WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«НАЦИЯ ИСТОРИЯ — -. гг — шв т1 I L w i l H V W АТЫНДДПЫ гь j* mm |Ж У г ц. ^ ЧИТАЛЬНЫЙ ЭЛЛ. v | н а у ч н а я в и к я и с те к А.,;,. с ...»

-- [ Страница 1 ] --

Ж К Д РА И А

анна Ы Ы Л Н

НАЦИЯ

ИСТОРИЯ

— -... гг —

шв

т1

I L w i l H V W АТЫНДДПЫ гь j* mm

|Ж У г ц. ^ ЧИТАЛЬНЫЙ ЭЛЛ. v

| н а у ч н а я в и к я и с те к А.,;,. с ; в Е й с е м ^ д

Ъ т ш ш гспгч

.» » * M i r o c * A ^ C f «H # W M

** С.тоа**г,

д ста н а -2 0 0 9

Ел орд а

УДК 321. $ЁШ &

ББК63.3

К 11

Выпущена по программе Комитета информации и архивов Министерства культуры и информации Республики Казахстан К ы ды ралина Ж.У.

гг Нация и история. - Астана: Елорда, 2009. - 304 с.

О т в ет с т в е н н ы й р е д а к т о р : X. М. Абжанов - доктор исторических наук, профессор Р е ц е н з е н т ы : К. А. Ахметов —доктор исторических наук, профессор;

Т. С. Садыков—доктор исторических наук, профессор; Г. М. Какенова— доктор исторических наук ISBN 9965-06-507-1 Книга посвящена анализу исторического опыта советской национальной политики в Казахстане. В ней представлены взгляды идеологов первых послереволюционных десятилетий на проблемы нации, проанализировано содержание организованных дискуссий по национальному вопросу. Автор подробно представил эволюцию роста национального самосознания народа на протяжении почти всего XX века. Показано также восприятие советской национальной политики широкими слоями населения - интеллигенцией, студенчеством и молодежью, рабочими, служащими и др.



Книга особенно интересна тем, что базируется на многочисленных малоизвестных источниках: архивных материалах, мемуарах, статьях, которые настолько красноречивы, что позволяют читателям делать собственные сопоставления и выводы.

В исследовании анализируются важнейшие и до сих пор актуальные проб­ лемы современной жизни — национально-государственного строительства, формирования национальной идеи, без которой невозможно существование любого народа, роли и места интеллигенции в общественно-политических процессах в стране. ------ 1 шинкт Адресуется всем, кто интересуется этнойаТдеввштюрой тема! икой.

вгындагы ПМУ-д|ц зкддемик С. Бей с е м баев К 0503020905 lit atbiHflafbi fbi пымм 00 (05)-09 К1ТАПХАНАСЫ (М УДК 21 ББК 63.3 ISBN 9965-06-507-1 © Кыдыралина Ж. У, 2009 © «Елорда», 2009

СОДЕРЖАНИЕ

Нация и национальное самосознание............

Предисловие....

1 КАЗАХСКИЙ НАРОД В НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ

И ИДЕОЛОГИИ БОЛЬШЕВИКОВ

1.1 Выбор национальной интеллигенции

1.2 Национально-государственное строительство и казахская интеллигенция

1.3 Социалистическая модернизация глазами власти и национальной интелигенции

1.3.1 Трагедия коллективизации

1.3.2 Противоречия коренизации

1.3.3 Дискуссия в области языка

1.4 «Раздавить гидру национализма»

2 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ПАЛИТРЕ МНЕНИЙ.................146

2.1 Война и общество

2.1.1 Власть и ислам

2.1.2 «Послевоенный человек»

2.1.3 Научные «дискуссии».......

2.2 Национальное самосознание в годы «оттепели»

и «развитого социализма»

2.2.1 Общественная атмосфера в хрущевский и брежневский периоды................

2.2.2 Этничность и власть: «автономистские» движения............ 186 2.2.3 Этноконфликты в Казахстане

2.2.4 Власть и религия...........

2.2.5 «Молодежная фронда»





2.2.6 Культура и власть........

2.3 Перестройка и национальный вопрос

3 ЭТНОС И ПОЛИТИКА.............

3.1 Этнический фактор политики

3.2 Эволюция национальной идеи

3.3 Политика идентичности и нациестроительства.....

Послесловие......П........

Список использованных источников......

НАЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОСОЗНАНИЕ

Глубокое изучение уроков истории, всесторонний анализ содержания и форм идеологии, мировоззренческих констант, идей, концентрирую щ их знания о прошлом, настоящем и будущем нации,остаю тся по-преж нему актуальными задачами.

Сегодня идет целенаправленная борьба за формирование в сознании людей национальной культуры, утверждение пройденного своей нации пути, исторического и политического развития как величайш ей национальной ценности. Д ля каждой страны и народа сущ ествую т свои ценности, ибо формирую тся в специфических условиях и на определенных этапах развития нации.

Казахский народ так же, как и другие народы, в многовековой и упорной борьбе отстаивал право на уважение своего национального достоинства. Сколько пота и крови пролил наш народ, чтобы усвоить и сохранить свои основополагаю щ ие ценности, составляю щ ие его генетическую память.

Автор данной книги Ж анна Кы дыралина поставила перед собой весьма сложную задачу — обосновать процесс формирования и эволюции казахского национального самосознания в рамках советской системы.

В книге затронуты исключительно важные, ключевые вопросы, касаю щ иеся вечных ценностей этнонационального бытия. Освещены характеристики этноса, закономерности его развития, взаимодействия с другими этносами, глубинные особенности этнического сознания, зависящие от множества факторов.

Жанна Кыдыралина является автором многочисленных публикаций, в том числе нескольких книг, по национальному вопросу. На основе недоступных для многих исследователей архивных источников ею подняты новые яркие исторические факты о борьбе национального самосознания в условиях несвободы, прежде неизвестные общественности. Идеи плеяды выдающихся общ ественных и политических деятелей Алашского движения, великих мыслителей, людей высокой духовности и действия, актуальны и сегодня, нуждаются в тщательном исследовании. Несколько публикаций автора посвящ ено и деятельности нашего молодежного движения «Жас Тулпар». Х ранивш иеся десятилетия документы заговорили, в них указаны дни, часы, люди, места, где мы высказывали патриотические речи. Поражает созвучие идей «Алаш» и «Жас Тулпар». Это и есть преемственность.

Сознательный и критический анализ событий прошлого имеет большое аксиологическое значение, в том числе для будущих поколений и должен быть сохранен как опыт —не только для отдельного этноса, а для всего народа Казахстана.

Несомненно, что эта книга будет способствовать распространению идей патриотизма, ответственности каждого гражданина за судьбу страны, вкладом в изучение истории своего народа, что является нашим общим человеческим, гражданским долгом. Издание таких книг направлено на возвышение национального духа и мобилизацию духовного потенциала народа в решении общенациональных задач.

Национальное самосознание, гуманистичное, общечеловечное, толерантное, может быть сильным и продуктивным.

Мурат АУЭЗОВ ПРЕДИСЛОВИЕ

В условиях Независимости Казахстана требуется более полное, всестороннее освещение такой важной проблемы, как национальный вопрос. Это определяется не только стремительно возросшим уровнем национального самосознания народа, но и сохранением комплекса этнических противоречий в начале нового, XXI века, решение которых невозможно без осмысления исторического опыта.

Десятилетия существования СССР сформировали определенные представления о принципах решения национального вопроса. В этих оценочных границах разворачивалась в прошлом идейная борьба вокруг национального вопроса.

Не стихает, а еще с большей остротой обсуждается и сейчас теория и практика проблем национально-государственного строительства, конституционных механизмов функционирования политической системы, регулирования межэтнических отношений и т.д. Это значит, что в изменившихся условиях спор продолжается. На следующем витке истории национальный вопрос ищет свое разрешение в контексте современных процессов движения народов, наций, государств к общецивилизационному развитию.

В независимом Казахстане после долгого перерыва вновь оказалась востребованной национальная идеология. Взятый официальный курс на проведение собственных национальных идей побуждает историков и политиков обращаться к идейному наследию национальных деятелей. Это стимулирует научный интерес к проблеме постановки национального вопроса в предшествовавший период, углубленная разработка которой необходима для уяснения природы и генезиса этого исторического явления.

Нет сомнения в том, что вся сравнительно недавняя драматическая история Советского государства нуждается в критическом осмыслении, во всестороннем постижении ее смысла, содержания, причинных механизмов. Ведь особую остроту обсуждение национальных вопросов приобрело после прихода к власти большевиков, для которых разработка государственной национальной политики стала продолжением их политической дискуссии с оппонентами по революционной борьбе.

Объективные противоречия общественного развития порождают разномыслие, которое было всегда. Поэтому изучение идей, взглядов —это исследование возможных альтернатив общественного развития.

Происходящие сегодня грандиозные реформы обращают взоры многих людей к наследию прошлого, поиску причин и предпосылок, явлений и тенденций, обусловивших социальные, экономические и политические сдвиги.

Понять и осмыслить этот процесс тем более важно, что сегодня мы вновь находимся на переломном этапе истории, когда от настроения народа, всех слоев общества, направленности их сознательной активности во многом зависят судьбы идущих сейчас преобразований, поддержание и укрепление нашим обществом стабильности и продвижение его по пути прогресса.

Не секрет, что советская историческая наука испытывала определенные затруднения в изучении инакомыслия. Это объяснимо, поскольку согласно официальной точке зрения, советское общество представляло «монолитное единство», «братскую семью народов», в котором решены все вопросы и нет никаких серьезных противоречий, а, следовательно, отсутствуют основания для проявления недовольства.

Между тем по мере нарастания сложностей и проблем, связанных с созданием нового строя, ширились протестные мнения.

Изучение менталитета и общественных настроений еще только формируется в качестве важной составной части знаний о прошлом и настоящем нашей страны. В книге на обширном материале прежде недоступных архивных источников освещены различные формы выражения инакомыслия и оппозиционности, протестных настроений по национальному вопросу в советском обществе.

Исторический опыт теоретических и практических разработок органов государственной власти, политических партий, национальных лидеров и движений к решению национального вопроса тем не менее поучителен и полезен для поисков и выработки современных подходов в решении этнонациональных проблем. Ведь многие проблемы различных сфер жизни общества, стоявшие в советский период, имеют много общего с нашим временем, история как бы заново повторяется, непреходящ смысл уроков истории.

Автор выражает огромную благодарность Министерству культуры и информации РК, осуществляющему издание этой книги, а так же президенту Фонда Мухтара Ауэзова М.М.Ауэзову, директору Президентского Фонда развития государственного языка Б.Б.Абдыгалиеву, секретарю НДП «Нур Отан» Е.Т.Карину за оказанную поддержку, друзьям и коллегам, всем, кто содействовал выходу в свет данного труда.

I. К А ЗА Х С К И Й Н А РО Д В Н А Ц И О Н А Л Ь Н О Й П О Л И Т И К Е

И И Д ЕО ЛО ГИ И БОЛЬШ ЕВИ КОВ

1.1 Вы бор н ац и он альн ой интеллигенции

Начало XX века ознаменовано подъемом национального самосознания казахского народа. Национальный вопрос, являвшийся одним из центральных в новых исторических обстоятельствах в начале XX в., когда происходили кардинальные перемены в судьбах метрополии и одной из ее национальных окраин - Казахстана, был втянут в водоворот сложной идейно-политической борьбы.

Бурные события начала XX века вывели на авансцену истории целую плеяду общественно-политических деятелей из числа казахской национальной интеллигенции. Появление политической силы в лице, хотя и малочисленной, национальной интеллигенции, способной возглавить активную борьбу в защиту интересов коренного населения, отвечало насущным потребностям казахского общества. Внутри казахской интеллигенции в начале XX в. имелись расхождения о перспективах развития народа: часть ее выступала за сохранение самобытности казахов на основе укрепления мусульманского единства, другая - через русскую культуру приобщить свой народ к западным ценностям. Первую группу казахской интеллигенции можно было назвать тюркофилами и приверженцами панисламизма, а вторую - западниками.

После февраля 1917 года в среде туркестанской интеллигенции сформировались два подхода о будущем устройстве края, предусматривающие:

1) создание отдельных национальных автономий в составе будущей России. Это предусматривала идеология движения «Алаш», исходив­ шего из интересов всего народа, не разделяя его на классы. Основной целью программы «Алаш» - партии национальной демократической интеллигенции - являлось избавление от русского колониального гнета.

Россия представлялась как объединение равноправных государств на принципах федерации, Туркестан - равноправный член федерации;

2) создание единого, неделимого, самостоятельного государства Туркестан, состоящего из автономных улаятов. Главная задача правительства будущего Туркестана - консолидация тюркских народов региона и создание единого национального государства. Эту идею М. Шокая и его единомышленников выражала на юге Казахстана партия «Шура-и-Ислами» - организация исламизма и тюркизма.

Наряду с этим после февраля 1917 года, с ростом влияния в России социалистических партий, в том числе большевиков, стали появляться партии и организации радикально-демократической, просоветской, просоциалистической ориентации, к которым относятся казахская национальная партия «Yin Жуз» и ряд молодежных организаций.

Партия «Yni Жуз» во главе с лидером К. Тогусовым выступала главным оппонентом партии Алаш по многим вопросам общественнополитической жизни.

После Февральской революции казахская интеллигенция была полна надежд и ожиданий лучших перемен и связывала будущее казахского народа с такими же ожиданиями народов России. В статье «Алаш улына» А.

Букейханов, Мустафа Шокай, Миржакып Дулатов писали:

«Б1з K a a ip ri эдш уюмет, азат Россиямен 6 ip тшекте, 6 ip кемедошз.

Кемедегенщ жаны 6 ip, Россияга бурын жанымыз ашымайтын ед1, кабыргамыз кайыспайтын ед1, ещц орыс халкынын вз1мен терезем1з тен болган соц жаксылыгына сушнем1з, жамандыгына кушнем1з. Тшек 6 ip r e болган соц, T ip i болсак 6 ip тебеде, елсек 6 ip шункырда болуымыз керек. Журттыц 6 a p i осылай 6 ip ir in, T i3e косып, кайрат кылганда гана азат халык бола аламыз. Соныц уипн жаца уюметке колдан келген K0MeriMi3fli аямауымыз керек»[1, с. 372]. В переводе смысл этих слов можно передать следующим образом: «Мы сейчас разделяем общие надежды вместе с Россией и находимся с ней в одной лодке. Если нам суждено выжить, мы должны быть на одной вершине, если погибнуть

- то в одной яме. Только единый и сплоченный народ может быть свободным» (переведено мной. — Ж.К.).

Как писал в своих воспоминаниях Заки Валиди, говоря об общности задач и совместных действиях казахских и башкирских лидеров в освободительном движении, «идея самостоятельности и свободы вызвала в душе народа необычайный подъем.... в те дни интеллигенты из мусульман Туркестана и Поволжья... свято верили в возможность осуществления наших целей и задач» [2, с. 94]. Если среди делегатов Московского съезда в мае 1917 года, а также у представителей мусульманских народов Востока, собиравшихся осенью того же года на свои съезды в Ташкенте, Оренбурге, Уфе и Казани, были еще заметны сомнения, царили противоречия во взглядах, теперь же представители казахов, группировавшиеся вокруг Алихана Букейхана, и большинство татарских делегатов выступали за автономию и создание национального войска. Колеблющиеся и откровенные противники этой идеи остались в нацменьшинстве [2, с. 100].

В статье «Жасасын Алаш автономиясы! Керкейсш алаш! Кайтсек журт боламыз» М.

Дулатов, рассуждая о необходимости Алашской автономии и делая вывод, что без автономии нет нации, подчеркивал важность создания национальной милиции и войска для ее защиты:

«Милиция неге керек?.. К^ак-кыргыз жерш оцай олжа кылгысы келгендерге шацыракка кара деу упйн керек. Автономиялы журт екешм1зд1 жат елдерге керсету ушш керек....Сез байлау сол, эскер!м1з болмаса, казынамыз болмаса, 6i3 автономия ала алмаймыз. Автономия ала алмасак, журт болмаймыз. Кдйтсек журт боламыз дегещц ойласак, жауап 6ipey-aK —эскер1м1з болса гана журт боламыз» [ 1, с.

441, 442]. Дулатов подчеркивал в этих строках, что автономия нужна для самосохранения и защиты народа, без автономии невозможно существование нации.

Казахское общество, на 80-90 % состоявшее из безграмотного населения - шаруа, не смогло воспринять революционные идеи свободы и равенства, привнесенные русскими революциями. В статье «Алаштыц талапты азаматына» в 1917 г. А. Букейханов писал: «Болып турган бостандык, тещцк, туыскандык, б1здщ казак баласына жок жерден аспаннан туей. Бул жаксылыкка 6isfli кездестарген б1здщ мемлекеттщ турмыс тарихы, орыс журтыныц ерлерщщ жуз жыл сарп еткен вдызмеп Надан 6i3 тугел, жалпы орыстыц кеп журты мужыкка аспаннан тускен, ойда жок жаксылык. Мужык болсын, татар болсын, казак болсын жаксылык кад!рш бшш жаткан жок» [3, с. 346]. В этих строках выражено мнение А. Букейханова о том, что свобода, равенство и братство упали народу с неба, но ни мужик, ни татарин, ни казах не осознают еще значения этой свободы.

Следует отметить, что поляризация идейных позиций была характерна и для молодежной волны казахского общественнополитического движения. После Февральской революции в стране возникает множество молодежных организаций, отличавшихся по форме, целям, политической окраске. Созданные в начале XX века молодежные организации в основном были культурно­ просветительского направления. Это было связано с духовными потребностями казахского общества. Было бы неполно рассматривать историю идейно-духовных поисков казахского общества после революций 1917 года без активного участия молодежи в общественнополитической и культурно-просветительской жизни.

Возникшая еще в 1914 году в Омске молодежная организация под названием «Б1рщк» (Единение) в начале деятельности ставила культурно­ просветительские задачи, объединяла представителей казахского сту­ денчества и молодежи, казахскую интеллигенцию. С. Садвокасов в своей работе «Жастарга жаца жол», изданной в Оренбурге в 1920 году, упомянул, что целями и задачами молодежной организации «Б1рлш, зафиксированными в ее программе, были: содействие под­ нятию культуры и литературы казахов до уровня развитых народов, сохранению этнической самобытности, пробуждение национальных чувств, формирование патриотизма у молодежи [4, с. 36, 37].

После Февральской революции 1917 года по типу «Б1рлк»

были созданы другие организации: в Оренбурге - «Еркш Дала», Троицке Челябинской области - «Умп», Семипалатинске - «Жанар», Кызылжаре и Петропавловске —«Талап», в Кокчетаве - «Жас уран», «Бш м cepiK Tiri», «Окыгандар», в Атбасаре —«Ынтымак», Уральске Жас казак», в Павлодаре —«Гылым», «Гылым уйымы», «Кдозмет», в Зайсане - «Казак жэрдемЬ), «Тецдж» и др. Эти организации наряду с осуществлением культурно-просветительской деятельности принимали участие в политической жизни регионов.

Так, молодежная организация «Еркш Дала», в членство в которой записались также А. Букейханов, А. Байтурсынов, М. Дулатов, планировала организацию различных школ, учреждение стипендий, выпуск различных газет, журналов, книг, необходимых для школ. Одной из задач организации было разъяснение хозяйственного положения, споров вокруг земельного вопроса. Задачами организации было также организация бесплатного образования для малоимущих воспитанников, открытие мест для проживания и питания нуждающимся, открытие больниц для казахов [1, с. 400].

Организующим центром младо-алашских организаций являлся «Б1рлж». Партия «Алаш» осуществляла идейное руководство первой молодежной организацией «Б1рлж» для ориентации ее политической платформы на национально-демократический путь.

Весной и летом 1917 года в противовес «Б1рлш стали возникать радикальные, революционно-демократические молодежные органи­ зации. Под влиянием социально-политических изменений некоторые молодежные организации, такие как «Революционный совет казахской молодежи» в Мерке Аулиеатинского уезда, возглавляемый Т. Рыску­ ловым, «Жас казак» в Акмолинске во главе с С. Сейфуллиным, «Совет демократической учащейся молодежи» в Омске, «Жас журек» на Спасском заводе и др., постепенно стали включать в свои программы наряду с просветительскими задачами проблемы и нужды аула, требования борьбы против Временного правительства. Так, образо-ванная в Акмолинске к лету 1917 года под руководством С.

Сейфуллина и Б. Серикбаева организация «Жасказак» издавала свою газету «Тф'шшк» и боролась против местных органов Временного правительства, баев-феодалов, алашордынцев.

Появление радикальных организаций способствовало брожению в среде объединения «Б1рл1к». Проникнувшись приоритетными идеями большевистского направления, некоторые представители объединения «Б1рл1к» покинули ряды. Часть молодежи объединения, обучавшейся в учебных заведениях Омска, оформилась в независимый «Совет демократической учащейся молодежи».

Так, под влиянием политических событий 1917 года меняются взгляды казахской молодежи, собравшейся сначала под знаменем «Б1рлж».

С усилением революционной бури возникала необходимость в изменениях задач и тактики деятельности молодежных организаций. С этой целью в начале 1918 года под началом объединения «Бфлш» его лидеры С. Садвокасов, К. Кеменгеров и др. организовали Всеказахский съезд молодежи. По словам С. Садвокасова, тогда в разных регионах Казахстана наряду с «B ipniK » действовала 21 молодежная организация.

Это: «Ерюн Дала», «Игшк» (Оренбург), «Жанар», «Талап», «Окытушылар уйымы» (Семипалатинская и Восточно-Казахстанская области), «Камкор» (Тургай), «Еылым уйымы», «Кызмет», «Еылым»

(Кереку), «Жас казак» (Уральск), «Умт (Троицк), «Талап»

(Кызылжар), «Окыгандар» (Кокшетау), «йым» (Экибастузский завод, Семипалатинская область), «Ынтымак» (Атбасар), «Жастар уйымшасы» (Букеевская орда), «Жас К$зак» (Акмолинск), «Казак жэрдемш (Зайсан), «E piK » (Баянаул Семипалатинской области), «Жас тшек» (Актобе), «Жас журек» (Спасский завод) и др. Наиболее активно среди них действовали объединения «Ерюн Дала», «Жанар» [4, с. 38].

На этом собрании все казахско-киргизские молодежные организации объединились в одну организацию и присвоили ей наименование «Жас азамат». Задачей «Жас азамат», как было сформулировано в первом номере одноименной газеты организации, было достижение национальной независимости и национального равенства.

Приверженность национальной идее казахского народа, идеалам преемственности национального духа четко были сформулированы в статье об организации «Жас азамат» в газете «Казак»: «“Жас азаматтыц” максаты, непзп жолы - улт бостандыгы, улт тевдит Осы айтылган жолдарды к,арсы куш, кальщ жау турса да, таудан улкен турмыстьщ Kefleprinepi турса да “Жас азаматтьщ” бет алган сапарынан кайтпай гынына иманымыз 6epiK. “Жас азамат” кажыса, талса, катерден корьщса, от екп!нд1 ултшыл жастардьщ рухын сенгеш, улт ушш ыстык кан, жас жан курбан деген пшрден кайтканы. Жок! Бул мумкш емес.

Журекке нык байланым, ыстык канга сщген зат 6ip буыннан 6ip буынга iceinin отырган касиетп мура» [1, с. 439].

В своем открытом письме Центральный комитет организации так раскрывал цель и суть объединения: «Под угрозой заслонившего небо черного облака большевистского вихря мы объединяемся вместе, казахи и киргизы, чтобы не исчезнуть, не быть растоптанными в толпе многих народов. Сохранить нам в этой буре казахско-киргизский народ.

Будем безвинны перед судом истории: если суждено умереть - то в одной могиле, если останемся живы, то окажемся на одной вершине»

[5] (переведено мной. - Ж. К.).

Эти слова, сказанные в годы революционного переворота Смагулом Садвокасовым, в оригинале звучат так: «...Бул дауылдан кыргыз-казак елш шамамыз келгенше аман сактаи калайык, шамамыз келгенше тарих алдында кшэаз болармыз, елсек 6ip шуцкырда, Tipi болсак б ip тебеде болармыз» [4, с. 38].

30 июля 1918 года вышел в свет первый номер газеты «Жас азамат».

Вскоре с перехватом власти Сибирским комитетом в Омске связи между центром и другими молодежными организациями были прерваны. Но ряд участников «Жас азамат», как писал С. Садвокасов, оставался в организации и продолжал работу [4, с. 39].

Первая молодежная культурно-просветительская организация «Б1рлш» и выделившаяся из нее самостоятельная организация «Жас азамат», стремившаяся объединить алашевцев, были тесно взаимосвязаны. Как свидетельствуют документы, 13 мая 1918 года в Омске состоялся съезд алашской молодежи, который был назван Всероссийским съездом младоказахских организаций. Съезд принял решение об объединении всех существующих организаций и обществ казахской молодежи в единую партию «Жас азамат». Руководители активные алашординцы. 9 марта 1920 года Киргизский ревком издал приказ о ликвидации «Алаш-Орды» и всех ее учреждений [6].

Таким образом, в период первой мировой войны, революций 1917 года и гражданской войны существовали два направления казахских молодежных организаций: одно —алашского, национальнодемократического направления, другое —на стороне большевистскореволюционных идей и классовой борьбы.

Кроме того, историю казахского молодежного движения после­ революционного периода можно разделить на два периода: 1) весна 1917 г. —май 1918 г. (это период начала организации молодежного движения в разных регионах казахской степи); 2) май 1918 г. 1 декабрь 1919г. (период слияния всех казахских молодежных организаций в одну организацию «Жас азамат»). Для первого этапа характерна культурно­ просветительская, агитационно-пропагандистская направленность деятельности организаций казахской молодежи. С началом второго этапа наряду с осуществлением культурно-просветительской деятельности молодежные организации стали активно включаться в политическую жизнь. Вместе с тем, в этот период казахские молодежные организации обнаружили стремление к достижению идейного и организационного единства [7, с. 20, 21].

В целом, логика развития событий, последовавших после октября 1917 года, предполагала две основные общественно-политические альтернативы: продолжение преобразований, реализовывавших конституционно-демократический вариант с правовым государством в качестве конечного ориентира, или формирование основ новой, коммунистической системы. Советская власть и лидеры алашского движения имели расхождения в идеях и взглядах по вопросам государственности, классовой борьбы, социально-экономических проблем.

В этих условиях осенью и зимой 1917-1918 гг. в казахстанскотуркестанском регионе развернулась борьба двух линий национального политического выбора: 1) за продолжение курса свергнутого больше­ виками Временного правительства, включая признание легитимности распущенного ими же Всероссийского Учредительного собрания, и 2) за передачу всей полноты власти большевистским Советам, проведение кардинальных реформ в сферах экономики, земельных отношений, национально-государственного строительства. Первая линия нашла отражение в деятельности национально-демократической партии «Алаш». Вторая линия определила выбор деятелей «левого» (революционного) крыла казахского политического актива того времени, таких как А. Джангильдин, С. Сейфуллин, Т. Рыскулов, Б. Каратаев, С. Мендешев, А. Иманов, О. Джандосов и др.

Лидеры алашского движения встретили Октябрьскую революцию настороженно, подчеркивали чуждость коммунистических идей для казахского общества и необходимость постепенных преобразований.

В статье «Революция и киргизы» А. Байтурсынов, будучи уже заместителем председателя Казревкома, в 1919 г. писал, что насколько понятнее была киргизам Февральская революция, настолько же непонятной показалась им Октябрьская революция. С какой радостью они встретили первую революцию, с таким же ужасом пришлось им встретить другую». Причина радостной встречи первой революции, по словам А. Байтурсынова, понятна: во-первых, она освободила от гнета и насилия царизма, а во-вторых, подкрепила надежду осуществить свою заветную мечту - управлять самостоятельно. Причину непонятости второй революции А. Байтурсынов объяснял тем, что «у киргизов нет капитализма, ни классовой дифференциации, даже собственность у них не так сильно разграничена, как у других народов». Он отмечал, что «наводила ужас на киргизов Октябрьская революция своими внешними проявлениями.... На окраинах большевистское движение сопровождалось насилиями и грабежом, злоупотреблениями и своеобразной диктаторской властью».

Байтурсынов подчеркивал отсутствие потребности у киргизов (каза­ хов) в социализме: «Благодаря существованию у киргизов своеобразного социализма и коммунизма, вызванных жизненными условиями, и благодаря отсутствию у них классовой дифференциации и строгой разграниченности в предметах собственности, киргизский народ еще не ощущал особенной нужды в социалистическом строе. Об идеально­ теоретическом же социализме и коммунизме думать и мечтать им не приходилось, ибо они фактически не удостоились еще и тех гражданских прав, которыми даже при царском правительстве пользовались рабочие и трудовое крестьянство русского происхождения» [8].

А. Байтурсынов так мотивировал переход алашордынцев на сторону большевиков: «Я и мои единомышленники, не мирившиеся с таким положением раньше при царской власти, не могли мириться и теперь, и, думая, что подобные дела творятся повсюду в Советской России, были против признания советской власти. Однако появление Колчака с тенденцией монархической власти заставило нас подумать о той и другой власти, и мы убеждены в том, что заветная мечта киргизского народа может получить свое осуществление когда бы то ни было слева, а не справа, предпочли перейти на сторону советской власти, хотя последнюю мы по действиям местных большевиков представляли себе не в очень привлекательном виде» [9, с. 238].

Оказавшиеся между двух огней (Советами и белым движением), лидеры национально-демократических движений Казахстана, Татарии и Башкирии приняли вынужденное решение о выборе «наименьшего зла» и переходе на сторону советской власти.

Байтурсынов так разъяснял безошибочность своего выбора: «...

Прибыв в центральную Советскую Россию в качестве делагата от Тургайской группы алашордынцев, пославших меня для переговоров с центральной властью, и, видя государственный порядок во всем и сопутствующее провозглашенным в Декларации прав народов России началам внимательное отношение к киргизскому национальному вопросу, я могу от чистого сердца сказать и успокоить моих товарищей, что предпочитая Советскую власть колчаковской, мы не ошиблись» [9, с. 236].

Лидеры Алаш не приняли Октябрьскую революцию и большевистскую идею казахской государственности на советской основе. Они подчеркивали, что казахский народ социально не был готов к большевистской революции, эта революция для казахов была во многом экспортирована из Москвы и носила искусственный характер. А. Байтурсынов в одной из своих статей в 1921 году подчеркивал, что идея коммунизма для казахов, говоря словами Гейне, являлась «незваным гостем». Байтурсынов был убежден, что эта идея не воспримется казахами так быстро, мы не можем внедрить ее в сознание масс кавалерийским наскоком, для ее внедрения потребуется комплекс мероприятий продолжительного времени. В условиях Казахстана с его огромной территорией, дисперсным расселением населения, отсутствием железных дорог и других средств связи, трудностей сообщения, считал он, стремление форсировать в казахской среде все мероприятия, особенно в агитационно-пропагандистской и культурно-просветительской сферах, является ошибкой [10, с. 222].

Лидеры партии «Алаш» были далеки от идей социальной революции и возможности создания казахской государственности на советской основе. Они отстаивали принцип автономизма для своего народа в рамках демократического федеративного Российского государства, культурной автономии для национальных меньшинств, созыва национального Учредительного собрания с последующим утверждением автономии Всероссийским Учредительным собранием.

Это нашло отражение в программе партии «Алаш» [11, с. 85-87].

Главными целями партии Алаш были освобождение казахского народа от колониального гнета и вхождение казахского общества в русло цивилизованного развития эволюционным путем— последовательного реформирования. Лидеры Алаш стремились достичь независимости Казахстана законным, конституционным путем, посредством политической борьбы, направленной на пробуждение национального самосознания казахского народа.

Программа партии «Алаш» придерживалась объединения казахского общества не по классовому принципу, а на основе общенационального единства.

Основным пунктом программы партии «Алаш» был земельный вопрос. Вся казахская земля, ее недра объявлялись собственностью казахского народа. Предлагалось принять закон, которым предусматривалось владение землей, в первую очередь, коренного населения. Переселение крестьян из внутренних губерний России должно было быть прекращено.

Как показала история, единственной силой, проявившей наибольшую гибкость, маневренность и дальновидность в сложных перипетиях политической борьбы, что обеспечило ей победу, были большевики.

Казахские массы не смогли поддержать идеи справедливости, гуманизма и независимости, выдвигавшиеся лидерами казахской интеллигенции. Непросвещенность масс, оторванность от центра политической борьбы и революционного движения стали препятствием на пути достижения целей движения Алаш и одной из причин ее поражения в политическом противостоянии большевикам. Другой причиной поражения Алаш многими исследователями выявлено и отсутствие у движения четкой программы политической борьбы.

Как известно, инициированные движением «Алаш» национально­ политические образования были насильственно расформированы впоследствии большевиками. Несмотря на объявленную советской властью амнистию в отношении деятелей Алаш, большевики проводили установку на их отрыв от народных масс. Кирревком на своем заседании от 5 марта 1920 года, на котором был рассмотрен вопрос о ликвидации западного отделения правительства Алаш Орда, постановил, принимая во внимание, что «пребывание ответственных работников западного отделения Алаш Орды на киргизской территории может в дальнейшем вредно отразиться в деле проведения в жизнь киргизов идеи советского строительства на местах, изолировать их от киргизских трудовых масс и отправить в Москву или в другие центральные губернии и воздержаться от рекомендации их на ответственные посты» [12].

Несмотря на это, ряд лидеров Алашского движения не покинул арену идеологической деятельности. По сведениям ряда источников, в 1920 году А. Букейханов призывал молодежь, подверженную идеям «Алаш» и не замеченную прежде в открытых выступлениях против советской власти, вступать в парЕяго воШ'и в доверие новой власти и посредством эт го нядаздделй шм интересам. В условиях советской власти Э1 кой атындагы гылыми 2-2753 17 КИАПХАНАСЬ, интеллигенции был своеобразным выходом из сложившейся ситуации.

Десятки алашевцев, в их числе С. Садвокасов, Ы. Мустамбайулы, Ж. Султанбеков, Н. Нурмаков, вступив в ряды партии большевиков, участвуя в осуществлении верховной власти, тем самым приложили все усилия, чтобы советская власть в Казахстане приобрела национальное содержание [3, с. 17].

В ряде выступлений, политических заявлениях и письмах А. Букейханова, А. Байтурсынова, З.В. Тогана, М. Шокая, М. Султангалиева отмечалось, что советская власть и Коммунистическая партия после победы Октябрьской революции отказались от программных заявлений об осуществлении лозунга о самоопределении того или другого народа, населявшего царскую Россию, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства и заменили этот лозунг политикой раздела того или иного народа по классовому принципу и противопоставления одной его части другой. Таким образом, заключали лидеры национально-демократической интеллигенции, политика большевиков в национальных республиках стала мало чем отличаться от политики царизма.

В связи с окончанием гражданской войны и победой Советов лидеры национально-демократической интеллигенции считали ненужным и даже вредным призыв народа к вооруженному выступлению против правящего режима. Исходя из этого, они полагали изменить методы и формы сопротивления. Это четко сформулировано в «Прощальном письме» народу Заки Валиди Тогана в 1923 г. перед вынужденной эмиграцией. Заки Валиди рекомендовал особое внимание обратить на следующие моменты: сохранить родной язык, ибо потеря языка это потеря национального духа; обучать молодежь в вузах передовых стран; стремиться устроиться и закрепиться в органах советской власти с целью защиты интересов народа; защитить религию; тюрки Поволжья, Туркестана и казахских степей должны всегда помнить, что они добьются национальной независимости, если они будут бороться за это сообща, объединив усилия.

Такие же мысли высказывал в начале 20-х гг. духовный наслед­ ник идей Алашского движения С. Садвокасов в письмах М. Ауэзову, А. Байдильдину и Д. Абилеву. Не случайно Сталин обрушился с рез­ кой критикой на газету «Ак жол» в 1923 г. Усилиями А. Букейханова, М. Жумабаева, К. Сатпаева, Н. Торекулова и др. в Центральном издательстве восточной литературы в Москве были изданы образцы устного народного творчества и героического эпоса, сборники «Ер Сайын», «Ер Таргын», «Кенесары», «23 жоктау», «Мыц 6ip макал», «Ер Цщге» и др. Все они к концу 20-х гг. были изъяты из обращения как произведения националистические, в которых идеализировалась прошлая жизнь казахского народа, восхвалялись эксплуататорская верхушка - ханы, батыры, баи.

С середины 20-х гг. параллельно по официальной линии проводилась кампания по извращению ключевых вопросов истории казахского народа (история присоединения Казахстана к России и национальноосвободительное движение в крае), писались «заказные» исследования по ним.

Ответной реакцией на это насилие в духовной жизни стали выход в свет таких произведений казахской истории и литературы, как «История раздела казахской земли», «История казахского народа» Телжана Шонанова и «Бывшие инородцы» Кошке Кеменгерова, «Материалы к истории киргиз-казахского народа» и «Актабан шубырынды» (Великие бедствия) М. Тынышпаева, сборники «Аламан» и «Исатай-Махамбет», составленные и изданные X. Досмухамедовым и др., не потерявшими научно-познавательного значения и в настоящее время.

Этим принципам отвечала попытка М. Жумабаева, Ж. Аймаутова, Амангали Сегизбаева по разработке платформы (программы) литературной организации «Алка», которая в результате вмешательства ОГПУ, окончательно не оформилась.

После своего перехода на сторону советской власти представители алашской интеллигенции обращались в Центр, подчеркивая безотлагательность вопроса создания казахской автономии. Так, в телеграмме X. Габбасова, заместителя председателя Алаш Орды, председателю СНК В.И. Ленину и Накромнацу И.В. Сталину от 21 апреля 1918 г. выражалась обеспокоенность нерешенностью данного вопроса. Между тем, как говорилось в телеграмме, «вопрос автономии киргизских областей является вопросом жизни или смерти киргизского народа». Сообщалось о пренебрежении к естественному праву народа со стороны местных совдепов, о продолжении гонений на киргизские организации и арестов их членов, что вело к углублению национального антагонизма. В телеграмме подчеркивалась необходимость принятия всех мер для скорейшего осуществления идеи автономии [13, с. 141, 142].

Таким образом, ход политических событий в Казахстане после октября 1917 года привел к тому, что отдельные представители национального движения продолжали вооруженную борьбу против советской власти, другие - эмигрировали. Некоторые национальные деятели приняли предложение работать в советских организациях, одновременно не отказываясь от своих взглядов. В то же время национальные идеи выражали многие коммунисты из мусульманских национальностей, названные своими оппонентами «националкоммунистами». В целом, деятельность новой казахской интеллигенции явилась попыткой приспособить национальную идеологию к новым общественным условиям.

1.2 Н ационально-государственное строительство и казахская и н теллигенция Сложным, противоречивым и насыщенным в истории по накалу идейной борьбы был период первых десятилетий советской власти в Казахстане. Сложной, противоречивой была жизнь поколения 20-30-х гг. С первых лет советского правления острая полемика и столкновение взглядов происходили по всему спектру политических, социальноэкономических и культурных аспектов национальной политики.

Главным вопросом с победой Октября стал вопрос национально­ государственного строительства. Национально-государственное строительство - один из тех факторов, который играет существенную роль в выработке национального самосознания народа, в создании необходимых условий для культурного, социально-этнического самоопределения народа, осознания себя как особой целостности.

Советская власть объявляла право на самоопределение всем нациям, населяю щ им Россию, однако возможность реализации этого права мыслилась лиш ь в рамках Советской России.

Больш евики сразу придали идее автономии жесткий классовый характер. 31 декабря 1922 года Ленин в своем письме «К вопросу о национальностях или об «автономизации», которое он диктовал М.А. Володичевой, освещ ая важнейш ие стороны национальной политики партии на новом этапе, требовал, чтобы объединение республик осущ ествлялось в соответствии с принципами пролетарского интернационализма. При этом Ленин подчеркивал, что сама структура Сою за ССР и права и обязанности объединенных республик, характер их взаимоотнош ений должны исключать любую возможность проявлений великодержавного ш овинизма и местного национализма. Главную задачу национальной политики Ленин усматривал в ликвидации фактического неравенства наций и напоминал о классовом подходе к национальному вопросу: «Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остался, в сущ ности, на точке зрения мелкобуржуазной и поэтому не может не скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения» [14, с. 220].

Большевистское руководство во главе с Лениным проявило чрезвычайно гибкую политическую тактику, сумев приспособить свои теоретические установки по национальному вопросу к конкретным реалиям, условиям гражданской войны.

Понимая огромную важность привлечения национальных меньшинств на сторону советской власти, большевики принимали меры к форсированию национально-государственного строительства.

Большевики считали формирование наций неизбежным этапом исторического развития и поэтому пытались управлять процессом национально-государственного строительства, чтобы сохранить территориальную целостность бывшей Российской империи.

Вместе с тем, политической гибкости Москвы следует отдать должное. При создании 10 июля 1919 года органа подготовки национальной государственности в Казахстане - Казревкома - боль­ шевиками были включены в его состав и представители «Алаш Орды». Как известно, на основе постановления ВЦИК от 4 апреля 1919 года Президиум ВЦИК 3 июля 1919 года предложил Киргизскому и Сибирскому ревкомам и Челябинскому губисполкомам широко оповестить население и разъяснить, что Президиум находит возможным допустить бывших членов Правительства «Алаш Орды» к советской работе и категорически запрещает преследование их за прошлую деятельность.

7 ноября 1919 года Ленин в своем письме «Товарищам коммунистам Туркестана» отмечал, что отношения трудящихся России и Туркестана приобрели «гигантское, всемирно-историческое значение». По мысли Ленина, партия большевиков держала в Туркестане экзамен на умение практически претворить в жйзнь положения своей программы по национальному вопросу [14, с. 112].

Однако совместная работа складывалась с трудностями. Бывшие деятели «Алаш Орды» стремились придать советским органам власти национальное содержание, приблизить к интересам коренного населения. На одном из заседаний Казревкома А. Байтурсынов высказался о необходимости проявить самостоятельные' действия Казахского ревкома так, чтобы казахи ясно видели, что советская власть действительно дала народу автономное управление, а также принять меры, чтобы советская власть на местах проявляла самые благоразумные действия и способствовала тем самым привлечению в свои ряды все больших сторонников. Однако самостоятельности Казкрайком не получил, так как работал под жестким контролем Туркестанского фронта под командованием М.В. Фрунзе.

Весной 1920 года при подготовке Всекиргизского съезда на заседаниях ревкома возникало немало конфликтных ситуаций.

Когда на рассмотрение членов Казкрайкома был вынесен проект Т. Седельникова, он был отвергнут; так как при обсуждении был признан «чуждым духу Советской власти и пролетарской диктатуры, построенным на принципах Государственной Думы и Учредительного собрания». В результате споров в качестве основы был принят проект Кулакова, который больше соответствовал программным установкам большевистской партии в Казахстане [15, с. 366].

На заседании Кирревкома 27 марта 1920 года рассматривалось ходатайство семипалатинских киргизских (казахских) организаций о принятии мер кпрекращению преследования киргизской интеллигенции за ее прошлую политическую деятельность. Кирревком постановил ввиду того, что положение о киргизской амнистии не применяется к киргизской интеллигенции, обвиняемой за ее прошлую политическую деятельность, телеграфировать в центр, чтобы последний со своей стороны подтвердил бы положение об амнистии и претворении в жизнь и чтобы все дела об алашордынцах представлялись сначала на рассмотрение ЧК Киркрая [12, л. 17].

С преодолением трудностей проходил процесс собирания разрозненных в результате административно-территориальной практики царского колониализма казахских земель. Соответственно, разрозненными были партийные организации большевиков Казахстана.

Накануне образования Киргизской (Казахской) советской автономии Актюбинская, Иргизская, Тургайская и Темирская уездные партийные организации тогда входили в состав Оренбургского губкома;

Кустанайская, Петропавловская, Кокчетавская, Акмолинская и Атбасарская - Омского губкома, Семипалатинская губерния - Сиббюро ЦК РКП (б), Семиреченская и Сырдарьинская - ЦК КП Туркестана [16, с. 36].

В момент образования Казахской советской автономной республики в ожесточенных спорах с шовинистическими элементами Сибревкома и Сиббюро ЦК РКП (б), сопротивлявшимися воссоединению исконно казахских земель (Акмолинской и Семипалатинской губерний), прежде входивших в состав Оренбургского и Сибирского генерал-губернаторств, были определены границы с РСФСР. Этот вопрос неоднократно поднимался во ВЦИКе и СНК РСФСР. В решение вопроса об Акмолинской и Семипалатинской губерниях большой вклад внес Ленин. Он поддержал предложение в докладе Орджоникидзе, выступавшего с предложением ВЦИКа о границах Казахстана: «внешние республиканские рубежи уничтожат внутренние национальные перегородки, а с ними и племенную настороженность и вражду. Разноплеменное население окажется в одном правовом положении одного и того же государственного образования» [17, с. 146]. * Пришедшему к руководству Сибревкомом Смирнову, которому дополнительно были даны полномочия по руководству и Сиббюро ВКП (б), была предоставлена широкая власть. В январе 1920 года руководители Павлодарского уезда направили официальное предложение о выходе из состава Семипалатинской губернии и подчинении непосредственно Омску. И. Смирнов сразу поддержал данное предложение, только в связи с возражениями Кирревкома, дал указание о включении не всего Павлодарского уезда, а его северной части. Однако среди заинтересованных ведомств возникли разногласия, споры затянулись. Казахская интеллигенция, недовольная передачей земель региона в состав Сибревкома, была подвергнута репрессиям.

Вопреки мнению казахской интеллигенции, 4 марта 1920 года было принято постановление «О районировании Сибири». Согласно постановлению, 10 волостей северной части Павлодарского уезда, а также 12 соляных озер и несколько его районов полностью вошли в Омский уезд, близлежащие к Павлодару населенные пункты и соляные озера и леса были переданы Славгородскому уезду. В результате такого деления была установлена новая граница между Сибирскими и Казахскими землями [18, с. 16].

Представители казахской интеллигенции приняли активное участие в процессе национально-территориального размежевания Средней Азии и воссоединения казахских земель, прилагали все усилия для обеспечения целостности казахской территории. А. Букейханов, А. Байтурсынов, М. Дулатов, А. Беремжанов, М. Шокай, Ж. Акпаев, М. Тынышпаев, А. Ермеков, а позже С. Ходжанов, Т. Рыскулов, С. Мендешев, С. Сейфуллин, С. Асфендияров, С. Сад­ вокасов и Н. Нурмаков вложили немало сил в отстаивании законных прав и интересов казахского народа в вопросах исконных казахских территорий и их границ.

На заседании Кирревкома 7 апреля 1920 года был принят мо­ тивированный доклад А. Байтурсынова об оставлении Костанайского уезда в составе Тургайской области. А. Байтурсынов докладывал о результатах переговоров представителей Кирревкома (А.

Байтурсынов, М. Сералнн) с Челябинским губревкомом. Кирревком постановил командировать А. Байтурсынова с целью ходатайства перед Президиумом ВЦИК об отмене своего постановления от 27 августа 1919 года и о недопущении в дальнейшем никаких изменений границ в областях, подлежащих ведению Кирревкома, созыва общекиргизского съезда, на котором возможно правильно определить границу Киргизской республики. В докладе Байтурсынова прозвучали следующие убеди-тельные доводы, с которыми согласился Кирревком: «Учитывая природные особенности края, благоприятные для хозяйствования северные районы и полупустынные территории

- на юге, на которых «не только процветание, но и существование невозможно», «при отторже-нии от Киркрая самых культурных частей его, вроде Кустанайского уезда или северных уездов Акмолинской области (Петропавловского, Омского, Кокчетавского), о чем ходатайствует Сибревком, никаких разговоров о Киргизской Республике быть не может», «благодаря колонизационной политике самодержавного правительства заселение края происходило не естественным, а искусственным путем, с отводом на выбор переселенцев лучших участков земли, вследствие чего пришлые элементы населения оказались вкрапленными среди коренного населения, и землевладения их среди основной территории островками, отчего изменение границ края нельзя произвести одним росчерком пера без ущерба для коренного населения; изменения границ центром без ведома местной власти, хорошо знающей особенности края, вызывает всякого рода недоразумения, трения между властями на местах, отнимая без всякой пользы массу времени, энергии у местных работников при недостатке интеллигентных сил в крае» [12, л. 25].

Для разрешения споров 9-10 августа 1920 года состоялось специальное заседание Совета народных депутатов СССР при участии Ленина. Ленин, ознакомившись с мнениями казахской делегации и представителей Сибревкома, подверг критике позицию последнего, способствовавшую разжиганию вражды между народами. Не разделяя спорные степные районы на западе и востоке, он дал распоряжение целиком передать эти земли вновь образуемой Казахской автономной республике. Такое решение вопроса в пользу казахского народа объяснялось сложным политическим положением Советского правительства.

24 августа 1920 года Лениным был подписан Декрет об образовании Киргизской (Казахской) АССР [19].

После принятия Декрета, в ходе его реализации было принято постановление Союзного Исполкома. По постановлению в состав Казахской автономии вошли Семипалатинская, Акмолинская, Тургайская и Уральская области и Мангышлакский уезд Закаспийской области, Синеморская волость Астраханской губернии, Букеевская орда и ряд других земель. По Декрету, все спорные территории должны были войти в состав Казахской автономии. Но из-за хитросплетений Сибревкома в течение длительного времени исконные казахские земли района Иртыша не возвращались.

4-12 октября 1920 года в Оренбурге состоялся первый учредительный съезд Киргизской (Казахской) АССР. На съезде Алибеков докладывал о важнейших вопросах административной комиссии [20]. На нем поднимались вопросы определения границ между республиками, территориального деления. Среди них, согласно постановления Всероссийского ЦИК, в составе Киргизской (Казахской) АССР была и Оренбургская губерния, а г. Оренбург был первой столицей республики [21, с. 216]. После этих постановлений были определены границы на северо-западе, если и не полностью, то некоторые казахские земли были возвращены республике.

В 1921 году Сибревком объявил представителям Кирреспублики об оставлении без изменений решений по поводу определения национально-территориальных границ. Казахстанская делегация, не согласная с односторонним решением, не подписывает двухстороннее соглашение. 7 апреля 1921 года комиссия по определению национально-территориальных границ между Сибирью и Казахской АССР собралась вновь. Комиссию Сибревкома возглавил С. Чуцкаев, группу Кирревкома возглавил С. Мендешев. Не отступая от прежних позиций, представители Сибревкома открыли новый уездный центр в станице Баянаул, выразили намерение передать ряд земель в его состав, стремились путем политической игры ввести в заблуждение казахскую делегацию. Выразив несогласие с предложением Сибревкома, представители Кирревкома потребовали восстановления Семипалатинской губернии без промедлений, до 20 апреля 1921 года.

Представители Сибревкома отказались выполнять это требование [22, с. 138]. Из-за невозможности принятия согласованных решений между Сибревкомом и Кирревкомом эти полномочия были переданы руководству союзного ЦИК. Московские должностные лица не торопились принципиально решить данный вопрос, в результате чего судьба казахских земель в составе Сибревкома оставалась в 1921 году в прежнем состоянии. В результате целенаправленных организационных усилий представителей казахской власти и интеллигенции была осуществлена подписанием постановления 26 января 1922 года «О границах Киргизской республики» передача спорных казахских земель на северо-востоке и сохранение целостности исконных казахских земель [20, л. 4-22].

После XII съезда РКП (б) руководство Казахской АССР вырази­ ло просьбу о включении казахских районов Семиреченской и Сырдарьинской областей в состав республики [23]. 9 апреля 1924 года Политбюро ЦК РКП (б), рассмотрев предложения местных органов, одобрив проведение национально-территориального размежевания, создало комиссию по делению Средней Азии на республики. Позже, в ноябре 1924 года, в результате национально-территориального размеже­ вания к Киргизской (Казахской) АССР присоединены территории Семиреченской (Жетысуйской) и Сырдарьинской областей.

В процессе национального строительства, решении сложных вопросов землеустройства и урегулирования земельных отношений не раз возникали конфликтные ситуации, противоборствующие участники которых обвиняли друг друга в «великодержавном шовинизме» и «национализме». Не раз проявлялись сепаратистские настроения. Так, при обсуждении мероприятий партии по уравнению в землепользовании всего трудового населения многонационального края отдельные коммунисты высказывали сепаратистские настроения, попытки вывести из состава Казахстана отдельные уезды и даже губернии. Широкую огласку в парторганизации республики получил разбор подобных тенденций, допущенных некоторыми руководящими работниками в Кустанайской губернии в 1922 году. Часть членов Кустанайского губкома потребовала выделения Кустанайского уезда из состава Казахстана. Мотивируя свою позицию, эта группа обвинила всю казахскую часть губернской парторганизации в национализме. ЦК РКП(б) предложил Кироблбюро и обкому разобраться в сложившейся ситуации. Было проведено обследование работы Кустанайского губкома. На совместном заседании Кирбюро и Киробкома осуждены шовинистические попытки, руководящие работники, поддержавшие сепаратистские измышления этой группы и ее требования, были отозваны из Кустаная.

Другим полярным выражением политической крайности был лозунг «Казахстан для казахов». С этой идеей ее сторонники высту­ пили на сентябрьском 1924 года пленуме Киробкома, где потребовали провести «размежевание внутри КАССР, чтобы казахское население могло занять «господствующее положение», при этом предлагалось даже пожертвовать частью территории республики, и отделить от нее районы с русским населением. Но это получило решительный отпор на пленуме, где говорилось о недопустимости национального раскола в республике [24].

Проявлением прежней имперской политики «разделяй и властвуй»

было отделение от Казахстана Оренбургской губернии и включение ее в состав России. Свое принципиальное несогласие с этим выразил председатель СНК Казахстана Н. Нурмаков, вступивший в опасную полемику, подчеркивая, что вопрос территорий - это острый вопрос, затрагивающий судьбы республик и ее народа. Половина населения Оренбургской губернии - русское население - это не довод. Если так рассуждать, то во всех землях Казахстана половина населения русские. У нас несколько уездов, в них 60 процентов русские. Какая целесообразность отделения их от Казахстана и присоединения к губерниям РСФСР? Мы должны выразить свое принципиальное несогласие с этим, не можем с этим согласиться [25].

Казахские жители возмущались: «Почему отнимают наши земли?»

На разъяснения, что там проживает много русского населения, отвечали, что «царская Россия, войдя в эти земли, силой отбирая у местных земли, заселяя их славянским населением, никого не спрашивала».

Некоторые руководители попытались поставить заслон такой политике. С. Садвокасов говорил об этом: «Вы, наверное, думаете, что мы, находимся в Краевом комитете, что мы руководим Крайкомом. Нет, это совершенно не так. Социальное положение Казахстана не лучшее, говоря иными словами, вся власть у русских. Нередко большинство вопросов, касающихся национальной политики, рассматривается и решается без нашего участия» [26].

Большевики в своей внутренней политике, опасаясь возможности пантюркской консолидации в Туркестане, приступили к образованию государственно-территориальных структур по этническому признаку в рамках СССР. Процесс национально-государственного размежевания в Средней Азии сопровождался бурными идейными дискуссиями и недовольством «национал-уклонистов». Так, на совещании ЦК КПТ и Президиума ТУркЦИК в Ташкенте 10 марта 1924 года большинство его участников (А. Рахимбаев, Н. Айтаков, С. Асфендияров и др.) выступали за национально-территориальное размежевание. Были выступления и противоположной направленности. Султанбек Ходжанов выступил против размежевания, после которого «тюркским племенам» будут «искусственно прикреплены ярлыки «узбек», «туркмен» и др.» [27, с. 308]. Ходжанов заявил, что «тюркские племена составляют единый тюркоязычный народ», который «не следует искусственно разрывать» [28, с. 30]. С. Ходжанов за свою идею Среднеазиатской федерации был признан апологетом идеологии пантюркизма в крае.

Однако совещание отклонило мнения против размежевания. В июле 1924 года при Среднеазиатском бюро ЦК РКП (б) была образована специальная территориальная комиссия, в состав которой был включен председатель КазЦИК Сейткали Мендешев. Выступая в августе 1924 года на пленуме территориальной комиссии, С. Мендешев привлек внимание к нерешенности вопроса о казахах Центральной Азии. Он ратовал за то, чтобы в новых республиках учитывалась самобытность каждого отдельного этноса края.

О. Джандосов, работая в 1921-1923 гг. в Ташкенте заведующим отделом агитации и пропаганды ЦК КП Туркестана, был в числе активных проводников идеи национально-территориального размежевания Средней Азии.

В течение лета 1924 года Средазбюро занималось конкретным решением вопросов, преодолевая" немало трудностей по разделу территории. 27 октября 1924 года вторая сессия ЦИК Союза ССР приняла постановление о национально-территориальном размежевании Средней Азии и образования Узбекской ССР и автономной Таджикской АССР, Туркменской ССР, Каракиргизской автономной области в составе РСФСР. Значительная часть бывшей Туркестанской АССР, являющаяся этнической территорией казахов, присоединилась к Казахской АССР. В состав КазАССР входила и вновь образованная Каракалпакская область. Таким образбм, в итоге размежевания к Казахстану отошли Казалинский, Акмечетский, Шымкентский и большая часть Ташкентского и Мырзашульского уездов бывшей Сырдарьинской области. Из Семиреченской области к КазАССР присоединились Алматинский, Жаркентский, Лепсинский, Капальский (Талдыкорганский) уезды, Георгиевская, Шуйская, Караконузская волости Пишпекского (Бишкекского) уезда. В результате территория КазАССР увеличилась на одну треть. Воссоединение казахских земель явилось важным событием в истории народа. Хотя размежевание проводилось в рамках советской казахской государственности, оно положило начало новому этапу национальной консолидации казахского народа [28, с. 31]. Восстановление в XX веке территориальной целостности Казахстана и формирование границ республики имело и имеет неоценимое значение в истории и современности. В этом заслуга представителей казахской интеллигенции.

После национально-территориального размежевания в Средней Азии и выделения Оренбургской губернии и г. Оренбурга из состава КазАССР стал вопрос о новой столице. Мендешев настаивал, чтобы центром стал один из городов западной или северной части республики (Актобе или Акмола). С. Ходжанов отстаивал в качестве столицы один из городов только что присоединенной к КазАССР части Южного Казахстана - Ак Мечеть, Аулие-Ата, Шымкент. Центром республики в феврале 1925 года стала Ак Мечеть (Кзылорда) [29, с. 229].

Сложным и запутанным было решение вопросов установления территориальных границ, принятые решения менялись неоднократно.

Так, по принятому ВЦИК от 22 сентября 1920 г. дополнению к декрету ВЦИК и СНК РСФСР от 26 августа 1920 г. «Об образовании автономной Киргизской (Казахской) ССР» Оренбург и ряд уездов Оренбургской губернии включались в КАССР. Они входили в ее состав до апреля 1920 г. [30, с. 204]. Еще в апреле 1921 г., выступая с заключительным словом на заседании КирЦИК и отвечая на вопрос, чем связана Оренбургская губерния и г. Оренбург с Киргизией и на чем основывается декрет ВЦИК о включении Оренбурга в состав Кирреспублики, С. Мендешев отвечал, что Оренбург для Казахстана имеет историческое значение, кроме того, Оренбург является почти единственным центром, где есть организованный пролетариат, на который может опираться советская власть [30, с. 62].

В докладе секретаря ЦК РКП(б) И.А. Зеленского на расширенном пленуме Джетысуйского обкома КПТ о национально-государственном размежевании Средней Азии 29 августа 1924 г. отмечалось о трудностях определения столицы для Киргизской республики, подчеркивалось, что «очевидно, таким центром будет или Чимкент или Аулие-Ата, но ни в коем случае не Оренбург», т.к. «Оренбург находится в центре европейского населения, на самой окраине Киргизской республики, Оренбург не удовлетворяет требованиям столицы Кирреспублики, т.к. всякая столица есть прежде всего культурный центр, место запаса культурных ценностей нации» [30, с. 79, 80].

В последующем пришлось преодолевать попытки великодержавных элементов исказить суть национальной политики в решении вопросов подготовки и выдвижения национальных кадров, вовлечения местного населения в социалистическое строительство. О коренных разногласиях и «национальных антагонизмах» между европейской и называемой тогда туземной частью Компартии Туркестана в 1920гг., недо-оценке «виднейшими из европейских работников»

роли и значения коренного населения в революции писал в 1925 году в предисловии к своей книге «Революция и коренное население Туркестана» Т. Рыскулов. Он упомянул о своей полемике с Тоболиным, который «на одном из заседаний ТурЦИКа заявлял прямо, что киргизы, как экономически слабые, с точки зрения марксистов, все равно должны будут вымереть: поэтому, говорил он, для революции важнее тратить средства не на борьбу с голодом, а тратить лучше на поддержку фронтов» [31, с. 55].

Жаркой дискуссии конца 1919 - начала 1920 гг. в Компартии Туркестана между «шовинистами» и «национал-уклонистами»

предшествовало появление в период 1918-1919 гг. идей, которые позже стали известны под названием «мусульманского коммунизма».

Как известно, в январе 1918 года IV съезд советов Туркестана создал автономию в Туркестане. Первый съезд местных большевиков в июне 1918 года преобразовал партийную организацию края в отдельную партию. С этого времени стали обнаруживаться проявления «русского шовинизма» в деятельности местной власти, против которых выступили мусульманские коммунисты. На последующих съездах Советов Туркестана были приняты постановления о партийной работе среди мусульман, о признании государственным языка местного населения, о привлечении мусульман к советской работе.

Это встречало возражения русских коммунистов. В марте 1919 года решением второй конференции Компартии Туркестана создано Мусбюро РКП(б) для сплочения мусульманских организаций, вокруг которых объединялись представители местной разночинной интеллигенции. В ходе полемики, длившейся до конца 1920 года, соперничавшие партийные фракции навешивали друг на друга ярлыки «националистов» и «шовинистов».

На III съезде Компартии Туркестана в июне 1919 года в состав нового крайкома были избраны как представители Центра (Кобозев, Апин), так и молодые местные большевики - Т. Рыскулов, Н. Ходжаев и др.

29 сентября 1919 года была создана постоянная Комиссия по делам Туркестана в составе III. Элиавы, М.В. Фрунзе, В.В. Куйбышева, Г.И. Бокия, Ф.И. Голощекина, Я.Э. Рудзутака.

По словам Рыскулова, в тот период активно дискутировались методы тактики на Востоке, выявлялись различные оттенки тактических взглядов, национальные республики вносили Центру федерации ряд полезных предложений [31, с. 62]. Выступая на III съезде Компартии Туркестана с докладом о национальных коммунистических секциях, Рыскулов для обоснования идеи создания национальных секций, трудовых объединений воедино увязал классовую борьбу, интернационализм и самоопределение трудящихся. При этом он подчеркнул особую щепетильность национального вопроса и особенно сильное стремление у народностей, которые находились в положении подданных и угнетались господствующими классами. Для Рыскулова самоопределение трудящихся— классовое самоопределение, которое это у отсталых народов тормозится национальным признаком. Но классовое самоопределение можно поднять ускоренным приобщением трудящих­ ся к культурному социалистическому прогрессу путем создания для них своих, трудовых объединений, национальных секций. Именно поэтому он считал полезным создание национальных коммунистических секций, призванных служить объединяющим центром совместной работы мусульманского и европейского пролетариата [31, с. 209, 210].

Постановлением съезда было утверждено образование национальных мусульманских коммунистических секций.

С большими надеждами и удовлетворением воспринятая коренным населением Туркестана радиограмма ЦК РКП(б) от 10 июля 1919 года о «широком пропорциональном привлечении туркестанского туземного населения к государственному управлению без обязательной принадлежности к партии» вызвала конфликтную ситуацию в партийной организации края.

В ответ на радиограмму группа во главе с членом ТуркЦИКа Н. Успенским, в которую входили ответственные работники А. Казаков, К. Сорокин, Г. Темлянцев, направила 20 июля в Москву телеграмму.

В ней указывалось, что «постановление ЦК о пропорциональном представительстве... вызывает недоразумения и затруднения, так как в правительство войдут по этому принципу все деклассированные элементы и явные по существу противники Советской власти»

[32]. Вскоре партийно-следственная комиссия Турккрайкома КПТ установила, что среди работников высших партийных и советских органов Туркреспублики сложилась группировка явно шовинистического толка.

Вехой стал IV съезд КПТ, открывшийся 1 ноября 1919 года. На нем по настоянию ЦК РКП(б) утвержден принцип пропорционального распределения партийных и государственных постов по национальному признаку, что резко увеличило влияние мусульман-коммунистов.

Были окончательно отстранены от власти коммунисты, сторонники колонизаторской политики в крае. В ответ они обратились к Ленину с письмом. В свою очередь, и мусульмане-участники съезда обратились с письмом к Ленину. В итоге решение о пропорциональном представительстве было проведено в жизнь. При этом члены Турккомиссии Элиава, Куйбышев и Рудзутак обвинили Кобозева в «натравливании мусульман на русских». В ноябре 1921 года Кобозев был отозван в Москву.

Мусульманские коммунисты-националы последовательно развивали линию по расширению прав автономии. К концу 1919 года в крае существовали фактически независимые друг от друга КПТ, Мусбюро и Комитет иностранных коммунистов. В январе 1920 года глава Мусбюро Т. Рыскулов предложил объединить их в единую партию. В докладе на V конференции КПТ он критиковал прежнее руководство Крайкома за то, что им ничего не сделано для привлечения на свою сторону местного населения. Вывод Рыскулова заключался в том, что мусульманская масса пойдет только за лидерами-мусульманами.

Поэтому он предложил назвать единую партию «Тюркской», утверждая, что такое название даст возможность объединить вокруг партии народы не только Туркестана, но и всего Востока. В целом, эта идея совпадала с желанием Турккомиссии объединить туркестанских коммунистов.

Поэтому конференция согласилась с основными доводами доклада Рыскулова и приняла решение о названии партии «Коммунистической партии тюркских народов». Сам Рыскулов был избран председателем ТуркЦИК [33, с. 169,170].

Одновременно III краевая конференция Мусбюро объявила о создании Тюркской Советской Республики. Было объявлено о ликвидации Турккомиссии как полномочного органа ВЦИК и СНК РСФСР, выводе частей Красной Армии. На первом этапе план создания Тюркской Республики не вызвал возражений комиссии, но в феврале, при возвращении Фрунзе, изменилось настроение комиссии. Под давлением Фрунзе члены Турккомиссии изменили свои точки зрения на создание Компартии тюркских народов. 23 и 24 февраля и 3 марта 1920 года вопрос о Тюркской компартии и Тюркской Республике был поставлен на объединенном заседании Турккомиссии, ТурЦИКа и Крайкома КПТ. Фрунзе указал коммунистам на уклонение в сторону мелкобуржуазных иллюзий на последней партконференции и на давление мелкобуржуазных элементов. Он и переметнувшийся на его сторону Куйбышев резко критиковали Рыскулова, считая, что в таком варианте классовое расслоение отодвигается на второй план, а сейчас провозглашалась только борьба с колонизаторами «европейцами», которых не прочь уничтожить туземная буржуазия, чтобы встать у власти вместо них.

ЦК РКП(б) был обеспокоен этим и вызвал в Москву инициаторов Т. Рыскулова и С. Ходжаева.

Турккомиссия 23 февраля на своем заседании отвергла резолюции, принятые на III конференции Мусбюро и V конференции КПТ и признала их недействительными, а 24 февраля вынесла решение о сохранении прежних названий парторганизаций и республики. В свою очередь, ЦК РКП(б) в решении «Об автономии Туркестана» указал, что на территории Туркестана должна существовать единая Компартия, носящая название - Туркестанская коммунистическая партия с Центральным Комитетом во главе. При ЦК и местных комитетах образуются, по мере надобности, национальное бюро и секции. КПТ входит в состав РКП(б) на правах областной организации.

14 апреля 1920 года М.В. Фрунзе докладывал в письме к Ленину об обстановке в Туркестане. Он отмечал, что решение всех вопросов в крае необходимо вести в тесной связи с главной проблемой— национальной, которая приобрела значительную остроту после V-й конференции КПТ.

Фрунзе предложил для борьбы, как с великодержавным шовинизмом, так и местным национализмом, сменить часть состава Турккомиссии.

Характеризуя местных коммунистов из коренного населения, Фрунзе отметил их явную теоретическую неподготовленность. Лишь как исключение Фрунзе выделил Т. Рыскулова, который, по его словам, занимает особое место и выделяется острым умом, недюжинным характером и большой энергией [14, с. 130].

В соответствии с постановлением ЦК РКП(б) «О партийном строительстве в Туркестане» от 29 июня 1920 года Турккомиссия распустила Краевой Комитет КПТ и организовала Временный ЦК КПТ в новом составе.

С этого времени начинается систематическое вытеснение с ру­ ководящей работы лидеров, проявивших чрезмерную самостоятельность в проведении национальной политики. Таким образом, «тюркский проект» Т. Рыскулова был отвергнут, а ЦК, сделав выводы, смягчил политику. Т. Рыскулов был отозван на работу в Москву, его сторонники отправлены в отставку, в руководящие органы Туркестана выбраны Торекулов, Атабаев, Ходжанов, Асфендияров и др.

В последующие годы Рыскулов признал свои взгляды по «тюркскому проекту» ошибочными. Однако вынужденный признать свои «ошибки», он в то же время иногда с осторожностью, продолжал отстаивать свои убеждения в своих работах. В его книге «Революция и коренное население Туркестана» (1925 г.) настойчиво проводится идея «тюркской общности» народов Туркестана, отсутствия у них резко выраженной классовой борьбы. Во введении к своей книге «Мусбюро РКП(б) в Туркестане» он возвращался к идее Тюркской 3-2753 33 компартии, защищая свое детище: «...единая Коммунистическая партия, которая создавалась в результате объединения, должна была носить название «Коммунистическая партия тюркских народов Туркестана». Некоторыми такое переименование ложно понималось как уклон в сторону национализма коренного населения. А между тем, упраздняя Мусбюро, нужно было дать понять трудящимся массам коренного населения, что этим упразднением не аннулируется значение мусульманских коммунистических организаций, а что будет создана такая компартия, которая, являясь общей и единой партией, в то же время будет их партией, с другой стороны, необходимо было дать понять и местным русским деятелям, что в Туркестане нужно создать такую советскую власть, которая была бы властью именно трудящихся коренного населения, а не властью, к которой это население относилось бы с недоверием» [14, с. 196].

Таким образом, следует отметить, что в основе своеобразного гражданского движения мусульманских коммунистов (коммунистов тюркских народов), «тюркского проекта» Т. Рыскулова была тюркская идея (идея тюркского единства), идеология тюркизма. Возникнув как освободительная, оборонительная от колонизаторских сил, идея и идеология тюркизма, тюркского единства оказывала свое мобилизующее и консолидирующее воздействие на казахское национально-освободительное движение на всем протяжении XX века, на формирование и развитие казахской интеллигенции, партии «Алаш», Алашской и Туркестанской национальной автономий. Она находила свое продолжение и развитие в деятельности туркестанской политической эмиграции в XX веке.

Выступая на страницах газеты «Известия ТуркЦИК», М. Фрунзе указал на связь шовинистических и националистических уклонов в национальном вопросе: «Между двумя этими уклонами существовала тесная связь, что взаимозависимость местного национализма и великодержавного шовинизма состоит в том, что первый является естественным следствием второго, что колонизаторство дает богатую пищу для националистической пропаганды» [34].

Рыскулову пришлось на пятом съезде КПТ защищаться от нападок своих партийных коллег, обвинявших его в националистическом уклоне.

Его выступление содержит мысли и чаяния об устройстве Туркестана.

Туркестанский вопрос он рассматривал как часть восточного вопроса, т.е. борьбы колониального народа за свое освобождение. Он заявлял, что местные коммунисты борются с «колонизаторским элементом» в лице русских поселенцев и ряда руководителей ЦК КПТ.

Рыскулов говорил о недостатках, что постановления в вопросе уравнения местного населения с пришлым не выполняются, остаются на бумаге, ни один клочок земли киргизам не возвращен, киргизы стоят под угрозой нашествия русского кулачества. Он также выступал против политики Туркккомиссии в вопросе просвещения и ведения делопроизводства, отмечая, что русский язык развивается за счет туземного, масса декретов распространяется только на русском языке. Подытоживая свое выступление, Рыскулов говорил, что «мы не показали на деле пользы советской власти. Мы подходим к ним со своей разверсткой, монополией, особым отделом, но привлечь к строительству новой жизни, как следует, не привлекаем. В Туркестане ни Турккомиссия, ни местные работники не имеют за собой трудящихся, вероятно, мусульманские массы ждут турок». Рыскулов предложил изменить политику [35].

Эти взгляды Рыскулов развивал и в своих публицистических работах. В связи с этим особый интерес представляет дискуссия национальных деятелей по поводу «Первоначального наброска тези­ сов по национальному и колониальному вопросам» В.И.Ленина.

Подходы Т.Рыскулова, Ф.Ходжаева, А.Байтурсынова, С.Асфендиярова заставляли задуматься, увидеть альтернативную точку зрения.

Так, обращаясь к В.И.Ленину 16 июня 1920 года с дополнениями к его тезисам по национальному и колониальному вопросам, Т.Рыскулов, Ф. Ходжаев, А. айтурсынов смело и открыто заявляли проле­ тарскому лидеру: «Ваши тезисы доказывают лишний раз, что вожди коммунистической революции... еще не могут выяснить себе, какие трудности приходится преодолевать не только при решении, но и при изучении национальных взаимоотношений и колониального вопроса.

.. в атмосфере «уединенного государства»... с отвратительным империалистическим прошлым и с населением, состоящим на 70 % из европейцев (включая и украинцев), сильных и безнаказанных за свои грабежи и убийства, и с малым процентом инородцев-туземцев, привыкших покорно переносить всякие циничные издевательства и насилие над личностью, в государстве, где грабеж и насилие над инородцами, в глазах как угнетателей, так и угнетенных получили характер вполне нормального, обычного и законного явления».

Национальные деятели говорили о предвзятом подходе и недоверии

Центра и критически оценивали «весь дух тех мест тезисов:

... подчеркивание особым пунктом недоверия и национальной ограниченности отсталых,... указание на панисламизм, не имеющий никакой реальной почвы не только среди народной массы, но даже среди буржуазно-демократической интеллигенции, - все это в совокупности показывает полную безрезультатность тех воплей, которыми пропитаны насквозь доклады туркестанских, киргизских, башкирских и туркменских коммунистов, которые на местах получили прозвище «мелкой буржуазии», «национально-ограниченных людей»

и людей, стремящихся создать «китайскую стену» между колониями и метрополией». Казахские лидеры высказывали свои замечания по поводу этих мест ленинских тезисов: «Почему нет указания на давшее более сильное течение —панславянизм?»

Национальные лидеры отмечали, что достойны доверия европей­ ских коммунистов, и выступали с предложениями, чтобы «кукольным республикам» (по выражению секретаря ВЦИК Лутовинова), которые созданы на Востоке России, были приданы более серьезный характер и значение, чтобы им дали возможность «проявить инициативу в области партийных, хозяйственных и военных организаций». «Нечего бояться нас, «самостийников», как выражаются здесь в Москве некоторые из наших видных вождей по отношению к нам», - заявляли они и просили допустить представителей национальных республик на второй конгресс III Коминтерна, чтобы выступить в защиту высказанных положений [33, с. 182-187].

В своей статье «Ленинское разрешение национального вопроса»

в 1922 году С. Асфендияров, признавая успехи начального этапа социалистических преобразований в крае, обращал внимание на необходимость учета национальной специфики Туркестана:

«Первый период подавления колонизаторских отрыжек прошлого, предоставления всех политических прав ранее угнетенным нациям решен и решен блестяще....Но это еще полдела. Надо закрепить сделанное, ибо экономические взаимоотношения между нациями определяют все остальные отношения... Нужно изучать условия развития народного хозяйства каждой отдельной нации, живущей в Туркестане, ибо эти пути развития для каждой из них совершенно самобытны» [36].

Первый этап осуществления национальной политики большевиков, как известно, завершился собиранием вновь, через пять лет, национальных республик в Союз ССР. Но образование СССР еще не означало, что в национальном вопросе поставлена точка. Именно с этого времени начинаются наиболее ожесточенные дискуссии в партии по проблеме реализации национальной политики и борьба с «националистической» опасностью. Это были, отголоски той борьбы, которая происходила в центральном аппарате ВКП (б) в Москве.

Уже в первые годы правления большевиков проявлялась са-мая главная особенность советской национальной политики — двойст­ венность и противоречивость, огромный разрыв между идеей и ее воплощением, Потому закономерны были существенные противо­ речия внутри большевистской организации Казахстана, о которых писал в 1925 году второй секретарь Казкрайкома ВКП (б) И. Курамысов: «Строго говоря, в этот период парторганизации единой и монолитной в Казахстане не было... Между казахской и европейской частью организации был разлад, межнациональные трения, не было необходимой большевистской спайки» [37, с. 81].

Партия объявляла борьбу с «главными опасностями» шовинистическим» и «националистическим» «уклонами». В док­ ладе ПП ГПУ КССР за февраль 1923 года в Восточный отдел ГПУ сообщалось о состоянии и деятельности Алаш Орды и киргизских национальных группировок с 1 октября 1922 по 1 января 1923 года.

В докладе отмечается роль третьего Всекиргизского съезда Советов в оживлении деятельности нацгруппировок. Как сообщается в документе, и в предыдущем докладе от 23 сентября 1922 года сообщалось о начале предвыборной кампании перед началом указанного съезда и характере деятельности трех кирнацгруппировок. Из документа следует, что наиболее активное участие в работе в предвыборной кампании приняла группа, возглавляемая А. Букейхановым, Р. Марсековым и другими, «настроенными непримиримо-враждебно по отношению к Соввласти». Сообщается, что нахождение активных членов I группы в Каркаралинском уезде явилось «причиной подбора состава волисполкомов и уисполкома почти исключительно из своих людей или сочувствующих им, в большинстве из зажиточных баев». Указывается также, что влияние первой группы охватывало не только один этот уезд, но и всю Семипалатинскую и часть Акмолинской губерний. «В наказе делегатам, избранным на губернский съезд, алашординцы призывали к объединению кирработников без различия партийной принадлежности, ставя примером туркестанцев, которые якобы все между собой солидарны. Но на губернском съезде алаш-ординцы I группы не пользовались влиянием, т.к. съезд проходил под руководством III группы во главе с предуисполкома Шариповым и Кульжановой - алашордыйкой, избранной делегатом на III Всекиргизский съезд Советов»

[2, с. 118].

В источнике сообщается, что к III Всекиргизскому съезду Советов в Оренбурге приехали бывший представитель КССР при Наркомнаце Танашев и из Туркестана —бывший член Западного правительства Алаш Орды Испулов. Перед открытием съезда Танашев, Кульжанова, Байтурсынов и другие алашордынцы пытались создать фракцию из беспартийных делегатов-туземцев, имея целью создать сильную группу из интеллигентов алашордынского толка и байского элемента.

На первом оргсовещании фракций; на котором присутствовали почти все беспартийные делегаты-туземцы, из которых большинство было из тех, что были настроены третьей группой против инициаторов и лишь незначительная часть интеллигенции и баев. В ходе совещания инициативная группа предложила список кандидатов в состав президиума съезда в лице Байтурсынова, Турмухамедова, Танашева и Кульжановой, но из предложенного списка при голосовании прошла только Кульжанова как общественная представительница от женщин. В дальнейшем действия первой группы также и со стороны коммунистической части делегатов-туземцев подверглись нелестной оценке, и таким образом сторонники первой группы оказались незначительной кучкой, не встречающей широкой поддержки и не имеющей никакого влияния [2, с. 119].

Подчеркивалось, что вторая группа, возглавляемая Мурзагалиевым и Кенжиным, занимает неопределенное положение, колеблясь то в сторону первой, то третьей группы. Состав ее, как и линия поведения, тоже носит неопределенный характер. В составе сторонников второй группы наряду с определенными узкими националистами находятся как выбывшие из рядов РКП(б), так и коммунисты с малым стажем. Наиболее характерной их чертой является борьба с русским колонизаторством, которым, якобы, заражено большинство русских ответработников. Они всюду при всяком удобном случае стараются обвинить русских в колонизаторстве: особенно используется в этих целях провинциальная киргизская печать, на страницах которой они широко освещают все проступки русских, объясняя почти все явления колонизаторством и нередко делая подобные выпады в сторону губисполкома и губкома РКП(б). Акмолинская газета «Бостандыкцы»

на киргизском языке, официально являясь органом губисполкома и губкома РКП(б), фактически находится всецело в руках сторонников второй группы во главе с редактором Айтхожиным.

Характерным явлением в поведении сторонников второй группы отмечается симпатия их к татарам-националистам, между тем как к татарам-коммунистам отношение в высшей степени отрицательное [2, с. 120].

В предвыборной кампании сторонники второй группы проявили активное участие, имели поддержку в Западной Киргизии, в губерниях Актюбинской, Уральской и частью в Кустанайской, Тургайском уезде и в Петропавловской губернии. В других районах они получили энергичный отпор от третьей группы, которая провела кампанию против обеих групп, обличая их в контрреволюционной деятельности в период алаш-ордынского правительства. После съезда сторонники второй группы стали разъезжаться из Оренбурга - Мурзагалиев и Диваев уехали в Москву, оттуда имели намерение перебраться в Туркестан, некоторые сразу же уехали туда же. Оставшиеся в Оренбурге члены КЦИК бывшего состава алаш-ордынцы Байтурсынов, Садвокасов, Кенжин и др. пока продолжают работать среди молодежи, как в центре, так и на местах. Указанные лица считают поведение нового состава КЦИК неправильным, а Предкирцика Мендешева, Предсовнаркома Сайфуллина и секретаря обкома РКП(б) Асылбекова карьеристами, являющимися слепым орудием в руках колонизаторов, но питают надежду, что в процессе дальнейшей работы новый состав правительства Киргизии убедится в своей ошибке и изменит тактику, что даст возможность опять работать.

Третья группа, возглавляемая Предкирцика Мендешевым и состоящая из коммунистов-туземцев левейшего толка и поддерживаемая в борьбе за гегемонию в Киргизии парторганизациями и отдельными ответработниками из русских, характеризуется в докладе не очень устойчивой и тактичной в проведении национальной политики в условиях Киргизии, зачастую склоняясь в сторону личных выгод и в удовлетворение личного честолюбия [2, с. 121].

В документе сообщается также, что к началу предвыборной кампании на места были посланы третьей группой секретные агенты-информаторы с целью выяснения подготовительных мер со стороны правых группировок. Очевидно, в связи с результатами работ этих агентов Наркомвнудел Айтиев собрал сведения о том, что в Киргизии существует тайная организация казахской молодежи из интеллигенции во главе с членом Киробкома РКСМ Байдильдиным и членом КЦИК Садвокасовым. Айтиев сообщил об этом ПП ГПУ по КССР и рекомендовал для использования по данной разработке киргиза Кустанайской губернии Макушева, который якобы знает об этой организации. Опрошенный Макушев подтвердил заявление Айтиева и сказал, что целью организации является подготовка к провалу на готовящемся 3-м Всекиргизском съезде Мендешева, Айтиева, Саматова, Джангильдина, Асылбекова и др., т.е. главных руководителей третьей группы. Одновременно с этим Айтиев подал ПП заявление на ряд видных алашордынцев, занимавших в то время ответственные посты на совслужбе, в частности, на бывшего Предсовнаркома - руководителя 2-й группы Мурзагалиева, Предверхтрибунала Арганчаева и других с их характеристиками, рассчитанными исключительно на освещение контрреволюционности в прошлом и теперь.

В этих подходах усматривалось, что третья группа намеревалась этим путем использовать органы ГПУ в целях изолирования и отвода своих противников на период выборов.

Кроме этих способов третьей группой используются также и органы Наркомвнудела в центре и на местах, которые лишают права участия на выборах всех видных алашордынцев.

В документе давалась характеристика членам этой группировки.

«Состав этой группировки, фактически занявшей господствующее положение, является в значительной части слабым для деловой практической работы и не пользующимся деловым авторитетом, не имея достаточно социальной базы для опоры. Некоторая часть Наркомов, как НКВД - Айтиев, НКСО - Джангильдин и др. являются до некоторой степени карьеристами; другая часть - НКПрос - Залиев, НКЮ - Атаниязев, НКЗем — Темиралиев - слабы в деловом отношении и отчасти молоды» [2, с. 121-122].

В докладе ЦК РКП (б) о привлечении киргиз в партию за 1923 год есть пункт «Группировки среди киргиз», в котором отмечается:

«Приходится заранее оговорить, что не только точных, но и вообще материалов по этому вопросу враспоряжении ЦК почти нет. Материалы по данному вопросу собраны из личных опросов товарищей киргиз и, конечно, дать совершенно точно персональную группировку и осветить их течения невозможно» [38]. По приблизительным сведениям, в докладе выделяются «более или менее оформленные в

Киргизии три течения:

1. Так называемая правая с сильным уклоном к национализму, вокруг нее группируются много бывших алашордынцев, довольно хорошо образованных и подготовленных к практической работе. Эта группировка не всегда дисциплинированна, во время проведения национальной политики в партии и очень часто использует ошибки партии, не считаясь с коммунистической этикой. В нее входят: зам.

зав. агитпропом Киробкома Кенжин, зам. Председателя Плановой Комиссии Садвокасов, бывший Нарком земледелия Девеев (теперь в Твери), Каратлеуов из Уральска, Мурза-Галиев, представитель Киргреспублики в Москве, Байдильдин и Абдул Букейханов (последние двое тоже в Москве). Вредная деятельность правой группировки выражается в связи некоторых из них с беспартийными, как например, можно указать на Садвокасова и Букейханова —они до сих пор тесно связаны с алашордынцем Букейхановым-старшим.

2. Левая группировка: требует проведения классового расслоения, усиления работы среди рабочих и привлечения их в партию, борется с националистической частью и указывает на затирание низовых руководителей верхами. Группировка составлена из Темир-Алиева, Наркома земледелия, Уразбаевой — зав. женотделом, Саматовым — Наркомом продовольствия и др.

3. Группа центра: фактически она ведет руководящую работу среди киргиз, ей приходится лавировать между всеми группировками».

Об усилении «всяких нездоровых уклонов и течений», «тяжелом, болезненном состоянии, дефектах парторганизации Киргизской (Казахской) АССР, в особенности, в киргизской ее части», писал в том же году в своем докладе в ЦК РКП член Кирбюро ЦК РКП(б) В.И. Вельман [39].

Доклад Вельмана представляет интерес в связи с тем, что характеризует все стороны отношения большевиков к национальной республике: стремление к вытравливанию всеми силами национального сознания и насаждению коммунистической идеологии.

Вельман приводит примеры «разложенческих явлений» в партийной организации республики, выражающихся, по его словам, в росте экономического и политического влияния байских элементов в волостях и аулах: «в Адаевском уезде из 11 председателей ВИКов

- 5 имеют от одной до трех тысяч голов скота, 4 —от 500-1000, в Адаевском ревкоме работают несколько лиц, владельцев до 1000 голов скота; во многих местах других губерний происходят вражда и драки между руководителями родов из-за влияния и места в укрупненных волостях; аульная милиция находится в большинстве своем в полной зависимости от баев» [39, л. 132].

Особый удар критики обрушивается в докладе на «местный национализм».

Наряду с указанием «карьеризма, стремления устроиться на высоких постах, чванства и самодовольства руководящих кадров» республики Вельман отмечает, что «большая часть верхов киргизских товарищей пропитана национализмом, шовинизмом и панисламизмом» и сопровождает примерами: «Одни из лидеров вместо борьбы с панисламизмом (слабо распространен в киргизских массах) распространяют и воспевают его в стихах:

«Сегодня Айт —день торжественный, Для всего ислама праздничный Сегодня раскрылись двери рая, С благоговением правоверные пали низ» и т.д.

И это не только в стихах. Такие же взгляды, та же психология руководит ими и во всей их повседневной работе и заставляет их даже в мелочах делать грубейшие ошибки, заставляет, например, решительно закрывать двери «их» педагогических институтов от товарищей и педагогов не киргизского происхождения, даже тогда, когда «своих»

мало-мальски подходящих педагогов не имеется.... Не говоря уже о бытовых мелочах, как например, что все киргизские знамена имеют непременным украшением полумесяц, или что дети ответственных работников зовутся именами известных разбойников —ханов и т.д. и т.п.» [39, л. 133-135].

Советские эмиссары непримиримо относились к проявлениям религиозности, национальных традиций и обычаев народов восточных окраин. Это объясняется и тем, что они не располагали достаточными знаниями о быте, образе жизни народов обширной восточной территории. Согласно их классовому представлению, освобожденные из-под царского колониализма народы стремились к избавлению от влияния мулл. Но к своему удивлению, большевики обнаруживали, что, несмотря на незначительное и условно-символическое влияние ислама на казахское население, тем не менее, ислам повсюду оставался живучим и незыблемым социальным регулятором и институтом.

Проявлением национализма Вельман называет «политический разврат среди учащихся» (так назван один из пунктов доклада):

«В то же время происходит усиленное развращение киргизской учащейся молодежи: все группировки киргизских верхов стараются всякими способами завербовать себе в школах по возможности больше сторонников....Особенно любимой для них ареной и любимым их детищем является Киргизский институт народного образования, где учащимися состоят преимущественно сынки более или менее состоятельных баев, а преподавательский состав подобран в большинстве своем из самых шовинистических и реакционных элементов. Зато, например, краевая совпартшкола, состоящая из пролетарских и бедняцких элементов (наполовину из киргиз), до последнего времени совершенно игнорируется ими, и в течение многих месяцев не удостоилась ни одного посещения со стороны киргизских верхов» [39, л. 136, 137].

Другие «извращения» со стороны киргизских товарищей Вельман видит в политике коренизации и внедрения киргизского (казахского) языка: «...правильная сама по себе задача: сближение аппаратов к массам путем введения местного языка часто проводится, как в центре, так и на местах, без всякого учета культурной отсталости, наличных сил и возможностей, и извращается до неузнаваемости. Требуют, например, чтобы на закрытых собраниях (как СНК), где присутствуют 3-4 киргизских товарища, прекрасно говорящих по-русски, и десятка полтора лиц, не знающих по-киргизски, доклады делались бы на киргизском языке...Среди киргизских товарищей господствует тенденция, чисто национального, вернее, патриотического разрешения этих вопросов [39, л. 135].

Автора доклада не удовлетворяют темпы «вербовки членов партии»

среди киргиз: «... по борьбе с колонизаторским и великодержавным уклонами, по введению киргизского языка и т.п. мероприятия проводятся с большим усердием и успехом, а по отмеченным нашим задачам (выращивание, развитие парткадров из киргизских товарищей;

привлечение широких рабочих масс к партийной и советской работе) не наблюдается.... По КССР имеется несколько промышленных баз, оазисов, где работают вместе, по несколько сот, а иной раз и до тысячи рабочих киргиз (Эмбанефть, Экибастуз, разные соляные и рыбные промыслы). Партийная работа и вербовка членов партии поставлены на этих партийных базах настолько плохо, что до сих пор на этих базах насчитывается членов партии лишь единицами» [39, л. 136].

В докладе Вельмана также отмечается наличие группировок в местной парторганизации: «Буржуазные и байские влияния и влияние склоки на кадры мы наблюдаем в верхах киргизских товарищей, поскольку они сами в большинстве случаев из байской среды и выходцы из других партий. При этом в одних группировках, может быть часто и бессознательно, пользуются большим влиянием и симпатиями патриархально-феодальные элементы более богатых и больших родов, в других же —новая развивающаяся буржуазия. Все эти разложенческие явления и влияния вместе порождают группировки (главных 3)» [39, л.

134].

Доклад Вельмана привлекает внимание в связи с подмеченными им интересными поведенческими и психологическими явлениями в партийной среде. Так, отмечается, что «здесь среди ответственных киргизских работников, как в верхах, так и в губерниях, есть, несомненно, и немало, совершенно чуждых нам элементов, которые являются членами РКП только потому, что других партий нет, а партийному легче выделиться, проводить свою политику и т.д.».

Докладчик называет «явления подделываться среди русских работников» и их причину: «Вдобавок ко всему этому мы видим со стороны большинства, если не со стороны всех, киргизских товарищей по отношению к«пришлым» работникам вместо необходимости в общей работе полного доверия и товарищеского отношения, - определенную предвзятость, недоверие и даже враждебность. Исторически это понятно, и в вину я этого не ставлю даже ответственным кадрам киргизских работников. Но это явление связано с заниманием этими киргизскими товарищами высоких постов и естественной боязнью русских работников, что их могут обвинить в колонизаторстве и великодержавности (а эти обвинения очень приняты), как и в подходящем, так и в абсолютно не подходящем случаях, в свою очередь, вызывает среди «пришельцев» русских работников иногда очень отвратительные стремления: подделываться, лавирования между двумя стульями, разводить демагогию и т.п. И этого не чужды даже некоторые из самых ответственных товарищей и руководящих работников КАССР» [39, л. 137].

Вельман предложил для проведения твердого курса на оздоровление возобновитьработуКирбюроЦКРКП«какдействительноавторитетного представительства ЦК, ибо данный состав Киробкома не пользуется доверием и поддержкой большинства киргизских работников; послать свежего, твердого человека для руководящей работы в президиум обкома; снять с краевой работы не менее 5-8 человек из руководящего состава различных группировок киргизских работников и перевести их на время для работы на местах - преимущественно в рабочие районы, обеспечив при этом над ними правильное и идейное руководство; взамен этих работников перебросить в Оренбург 2-3 по возможности более сильных и коммунистически выдержанных киргизских работников из центра или Туркестана» [39, л. 138-140].

Казахские национальные деятели отстаивали интересы республики, выступая в Центре. Так, в ходе работы XII съезда РКП (б), на секции съезда по национальному вопросу 25 апреля 1923 г., в котором председательствовал Рудзутак, С. Ходжанов привлек внимание к проблемам национальных окраин. Он со смелостью и горячностью говорил: «Товарищи, я считаю, что и вчера, и сегодня вопрос стоит на неправильной плоскости. Вчера стоял кавказский вопрос, а сегодня вопрос о Конституции. А о том, что окраины должны быть советскими, что их надо советизировать, никто не говорит. k...Можно взять какой угодно закон, написать какую угодно конституцию, но все-таки это будут взаимоотношения между чиновниками, а о массе трудящихся, которая является опорой, основой Советской власти, об этом никто - ни инородец, ни великоросс - не говорит. Это удивительная постановка вопроса, и действительно мы все являемся с виду колонизаторами.... Ни в тезисах Сталина, ни в докладе, ни в прениях никто не говорил, что дало применение резолюции на практике на бывших окраинах.... Все наши благие пожелания, высказанные на X съезде, на почве практического решения разлетелись в прах. Новая экономическая политика на практике на окраинах создала неправильное впечатление [40, с. 175].

Как известно, на Четвертом совещании ЦК РКП (б) с ответственными работниками национальных республик и областей, проходившем с 9 по 12 июня 1923 года, на третьем его заседании 10 июня 1923 года, Сталин, выступая с проектом платформы ЦК по национальному вопросу, не раз приводил примеры по Киргизской республике, подчеркивая необходимость налаживания должной работы по приближению партийного и советского аппарата к местному населению. Так, он считал, что для этого необходимо, чтобы «эти аппараты работали на языках, понятных широким массам населения, чтобы люди, стоящие во главе государственных учреждений, как и сами учреждения, работали на языках, понятных населению... Нужно изгнать из учреждений шовинистические элементы, разрушающие чувство дружбы и солидарности между народами Союза Республик, нужно очистить от таких элементов наши учреждения как в Москве, так и в республиках и поставить во главе госучреждений в республиках людей местных, знающих язык и нравы населения» [41, с. 241]. В качестве примера он упомянул, что «два года назад в Кирреспублике был предсовнаркома Пестковский, не владеющий киргизским языком. Это обстоятельство породило еще тогда громадные трудности в деле закрепления связи правительства Кирреспублики с киргизскими крестьянскими массами.

Именно поэтому партия добилась того, что теперь предсовнаркомом Кирреспублики является киргиз» [41, с. 242].

Подчеркивая необходимость тесной работы с массами и проведения с этой целью беспартийных конференций рабочих и крестьян с докладами от правительств о мероприятиях советской власти, Сталин критически отметил, что «многие наркомы в республиках, например в Кирреспублике, не желают объезжать мест, посещать собрания крестьян, выступать на митингах, знакомить широкие массы с той работой, которую ведет партия и советская власть по вопросам, особенно важным для крестьян» [41, с. 243].

Казахские национал-коммунисты выступали на данном совещании с глубокой озабоченностью и тревогой за судьбы народов Средней Азии. В докладах С. Ходжанова, А. Икрамова содержалась объектив­ ная оценка хозяйственного и социально-культурного положения Туркреспублики, привлекалось внимание к ее нерешенным проблемам.

Попытка выявить истинные причины трудностей в крае, высказать принципиальную критику некоторых конкретных аспектов политики ЦК в отношении национальных окраин не понравилась Сталину. В частности, негодование Сталина вызвал один момент в речах Ходжанова и Икрамова, где говорилось, что «между Туркестаном нынешним и Туркестаном царским нет никакой разницы, что только вывеска изменилась». Сталин сказал: «...Товарищи, если это не обмолвка, если это продуманная речь и если это сказано с полным сознанием, то нужно сказать, что в таком случае басмачи правы, а мы не правы... Очевидно, Ходжанов и Икрамов не продумали это место своей речи, ибо они не могут не знать, что нынешний Советский Туркестан в корне отличается от Туркестана царского. Это темное место в речах этих товарищей я хотел отметить с тем, чтобы товарищи постарались подумать над этим и исправить свою ошибку» [9, с. 106, 107].

Горячность выступлений националов продиктована их стремлением устранить трудности и последствия прежней колониальной политики царизма, болью за судьбу народов.

Горячие партийные дискуссии в 20-е годы разворачивались по вопросам организации политической и экономической работы партии в кочевом и полукочевом ауле. И здесь враждующие между собой партийные фракции навешивали друг на друга ярлыки «шовинистов»

и «националистов».

Так, шовинистические настроения выражались в отстаивании идейной позиции об отсутствии среди коренного населения социальной базы советской власти, о пассивности казахских трудящихся. Третья Казахстанская областная конференция РКП(б), проходившая в Оренбурге в марте 1923 года, в своей резолюции отвергла подобные шовинистические взгляды, потребовав развернуть широкую работу среди аульной бедноты, но вместе с тем вновь обрушилась с критикой на «местный национализм» как главную опасность советской власти.

Примечательно, что в резолюции так говорится о сохранении и преемственности алашской идеи: «...Тонкий слой киргизской мелкобуржуазной интеллигенции, фактически отражая интересы социально крепких элементов и задерживая рост классового сознания бедноты и социальных противоречий в киргизском народе, проповедует единство народа и выдвигает на первый план свое националистическое понимание явлений общественной жизни.

На этой почве создалась в свое время партия Алаш, которая, хотя организационно распалась, но сохранилась как идейное, враждебное коммунизму течение и стремится воспитывать молодое поколение в духе национализма и шовинизма. Национализм является сильнейшим препятствием к росту коммунистического влияния на киргизскую бедноту» [42, с. 79, 80].

Дискуссия об уклонах и группировках, беспрецедентная борьба с уклонами от правильной линии партии в виде шовинизма и, в особенности, местного национализма пронизывает многие документы губернских и областных партийных конференций, местных и республиканских съездов Советов первых лет советской власти. Сами национал-коммунисты отрицали наличие группировок. В докладе о положении дел на местах в Киргизской республике С. Садвокасов в декабре 1921 года проникновенно писал: «Что касается так называемого национализма в среде коммунистической партии в Киргизии, то ядолжен сказать, что это выдумка тех колонизаторов. Никаких националистов из киргиз-коммунистов нет. Если предположить, что национализм есть иногда у туземцев-коммунистов, то это в большинстве своей части является следствием проявлений колонизаторства со стороны русских коммунистов. Мы, болеющие душой за всякие ненормальности среди киргиз, не можем смотреть равнодушно, когда бессознательные и зловредные люди глумятся над этими киргизами.

В конце концов, мы сделались коммунистами не из-за какой-нибудь карьеры, и не для того, чтобы равнодушно наблюдать, как погибнет этот киргизский народ. В высокой степени нам неинтересно быть такими «коммунистами». Никакая партия, а тем более, коммунистическая, не заставит своих членов, чтобы они ненавидели свою нацию. Ни в какой марксистской литературе не сказано, что через трупы угнетенных наций рабочий класс цивилизованных народов достигнет царства коммунизма» [43].

В резолюции состоявшегося в Оренбурге в октябре 1923 года расширенного пленума Киргизского областного комитета ВКП(б), который наметил практические задачи по реализации решений XII съезда РКП(б) по национальному вопросу, отмечено наличие как серьезных препятствий к решению этих задач уклонов среди членов партии в Киргизии. С одной стороны, назван уклон в сторону великодержавного шовинизма со стороны русских партийных работников, проявляю­ щийся в невнимательном отношении к нуждам трудящихся киргизов и к бытовым их особенностям, уклонении от проведения национальной политики партии, вплоть до сознательного противодействия ей и извращения партийной политики по национальному вопросу.

Подробная характеристика дается второму уклону в сторону местного национализма, который разделен на ряд подвидов. Его проявлениями названы: «переоценка национальных особенностей киргизского населения, противопоставление интересов «киргизского народа» классовым интересам пролетариата, покровительство или преувеличение роли киргизской интеллигенции (правые элементы), а также уклон прямо противоположного характера: тенденции механического пересаживания в Киргизии методов работы в центральных промышленных районах без достаточного учета особенностей обстановки в Киргизии, вытекающей из совсем иного социального состава населения (упрощенный коммунизм или левые элементы) со стороны некоторой части киргизских работников» [42, с. 109-113].

Власть стремилась контролировать умы всего общества, в том числе молодого поколения, и не допускала влияния на нее оппо­ нентов. В резолюции Пятой Казахстанской краевой конференции РКП(б), проходившей в Кзыл Орде в декабре 1925 года, выражена обеспокоенность тем положением, что «сплошь и рядом имелись случаи втягивания в групповую борьбу учащейся молодежи» [42, с. 315].

Борьба советского режима с «националистическим» уклоном продолжалась и после 1925 года, когда произошли изменения в национальной политике большевиков.

Большинство исследователей отмечают, что большевики для достижения своей главной цели - победы мировой революции - во избежание национальных трений, которые могли ослабить их престиж на мировой арене, предоставили национальным меньшинствам возможности для их развития: культура, язык и образование переводились на национальную платформу, а великорусский шовинизм был объявлен главной опасностью. Но спад революционной волны в зарубежных странах в 1924 году снял вопрос о близкой мировой революции и XIV съездом партии были провозглашены строительство социализма в одной стране, развитие тяжелой промышленности как основной базы, поэтому все проблемы, связанные с национальным вопросом в СССР, потеряли прежнее значение.

Национальное строительство всегда относилось к «мягкой линии» советской политики, которая получала развитие тогда, когда не противоречила задачам партии «твердой линии»: курсу на индустриализацию и коллективизацию. Когда политика «большого скачка» потребовала централизации государства и большой опоры на русский центр, национальная политика была окончательно квалифицирована как второстепенная.

Так, на 3-й Казахской областной партконференции 17-22 марта 1923 года в Оренбурге обсуждался вопрос «Об усилении классовой политики», на основе которой должны были развернуться дальнейшие мероприятия по созданию основ социализма. По мнению представителя ЦК РКП (б) Е.М. Ярославского и члена Кирбюро РКП(б) А.И. Ванштейна, выступавших на конференции с основными докладами, до этого времени основное внимание уделялось национальному вопросу в ущерб классовой линии. По их утверждениям, теперь, когда достигнуто национальное освобождение края и создана автономная республика, наступил новый этап, где национальный вопрос, отойдя на второй план, должен уступить место классовой линии.

С. Ходжанов, будучи вторым секретарем Казахского обкома партии, членом Президиума ЦИК республики, не был согласен с Голощекиным в необходимости проведения новой революции в Казахстане. Ходжанов тут же был зачислен в лагерь национал-уклонистов. Его вынудили частично «признать ошибки» и выехать из Казахстана. Он был переведен в аппарат ЦК ВКП(б) [9, с. 110].

В записке партийного функционера из Кзыл Орды Соколовского за 1926 год также отмечается, что «казахский аул еще не советизирован, советская система еще не доведена до аула». Причиной тому были названы крайне тяжелые условия длительного процесса национально­ государственного оформления Казахской Республики. Но теперь, как отмечает автор документа, этот процесс можно считать вчерне законченным и, таким образом, создалась возможность вплотную и на деле приступить к внутреннему, а именно, «аульному» хозяйственно­ политическому строительству» [44].

В этом ключе ставилась проблема перевода кочевого и полукочевого населения на оседлость. Против этой линии выступили тогда Нарком просвещения КАССР и член бюро Крайкома РКП(б) С. Садвокасов, партийно-советские работники с мест И. Мустамбаев, X. Нурмухамедов и др.

Это сопротивление, которое политика коллективизации встретила на окраинах, что бросило тень на местный национализм, также послужило непосредственным толчком к пересмотру политического курса. Именно недовольство наряду с растущим убеждением большевистского руководства в том, что национальное строительство не ослабляет, а напротив, усиливает национализм, ускорило перемены в политике.

4-2753 49 Подтверждением тому было и то, что завершение в целом процесса национально-государственного строительства не снимало полностью противоречий между Центром и местными элитами. Особенно отчетливо и ярко они выступили на поверхность на состоявшемся в Москве 12 и 14 ноября 1926 года совещании национальных работников, членов ВЦИК и ЦИК СССР, созванном по инициативе Отдела национальностей при Президиуме ВЦИК и заместителя председателя СНК РСФСР Т. Рыскулова [45, с. 305].

Противоречия между центральными и национальными элитами имелись еще со времени проведения XII съезда РКП (б) в 1923 году, где было третье обсуждение национального вопроса. Тогда же, как известно, в Москве 9-12 июня 1923 года было проведено IV совещание ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей.

В справке члена ЦКК ВКП(б) И.Т. Морозова в ЦК ВКП(б) «Выводы о достижениях и недочетах проведения в Казахстане решений IV Нацсовещания при ЦК ВКП(б) за 1923-1926 гг. от 9 марта 1927 г. среди недочетов в межнациональной сфере отмечены межнациональные трения на почве неустойчивых земельных отношений, колонизаторские настроения, взаимное недовольство между кочевым и оседлым (русским и другим европейским) населением в вопросах землеустройства, административного районирования». Отмечено также, что «группи-ровки различаются по вождям, в групповой борьбе пускаются в ход все средства, начиная с использования выборных кампаний, вплоть до подкупов и других уголовно-наказуемых деяний. Выигрывает от групповой драки бай, национализм, Алаш Орда; проигрывает вся работа. В группировки втягиваются иногда и комсомольцы, а также европейцы и другие национальности» [25, л. 141, 142].

На совещании националов в Москве в 1926 году, как достаточно освещено уже в литературе, внимательно и критически анализировалась работа Комиссии по строительству РСФСР, национальных республик и областей, возглавлявшаяся Председателем ВЦИК и ЦИК СССР М.И. Калининым и состоявшая из 33 человек, в числе которых был и Т. Рыскулов. Как известно, эта специальная комиссия была создана Политбюро ЦК ВКП(б) 3 июня 1926 года ввиду того, что непростые вопросы государственно-правового характера о правовом положении автономных и союзных республик, представительстве национальных меньшинств в центральных органах законодательной и исполнительной власти, суверенитете, ведении делопроизводства на родном языке в государственных органах были злободневными и запрашиваемыми со стороны местных органов.

Рыскулов согласовал вопрос проведения совещания с Калининым и, чтобы избежать конфронтации с партийным аппаратом и устранить формальные запреты, предложил назвать его Частным совещанием националов - членов ВЦИК и ЦИК Союза ССР и других представителей национальных окраин [46, с. 294, 295]. Таким образом, вопросы организации и проведения совещания были согласованы Рыскуловым с соответствующими инстанциями.

В центре внимания участников совещания были вопросы конститу­ ционно-правового порядка, о взаимоотношениях РСФСР с входящими в ее состав национальными республиками и областями. Собравшиеся, в основном руководители автономий, высказывали претензии в адрес Центра, усматривая в его действиях зажим полномочий местных органов законодательной и исполнительной власти. На совещании много говорилось о недостаточных прерогативах Отдела национальностей, звучали предложения о создании на его базе Совета Национальностей ВЦИК по аналогии с союзным ЦИК, а также о необходимости введения представителей автономных республик и областей в коллегии всех центральных общероссийских наркоматов [47, с. 249]. Частное совещание националов, как известно, замалчивалось в советский период.

Недостаточно оно освещено и в современных работах.

Известно, что результаты совещания вызвали значительный резонанс в высших структурах партийно-государственной власти страны. Стенографический отчет и все материалы совещания с грифом «строго секретно» были переданы Сталину. Большой ажиотаж, если не сказать яростную критику, навязанную сверху, они вызвали и в Казахской АССР. На республиканском уровне состоялась аналогичная «разборка» по этому поводу. Вопрос о состоявшемся в 1926 году в Москве совещании националов под председательством молодого и энергичного заместителя председателя СНК РСФСР Т. Рыскулова обсуждался в Кзыл-Орде. В стенографическом отчете объединенного заседания бюро Казкрайкома ВКП(б), президиума контрольной комиссии и фракции СНК и РЦИК за 1926 год отмечается, что первым вопросом обсуждения в плане ЦК было: «строительство РСФСР и национальных республик и автономных областей, входящих в состав РСФСР, и изменения, которые необходимо внести внутри каждой из республик». К документу прилагались 130 страниц стенографического отчета, «неизвестно по чьей инициативе созванного собрания националов под председательством Рыскулова» [48].

Материалы «совещания» в Казахстане по критической «проработке»

по горячим следам совещания националов в Москве, в частности, осуждению выступлений на нем представителей от Казахстана, еще недостаточно освещались. Стенографический отчет объединенного заседания республиканских структур партийно-государственной власти раскрывает суть ожесточенной полемики по национальному вопросу между центральными и национальными элитами и содержание «крамольных требований» к Центру национальных деятелей на совещании в Москве. Эти архивные документы сквозь толщу канувших в Лету советских десятилетий передают живое дыхание идейной борьбы, страстей и страданий.

В отчете зафиксированы дружные, как в один голос, осуждающие выступления казахских руководящих работников о совещании националов. Так, выступавший первым на заседании Председатель СНК КАССР Н. Нурмаков характеризовал как «случайный» состав этого совещания, большинство участников которого состояло из «бывших сановников в Москве, бывших вождей национальных республик, которые с национальными республиками имели общего только то, что когда-то работали в национальных республиках и происходили из той или иной национальной республики». Он говорил, что выступали «большинство обиженных, как Ходжанов» и отмечал, что «национальные республики достаточно созрели, чтобы не представляться отдельными случайными элементами».

Защищая позицию ЦК партии, Н. Нурмаков осуждал тезисы С. Асфендиярова, заведующего Отделом Национальностей ВЦИК (в работе совещания в Москве не участвовал, так как, по словам Рыскулова, был занят на сессии), представленные в Комиссию под председательством М.И. Калинина, и выступления Ж. Мынбаева, С. Ходжанова на сове­ щании националов, которые говорили, что «в Казахстане застой, что до сих пор в Казахстане не выдвинут ни один казахский партийный работник, что на руководящих постах по партийной линии ни одного казахского работника в Казахстане нет, здесь казахизировано всего только 4 %» [48, л. 5].

Длинное «разгромное» выступление Нурмакова было посвящено разбору «ошибочных» мнений, предложений и требований националов, направленных против централизаторских и унификаторских позиций Москвы. Так, первым искажением он назвал высказывания о застое в республике: «...значит, выходит, что национальная политика нашей партии была неправильной. Нельзя так искажать фактов» [48, л. 5].

Второй ошибкой Нурмаков определяет самое сильное и образное высказывание националов, вызвавшее недовольство Центра: «Везде и всюду в выступлении сквозит, например, Инбаев из Татарии говорит, что национальные республики должны объединиться и одним фронтом выступить против РСФСР. Товарищ Самурский из Дагестана говорит, что необходим единый фронт потому, что «Ванька наступает», это его подлинное выражение. Кто такой Ванька? Ну, если бы сказал, что кулак наступает - это одно, но ведь если под Ванькой подразумеваются русские кулаки... Тогда нужен единый фронт пролетариата под руководством партии. Если же под Ванькой подразумевается русский пролетариат, то это отрадное явление, это указывает на укрепление советской власти.

А если укрепляется советская власть, если укрепляется пролетариат

- это не вредит национальным республикам, наоборот, национальные республики получат больше возможностей успешно развиваться...

Идея «единого фронта» — если это борьба националов против «Ваньки»

—будет вредна» [48, л. 7].

Н. Нурмаков подверг критике и другие высказывания на совещании:

«Товарищи, вставши раз на неправильный путь, делают одну ошибку за другой. Вопрос индустриализации они ставят таким образом, что мы не хотим более быть поставщиками сырья.... Все националы, бывшие на этом совещании, сошлись на том, что необходимо требовать, чтобы ЦК и ЦКК составляли по национальному признаку, чтобы было представительство всех национальностей... абсурдность такого положения дел всякому здесь сидящему ясна - ЦК и ЦКК ни в коем случае по национальному признаку состоять не могут.... Совещание сошлось на том, что необходимо созвать V совещание национальных республик для подведения итогов сделанного после X, XII съездов 1 партии и IV национального совещания. Не нужно совещание» [48, л. 8].

В «идейном» и пафосном выступлении Н. Нурмакова проглядывает особенность подхода большевиков к национальному вопросу, а именно, придание ему второстепенного значения после первостепенного классового принципа. Подытоживая свою речь, Нурмаков говорил: «...

Товарищи, если вы ознакомлены с этим стенографическим отчетом, то у вас после этого останется, как выражается обыкновенно товарищ Садвокасов, такой тяжелый осадок, действительно тяжелый осадок.

Вы ясно увидите, что почти все выступления направлены на то, чтобы, объединившись, наступать и, товарищи, наступать на кого?

На РСФСР!... Это большая, вредная ошибка. И товарищи, которые требовали в отношении индустриализации, в отношении состава ЦК и ЦИК, которые говорили, что «Ванька наступает», они проглядывают I основной вопрос.... Важное, принципиально для нашей партии это диктатура пролетариата. Вот это они проглядели, они поставили национальный вопрос на первый план, выпятили национальный вопрос. На 12-м съезде партии тов. Сталин сказал следующее: «А между тем для нас ясно, как для коммунистов, что основой всей нашей работы является работа по укреплению власти рабочих и после этого встает перед нами другой вопрос, вопрос очень важный, вопрос национальный»....И з всего сказанного вытекает, что мы не должны говорить о наших нуждах,... нужда наша велика, но не нужно забывать, что мы продвигаемся вперед,... постепенно, под руководством Коммунистической партии» [48, л. 9, 10].

В общий тон осуждения совещания националов в Москве вписывалось и выступление О. Джандосова: «...н е обязательно, чтобы индустриализация проводилась в каждой отдельной национальной республике,...проблема разрешается, исходя из интересов народного хозяйства всего Союза в целом,... национальный момент должен учитываться не как основной, не как главный, а как второстепенный»

[48, л. 31].

Ж. Султанбеков, Нарком земледелия, защищал центристские установки партии: «Линия партии по национальному вопросу определенно и ясно установлена. Мы ставим национальный вопрос в порядке приобщения национальных окраин к общему руслу социалистического строительства.... предъявлять национальным республикам требования в пределах Советской Республики не приходится, таких новых политических требований нет. Все они полностью принципиально разрешены, и вопрос стоит только в плоскости его практического осуществления.... При хозяйственном росте будут противоречия как между национальными республиками, так и между отдельными формами хозяйства; на фоне которых могут возникнуть идеологические и практические извращения линии партии по национальному вопросу» [48, л. 19, 20].

Ж. Султанбеков также считал, что нет необходимости в проведении V совещания националов, т.к. не устарели и полностью еще не проведены в жизнь решения IV национального совещания [48, л. 20, 21].

Решительно осуждая своих коллег, Султанбеков сказал в заключении:

«... наше совещание должно категорически осудить выступления на национальном совещании казахских товарищей и в дальнейшем всякие действия, выступления наших представителей должны быть непременно согласованы по партийной линии» [48, л. 22].

Привычным было в ходе идейной полемики навешивание ярлыков на «инакомыслящих». Так, О. Исаев характеризовал тезисы С. Асфендиярова: «... И что пишет тов. Асфендияров? Прежде всего, эти тезисы построены на абсолютном отрицании всего, что имеется в национальных республиках.... В тезисах он говорит о всяких уклонах, о колонизаторстве, о том, что идет механическая коренизация, что, мол, там «кучеризация» и только. Он построил свои тезисы на больших требованиях и только,.. Он говорит, что в Казахстане суд ведется исключительно на русском языке.... Верховный же суд дал справку, что везде и всюду казахский суд ведется на казахском языке.

Тезисы Асфендиярова отражают наступления мелко-буржуазных верхов на центр нашего Союза, нам надо опровергать такое искажение фактов [48, л. 13-17].

Обращают на себя внимание «констатирующие» моменты в выступлении Саматова, в которых он говорит об имеющих место в республике разногласиях по вопросу индустриализации или коллективизации и существующих мнениях о колонизации: «...До сих пор многие казахи считают, что Казахская Республика остается колонией в отношении метрополии - Москвы и РСФСР. Товарищи мотивируют это тем, что у нас нет железных дорог, что железные дороги строятся в других местах, здесь не создано промышленности, что распоряжения, постановления КазЦИКа отменяются постановлением ВЦИКа и т.д.

То, что здесь нет самостоятельной республики, а просто есть часть, которая выполняет директивы центра, а сама ничего самостоятельно не имеет, как в смысле политики, так и в экономическом смысле. Надо полагать, что такие взгляды живут в умах национал-коммунистов и других окраин республик» [48, л. 28, 29].

Трудно было выступать как «чужому среди своих» на устроенном объединенном заседании высших партийно-государственных органов республики единственному участнику московского совещания, председателю КазЦИК Ж. Мынбаеву. Он так объяснял историю созыва рокового совещания: «Я хочу просто, как участник совещания, сказать об источнике этого совещания. Те товарищи, о которых говорит тов.

Нурмаков, бывшие вожди,... они во время сессии хотели созвать национальное совещание, цель которого приезжим товарищам была неизвестна. Когда мы выявили, что совещание не было разрешено со стороны ЦК, мы все же хотели узнать основу организации данного совещания. Я полагал, что представители Казахстана — нынешний зам. СНК РСФСР тов. Рыскулов и нынешний зам. секретаря ВЦИКа тов. Асфендияров выдумали созвать данное совещание. Главным инициатором данного совещания являлся т. Рыскулов. Я так понимаю, что тов. Рыскулов просто хотел быть вождем всех национальных республик.... Я не хотел идти на это совещание, но лично мне Рыскулов повестку прислал. Рыскулов говорил мне, что нужно какнибудь собраться для того, чтобы добиться прав для национальных республик. И на основании этого мы и собрались, а после этого из всего получился такой громадный вопрос [48, л. 11, 12].

В заключении Ж. Мынбаев, защищаясь, говорил:«...не один я делал преступление, а масса таких представителей национальных республик,... почему же лично один я попал в эту кашу во время Пленума?»

[48, л. 13].

Главным выступлением на объединенном заседании было выступление первого секретаря Казкрайкома ВКП(б) Ф.И. Голощекина.

Следует отметить своеобразный показной, эмоциональный стиль всех речей инициатора «Малого Октября» в Казахстане.

В том же духе он начал свою обличительную речь:

«Первый основной вопрос, на который мы должны ответить, заключается в том, кто в данный момент, в 26-ом году, может, и кто должен представлять общественное мнение национальных республик?

Их партийные организации, их Правительства или любой случайный гастролер?... Каждому и всякому, кто бывал в любой национальной республике: Узбекистане, Киргизии, Казахстане, Татарстане, Башкирии, Крыму, ясно, что слова, что у нас за шесть, за девять лет ничего не сделано, что наша национальная политика не проводится, это злостная клевета, выгодная для наших врагов» [48, л. 38,41].

И после образования СССР не стихали проблемы, связанные с правом на самоопределение народов.

Голощекин подверг критике прозвучавшие на совещании националов следующие высказывания:

«...Дермоглы из Крыма: «...нужно поставить вопрос о переводе ряда автономных республик в союзные, о предоставлении автономным республикам и областям права добровольного федерирования по национальному и экономическому признакам». Это значит, Крым может федерироваться, скажем, с Татарстаном, или с Турцией.

Мунбаев и Ходжанов: «Есть, говорят, республики,.которые без советской власти не могли существовать, а вот Татарская республика существует и может существовать даже без советской власти». Люди совершенно не понимают того, как ставится вопрос самоопределения по-коммунистически» [48, л. 55].

Голощекин, как известно, преуспел в разоблачении «уклонов».

Как Нурмаков перечислил все «ошибки» и «искажения» совещания националов, так и Голощекин выявил все «уклоны».

Так, он назвал следующие уклоны:

«Основные уклоны: первый — две стороны: мы, националы, и Ванька. Второй уклон - не Союз советских республик, а механическое объединение, это мешок картошки и распределительные функции.

Один раз в год собираемся, миллиарды имеем - давайте распределим.

Высший принцип - не диктатура пролетариата, а самоопределение национальностей. Вот уклон.

Третий уклон - уничтожение линии по вопросам индустриализации, что вопросы индустриализации всех национальных республик должны занимать место, соответствующее удельному весу хозяйства, населения плюс отсталость, для того чтобы подтянуть их. Стало быть, нужно при­ остановить всякую индустриализацию центральных промышленных районов, пока Турт-Куль не станет Ленинградом, пока Кзыл-Орда не станет Москвой. Ведь, товарищи, это никак не годится...

Четвертое. Есть еще уклон в области организации советского руководства, нападение на советское руководство. Товарищи, это само собой разумеется, что каждая республика и каждая даже губерния хотят занять определенное место в руководящем советском органе, чтобы защищать свои интересы и когда ставят так, чтобы добиться большинства, это неверно.

Пятый уклон. Они до меньшевизма довели вопрос об организации состава ЦК и ЦКК. Есть среди нас некоторые греховодники по вопросу о свободе группировок и фракций, отчего они уже отказались, а вот Московское совещание требует составлять ЦК по национальному признаку» [48, л. 56, 57].

В своей речи Голощекин особо остановился на уклоне «о контрнаступлении на «Ваньку», о великорусском шовинизме, бюрокра­ тическом отношении аппарата к межнациональному вопросу» [48, л.

47]. Он привел выдержки из стенографической записи московского совещания, выступления Абдрахманова: «Бывает так, что заявление русского ходока из национальной окраины ставится выше, чем заявление официального органа той же автономной государственной единицы». Комментируя их, Голощекин рассуждал:

«Есть ли шовинизм русских? Есть, но нельзя сейчас говорить, что местный национализм есть только отображение русского шовинизма, сейчас это неверно.

... Если я буду сосредотачиваться на борьбе с местным нацио­ нализмом, я превращусь в неверного руководителя, если не буду подмечать русский шовинизм... Если мы не сможем подмечать того, что творится вокруг нас, в нашем приезжем, его высокомерие, то, что он смотрит на казахов сверху вниз, это было бы неверно, это большой уклон и я хочу предупредить товарищей европейцев. Бороться с этим уклоном мы должны, но не забывать и о местном национализме» [48, л. 59,60].

В этих словах заметна эволюция взглядов большевиков на «местный национализм». Если в первые годы советской власти во всех партийно-государственных документах подчеркивалось, что «местный национализм» является порождением и ответной реакцией на «великорусский шовинизм», то позже в документах стали отмечаться «скрытый национализм», или «прикрытый национализм» и «наступательный национализм» уклонистов в сторону национализма.

Так, Пленум Краевого комитета ВКП(б), состоявшийся в Алма-Ате в июне 1932 года, нацеливая своей резолюцией «на решительную борьбу со всякими проявлениями уклонов в области национальной политики партии: с великодержавным шовинизмом как с главной опасностью и местным национализмом, в особенности с наступательной формой его», предупреждал, что «этот оборонительный национализм превращается нередко в национализм наступательный» [49, с. 153].

Эволюция взглядов большевиков по национальному вопросу явно проглядывается и в видении Голощекиным задач национальной политики: «...мне кажется, что между национальной задачей, которая была в прошлом, и которая сейчас существует, - огромная разница.

Если в прошлом вопрос стоял об оформлении государственных границ, стоял вопрос о правах вообще..., то сейчас стоят повседневные мелкие нужды низового казака...» (казаха. - Ж.К.); [48, л. 60].

Большевистская национальная политика в национальных республиках была направлена на обеспечение приоритетности интересов Центра, общесоюзных задач во всех сферах жизни, поддержание сырьевой направленности регионов, изживание национальной идеологии и привитие взамен нее советских норм, недопущение всякого инакомыслия.

«Задачами в сфере национальной политики сейчас» Голощекиным были обозначены:

«1) увязка пятилетнего плана хозяйственного строительства Союза с разрешением вопросов развития основного сектора Казахстана — скотоводства — для разрешения основного сырьевого вопроса для Союза: улучшению киргизской лошади, наиболее пригодной для военных целей Союза; овцеводства (вопрос о грубой и тонкорунной шерсти); продуктивности рогатого скота (мясной и молочный вопрос);

2) в области коренизации: подготовки кадров (агроном, ветеринар, фельдшер, счетовод, делопроизводитель, бухгалтер);

3) борьба с культурной отсталостью, борьба с отсталостью в области быта, куда относится введение гигиенических условий быта);

4) по введению революционной законности, стремление изжить суд аксакалов и т.п.;

5) чистка партии от части верхушечных элементов, которые представляют больше алашордынскую идеологию, чем коммунис­ тическую» [48, л. 63, 64].

В конце заседания Нурмаков огласил резолюцию, которую предусматривалось довести до сведения ЦК в Москву.

В ней отмечалось:

«1. Организационный рост партии исоветской власти внациональных республиках находится уже на ступени, когда мнение и потребности республик выражают исключительно парткомы и правительства, а не случайно собравшиеся националы. В частности, мнения, высказанные на этом совещании казахскими работниками - Ходжановым и Мунбаевым и тезисы Асфендиярова абсолютно расходятся с мнением и направлением Казкрайкома и Правительства КАССР.

2. Мы считаем неверным и тенденциозным направление этого совещания, которое исходит из отрицания достижений практического проведения национальной политики партии.

3. Считаем, что основная линия в национальном вопросе достаточно определена X и XII съездами и IV национальным совещанием и что достигнутое развитие национальных республик диктует дифференцированный подход к каждой в отдельности. Мы считаем требование о созыве V национального совещания несвоевременным и нецелесообразным.

4. Мы решительно отвергаем опасный уклон этого совещания...»

[48, л. 65].

Так, по установке Центра партийно-государственные руководители республики жестко осудили идейных противников, своих казахстанских коллег и представителей других национальных республик, выступавших на совещании националов в Москве.

Остается вопрос, были ли казахские коммунисты искренни в яростной критике коллег. Ведь участники таких ожесточенных дискуссий, навязанных сверху, были заложниками системы. К примеру, О.

Джандосов, будучи в 1926 - 1927 гт. секретарем Казкрайкома партии и работая под началом Голощекина, участвовал во всех проводимых в республике социалистических преобразованиях: в подготовке и проведении передела пахотных и пастбищных угодий, являлся одним из авторов проекта декрета о конфискации имущества и переселении баев-полуфеодалов, проявляя в их реализации иногда обусловленную временем «революционную нетерпимость». Однако Джандосов был сторонником конфискации имущества крупных баев, но был против применения такого насилия по отношению к середнякам и всей остальной массе населения аула и деревни Казахстана. Он прекрасно понимал пагубность политики сплошной коллективизации на основе насильственного оседания кочевников. Он наряду с С. Сад-вокасовым был против разрушения системы сельскохозяйственной кооперации, созданной в 20-е гг., и замены их колхозами [45, с. 272].

История идейной полемики по вопросам национально­ государственного строительства, в которой участвовали лидеры казахской интеллигенции, - это история исканий и духовных терзаний, история страдания духа, заключенного в клетку догматической идеологии, и попыток вырваться из нее. Это состояние так точно охарактеризовано одним автором: «Нелегко подниматься над временем

- оно крепко душит, а порой ломает человека. Существенно оценивать стремление к непреходящим ценностям и осознавать, что люди различаются не столько по типу мировоззрения, которое господствует в данную эпоху, сколько по их личностным качествам» [50, с. 114].

Таким образом, материалы бурной и горячей полемики о возможностях урегулирования принципов взаимоотношений между федеральным Центром и национальными республиками еще раз доказывают, что по своей природе большевизм не допускал никакой возможности разделения власти с какими-либо оппонентами, исключал любой идеологический плюрализм, был жестко ориентирован на политическую диктатуру. Несмотря на внешне федеративный принцип устройства, советское государство было по сути централизованным, унитарным, что предполагало тотальный контроль Центра над периферийными образованиями.

Как известно, участь тех, кто выступал на совещании в Москве (председатель КазЦИК Ж. Мынбаев, второй секретарь крайкома ВКП(б) С. Ходжанов), и тех, кто выступал в Казахстане на данном заседании (Председатель СНК КАССР Н. Нурмаков, Нарком земледелия Ж. Султанбеков) была одинаковой: все они под разными предлогами были смещены со своих постов, вскоре обвинены в национал-уклонизме, а затем репрессированы.

Итак, в вопросах национально-государственного обустройства мне­ ния казахской национальной интеллигенции большевистским режи­ мом не были учтены. Логика процесса национального строительства развивалась не в желаемом для национальной интеллигенции русле, а по иному сценарию. В случившемся исходе решения вопросов государственного строительства основную роль сыграла примененная большевиками новая политическая тактика сочетания лжи и жестокого насилия.

Основополагающий принцип Ленина состоял в том, что все местно­ национальные проблемы и особенности при всей их значимости и деликатности следует рассматривать через призму приоритета интернациональных задач и интересов. Принципу пролетарского интернационализма, политическим и идеологическим целям было подчинено и решение этнических проблем. Национальный вопрос был подчинен интересам централизованной государственной власти, наиболее ярым проводником этой идеи был Сталин. Для Сталина идеалом было унитарное государство с автономией областей и республик, тогда как представители национальных республик настаивали на строительстве федеративного Союза со свободным и самостоятельным развитием его субъектов.

Как известно, в ходе дискуссии на XII съезде РКП(б) оппоненты Сталина достаточно откровенно высказывались за такие важные атрибуты самостоятельности республик, как четкое разграничение сфер ведения Союза и местного самоуправления на всех уровнях, обеспечение возможности для свободного определения основ экономического и культурного развития при эффективном ограничении диктата центральных ведомств и т.д.

Именно XII съезд РКП(б) показал, что партия приобрела новое лицо, отказываясь от упований на мировую революцию и переходя к централизаторским инструментам деятельности партийного и хозяйственного аппарата, реализации его великодержавных амбиций.

Действия и установки И.В. Сталина оказались предпочтительнее для всего общества, поскольку опирались на традиционные для общественного менталитета идеи великой и неделимой России и подчиненности национального вопроса интересам централизованной государственной власти [51].

Как известно, до 1917 года В.И. Ленин выступал против федеративного государства, занимая позицию централиста: «Мы не за демократический централизм, безусловно. Мы против федерации...

Мы в принципе против федерации, она ослабляет экономическую связь, она негодный тип для одного государства» [52]. Однако в результате развернувшихся в стране в 1917 году национальных движений, деятельности различных национальных партий, небывалого по размаху в масштабах всей разрозненной страны после распада империи областного, регионального стремления к автономизму, федерализму и сепаратизму партии большевиков пришлось пойти на уступки сразу же после захвата власти в стране. Ленин пришел к федеративному устройству Советского государства.

При образовании СССР во главу угла большевистским руководством был поставлен принцип национально-территориального обустройства государства. Вопрос об организационных формах будущего СССР серьезно и бурно дискутировался в ЦК партии большевиков. Сторонники автономизации государственного устройства во главе с И.В. Сталиным предлагали включить советские государства в состав РСФСР на правах автономных республик. Однако Ленин, будучи гениальным политиком, понимая, какую опасность таит такое решение национального вопроса, считал: «Лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к национальным меньшинствам, чем недосолить» [53].

Но в данном принципе изначально были заложены противоречия.

Сама иерархичность и многоступенчатость такой национально­ государственной структуры делала еще более противоречивым по своему характеру национально-государственное устройство СССР.

Вместе с тем, как показала дальнейшая история, именно принцип национально-территориального деления СССР сыграл затем роковую роль в его распаде. Современные исследователи уже достаточно подробно осветили заложенные уже тогда «ловушки» национальной государственности, имевшие отдаленные политические и иные пос­ ледствия: появление этнономенклатуры, активизация национальных элит, рост национальных движений и т.д.

СССР не был типичной федерацией, хотя создавался по форме такой, скорее, по сути, был унитарным государством. Собственно, образование СССР большевики рассматривали не только как форму объединения народов бывшей российской империи, но и как переходную форму к полному государственному единству наций и стиранию национальных различий [54].

Произвольно были проведены внутренние границы между республиками Советского Союза. Не было ни одного случая референдума при решении вопроса о национальной принадлежности того или иного региона. Почти нигде административные границы не совпадали с этническими. Переписи населения проходили с нарушением общепринятых норм, а порой прямо фальсифицировались.

Административный произвол особенно ярко проярился при проведении границ в Центральной Азии и в Российской Федерации. В первом случае влияли обычно сиюминутные бюрократические соображения или расстановка сил в партийном аппарате; во втором —дело было много сложней... [55, с. 59].

Несмотря на все сложности и противоречия времени, казахская интеллигенция сохраняла патриотический дух и значительный интеллектуальный потенциал для отстаивания и защиты интересов своего народа в идейном противостоянии политическим крайностям режима.

О поколении «Алаш», истории Алаш Орды, общественного движения, политической партии и деятелей уже много написано.

Но нельзя при всяком возможном случае не восторгаться величием деятелей Алаш Орды, которые останутся в вечной памяти народа.

Наш общий нравственный долг — отдать дань благодарной памяти тем людям, которые своими идеями, трудами, а то и подвигами, смогли в тяжелейших условиях не только сохранить, но и обогатить интеллектуальную деятельность общественного сознания.

Первые интеллигенты оставили яркий след в истории. Их миссией было освобождение народа, они посвятили свою жизнь бескорыстному, самоотверженному служению идеалу свободы. Сама жизнь, обстоятельства сложного и насыщенного революционными событиями и общественными катаклизмами времени взывали их к высокой ответственности перед народом и родной страной. Они, осознавая свою миссию и предназначение, добросовестно исполняли свой гражданский, человеческий долг.

Миржакып Дулатов в Письме к поколению, написанном в тюрьме в январе 1929 года, писал об этом:

«...Совет угаметше карсы курес деп шуласып жургендер1 - казак ултын 03 бетшше OMip сурсш деген муцдеден туган ниет кана. 0 з отанымыз ез1м1зге буйырсыншы дегешм^з....Fумыр болса, дэм жазса- ултымнын келешеп ушш куш-жнер1мд1 аямай ецбектене беруге борыштымын.

Адассам - халкыммен 6ipre адастым, сэулеЫ жарык жолга умтылсам

- ултыммен косыла умтылып багамын» [56, 9 б.]. В этих словах была выражена личная позиция Дулатова в отношении борьбы с Советами, которая продиктована стремлением обеспечить реализацию интересов казахского народа, своей страны. Дулатов заверял в данном письме, что не пожалеет своих сил в борьбе во имя светлого будущего родного народа.

После объявления амнистии участникам Алаш Орды многие представители казахской интеллигенции работали в советских учреждениях. Так, работая в Народном комиссариате юстиции, заведуя отделом судебного строительства, Ахмед Беремжанов выступал с предложениями, в зависимости от национального состава местного населения, создать русское и казахское отделения и вести делопроизводство на понятном народу языке: с целью обеспечения нужд окраин создать передвижной народный суд, а также резерв народных судей. А. Беремжанов совместно с заведующим отделом законодательных предложений А. Клиентовым выступают за применение норм обычного права на суде при условии, что они не противоречат декретам [57, с. 25,26].

1.3 Социалистическая модернизация глазами власти и национальной интеллигенции

–  –  –

Важнейшим из множества самых различных аспектов национального вопроса, как известно, является экономический. Поскольку Казахстан в 20-е годы был краем преимущественно аграрным, то, в первую очередь, необходимо было урегулировать земельные отношения, ликвидировать неравенство в земельном вопросе. Земельный (аграрный) вопрос тесно переплетался с национальным вопросом. О происходящих процессах в области межнациональных отношений большевики судили в основном на вопросах землепользования и землеустройства, с изменением которых, как считали они, изменятся и национальные взаимоотношения.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«83 "Пиво с мужским характером": пиво и его локальные значения Сибирские исторические исследования. 2014. № 2 УДК 39 (571.16) "ПИВО С МУЖСКИМ ХАРАКТЕРОМ": ПИВО И ЕГО ЛОКАЛЬНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ Золтан Надь Аннотация. В настоящем исследовании предпринята попытка рассмотреть, почему и каким образом в локальном обществе Васюганья приобретает широкое...»

«Юрис Толгмахис Латышско-польские исторические связи и их актуализация в культурной жизни Латвии Acta Universitatis Lodziensis. Ksztacenie Polonistyczne Cudzoziemcw 78, 285-289 ACTA UNIVERSITATIS LODZIENSIS K S Z T A C E N IE P O L O N IS T Y C Z N E C U D Z O Z IE M C W 7/8, 1996 Ю рис Толгманис ЛАТЫШ СКО-ПОЛЬСКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЯ...»

«Фридрих Ницше По ту сторону добра и зла Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=154351 По ту сторону добра и зла: Фолио; Харьков; 2009 Аннотация "По ту сторону добра и зла" (1886) – этапная работа Фридриха Ницше, которая предваря...»

«Осуществление Пекинской декларации и Платформы действий (1995 года) и итоговых документов двадцать третьей специальной сессии Генеральной Ассамблеи (2000 года) в контексте двадцатой годовщины четвертой Всемирной конференции по положению женщин и при...»

«Мишель Демют Чужое лето (2020) Серия "Галактические хроники" Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=142711 Галактические хроники: АСТ; М.; 2002 ISBN 5-17-011030-8 Аннотация Мишель Демют (Жан-Мишель Феррер) – один из классиков французской фантастики и редактор самого знаменит...»

«ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "ТЕЛЕОФИС" Устройство беспроводного сбора и передачи данных FX868 Руководство по эксплуатации Москва 2012г. Содержание История изменений Введение Функции устройства Основные функции устройства: Дополнительные функции устройства: Место устройства в ЕТС Состав устройс...»

«38 П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 16 № 3( 2 6 ) Сергей Николаевич Туманов Заведующий кафедрой истории государства и права Саратовской государственной юридической академии, кандидат исторических наук, доцент E-mail: sar8a@bk.ru...»

«ОАО "Первомайская Заря" Годовой отчет 2013 —————————————————————————————————————————— ГОДОВОЙ ОТЧЕТ Европейский стандарт и российская история. Красота и функциональность, традиции и современные тех...»

«328 DOI:10.15393/j9.art.2012.363 Н. И. Соболев кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры русской литературы и журналистики филологического факультета, Петрозаводский государственный университет (Петрозаводск, Российская Федерация) sobnick@yandex.ru ИЗ...»

«КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО КРЫМА Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Философия. Политология. Культурология. Том 1 (67). 2015. № 3. С. 132–141. УДК 7044.512.145 "18" /"19" СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ЗАРОЖДЕНИЯ И РАЗВИТИ...»

«ИЗ ПОЧТЫ ОНС С.В. НИКОЛАЕВ Идеологический соблазн: история одного заблуждения Где Дух Господень, там свобода 2 Кор. 3; 17 Идеология ужасное слово. уже почти непоправимо отравившее наш мир. нашу жизнь. Прот....»

«Сара Блейк Рюриковичи. Семь веков правления Серия "Династии" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8146536 Рюриковичи / С. Блейк: РИПОЛ; Москва; 2014 ISBN 978-5-386-07467-8 Аннотация Рюрик – одна из наиболее загадочных фигу...»

«Иоганн Бларамберг ИСТОРИЧЕСКОЕ, ТОПОГРАФИЧЕСКОЕ, СТАТИСТИЧЕСКОЕ, ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ И ВОЕННОЕ ОПИСАНИЕ КАВКАЗА Москва УДК ТЗ (2Р-4Ст) ББК 63.3 (2Р37) Иоганн Бларамберг Историческое, топографическое, статистическое, этиографическое и военное описание Кавказа/Перевод с французского, предисловие и комментарии И.М. Назаровой. — Москва: Из...»

«Приложение 20 к приказу ректора от 31.05.2013г. № 28-ас МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "БРАТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ПРОГРАММА в...»

«Цельизучения дисциплины "История Украины": формирование научной системы знаний студентов о сущности и особенностях важнейших исторических процессов и явлений, об основных этапах истории Украины. Об...»

«79 ИЗ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ И ПИСЬМЕННОСТИ Верба и ее восточнославянские названия ©Т.Н. ПАРФИЛО Цель статьи определить мотивацию образования фитонимической лексики вокруг данного растительного имени в восточнославянской традиционной культуре. В статье показан...»

«Социальные реалии вчера и сегодня © 1992 г. Е. ВЯТР ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА: СУДЬБЫ ДЕМОКРАТИИ* ВЯТР Ежи — профессор Варшавского университета, автор многих работ по актуальным проблемам политической науки и социологии. В нашем журнале публикуется впервые. Кризис тоталитарного режима в Советском Союзе и Восточной Европе поставил в повестку дня...»

«Классный час "Я – гражданин России". Возраст детей:13 лет (7 класс) Форма проведения: беседа с элементами игры Цель: -ознакомить учащихся с понятиями: "государство", "гражданин", "конституция", "государственные символы страны:...»

«Мария Медникова Неизгладимые знаки: Татуировка как исторический источник Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=180737 М. Б. Медникова. Неизгладимые знаки: татуировка как исторический источник: Языки славянской культуры; Москва; ISBN 5-9551-0211-...»

«Ольга Фомина Иван Грозный. Жестокий правитель Серия "Великие русские цари и царицы" предоставлено правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6666419 Ольга Фомина "Иван Грозный. Жестокий правитель", серия "Великие русские цари и царицы": РИПОЛ классик; Москва; ISBN 978-5-3...»

«DOI: 10.15393/j9.art.2014.729 Владимир Николаевич Захаров доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы и журналистики, Петрозаводский государственный университет (Петрозаводск, Российская Федерация) vnz01@yandex.ru "СМЕЛОСТЬ ИЗОБРЕТЕНИЯ" В РОМАНЕ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА "ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ"* Аннотация. В  истор...»

«Вестник ПСТГУ Гусарова Екатерина Валентиновна, III: Филология ИВР РАН, СПб 2014. Вып. 5 (40). С. 22–32 ekater-ina@mail.ru ЦЕРКОВНАЯ ИЕРАРХИЯ В ПОЗДНЕСРЕДНЕВЕКОВОЙ ЭФИОПИИ Е. В. ГУСАРОВА В настоящей статье рассмотрена история становления в Эфиопском государстве...»

«ЛИЧНОСТЬ № 4 (70), 2014 ПОЭТ ЗАГАДОЧНОЙ СУДЬБЫ Абузар БАГИРОВ, писатель, доктор филологии, доцент Университета МГИМО МИД РФ Н ачиная с античных времён, мудрецы всех народов неустанно размышляли о сущности человека – божьего создания; о его бы...»

«Высшее профессиональное образование БАКАЛАВРИАТ Г. П. МЕДВЕДЕВА ДЕОНТОЛОГИЯ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ Учебник для студентов учреждений высшего профессионального образования УДК 36(075.8) ББК 65.272я73 М42 Р е ц е н з е н т ы: доктор исторических наук, профессор кафедры теории и методологии социальной работы...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.