WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |

«русская литература № 1 ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 1976 Год издания девятнадцатый СОДЕРЖАНИЕ Стр. Высокое призвание науки о литературе 3 М. П. Алексеев. Русская классическая ...»

-- [ Страница 1 ] --

А К А Д Е М И Я НАУК СССР

ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ)

русская

литература

№ 1 ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 1976

Год издания девятнадцатый

СОДЕРЖАНИЕ

Стр.

Высокое призвание науки о литературе 3 М. П. Алексеев. Русская классическая литература и ее мировое значение.. 6 А. Н. Иезуитов. Щедринские образы и выражения в трудах Ленина... 21 H. Н. Скатов. Некрасовские эпиграфы у В. И. Ленина 34 Е. Н. Купреянова. Социальный смысл нравственной философии романов «Мадам Бовари» и «Анна Каренина» (к вопросу о национальной типо­ логии русского реализма) 41 П. Е. Глинкин. О некоторых закономерностях в литературном движении 1960— 1970-х годов 54 Ю. В. Стенник. Об эстетической функции сатиры 78

ПОЛЕМИКА

Л. К. Долгополов. Русская литература конца XIX—начала X X века как этап в литературном развитии 93

ПУБЛИКАЦИИ И СООБЩЕНИЯ

С. Р. Долгова. Каржавин и Баженов 110 А. Г. Татаринцев. Пермские знакомые А. Н. Радищева ИЗ A. А. Звозников. Особенности изображения русского национального харак­ тера в прозе Пушкина («Капитапская дочка») 123 B. Э. Вацуро. Некрасов и К. А. Даппенберг 131 Б. Г. Реизов. «Хозяйка» Ф. М. Достоевского (к проблеме жанра) 144 А. А. Шелаева. Круг чтеппя Н. С. Лескова п его роман «Чертовы куклы».. 148 Ю. Ф. Грицай. О композиции «Пошехонской старины» 154 И. А. Алексеев. М. Е. Салтыков как деятель Литературного фонда 161 (См. на обороте)



И З Д А Т Е Л Ь С Т В О «НАУКА»

ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТ

–  –  –

ХРОНИКА 259 /

–  –  –

© Издательство «Наука», « Р у с с к а я литература», 1976 г.

lib.pushkinskijdom.ru

ВЫСОКОЕ ПРИЗВАНИЕ НАУКИ О ЛИТЕРАТУРЕ

Вместе со всем народом советские ученые стремятся достойно встре­ тить XXV съезд КПСС. В условиях развитого социалистического обще­ ства наука в целом, включая науки гуманитарного профиля, стзеди кото­ рых видное место занимает литературоведение,— великий животворный источник технико-экономического и социального 'прогресса, могучее сред­ ство улучшения жизни всех трудящихся, увеличения их материального и духовного богатства. Выдающееся значение общественных наук состоит в том, что познание процесса общественного развития помогает совер­ шенствовать отношения между людьми и управление многообразным культурным строительством.

В своей речи на торжественном заседании, посвященном 250-летию Академии наук СССР, Л. И. Брежнев подчеркнул: «Наука должна все активнее служить и развитию главной производительной силы обще­ ства — развитию самого человека, его способностей и дарований, увели­ чению пользы, которую он приносит обществу». Ученые призваны содействовать дальнейшему «нравственному и эстетическому развитию населения в соответствии « высокими и благородными нормами комму­ с низма». Эти указания партии имеют непосредственное отношение к науке о литературе, к ее гуманистическому предназначению. Занимаясь изуче­ нием тонких и сложных проявлений творческой — литературно-художе­ ственной — жизни человеческого духа, литературоведение содействует пропаганде непреходящих ценностей, богатейшего духовного опыта, ко­ торым обладает человечество. В то же время такое изучение требует от исследователя особой проницательности, эстетической чуткости и нрав­ ственной бескомпромиссности.





Сопоставляя художественные произведения с реальной действитель­ ностью, рассматривая их в широком контексте социальных, нравствен­ ных, идеологических проблем и со своей стороны являясь исторически обусловленной формой общественного сознания, наука о литературе ак­ тивно формирует мировоззрение людей, идейно-эстетически воспиты­ вает их.

Девятая пятилетка ознаменовалась не только наращиванием эконо­ мического, научпо-технпческого потенциала пашей страны, повышением материального благосостояния трудящихся, но и значительные подъ­ емом культурного уровня советского народа. Все более широким и интен­ сивным спросом пользуются сейчас литературоведческие исследования, особенно у преподавателей и учащихся высшей и средней школы. Чита­ тель хочет получить подлинно научное, серьезно аргументированное и разностороннее представленпе о художественпой литературе, которое углу­ било бы, систематизировало и обогатило его непосредственное восприя­ тие искусства слова, придало бы ему историческую перспективность и эстетическую объемность. В этих условиях особое значение приобретают вопросы методологии литературоведения.

«Правда», 1975, N° 281, 8 октября.

1* lib.pushkinskijdom.ru 4 Высокое призвание науки о литературе Партия оказывает советским ученым большое доверие. Л. И. Бреж­ нев говорил, что партия не намерена диктовать «детали научной тема­ тики, пути и методы исследований», но советский ученый, если это под­ линно советский ученый, «во всей «своей научной деятельности исходит из научного мировоззрения марксизма-ленинизма, является активным бор­ цом за дело коммунизма, против любых сил реакции и мракобесия», его «всегда отличает одна характерная черта — высокая коммунистическая созвательность и советский патриотизм». Тем большая ответственность ложится на отечественное литературоведение, призванное нести в чита­ тельские массы идеи гуманизма, социального прогресса и коммунистиче­ ской нравственности. Тем настоятельнее необходимость борьбы за его методологическую и философско-эстетическую оснащенность на основе марксистско-ленинского учения о природе, обществе, человеке.

Партия призывает всех людей «социалистического общества, каким бы видом материальной или духовной деятельности они ни занимались, к повышению качества и эффективности своего труда. Предъявляя вы­ сокие идейно-эстетические критерии к современной литературе, литера­ туроведение способствует росту идейно-художественного уровня произ­ ведений, главному и решающему условию их эффективного участия в деле воспитания нового, коммунистического человека. В то же время исторически меняется, развивается и совершенствуется и сама наука о ли­ тературе (принципы и приемы исследования, проблематика). Она приоб­ ретает все более синтетический характер, вступая в тесный контакт со смежными общественными науками (историей, философией, социоло­ гией). Одновременно все более отчетливым становится ее самостоятель­ ное культурное значение, своеобразие присущих ей путей и способов пос­ тижения научной истины.

Литературоведение ставит перед собой новые, все более серьезные задачи, такие, как осмысление широкого и разнообразного круга художественных явлений, раскрытие глубинных закономерностей лите­ ратурного процесса, проникновение в тайны творческой деятельности писателей, синтез типологического и конкретно-исторического изучения школ и направлений в литературе различных стран и народов.

В соответствии с принципиальным указанием партии науке о ли­ тературе важно иметь хорошо продуманную стратегию научного поиска, сконцентрировать силы на решающих и наименее изученных проблемах истории и теории искусства слова, регулярно обобщать итоги собствен­ ного развития и намечать перспективы своего поступательного движения.

Фундаментальные исследования всегда были, есть и будут основным делом академического литературоведения. Их высокий теоретический и методологический уровень служит прогрессу науки о литературе в целом и позволяет применять ее достижепия к углубленному анализу современ­ ного литературно-художественного развития. Такими фундаментальными исследованиями в Институте русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР является четырехтомная «История русской литературы», серия книг, посвященных становлению и развитию романтизма в русской и зарубеяшой литературах, коллективные труды: «О прогрессе в развитии ли­ тературы», «Литература и фольклор», «Советская литература. Традиции и новаторство». Темой, имеющей большие научные перспективы, явля­ ется изучение взаимосвязи (различной на разных исторических этапах) революционной целеустремленности п высоких правствеппых идеалов в русской литературе, которая придаст ей неповторимое эстетическое своеобразие и непреходящее гражданское звучание.

Важнейшее значение имеет исследование роли русской литературы в укреплении и развитии процесса взаимодействия и взаимообогащения Там ж е.

lib.pushkinskijdom.ru Высокое призвание науки о литературе национальных литератур. Русское искусство слова и в прошлом, и в на­ стоящем органично вбирает в себя все лучшее из других национальных литератур и в то же время щедро питает их своей неиссякаемой револю­ ционной энергией, величайшим гуманизмом и интернационализмом.

В наши дни успешно осуществляется программа мира, выдвинутая XXIV съездом КПСС. В обстановке разрядки международной напряжен­ ности плодотворно развиваются интернациональные научные связи и контакты, в том числе в области литературоведения. Они содействуют взаимопониманию народов, обмену между ними духовными и культур­ ными ценностями. В то же время, как отмечал Л. И. Брежнев, «не сек­ рет, что средства информации могут служить целям мира и доверия, а могут разносить по свету отраву розни между странами и народами».

Идеологическая борьба — не временная кампания, а длительный и слож­ ный исторический процесс, который так или иначе будет давать о себе знать, пока существуют страны с различным социальным и политиче­ ским устройством. Важно понимать сущность этого процесса, который и в литературном творчестве, и в науке о литературе нередко выступает очень опосредствованно и завуалированно.

Партия всегда руководствуется в области культурного строитель­ ства ленинским принципом: не довольствоваться тем умением, которое выработал в нас преяший наш опыт, а идти непременно дальше, доби­ ваться непременно большего, переходить непременно от более легких задач к более трудным. В этом — условие и залог дальнейшего поступа­ тельного движения нашего общества, его неуклонного идейно-эстетиче­ ского и нравственного развития, в котором видную роль призвана 'сыграть марксистско-ленинская наука о литературе.

«Правда», 1975, № 213, 1 августа.

lib.pushkinskijdom.ru M. П. А ЛЕКСЕЕВ \

РУССКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

И ЕЕ МИРОВОЕ З Н А Ч Е Н И Е *

Русскую литературу издавна охотно привлекают к разного рода со­ поставлениям с литературами других стран и языков. В этом нет ничего удивительного, — она безусловно принадлежит к числу литератур обшир­ ных, богатых произведениями художественного слова, разнообразными по темам, жанрам, форме; не менее важно также и то, что лучшие ее образцы переведены на многочисленные языки, что благодаря этому они имеют поистине международную читательскую аудиторию и что лучшие из них, действительно, уже получили повсеместное признание.

Едва ли я ошибусь, сказав, что имена таких, например, русских пи­ сателей, как Тургенев, Лев Толстой, Достоевский или Чехов — если оста­ ваться в пределах одной лишь второй половины X I X века, т. е. того пе­ риода, когда за рубежом возник особенно активный интерес к русской литературе, — известны сейчас не только филологам-специалистам, но и каждому рядовому европейскому читателю. Даже родоначальник блестя­ щей плеяды русских литературных светил прошлого века и основоположник русского литературного языка нового времени — Пушкин, с его тончай­ шей лирикой, или Гоголь, казавшийся когда-то вовсе непереводимым ни на какой язык, хотя и медленнее, чем другие писатели, неуклонно стано­ вились все более известными читателям, не знаіощим русского языка.

Процесс ознакомления с русской классической литературой в различ­ ных странах продолжается; он еще далеко не закончился и, смею на­ деяться, не закончится никогда, ибо продолжают совершенствоваться методы восприятия русского художественного слова иноязычными чита­ телями, для чего предпосылок становится все больше. Однако вначале знакомство иностранных читателей с русской литературой происходило в особых условиях и имело весьма характерные признаки, которые в из­ вестной мере представляют теоретический интерес. Поэтому о них стоит сказать несколько слов.

На пути знакомства читателя с любым произведением иностранной литературы всегда много трудностей. Важнейшие из них предопределены тем, что основными объектами восприятия в данном случае служат про­ изведения словесного искусства, освоение которых предполагает не только логические процессы научных умозаключений и выводов, но и проявление художественной интуиции, эстетического чувства.

Различие между «простым» и «ученым» читателем литературного произведения зачастую состоит не столько в качественной, сколько в ко­ личественной разнице их опыта: «ученый» читатель от читателя рядового отличается лишь своим профессиональным литературным кругозором, количеством им прочтенных и усвоенных памятников художественного * Доклад, читанпый в Москве па Юбилейной сессии Академии наук СССР, посвященной 250-летию Академии наук СССР, 14 октября 1975 года.

lib.pushkinskijdom.ru Русская классическая литература и ее мировое значение творчества и более высокой степенью осознанности своих наблюдений;

однако над тем и над другим читателями почти в равной степени тяго­ теют некоторые затруднения общего порядка, вытекающие непосредст­ венно из свойств исследуемого или пассивно воспринимаемого ма­ териала: его эстетической природы, особенностей его формы, бесконечного разнообразия воздействий, которые он может оказать на читательское сознание. Эти трудности увеличиваются, когда сопоставлению и сравни­ тельному анализу подвергаются произведения литератур различных на­ родов.

Еще более устойчивый, постоянный характер имеют затруднения, так сказать, внутреннего порядка, обусловленные разноязычием сопо­ ставляемых памятников и вытекающими отсюда особенностями восприя­ тия их в различной языковой среде. Затруднения этого рода еще чаще ведут к ошибочным оценкам, недопониманию, противоречиям в сужде­ ниях. Житейский читательский опыт в подобных случаях чаще отстает от умозаключений читателей-специалистов; последним, в отличие от пер­ вых, требуется и большая практика и большая степень осознанности логического акта. И все же абсолютная свобода и полнота суждений едва ли возможны — ограничения неизбежны: всеми языками, на каких написаны литературные произведения, подлежащие сопоставлению и сравнительной оценке, можно овладеть в той же незначительной степени, как и всеми эстетическими традициями других народов, и полнота реаль­ ного восприятия памятников художественного слова достижима лишь для читателей той народности или того языкового единства, в среде кото­ рых эти произведения возникли. Отсюда — и парадоксальные несоответст­ вия в оценках одних и тех ж е произведений читателями разных стран.

Можно сделать также наблюдение, что всякое произведение литера­ туры, переведенное на другой язык, подвергаясь своего рода изоляции от родной почвы и родственных произведений и приобретая «чужое», несвойственное ему ранее звучание, теряет кое-какие из своих качеств и прежде всего признак времени своего создания. Особенности возник­ новения и развития этих произведений, их преемственность, теснейшая связь с историческими условиями, которые их породили, — все эти при­ знаки стираются в чужеземной их оболочке, становятся малозаметными, различимыми лишь для ученых критиков; даже обширные комментарии (языкового или реального характера) здесь не всегда могут помочь чита­ телю. Вместе с тем, однако, эти переводные произведения получают но­ вые функции, которых они ранее не имели. Иными словами, постепен­ ный процесс усвоения всякой иностранной литературы в иноязычной среде в высшей степени сложен ж протекает в формах, очень индивиду­ альных для каждой литературы в отдельности. Все это относится, есте­ ственно, и к произведениям русской литературы, и к тому, как склады­ валась ее репутация за рубеячами пашей страны. Хотя общие контуры истории ее распространения в настоящее время довольно ясны, в дета­ лях тут еще много спорного, заслуяшвающего специальных и многосто­ ронних исследований.

Художественная литература играет исключительную роль в распро­ странении представлений о тех пли ипых государствах, обществах илп географических территориях. Человек всегда с трудом проникает в да­ лекий для него мир жизни иных народов, даже при условии физического с нею соприкосновения и возможности ее чувственного восприятия Для того, кто знакомится с какой-либо страной, не покидая своего отечества, лучшим, наиболее полным и действенным источником правильных пред­ ставлений являются созданные ее народом произведения искусства и,

lib.pushkinskijdom.ru8 M. П. Алексеев

в особенности, литература. Это утверждение справедливо и в отношении нас самих. Так, например, общее представление об Англии наших со­ отечественников, по крайней мере широкого читателя, в X I X веке, даже еще и в начале нашего столетия, часто находилось в зависимости от тех впечатлений, какие в свое время внушало русским чтение произведений Диккенса или Теккерея. На всех англичан у нас долго смотрели глазами их старых классических писателей, сочинения которых были известны в России издавна и часто перечитывались. В создании нашего общего представления о Франции участвовали Бальзак, Флобер и Золя. Рос­ сию же во Франции, Англии и США долгое время знали по произведе­ ниям Тургенева, Толстого, Достоевского, Чехова. Сведения же, почерп­ нутые иностранным читателем из газеты, очерка, научного трактата или даже из описания реально совершенного путешествия, бывали, к а к пра­ вило, случайны, сбивчивы, противоречивы, не всегда достаточно убеди­ тельны в эстетическом и эмоциональном отношениях и потому имели не­ измеримо меньшее значение.

Можно утверждать, что в конце X I X и начале XX века европейский читатель знал Россию преимущественно по произведениям русских бел­ летристов. В этом признавались А. Доде, Э. Золя, Дж. Мередит, Т. Гарди и многие другие западноевропейские писатели. Недаром еще в 1908 году Герберт Уэллс писал в предисловии к русскому переводу его собрания сочинений: «Когда я думаю о России, я представляю себе то, что читал у Тургенева и у друга моего М. Беринга» (т. е. у великого русского пи­ сателя и у одного из его английских истолкователей, — М. А.).

Следует указать и на то, что образы русских в западных романах второй половины X I X века, например образ русского революционераСм.: Герберт У э л л с, Собрание сочинений в пятнадцати томах, т. 14, изд.

«Правда», М., 1964, стр. 293. Ср.: М. B a r i n g. Landmarks in Russian Literature.

London, 1910 (русский перевод: Морис Б е р и н г. Вехи русской литературы. М., 1913). Далее, в том ж е предисловии, Г.

Уэллс поясняет свою мысль, откуда следует заключить, что и произведения Тургенева он воспринял крайне субъективно:

«Я представляю себе страну, где зимы так долги, а лето знойно и ярко; где тянутся вширь и вдаль пространства небрежно возделаппых полей; где деревен­ ские улицы широки и грязны, а деревянные дома раскрашены пестрыми красками;

где много мужиков, беззаботных и набожных, веселых и терпеливых; много икон и бородатых попов, где безлюдные плохие дороги тянутся по бесконечным равни­ нам и по темным сосновым лесам. Не знаю, может быть, все это и не так; хотел бы я знать, так ли». Кстати, в романе того ж е Г. Уэллса «Мир Вильяма Клиссольда»

(«The World of William Clissold», 1926, кн. 4, гл. 9) описан спор о русских кре­ стьянах на обеде у представителей лондонсіуіх финансовых кругов; при этом автор заставляет одного из действующих лиц подать такую реплику: «Я с у ж у по произведениям русских п и с а т е л е й... главным ж е образом по романам Достоев­ ского...» В подобных случаях бросается в глаза почти закономерная хронологи­ ческая отдаленность или несовместимость возникновения произведения — источ­ ника читательского восприятия образа пекоей страны — и того времени, когда подобное представление может возникать у читателей. Множество таких примеров можно почерпнуть из произведений о России во французской литературе XVIII— XIX веков. Об этом см., например, в работе: G. L a n g e r. Zur Entwicklung des Russlandbildes in Frankreich von Diderot bis Mrime. In: «Wissenschaftliche Zeit­ schrift der Universitt Rostock», 1959, H. 2, S. 251—294 — и для сопоставления с этими данными во многом спорную статью: R. M. Мс N a 11 у. Das Russlandbild in der Publizistik Frankreichs zwischen 1814 und 1843. In: Forschungen zur osleuropischen Geschichte. Berlin, 1963. Сошлемся также па имеющую некоторый теоре­ тический интерес книгу: Henry Р е у г е. Writers and their critics. A study of Misun­ derstanding Ithaca, Cornell University Press, 1944. Хотя это исследование не касается русской литературы и посвящено опо анализу роковых несоответствий оценок кри­ тикой различных произведений литературы и авторских замыслов этих произведе­ ний, но в книге приводится много данных о хронологических разрывах м е ж д у самими произведениями и непониманием их замыслов последующей критикой, при­ меров, подтверждающих высказанные выше наблюдения о заблуждениях зарубеж­ ных истолкователей, смещающих историческую перспективу при понимании изобра­ жаемой ими реальной действительности той um иной страны.

lib.pushkinskijdom.ru Русская классическая литература и ее мировое значение «нигилиста», в обязательном порядке восходили сначала к тургенев­ ской «Нови», а затем к романам Достоевского; все типы дореформенных русских крестьян — к тому же Тургеневу, послереформенных — к Льву Толстому; русских «интеллигентов» (термин этот, кстати сказать, как известно, вошел в западные языки, и прежде всего в английский, из русского обиходного словаря) — к тем же Тургеневу, Толстому, Достоев­ скому, Чехову; наконец, идейного рабочего, борца за новое будущее — к «Матери» М. Горького.

Для многих западноевропейских читателей Тургенев, Толстой, Чехов впервые открыли Россию их времени; вероятно, немало зарубеж­ ных читателей и сейчас еще знают нашу страну по этим же самым произведениям, вошедшим в мировой классический репертуар.

О значении, роли, силе впечатлений, полученных западноевропей­ скими читателями от произведений русского художественного слова, достаточно ярко свидетельствует факт, неоднократно отмечавшийся и в русской и в зарубежной критике. Историки международных отноше­ ний давно уже обратили внимание на то, что в той перемене тона и характера суждений европейцев о русском народе, которая столь явственно проявилась в конце X I X века, особо важное значение, — а по мнению некоторых, даже решающее, — сыграла именно русская литература. Вопреки сложным международным отношениям недоверие, которое ранее периодически выражалось России западными европей­ цами, их высокомерные сомнения в прочности и закономерности русской культурной эволюции, их настороженное отношение к особенностям рус­ ского психического склада и т. д. — неожиданно сменились участием, сочувствием к русскому народу и восхищепием создапной им культурой.

В одной из своих статей 1894 года историк В. О. Ключевский, сов­ ременник и свидетель совершившейся перемены, писал: «Европа при­ зналась, что страна, которую она считала угрозой своей цивилизации, сто­ яла и стоит на ее страже, понимает, ценит и сберегает ее осповы не хуже ее творцов; она признала Россию органически необходимой частью своего культурного состава, кровным, природным членом семьи своих народов».

Современники Ключевского, быть может, не вполне отдавая себе отчет во всей многосложности отмеченного им процесса и, в особенСлово «Nihilist», с обязательной ссылкой на И. С. Тургенева (как автора «Отцов и детей» и «Нови»), переосмыслившего старый европейский философский термин, встречается во многих словарях, начиная с «Крылатых слов» Г. Бюхматіа (G. В с h m а n п. Geflgelte Worte. Der Citatenschats d. deutschen Volkes. Berlin, 1895, S. 270; Otto L a d e n d o r f. Historisches Schlagwrterbuch. Strassburg—Berlin, 1905, S. 225—226; J. H o f f m e i s t e r. Worterbuch der philosophischen Begriffe.

2-te Auffl. Hamburg, 1955, S. 493). В 70—80-х годах XIX века «в Е в р о п е... не было той газеты, которая не считала бы нужным посвятить „нигилистам" ряд статей пли напечатать фельетонный роман из ж и з п и русских революционеров» («Минув­ шие годы», 1908, № 8, стр. 40). К. Ольдепбург (Der Russische Nihilismus von seinen Anfangen bis zur Gegenwart. Leipzig, 1888, S. 189—200) приводит внушительный, хотя и не полный перечень осповпых книг «о русском нигилизме», в том числе и беллетристических, не всегда отрицательно освещающих образы русских револю­ ционеров той поры; напомним здесь хотя бы роман Э. Золя «Жерминаль» с рус­ ским героем Суварппым, или юношескую драму О. Уайльда «Вера или нигилисты»

(1881), действие которой сосредоточивается в Москве (правда, довольно фантасти­ ческой). Историко-семантпческую характеристику употребляемого историками рус­ ской общественной мысли термина «нигилизм» см. в кн.: А. И. Н о в и к о в. Ниги­ лизм и нигилисты. Опыт критической характеристики. Л., 1972.

О русском пропсхождепии английского слова «intelligencia» см.: II. С. W у 1 d The Universal Dictionary of the English Language. London, 1936, p. 613, а также Д. С. M и p с к и й. РІнтеллиджепспа. Изд. «Советская литература», М., 1934, стр. 5—6, эпиграфом к которой автор взял цитату из «Краткого Оксфордского сло­ варя»: «Интеллидженсиа — часть нации, стремящаяся к самостоятельному мышле­ нию (от русского «интеллигенция»)».

«Чтения в Императорском Обществе истории и древностей российских», 1894, кн. IV, стр. 6.

lib.pushkinskijdom.ru 10 M. П. Алексеев

ности, в его действительных исторических корнях, все же чаще всего связывали причину радикальных изменений в отношениях Запада к русской культуре с подлинно широким и мощным воздействием рус­ ской художественной литературы на мировое общественное мнение.

«В деле этого сближения России и Западной Европы главную роль сыг­ рала русская литература, ставшая одним из элементов умственного дви­ жения на Западе и тем упрочившая за Россией репутацию культурной державы».

В петербургском журнале «Вестник Европы» в 1899 году можно было прочесть следующие строки: «Русская литература, с ее беспощад­ ным исканием жизненной правды, іс ее чуткостью к высшим человече­ ским идеалам и стремлениям, внушила иностранцам новый взгляд на характер русского народа, на его чувства, мечтания и порывы. Призраки варварства и казачества, отделявшие Россию от остальной Европы, не­ заметно рассеялись. Скрытый психологический процесс, вызванный включением русской литературы в общее умственное движение Запада, повлиял неотразимо на международное положение России и изменил коренным образом ее общую репутацию в культурном мире».

Иные из западных критиков констатируют тот же факт. Закрывая глаза на многие стороны русской культуры X I X века, например на прогрессивный характер ее общественной мысли или на быстрое разви­ тие и расцвет ее науки, они объявляли Россию «культурной нацией первого ранга именно с точки зрения литературного творчества» — иначе говоря, исключительно благодаря ее художественной литературе.

Все это лишний раз свидетельствует о том, как значительна, суще­ ственно важна, животрепещуща и полна исторического смысла проблема исследования мировой роли русского художественного слова и как много еще остается сделать для того, чтобы она представилась нам в тех четких границах и очертаниях, которые может обеспечить ее научный анализ.

Рассматриваемая нами проблема, таким образом, не нова. Бросив самый беглый взгляд на предшествующие опыты, мы легко заметим, что она обострялась, вызывала к себе повышенное внимание в особен­ ности в те периоды русской истории, которые наталкивали на раздумья всемирно-исторического масштаба, строго говоря, это — вся русская исто­ рия со времени Петра I, весь бурный рост русской культуры, весь про­ цесс ее становления и национального самоопределения. Следовательно, речь может идти главным образом об оттенках, о временах большей или меньшей злободневности или интенсивности обсуждений данной про­ блемы. Но русская литература — неотделимая часть русской культуры, значит, вопрос о ее мировом значении есть в то же время вопрос С. А. Ж п г а р е в. Россия в среде европейских пародов по данным истории международного общения и права в XVIII п XIX вв. Историко-юрпдические очерки.

СПб., 1910, стр. 311—313.

«Вестник Европы», 1899, № И, стр. 353—354.

Richard Е. M e y e r. Die Weltliteratur i m zwanzigsten Jahrhundert. Berlin, 1913, S. 69. В 1915 году апглийский журналист Дж. Макэйль от имени ряда опро­ шенных пм апглпйских ученых сказал, м е ж д у прочим, следующие слова: «Турге­ нев, Достоевский и Толстой причисляются всеобщим мнением к величайшим пи­ сателям всех времен и народов. Было бы излишне доказывать положение, которое никем не оспаривается. Эти три великих писателя, взятые вместе, дают совокуп­ ность произведений, которые по многосторонности, силе и жизненной правде можно сравнить разве только с писателями Англии времени Елизаветы или Вик­ тории» (J. W. M а с k a і 1. Russia's Gift to the World. London, 1915; цит. по русскому издаппю: И. В. М а к э й л ь. Русский дар миру. Русский вклад в мировую культуру в оценке 20 английских ученых. Перевод с англ. И. Д. Пгр., 1915, стр. 15).

lib.pushkinskijdom.ru Русская классическая литература и ее мировое значение о всемирно-исторической роли русской культуры вообще; в различные периоды он решался различно — и у нас и на Западе. В наших связях с Западом сменяли друг друга периоды сближений и разрывов, столкно­ вений и взаимопонимания; и отношение иностранцев к русской литера­ туре испытывало аналогичные резкие колебания — от полного отрица­ ния до безоговорочного признания, даже восхищения: кривая этих колебаний постепенно выравнивалась, пока, наконец, общее убеждение не стало прочным и незыблемым. Но характерно, что именно в вопросах сравнительной, в европейском масштабе, оценки русского литературного творчества наша точка зрения определилась очень рано; кроме того, она не всегда зависела от иностранных суждений.

Новой русской литературе послепетровского периода почти с пер­ вых ее самостоятельных шагов была свойственна вера в свое будущее, в свое великое предназначение, особый просветительский пафос, объяс­ нимый, быть может, не только хронологическим совпадением ее воз­ никновения в новых европейских формах с просветительской эрой на Западе, но и древностью ее основ и той высокой морально-дидактиче­ ской принципиальностью, какой отличалась она во все предшествующие века ее самостоятельного бытия.

Заявления деятелей русской культуры еще в тот период, когда завершалось устроение русской державы на европейский образец, полны горделивого самоутверждения и уверенности, что чужеземные народы отныне не могут не считаться с новым, реформированным на европей­ ский лад государством и созидаемой в нем новой русской культурой.

одной из своих лучших речей, «Слове похвальном о флоте рос­ сийском» (1720), один из сподвижников Петра I Феофан Прокопович, упоминая о великих его победах, писал, что следствием их было полное изменение отношения иноземных народов к России: «Ныне же, которые нас гнушалися, яко грубых, ищут усердно братства нашего, которые бесчестили — славят, которые грозили — боятся и трепещут, которые презирали — служити нам не стыдятся».

Современники Феофана в первые десятилетия X V I I I века уже знали, что вслед за порой политического утверждения российского государства в общей системе европейских держав и эпохой укрепления военного могущества как основы его международного авторитета рос­ сийская земля быстро начнет рождать «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов» и сделает гигантские шаги вперед на пути культурного, в частности литературного, развития. И предчувствие их не обмануло.

Разные -русские писатели X V I I I века были теснейшим образом свя­ заны с научным центром страны — петербургской Академией наук, основанной в 1724 году, и этот факт имел огромное значение для славного будущего русской литературы. Русская поэзия X V I I I века довольно широко отразила процесс становления и быстрого развития русской науки в этом столетии — от Ломоносова до Радищева включи­ тельно. В этом, в частности, получили свое выражение просветительские тенденции русской литературы того времени. Уже Антиох Кантемир был сатириком-просветителем своеобразного склада: стихотворство стало для него одним из средств популяризации научных знаний. В его сатирах заключена весьма красноречивая апология «точных наук», объяснены научные термины, рассказано об инструментах для научных эксперимен­ тов. В 1735 году Кантемир пишет оду «В похвалу наук», где прославляет благодетельную силу знания и набрасывает целую историю наук в круговороте времен, в связи с перемещением очагов цивилизации: от Цпт. по: П. Морозов. Феофап Прокопович как писатель. СПб., 1880 стр. 173.

lib.pushkinskijdom.ru12 M. П. Алексеев

древнего Египта, Греции и Рима до возрождения наук в Италии и обратного движения их эволюции с Запада на Северю-Восток.

Еще более наглядный пример — колоссальная фигура Ломоносова, совместившего в своем творчестве ученого и поэта, ставшего предметом удивления и внимательного изучения для Пушкина, его современников и потомков. В своих поэтических произведениях Ломоносов дал картину зна­ чения отдельных наук и практического их применения в отечественных условиях, и эти произведения служат подлинными образцами своеобраз­ ной русской «научной поэзии», имеющей яркую национальную окраску.

Мысли Ломоносова о русском языке, художественном слове, стихо­ сложении сыграли огромную преобразующую роль в истории русской литературы. И, может быть, ни в одной другой стране нерасторжимый союз науки и поэзии на ранней стадии их параллельного развития не имел столь далеко идущих последствий, как именно в России X V I I I века: их слияние превратило слово в воспитательное, просвещаю­ щее орудие, в точный инструмент, повысило в сознании пользующихся им людей его самодовлеющую ценность. И, может быть, именно по­ этому Кантемир и Ломоносов первыми из русских писателей заслужили международное признание: известно, что сатиры Кантемира были изданы с помощью Монтескье во французском переводе в 1749 году, а Ломоносов явился едва ли не первым русским поэтом, произведения которого вызвали подражания во французской поэзии.

Многого иностранные наблюдатели русской жизни и искусства в X V I I I веке еще не знали, как, например, того, что Д. Дидро был, ве­ роятно, одним из первых писателей французского Просвещения, который во время пребывания в Петербурге изучал русский язык по учебнику Шарпантье, по текстам трактатов Ломоносова и комедий Сумарокова.

Но они знали, что проснулся интерес к русской литературе: русские книги обсуждаются в зарубежной печати, множатся переводы с русского языка, русская литератур-а быстрыми шагами идет к своему расцвету.

Знали они также, что русская литература должна занять подобающее ей место среди литератур Западной Европы. Когда придет это время, они еще не могли сказать, но их всех воодушевляла мысль, что это не может не- совершиться.

У К. Н. Батюшкова есть изящный и тонкий опыт в жанре «во­ ображаемых разговоров»; в этом произведении изображен Каптемир, русский посол во Франции, в его парижском кабинете, беседующий Имеется в виду французский поэт Лемьерр (Antoine Le Міегге, 1723—1793), поместивший в «Альманахе муз» 1766 года свое стихотворение «Восход солнца» — переяожетіпе «Утрепнего размышления» Ломоносова (сделапное по французскому прозаическому переводу этого стихотворения А. П. Шувалова, 1765 год). Лагарп, прочтя стихотворение Лемьерра, вступился за русского поэта и напечатал протест по поводу того, что в парижском альманахе опубликовано «подражание одному стихотворению покойного Ломоносова под имепем Лемьерра, по без малейшего указания па автора оригинала», тогда как Ломоносова «считали лучшим поэтом, лучшим историком и лучшим критиком его страны». Этот протест Лагарпа вогнет в его «Oeuvres» (vol. VI. Paris, 1773, p. 108) и возымел свое действие: когда «Восход солнца» Лемьерра был перепечатан в 1782 году в его «Pices fugitives», это стихо­ творение было названо здесь «вольпым подражанием русскому поэту» (ср.: «Лите­ ратурное наследство», т. 29—30, 1937, стр. 210). Письмо Лагарпа не было забыто и у нас. С. А. Порошин привел его полностью в русском переводе в журпал «Утренняя заря. Труды воспитанников уппверситетского благородного пансиона»

(кн. I, 1800, стр. 73—81) с таким примечанием: «Это письмо показывает, что лите­ ратура наша известна в ч у ж и х краях». Ср.: Вольтер. Статьи и материалы. Л., 1947, стр. 48—49.

См.: XVIII век, сб. 3. Изд. АН СССР, М.—Л., 1958, стр. 416—431; J. P r o u s t.

La grammaire russe de Diderot. «Revue d'histoire littraire de la France», 1954, Juillet—Septembre, pp. 329—331; Anna B a s a n o f f. La bibliothque russe de Diderot.

In: Association des bibliothcaires franais. «Bulletin d'information», 1959, № 29, Juin, pp. 7 1 - 8 6.

lib.pushkinskijdom.ru Русская классическая литература и ее мировое значение с французскими друзьями-литераторами о русской культуре и будущ­ ности русской литературы.

«Вечер у Кантемира» был проекцией в прош­ лое и воплощением в образах оживленной беседы па философские и исторические темы мыслей, волновавших самого Батюшкова и его со­ временников. Тени Монтескье и Кантемира понадобились Батюшкову для того, чтобы ответить на вопрос: достигло ли русское просвещение европейской культурной ступени. Батюшков ответил утвердительно и не ограничился этим. Он заставил Кантемира в воображаемом споре с Мон­ тескье произнести следующие замечательные слова: «Может быть, через два или три столетия, может быть, и ранее, благие небеса даруют нам гения, который постигнет вполне великую мысль Петра, и обширнейшая земля в мире, по творческому гласу его учинится хранилищем законов, свободы, на них основанной, нравов, дающих постоянство законов, хра­ нилищем дросвещения, и как знать? Может быть, на диких берегах Камы или величественной Волги возникнут великие умы, редкие таланты...»

Нечто подобное еще в 1787 году в стихотворении «Поэзия» писал юноша Карамзин:

О, Россы! Век грядет, в который и у вас Поэзия начнет сиять, как солнце в полдень.

Исчезла нощи мгла — у ж е Авроры свет В**** блестит, и скоро все народы На север притекут светильник возжигать.., Это прорицание носит еще довольно абстрактный характер. Но по мере того, как развивалось творчество Карамзина, по мере того, как он сам становился тем русским писателем, который, по отзыву совре­ менников, «сроднил Россию с Западом», эта его юношеская уверенность конкретизировалась, подкреплялась рядом фактических наблюдений.

В своем журнале «Вестник Европы» в 1803 году Карамзин поместил статью «Об известности литературы нашей в чужих землях», и она начиналась следующими словами: «Прежде в иностранных газетах писали только о наших победах и завоеваниях; ныне пишут о новых успехах просвещения и литературы в России. Первое славнее, второе утешительнее для миролюбивых друзей человечества. Нашим авторам должно быть приятно, что их имена и творения делаются известными в чужих землях, и что они получают таким образом право гражданства в европейской республике литераторов». Об этом же Карамзин писал в своей знаменитой речи «О любви к отечеству и народной гордости»

(1802). Из этого круга мыслей проистекали и его удивление быстроте достигнутых успехов и его уверенность в грядущем торжестве русской культуры. «У французов, — размышлял он, — еще в X V I веке философ­ ствовал и писал Монтень: чудно ли, что они вообще пишут лучше нас?

Не чудно ли, напротив того, что пекоторые наши произведения могут стоять наряду с пх лучшими, как в живости мыслей, так и в оттенках М. П. А л е к с е е в. Монтескье п Кантемпр «Вестник Ленппградского уни­ верситета», 1955, № 6, серия общественных паук, стр. 55—78.

Комментаторы этого стихотворения по традиции, идущей от В. В. Сігаовского (в его издании «Стихотворений» Карамзина (ч. I. Пгр., 1917, стр. 4 0 0 ) ), уверенно объяспяли, что четвертый стих указанной строфы («В**** блестит») следует читать: «В Москве...» Немецкий исследователь Р. Кейль в спецпальпоп статье обосновывает другое предположеппе: по его мнению, даппый стпх следует читать не «В Москве», а «В Хераскове блестит» (пли «В Д е р ж а в и н е... » ), что как будто подсказывают пе трп звездочки, а четыре, стоявшие в первопечатном тексте стихотворения (1792); Херасков, вероятно, имелся здесь в виду как автор «Росспяды», первые пять песеп которой былп переведепы на пемецкпй язык Якоболі Ленцем (М. Н. Р о з а н о в. Якоб Лепц, его жпзнь и произведения. М., 1901, стр. 481).

С м : R. D. K e i l. Ergnzungen zu russischen Dichter-Kommentaren. «Zeitschrift fr slavische Philologie», 1962, Bd. XXX, H. 2, S. 380—383.

«Вестник Европы», 1803, ч. X, № 15, стр. 195.

lib.pushkinskijdom.ru и M. П. Алексеев

слога? Будем только справедливы, любе'зные сограждане, и почувствуем цену собственного».

После войны 1812 года русским читателям уже не было нужды доказывать, что суждения о русской литературе имеют для них дей­ ствительный интерес. Не подлежало спору, что, удивив Европу силою русского оружия и широтой патриотического порыва, русский народ удивит ее также силою творческого дара и качествами своего литера­ турного мастерства. Для Карамзина, по крайней мере, в этом не могло быть никаких сомнений. Он писал к И. И. Дмитриеву: «Мы победили Наполеона: скоро удивим свет и нашим разумом. Жаль, что я из могилы не услышу рукоплесканий Европы в честь наших гениев словесности».

Известно, какое внимание Пушкина и литераторов его крута при­ влекли вещие слова М-ме де Сталь, приезжавшей в Россию изгнанницей Наполеона в 1812 году и наблюдавшей из окна своей дорожной кареты на пути между Киевом, Москвой, Новгородом и Петербургом героические усилия народа, ковавшего свою победу над врагом. «Гений русских, — говорит французская писательница в книге «Десять лет изгнания», — во­ плотится в искусстве и особенно в литературе, ковда они научатся вы­ ражать словом свою природную сущность, как они выражают ее делом».

В 1819 году будущий декабрист Н. И. Тургенев в проспекте заду­ манного им с друзьями журнала («Архив политических наук и россий­ ской словесности») писал: «Мало-помалу Россия взошла, наконец, «Вестпик Европы», 1802, ч. I, № 4, стр. 66. И как бы вторя ему, «Северный вестник» (автор статьи Я. А. Галинковский) у б е ж д а л в необходимости пристальнее следить за развитием европейских суждений о русской литературе; речь шла на этот раз о сочинениях самого Карамзина: «Скажите, например, кто рассматривал у нас критически „Письма русского путешественника", „Аглаю", „Наталью" и пр., м е ж д у тем как их критикуют от Шотландии до Парижа? Между тем как в чужих землях дают цену нашим книгам, мы молчим законопрестугшо» («Северный вест­ ник», 1805, № 6, стр. 292). Слова «от Шотландии до Парижа» заключали в себе совершенно конкретные указания; в парижском «Journal de littrature trangre», 1801, № 3, a позднее в «Edinburg Review», 1804, № 6, появились рецензии на «Письма русского путешественника» Карамзина; последняя была весьма крити­ ческой и принадлежала перу Генри Брума. Более объективная и благожелательная рецензия появилась в другом английском журнале «Monthly Review» (1804, vol. XLIV, pp. 262—272). См.: M. А. А р з у м а н о в а. Перевод английской рецензии на «Письма русского путешественника» из бумаг А. С. Шишкова. В кн.: XVIII век, сб. 8, стр. 309—323; Т. А. Б ы к о в а. Переводы произведений Карамзина на ино­ странные языки и отклики на них в иностранной литературе. В кн.: XVIII век, сб. 8, стр. 324—342; A. G. C r o s s. Karamzin and England. ^Slavonic and East Euro­ pean Review», 1964, vol. XLIII, № 100, pp. 110—111.

Письма Карамзина к И. И. Дмитриеву. СПб., 1866, стр. 183.

M-me de S t a l. Dix annes d'exil. Paris, 1904, p. 363. Об интересе к этому произведению Пушкина и его соратников см.: В. Ф. Р ж и г а. Пушкин и мемуары m-me de Stal о России.

«Известия ОРЯС», 1914, т. XIX, кн. 2, стр. 47—67. Отрывки из книги Сталь в вольном русском переводе появились в 1822 году в «Новостях литературы» (кн. I ). По поводу одного из высказываний писательницы, переводчик заметил: «Сочинительница имела, как кажется, весьма поверхностные сведения о русской литературе. Как жаль, что у нас не было своего Шлегеля, который по­ знакомил бы ее с сокровищами оной, столь ж е многочисленными, как и разно­ образными» (стр. 179—180). Сталь присутствовала на представлении трагедии

В. А. Озерова «Дмитрий Донской» и нашла, что в пей почти все — французское:

ритм стпха^, декламация, группировка сцен, за исключением, впрочем, одпой "черты, находившейся в связи с русскими нравами, — страха молодой девушки перед про­ клятием отца. Любопытно, что «Дмптрий Допской» Озерова был одной из тех рус­ ских пьес, которые во французском переводе читал другой великий французский писатель — Стендаль, в птальяпскпй период своей жизни. В 1812 году он в качестве интенданта наполеоновской армии видел пылающую Москву и сохрапил навсегда интерес к русскому государству и русскому народу. «Дмитрий Донской» входил в состав XVIII томика парижского пздапия «Шедевров иностранного драматпчет ского репертуара» (Paris, 1822—1828); в этот томик в переводах графа Сн-Прп входили также «Недоросль» Фопвпзппа и «Казак-стихотворец» Шаховского Юстафьевский архив, т. III. СПб., 1899, стр. 527). Именно эта книга стояла па полке библиотеки Стендаля в Риме и Чивитавеккье («Revue de littrature compare»

lib.pushkinskijdom.ru Русская классическая литература и ее мировое значение в состав великого европейского семейства во всех отношениях. Не один только звук оружия российского обращает ныне на Россию внимание Европы: успехи гражданственности в нашем отечестве разделяют сие внимание с тех пор, как они для нас самих соделались важными». Два года спустя, в издававшемся в Петербурге на французском языке полу­ официальном журнале Н. И.

Греч утверждал то же самое, — очевидно, мнение это было всеобщим и распространенным в русском обществе:

«Слава русского оружия привлекла внимание Европы к нашей родине.

Иностранцы, побуждаемые любопытством, начинают внимательно изу­ чать Россию в разных отношениях; они стали заниматься нашим языком, нашей литературой и с удовольствием, с признаками изумле­ ния, заметили, что Россия и в других родах славы не остается позади Европы... Нужно надеяться, что мы затем и еще более сблизимся с литераторами остальной Европы и они с нами».

Прошло еще два десятилетия. Развился язык русской художествен­ ной прозы, от которой те ж е французы и Пушкин ждали стилистиче­ ской выразительности и улучшения возможностей его воспроизведения на языках иностранных; сильнее и ярче обозначились очертания рус­ ской повести и романа, и Гоголь в статье «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году», написанной для журнала Пушкина «Современник», опрашивал своих читателей, заметили ли они «атомы каких-то новых стихий», зарождавшихся в этой сфере русской литера­ туры. «Видите ли, — писал Гоголь, — эту движущуюся, снующуюся [кучу] прозаических повестей и романов, еще бледных, неопределен­ ных, но у ж е сверкающих искрами света, показывающими скорое за­ рождение чего-то оригинального?» Однако Гоголь видел яснее других, его критический взгляд был более зорким, а убежденность — более твердой. Ему чудилось, по его собственным словам, «колоссальное, может быть, совершенно новое, неслыханное в Европе» явление, «что должно осуществиться непременно, потому что стихии слишком колос­ сальны и рамы для картины сделаны слишком огромны». А еще через несколько лет в сходных словак это предчувствие Гоголя облек в форму пророческого видения Белинский в целом ряде своих статей, где он с такой «зрительной» ясностью представил себе, что непременно должно осуществиться с русским государством, культурой, искусством, по­ скольку и он, подобно Гоголю, многократно и настойчиво возвращался к вопросам об их будущем мировом значении. Белинский писал в 1840 году: «Завидую внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940-м году (сто лет спустя, — М. А )... дающею законы и науке и искусству и принимающею благоговейную дань ува­ жения от всего просвещенного человечества».

В статье 1846 года «Мысли и заметки о русской литературе», заду­ мываясь о европейском будущем русской культуры, Белинский огляды­ вал пройденный Россией исторический путь, путь быстрого роста ее могу­ щества и военной славы, и делал отсюда вывод о неизбежности ее будущего преуспевания в различных областях, в том числе и в области литературного творчества. Он писал: «Только сто тридцать шесть лет прошло с того всчпо памятного дня, как Россия громами Полтавской битвы возвестила миру о своем приобщении к европейской жизни, о своем вступлении на поприще всемирно-исторического существоваА. Ф о м и п. К исторпп вопроса о развитии в России общественных идей в начале XIX века. «Русский библиофил», 1914, № 7, отд. II, стр. 16—17.

«Le Conservateur impartial» (St.-Petersbourg), 1821, № 8.

H. В Т о г о л ь, Полное собрание сочинении, т. VIII. Изд. АН СССР, 1952, стр. 539.

В. Г. Б е л и п с к п й, Полное собрание сочппений, т. III, Изд. АН СССР, М., 1953, стр. 488.

lib.pushkinskijdom.ru16 M. П. Алексеев

ния», aj между тем в столь короткий период времени она прошла по­ истине блестящий путь; уже через сто лет после Полтавской битвы Россия «решила судьбы современного мира», выиграв войну 1812 года;

«заняв по праву принадлежавшее ей место между первоклассными дер­ жавами Европы, она, вместе с ними, держит судьбы мира на весах своего могущества». Это показывает, продолжает Белинский, что «мы ни от кого не отстали, а многих и опередили». Но «наше политическое величие есть несомненный залог нашего будущего великого значения и в других от­ ношениях, — прибавлял Белинский. — В будущем мы, кроме победонос­ ного русского меча, положим на весы европейской жизни еще и русскую м ы с л ь... Тогда будут у нас и поэты, которых мы будем иметь право рав­ нять с европейскими поэтами первой величины... »

Еще через несколько десятилетий все, о чем Белинский мечтал и во что он верил, стало реальным фактом, полностью воплотилось в жизнь. Общеевропейское значение приобрел друг и ученик Белин­ ского — Тургенев, голос Герцена звучал по всей Европе и на всех евро­ пейских языках, за ними шли Лев Толстой и Достоевский, получившие всемирное признание.

Естествен вопрос: что обеспечивало русской литературе все воз­ раставшую популярность и силу воздействия? Если бы речь шла только о том, что она достигла уровня европейской, стала рядом с ней, даль­ нейший рост этого влияния едва ли мог быть особенно значительным.

Но уже Белинскому было ясно, что русская литература обладает осо­ быми чертами, что ее отличает яркое национальное своеобразие. Впослед­ ствии это стало еще более очевидным. Чернышевский, например, пытаясь понять происходивший на его глазах расцвет русской литературы и ее исключительное значение в истории нашего общественного сознания, писал в «Очерках гоголевского периода», что в России нового времени литература имела особую функцию, не похожую на ту, которую она выполняла в других странах Западной Европы, и что это и поставило ее в исключительное положение по отношению ко многим другим.

«Как бы ни стали мы судить о нашей литературе по сравнению с ино­ земными литературами, но в нашем умственном движении играет она более значительную роль, нежели французская, немецкая, английская литература в умственном движении своих народов». Добавим к этому, что речь шла о чем-то принципиально новом, о новом типе культуры и формах ее словесного выражения, которые только и могли обеспечить русской литературе очень важное место в литературе общеевропейской и мировой вообще. Дело заключалось не в простом интересе читателей западных стран к литературе соседнего могущественного народа, а сле­ довательно, к его быту и нравам, характеру мышления, особенностям его истории или специфическим чертам его словесного мастерства; эта литература должна была обладать ювойством властно захватывать сердца, заставлять их биться тревожнее и чаще, многозначно и разносторонне влиять на умы, притом в такой степени, чтобы этого могучего воздей­ ствия не могли бы избежать все наиболее творчески одаренные мысли­ тели и писатели западного мира, — а именно такою и стала русская литература в конце X I X и начале XX века.

Некое постоянное внутреннее убеждение в особых свойствах рус­ ского художественного слова, крепкая вера в то, что русская литература Там ж е, т. IX, стр. 441, 442.

Н. Г. Ч е р н ы ш е в с к и й, Полное собрание сочинений в пятнадцати томах, т. III, Гослитиздат, М., 1947, стр. 303.

lib.pushkinskijdom.ru Русская классическая литература и ее мировое значение не может не стать великой литературой, не может не получить миро­ вого значения, как мы видели, сопровождали размышления о ней мно­ гих крупнейших русских писателей, от Ломоносова и Карамзина до Гоголя и Белинского. Всего законнее поэтому искать ответа па постав­ ленный вопрос в определениях самих же русских писателей. Для ино­ странного взора многое было скрыто и в русском литературном процессе и в социально-историческом развитии русской государственности и национального самосознания. Именно это оказалось истолкованным в вольном слове русских политических эмигрантов, находившихся в Европе в конце 40-х годов XIX века, особенно Герцена.

Истина рождалась в споре: объяснение «своеобразия» русской ли­ тературы началось с возражения иностранным критикам. Приведем лишь несколько примеров.

Почти столетне назад (это было в шопе 1878 года) в Париже под председательством В. Гюго состоялся международный литературный конгресс, созванный по инициативе французского «Литературного об­ щества». В составе русской делегации был Иван Тургенев, избранный вице-президентом конгресса. Он произнес краткую речь, посвященную взаимоотношениям русской и европейских литератур. Поскольку дело происходило в Париже, речь шла преимущественно о русско-француз­ ских литературных связях, но, разумеется, то, что говорил русский писатель, относилось также к литературам других стран Европы.

Выступая от лица своих соотечественников, Тургенев назвал три даты, показавшиеся ему достойными сопоставления: 1678, 1778 и 1878 годы.

«Два столетия тому назад, — говорил Тургенев, — у нас не было еще своей литературы. Наши книги писались на старославянском языке, и Россия с полным основанием считалась страной полуварварскоп, относя­ щейся столько же к Европе, сколько и к Азии». Но «царь Алексей, уже тропутый дуновением цивилизации, построил в московском Кремле театр, на котором давались духовные драмы вроде мистерий, а также „Орфей" — опера итальянского происхождения», а позже, при Петре I, у нас давали уже «Лекаря поневоле» Мольера. «В 1778 году, — продол­ жал Тургенев, — автор нашпх первых действительно самостоятельных комедий, Фонвизин, присутствовал при торжестве Вольтера в театре Французской комедии и описал его...» «Миновало еще столетие.

За Мольером последовал у вас Вольтер, за Вольтером — Виктор Гюго.

Русская литература наконец существует; она приобрела права граждан­ ства в Европе. Мы можем не без гордости назвать здесь не безызвестные вам имена наших поэтов Пушкина, Лермонтова, Крылова, имена про­ заиков Карамзипа и Гоголя... Двести лет тому назад, еще пе очень понимая вас, мы уже тянулись к вам; сто лет пазад мы были вашими учениками; теперь вы пас припимаетс как своих т о в а р и щ е й... »

В анналах русской литературной истории сохранилось множество свидетельств, какую бурю пегодовапия вызвала эта речь среди русских литераторов и в русской печати всех направлений. В особенности не­ оправданными показались тогда процитироваппые пами хронологические исчисления Тургенева. Сейчас мы не дюжем не призпать, что упреки и обвинепия, посыпавшиеся па Тургенева со всех сторон, были в значи­ тельной степени им заслужены. Дело шло не только о некоторых фактических ошибках, им допущеппых, по о чем-то гораздо более существеппом. Почему, говорили критики Тургенева, мерилом цепности русской литературы он избрал ее близость к европейским образцам?

В самом деле, три этапа, на которые Тургенев разбил всю историю И С Т у р г е н е в, Полное собрание сочинении и писем в двадцати восьми томах. Сочинения в пятнадцати томах, т. XV, изд «Наука», М—Л., 1968, стр. 53—56, 265—266, 3 0 5 - 3 0 8.

2 Русская литература, № 1, 1976 г.

lib.pushkinskijdom.ru IS M. П. Алексеев отношений литератур России и Европы, едва ли соответствовали истине, и прежде всего потому, что своей искусственной схемой он укорачивал жизнь русской литературы на несколько веков, « известным пренебре­ с жением отзываясь даже о русской литературе X V I I I века, литературе, как известно, уже носившей на себе очевидные, бьющие в глаза при­ знаки европеизма. Куда же, однако, в этом случае пришлось бы поме­ стить большую, создававшуюся в течение нескольких столетий русскую средневековую литературу?

Конечно, -в эпоху Тургенева эта литература была еще и мало изу­ чена и даже еще мало известна, оставаясь в своей значительной части неизданной, рукописной и отчасти сохраненной устной традицией.

В сущности, его утверждение было равносильно признанию, что в тече­ ние всего средневекового периода своего существования и развития русская литература находилась как бы за пределами европейских лите­ ратур. Между тем новейшие советские исследования как раз стремятся подчеркнуть, с одной стороны, типично европейский, а не восточный характер русской средневековой литературы, а с другой — гораздо более сильную и крепкую преемственность между древнерусской и новой рус­ ской литературой X V I I I и X I X веков. У нас охотно говорят теперь о недавно прослеженных в русских литературных произведениях XV— XVII веков явлениях гуманизма -и ренессанса, о том, что «европеиза­ ция» русской литературы была процессом постепенным п длительпым, растянувшимся на много веков, имеющим античные и византийские истоки и основы, традиции, представляющие прямые аналогии с про­ цессом литературного развития в странах Западной Европы. С другой стороны, историки русской литературы в настоящее время охотно под­ черкивают генетические связи между древнерусской литературой и рус­ скими писателями не только X V I I I, но и XIX века — Пушкиным, тем же Тургеневым, Герценом, Толстым, Лесковым и т. д.

д р у г а я роковая ошибка, допущенная Тургеневым в упомянутой речи, заключалась в том, что в числе писателей, которые, по его словам, не являлись неизвестными в Европе, он назвал Пушкина, Лермонтова и Крылова. Хотя их имена действительно упоминались в то время в печати Франции, Англии, Германии, Италии, но не эти писатели создали европейскую известность русской литературе, вызвали присталь­ ное внимание к ней. На самом деле именно сам Тургенев был тем русским писателем, которого следовало назвать в первую очередь, а за ним следовали еще более громкие имена Толстого, Достоевского, Чехова и других. Знакомству же с упомянутыми Тургеневым русскими писа­ телями Европа была обязана в значительной мере ему самому.

Стоит, кстати, подчеркнуть, что на указанной схеме Тургенева, при всей призрачности и условности ее, основывались европейские критики русской,литературы вплоть до педавнего времени.

Скажем также и о том, что история знакомства Европы с русской литературой имеет свою хронологию, совершенно отличную от реальноисторической последовательности развития русской литературы. Пуш­ кин, например, или Гоголь стали известны в Европе (если говорить об известности, а не о пррвоначальном более или менее случайном знаком­ стве с их произведениями) только после того, как там утвердилась слава Тургенева, а затем — Толстого и Достоевского. Имстта многих из современных им русских писателей доныне известны в Европе лишь понаслышке. Интерес к отдельным русским писателям, восхищение, которое они вызывали, ослаблял интерес к другим крупным литератоТруды Отдела новой русской лптератрьт Ипститта литературы АН СССР», 1948, кн. I, стр. 38—80; Творчество И. С. Тургенева. Сборппк статей. М., 1959, стр. 69—140.

lib.pushkinskijdom.ru Русская классическая литература и ее мировое значение рам, способствовал изоляций данного писателя от его современников, разрушал представление об историческом процессе развития русской литературы, вносил в него хронологическую путаницу. Слава, например, того же Пушкина была славой одного только име'н.и и объяснялась лишь тем, что и Тургенев, и.Толстой, и Достоевский постоянно ссылались на Пушкина как на своего родоначальника и свой великий образец. Через несколько лет после названной речи Тургенева ситуацию еще более ос­ ложнила книга Э. М. де Вогюэ «Русский роман» (Le roman russe.

Paris, 1886), которая обошла все страны и стала классической. Эта знаменитая книга также объявила роман единственным жанром, достиг­ шим в России полного национального своеобразия, и в известной мере узаконила возможность высказывать произвольные внеисторические суждения о произведениях русского художественного слова, существен­ ные, однако, для тех литератур, которые воспринимали их в переводах.

Нам ясно, что эта книга — прежде всего полемическая, тенденциозная:

Вогюэ мечтал о победе «русского идеализма» над французским натура­ лизмом, т. е. о победе идейного реализма русских писателей пад «экспе­ риментальным» романом. В талантливой книге Вогюэ много невольных и сознательных искажений русской литературной действительности, тем не менее в ней кое-что угадано верно, и потому ее выводы и формули­ ровки надолго остались господствующими в западной критике: их повторяли во Франции, Англии, Америке, в Италии, Испании. Быть может, автор слишком односторонне понял то, что называет «русским идеализмом», т. е., по существу говоря, русский критический реализм, высокую идейную принципиальность русской литературы, ее постоян­ ную направленность к добру и (Справедливости; может быть, он недо­ оценил демократическую обусловленность русской литературы, не уви­ дел ее тесной связи с развитием русской общественно-политической мысли, но исторический смысл его труда заключался в том, что в нем правильно показана равноправность русской литературы с западно­ европейскими, а также те ее особенности, которые обеспечили ей возмож­ ность длительного и разностороннего воздействия на них.

• Советские историки русской литературы накопили весьма обширный материал по истории взаимоотношений русской и западноевропейских литератур. Но он пока еще мало известен за пределами нашей страны.

Есть все основания надеяться, что совместными усилиями ученых за­ труднения, которые встречаются на этом пути, будут, в конце концов, преодолены. Русский язык становится все более распространенным, A M а 7 о л. Е M fie осче* et les tudes russes. «Revue des etudes francorusses», 1910, № 4, pp. 137—144: A. L i r o n d e l l e. Le roman russe en France la fin du XTX s. «Revue de cours et de confrences», 1925, t. II, pp. 722—727; E. T i l i m a n n. Eugene-Melchior de Vogu. Seine Stellung in der Geistesgeschchte der Zeit.

Bochum, 1934. Одной из лчших зарубежных работ о восприятии русского романа во Францпп в копце XIX и XX веке является книга: F. W. H e m m i n g s. The Rus^ sian Novel in France. 1884—1914. Oxford, 1950 Интересные наблюдения и сопостав­ ления содержатся также в пецавней статье: Catharine A. B a r r y. The role of the Roman Russe articles of the Revue des Deux Mondes in French Literary Polemics of the 1800's «Revue de littrature compare», 1975. № 1, pp. 122—128.

В рсской литературе все еще сохраняет значение библиографический ука­ затель К. Муратовой и Е. Приваловой «Мировое значение русской литературы и рсского искусства» (1945), по его необходимо пополнить весьма многими работами, вышедглимп за последние три десятилетия. Ряд новых существенных данных о распространении русской классической литературы за рубежом во второй половппе XTX века (в частности, о Достоевском) помещен в сборнике под редакцией А. Л. Григорьева «Русская литература и мировой литературный процесс» (1973).

2* lib.pushkinskijdom.ru 20 MП Алексеев превращаясь в ключ, с помощью которого может быть в полном объеме раскрыто мировое значение русской литературы. На Западе все больший интерес проявляется к истории, которая делает более понятными закономерности развития русской литературы и ее связей с литерату­ рами Европы. Еще в 1901—1902 годах в книге «Что делать?»

В. И. Ленин писал, что русская литература приобрела мировое значение.

Более подробно Ленин коснулся этого вопроса в своих статьях о Тол­ стом. В 1910 году в статье, написанной по поводу смерти Толстого, Ленин писал, что Толстой «...сумел поставить в своих работах столько великих вопросов, сумел подпяться до такой художественной силы, что его произведения заняли одно из первых мест в мировой художествен­ ной литературе».

Анализ классической русской литературы во всем ее объеме убеж­ дает нас в том, что каждый из русских писателей в меру своего таланта и творческих сил отразил присущие русской литературе вообще этиче­ ские устремления и вольнолюбивый дух. Именно просветительские тенденции, воспринятые новой русской литературой в ее младенчестве от европейской литературы и сохраненные благодаря особенностям исто­ рического развития России вплоть до нашего времени, всегда внушали русским писателям убеждение, что создаваемая ими литература обязана сказать новое слово миру. Об этом говорили уже Гоголь, Герцен, Белин­ ский, в начале XX века на этом настаивал Горький, когда писал (1908 год): «Никто в Европе не создавал столь крупных, всем миром признанных к н и г... при таких неописуемо тяжких условиях... нигде на протяжении неполных ста лет не появлялось столь яркого созвездия великих имен, как в России, и нигде не было такого обилия писателеймучеников, как у нас». Одну из исторических особенностей русской литературы тот ж е Горький видел в том, что в России литература создавалась при «молчаливой помощи народа» и в его интересах, рус­ ские писатели как бы говорили: «народ вдохновлял нас, любите его!»

В нашей литературе, по его словам, « ч а щ е... чем в других, возглаша­ лось общечеловеческое, — значение русской литературы признано ми­ ром, изумленным ее красотою и с и л о ю... » Эти традиции продолжают развиваться и в советской литературе.

На эти самые особенности русской литературы, свидетельствующие о ее действительном своеобразии, обращали внимание и наиболее дальновидные и чуткие из европейских критиков. Идейное богатство русской литературы, ее демократический колорит и гуманистическая направленность отчетливо сознавались также многими ее европейскими читателями. Свои впечатления они выражали различными понятиями, сущность которых родственна, песмотря на их словесное различие. Для иных, например, своеобразие русской литературы заключалось в свой­ ственном ей чувстве жалости и сострадания, для других — в уважепии к человеку, в стремлении к социальной справедливости, в полной искренности; иные видели источник ее очарования — в ее героическом характере, в неустанном искании правды. Суть не в этих частных опре­ делениях, а в покрывающем их более общем суждении: русская литера­ тура действительно отразила общеевропейское значение русского истори­ ческого развития. Установление закономерностей этого процесса на евро­ пейском и мировом фоне, в связи с общим ходом мировой культуры, составляет весьма привлекательную научпую задачу, которая, я надеюсь, будет решена совместно усилиями ученых как в нашей стране, так и в других странах современного мира.

В И Л е н и н, Полное собрание сочинений, т 20, стр 19 M Г о р ь к и й, Собрание сочинений в тридцати томах, т 24, Гослитиздат, M, 1953, стр. 64, 65.

lib.pushkinskijdom.ru A. H. И ЕЗУИ ТО В •

ЩЕДРИНСКИЕ ОБРАЗЫ И ВЫРАЖЕНИЯ

В ТРУДАХ ЛЕНИНА

Великий русский сатирик был постоянным спутником и надежным союзником Ленина на протяжении всей его жизни и деятельности.

Творчество Щедрина оказало заметное влияние на выработку у Вла­ димира Ильича критического отношения к самодержавно-бюрократиче­ ской русской действительности и на формирование таких черт его ха­ рактера, как социально-психологическая проницательность и нравствен­ ная бескомпромиссность. Щедринская сатира являлась в руках Ленина острым и безотказным оружием, которым он метко и беспощадно разил своих идейных противников.

Мы отнюдь пе ставим своей целью привести в этой статье все случаи употребления Лениным образов и выражений из произведений Щедрина. Мы рассмотрим лишь некоторые типичные примеры такого употребления, позволяющие сделать вывод относительно специфического характера использования Лениным в своих трудах щедринских образов и выражений применительно к различным историческим условиям, в соответствии с актуальными задачами времени и конкретной направ­ ленностью этих трудов.

В. Бонч-Бруевич писал: «Известно отношение Владимира Ильича к M. Е. Салтыкову-Щедрину, которого он, кажется, более всех любил из беллетристов. Свыше 400 раз Владимир Ильич цитировал в своих работах этого гениального писателя-общественника, революционного демократа. Отдельные образы и характеристики, созданные Щедриным, вошли в собственный язык Владимира Ильича». Любимым писателем Лепина называла Щедрина и М. Эссен, одна из ближайших сподвижниц Владимира Ильича, хорошо знавшая его литературные вкусы и ин­ тересы.

Ленин уже в детстве позпакомился с творчеством Щедрина.

По словам авторитетного мемуариста, И. Н. Ульянов высоко цепил великого русского сатирика. В присутствии своих детей он «часто вслух вспомппал щедринских мальчиков „в штанах и без штанов"», персопаОб тгом с м : М. П е ч к и и а и Е. М а к а р о в а. Щедрин у Ленина. Указатель цитат из Щедрина в произведениях Ленина. R кн.: «Литературное наследство», т. 11—12, 1933: Л. Ц е й т л и н. Литературные цитаты Ленина. Гослитиздат, М.—Л..

1934; И П. У х а н о в. Образы художественной литературы в трудах В. И. Лепила.

Политиздат, М., 1965; М. В. П е ч к и и а. Художественные образы русской литературы в произведениях В. И. Ленина. Изд. «Знание», М., 1969. В работах советских щедриноведов CA С Бушмппа, В. Я. Кнрпотипа, С. А. Макашина, Е. И. Покусаева, Я. Е. Эльсберга и др.) показано, что ленинский подход к творчеству Щедрина составляет методоюгическую основу для его научного изучения.

В. И. Ленин о литературе и искусстве. Изд. «Художественная литература».

М., 1969, стр. 704.

Там же, стр. 651.

II. И. В е р е т е н н и к о в. Детские годы В. И. Ульянова (Ленина) в Кокуш

<

lib.pushkinskijdom.ru22 А. H. Иезуитов

жей из цикла «За рубежом» (1881). Позднее Ленин в работе «О праве наций на самоопределение» (1914) обратится к образу щедринского «мальчика без штанов», политически существенно его переосмыслив.

Критикуя бундовца Либмана, который выступал с позиций ликвидато­ ров, Ленин язвительно замечал: «Не правда ли, как великолепен этот „мальчик без штанов", издевающийся над партийной программой?

А почему он издевается?

Только потому, что он круглый невежда, который ничему не на­ учился, не почитал даже по истории партии, а просто попал в ликвида­ торскую среду, где „принято" ходить нагишом в вопросе о партии и партийности». Вторым «мальчиком без штанов» Ленин называл г. Юркевича, который бесстыдно клеветал на большевиков, якобы от­ вергающих право наций на самоопределение (т. 25, стр. 314), и третьим — главным «мальчиком без штанов» — г. Семковского, который саморазо­ блачался как ликвидатор, заслоняясь в то же время «детским недоуме­ нием, „как быть", если при демократии большинство за реакцию» (т. 25, стр. 315).

Юный Ленин «хорошо знал литературу 40-х и 60-х годов 19-го века, хотя писатели означенного периода не проходились в гимназии и сочи­ нения их были запретными для учащихся». Как отмечает Н. К. Круп­ ская, в старших классах гимназии Владимир Ильич хорошо знал Щедрина, Тургенева, Некрасова, Герцена. Русская реалистическая литература прошлого века активно формировала в читателях оппозици­ онные взгляды и настроения, знакомила с политической борьбой, про­ исходящей в обществе, воспитывала ненависть к угнетению и раболепию.

Н. К. Крупская подчеркивала, характеризуя процесс ленинского духов­ ного воспитания, что «литература вообще имеет громадное влияние, а са­ тирическая в особенности. На подрастающее поколение литература влияет особо сильно». В полной мере это относится к сатире Щедрина.

Ленин поступил на юридический факультет Казанского универси­ тета в августе 1887 года. В идейно-политическом образовании студентов видная роль принадлежала тогда хорошо известной по «Моим универ­ ситетам» М. Горького книжной лавке А. Деренкова. В библиотеке Деренкова имелось много полулегальных и запрещенных книг, среди которых были Белинский, Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Писарев, Некрасов, Щедрин, Г. Успенский и Н. Успенский, МаминСибиряк, Помяловский, Решетников, Федоров-Омулевский, ЗлатЬвратский, Гаршин и другие авторы. Вскоре Ленин вступает в члены неле­ гального Самарско-Симбирского студенческого землячества и становится членом его библиотечной комиссии.

К зиме 1888—89 года, как пишет А. И. Ульянова-Елизарова, «от­ носится начало выработки Владимиром Ильичом социал-демократиче­ ских убеждений. Он начал изучать „Капитал" Карла Маркса, которым очень увлекался», и другие марксистские работы. «Учение Маркса,— кине. «Красная новь», 1938, № 5, стр. 152. См. также: Воспомипанпя Н. И. Веретеііникова. «Новый мир», 1956, № 3. стр. 205.

В. И. Л е н и н, Полное собрание сочшіенпй, т. 25, стр. 313—314 (далее ссылки на это издание приводятся в тексте).

М. Ф. К у з н е ц о в. Гимназические годы В. И. Ленипа. По лпчпым воспо­ минаниям его товарища. «Вопросы просвещения», 1924, № 4, стр. 3.

В. И. Ленин о литературе и искусстве, стр. 635.

Н. К. К р у п с к а я. Педагогические сочинения в десяти томах, т. III, Изд.

Акад. педагог, наук, М., 1959, стр. 665.

См.: Е. Ф о с с. Первая тюрьма В. И. Ленина. «Огопек», 1926, № И, стр. 5;

Анатолий И в а н с к п й. Молодой Ленин. Повесть в документах и мемуарах. Полит­ издат, М., 1964, стр. 357.

См.: А. И. У л ь я н о в а - Е л и з а р о в а. В. И. Ульянов (Н. Ленип). Краткий очерк ЖИЗНИ и деятельности. Партиздат, [Л.], 1934, стр. 24.

См.: Н. К. К р у п с к а я. О Ленине. Госполитиздат, М., 1960, стр. 306.

lib.pushkinskijdom.ru Щедринские образы и выражения в трудах Ленина вспоминала Крупская, — помогло Ленину ясно увидеть, куда идет общественное развитие. Горячо был убежден Ленин в правильности взглядов Маркса и Энгельса, считал, что необходимо как можно лучше, как можно шире вооружить массы знанием учения Маркса, и про­ паганде этого учения отдавал он все свои силы».

В то время Казань считалась гнездом народничества. Марксистские и социал-демократические идеи с некоторым успехом уже пробивали себе дорогу, но пока еще довольно слабо. В этих условиях Ленин считал главным для марксиста теоретическую подготовку, чтение разнообразной литературы. Как вспоминает Д. Андреев, Ленин, выступив на одном студенческом собрании с рефератом о положении крестьянства в царской России, горячо убеждал присутствующих: «Надо глубже вдумываться в существующее зло! Надо понять причины неравенства!.. А для этого надо прежде всего читать и ч и т а т ь... Вот, что надо! Вот, чего нам всем не хватает!..» Тот же Д. Андреев отмечает, что, по мнению Ленина, прежде чем соглашаться с народниками («уйти в народ») или делать самостоятельные выводы относительно своеобразия русской жизни, «надо быть „подкованным на все четыре ноги" и читать, читать и чи­ тать». Несомненно, Ленин имел в виду не только научную литературу, но и беллетристику. В семье Ульяновых очень внимательно читали тогда роман Щедрина «Пошехонская старина», публиковавшийся в журнале «Вестник Европы» (1887—1889), Своеобразие последнего романа Щедрина заключалось в том, что, как показывал писатель, именно экономические отношения непосредст­ венным образом определяют мысли, чувства, поступки героев (многочис­ ленных помещиков Затрапезных, Струнникова и др.)- Экономическое по­ ложение персонажей прямо сказывается на их поведении, характерах, на взаимоотношениях друг с другом. Сюжет книги по сути дела представ­ ляет собою последовательное, тщательное и всестороннее раскрытие эко­ номической структуры крепостнического общества. Собственнические ин­ тересы образуют основу и характеров, и обстоятельств в произведении, а зависимость характеров от обстоятельств — это прежде всего их откры­ тая п прямая зависимость от экономических условий.

Если в «Господах Головлевых» Щедрин последовательно разоблачал лицемерие и лживость Иудушки, который скрывал и всячески маскировал свои сугубо меркантильные побуждения и замыслы и только в фантасма­ горических мечтаниях «обнажался», раскрывал свои истинные, накопи­ тельские цели, то в «Пошехонской старине» Щедрин показывает, что все отношения между людьми, даже родственные, строятся на основе непри­ крытого чистогана, что чистоган — это норма жизни, которую никто не скрывает и не прячет ни от себя, ни от других. Людьми во всех их по­ мыслах и поступках (идет ли речь о женитьбе, о воспитании детей, о по­ хоронах) движет голый денежный расчет. Все определяется деньгами.

Все открыто продается п также открыто покупается.

В «Господах Головлевых» Щедрин изображает ужас ненормального, противоестественного, из ряда вон выходящего, почти патологического, в «Пошехонской старине» — ужас самого естественного, нормального, обычного. Законы жизни Пошехонья потому и страшны, что они счита­ ются его жителями совершенно естественными, абсолютно нормальными, неизменными и единственно возможными. Их глубокая противоестестН. К р у п с к а я. Ленип как пропагандист и агитатор. Госполитиздат, М., 1956, стр. 4.

Д. М. А н д р е е в. В гимназические годы. «Костер», 1957, № 4, стр. 16.

Д. М. А н д р е е в. В гимназические годы. «Звезда», 1941, № 6, стр. 15.

См. об этом: Г. Е. Х а и т. Из жизни семьи Ульяповых в Казани и Самаре.

«Новый мир», 1957, № 4, стр. 149. См. также: Анатолий И в а н с к и й. Молодой Ленин, стр. 475.

lib.pushkinskijdom.ru 24 А. H. Иезуитов

венность как раз и состоит в том, что они «естественны», что это твердое, незыблемое правило, а вовсе не какое-то гипертрофированное исключение.

Щедрин в «Пошехонской старине» безжалостно и научно точно обнажает самую суть отношений, объективно присущих буржуазно-крепостниче­ скому строю жизни.

В романе Щедрина речь идет главным образом о России крепостни­ ческой (30—50-х годов). При этом автор убедительно показывает, что ни в прошлом, ни тем более в настоящем никакой патриархальной идил­ лии не было, что и в дореформенное время в обществе существовала ост­ рейшая и неприкрытая экономическая борьба всех против всех, что нор­ мой жизни и отношений между людьми был чистоган и что такие отно­ шения становятся все более обнаженными и циничными. Уже к 1861 году, и особенно после него, русское крепостническое хозяйство экономически разлагается и все активнее и интенсивнее капитализируется. Появляется новый хозяин жизни — Федул Ермолаев — из породы «чумазых». И он все больше и больше набирает силу. Таким образом, «Пошехопская ста­ рина» была направлена против реакционных представлений о якобы ис­ конно патриархальном укладе русского хозяйства и русской жизни, о про­ грессивном и гуманно образцовом характере дореформенной России. Всем идейно-образным строем своего произведения Щедрип с убедительностью научного исследования доказал и показал, что Россия уже давпо встала на путь капиталистического развития со всеми вытекающими отсюда социальными противоречиями и неизбежными революционными ка­ таклизмами.

Современная Ленину реалистическая русская литература в лице своих наиболее выдающихся представителей помогла ему правильпо понять современную русскую жизнь, глубоко раскрывая причины экономического неравенства и важнейшие закономерности общественного развития России.

Уже в конце 80-х годов главной задачей для русских марксистов становится борьба с народничеством. В 1888 году среди казанской моло­ дежи все живее и настойчивее стал проявляться иптерес к учению Маркса. Особенно значительная роль в создании марксистских кружков в Казани принадлежала H. Е. Федосееву. «H. Е. Федосеев был одним из первых, начавших провозглашать свою принадлежность к марксистскому направлению»,— писал позднее В. И. Ленин (т. 45, стр. 324). Свой осповпой, центральный кружок Федосеев организовал в копце 1888 года. Кроме того, им было организовано еще несколько кружков среди молодежи.

Ленин тоже вступил в одип из таких кружков, но с Федосеевым он лично не встречался. В этом кружке Лепип читал «Манифест Коммунистической партии» и другие марксистские труды; весной 1889 года он уехал из Казапи, и это помогло ему избежать тюрьмы, так как летом того же года кружок Федосеева был арестован.

В самарский период (1889—1893) перед Лениным вновь встают вопросы, связанные с осмыслением творчества Щедрина. Они запялп вид­ ное место в переписке Ленина с H. Е. Федосеевым. С января 1892 по поябрь 1893 года Федосеев жил во Владимире (с января 1892 по септябрь 1893 года — под надзором полиции, а с сентября 1893 по лоябрь 1893 года находился во Владимирской тюрьме). К этому времени и отпоСм.: М. Г. Г р и г о р ь е в. Воспоминания о Федосеевском кружке в Казани «Пролетарская революция», 1923, № 8, стр. 58.

Показание А. С. Выдрина на допросе в изложении II. Л. Сергиевского («Красная летопись», 1923, № 7, стр. 294).

О социал-демократической программе Федосеева см.: Н. Ф е д о с е е в. Статьи и письма. Госполитиздат, М, 1958, стр. 103—104, 105, 110.

См. об этом: С. A. M а к а ш и н. Пошехонская старпна. В кн.: M. Е C a лт ы к о в - Щ е д р и н, Собрание сочинений в двадцати томах, т. 17, изд. «Художе­ ственная литература», М., 1975, стр. 536—537.

lib.pushkinskijdom.ru Щедринские образы и выражения в трудах Ленина сится его переписка с Лениным, которая велась через М. Г. Гопфенгауз.

В 1892 году Гопфенгауз привезла в Самару рукописи Федосеева. Одпу из них — «Из истории русского крепостного хозяйства» — Владимир Ильич, как вспоминает А. Беляков, «нашел... очень ценной, значительной рабо­ той, однако требующей доработки. Вторую рукопись, „Пореформенный быт в произведениях художественной литературы", Владимир Ильич за­ браковал». Иначе об этом эпизоде рассказывает М. И. Семенов (М. Блан) : «В 1892 году Скляренко получил две рукописи H. Е. Федо­ сеева, привезенные Н. Л. Сергиевским и Марией Германовной Гопфепгауз, которых я встречал раза два-три у Скляренко. Эти две работы Фе­ досеева: „О купчих крестьянских землях до 1861 года" и обработка со­ держания „Пошехонской старипы" Салтыкова-Щедрина, с точки зрения марксистского понимания экономических причин падения крепостного права, читались Скляренко и мною, а затем были переданы Владимиру Ильичу. Сколько я помню, Владимир Ильич неодобрительпо отозвался о первой из них, усмотрев в изложении автора апологию кулацкого хозяйства». Таким образом, мы встречаемся с явным противоре­ чием в воспоминаниях двух мемуаристов. Один из них, видимо, допускает ошибку. Разобраться в этом вопросе помогает Н. Л. Сергиевский, который называет в своих воспоминаниях те же работы, что и Семенов. Об отно­ шении же Ленина к первой из них он пишет: «Впоследствии, уже в 1900 году, В. И. Ульянов, которому я напомнил об этом инциденте, объяснил, что самарцы были введепы в заблуждение неуказанием в статье того, что опа является не самостоятельной, а лишь отдельной главой пред­ принятой Федосеевым работы, и, когда в Самаре появилась статья о Щедрипе, недоразумение разъяснилось». Ни одна из рукописен, упомипаемых мемуаристами, не сохранилась, поэтому нельзя окончательно судить, кто из авторов более точен. Для пас, однако, важно, что и у Семенова, п у Сергиевского речь идет о Щедрине.

Можно предположить, что Федосеев использовал в своей работе твор­ чество Щедрина для утверждения правоты марксизма и критики народни­ чества. Щедрин глубоко раскрывал важнейшие социально-экономические процессы и объективно верно изображал неуклонное развитие капитали­ стических отношений в России, резко и справедливо критиковал те ялвы и болезни, которые пеизбежпо нес с собой капитализм. Переписка с Фе­ досеевым может в известном смысле служить еще одним доказательст­ вом того, что Ленип уже в конце 80-х—начале 90-х годов читал «Поше­ хонскую старину» Щедрина.

Интересно заметить, что в «Книжной летописи» за 1917 год Лепин выделил книгу В. И. Семевского «Крепостное право и крестьянская ре­ форма в произведениях M. Е. Салтыкова». Впервые очерк этот был на­ печатан в 1893 году. Центральное место в нем занимал апалп.і «Поше­ хонской старипы», о которой исследователь писал, что «это в высокой степепи талантливое произведение навсегда останется одним из лучших ис­ точников для истории дворянства н крепостного права в первой половине XIX века, и оно тем более драгоценно, что Салтыков вовсе ис старается налагать как можно более мрачные краски, а правдиво рисует то, что ему пришлось видеть па своем веку».

См.: А. Б е л я к о в. Юность вождя. Воспоминания современника В. И. Ленина.

Изд. «Молодая гвардия», М., 1960, стр. 93—94.

См.: там же, стр. 94.

М. И. С е м е н о в (Блан). Самара и подпольные кружки ленипского периода.

В кн.: Владимир Ильич Леип/i в Самаре. Воспоминания современников. Куйбышев­ ское книжное издательство, 1960, стр. 66—67.

Николай С е р г и е в с к и й. Воспоминания о Н. Е. Федосееве. 1892—1895 гг.

В кн.: Федосеев Николай Евграфовнч. ГИЗ, М.—Пгр., 1923, стр. 58.

В. II. С е м е в с к и й. Крепостное право и крестьянская реформа в произве­ дениях M. Е. Салтыкова. Игр., 1917, стр. 60.

lib.pushkinskijdom.ru26 А. H. Иезуитов

К творчеству Щедрина Ленин непосредственно обратился в работе «Развитие капитализма в России» (1899). В ней он писал: «Торговый ка­ питал хозяев-скотоводов поставил в полную зависимость от себя мелких крестьян, он превратил их в своих скотников, выращивающих для него скот за грошовую плату, он превратил их жен в своих доильщиц коров»

(т. 3, стр. 270). К этим ісловам Ленин делает такое примечание: «Вот два отзыва о жизненном уровне и условиях жизни русского крестьянина вообще. M. Е. Салтыков в „Мелочах жизни" пишет о „Хозяйственном м у ж и ч к е "... „Мужичку все нужно; но главнее всего н у ж н а... способность изнуряться, не жалеть личного т р у д а... Хозяйственный мужичок простонапросто мрет на ней" (на работе). „И жена и взрослые дети, все му­ чат ся хуже каторги".

В. Вересаев в статье „Лизар" («Сев. Курьер», 1899, № 1), —продол­ жает Ленин, — рассказывает о мужике Псковской губернии Лизаре, про­ поведующем употребление капель и проч. для „сокращения человека".

„Впоследствии, — отмечает автор, — от многих земских врачей и особенно акушерок я не раз слышал, что им частенько приходится иметь дело с по­ добными просьбами деревенских мужей и жен". „Двигающаяся в извест­ ном направлении жизнь использовала все пути и в конце концов упер­ лась в слепой закоулок. Выхода из этого закоулка нет. И вот естественно намечается и все больше зреет новое решение вопроса".

Положение крестьянина в капиталистическом обществе, действи­ тельно, безвыходное и „естественно" приводит в общинной России, как и в парцелльной Франции, к неестественному.,. не „решению вопроса", конечно, а к неестественному средству отсрочить гибель мелкого хозяй­ ства» (т. 3, стр. 2 7 0 ).

Ленин говорит в своей работе «Развитие капитализма в России» не только о конкретном положении определенной крестьянской прослойки — «молочных хозяев». Он одновременно использует очень яркую и эмоцио­ нально выразительную картину, рисующую превращение мелких крестьян в «скотников», а их жен в «доильщиц коров», для характеристики поло­ жения мелкого крестьянства в целом, для красноречивого подтверждения того, что вся их жизнь находится теперь в безжалостном и деспотическом подчинении у торгового капитала. Отсюда так органичен ленинский пере­ ход к отзывам о положении крестьян вообще, принадлежащий художни­ кам-реалистам: Щедрину и Вересаеву. ( В двух отзывах, приводимых Лениным, писатели рассказывают о двух внешне различных явлениях в русской жизни. Но и то и другое, если присмотреться к нпм внимательно (недаром Ленин их объединяет и внут­ ренне и внешне, включая в одно примечание), означает «сокращение жизни», свидетельствует о безвыходности положения человека в совре­ менном обществе. Если Лизар у Вересаева прямо призывает к «сокраще­ нию жизни», то Щедрин приходит, в сущпости, к такому же выводу более косвенно, опосредствованно. В очерке «Хозяйственный мужичок» из цикла «Мелочи жизни» (1886) Щедрин показывает, как мужичок этот непрерывно и изощренно мучается; жизнь его — сплошное изнурение и уродование и себя и своей семьи. Однако такая жизнь ему самому уже не представляется каторгой, настолько она привычна и «составляет есте­ ственный жизненный процесс». И это еще страшнее и безысходне.

Одна дума о «жизнестроительстве», о том, чтобы добиться зажиточности, Хотя это примечание сделано Лениным в 1908 году (ко второму издапию работы), по своему д у х у и характеру оно целиком совпадает с ленинскими сужде­ ниями о литературе, относящимися к 90-м годам.

М. Е. С а л т ы к о в - Щ е д р и н, Собрание сочинении в двадцати томах, т. 16, кп. 2, стр. 50.

lib.pushkinskijdom.ru Щедринские образы и выражения в трудах Ленина постоянно терзает «хозяйственного мужичка», «ради нее он отдает себя и семью в жертву каторге», но все это и есть по сути дела добровольновынужденное «сокращение жизни». Перед нами трагически-парадоксаль­ ное явление: чтобы быть хозяйчиком, мужик должен непрерывно и не­ пременно мучиться, а его «жизнестроительство» фактически оказывается «сокращением жизни», но только другим способом по сравнению с «Лизаром». Таким образом, разные авторы по-своему отразили разные грани и аспекты в принципе одного явления, что свидетельствовало об устой­ чивости и типичности этого явления и одновременно его многообразии.

Используя реалистическую литературу, Ленин помогает читателю отчет­ ливо увидеть такое явление и глубоко разобраться в нем. При этом Ле­ нин учитывает в своей характеристике особенности рассматриваемых им художников: сарказм, иронию Щедрина и очерковость, внешнее спокой­ ствие и внутренне скрытый драматизм Вересаева. Эти моменты Ленин органично включает и в свое собственное изложение: пересказ Щедрина весь пронизан сарказмом и грустной иронией, а излагая отзыв Вересаева, Ленин, как и автор «Лизара», говорит внешне очень сдержанно и спо­ койно о чудовищных вещах. Это создает сильный эмоциональный эффект.

В «Хозяйственном мужичке» Щедрин подчеркивает, что «характери­ стическими чертами крестьянского хозяйственного быта» определяется все «жизнестроительство» крестьянина. Экономические интересы вхо­ дят в плоть и кровь «хозяйственного мужичка», ими диктуется нее его поведение, нравственность, взаимоотношения в семье и с другими людьми.

Сугубо экономическими интересами, как показывает Щедрин в других очерках из того же цикла «Мелочи жизни», определяется существование и «сельского священника», и «помещика», и «мироедов». Это в идейноэстетическом плане сближает «Мелочи жизни» с «Пошехонской стари­ ной» и делает для Ленина оба произведения важным источником по­ знания социально-экономической жизни русского общества.

П. К. Крупской принадлежит чрезвычайно важное методологическое указание, сделанное ею по поводу книги А. Цейтлина «Литературные цитаты Ленина». «Ни в какой мере нельзя по цитатам и частоте их упот­ ребления, — писала она, — определять, какие произведения и какие писатели были любимыми писателями И л ь и ч а... По „Литературным ци­ татам Ленипа*' выходит, что он как будто бы лучше всего знал, чаще всего вспоминал Крылова, Грибоедова, Щедрина, их больше всего любил, что неверно. Тут надо сделать ряд оговорок. Просто в своих полемических статьях Ильич пользовался общеизвестными литературными образами пак орудием борьбы. И мне кажется, что надо бы попробовать цитаты литературные более увязывать с политическим моментом, с характером статьи, с ее целевыми установками, с общим стилем статьи».

Рассмотрение искусства с идейно-политической точки зрения — важ­ нейший и неизменный принцип ленинской методологии. При этом в оп­ ределенные исторические периоды и в зависимости от главных задач времени, конкретпой направленностн собственных работ и самого харак­ тера привлекаемой в них литературы у Ленипа в его эстетике и методо­ логии особенно отчетливо выступал политический аспект в истолковании и осмыслении художественных явлений. В такие перподы наиболее об­ щественно значимой становилась для Ленина революцпонно-воспита

–  –  –

тельная функция реалистического искусства. В первую очередь это отно­ сится к годам непосредственной подготовки и свершения первой русской революции (1900—1907).

Включая щедринские образы в свои работы, Ленин сочетал постоян­ ное внимание и необыкновенную чуткость к объективно присущим пи­ сателю особенностям творчества с активным использованием его произ­ ведений в интересах революционного движения. В 1894 году в работе «Что такое „Друзья народа"...», выступая против мнения народника Южакова, что «отмена соляного налога, отмена подушной подати и по­ нижение выкупных платежей» является «серьезным облегчением народ­ ного хозяйства» (т. 1, стр. 267), и особенно против его утверждения, что «80-е годы облегчили народное бремя (это вот указанными-то мерами) и тем спасли народ от окончательного разорения» (т. 1, стр. 268), Ленин писал: «Нельзя не вспомнить по этому поводу так метко описанную Щедриным историю эволюции российского либерала. Начинает этот либерал с того, что просит у начальства реформ „по возможности"; про­ должает тем, что кляпчит „ну, хоть что-нибудь" и кончает вечной и не­ зыблемой позицией „применительно к подлости". Ну, как не сказать, в самом деле, про „друзей народа", что онп заняли эту вечную и незыб­ лемую позицию, когда они под свежим впечатлением голодовки миллио­ нов народа, к которой правительство отнеслось сначала с торгашеской прижимистостью, а потом с торгашескою же трусостью, — говорят печатно, что правительство спасло парод от окончательного разорения!!»

(т. 1, стр. 268). Ленин прибегает в этом случае к политической сатире Щедрина, его сказке «Либерал» (1885). Учитывая политическое звуча­ х ние этого произведения, Ленин в 90-е годы обращается к нему главным образом для наглядного опровержения социально-экономических заблуж­ дений народников. Ему было особенно важно подчеркнуть, что Щедрин метко описывает «историю эволюции российского либерала». В 1906 году ту же сказку «Либерал» Ленин использует в непосредственно-агита­ ционных и революционно-воспитательных целях (т. 14, стр. 199), для сатирически острого разоблачения политического либерализма и дискре­ дитации его в глазах читателей (т. 14, стр. 230).

В 90-е годы Ленин, как уже говорилось, широко пользовался щед­ ринским выражением «хозяйственный мужичок» из «Мелочей жизни».

В 1901 году в работе «Аграрный вопрос и „критики Маркса"» он снова употребил это выражение для характеристики определеппого социальноэкономического явления: «Сельский рабочий зарабатывает 50 коп. вдепь;

хозяйственный мужичок, держащий поденщиков, — 1 рубль в день; за­ водский рабочий в столице — 2 рубля в день; мелкий хозяин провинци­ альной м а с т е р с к о й — I V 2 рубля в день» (т. 5, стр. 192), — по теперь тесно связывает его с революционным просвещением и воспитанием чи­ тателя, подчеркивая, что «всякий сколько-нибудь сознательный рабочий без малейшего труда разберется в том, к каким классам принадлежа!

представители этих различных „слоев", каким направлением должна от­ личаться общественная деятельность этих „слоев"» (т. 5, стр. 192) В письме в редакцию «Искры» (1903) Леппп призывал рабочих «оцени­ вать происшествия какого-нибудь русского или заграничного Пошехонья с точки зрения интересов всей партии, интересов всего движепия в це­ лом» (т. 8, стр. 95).

В 900-е годы Лепип особепно часто использовал в политических це­ лях и для активного воспитания у читателя ненависти и презрения к всевозможным проявлениям буржуазного либерализма сатиру Щедрина Высмеивая «объективизм» Струве, который различия между профессиями С точки зреппя их социально-экономической познавательной ценности Лепип рассматривал в 90-е годы и «Мелочи жизни» Щедрина.

lib.pushkinskijdom.ru Щедринские образы и выражения в трудах Ленина смешивал с различиями между классами, Ленин писал, что для пего, «как для щедринского объективного историка было все равпо — Изяслав Яро­ слава побил или Ярослав Изяслава» (т. 5, стр. 191). В «Что делать?»

Ленин, иронизируя над фразерством «экономистов», их словесной экви­ либристикой, замечал: «...это то самое но, которое Щедрин переводил словами: выше лба уши не растут!» (т. 6, стр. 132). Об остроте и силе политических обличений Щедрина и о необходимости такого же рода об­ личений в современную эпоху Лепип писал в статье «Плеханов и Ва­ сильев» (1907): «Щедрин классически высмеял когда-то Францию, рас­ стрелявшую коммунаров, Францию пресмыкающихся перед русскими тиранами банкиров, как республику без республиканцев. Пора родиться новому Щедрину, чтобы высмеять Васильева п меньшевиков, защища­ ющих революцию посредством лозунга „отсутствие" революционеров, „от­ сутствие" революции» (т. 14, стр. 237).

Очень показательна исторически обусловленная эволюция в ис­ пользовании Лениным образа Иудушки Головлева. Уже в 1894 году Ленин прибегал к его образу для характеристики лицемерия отечествен­ ной бюрократии — «особенно внушительного реакционного учреждения, которое сравнительно мало обращало па себя внимание паших револю­ ционеров». «Это — иудушка, — писал Ленин, — который пользуется сво­ ими крепостническими симпатиями и связями для иадуваппя рабочих и крестьян, проводя под видом „охраны экономически слабого" и „опеки" над ним в защиту от кулака и ростовщика такие мероприятия, которые низводят трудящихся в положение „подлой черни", отдавая их головой крепостнику-помещику п делая тем более беззащитными против буржуа­ зии. Это — опаснейший лицемер, который умудрен опытом западноевро­ пейских мастеров реакции и искусно прячет свои аракчеевские вожделе­ ния под фиговые листочки народолюбивых фраз» (т. 1, стр. 301). При этом познавательно-аналитический аспект оказывается у Ленина опреде­ ляющим в использовании щедринского образа. Говоря о реакционной роли бюрократии, подчеркивая, что «рабочим необходимо со всей подроб­ ностью показать, какую страшную реакционную силу представляют из себя эти учреждения», что «рабочие должны знать, что без ниспроверже­ ния этих столпов реакции им не будет никакой возможности вести успеш­ ную борьбу с буржуазией», Ленин прибегает к образу Иудушки (т. 1, стр. 301). В 1901 году Ленин вновь обращается к нему в «Случайпых за­ метках» (т. 4, стр. 420) и во «Внутреннем обозрении» (т. 5, стр. 302).

Причем агитационпо-политический аспект при его употреблении обозна­ чается все отчетливее, а в статье «Торжествующая пошлость или кадетствующие эсеры» (1907) непосредственно революционизирующее и агитационно-политическое использование образа Иудушки становится очевидным. «Жаль, что не дожил Щедрин, — восклицает Ленин, — до „великой" российской революции. Он прибавил бы, вероятно, новую главу к „Господам Головлевым", он изобразил бы Иудушку, который успокаиЛ е ш ш приводит здесь рассказ о «маститом историке» из «Современной идил­ лии» (1877—1883) Щедрина: «Да, брат, изумительный был человек отот М'стнтый историк: и пауку и свистопляску — все понимал! Л историю русскую как знал — даже поверить трудно! Начнет, бывало, рассказывать, как Мстиславы с Росл не і*чыми дрались. — ну, точно сам очевидцем был! II что в нем особенно дорого было: пн на чью сторону не норовил! Мне, говорит, все одно: Мстислав ли Ростислава, или Ростислав Мстислава побил, потому что для меня чго историей заниматься, что бирюльки таскать — все единственно!» (М. Е. С а л т ы к о в - Щ е д р и тт, Собрание 'сочинений в двадцати томах, т. 15, кн. 1, стр. 73). Образ «обч^ектіівпого историка»

есть и в статье Ленина 1905 года «Чего хотят и чего боятся наши либеральные буржуа?» (т. 11, стр. 227—228).

Ленин цитирует слова из произведения Щедрина «За рубежом» (1881). См.

также статью Ленина 1907 года «„Услышишь суд глупца"...» (т. 14, стр. 278).

См. об этом: А. С. Б у ш м и п. Сатира Салтыкова-Щедрина. Изд. АН СССР, М.—Л., 1959, стр. 193—194.

lib.pushkinskijdom.ru30 А. H. Иезуитов

вает высеченного, избитого, голодного, закабаленного мужика: ты ждешь улучшения? Ты разочарован отсутствием перемены в порядках, основан­ ных на голоде, на расстреливании народа, на розге и нагайке? Ты жа­ луешься на „отсутствие фактов"? Неблагодарный! Но ведь это отсутст­ вие фактов и есть факт величайшей важности!.. Кадетский Иудушка Головлев способен внушить самое жгучее чувство ненависти и презре­ ния. Ведь этого „либерального" помещика и буржуазного адвоката слу­ шают, слушают даже крестьяне. Ведь он действительно засоряет глаза народу, действительно отупляет у м ы !.. » (т. 15, стр. 2 1 3 ). В 1911 году Ленин заклеймил и Троцкого именем Иудушкп, создав выразительный образ политического двурушника, производящий сильное эмоциональное впечатление на читателя (т. 20, стр. 96).

В ходе времени можно наблюдать, как изменялись сами способы и приемы включения щедринских образов и выражений в ленинскпе ра­ боты. Если в 90-е годы упоминания о Щедрине в трудах Ленина вводи­ лись преимущественно оборотами типа: Щедрин «метко описывает исто­ рию эволюции», «Салтыков пишет» и т. д., то в 900-е годы Ленин часто непосредственно включает образы Щедрина в собственный текст и поли­ тически переосмысляет их («Кадетский Иудушка Головлев способен вну­ шить самое жгучее чувство ненавпсти и презрения»). Щедринские выра­ жения и образы выступают у Ленина как живой и впечатляющий агита­ ционный материал, подчиненный задаче революционного просвещения читателя. Стиль самого Ленина становится более эмоциональным, при­ зывно-обличительным, отсюда — глубокая органичность щедринских включений в него.

Ленин так широко и охотно использовал в революционно-политиче­ ских и агитационно-воспитательных целях творчество Щедрина прежде всего потому, что по своему характеру оно являлось ярко выраженной политической сатирой («История одного города», «Современная идил­ лия», «За рубежом», «Сказки» и т. д.), которая клеймила и разоблачала разного рода отрицательные явления прошлого и настоящего, возбуждая ^активную ненависть у читателя ко всем выступлениям общественной и политической реакции.

Ленин всегда рассматривал в диалектическом единстве познаватель­ ную и воспитательную функции реалистической литературы, а также аналитический и агитационный аспекты ее использования. Он писал в 1907 году, что «еще Некрасов и Салтыков учили русское общество раз­ личать под приглаженной и напомаженной внешностью образованности крепостника-помещика его хищные интересы, учили ненавидеть лицеме­ рие и бездушие подобных типов» (т. 16, стр. 43). Но все же главной, определяющей функцией литературы для Ленина является в данном слу­ чае функция революционно-воспитательная.

Ленин обращал особое внимание па то, что революционный подъем и победа революционной идеологии над буржуазной (и явной, и замаски­ рованной) были достигнуты в 1912—1917 годах благодаря правильной тактике «соединения нелегальной работы с обязательным использованнем „легальных возможностей"» (т. 41, стр. 11). Подход к литературе с аги­ тационно-воспитательной точки зрения представлял одну нз таких «легальных возможностей». При этом в зависимости от характера п наСм. также работу Ленина 1906 года «Победа кадетов и задачи рабочей партии»

(т. 12, стр. 287).

См. об этом ж е в работе Ленина «Что делать?» (т. 6, стр. 56—57).

lib.pushkinskijdom.ru Щедринские образы и выражения в трудах Ленина цравленности самих произведений их использование могло быть более прямым, непосредственным или более косвенным, опосредствованным (т.е., в свою очередь, сравнительно более «легальным»). Еще в 1909 году Лепин писал: «Пролетариат должен ставить ставку на демократию, не преуве­ личивая ее сил, не ограничиваясь простым „упованием" на нее, а неук­ лонно развивая работу пропаганды, агитации, организации, поднимающую все силы демократии...» (т. 19, стр. 141). В период нового революцион­ ного подъема классический русский реализм благодаря своим большим «легальным возможностям» особенно активно и действенно способствовал дальнейшему росту всех сил демократии и органично и последовательно подводил самого широкого читателя к революционным выводам.

Значительное внимание Ленин вновь уделяет в эти годы творчеству Щедрина. К его сказке «Либерал» (особенно к крылатому выражению из нее «применительно к подлости», ярко характеризующему поведение рус­ ского либерала) Ленин обращался в разные периоды своей деятельностп (т. 1, стр. 268; т. 14, стр. 199). Агитационно-разоблачительное использова­ ние им в 1912 году нестареющей и без промаха разящей сатпры Щедрина имело совершенно конкретный политический адрес: «...

Щедрин беспо­ щадно издевался над либералами и навсегда заклеймил их формулой:

„применительно к подлости".

Как устарела эта формула в применении к Щепетевым, Гредескулам и прочим веховцам! Дело теперь совсем не в том, чтобы эти господа при­ менялись к подлости. Куда тут! Они сами по своему почину, на свой лад, исходя из неокантианства и других модных „европейских" теорий, по­ строили свою теорию „подлости"» (т. 22, стр. 84—85).

В статье «Карьера» (1912), рисуя сатирический портрет известного издателя реакционной газеты «Новое время» А. С. Суворина, Ленин под­ черкивал: «„Новое Время" Суворина на много десятилетий закрепило за собой это прозвище „Чего изволите?. Эта газета стала в России образ­ цом продажных газет. „Нововременство" стало выражением, однознача­ щим с понятиями: отступничество, ренегатство, подхалимство. „Новое Время" Суворина — образец бойкой торговли „на вынос и распивочно".

Здесь торгуют всем, начиная от политических убеждений и кончая пор­ нографическими объявлениями» (т. 22, стр. 44). Ленин в данном случае характеризовал Суворина непосредственно словами самого Щедрина.

Великий сатирик первым убийственно метко назвал газету «Новое время» — «Чего изволите?». Слова «на вынос и распивочно» взяты Ле­ ниным из «Убежища Монрепо» Щедрина и принадлежат «чумазому»

(символу наступающего в России капитализма), который «на вопрос: что есть истина? твердо и неукоснительно ответит: распивочно и навынос!»

Ленин применяет эти слова к верному слуге «чумазого» — пздателю «Чего изволите?» — и, опираясь на Щедрина, глубоко и паглядно раскры­ вает политический смысл деятельностп Суворина и его газеты. В статье «К вопросу об аграрной политике (общей) современного правительства»

(1913) Лоппп писал: «Столыппп, верой и правдой служивший „совету объединенных крепостников" и проводивший его политику, говорил сам:

„дайте мне 20 лет покоя, п я реформирую Россию". Под „покоем" оп по­ нимал покой кладбища, покой молчаливого, овечьего перенесения дерев­ ней неслыханного разорения п обнищапия, которое на пее обрушилось...

Под реформированием России Столыпин понимал такую перемену, чтобы в деревне остались только довольные помещики, довольные кулаки и жиСм.: М. Е. С а л т ы к о в - Щ е д р п н, Собрапие сочинений в двадцати томах, т. 12, стр. 68.

Там же, т. 13, стр. 381.

Выражение «чего изволите?» Ленин употреблял в 1908 году дчя характери­ стики либеральной буржуазии в целом (т. 16, стр. 220). Теперь использование тех ж е слов становится одновременно и более конкретным, и остро осуждающим.

lib.pushkinskijdom.ru32 А. H. Иезуитов

воглоты, да раздробленные, забитые, беспомощные и бессильные батраки»

(т. 23, стр. 264). «Живоглот» — сатирический образ из «Губернских очерков» Щедрина. О кулаках и «живоглотах» Ленин неоднократно упо­ минает еще в 1894 году в работе «Что такое „друзья народа"...» (т. 1, стр. 236, 237, 241, 244, 284), рисуя обобщенный образ «хозяев жизни».

Употребляя в 1913 году щедринский образ, Ленин имел в виду прежде всего реформы Столыпина, а не в целом положение русской деревпи конца XIX века. В письме в редакцию газеты «Правда» от 8 сентября 1912 года Ленин настоятельно рекомендовал: «Хорошо бы вообще от времени до времени вспоминать, цитировать и растолковывать в „Правде" Щедрипа и других писателей „старой" народнической демократии. Для читателей „Правды" — для 25 000 — это было бы уместно, интересно, да и получилось бы освещение теперешних вопросов рабочей демократии с иной стороны, иным голосом» (т. 48, стр. 8 9 ). В известной статье «Воз­ рождение реализма» отмечалось: «...именно теперь художники-реа­ листы приобрели и приобретают большое общественное значение». Это в полной мере относилось к реалистам и настоящего и прошлого, в том числе к Щедрину.

В своих трудах 1912—1917 годов (как и 1900—1907 годов) Ленив часто обращается к сатирическим образам. И это не случайно. Сатира в целом — по своей эстетической природе — отличается особенно эффек­ тивным агитационно-воспитательным воздействием на читателя. В то же время именно сатирические образы, созданные русскими писателямиреалистами, в особенности Щедриным, обладали наибольшей агита­ ционно-разоблачительной силой. Литература в новых исторических усло­ виях должна была помочь демократическому читателю еще глубже, от­ четливее, детальнее познать и вместе с тем сильнее возненавидеть те кон­ кретные, современные ему жизненные явления, истоки которых раскрыл и заклеймил классический русский реализм.

Еще в конце 1904—начале 1905 года во время беседы Ленина с Лу­ начарским и Ольминским о Щедрине Ленин, как вспоминает Луначарский, выразил намерение в будущем поручить Ольминскому «оживить пол­ ностью Щедрина для масс, ставших свободными и приступающих к стро­ ительству своей собственной социалистической культуры». Сам Ленин в послеоктябрьские годы (1917—1924), обращаясь к творчеству Щед­ рина, «оживлял его для масс». Владимир Ильич подчеркивал определен­ ное социально-психологическое сходство некоторых явлений новой дей­ ствительности с типами русской жизни, созданными писателем, устой­ чивость этих типов и серьезную опасность тех реальных явлений, которые за ними стояли, для успешного развития нового строя.

В 1918 году Ленин отмечал, что в советских учреждениях немало людей, которые противятся учету, контролю и дисциплине. Следует по­ этому писать о том, «как умоиачертаиие этих людей, как их психология совпадает с настроениями мелкой буржуазии: богатого скинуть, а коптроля не надо, так они смотрят; это их плепяет и отделяет сознательного пролетария от мелкой буржуазии и даже самых крайних революцио­ неров; это когда пролетарий говорит: организуемся и подтянемся, или некий маленький чумазый, число ему миллион, нас скинет» (т. 36, стр. 264). «Чумазый» у Щедрипа — символ беспринципного буржуа с «цепПть правды», 1914, № 5, 26 япваря В. И. Ленин о литературе и искусстве, стр. 678.

–  –  –

кими руками, с несытой утробой», который «придет и слопает! Только и всего».

Показательно также, что Ленин раскрывает поистине международный смысл и международное идейно-политическое звучание щедринских об­ разов, акцентируя мысль о всемирно-историческом значении Октябрь­ ской социалистической революции в России. Так, он с большим удовлет­ ворением писал в 1919 году о том, что даже из какого-то «итальянского Пошехонья» от имени рабочих и батраков приходят резолюции, приветст­ вующие, одобряющие и поддерживающие «русских советистов» (т. 38, стр 37; т. 37, стр. 517). А в речи «О международном и внутреннем поло­ жении советской республики» (1922) Ленин заявлял, органично включая в нее щедринский образ: «У нас ни один рабочий, ни один крестьянин не забыл, забыть не может и никогда не забудет, что он воевал, отстаивая рабоче-крестьянскую власть против союза всех самых могущественных держав, которые поддерживали интервенцию. У нас есть целая коллекция договоров, которые эти государства в течение ряда лет заключали с Колча­ ками и Деникиными. Они опубликованы, мы их знаем, весь мир знает их.

Зачем же играть в прятки и изображать дело так, как будто мы все стали Иванами Непомнящими? Каждый крестьянин и каждый рабочий знает, что он воевал с этими державами и что они его не победили» (т. 45, стр. 5 ). У Щедрина Иван Непомнящий — црсонаж ряда произведений («В среде умеренности и аккуратности», «Мелочи жизни», «Письма те­ теньке» и др.) —человек «бее идеи, без убеждения, без ясного понятия о добре и зле», без чувства патриотизма и национальной гордости. Пси­ хологически уподобиться ему было бы в высшей степени обидным и ос­ корбительным для новых людей.

Именем Иудушки Головлева Ленин заклеймил Каутского, лицемерно восхвалявшего «чистую демократию» и осуждавшего революционные дей­ ствия советской власти в ожесточенной борьбе с контрреволюцией (т. 37, стр. 287). Говоря о трудном и сложном восхождении российского про­ летариата на вершину новой жизни и о тех опасностях, которые ему угрожают при этом восхождении, Ленин писал в 1922 году о зарубежных врагах российского пролетариата: «Одни злорадствуют открыто, улюлю­ кают, кричат: сейчас сорвется, так ему и надо, не сумасшествуй! Другие стараются скрыть свое злорадство, действуя преимущественно по образцу Иудушки Головлева; они скорбят, вознося очи горе. К прискорбию, наши опасения оправдываются!» (т. 44, стр. 416). Современные буржуазные и ревизионистские Иудушки по-прежнему фарисействуют и лицемерят, наблюдая за развитием социалистического общества, но их слезы и вздохи уже никого не могут обмануть и ввести в заблуждение. Раз и навсегда они пригвождены к позорному столбу истории великим русским сатириком.

У Ленина никогда не ослабевал интерес к творчеству Щедрина.

Н. К. Крупская отмечает, что в последние месяцы жизни Ильича она, по его указанию, читала ему Щедрина...

Есть глубокий и поистине исторический смысл в том, что «Список лиц, коим предположено поставить монументы в г. Москве и др. городах Рос. Соц. Фед. Сов. Республики...», подписанный Лениным, включал в себя имя великого русского сатирика.

М. Е. С а л т ы к о в - Щ е д р и н, Собрание сочинений в двадцати томах, т. 13, стр. 381.

Там же, т. 16, кн. 1, стр. 219.

В. И. Ленин о литературе и искусстве, стр. 629.

Там же, стр. 574.

–  –  –

НЕКРАСОВСКИЕ ЭПИГРАФЫ У В. И. ЛЕНИНА

Ленин любил Некрасова и хорошо знал его поэзию («почти всего знал наизусть»). Это многократно подтверждено мемуаристами. В своей литературной, политической работе он часто использовал стихи Некра­ сова. Некрасовские тексты в сочинениях Ленина выявлены и широко комментированы. Однако к изучению собственно литературного, решусь даже сказать, эстетического значения (естественно, в его обусловлен­ ности целями научной работы и задачами политической борьбы), которое приобретает текст поэта Некрасова в сочинениях ученого, политика Ле­ нина, литературоведы почти не приступали. «Если у нас, — справедливо отмечает исследователь, — имеются литературоведческие работы, посвя­ щенные литературным цитатам в произведениях Ленина, тем литератур­ ным типам и характерам (особенно щедринским), которые живут в них новой жизнью, то в тени еще остаются более сложные связи».

Такие «более сложные связи» проступают, в частности, при уясне­ нии места, которое занимают в сочинениях Ленина стихи Некрасова, взя­ тые в качестве эпиграфов. Вообще эпиграфы в сочинениях Ленина крайне редки. Уже это определяет известную исключительность, чрез­ вычайность роли цитируемых стихов, приобретающих особую ударную силу, становящихся программным тезисом. Тем примечательнее, что не­ красовские стихи Ленин использовал в качестве эпиграфов дважды.

Впервые он поставил двустишие из стихотворения Некрасова «Памяти Добролюбова» эпиграфом к статье, которая была посвящена памяти Эн­ гельса, скончавшегося 5 августа 1895 года. Некрасовские строки у Ленина становятся подлинным, именно литературным эпиграфом, продолжая жить сложной жизнью в составе самой статьи.

Текст двустишия у Ленина чуть трансформирован. Проще всего, ко­ нечно, назвать это неточностью, поскольку стихи, возможно, цитирова­ лись на память. Но если это и так, здесь ясно проявилось ленинское тонкое ощущение стиля. Вообще коль скоро стихи оказываются выну­ тыми из контекста стихотворного произведения и попадают в контекст публицистической статьи, они уже живут иначе. Именно это и определило особый характер цитирования.

Вот некрасовские стихи:

Какой светильник разума угас!

Какое сердце биться п е р е с т а л о !

М. М. Э с с е н. Встречи с Лениным. В кп.: Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине в 5-тп томах, т. 2. Изд. политической литературы, М., 1969, стр. 115.

С м, например, содержательную статью А. Н. Иезуитова «Н. А. Некрасов в жизпи и трудах В. И. Ленина» («Русская литература», 1971, № 4).

Я. Э л ь с б е р г. Ленинский литературный стиль и советская культура.

«Вопросы литературы», 1969, № 8, стр. 24.

См., например, о характере эпиграфов у Пушкина: В. Ш к л о в с к и й. Заметки о прозе русских классиков. «Советский писатель», М., 1955, стр. 69—83.

Н. А. Н е к р а с о в, Полное собрание сочинений и писем, т. 2, Гослитиздат, М., 1948, стр. 200.

–  –  –

5-го августа нового стиля (24 июля) 1895 года скончался в Лондоне Фридрих Энгельс. После своего друга Карла Маркса (умершего в 1883 г.) Энгельс был самым замечательным ученым и учителем совре­ менного пролетариата во всем цивилизованном мире. С тех пор, как судьба столкнула Карла Маркса с Фридрихом Энгельсом, жизненный труд обоих друзей сделался их общим делом. Поэтому, для того чтобы понять, что сделал Фридрих Энгельс для пролетариата, надо ясно усвоить себе значение учения и деятельности Маркса в развитии современного рабочего движения» (т. 2, стр. 5 ).

Статья Ленина, статья-некролог, не случайно начинается стихами.

Стихи здесь — как поэтический венок. Но этот некролог-статья — с чет­ ким научным и пропагандистским заданием: ясно усвоить «значение учения и деятельности Маркса в развитии современного рабочего движе­ ния». «Маркс и Энгельс, — продолжает Ленин, — первые показали, что рабочий класс с его требованиями есть необходимое порождение совре­ менного экономического порядка...» (т. 2, стр. 5 ). И, подчиняя стихи общему контексту трезвой, научно-публицистической статьи, Ленин чуть-чуть сдержив-ает их патетику. Отсюда — не высокое и более «поэти­ ческое» — «угас», а — «погас». Отсюда — лишь одно восклицание, в конце. Кроме того, очевидно, сказалось и следующее обстоятельство.

Уже стихотворение Некрасова, создавшее обобщенный образ подвиж­ ника, заключало возможность переадресовок. «Надо заметить, — писал пот, — что я хлопотал не о верности факта, а старался выразить тот идеал общественного деятеля, который одно время лелеял Добролюбов!»

Но если у Некрасова символ «светильник разума» рожден в кругу та­ ких ассоциаций, как юность, чистота, непосредственность, поэзия, то у Ленина он, связываясь с обликом другого человека, приобретает иной смысл: знание, мудрость, долгий опыт.

При анализе же статьи в целом эпиграф обнаруживает еще одно ка­ чество. Дело в том, что ленинская статья-некролог в сущности состоит из двух частей, так что эпиграф приобретает для нее значение как бы своеобразного оглавления. Первая часть — «какой светильник разума погас». Она помогает раскрыть «значение учения Маркса в раз­ витии современного рабочего дйижения». Вторая ч а с т ь — « к а к о е сердце биться перестало!» И, рассказывая о любви Энгельса к Марксу и об их дружбе, которая превосходит «все самые трогательные сказания древних о человеческой дружбе», Ленин завершает: «Этот суровый борец и стро­ гий мыслитель имел глубоко любящую душу» (т. 2, стр. 12).

Однако некрасовские стихи о Добролюбове не используются в статье Ленина только для переадресовки. В статье возникает и образ самого Добролюбова, вернее, Добролюбовых — русских революционных демокра­ тов. Смысл учения Маркса, деятельности Энгельса спроецирован Лени­ ным на русскую действительность, связан с задачами революционной борьбы в России: «Маркс и Энгельс, оба знавшие русский язык и читав­ шие русские книги, живо интересовались Россией, с сочувствием следили за русским революционным движением и поддерживали сношения с рус­ скими революционерами. Оба они сделались социалистами из демократов, и демократическое чувство ненависти к политическому произволу было в них чрезвычайно сильно... Поэтому героическая борьба малочисленной кучки русских революционеров с могущественным царским правитель­ ством находила в душах этих испытанных революционеров самый сочув­ ственный отзвук» (т. 2, стр. 13).

Так эпиграф находит еще один отзвук в самой статье, становится знаком, внутренне объединяющим два этапа освободительной борьбы и два типа ее выдающихся представителей.

Н. А. Н е к р а с о в, Стихотворения, т. 4, СПб., 1879, стр. LXVII.

lib.pushkinskijdom.ru Некрасовские эпиграфы у В. И. Ленипа

Наконец, можно указать на эмоциональную перекличку, в которую вступает начало статьи, ее стихотворный эпиграф с завершающим воскли­ цанием: «Вечная память Фридриху Энгельсу, великому борцу и учи­ телю пролетариата!» (т. 2, стр. 14).

Столь же сложные связи эпиграфа и текста проясняются при ана­ лизе статьи В. И. Ленина 1918 года «Главная задача наших дней».

В статье цитируются известные слова Некрасова из поэмы «Кому на

Руси жить хорошо»:

Ты и убогая, ты и обильная, Ты и могучая, ты и бессильная, Матушка-Русь!

Слова эти Лениным неоднократно приводились и ранее; например, в статье «Лев Толстой, как зеркало русской революции» он пояснил ими противоречия в произведениях и взглядах Толстого, что было очень есте­ ственно, поскольку сами эти противоречия рассматривались как противо­ речия русского патриархального крестьянства.

Однако, пожалуй, никогда ранее эти некрасовские, да и никакие другие стихи не выступали в том качестве, в котором выступили они в статье «Главная задача наших дней».

И здесь стихи Некрасова взяты в качестве эпиграфа. Однако дело тем не ограничивается. В сравнительно небольшой, пятистраничной, статье Ленин трижды возвращается к ее эпиграфу и в разном контексте снова и снова цитирует Некрасова.

Таким образом, цитата приобрела значение, какого ни одна литера­ турная цитата никогда в произведениях Ленина еще не приобретала.

Очевидно, речь идет не просто об удачном употреблении поясняющего литературного примера, а о чем-то большем.

Дело в том, что статья Ленина в целом не только определяет сло­ жившуюся социальную и политическую обстановку. Она ставит «главную задачу» и в этом смысле становится лозунгом и призывом. Поэтические же строки Некрасова не только выдвигают основной тезис, но и дают поэтический, я бы даже сказал, музыкальный тон, который находит пря­ мой отклик в ленинском тексте.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
Похожие работы:

«Рабочая программа предмета "Всеобщая История" обязательной предметной области История для основного общего образования предназначена для обучающихся 5классов и составлена на основе нормативных документов:1. Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273 "Об о...»

«Алла В. ЗЛОЧЕВСКАЯ (Москва) Креативно-эстетическая стратегия В. Набокова и М. Булгакова V. Nabokov, M. Bulgakov, Metafiction, Conception of Art and Creation Nabokov’s and Bulgakov’s conception of art and creation are ty...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Юридический институт кафедра Теории и истории государства и права УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой _ С.А. Дробышевский подпись инициалы, фамилия 20 _ г...»

«Коллектив авторов Строение и история развития литосферы Серия "Вклад России в Международный полярный год 2007/08" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8344484 Строение и история развития литосферы: Paulsen; Москва; 2010 ISBN 978-5-98797-043-0 Аннотация В данном – четвертом томе Трудов...»

«ТВОРЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ. ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ "ЗОЛОТОЕ КОЛЬЦО" Смирнова Е.А., учитель начальных классов, Игнатова Е.А. – учитель истории МОУ "Средняя общеобразовательная школа № 7 с углубленным изучением отдельных предметов" г. Серпухова Предмет: Окружающий м...»

«ББК 63.3 (2Рос 4 Че) УДК 947.055 Л56 Настоящее издание, выходящее в свет к 270-летию Челябинска, представляет собой коллективный очерк событий и явлений, формировавших на разных исторических этапах социокультурный облик города. Впервые в центре внимания авторов и состав...»

«1-му Международному Конгрессу Современные аспекты математики гармонии и её применение в экономике, естествознании, технологии, социуме и образовании". Сергиенко П.Я. ОБ ИЗНАЧАЛЬНЫХ МЕРАХ МАТЕМАТИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ ГАРМОНИИ. (т е з и с ы) Все имеет меру Боль...»

«РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА "ЖАНРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" и БОРИС АКУНИН представляют БИБЛИОТЕКА ПРОЕКТА "ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА" ВАЛЕНТИН ИВАНОВ Русь изначальная Русь Великая ПАВЕЛ ЗАГРЕБЕЛЬНЫЙ Евпраксия Ярослав Мудрый АНТОНИН ЛАДИНСКИЙ Голубь над Понтом ВЕ...»

«1408685 МЕДИЦИНСКОЕ ОБОРУДОВАНИЕ И АВТОТЕХНИКА СПЕЦИАЛЬНОГО производственно-монтажное предприятие ^. ПППИЛЙППГ.ТЙРННП.МПНТЯЖНПЙ ППЙПППИЯТИЙ /А НАЗНАЧЕНИЯ *!к\Л И1ЮГО1И ••1 производственно-монтажное предприятие Производственно-монтажное предпр...»

«Юрий Чекусов весна форта русс Повести и рассказы Старый Оскол УДК 821.161.1-1 ББК 84 (2Рос=Рус) 6-5 Бел Ч 37 Чекусов. Ю. Весна форта Русс [Текст]: Повести и рассказы/ Юрий ЧеЧ 37 ку...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1998 № 5 А.Н. МОЧКИН Социализм в поисках третьего пути* Страх перед повторением прошлого и шок от будущего нависают над современностью. Пророчества прошлого не сбылись, пророков нет как в своем отечестве, так и вне его. Сменяя друг друга, за отно...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИя КОРЕИ Специальность 41.03.03 "Востоковедение, африканистика" Прием 2017 года ВОСТОЧНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ О кафедре ИсторИя И отлИчИтельные особенностИ отделенИя История с...»

«П. СИМОНЕНКО М ОЛ ОД Е Ж Ь У К РА И Н Ы КАК СУБЪЕКТ РЕВОЛЮЦИОННОЙ БОРЬБЫ К ПОСТАНОВКЕ ВОПРОСА "История есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные...»

«И. И. Евлампиев ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ1 Русская философия на протяжении всей своей истории очень критично относилась к западной цивилизации; почти общим мнением всех глубоких мыслителей было убеждение в безусловной ложности тог...»

«СТРАНИЦЫ ШПИОНСКИХ ИСТОРИЙ ВРЕМЕН ВОЙНЫ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ В середине августа 1942 года успехи Африканского корпуса Эрвина Роммеля отодвинули все прочие проблемы руководства Великобритании на второй план. Незадолго до этого, в первой половине июня, Роммель нанес британцам тяжелое по...»

«RU 2 359 452 C2 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК A01K 61/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, ПАТЕНТАМ И ТОВАРНЫМ ЗНАКАМ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ На основании пункта 1 статьи 1366 части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации патентообладатель...»

«ТРОЯНСКАЯ СВЕТЛАНА ЛЕОНИДОВНА РАЗВИТИЕ ОБЩЕКУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ СТУДЕНТОВ СРЕДСТВАМИ МУЗЕЙНОЙ ПЕДАГОГИКИ (на примере подготовки будущих педагогов) 13.00.01 Общая педагогика, история педагогики и образования...»

«“Азия и Африка”.-2014.-№ 7.-С.60-63. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ТАНЗАНИИ: ОТ СОЮЗА К ФЕДЕРАЦИИ? Х. М. ТУРЬИНСКАЯ Кандидат исторических наук Институт Африки РАН, Институт этнологии и антропологии РАН Ключевые слова: Танзания, союз, унитаризм, федерализм, конституция Отмечаемый в 2014 году юбиле...»

«248 Kritikon Litterarum 38 (2011) Slavjanskaja Filologija Zink, Andrea: Wie aus Bauern Russen wurden. Die Konstruktion des Volkes in der Literatur des russischen Realismus 1860–1880. Zrich: Pano Verlag, 2009...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЮ И НАУКИ УКРАИНЪ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ВЪСШЕЕ УЧЕБНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ "НАЦИОНАЛЫНЪЙ ГОРНЪЙ УНИВЕРСИТЕТ" ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЪХ ПРОБЛЕМ им= П= ТРОНЫКО ИСТОРИЯ УКРАИНЫ В ВОПРОСАХ И ОТВЕТАХ Мзупжйч...»

«ПРЕДТЕЧЕНСКИЙ ЛИСТОК АПРЕЛЬ 2017 № 160 Parish of St. John the Baptist in Canberra of the Russian Orthodox Church Outside of Russia ************************************************************ ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ! http://www.pravmir.ru/voskresenie-xristovo-v-kartinax-i-iko...»

«Галина Аксенова Шедевры книгописного собрания графа Н.П. Румянцева из истории скриптория Соловецкого монастыря в первой половине XVII века Граф Николай Петрович Румянцев. Гравюра Из кн.: Н.К. Шильдер. Император Александр I. СПб., 1897. Т. 1 Граф Николай Петрович Румянцев (1754–1826) был выдающимся государственным деятел...»

«Т. П. Б О Н Д А Р Е В С К А Я БЕГЛЫ Е КРЕСТЬЯНЕ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В СЕРЕДИНЕ X V III в. Проблема беглых крестьян имеет сущ ественное значение для изучения социальной и экономической истории Среднего По­ волж ья X V III в. Среднее Поволжье в X V III в. являлос...»

«Аннотация к рабочей программе Рабочая программа учебного предмета "История" обязательной предметной области "Общественно – научные предметы" разработана в соответствии с пунктом 18.2.2 ФГОС ООО. Рабочая программа разработана учителем (Лукомск...»

«Journal of Siberian Federal University. Chemistry 4 (2016 9) 443-453 ~~~ УДК 661.741:66.094.258 Hydrogenation of Pentanoic Acid into Pentanol Over Ir and Ir-Re Catalysts: Effect of Support and Ir Dispersion Irina L. Simakova*, Yuliya S. Demidova, Sergey A. Prikhodko, Mikhail N. S...»

«АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА Сопоставление "авраамических" вероучений Библия и Коран: разные вероучения Есть три вероучения (иудаизм, христианство, ислам), называемые "авраамиче...»

«Знакомьтесь, КИР БУЛЫЧЕВ "Я украл у Льюиса Кэрролла девочку Алису и вот уже несколько лет пользуюсь его славой в корыстных целях". Вы пришли ко мне в гости. Можно не снимать сапог и не надевать мягких тапочек. Ходите по квартире, берите с полок книжки и кивера, я с удовольстви...»

«Условия, применяемые для 3-го конкурсного набора проектных предложений Беларусь, 26.04.2012 – 07.05.2012 16 февраля 2012 – 14 июня 2012 Приоритет 3: Институциональное сотрудничество и под...»

«Аннотация к рабочей программе педагога МКОУ ООШ с.Белая Фалёнского района Кировской области Лысковой Ирины Андреевны по учебному курсу "Всеобщая история. История Средних веков " Предметная область: обще...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ) РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ (МОДУЛЯ) История слободской Украины наименование дисциплины (модуля) Программа составлена в соо...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.