторых, доказывает, что древнерусская версия появилась в результате справы по греческому оригиналу, отличавшемуся от того, на основе которого выполнены архетипы южнославянских версий Зогр53=Ск и ДМ=Пт72.

3. «Текстологические приметы», или общие чтения, группы Пт72=ДМ, противопоставленные одновременно и Ск=Зогр53, и др.-р.: а) Пт72=ДМ (*) — Зогр53=Ск (*) — др.-р.

(); б) Пт72=ДМ w — др.-р.=Зогр53 /w, Ск (); в) Пт72=ДМ — др.-р. — Зогр53=Ск D (). Пример а) вновь доказывает, что при составлении др.-р. версии проводилась сверка с греческим оригиналом, отличающимся от того, который лежит в основе архетипов южнославянских версий. Пример б) представляет собой, вероятнее всего, порчу, поскольку в данном случае из-за передачи личной формы оригинала причастием, или «второстепенным сказуемым» (А. А. Потебня), предложение лишается «главного сказуемого», выраженного личной глагольной формой. Среди характеристических чтений группы Пт72=ДМ нет ни одного, которое было бы обусловлено влиянием греческого оригинала, отличающегося от того, который был использован при составлении архетипа версии Зогр53=Ск. Пример а), однако, доказывает, что при наличии в данном случае общего оригинала для группы Зогр53=Ск и ДМ=Пт72 он был заново привлечён для редактирования славянского текста версии ДМ=Пт72. Следовательно, появление архетипа ДМ=Пт72 сопровождалось сверкой с греческим текстом. Пример в) не является очевидным свидетельством редактирования текста по греческому оригиналу, однако, как было сказано, он отражает разное осмысление одного греческого слова, а не его искажение или паронимическое смешение. Оба случая, а) и в), важны потому, что они доказывают наличие двух ранних редакций: архетипа Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 323 ДМ=Пт72 и восходящей к нему, а не к архетипу Зогр53=Ск, древнерусской студийско-алексиевской. Это означает, что версия ДМ=Пт72 не восходит к древнеболгарскому архетипу восточнославянской редакции и что студийско-алексиевская редакция не является копированием некоей древнеболгарской редакции. Древнерусская редакция представляет собой не копирование, а созданную на древнерусской почве с привлечением греческого оригинала осмысленную переработку более раннего древнеболгарского текста. Этим текстом является архетип версии ДМ=Пт72.

4. Чтения Зогр53=Ск, противопоставленные чтениям др.-р. и Пт72= ДМ: а) p pp — ( ); б) (p« Ск *) / — ( ); в) D — ();

г) / (*/) — / (); д) p — p; е) (то же: ДМ ) () — ( ). Примеры б), в), г), е) доказывают, что при появлении чтений версий др.-р. и ДМ=Пт72 проводилась сверка с греческим оригиналом. В случаях г) и е) этот оригинал отличался от оригинала архетипа версии Зогр53=Ск. Наличие у архетипа версии Зогр53=Ск особого греческого оригинала подтверждается нижеследующим примером (см. пункт 5).

5. Индивидульные чтения Зогр53, восходящие к особому греческому оригиналу: ().

6. Чтения Ск, общие с Пт72 и др.-р.: Ск=др.-р.=Пт72 — Зогр53=ДМ ( ).

7. Индивидуальные чтения древнерусской октябрьской Минеи 1096 г. [Ягич 1886: 180], Ск или Пт72 и общие чтения Ск и Пт72, отражающие особый греческий оригинал: Ск = Пт72 ( во всех греч. версиях, кроме [MR I]; в других версиях греч. и его слав. перевод отсутствуют); Пт72 (; в других слав. версиях слова нет, что соответствует чтению версии [MV X] греческого текста); [Ягич 1886] (*?).

8. Контаминация разных вариантов греческого текста в Зогр53=Ск (=ДМ), причём один из вариантов (подчёркнутый) представлен только в этой группе, а второй — также в группе Пт72=ДМ=др.-р.: ДМ ) — TRM II, AK I, MR I; вариант:

MV X;, — TRM II, AK I, MR I MV X = MR I.

9. Контаминация чтений Зогр53 с другими источниками, отражающая разные греческие оригиналы: а) Зогр53=ДМ c = др.-р. — ( ) ‘(всех святых мучеников) твоих’ (местоимение пропущено в соотР. Н. Кривко ветствии с версией [MR I]); б) Зогр53=ДМ=Ск (Ск ) p = др.-р. p — (после пропущено, как в версии [MV X]; ср. в Пт72).

10. Индивидуальные чтения Ск, восходящие к тому же оригиналу, что и чтения прочих списков, но отражающие его особое осмысление:

Ск ().

11. Индивидуальное чтение Ск при наличии переосмысленного без опоры на оригинал («испорченного») чтения в других списках:

Ск () (ср. пункт 1: //).

12. Индивидуальные чтения Ск, не поддающиеся надёжной классификации: p (?).

13. Реконструированные на основе Зогр53 и Ск чтения, восходящие к архетипу древнейшего перевода и не засвидетельствованные в таком виде ни в одной рукописи: * © ( ).

Сделанные наблюдения приводят к следующим выводам об истории изученного текста.

В древнерусских Кондакарях и служебных Минеях студийско-алексиевской редакции и в древнесербской и среднеболгарских служебных Минеях ранних редакций содержатся три версии перевода кондака.

Благодаря «общим ошибкам» установлено, что все три редакции восходят к одному архетипу. Его появление предшествовало появлению древнерусской редакции, следовательно, архетип древнейшего славянского перевода кондака вмч. Димитрию был составлен в Первом Болгарском царстве. Ни одна южнославянская рукопись не является представителем хотя бы одной из древнеболгарских редакций par excellence.

Южнославянские источники осложнены порчей, вторичным переосмыслением перевода без опоры на греческий оригинал и контаминацией ранних версий, в том числе разных вариантов греческого текста, чего не наблюдается в древнерусской версии. Значит, содержащийся в них текст появился раньше той эпохи, когда были созданы сами рукописи, т. е. до первой половины XIII в., которой датируется древнейший южнославянский источник текста кондака.

Выполнение богослужебных переводов, к тому же в двух редакциях, было невозможным в Болгарии в эпоху византийского господства (после 1018 г.) до начала XIII в. или даже после смерти царя Петра (969 г.), когда при Комитопулах вновь начались войны с Византией, безуспешные, в отличие от симеоновской эпохи, и приведшие к уничтожению Первого царства, после чего само совершение славянского богослужения в Болгарии в течение XI–XII вв. стало проблематичным. По этим соображениям появление архетипов обеих южнославянских редакций кондака вмч. Димитрию следует датировать эпохой Первого Болгарского царства.

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 325 В основе архетипа редакции Зогр53=Ск и архетипа редакции ДМ=Пт72 лежат разные греческие оригиналы. Об этом свидетельствуют разночтения / (*/) Зогр53=Ск — / () ДМ=Пт72=др.-р. В основе древнерусской студийско-алексиевской редакции лежит греческий оригинал, отличающийся от того, который был использован при составлении архетипов обеих южнославянских редакций. Об этом свидетельствует чтение (), отличающееся от чтений или южнославянских рукописей, которые восходят к варианту *, и чтение рефрена древнерусской редакции p (), отличающееся от чтения архетипов южнославянских редакций (*). Следовательно, архетипы трёх славянских редакций кондака вмч. Димитрию появились в результате сверки по разным греческим оригиналам.

Сопоставление древнерусских источников с южнославянскими позволяет установить отношение древнерусской редакции к южнославянским. Случаи согласования групп Зогр53=Ск и др.-р. при наличии в них обеих правильного, а не испорченного чтения, отсутствуют (если группа Зогр53=Ск не содержит контаминированное чтение, отражающее влияние разных греческих оригиналов, один из которых соответствует древнерусской версии). В то же время группа древнерусских рукописей не содержит индивидуальных чтений при наличии порчи в параллельных местах южнославянских рукописей. Наконец, древнерусская версия содержит общие ошибки со всеми южнославянскими рукописями. Следовательно, древнерусская версия вторична по отношению к некоей южнославянской версии, однако она не восходит непосредственно к архетипу Зогр53=Ск. Значит, источником древнерусской версии является архетип ДМ=Пт72.

Важнейшим отличительным признаком техники перевода в архетипе группы Зогр53=Ск является перевод неличных (причастных) синтаксических конструкций оригинала с помощью личной конструкции — дополнительной предикативной части, представляющей собой относительное придаточное предложение с союзным словом * и двумя однородными сказуемыми, выраженными личными формами глагола в соответствии с греческими причастиями. Трансформирующий перевод отредактирован в архетипе версии ДМ=Пт72 в пользу большей точности в воспроизведении грамматических категорий оригинала.

Элементы лексико-семантического парафраза прослеживаются в переводе метафор — Ск (Бог церковь кровью мученика) (ср. в других источниках переовод, соответствующий первому основному значению греческого слова: ) и — D Зогр53=Ск (ср. в других источниках варианты перевода, передающие Р. Н. Кривко семантику корневой лексемы согласно основному значению, причём древнерусская версия точнее воспроизводит морфемную структуру греческого слова, отказываясь от имеющейся в версии ДМ=Пт72 приставки со значением полноты действия: ДМ=Пт72 — др.-р.

). Древнерусская редакция кондака восходит к такой из двух более ранних древнеболгарских редакций, которая лексически, синтаксически и морфологически более точно передаёт греческий текст, т. е. к архетипу ДМ=Пт72. На Руси этот текст, однако, был заново отредактирован по другому греческому оригиналу с соблюдением языковых принципов более ранней редакции перевода.

С точки зрения типологии переводческой техники архетип версии ДМ=Пт72, точнее воспроизводящий оригинал, датируется более поздним временем, чем архетип Зогр53=Ск; вспомним ранее процитированные слова А. А. Алексеева: «Усиление буквальности последующих переводов можно рассматривать как универсальную тенденцию, известную многим древним литературам» [Алексеев 1999: 78]. Отмеченные в архетипе Зогр53=Ск элементы парафразы (передача причастных конструкций личными и контекстный перевод), устранённые в архетипе ДМ=Пт72, позволяют датировать появление архетипа Зогр53=Ск раннедревнеболгарским периодом, когда активно создавалась оригинальная славянская богослужебная поэзия: «Само создание оригинальных гимнографических сочинений, общехристианских по тематике и парафрастических по сути, исключает необходимость буквальных переводов существующих текстов» [Турилов, Флоря 2002: 419].

Сравнительный анализ трёх сохранившихся версий кондака вмч.

Димитрию доказывает, что до появления древнерусской студийскоалексиевской редакции этого песнопения у него имелось две древнеболгарских редакции. Древнерусская версия восходит к той, более поздней, редакции, которая точнее воспроизводит оригинал и не содержит лексико-семантических и синтаксических трансформаций.

Дальнейшие исследования должны показать, насколько полученные выводы актуальны для более представительного корпуса гимнографических текстов.

Источники Славянские издания

Уст.Тип. I–III — Типографский Устав. Устав с кондакарем конца XI — начала XII века / Ред.: Б. А. Успенский. М., 2006. Т. I–III.

K II–VII — Der altrussische Kondakar’. Auf der Grundlage des Blagoveensk Niegorodsk Kondakar’/ Hrsg. von A. Dostl, H. Rothe, unter Mitarbeit von Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 327 E. Trapp und D. Stern. Bd. 2. Blagoveensk Kondakar’. Facsimileausgabe; Bd. 3.

Das Kirchenjahr 1: September bis November; Bd. 4. Das Kirchenjahr 2: Dezember bis Mrz; Bd. 5. Das Kirchenjahr 3: April bis August; Bd. 6: Triodion, Pentekostarion. Giessen, Schmitz, 1976, 1977, 1979, 1980; Wien, Kln, Weimer, Wien, Bhlau, 1990; Mnchen, Otto Sagner, 2004 (Bausteine zur Geschichte der Literatur bei den Slawen / Hrsg. von H.-B. Harder, H. Rothe. Bd. 8, 2–6; Vortrge und Abhandlungen zur Slavistik / Hrsg. von P. Thiergen. Bd. 19).

K II–VII a1 — Кондакарь; РГБ, ОИДР, № 107, XII в.; по основному тексту и по вар. в изд. K III–VII.

K II–VII a2 — Кондакарь; РНБ, Пог. 43 (фрагмент рукописи K III–VII a1), XII в.; по основному тексту и по вар. в: [K III–VII].

K II–VII b1,2 — «Типографский Устав», церковный Устав патриарха Алексия Студита и Кондакарь; ГТГ, К-5349, XI–XII вв.; по изд. и исслед.: [Успенский I–III; К III–VII].

K II–VII — B «Благовещенский, или Нижегородский, Кондакарь»; РНБ, Q п I 32 и ОГНБ (ОДНБ), Григ. № 1/93 (1 л.), (к. XII? —) нач. XIII в. (две части одной рукописи); по основному тексту и по вар. в [K III–VII] и по факсимильным изд.: [Бражников 1955; K II].

K II–VII c — «Успенский Кондакарь»; ГИМ, Усп. 9, 1207 г.; по основному тексту и по вар. в [K III–VII] и по изд.: [Bugge 1960].

K II–VII d — «Лаврский, или Троицкий, Кондакарь», к. XII–XIII вв., РГБ, ф. 304/I (ТСЛ), № 23; по основному тексту и по вар.

в [K III–VII] и по изд.:

[Myers 1994].

K II–VII e — «Синодальный Кондакарь», ГИМ, Син. 777, XIII в.; по основному тексту и по вар. в [K III–VII].

MD I–V — Gottesdienstmenum fr den Monat Dezember: auf der Grundlage der Handschrift Sin. 162 des Staatlichen Historischen Museums Moskau. Historisch-kritische Edition, nach den slavischen handschriften der Rus’ des 12. und

13. Jh. Besorgt und kommentiert von D. Christians et al. / Hrsg. von H. Rothe,

E. M. Vereagin. Teil 1: 1. bis 8. Dezember; Teil 2: 9. bis 19. Dezember Teil 3:

20. bis 24. Dezember einschlielich der Sonntage vor Christi Geburt; Teil 4: 25.

bis 31. Dezember einschlielich des Sonntags nach Christi Geburt, mit einem Nachtrag griechiescher Vorlagen fr Hymnen aus den Bnden 1–3, zusamenngestellt von D. Christians; Teil 5: Facsimile der Handschrift Sin. 162 des Staatlichen Historischen Museums Moskau (GIM), mit einer palographischen Beschreibung von E. V. ulgina. Opladen, Westdeutscher Verlag, 1996, 1997, 1999, 2000; Paderborn, Mnchen, Wien, Zrich, Verlag Ferdinand Schningh, 2006 (Abhandlungen der Nordrhein-Westflischen Akademie der Wissenschaften, Bd. 98, 99, 105, 106, 114. Patristica Slavica; Bd. 2, 3, 6, 7, 14 / Hrsg. von H. Rothe).

MF I–IV — Gottesdienstmenum fr den Monat Februar: auf der Grundlage der Handschrift Sin. 164 des Staatlichen Historischen Museums Moskau (GIM). Historisch-kritische Edition. Besorgt und kommentiert von D. Christians u. a. / Hrsg.

von D. Christians, H. Rothe. Teil 1: 1. bis 9. Februar; Teil 2: 10. bis 19. Februar;

Teil 3: 20. bis 29. Februar; Teil 4: Facsimile der Handschrift Sin. 164 des Staatlichen Historischen Museums Moskau (GIM), mit einer kodikologischen und palographischen Beschreibung von E. V. ulgina / Hrsg. von H. Rothe. Paderborn u. a., Schningh, 2003, 2006, 2009, 2010 (Abhandlungen der Nordrhein-Westflischen Akademie der Wissenschaften, Bd. 109, 113, 120, 122; Patristica Slavica;

Bd. 10, 13, 17, 18 / Hrsg. von H. Rothe).

Р. Н. Кривко

Рукописи

ДМ — «Драганова Минея». Зогр. 54. Праздничная Минея на весь год, ср.-болг., к. XIII или XIV40 в. [Райков et al.

1994: 52, № 54; Турилов, Мошкова 1999:

136–137, № 333; там же см. места хранения и шифры двух других фрагментов рукописи].

Зогр53 — Зогр. 53. Служебная Минея на январь, др.-сербск., сер. XIV в. [Райков et al. 1994: 44–45, № 53; Турилов, Мошкова 1999: 158, № 387].

Пт72 — РНБ, F п I 72, праздничная Минея на весь год, ср.-болг., XIII–XIV вв.

[Каталог 2009: 63–65].

Ск — НБКМ 522, «Скопльская Минея», праздничная Минея со службами на сентябрь–май, ср.-болг., XIII в. [Цонев 1923: 52–53, № 522; Христова и др. 1982: 31, № 37].

Греческие издания

AK I–II — Кондакарий въ греческом подлиннике XII–XIII в. по рукописи Московской Синодальной библиотеки № 437 съ древнейшим Славянским переводом кондаковъ и икосов какие есть в переводе. [...] Трyд архимандрита Амфилохия. М., 1879. Т. 1; 2 (Дополнение къ Кондакарию XII–XIII века).

MR I–VI —. T. I–VI., 1888–1901.

MT I–II — Sancti Romani Melodi Cantica / Ed. by P. Maas, C. Trypanis. 2 vol.

Vol. 1: cantica genuina. Oxford, 1963; Vol. 2: Cantica dubia. Berlin, 1970.

MV X —., 1863 (http://analogion.gr/glt/ texts/Oct/26.uni.htm; http://analogion.gr/music/lb/37-october).

TRM I–III —, / N... 1., 1952;

. 2., 1954;. 3/1: / N..

, 1957;. 3/2,, 1957.

Литература

Алексеев 1999 — Алексеев А. А. Текстология славянской Библии. Kln, Weimar, Wien, 1999.

Баранов, Марков 2003 — Новгородская служебная минея на май (Путятина минея). XI век: Текст. Исследования. Указатели / Подг. В. А. Баранов, В. М. Марков. Ижевск, 2003 (http://manuscripts.ru/mns/portal.main?p1= 19&p_lid=1).

Бражников 1955 — Благовещенский кондакарь. Фотовоспроизведение рукописи / Изд. и вступ. статья: М. В. Бражников. Л., 1955.

Верещагин 1997 — Верещагин Е. М. Особый парафраз канона на Рождество Христово в Декабрьской служебной минее конца XII — начала XIII вв. // Palaeobulgarica = Старобългаристика. 1997. Год. 21. № 4. С. 18–36.

XIV в. — альтернативная и более возможная датировка, предложенная А. А. Туриловым в личной консультации.

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 329 Верещагин 1999 — Верещагин Е. М. Дальнейшее исследование рождественского парафрастического канона Константина Преславского с иным прочтением концовки его акростиха // Palaeobulgarica = Старобългаристика. 1999.

Год. 23. № 4. С. 25–40.

Верещагин 2006 — Ильина книга. Древнейший славянский богослужебный сборник. Факсимильное воспроизведение рукописи. Билинеарноспатическое издание источника с филолого-богословским комментарием / Подг. Е. М. Верещагин. М., 2006.

Верещагин, Крысько 1999а–б — Верещагин Е. М., Крысько В. Б. Наблюдения над языком и текстом архаичного источника — Ильиной книги // Вопросы языкознания. 1999а. № 2. С. 3–26; Вопросы языкознания. 1999б. № 3.

С. 38–59.

Владышевская 2006 — Владышевская Т. Ф. Музыкальная культура Древней Руси. М., 2006.

Владышевская 2007 — Владышевская Т. Ф. Типографский Устав и музыкальная культура Древней Руси XI–XII веков // Типографский Устав. Устав с кондакарем конца XI — начала XII века / Ред.: Б. А. Успенский. Т. III. М., 2006.

С. 111–201.

Иорданиди, Крысько 2000 — Иорданиди С. И., Крысько В. Б. Множественное число именного склонения (= Историческая грамматика древнерусского языка. Т. I / Ред.: В. Б. Крысько). М., 2000.

Йовчева 2002 — Йовчева М. Гимнографическое наследие кирилло-мефодиевских учеников в русской книжности // Древняя Русь: (Вопросы медиевистики). 2002. № 8/2. С. 100–112.

Йовчева 2004 — Йовчева М. Солунският Октоих в контекста на южнославянските Октоиси до XIV в. (= Кирило-Методиевски студии. Кн. 16). София, 2004.

Йовчева 2008 — Йовчева М. Возникновение служебных миней: общие гипотезы и текстологические факты // Scripta & e-Scripta. Vol. 6. 2008. С. 195– 232.

Йовчева 2009 — Йовчева М. Об одной словообразовательной модели в ранних гимнографических текстах (глаголы с суффиксами -ова-/-ева-) // Bibel, Liturgie und Frmmigkeit in der Slavia Byzantina. Festgabe fr Hans Rothe zum

80. Geburtstag / Hrsg. von D. Christians, D. Stern, V. S. Tomelleri (= Studies on Language and Culture in Central and Eastern Europe. Bd. 3 / C. Vo). Mnchen,

2009. С. 209–228.

Карабинов 1910 — Карабинов И. Постная Триодь. Исторический обзоръ ея плана, состава, редакций и славянских переводов. СПб., 1910 (http:// www.mzh.mrezha.ru/books.php#IAKar).

Каталог 1984 — Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. XI–XIII вв. М., 1984.

Каталог 2009 — Славянские рукописи болгарского происхождения в Российской Национальной библиотеке — Санкт-Петербург / Сост.: Б. Христова, В. Загребин, Г. Енин, Е. Шварц. София, 2009.

Кожухаров 1983/2004 — Кожухаров С. Константин Преславски. Канон за архистратига Михаил // Кожухаров С. Проблеми на старобългарската поезия.

София, 2004. С. 45–59 (впервые: Пти достоить архистратига. Новооткрито произведение на Константин Преславски // Литературознание и фолклористика. В чест на 70-годишнината на академик Петър Динеков. София, 1983.

С. 59–62).

Р. Н. Кривко Кожухаров 1984/2004 — Кожухаров С. Химнописец Наум Охридски // Кожухаров С. Проблеми на старобългарската поезия. София: Издателски център «Боян Пенев», 2004. С. 33–44 (впервые: Песенното творчество на старобългарския книжовник Наум Охридски // Литературна история. 1984. № 12. С. 3–19).

Кожухаров 2004 — Кожухаров С. Проблеми на старобългарската поезия. София, 2004. С. 45–59.

Крашенинникова 2006 — Крашенинникова О. А. Древнеславянский Октоих св. Климента, архиеп. Охридского: По древнерусским и южнославянским спискам XIII–XV веков. М., 2006.

Кривко 2008 — Кривко Р. Н. Синайско-славянские гимнографические параллели // Вестник ПСТГУ. Серия III: Филология. 2008. № 1 (11). С. 56–102 (http://pstgu.ru/download/1222152433.krivko.pdf).

Крысько 1994 — Крысько В. Б. Развитие категории одушевленности в русском языке. М., 1994.

Крысько 2004 — Крысько В. Б. Комментарии и указатели // Соболевский 2004/1884. С. 3–96 (третья пагинация).

Крысько 2005 — Ильина книга. Рукопись РГАДА, Тип. 131. Лингвистическое издание, подготовка греческого текста, комментарии, словоуказатели В. Б. Крысько. М., 2005.

Крысько 2008 — Крысько В. Б. Рецензия на: [Уст. Тип. I–III] // Вопросы языкознания. 2008. № 4. С. 136–146.

Крысько 2010 — Крысько В. Б. Древнеславянский канон первоучителю Кириллу: источники и реконструкция (песнь пятая) // Die Welt der Slaven. 2010.

LV/1. С. 117–147 (http://www.ruslang.ru/doc/krysko2010.pdf).

Крысько 2010а — Крысько В. Б. Копи мь словесъ ти: К реконструкции древнейшего канона Кириллу Философу // Пние мало Ге ргию. Сборник в чест на 65-годишната на проф. дфн Георги Попов / Отг. ред.: М. Йовчева.

София, 2010. С. 48–66.

Куюмдживева 2010 — Куюмджиева С. Триодът Vaticanus Graecus 771 // Пние мало Ге ргию. Сборник в чест на 65-годишната на проф. дфн Георги Попов / Отг. ред.: М. Йовчева. София, 2010. С. 521–536.

Максимович 2004 — Максимович К. А. Законъ судьныи людьмъ. Источниковедческие и лингвистические аспекты исследования славянского юридического памятника. М., 2004.

Максимович 2006 — Максимович К. А. Трансформации неличных конструкций византийского «Шестоднева» в переводе Иоанна экзарха болгарского: (Опыт количественного описания) // Вереница литер. К 60-летию В. М. Живова. М., 2006. С. 113–128.

Матейко 2003 — Matejko. Вопросы исследования древнейшей славянской гимнографии: (Ирмосы: разночтения и история текста) // XIII. medzinrodn zjazd slavistov v ubane. Prspevki slovenskch slavistov. Bratislava, 2003.

С. 21–48.

Матейко 2007 — Matejko. Ирмосы в славянских минеях XI–XIV вв. // Liturgische Hymnen nach byzantinischem Ritus bei den Slaven in ltester Zeit. Beitrge einer internationalen Tagung Bonn, 7.–10. Juni 2005 / Hrsg. von H. Rothe, D. Christians (= Abhandlungen der Nordrhein-Westflischen Akademie der Wissenschaften. Bd. 117. Patristica Slavica. Bd. 15 / Hrsg. von H. Rothe). Paderborn, Mnchen, Wien, Zrich, 2007. C. 27–49.

Момина 1992 — Момина М. А. Проблема правки славянских богослужебных гимнографических книг на Руси в XI в. // Труды Отдела древнерусской Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 331 литературы Института русской литературы (Пушкинский дом) Российской академии наук (= ТОДРЛ). Санкт-Петербург, 1992. Т. XLV. C. 200– 219.

Мурьянов 1998–2000 — Мурьянов М. Ф. Путятина Минея на май (1–9 мая), подг. текста и параллели М. Ф. Мурьянова // Palaeoslavica. Vol. VI. 1998.

С. 114–208; Путятина Минея на май (10–17 мая), подг. текста и параллели М. Ф. Мурьянова // Palaeoslavica. Vol. VII. 1999. C. 136–217; Путятина Минея на май (18–31 мая), подг. текста и параллели М. Ф. Мурьянова // Palaeoslavica. Vol. VII. 2000. C. 123–221.

Мурьянов 2003 — Мурьянов М. Ф. Гимнография Киевской Руси. М., 2003.

Нечунаева 1998 — Нечунаева Н. А. Майская Минея и рукопись Q.п.I.25 из собрания А. Ф. Гильфердинга // Русь и южные славяне: Сборник статей к 100-летию со дня рождения В. А. Мошина (1894–1987). Санкт-Петербург,

1998. С. 329–339.

Нечунаева 2000 — Нечунаева Н. А. Минея как тип славяно-греческого средневекового текста (= Tallinna pedagogikalikoli humantaarttea-duste dissertatsionid, 3), Tallinn.

Никифорова 2005 — Никифорова А. Ю. Проблема происхождения служебной минеи: структура, состав, месяцеслов греческих миней IX–XII вв. из монастыря святой Екатерины на Синае. Дисс.... канд. филол. наук. М., 2005.

Никифорова 2010 — Никифорова А. Ю. Рождение Минеи: Греческие Минеи IX–XII вв. // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. III: Филология. 2010. Вып. 4 (22). С. 103–122 (http:// pstgu.ru/scientic/periodicals/bulletin/III/archives/articles/22/).

Пентковский 2001 — Пентковский А. М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. Москва, 2001.

Пентковский 2007 — Пентковский А. М. Славянское богослужение и славянская гимнография византийского обряда в X веке // Liturgische Hymnen nach byzantinischem Ritus bei den Slaven in ltester Zeit. Beitrge einer internationalen Tagung Bonn, 7.–10. Juni 2005 / Hrsg. von H. Rothe, D. Christians (= Abhandlungen der Nordrheinwestflischen Akademie der Wissenschaften. Bd. 117. Patristica Slavica. Bd. 15 / Hrsg. H. Rothe). Paderborn, Mnchen, Wien, Zrich, 2007.

С. 16–26.

Пичхадзе 2008 — Пичхадзе А. А. Южнославянские традиции в древнерусской письменности (лексика и грамматика) // Письменность, литература и фольклор славянских народов. XIV Международный съезд славистов.

(Охрид, 10–16 сентября 2008 г.). Доклады российской делегации / Отв. ред.:

А. М. Молдован. М., 2008. С. 152–172.

Пичхадзе 2009 — Пичхадзе А. А. О языковых особенностях славянских служебных миней // Bibel, Liturgie und Frmmigkeit in der Slavia Byzantina. Festgabe fr Hans Rothe zum 80. Geburtstag / Hrsg. von D. Christians, D. Stern, V. S. Tomelleri (= Studies on Language and Culture in Central and Eastern Europe.

Bd. 3 / C. Vo). Mnchen, 2009. С. 297–308.

Пожидаева 2007 — Пожидаева Г. А. Певческие традиции Древней Руси. Очерки теории и стиля. М., 2007.

Попов 1985 — Попов Г. Триодни произведения на Константин Преславски (= Кирило-Методиевски студии. Кн. 2). София, 1985.

Попов 1994 — Попов Г. Следи от разпространението на Наумовия Канон за св. апостол Андрей // Старобългарска литература. Кн. 28–29. 1994.

С. 10–22.

Р. Н. Кривко Попов 1997 — Попов Г. Новооткрит канон на Константин Преславски с тайнописно поетическо послание // Palaeobulgarica = Старобългаристика. 1997.

Год. 21. № 4. С. 3–17.

Попов 1998 — Попов Г. Канон за Рождество Христово от Константин Преславски // Palaeobulgarica = Старобългаристика. 1998. Год. 22. № 4. С. 3–26.

Попов 2003 — Попов Г. Канонът за св. апостол Андрей от Наум Охридски в Хлудовия празничен миней № 166 // Пти достоитъ. Сборник в памет на Стефан Кожухаров/ Ред. колл.: А. Милтенова, Е. Тончева, С. Бърлиева.

София, 2003. С. 15–24 (+ 2 илл.).

Попов 2010 — Пние мало Ге ргию. Сборник в чест на 65-годишната на проф.

дфн. Георги Попов / Отг. ред.: М. Йовчева. София, 2010.

Райков и др. 1994 — Райков Б., Кожухаров С., Миклас Х., Кодов Х. Каталог на славянските ръкописи в библиотеката на Зографския манастир в Света Гора. София, 1994.

Речник 2003 — Речник на грчко-црковнословенски лексички паралели / Ред.:

М. Аргировски. Скопjе, 2003.

СДРЯ I–VIII– — Словарь древнерусского языка XI–XIV вв. Т. I–VIII–. М., 1988–2008–.

Сергий I–III — Сергий (Спасский), архиеп. Полный месяцелов Востока.

Т. I–III. Владимир, 1901 (репринт: М., 1997).

Соболевский 2004/1884 — Соболевский С. А. Очерки из истории русского языка // Соболевский С. А. Труды по истории русского языка. Т. 1: Очерки из истории русского языка. Лекции по истории русского языка / Предисл.

и коммент. В. Б. Крысько. М., 2004. С. I+III, 1–247 (первая пагинация).

Станчев, Йовчева 2003 — La poesia liturgica slava antica. XIII Congresso Internazionale degli Slavisti (Lubiana, 15–21 Agosto 2003). Blocco tematico n° 14. Relazioni / A cura di K. Stanchev, M. Yovcheva (= Древнеславянская литургическая поэзия. XIII Международный съезд славистов [Любляна, 15–21 августа 2003]. Тематический блок № 14. Доклады / Сост.: К. Станчев, М. Йовчева).

Roma, Soa, 2003.

Станчев, Попов 1988 — Станчев К., Попов Г. Климент Охридски: живот и творчество. София, 1988.

Суботин-Голубови 1995 — Суботин-Голубовић Т. Упоредно проучавање структуре српских и византиjских минеjа стариjег периода // П. Ивић (ур.).

Проучавање средњовековних jужнословенских рукописа. Београд. С. 439– 446.

Турилов 2000 — Турилов А. А. После Климента и Наума: (Славянская письменность на территории Охридской архиепископии в X — первой половине XIII в.) // Флоря Б. Н., Турилов А. А., Иванов С. А. Судьбы кирилломефодиевской традиции после Кирилла и Мефодия. СПб., 2000. С. 76–162.

Турилов 2006 — Турилов А. А. К уточнению объема и состава древнейшего славянского оригинального гимнографического корпуса в древнерусской рукописной традици (На материале минейных служб) // Старобългарска литература. Кн. 35–36. 2006. С. 22–37.

Турилов 2006a — Турилов А. А. К определению объема творческого наследия учеников Кирилла и Мефодия в составе славянского Требника: (Предварительные наблюдения над южнославянской рукописной и старопечатной традицией) // Slavica medievalia in memoriam Francisci Venceslai Mare / Hrsg.: J. Reinhart (= Schriften ber Sprachen und Texte. Bd. 8 / Hrsg. von G. Holzer). Frankfurt am Main u. a., 2006. С. 107–123.

Древнерусская версия кондака вмч. Дмитрию Солунскому... 333 Турилов, Мошкова 1999 — Турилов А. А., Мошкова Л. В. Славянские рукописи афонских обителей / Под ред. А.-Э. Н. Тахиаоса. Фессалоники, 1999.

Турилов, Флоря 2002 — Турилов А. А., Флоря Б. Н. Христианская литература у славян в середине X — середине XI в. // Христианство в странах Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европы на пороге второго тысячелетия / Отв. ред.: Б. Н. Флоря. М., 2002. С. 398–458.

Успенский 1973/1997 — Успенский Б. А. Древнерусские кондакари как фонетический источник // Успенский Б. А. Избранные труды. Т. III: Общее и славянское языкознание. М., 1997. С. 209–246 (впервые: Славянское языкознание. VII Международный съезд славистов [Варшава, август 1973 г.]: доклады советской делегации / Ред.: С. Б. Бернштейн. М., 1973. С. 314–346).

Флоря 2000 — Флоря Б. Н. Славянская письменность в конце IX–X в. // Флоря Б. Н., Турилов А. А., Иванов С. А. Судьбы кирилло-мефодиевской традиции после Кирилла и Мефодия. С.-Петербург, 2000. С. 5–27.

Христова и др. 1982 — Христова Б., Караджова Д., Икономова А. Български ръкописи от XI до XVIII век, запазени в България. Своден каталог. Т. I. София, 1982.

Христова-Шомова 2009 — Христова-Шомова И. Две южнославянские минеи в сравнении с новгородскими минеями // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2009. № 4. С. 44–62 (http://drevnyaya.ru/vyp/2009_4/part_5.pdf).

Христова-Шомова 2009а — Христова-Шомова И. Един старобългарски празничен миней: (Кирилската палимпсестна част на апостол № 880 от НБКМ) // Palaeobulgaricа=Старобългаристика. Год. 33. 2009. № 2. С. 16–38.

Христова-Шомова 2010 — Христова-Шомова И. Новгородските минеи и Зографският миней № 53 (I.e.7) // Пние мало Ге ргию. Сборник в чест на 65-годишната на проф. дфн. Георги Попов / Отг. ред.: М. Йовчева. София, 2010. С. 117–140.

Цонев 1923 — Цонев Б. Опис на славянските ръкописи в Софийската народна библиотека. Т. 2. София, 1923.

Щеголева 2001 — Щеголева Л. И. Путятина Минея (XI век) в круге текстов и истолкования, 1—10 мая. М., 2001.

ЭССЯ 1–36– — Этимологический словарь славянских языков: Праславянский лексический фонд. Вып. 1–36–. М., 1974–2010–.

Ягич 1886 — Служебные минеи за сентябрь, октябрь и ноябрь, в церковно-славянском переводе, по русским рукописям 1096–1097 годов / Труд И. В. Ягича (= Памятники древнерусскаго языка. Т. I). СПб., 1886.

Birkfellner II–III 2006 — Birkfellner G.. Цвтословъ служьбьныи. Codex Hankenstein. Codex Vindobonensis slavicus 37. Altukrainisches liturgisches Anthologion des 13.–14. Jh. Textus manuscriptus linguae ecclesiastico-slavonicae versionis ucrainicae (parvorossicae) saeculi XIII–XIV. Bd.

II:



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«68 УДК 621.37 ОДЕССКИЕ РАДИОЛАМПЫ ПАПАЛЕКСИ В. М. Пестриков Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики, Санкт-Петербург, Россия Представлена неизвестная страница отечественной истории в организации производства радиоламп в городе...»

«А.В. Юревич ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ: СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РОССИЙСКОЙ НАУКИ Система научного познания предполагает определенные психологические предпосылки и поэтому исторически формируется лишь тогда, когда в обществе вызревает соответствующая психология. М. Вебер отождествлял эту пс...»

«ОТВЕТС ТВЕННОС ТЬ Люксембург кандидат в Совет Безопасности на 2013-2014 годы Долгосрочная приверженность многостороннему сотрудничеству Являясь в силу своей истории, географического положения и состава населения государством, в котором сосуществуют несколько культурных традиций и языков, Великое Герцогство Люксем...»

«Николай Илларионович Даников Целебное алоэ Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3942415 Даников Н. И. Целебное алоэ: Эксмо; Москва; 2012 ISBN 978-5-699-57120-8 Аннотация С незапамятных време...»

«Юрий Валентинович Трифонов Отблеск костра HarryFan http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=138001 Собрание сочинений в 4-х томах. Том четвертый.: Художественная литература; Москва; 1986 Содержание Конец ознакомител...»

«Владимир Михайлович Алпатов Языковеды, востоковеды, историки Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11648641 Языковеды, востоковеды, историки: Языки славянских культур; М.; 2012 ISBN 978-5-9551-0515-4 Аннотация Предлагаемая читателю кни...»

«Б. Н. Флоря. О формировании идеологии украинской. ББК 63.3 (2) 46; 63.3 (0=Украина); УДК 94(477) Б. Н. Флоря О ФОРМИРОВАНИИ ИДЕОЛОГИИ УКРАИНСКОЙ ЭЛИТЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII В. Памяти Владимира Александровича Якубского В целом ряде работ украинских исследователей показано, как происходило возвышение новой социаль...»

«Петров Павел Николаевич НУМИЗМАТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ЧАГАТАИДСКОГО ГОСУДАРСТВА 668/1270 — 770/1369 гг. 07.00.09 — Историография, источниковедение и методы исторического исследования Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата историч...»

«Александр Радьевич Андреев Степан Бандера в поисках Богдана Великого Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8344975 Степан Бандера в поисках Богдана Великого / Александр Андреев: Авторское; Киев, Львов, Луцк, Ровно, Старый Угринов, Cтрый, Белополье; 2013 Аннотация Предыдущая работа Александ...»

«Ольга Ивановна Обухова Копенгаген. Жемчужина Скандинавии Серия "Исторический путеводитель" Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3943985 Копенгаген. Жемчужина Скандинавии: Вече; Москва; 2012 ISBN 978-5-9533-5060-0 Аннотация Копенгаген – подлинная жемчужина Балтики. Это самый...»

«сроки Тема уроков компетенции Основные компоненты понятия Модуль № 1. Сведения об органических веществах Общие 1Теория Бутлерова. Познакомить с историей и Изомерия, Предпосылки её предпосылками создания гомологи, создания теории Бутлерова.Продть валентность формирование умения составлять структурные формулы...»

«УДК 1(091) Вестник СПбГУ. Философия и конфликтология. 2017. Т. 33. Вып. 1 В. Ю. Быстров, В. М. Камнев ИСтоРИко-ФИЛоСоФСкИе ПРобЛеМы в отечеСтвеННой жУРНаЛИСтИке 1917–1922 годов1 В статье рассматривается формирование отечественного профессионального историкофилософского дискурса в философской публицистике. Ключевой пробл...»

«Ученые записки Крымского федерального университета им. В. И. Вернадского Серия "Исторические науки". Том 1 (67), № 3. 2015 г. С. 13–31. УДК 908(1-924.71)+82-94(728.03+929ДЕ ЛА МОТТ) "ДОМ, ГДЕ ЖИЛА МАДАМ ДЕ ЛА МОТТ" И ВОСПОМИНАНИЯ БАРОНЕССЫ М. А. БОДЕ Петрова Э. Б. Крымский федеральны...»

«Алексей Юрьевич Безугольный Генерал Бичерахов и его Кавказская армия. Неизвестные страницы истории Гражданской войны и интервенции на Кавказе. 1917–1919 Серия "Россия забытая и неизвестная" Текст п...»

«Венчание "Мельников И.В." Венчание / "Мельников И.В.", 2012 ISBN 978-5-457-19384-0 Брачный обряд имеет давнюю и древнюю историю. Еще в патриархальные времена союз мужчины и женщины считался особым установлением. Однако, к великому сожалению, об обрядах того времени нам мало что известно. Прародителем обряда вен...»

«Нательная живопись Илья Мельников Татуировка. Теория и ранняя практика "Мельников И.В." Мельников И. В. Татуировка. Теория и ранняя практика / И. В. Мельников — "Мельников И.В.", 2012...»

«Киви Берд Книга о странном Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=147665 Книга о странном: Бестселлер; Москва; 2003 ISBN 5-98158-001-1 Аннотация С помощью метода "сохранения" исследуются загадочные и необъяснимые явления древней и современной истории. На основе доступных источников ав...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ ДЛЯ ОБУЧАЮЩИХСЯ ПО ОСВОЕНИЮ ДИСЦИПЛИНЫ Б1.Б.02 ИСТОРИЯ Направление подготовки 09.03.01 Информатика...»

«Удивительная Европа Наталья Ильина Удивительный Люксембург "Ильина Наталья Николаевна" Ильина Н. Н. Удивительный Люксембург / Н. Н. Ильина — "Ильина Наталья Николаевна", 2013 — (Удивительная Европа) ISBN 978-5-457-25743-6 Гео...»

«Н еввстеыя досед гетізн ъ і его п р и. В ь исторіи днпровскаго козачества ясныя и связпыя исхорическія данный начинаются лишь съ половины X V II столтія. Про­ должительная борьба, возникшая при Богдан Х тіьш гц ком ъ, и крупный переворотъ пъ исторіи южно-русскаго края, бывшій ея результато...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.