WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«Централизованная религиозная организация ДУХОВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МУСУЛЬМАН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Частное учреждение — образовательная организация ...»

-- [ Страница 4 ] --

следственный порядок замещения краковского (великокняжеского) престола никогда не соблюдался, в июле 1241 г. появился извечный претендент на Краков, обделенный Конрад Мазовецкий 1, который привлек на свою сторону рыцарей Мазовии, Куяв и Поморья, и, получив прусское и литовское подкрепление, занял краковскую и сандомирскую земли. К нему примкнул Жегота 2 со своей дружиной и родом. Матейко изображает его, опираясь на главу 74 Великой хроники, которая повествует о мазовецком князе Конраде. Он, «вступив в краковский диоцез, разграбил церковные деревни, поджег курию епископа и, нанеся церкви большой урон» (Янин, Попова, Щавелева 1987: 156). За это деяние, изображенные на эскизе Матейко, краковский епископ Прандота отлучил его от церкви, а стоящий рядом с ним на Пелка утвердил это решение.

Старший сын Болеслав «не унаследовал кротость отца, [и], проявляя свои звериные наклонности, начал свирепствовать по отношению к полякам, проявлять чрезмерное высокомерие, стал ставить тевтонцев выше поляков, щедро оделяя их поместьями»

(Янин, Попов, Щавелева 1987: 155). Он не оставил после себя доброй памяти, оставшись в истории самым «бездумным» Пястом.

Его постоянные конфликты с братьями, похищения политических противников, окружение себя немецкими наемниками, которые терроризировали всех в округе, но самым большим его грехом стала продажа представителям магдебургского архиепископа маркграфам бранденбургским Яну и Оттону части Любушской земли и крепости Любуш. Вскоре краковский воевода Клемент из Рущи 3 вместе с епископом Прандотой организовали действенное сопротивление мазовецкому князя и в 1243 г. посадили на малопольский трон в Кракове Болеслава V Стыдливого.



Конрад I Мазовецкий (1187/1188–31.08.1247) — князь мазовецкий, куявский, сеstrong>

радзский, ленчицкий с 1202 г., краковский в 1229-м и 1241–1243 гг. После смерти в 1227 г. Лешка Белого начал борьбу за краковский трон. Женой Конрада была Агафья (?–1242), дочь владимиро-волынского князя Святослава Игоревича, внучка князя Игоря. Их свадьба датируется 1207/1209 г.. Дети: Болеслав, Казимир, Земовит, Мешко.

Жегота из рода Topr или Stary Ko.

Клемент из Рущи (Рущцы) (?–1256) — польский рыцарь из рода wiеbod(zic) w-Grytw, с 1241 г. — краковский воевода, близкий сподвижник князя Болеслава Стыдливого, сын Сулислава. Болеслав Рогатка сделал его краковским воеводой.

–  –  –

Матейко представил Конрада Мазовецкого вынимающим меч из ножен, который он вскоре запятнает братской кровью. Глядя на распростершуюся у его ног Cв. Ядвигу, он понимает, что настал подходящий момент для исполнение своих планов, за ним стоят его друг Жегота и горнорабочие из Злоторыя, а рядом справа изображены краковский кастелян Клемент из Рущи, оплакивающий гибель в битве своего отца Сулислава, познанский судья Домрат1, познанский воевода Богумил Держикрай2 и Секундус3, гнезненский кастелян, которые выступят против сына Генриха II Благочестивого — Болеслава Рогатки. В левой части эскиза в толпе, заполнившей костел, художник изобразил рыцарей, бежавших с поля битвы: Мечислава II Толстого, Болеслава Калишского4 с Сулконом.

С верхней скамьи перед алтарем, где заняли места Cв. Гертруда, Cв. Саломония 5 и Cв. Бронислава, «спускается по каменной лестнице мальчик, несущий щит, украшенный короной; это великопольский Пшемыслав, восстановитель королевского звания».

Вторая половина XIII в. стала кульминацией удельной раздробленности 6, поэтому символом будущего объединения 7 Польши стал, по замыслу художника, спускающийся по лестнице мальчик. Это будущий великопольский князь (еще не родившийся) Пшемысл II 8





Домрат (Домарад) — из рода Гжималов, еспископ познаньский в 1317(?)–1324 гг.

«После убийства короля Пшемыслава бранденбургские маркграфы заняли каштелянию поляков и крепость Санток, разрушили препозитуру в Сантоке и постарались передать капитулу в Мыслибоже всю юрисдикцию сантоцкой препозитуры. В результате из-за небрежности епископов большая часть познанского диоцеза в указанной каштелянии отошла от познанского костела, хотя некоторые епископы, а именно Андрей Шимонович и Домарат, начали домогаться от римской курии ее возврата» (Янин, Попова, Щавелева 1987: 197).

Богумил Держикрай (?–04.1252) — познанский (или по другим документам гнезненский) воевода.

Секундус в документах Ceciradus, возможно Цезент кастелян калишский.

Болеслав Благочестивый (1221–1279) — князь калишский с 1239 г.

Саломея, (?–10.11.1268) — дочь Лешка Белого, сестра Болеслава Стыдливого, жена брата правителя Венгрии Коломана.

Силезия, Мазовия и Куявия были разделены на ряд мелких княжеств.

Первую попытку объединения государства предпринял во второй половине XIII в. Лешек Черный, князь краковский, сандомирский и серадсзский.

Пшемысл II или Пшемыслав II (14.10.1257–08.02.1296) — сын Пшемысла I и его жены Елизаветы, сестры Болеслава Рогатки, родился через 4 месяца после смерти своего отца, воспитывался дядей Болеславом Благочестивым. Князь Великой Польши в Познани с 1277 г., князь Великой Польши, в Калише с 1279 г., князь Малой Польши в Кракове в 1290–1291 гг., князь Восточного Поморья с 1294 г.

и король Польши в 1295–1296 гг.

Л. С. Хасьянова

которому удалось распространить свою власть на всю Великую Польшу и, присоединив к своим владениям Восточное Поморье, получить согласие папы и быть коронованным с использованием королевских инсигний в Гнезненском соборе 1 26 июня 1295 г.

(рис. 13). В качестве герба он выбрал белого орла на красном фоне, на голове которого была корона, а на королевской печати было написано: «Сам Всевышний вернул полякам победоносные знаки».

К сожалению, надежды на объединение не сбылись, «в 1296 году Пшемысл II погиб от руки подосланных из Бранденбурга убийц 2»

(История южных и западных славян 1957: 92). Мальчик несет украшенный короной щит — символ будущего объединения польских земель. Матейко тем самым подчеркивает, что Regnum Poloniae являлся политической программой Пшемысла II, в основе которой лежало стремление к объединению раздробленного государства [regnum divisum]. Матейко, который всем своим творчеством, своими произведениями: Проповедь Скарги, Рейтан и многих других, всегда призывал к объединению поляков, поэтому и выбрал именно этот сюжет, посвященный Легницкой битве.

Под кистью мастера ожили наивные линии средневековых рисунков, приобретая конкретные человеческие образы, поэтому сложно согласится с Норвидом 3, который считал, что Матейко смотрел на кладбище отечественной славы сквозь призму поверхностного знакомства с историей, «опирающейся на отдельные сюжеты».

Скорее, он смотрел на нее глазами художника-ясновидца, который собирал разрозненные события и выстраивал из них свою, логическую цепь развития истории, опираясь на краковскую историческую школу. Прав был Виткевич, считавший, что «появление картин Матейко разорвало завесу, отделявшую нас от прежней Польши, и было действительным устранением надгробного камня и воскрешением к жизни из праха и пепла».

История цивилизации в Польше, выставленная в апреле 1889 г.

в Сукенницах, а в мае и июне во Львове, в марте 1890 г. в Вене Неизвестно, пользовался ли при своей коронации Пшемысл II Regnum Poloniae.

По приказу маркграфов бранденбургских и при содействии дворян гербов Nacz и Zaremba был убит 8 февраля 1296 г. в Рогожьне.

Киприан Камиль Норвид (1821–1883) — польский поэт, драматург и прозаик, занимающийся также скульптурой, живописью и гравюрой.

–  –  –

получила положительные отзывы критики, но надежды Матейко на ее реализацию в виде монументальных картин никогда не были осуществлены. Из всех эскизов только один стал большим полотном. По заказу Арнольда Раппапорта 1 в 1889 г. была написана картина Приход евреев в Польшу в 1096 г., а цикл Истории цивилизации в Польше, состоящий из 12 эскизов, был приобретен в мае 1892 г. Екатериной Потоцкой 2.

Тема Легницкой битвы нашла свое отражение и в декоративно прикладном искусстве начала ХХ в.: в двух произведениях, находящихся в одном из самых древних приходских костелов в Легнице 3 — Мариацком костеле. В интерьере которого битва представлена на двух витражах 4, первый из которых был создан в 1905 г.

сыновьями А. Линнемана 5, — Отто и Рудольфом. На нем представлен Генрих II Благочестивый, который так спешит на битву, что покидает Мариацкий костел до завершения мессы (рис. 14). Печально смотрят на своего князя, образ которого также заимствован с его надгробной плиты, окружающие его рыцари. Первым около него стоит рыцарь фон Роткирх 6 (герб с тремя орлиными головами), который, согласно существующей легенде, был его знаменосцем. За ним — фон Зедлиц 7 с красным флагом, на котором изображен герб его рода — треугольная пряжки от ремня, — и рыцарь фон Бусевой Арнольд Раппапорт (1840–1907) — посол краевого сейма Галиции (1877–1901), а также Государственного Совета, доктор права, адвокат в Кракове и Вене.

Катажина Потоцкая (Браницкая) (1825–1907) — аристократка и общественная деятельница.

В этом каменном, трехнефном (с узкими боковыми нефами) и удлиненным пресвитерием соборе, молился перед боем сам Генрих II Благочестивый.

Витражи были отреставрированы в 1992 г.

Отто Линнеманн (20.04.1876–?) — родился во Франкфурте-на-Майне, сын Александра Линнеманна (1839–1902) и брат Рудольфа Линнеманна (1874–1916), так же, как и они, художник-декоративист, иллюстратор, занимался витражом. Ученик Петера Янссена и Артура Кампфа Роткирх фон — род происходил из Тироля и некогда называлась Тауэр (Tauer).

Прибыли в Силезию в 1186 г. вместе с Ядвигой, когда она стала женой Генриха Бородатого. Они осели в месте под названием Czerwony Koci (Rothkirch) и взяли себе фамилию по названию этого места.

Зедлиц фон — ведут свой род от лужицких сербов, поэтому фамилия этого древнего рода (первая информация об этом роде относится к Х в., когда представители Зелицов появились при чешском королевском дворе) менялась по мере германизации Нижней Силезии: Czedlicz-Czedlitz-Zedlitz. Они прибыли в Нижнюю Силезию в XII в. и находились на службе у пястовских князей. Некоторые исследователи, в частности, директор Музея Меди в Дегнице Анджей Неджеленко, считают, что участие в Легницкой битве — это семейная легенда фон Зедлиц.

Л. С. Хасьянова

(Боживой)1 с гербом, изображающим орла и шахматную доску2. Немецкие рыцари, изображенные на первом плане, представлены справа от князя, занимая всю правую половину витража.

В левой части витража, на заднем плане, автор изобразил небольшую группу рыцарей — представителей рода фон Браухич3 и фон Райнбабен4 с гербом своего рода — скачущим оленем5, фон Приттвиц6 (черно-желтая шахматная доска), фон Ноштиц7 (флаг с рогами буйвола), над ними слева на право щиты фон Кёкрица8 (тремя лилиями), фон Зейдлица9 (герб с тремя рыбам) и фон Ч(Ш)аммера (рогами оленя и буйвола, Rogala). Напротив представлены гербы: лось фон Абшаца10, голова быка Штрахвица11 и украшенная укрепленными башнями Погарелл12 (согласно Папроцкосу — Зельберсвег). Пол украшен гербами иоаннитов и крестоносцев, а на галерее музыканты трубят в трубы и бьют в барабаны, призывая к бою.

Мысль автора, немца по происхождению, о том, кто является оплотом войска князя, ясна и понятна. Согласно изображенным на витраже рыцарям получается, что основные силы Генриха II Благочестивого — немецкие. Начиная с XII в., князья и феодалы Должно быть, поэтому герб отсутствует на миниатюрах Любинского и Хорниговского кодексов.

Род Зедлицов был связан тесными родственными узами с родом Шаффготш, представителем которого был граф Леопольд Шаффготш. Но так как участие представителя этого рода в битве под Легницей вызывало определенное сомнение, то автор витража также не изобразил его герб.

Busewoy von, Buswoy, Busvou, Budewoy, Boywoj, герб Prawdzicz.

Красные и белые квадраты.

Браухич фон (Brauchitsch von).

Райнбабен фон (Rheinbaben von) герб Jele (Олень) — Rymbabovie.

Бартош Папроцкий пишет, что он один из самых давних в Польше (Paprocki 1578).

Приттвиц фон (Prittwitz von) — Nosaicy, дворянский род из Гурных Лужиц. Приттвиц фон (Prittwitz von) — Pretwicz Nosaicy, дворянский род из Гурных Лужиц, достаточно рано появился в Силезии, Чехии и Польше.

Ноштитц фон (Nosaicy, Nostitz von) — дворянский род из Гурных Лужиц.

Кекриц фон (Kckritz von).

Сайдлиц фон (Seydlitz von).

Абшац фон (Abschatz von).

Штрахвиц фон (Strachwitz von)- старинный силезский аристократический род потомственных военных из Нижней Силезии. Согласно легенде в битве при Легнице принимали участие 12 братьев из семьи Штрахвиц. Только один из них остался жив.

Pogarell герб Grzymaa.

–  –  –

в целях увеличения населения страны поощряли немецкую сельскую и городскую колонизацию, и в значительной степени она затронула западные польские земли — Силезию, Поморье, Великую и Малую Польшу. Как следствие, в ряде крупных городах верхушка городского населения [патрициат] стала в основном немецкой 1.

Генрих II Благочестивый, как и его отец — Генрих Бородатый, проводил в Силезии колонизационную политику, и на витраже изображены представители тех древних силезских родов, которые прибыли в княжество вместе с матерью Генриха II Благочестивого — св. Ядвигой. Второй витраж, выполненный Карлом де Буше 2, размещен в алтарном нефе, и представляет момент нахождения тела князя его матерью Ядвигой.

В этом году минуло 775 лет со дня этой битвы, оставившей свой глубокий, трагичный след в истории польского народа и вдохновившей многих деятелей изобразительного искусства на создание, посвященных ей произведений 3.

Кем были участники этой битвы с обеих сторон, что явилось основной причиной победы или поражения в этой битве, до сих пор вызывает много вопросов и споров у историков. Что же касается отражения этой битвы в изобразительном искусстве, то в этом случае, тем более, изображенное находится настолько далеко от исторической правды, что остается только говорить о мастерстве художников и о таком немаловажном для настоящего времени понятии, как их патриотизме.

В этом году наша страна отмечает 75-летие с начала Великой Отечественной войны, которая началась спустя ровно 700 лет после Битвы под Легницей и в этой связи, хочется привести интересный пример, связанный с родом фон Браухич. Первый его представитель — рыцарь герба Олень (Jele, Grzymaa), которого мы встречаем на двух миниатюрах из Жития св. Ядвиги Силезской, посвященных До нашего времени существует союз шести дворянских семейств, которые участвовали в битве под Легницей: фон Ноштиц, фон Приттвиц, фон Роткирх, фон Штрахвиц, фон Сайдлиц и фон Зедлиц, которые называют себя «Vettern von Wahlstadt» («Кузены Легницкого поля»).

Карл де Буше (16.07.1845–?) — родился в Мюнхене, ученик Мюнхенской академии художеств, начинал как жанровый живописец, занимался пейзажем, но впоследствии добился большого успеха в витраже. Основатель известной мюнхенской витражной мастерской.

Также празднует свое 55-летие и Музей Легницкой битвы на Легницком поле.

–  –  –

Легницкой битве 1. На миниатюре изображена его гибель от удара кинжалом монгольского воина в глаз. Последний известный представитель этого древнего рода — генерал-фельдмаршал немецкой армии Вальтер фон Браухич 2, который также потерпел поражение, но уже в битве под Москвой. Его блестящая карьера оборвалась после провала наступления на Москву 19 декабря 1941 г., спустя ровно 700 лет после гибели его далекого предка в битве под Легницей.

В этих двух битвах, которые разделяют века, как всегда Восток, несмотря ни на что, одержал победу над Западом!

Список литературы

Безертинов Р. Н. Татары, тюрки — потрясатели Вселенной (История Великих Империй). Новосибирск: ЦЭРИС, 2001. 733 с.

«Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI–XIII вв.: (перевод и комментарии) / Под ред. В. Л. Янина; сост. Л. М. Попова, Н. И. Щавелева. М.: Изд-во МГУ, 1987. 264 с.

Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. 839, [9] с.

Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства. Легенда о «государстве пресвитера Иоанна» / [Предисл. С. И. Руденко]. М.: Наука, 1970. 431 с.

История цивилизации в Польше. Картины и текст Яна Матейки. Предисловие Владислава Ванке. Варшава: Общество поощрения художеств в Царстве Польском, 1911. 7 с.

История южных и западных славян / Ред. кол.: С. А. Никитин, И. М. Белявская, И. Н. Кастухин.. М.: Изд-во МГУ, 1957. 239 с.

Образование Золотой Орды. Улус Джучи Великой Монгольской империи (1207–1266). Источники по истории Золотой Орды: от выделения удела Джучи до начала правления первого суверенного хана / Сост., вступ. ст., комм., указатели, подбор иллюстраций На первой он поражает в глаз монгольского воина, на второй гибнет сам таким же образом.

Вальтер Генрих Альфред фон Браухич (1881–1948) — участник двух мировых войн, главнокомандующий сухопутных войск, генерал-фельдмаршал немецкой армии (1940); его карьера закончилась 19 декабря 1941 г.

–  –  –

и карт М. С. Гатина, Л. Ф. Абзалова, А. Г. Юрченко. Казань: Тат. книжн.

изд-во, 2008. 480 с.

Почекаев Р. Ю. Батый. Хан, который не был ханом. М.: Евразия, 2006. 347 с.

Cetwiski Marek. Rycerstwo lskie do koca XIII w. Ppochodzeniegospodarka-polityka. Wrocaw: Zakad narodowy im. Ossoliskich — Wydawnictwo Wrocaw, 1980. 246 s.

Joannis Dlugossii: Historiae polonicae libri XII / Ed. A. Przezdziecki.

Cracoviae, 1873. T. I. 397 s.

Kromer Marcin. Zbir dziejopisow polskich w czterech tomach zawarty. Warszaw: W Drukarni J. K. Mci y Rzeczypospolitey, 1767. Tom trzeci kronika Marcina Kromera, biskupa warminskiego na polski jzyk przeoona przez Marcina Bazowskiego. Niegdy jego kosztem w Krakowie roku 1611. 1611 [14], 786, [6] с.

Kronika Wielkopolska / Prze: Kazimierz Abgarowicz; red.: Brygida Krbis. Krakw: Towarzystwo Autorw i Wydawcw Prac Naukowych Universitas, 2010. 236 s.

Moro Jerzy. Legnica 1241. Warszawa: Wyd. Bellona, 1996. 159 s.

Paprocki Bartosz: Gniazdo cnoty, skd herby rycerstw slawnego Krolewstwa Polskiego, Wielkiego Kistw Litewskiego, Ruskiego … y inszych pastw do tego Krolewstw naleacych kiat y pnow, pocztek swoy mj. Krakowie [Krakw]: z drukarniey Andrzei Piotrkowczyka, 1578. [226] ff.ill.; 2.

Paprocki Bartosz. Zrdcadlo slawnho Margrabstwij Moraweskho:

W ktrem geden kad staw, dwnost, wzcnost, y powinnost swau uhlda: Krtce sebran a wydan, roku Dokonna gest … Skrze Bartholomge Paprockho … jazykem Polskm, a w Cesk peloena skrze Jana Wodiku [Knijhy 1–5]. Olomouc: wytisstno v Ddicm Milichtallerowch, 1593. CCCXVIII л.

Rocznik Wrocawski dawny / Tum. J. Pigo. Wrocaw: wyd.

A. Bielowski, 1960 (Monumenta Poloniae Historica. T. III). 691 s.

Рис. 1

–  –  –

СРАВНЕНИЕ ОБЩЕИЗВЕСТНОГО

И «КАЗАНСКОГО» СПИСКОВ «ДАФТАР-И ЧИНГИЗ-НАМЕ»

«Дафтар-и Чингиз-наме» — произведение XVII в., имеющее множество списков. Самым известным списком является общеизвестный список, основанный на рукописи Зиганшина. Однако в отделе рукописей и редких книг Казанского государственного университета хранится еще один список произведения, существенно отличающийся сюжетом от общеизвестного. Мы сделали транскрипцию этой рукописи и перевели ее на русский язык. Нам стоит разобраться, является ли данный так называемый «казанский список» «Дафтар-и Чингиз-наме» отдельным произведением отдельного автора, или же «казанский список» — всего лишь неполная часть общеизвестного списка.

И. Мустакимов пишет, что этот список заслуживает самого пристального внимания, поскольку содержит отрывки ряда малоизвестных и неизвестных сказаний, относящихся к истории Улуса Джучи. Также он пишет, что по содержанию и композиции данный список существенно отличается от других списков «Дафтар-и Чингиз-наме».

М. Усманов же не выделяет этот список как отдельный от других, а называет его всего лишь неполным списком «Дафтар-и Чингиз-наме».

В общеизвестном списке Зиганшина — шесть дастанов: «Дастан о роде Чингиз-хана»; «Дастан о роде Аксак-Тимура»; «Дастан об Амате, сыне Айсы»; «Дастан об Идигэ беке»; «Дастан о местоприбываниях и местожительствах»; «Дастан по истории». В «казанском списке» — два: «Дастан о роде Чингис-хана» и «Дастан о роде Мир-Тимура», то есть Аксак-Тимура. Интересно, что в списке Зиганшина Аксак Тимур идет своим именем, а в «казанском списке» — именем Мир-Тимур.

«Дастан о роде Чингис-хана» «казанского списка» можно условно разделить на две части. Первая часть продолжается до того М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и сюжета, когда Чингис-хан вместе с беками возвращается во дворец своей матери Алангу. В списке Зиганшина этот сюжет продолжается и дальше описывается женитьба Чингис-хана на Бурте Кучин и рождение его сыновей. В «казанском списке» этого сюжета нет. Данная первая часть дастана имеет сказочный сюжет и композицию. В обоих списках эта часть имеет одинаковый сюжет лишь с некоторыми различиями.

Вторая часть дастана написана в историческом стиле и содержит историческую информацию. Например, дается родословная сыновей, внуков, правнуков Чингис-хана; перечисляются имена беков во время правления Джанибек хана; и, самое ценное, на наш взгляд, даются земли, вилайеты с именами ханов, которые там правили. Например, «Тора Урыс ханны йорты ирде».

Выше мы упомянули, что в обоих списках первая часть имеет одинаковый сюжет лишь с некоторыми различиями. Рассмотрим данные различия.

В списке Зиганшина прослеживается род Чингис-хана до пророка Ноя. В этом плане список тождественен с более полным списком произведения «Чингиз-наме» Утемиша-хаджи, с так называемым «продолжателем» данного произведения, хранившийся у Р. Фахретдина. В начале данного списка также описывается род Чингис-хана до самого пророка Ноя. Однако в «казанском списке»

цепочка рода Чингис-хана не дается.

В «казанском списке» повествуется о том, что Алангу, будущая супруга Дуен-Баяна, живет в городе Кенте, расположенном на горе Нур. В списке Зиганшина упоминания об этом городе и этой горе не существует.

В «казанском списке» Тумаул отправляет своих сыновей Буданатай и Белгутая в страну монголов, а в общеизвестном списке — в страну калмыков.

В общеизвестном списке содержится множество знаков-тамга, в «казанском» списке — их нет.

Рассмотрим вторую часть списка, которая, как мы уже упомянули выше, написана в историческом стиле и содержит историческую информацию. Приведем отрывок.

«Хан анибк ханланып земез бер булды ирде. Илсе алты ханны йортын ашадык змез. Ала булды ирс, з йортымызны змез йуйдык.

З. Т. Хафиз о в Днья зкын уздырдык. Алтмыш д алты башак тздердек. Ни ады яхшы халык ирдек, ханымыздан соратын ала тен сездн йуелдык. м йин ат менеп, кош чйгнлр кп. Кб-кылыч корса, наганлар да ле маллары сргнлр. Авыр хзин тотганлар, адмне кзг элмгнлр, днья узмаз тик крр ирдек. Без дньяны крмгн тик булдык. Без д сездик ирдек. Сез д бездй булырсыз, мма кем ала тмгн дньядыр, бу дньяны тагут берл уздырыыз диделр».

Мы считаем, что в этом отрывке речь идет о смутном времени в Золотой Орде, наступившая после смерти хана Джанибека.

«Илсе алты ханны йортын ашадык змез. Днья зкын уздырдык. Алтмыш д алты башак тздердек. Ни ады яхшы халык ирдек… Авыр хзин тотганлар, адмне кзг элмгнлр, днья узмаз тик крр ирдек. …кем ала тмгн дньядыр, бу дньяны тагут берл уздырыыз диделр» — Здесь говорится, что после хана Джанибека во времена правления последующих шести ханов народ погубил своих же ханов, свой юрт, начал жить, следуя своим мирским прихотям, строя громадные дворцы. Начали поклоняться богатству и, в итоге, провели жизнь в тагуте, то есть в грехах. Последующие шесть ханов — это Бердибек, его преемник Кульпа, Науруз, Хизр, Тимур-Ходжа хан и Ордумелик. Известно, что при правлении этих ханов происходили междоусобицы, убийства одних кандидатов на престол другими.

Далее в списке перечисляются имена шести сыновей Тохтамыш хана: Искндр, бсгыйть, лледдин, ббарбирде, Кчек, Кадыйрбирде. Анонимный автор добавляет, что имена еще двоих сыновей Тохтамыша неизвестны.

Далее в списке появляется интересное упоминание про Крым.

Говорится, что некий Гирейбай воспитал двух сыновей (Искндр, бсгыйть) Тохтамыша и назначил их ханами в Крым.

Далее перечисляются имена 17 сыновей Джучи. Следует обратить внимание на то, что в одних источниках указываются 14 сыновей Джучи, а в некоторых — 16. В нашем же списке указываются 17 имен.

Последняя, 20-я страница рукописи начинается с «Дастана о роде Мир-Тимура», то есть Аксак-Тимура. Дастан содержит несколько предложений. Говорится, что Аксак-Тимур произошел от народа Барлас, из рода ханов. Перечисляется его род до прадеда.

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Нам предстоит дальнейшее исследование списков «Дафтар-и Чингиз-наме». В настоящий момент мы сравниваем произведение «Дафтар-и Чингиз-наме» с другим средневековым сочинением XVI в. — «Чингиз-наме», автором которого является Утемиш-хаджи, бывший в службе у Ильбарс-хана, скорее всего, в должности дворового писаря.

–  –  –

Аннотация: Москва долгое время придерживалась прагматичной политики в религиозном вопросе. Ее в первую очередь волновало то, как тот или иной подданный выполнял свои непосредственные обязанности перед государем (нес службу, выполнял повинности). Хотя известны и отдельные примеры силового решения проблемы проживания в православном царстве неправославных народов. В этом плане особый интерес для исследователей представляет регион Мещеры, где долгое время совместно проживали мусульмане, христиане и язычники. Проблемы «религиозного мира» в Мещере XVI– XVII вв. и посвящена данная статья.

Ключевые слова: Мещера XVI–XVII вв., Русское государство XVI–XVII вв., веротерпимость, служилые татары, мордва.

Abstract: As regards religious matters, Moscow followed realpolitik a great while. Meeting their commitments by its citizens (services, duties) was in the rst place. Though there were scattered incidents among non-orthodox peoples on the territory of the orthodox tsardom and their resolution by force. Within this framework Meshchera is of particular interest for researchers as a region where Moslems, orthodox Christians and heathens shared residence for a long time. The given article is dedicated to the problem of „religious peace“ in the Meshchera in 16th–17th centuries.

Key words: Meshchera in 16th–17th centuries, the Russian state in 16th–17th centuries, religious tolerance, service-class Tatars, Mordva.

Синонимом понятия Мещеры в рассматриваемый период был Шацкий уезд. При этом он делился на собственно Шацкий, а также Касимовский, Елатомский, Кадомский и Темниковский уезды. По ряду причин на этой территории не сложился Андреевский (Андреев Каменский) уезд, который мог охватывать обширные земли по верхней Цне и прилегающим территориям. Это была огромная территория, простиравшаяся с запада на восток от великих Мещерских озер до реки Суры. Темниковский уезд был наиболее крупным образованием. До 30-х гг. XVII в. он включал земли от реки Мокши до реки Суры. Таким образом, в него вошла практически вся территория современной Республики Мордовии. С 30-х гг.

XVII в. наметился процесс административного дробления территории Темниковского уезда. В целях оптимизации управления из возникшего огромного образования стали выделять отдельные А. В. Беляков уезды. Так появились Инсарский, Саранский, Керенский и, возможно, Нижнеломовский уезды (Приправочный 2015: 12).

Данные территории имели различную историю. Но их объединяет то, что здесь с середины XV в., а в восточной части Мещеры несколько ранее, наряду с русским и мордовским населением проживало значительное количество мусульман. При этом были разработаны определенные правила общежития, несколько отличные для каждого уезда.

На территории Касимовского и Елатомского уездов существовало так называемое Касимовское царство (ханство) (Вельяминов-Зернов 1863; Вельяминов-Зернов 1864; Вельяминов-Зернов 1866; Вельяминов-Зернов 1887; Рахимзянов 2009). Данному образованию было свойственно параллельное функционирование русской и татарской администраций. При этом русская администрация явно доминировала, но по возможности не вмешивалась во внутренние дела татар, в первую очередь религиозные (Беляков 2011: 265–278; Беляков 2015а). Наиболее зримо данная модель воплотилась в городской застройке Касимова середины XVI–XVII в.

Дело в том, что в 30–50-е гг. XVI в., как предположил Ф. А. Ахметгалин, по до конца не установленным причинам (вероятно, ими были невозможность дальнейшего роста города и постоянные осыпи отвесных берегов рек Оки и Бабенки, на которых стоял Касимов — Новый Низовый городок) город с Улановой горы перенесли на современное место (Беляков 2016). Возможно, тогда же появилось и новое название — Касимов. В нашем распоряжении имеется описание города на 1628 г. Касимовская крепость имела форму неправильного четырехугольника с общей длиной крепостной стены в 526 саженей. В городе отмечены помимо церквей, съезжей избы, пушкарского двора, двора рассыльщиков и амбара осадный двор касимовского царевича Сеит-Бурхана б. Арслана (с 1653 г. Василий Арасланович) (28 х 28 саженей), а также дворы семи его служилых людей, восьми дворовых служилых сеитов, мурз и татар. В Татарской слободе, находившейся от города через глубокий овраг, отмечена мечеть, а напротив — двор царевича Сеит-Бурхана с каменными воротами (75 х 55 саженей), старый двор царя Арслана б. Али, двор его вдовы Фатимы-султан Шакуловой, и дворы служилых татар и царевичевых служилых и мастеровых М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и людей. Ограждение двора, скорее всего, было значительно крепче обычного забора. Дело в том, что до 1670 г. крепость в городе так и не отстроили. Когда события войны под предводительством С. Разина вплотную подошли к границам уезда, касимовский воевода Т. Л. Караулов, перед тем как покинуть город, перевез пушки и зелейную казну на двор к касимовскому царевичю, где в это время проживала его мать Фатима-султан сеид Шакулова.

К тому же это был уже не первый случай, когда городская артиллерия перевозилась на двор царевича (Беляков 2016). Таким образом, мы наблюдаем параллельное существование двух структур — русской (православной) и татарской (исламской). При этом между ними лежит явственная граница — овраг. Но это разделение не абсолютно. При необходимости оно легко преодолевается. Мы видим татарские осадные дворы в крепости, дворы русских ремесленников в Татарской слободе, да и сам двор (дворец) касимовских царевичей при необходимости использовался в общегосударственных целях. Символично и то, что 150 лет (с середины XVI — по конец XVII в.) единственные каменные постройки (мечеть с минаретом, текие, дворец) в городе принадлежали татарам. При этом касимовские цари и царевичи как крупнейшие феодалы в регионе могли позволить себе каменное строительство, но вот сооружение и содержание полноценной крепости было им единолично не под силу.

В подобной ситуации они выступают заодно со всем уездом (Книги 1893). Тем самым, с одной стороны, подчеркивается их высокий статус, а с другой — отмечается тот факт, что они представляют собой неотъемлемую часть Русского государства.

Следует отметить, что когда в Касимове появились татары, город и округа были значительно славянизированы. Татары, — а в своем большинстве это были служилые татары, — проживали как на городских посадах, так и в многочисленных сельских населенных пунктах уезда. Во многих из них, безусловно, имелись мечети. Мы можем предположить, что в ряде сел мечети соседствовали с православными церквями. Как это соседство осуществлялось на практике, нам неизвестно. Логично было бы предположить, что определенная информация могла содержаться в писцовых описаниях.

Но здесь мы должны отметить специфичность данного источника. Дело в том, что писцовые книги создавались в фискальных А. В. Беляков целях. Писцов интересовало недвижимое имущество, с которого государство должно было получать доход. Единственным исключением являлись церкви. Их фиксировали не как податные единицы, а как получателей определенных государственных средств на свое функционирование. Мечети, как освобожденные от государственных податей и в тоже время не получавшие средства из казны, не интересовали писцов. Единственным исключением здесь следует признать упоминание касимовской каменной мечети (мизгит). Это можно объяснить исключительно статусом каменного строения в деревянном городе (Вельяминов-Зернов 1866: 64, 156). Но при этом рядом стоящее каменное же текие не упоминается. Ситуация начинает меняться под давлением церковных властей с 30–40-х гг. XVII в. Из-за скудности источников мы вынуждены привлекать данные из иных регионов. В Темникове по указу патриарха Филарета Никитича в 1629/1630 г. воевода Гаврила Васильевич Лодыгин «их, татарские, мечети сломал и торг их, татарской, где оне лошадей резали на посаде блиско церквей божиих, за посад велел перевесть» (Яковлев 1943: 560). Здесь следует отметить, что Темниковский уезд в 1621 г. был передан в состав Патриаршей области. Поэтому переносить подобные требования на территорию всего государства нет оснований. Опять же из документа (а это более поздний пересказ грамоты сыном воеводы) не ясно — были ли мечети сломаны или их перенесли на некоторое расстояние от православных церквей. Следующий указ относится к региону Верхней Волги. По царскому указу от 25 февраля 1646 г.

в Ростовском, Ярославском и Романовском уездах следовало «очистить» татарские дворы, находящиеся ближе, чем на 100 саженей к православным церквям, и поселить на этих дворовых местах их православных крестьян (Ярославские 1913: 65–66). Царская власть стремилась распространить такую практику на территории всего государства. Но здесь мы находимся в самом начале исследования этой проблемы. Делать более обоснованные выводы можно будет только после обнаружения иных источников.

На востоке региона, в Кадомском и Темниковском уездах, ситуация была несколько иной. Первоначально уезды были заселены мордвой и татарами. Изначально здесь, по-видимому, существовало полуавтономное «Темниковское княжество», сохранявшее свои М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и отдельные самобытные черты вплоть до конца XVII в. Длительное время князья Еникеевы выполняли в городе роль «вторых» пожизненных воевод. (Беляков, Енгалычева 2014). Русский компонент, в подавляющем числе сельский, в значительном количестве фиксируется где-то с 30-х гг. XVI в. С этого же времени документы фиксируют поместья у татарских мирз. По писцовой книге 1614 г. если в них упоминаются крестьяне, то это почти всегда православные (Приправочный 2015). Долгое время эти регионы были пограничными. Поэтому в целях защиты от набегов и военной мобилизации была разработана специфичная форма расселения и хозяйственной деятельности. Служилые татары проживали на городских посадах или в нескольких (одно-три) селах в непосредственной близости от городов. Назовем их «коренными», ведь именно выходцы из них со временем основывали новые населенные пункты. А вот основная поместная пашня и вотчины бортные ухожеи располагались на территории всех уездов. Мечети, скорее всего, имелись в уездных административных центрах и крупных татарских населенных пунктах. С появлением русского населения здесь же стали возникать и церкви. Мордва, скорее всего, расселялась по похожему принципу. По-видимому, первоначально имелись одно-два крупных поселений в каждом беляке. Так как ее часть к этому времени, возможно, была исламизирована, можно предположить наличие в некоторых из них мечетей. С исламизацией мордвы до настоящего времени далеко не все ясно. Сведений об этом практически нет. Главным источником является сообщение С.

Герберштейна:

«По одним сведениям они идолопоклонники, по другим — магометане» (Герберштейн 1988: 134). Однако следует учитывать, что Герберштейн мог объединять мордву и служилых татар в единое целое. Часть мордвы со временем действительно, по-видимому, приняла ислам. Это касается мордвы, решившей перейти из разряда податных людей в служилые. Долгое время подобный переход был возможен. В 1614 г. такая мордва фиксируется в регионе.

На протяжении всего XVII в. в источниках она постепенно сливалась со служилыми татарами в единое целое. Мы вправе предположить смену веры. Ведь для московских властей татарин, мордвин или русский были не этнонимами, а в первую очередь указателями на религиозную принадлежность. Но если смена веры не касалась А. В. Беляков православия (православного), то подобные случаи, за редким исключением не интересовали местные и центральные власти. В настоящий момент нам известен только один документ о переходе в ислам. В 1648 г. литовский полоняник Петрушка Григорьев (католик?) решил принять ислам. Этому, однако, воспротивился темниковский поп (в дальнейшем протопоп городского собора) Даниил Никитин, собиравшийся окрестить его. Однако после челобитья Петрушки в Москву, протопопу запретили вмешиваться в это дело (РГАДА. Ф. 1167. Оп. 1. 1648 г. Д. 296: 6–7). Здесь следует особо подчеркнуть, что московские светские власти на протяжении всего XVII в. с завидным постоянством отмечали, что переход в православие должен был осуществляться исключительно осознанно, по собственному искреннему желанию, а не под нажимом извне или же в меркантильных интересах.

Что касается наличия мечетей в конкретных сельских населенных пунктах Темниковского и Кадомского уездов, то прямых сведений на этот счет у нас нет. Мы можем, однако, привлечь косвенные данные. Документы достаточно часто отмечают наличие в регионе абызов (хафизов). Нам очень сложно однозначно определить, что имели ввиду под этим термином русские источники.

Это были и грамотные люди (не только знающие Коран наизусть, но и владеющие несколькими языками, в том числе русским письменным), но и специалисты, порой в самых неожиданных делах, русская администрация привлекала их для выполнения различных, в том числе и податных функций. Однако, скорее всего, основной их функцией все же было отправление культа («татарский поп»).

Если предположить, что они выступали имамами, то их наличие в том или ином населенном пункте, скорее всего, указывало на то, что там имелась мечеть или же молельный дом. Проблема в том, что в писцовых книгах абызы отмечены только в Темникове. Однако если привлечь иные источники, то их можно найти и в уезде.

В судебных исковых челобитных населения Темникова и Темниковского уезда 1604 г. абызы помимо городского посада упоминаются трижды. При этом дважды с указанием места проживания: деревни Митрялы и Пичиполони (РГАДА. Ф. 1167. Оп. 1. 1604 г. Д. 1443; Оп.

2. Д. 1). Привлекая иные источники мы можем несколько расширить наши представления о роле абызов в регионе. В Пошлинных М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и книгах Печатного приказа (указано Д. В. Кочетковым) меется упоминание о грамоте «запечатанной» на Алатырь 19 марта 1635 г.:

«На Алатырь, по челобитью татар Баймамета Байкеева и во всех место, велено их судить на Алатаре, а по селам и деревням не судить» (РГАДА. Ф. 133. Оп. 1. Кн. 23: 174). Данное сообщение нелегко интерпретировать. Получается, что до этого татар судили по месту их проживания. Понятно, что это делал не воевода. Не могли этого делать и татарские князья. К этому времени они уже давно потеряли подобные права (Беляков, Енгалычева 2014). Остаются абызы. Но в таком случае возникают иные вопросы. Какие дела могли они судить? Почему татары решили перейти под юрисдикцию воеводы? Мы вправе утверждать, что поземельные вопросы, а также наиболее тяжкие преступления, «душегубство, разбой и татьба с поличным» все время находились в ведении воеводы. Остаются относительно мелкие имущественные споры, не касавшиеся проблемы принадлежности недвижимости. Но в любом случае вопросы семейно-брачных отношений мусульман не могли быть переданы воеводам. Этому имеется и косвенное подтверждение в уже упомянутых нами исковых судебных челобитных, а также книге сбора судебных пошлин Темникова и Темниковского уезда 1604 г.

Дело в том, что здесь имеется очень незначительное количество судебных разбирательств между татарами. Только если спор по каким-то причинам не могли решить в общине (умме), его выносили на решение воеводы. Но, подчеркнем, в настоящее время данные построения можно рассматривать только как предположение.

В нашем распоряжении слишком мало исходных сведений. Но одно мы можем сказать точно. Это далеко не ситуация, описываемая Кадыр-Али беком в Касимове начала XVII в.: «Он [касимовский царь Ураз-Музаммед б. Ондан — А. Б.] правой рукой действовал по шариату, а левой рукой — согласно высочайшему указу (ярлыку) государя Бориса Федоровича-хана, бил кнутом воров, разбойников и неблагочестивых» (Трепавлов 2007: 88–89). Здесь остался только шариат. При этом мы не знаем в каком виде. Ведь в Темникове 1604 г. даже абызы, давая деньги в долг, использовали русское законодательство с «ростом денег» (Приправочный 2015).

Долгое время в регионе фиксируется ситуация «религиозного мира». Некоторой иллюстрацией прагматичного подхода А. В. Беляков в управлении краем может служить тот факт, что темниковский воевода на суде одинаково верил крестоцелованию, шертованию на Коран или же осину (Приправочный 2015). Насколько мир был абсолютным и крепким, судить очень сложно. Однако отсутствие документов, говорящих о религиозной вражде в крае, можно рассматривать как констатацию мирного уживания православия, ислама и язычества (РГАДА. Ф. 1167. Оп. 1. 1604 г. Д. 1443; Оп. 2. Д. 1).

Однако определенные трения все же имели место. В первую очередь они были связаны со сменой вероисповедания. Известны примеры принятия мордвой и татарами православия, западноевропейскими пленными и, возможно, мордвой ислама. По-видимому, отдельные военнопленные могли принимать язычество. На это, в частности, указывают мордовские имена плененных на Ливонской войне «немцев», живших у мордвы (Беляков 2013). Здесь следует отметить, что Москва следила только за тем, чтобы православное население ни в коем случае не отходило от своей веры, а также чтобы иноверцы не причиняли поругания и осквернения церквям. Примеры последнего известны. Но здесь следует разбираться в каждом конкретном случае. Дело в том, что за большинством подобных обвинений стоят те или иные имущественные споры. Но до реальных действий, как правило, не доходило. На настоящий момент мы можем привести только один пример, когда князь Ишмамет Аганин и его сын Девлеткилдей до 1652 г. «за скверные богомерзкие дела, за разорение церквей и поругание образов казнены — сожжены» (Татарские 2008: 26). Другие представители рода, добровольно или же принудительно, посчитали за лучшее переселиться в Сибирь (Тычинских 2013).

Ситуация начинает несколько меняться в середине XVII в., когда в уезде активизировали свою деятельность по крещению в православие, в том числе и насильственное, мордвы и татар так называемые «боголюбцы». В настоящее время наиболее известным из них следует признать архиепископа Рязанского и Муромского Мисаила, насильственно крестившего шацкую мордву и убитый ею в апреле 1655 г. (Дубасов 1889). Но свой след оставил и темниковский соборный протопоп Даниил Никитин. Здесь, однако, следует учитывать тот факт, что перед нами не полные судебные дела, а только отдельные документы из них. Поэтому создать М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и достоверную картину очень непросто. Но и полностью выдумать подобные обвинения сложно: «Приезжает де он, Данило, к ним, мордве, в деревню без нашего, великого государя, указу и в их полях ночью грани подсекает, и книги пишет, и отдает старинные их пашню шацким новокрещеном неведомо для чево» (Беляков, Морохин 2015). Государство в рассматриваемый период стремится вести прагматичную политику по отношению к иноземцам, будучи заинтересованным в них в первую очередь как в военной силе и налогоплательщиках. При этом зачастую царь и его ближайшее окружение находились в несколько двойственном положении. Разделяя многие взгляды «боголюбцев», они должны были постоянно одергивать наиболее рьяных из них. При этом добровольные случаи принятия православия, как мордвой, так и татарами, встречаются нам регулярно с конца XVI в. Их причины различны.

В настоящий момент это явление только становится предметом специального исследования. Но, по-видимому, здесь имел место весь спектр возможных причин: попытки избежать или же значительно смягчить наказание за те или иные преступления (данную причину отмечали иностранцы) (Мейерберг 1997: 94); способ улучшить свое материальное положение и создать предпосылки для скорейшего карьерного роста; наконец искреннее уверование в «нового» Бога.

Все изменилось с указом от 16 мая 1681 г. об отписке у мирз и татар поместий и вотчин, и о выгодах, предоставляемых тем, кто принял православие. Согласно этому закону, у татар низовых городов в пользу государя отписывались поместья, в которых проживали православные крестьяне и бобыли. В будущем служилых татар, оставшихся верными исламу, обещали наделить поместьями, населенными кадомской и темниковской мордвой. Тем самым данный указ одновременно был направлен как против татар, так и мордвы.

Правительство явно переоценило свои силы. Главная причина этого кроется в размерах неправославного населения. Поэтому уже через год намеченный план действий вначале корректируют, а затем полностью сворачивают. Среди татар ходили упорные слухи о том, что их всех в обязательном порядке заставят сменить веру. Поэтому некоторые собирались покинуть насиженные места А. В. Беляков и переселиться дальше на Восток. В Москве явно не были готовы к такому развитию событий и вынуждены были пойти на попятную. 20 мая 1682 г. в Кадом послали грамоту, в которой утверждали, что «которые мурзы, тотары, мордва, чуваши и черемисы не похотят креститься» их оставят в покое (Беляков 2015а).

Мы можем отметить еще один регион Мещеры, также имевший определенные особенности. Это собственно Шацкий уезд. Первоначально его административным центром был Андреев городок каменный (Темгенево городище, Каменная могила) на реке Цне.

В настоящее время это окраина г. Сасово Рязанской области. Однако после того как во втором десятилетии XVI в. город погиб, со временем административным центром становится г. Шацк (1553) На этой территории также длительное время проживало по преимуществу мордовское и татарское население. Поэтому мы вправе предположить, что религиозная картина здесь была сродни соседним Кадому и Темникову. Однако здесь одно время имелись черты сходные с Касимовым. Дело в том, что под 1508 г. город значится за касимовским царевичем Джанаем, сыном царя Нур-Даулета.

Но где находился религиозный центр местных мусульман до настоящего времени не ясно. Само городище имеет очень незначительные размеры (Челяпов 2005). Поэтому логично предположить, что царевич и мечеть находились на близлежащем посаде.

Однако всего в нескольких километрах за Цну имеется большое «маточное» татарское село Бастаново. Интересно, что при казанских (азовских) набегах эти два населенных пункта упоминаются как главные ориентиры («Ондреевы городища да на Бастаново»), что навевает на мысль об особом статусе села (Девликамов, Шарифуллина 2015). Вполне возможно, что город, как место где сидел представитель московской администрации, и близлежащие посады были заселены русскими. Царевич же со своим двором проживал в Бастаново.

Таким образом, мы в основных чертах обрисовали общую этнорелигиозную картину Мещеры XVI–XVII вв. При этом мы наблюдаем ситуацию высокой степени религиозной терпимости, вызванную, в первую очередь, прагматизмом Москвы. Относительно отдаленный пограничный регион с пестрым населением не оставлял возможностей для экспериментов с насильственной М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и христианизацией. Впрочем, подобный прагматизм в это время мы наблюдаем и в иных регионах России. Однако ситуацию нельзя и идеализировать. Ведь в идеале в православном царстве должны жить только православные. Поэтому при сохранении общего вектора на веротерпимость мы наблюдаем постепенное увеличение роли православия. Но здесь не было изобретено ничего нового. Нечто подобное можно было наблюдать в первые века ислама.

Тот же Дамаск после завоевания длительное время (более 100 лет) оставался по преимуществу христианским городом.

В заключение следует отдельно подчеркнуть то, что на протяжении всего исследуемого нами периода мы не отмечаем негативно окрашенных высказываний в отношении российских мусульман и язычников. Стремление их крестить, пусть даже и насильственным путем, понималось как выражение опеки и покровительства.

Как может православный государь заботиться о своих подданных, если они, как неразумные дети, не слушаются своего отца?

Список литературы

Беляков А. В. Абызы (хафизы) в Московском государстве XVI– XVII веков // Средневековые тюрко-татарские государства. 2015.

Вып. 7. С. 40–45.

Беляков А. В. К вопросу о реконструкции двора касимовских царей и царевичей в Касимове // К 60-летию И. Ю. Соснера. Сборник статей. М.: Старая Басманная, 2016. С. 41–50.

Беляков А. В. Крещение мусульман и проблема их интеграции в России XVI–XVII вв. // Национальная политика России в контексте современных вызовов: идеи, практики, перспективы. Сборник трудов по итогам работы научно-исследовательских секций «Конгресса народов России-2015». Н. Новгород: Изд-тво госуниверситета им. Н. И. Лобачевского, 2015. С. 56–74.

Беляков А. В. Писцовая книга мордовских сел Кадомского уезда 138-го (1629/30) года // Средневековые тюркско-татарские государства. 2013. Вып. 5. С. 154–210.

Беляков А. В. Чингисиды в России XV–XVII веков: просопографическое исследование. Рязань: Рязань. Мiр, 2011. 512 с.

А. В. Беляков Беляков А. В., Енгалычева Г. А. Темниковское княжество по источникам XVI–XVII вв. // Средневековые тюрко-татарские государства. 2014. Вып. 6. С. 62–71.

Беляков А. В., Морохин А. В. Отношение центральной власти к насильственным крещениям на местах в первой половине XVII в.

// Очерки Феодальной России. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2015. Вып.

18. С. 168–188.

Вельяминов-Зернов В. В. Исследование о касимовских царях и царевичах. СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1863. Ч. 1.

558 с.; 1864. Ч. 2. 498 с.; 1866. Ч. 3. 502 с.; 1887. Ч. 4. 178 с.

Герберштейн С. Записки о Московии. М.: Изд-во МГУ, 1988. 430 с.

Девликамов А. А., Шарифуллина Ф. Л. Очерки по истории Села Бастаново. Шацк: Шацкая типография, 2015. 360 с.

Дубасов И. И. Рязанский архиепископ Мисаил // Исторический вестник. 1889. Т. 38. № 10–12. С. 109–121.

Книги касимовского городового дела 179 и 180, 181 и 182 (1671– 1674 гг.) // Труды Рязанской ученой архивной комиссии за 1893 г.

Рязань: Тип. губернского правления, 1893. Т. VIII. Вып. 1. С. 19–25.

Мейерберг А. Путешествие в Московию барона Августина Мейерберга и Горация Вильгельма Кальвуччии, послов императора Леопольда к царю Алексею Михайловичу в 1661 году // Утверждение династии. М.: Рита-Принт 1997. С. 43–184.

Приправочный список с дозорной книги города Темникова и Темниковского уезда 1613/1614 г. / Сост.: М. М. Акчурин, А. В. Беляков. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2015. 220 с.

Рахимзянов Б. Р. Касимовское ханство (1445–1552 гг.) Очерки истории. Казань: Тат. книжн. изд-во, 2009. 207 с.

РГАДА. Ф. 1167. Темниковская приказная изба. Оп. 1. 1604 г. Д.

1443; Оп. 2. Д. 1.

РГАДА. Ф. 133. Дела о Посольском приказе и служивших в нем.

Оп. 1. Кн. 23.

Трепавлов В. В. «Белый царь»: образ монарха и представления о подданстве у народов России XV–XVIII вв. М.: Вост. лит-ра РАН, 2007. 255 с.

Тычинских З. А. Об обстоятельствах появления в Сибири касимовских мурз Кутумовых // Вестник Томского государственного университета. Сер.: История. 2013. № 1(21). С. 80–83.

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Челяпов В. П. Древнерусские памятники на северо-востоке Рязанской земли // Великое княжество Рязанское / Отв. ред. А. В. Чернецов. М.: Памятники исторической мысли, 2005. С. 413–426.

Яковлев А. И. Холопство и холопы в Московском государстве XVII в. По архивным документам Холопьего и Посольского приказов, Оружейной палаты и Разряда. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1943.

Т. I. 564 с.

Ярославские писцовые, переписные, межевые и дозорные книги XVII в. // Труды Ярославской ученой архивной комиссии. Ярославль: Типо-лит. Николаевой, 1913. Кн. VI. Вып. 3–4. 628 с.

А. А. БУРХАНОВ

–  –  –

Аннотация: Средневековый Хорезм и его столица Ургенч (Гургандж) играли особую роль в жизни Улуса Джучи и внесли базовый вклад в развитие золотоордынской оседло-земледельческой цивилизации. Среди сохранившихся и уже отреставрированных памятников Куня-Ургенча (Древнего Ургенча) важное место занимают объекты золотоордынского времени — 62-метровый минарет Кутлуг-Тимура, мавзолеи — Тюрабек-ханым, Наджм ад-дин Кубра, Пирйара Вали, Али ар-Рамитани, Султан Али и другие сооружения архитектуры, а также объекты, выявленные в ходе археологических раскопок.

Включение в 2005 г. объектов Куня-Ургенча в Список Всемирного историко-культурного наследия ЮНЕСКО — важное событие в жизни Туркменистана, стран Центральной Азии и тюрко-мусульманского Востока.

Ключевые слова: Золотая Орда, Улус Хорезм, Куня-Ургенч, мавзолей, минарет, архитектура, археология, музей-заповедник, туризм.

Abstract: Medieval Khorezm and its capital of Urgench (Gurgandz) played a special role in life of Ulus Dzhuchi and have made a basic contribution to development of Holden Horde settled and agricultural civilization. Among the remained and already restored monuments of Kunya-Urgench (Ancient Urgench) the important place is taken by objects of Holden Horde time — a 62-meters minaret of Kutlug-Timur, mausoleums such as Tyurabek-hanym, Nadzhm al-Din Kubr, Piryar Vali, Ali al-Ramitani, Sultan Ali, and other architecture constructions, and also the objects revealed during archeological excavations.

Inclusion of objects of Kunya-Urgench in the List of the World historical and cultural heritage of UNESCO in 2005 is an important event in life of Turkmenistan, and countries of Central Asia and the Turk-Muslim East.

Key words: Golden Horde, Ulus Khorezm, Kunya-Urgench, mausoleum, minaret, architecture, archeology, museum-reserve, tourism.

История изучения памятников периода Золотой Орды (Улуса Джучи) и постордынских государств в регионах Евразии имеет богатые традиции, но остается еще немало проблем, связанных с их исследованием, сохранением и практическим использованием, что связано как с объективными, так и субъективными причинами.

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Важными и объективными источниками для изучения средневековой истории народов Евразии являются памятники архитектуры и эпиграфики, а также материалы нумизматики и археологии, выявленные в ходе широкомасштабных раскопок объектов периодов Золотой Орды и постордынских государств, которые дополняют известные письменные источники и позволяют охарактеризовать золотоордынскую цивилизацию как синтез двух начал — как культуру кочевых номадов степей Евразии и как новый высший этап развития тюрко-мусульманской оседло-земледельческой и городской цивилизации, базирующейся на древних и средневековых культурах Хорезма, бассейнов Сырдарьи и Амударьи, Волжской Болгарии и Крыма (Егоров 1985; Федоров-Давыдов 1994; Кульпин 2008).

Одним из важнейших центров золотоордынской культуры были поселения на территории Улуса Хорезм, расположенного в юго-восточной пограничной части Улуса Джучи. Вся культура золотоордынского Хорезма сформировалась на базе местной домонгольской оседло-земледельческой культуры и была дополнена и качественно усилена традициями пришлых этнокультурных групп.

Несмотря на разрушения и опустошения в ходе монгольского завоевания части городов и оазисов Средней Азии, во второй половине XIII в. ирригационная система Хорезма была восстановлена полностью и в первой половине — середине XIV в. наблюдается ренессанс в развитии в северо-западных частях Хорезма, входивших в состав Золотой Орды (Вактурская 1963; Кдырниязов 2006; Неразик 1976; Толстов 1948; Якубовский 1930; Бурханов 2009в).

В этот период в междуречье Дарьялыка и Северного Даудана, а также выведенной из них оросительной системе возникает оживленно развивающийся район, где вырастают ремесленные центры — городища Шехрлик, Ярбекир-кала, Ангырт и средние по величине поселения, возрождаются старые и строятся новые каналы (Вактурская 1963: 42–53; Кдырниязов 2006; Бурханов 2009в: 14–15).

Административный центр Улуса Хорезма — город Ургенч (ранее Гургандж, Ховаризм), расположенный на пересечении торгово-караванных путей, связывавших его со столичными центрами и городами Нижнего Поволжья и Центральной Азии, являлся одним из важных и крупных торгово-ремесленных центров Золотой Орды. Вновь А. А. Бурханов на подъеме оказались соседние с Ургенчем Хива и Миздахкан. Археологические материалы показали, что древние культурные традиции и высокое мастерство ремесленников, особенно искусство гончаров и зодчих сыграли видную роль в формировании культуры всей Золотой Орды (Якубовский 1930; Кдырниязов 2006: 139–140).

Новые археологические данные из северо-западного Хорезма показывают, что включение региона в состав Улуса Джучи способствовало укреплению культурно-этнических связей его жителей с населением районов бассейна Сырдарьи (Байпаков 1998; Бурханов 2009а). В этой связи особый интерес представляет история возвышения тюркоязычного племени кунграт, из которого вышла местная хорезмская династия кунгратских суфи. Этнокультурные влияния, привнесенные извне, в золотоордынское время проявляются в некоторых особенностях расселения, не имеющих корней в местной хорезмской среде, в облике жилищ и в некоторых ирригационно-земледельческих навыках (Федоров-Давыдов 1958; Якубовский 1930).

Историко-археологические исследования позволили детально охарактеризовать развитие городов и населенных пунктов золотоордынского Хорезма. Наряду с расцветом столичного города Ургенч постепенно возрождаются и сельские округа, о чем свидетельствует появление различных по величине населенных пунктов — поселков и сельских поселений (Неразик 1976).

Исследования археологов показали, что в конце XIII–XIV вв.

в Улусе Хорезм развивались густая сеть населенных пунктов и ирригационная система. Важную роль при этом сыграла внутренняя и внешняя караванная торговля, в которой активную роль играли и сами купцы Хорезма. Особую роль в развитии экономики и культуры, строительства населенных пунктов и культово-мемориальной архитектуры Хорезма и его столицы Ургенча первой половины XIV в. сыграл золотоордынский наместник — местный правитель Кутлуг-Тимур и его жена Тюрабек-ханым. Об этом говорят письменные источники, сохранившиеся до сих пор развалины архитектурных объектов и археологические находки из Куня-Ургенча и других поселений Хорезма (Мамедов, Мурадов 1998; 2000; 2006;

Халимов 1991; Юсупов 1993; Зотов 1990; Ибрагимов 1988; Средневековые письменные источники 2000; Бурханов 2009в).

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Остатки былого столичного центра Ургенч находятся у современного районного центра Куня-Ургенч в северном Туркменистане, на левом берегу старого русла Амударьи. Городище, укрепленное стеной, охватывавшее золотоордынский город XIV в. (шахристан имел по разным данным от 430 до 640 га), было украшено блестящими сооружениями тюрко-мусульманского зодчества.

В столицу провинции Улуса Джучи — в XIII–XIV вв. стекались мастера-строители, каменщики, резчики по дереву и терракоте, художники, здесь была создана школа первоклассных хорезмских мастеров самых различных профессий.

В XIV в. Ургенч, по сообщению Ибн Баттуты, «один из самых больших, значительных и красивых городов, богатый славными базарами, просторными улицами, многочисленными постройками, отборными красотами». В описании средневекового Ургенча он упоминает ряд крупных построек города, среди которых называет медресе, построенное Кутлуг-Тимуром, соборную мечеть и хонако Тюрабек-ханым, хонако могилы шейха Наджми ад-Дин Кубра, больницу, дворец, у которого «деревянный разукрашенный купол, стены убраны разноцветными тканями, а потолок раззолоченным шелком» (Ибрагимов 1988: 78–79; Средневековые письменные источники 2000: 39–40).

По мнению А. Ю. Якубовского, период правления Кутлуг-Тимура для Ургенча — «самое блестящее время его истории» (Якубовский 1930: 18).

От золотоордынского Ургенча до нашего времени на территории Куня-Ургенчского заповедника сохранились несколько архитектурных сооружений культово-мемориального и фортификационного характера, а также объекты, выявленные в ходе археологических исследований (Мамедов, Мурадов 2006; Бурханов 2009в: 27–38).

К этому ряду относится крепостная стена Ургенча — мощное фортификационное сооружение, охватывавшее золотоордынский город (шахристан) XIV в., площадью 430 (640) га. Стена сохранилась в виде вала протяженностью (в некоторых местах прерывается земледельческими угодьями) почти 10 км. Лучше сохранился восточный вал длиной 2 км.

Основная часть памятников Ургенча находится внутри окруженного этой стеной городища, почти в центре которого возвышается А. А. Бурханов минарет Кутлуг-Тимура. Сама стена была разрушена в ходе последнего пятого похода на Хорезм в 1388 г. войсками Тамерлана. После разрушения территория города демонстративно была засеяна ячменем, но через 3 года по его же приказу был восстановлен один квартал, который существовал до XVII в. (Федоров-Давыдов 1958: 505–528; Егоров 1985: 126).

Хорезм-баг — прямоугольная крепость (400 х 500 м) на юго-западной окраине Гурганджа, окруженная высоким валом и разделенная на две половины стеной, в середине которой большой холм.

По мнению С. П. Толстого, здесь мог быть пригородный замок правителей золотоордынского времени (Толстов 1958).

Минарет соборной мечети — один из главных объектов Куня Ургенча. Кирпичная надпись на нем связывает его с именами Кутлуг-Тимура — наместника-правителя золотоордынского Хорезма, зятя султана Улуса Джучи Узбека (Якубовский 1930: 36; Пилявский 1948; 1974; Памятники архитектуры Туркменистана 1974; Халимов 1991: 38–40).

Надпись была прочитана А. Ю. Якубовским и по его версии гласит: «Счастливый из царей двух миров, царь, Аллах облагодетельствовал его милостью и открыл ему врата истины, и он — царь могущественный, патрон царей арабов и неарабов, блеск земного мира и веры, величие ислама и мусульман, Кутлуг-Тимур, сын великого эмира Наджам ад-дауля-уд-дин, да продлит Аллах победу ислама… и построение этого здания — в дни могущественного султана Узбек-хана, да продлит Аллах царство его». Некоторые слова остались непрочитанными.

После анализа надписи и версий ее чтения предшественниками Н. Б. Халимов остановился в следующем варианте чтения текста. Он гласит: «Приказал светлейший из царей двух миров, которого Аллах облагодетельствовал милостью и открыл ему врата истины, а он — царь могущественный, победитель царей арабов и аджамов, блеск земного мира и веры (Шихаб ад-дунйа ва-д-дин), спасение ислама и мусульман (Гийас ал-ислам ва-л-муслимин), Кутлуг-Тимур, сын великого эмира Наджм ад-дауля ва-д-дин, да продлит Аллах возвышение ислама в его покровительской натуре, и было возведено это сооружение (имарат) в дни правления могущественного султана Узбек-хана, да продлит Аллах его власть».

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Большинство исследователей датируют время сооружения 1320–1330 гг. (Якубовский 1930: 36; Памятники архитектуры Туркменистана 1974: 191–194; Халимов 1991: 31–91; Мамедов, Мурадов 2000: 58–65).

Минарет представляет собой коническую колонну высотой 59,9 м от уровня современной кирпичной выстилки. При реконструкции его первоначальная высота восстанавливается до 62 м. Считается, что этот минарет принадлежал соборной мечети, которую Ибн Баттута связывал с именем Тюрабек-ханым — жены правителя Кутлуг-Тимура (Средневековые письменные источники 2000: 40).

Орнаментальная кольцевая выкладка из отшлифованного обожженного кирпича (30305 см) красиво выглядывает в высоту сооружения. На вершине минарета сохранились гнезда от деревянных балок, на которых был устроен раскрытый во все стороны фонарь, увенчанный декоративным орнаментом. С этого фонаря муэдзин призывал на молитву. На вершину минарета ведут 144 ступени внутренней винтовой лестницы, которая начинается у входа на высоте около 7 м от уровня земли, что, вероятно, соответствовало уровню плоской крыши мечети.

На уровне входа минарет охвачен широкой рельефной куфической надписью, выполненной из шлифованного кирпича. Вверху минарет опоясывают еще три пояса плохо сохранившихся надписей. После реставрационных работ этот текст восстановлен и воспроизводит коранические тексты (Халимов 1991: 38–40).

Самый высокий в Средней Азии минарет перенес не только разрушительные войны, но и стихийные катаклизмы, связанные с землетрясениями. Он является блестящим свидетельством высокого мастерства хорезмской школы строителей и архитекторов золотоордынской эпохи.

В 400 м северо-западнее минарета Кутлуг-Тимура находится мавзолей Тюрабек-ханым. Это — самый известный памятник Куня-Ургенча, сочетавший в себе изящество и монументальность, уникальную объемно-планировочную композицию и великолепный декор.

Большинство исследователей относят сооружение объекта в пору блестящего развития хорезмской архитектуры ко времени правления Кутлуг-Тимура, его жены, или вскоре после них, т. е. ко второй А. А. Бурханов четверти XIV в. (Памятники архитектуры Туркменистана 1974: 191;

Халимов 1991: 42–43; Армарчук 1998; 2001: 188–210; Мамедов, Мурадов 2000: 51–58; Бурханов 2009в: 29–32). Этот факт подтверждают и исторические свидетельства Ибн Баттуты, который в своем описании Ургенча 1330-х гг. упоминает хонако Тюрабек-ханым и хонако Наджм ад-Дин Кубра. Сооружения, связанные с именами Тюрабек-ханым и Наджм ад-Дин Кубра в Куня-Ургенче, сохранились до наших дней и удивляют взор местных посетителей и иностранных туристов. Поэтому справедливо рассматривать грандиозное здание мавзолея Тюрабек-ханым с худжрой (кельей) у входа, как ту самую хонако, о которой писал Ибн Баттута. Это здание впоследствии могло быть приспособлено для погребения самой Тюрабек-ханым и стать династической усыпальницей хорезмских Суфидов.

Это подтверждается необычной для архитектуры Средней Азии композицией здания, в особенности его трехчастным планом, застроенным вдоль главной оси. За высоким и глубоким порталом — небольшое купольное помещение с входами в маленькую худжру (налево), на винтовую лестницу (направо) и в обширный шестиугольный зал с площадью 100 кв. м (прямо). Далее на той же оси за залом, имелась небольшая сильно разрушенная пристройка.

В 1958–1960 гг. в главном зале вскрыт склеп с погребениями, что свидетельствует о функции сооружения как мавзолея с четким осевым построением, что в истории среднеазиатского зодчества является уникальным.

Здание внутри решено в виде шестиугольной призмы, в грани которой врезаны глубокие арочные стрельчатые ниши с оконными проемами. Снаружи, на двенадцатиграннике основного объема также находятся глубокие ниши. С южной стороны находится высокий и стройный портал.

Когда-то здание было увенчано высоким синим шатром, поднимающимся на высоком барабане. Шатер обрушился, и от него остался фрагмент с восточной стороны.

Внутренняя поверхность купола несет драгоценную декорацию в виде сплошного мозаичного убора тончайшей работы. Сталактитовые и арочные паруса двенадцати и двадцати четырехгранников создают конструктивный и декоративный переход от шестигранной призмы основания к опорному кольцу стрельчатого купола.

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Центр купола раскрывается драгоценной сердцевиной в виде 12-лепесткового пышного цветка, вписанного в 24 лучевую звезду. Синий, белый, бирюзовый, черный, зеленый, желтый, красный и коричневый цвета с золотом создают оригинальный мозаичный рисунок купола.

Мавзолею придается огромное значение, и сейчас делается очень многое для его реставрации, сохранения и практического использования, ибо это сооружение золотоордынского Ургенча является высшим достижением искусства замечательных мастеров знаменитой декоративной школы Хорезма. Мастера, вывезенные Тамерланом из разрушенного Ургенча, проявили свое мастерство при строительстве архитектурных объектов Мавераннахра и Хорасана XV в., сочетав умение с новыми приемами и местными условиями работы. Но мавзолей Тюрабек-ханым — это уникальный образец, в котором строители и декораторы с большим мастерством и умением соединили конструктивную форму с богатейшей декорацией, не нарушив тектоники сооружения.

Мавзолей Наджм ад-Дин Кубра и султана Али расположены на мусульманском кладбище, которое сформировалось за многие столетия вокруг древних погребальных сооружений (Мамедов, Мурадов 1998: 52–64; Бурханов 2009в: 33–38).

Хонако Наджм ад-Дин Кубра включает четыре купольных помещения, вестибюль, две комнаты для собраний и турхану. Характеру планировки здания отвечает и объемная композиция, в которой выделен стройный пештак главного фасада со слегка наклоненными пилонами и стрельчатым сводом, сталактитовым карнизом. Поверхность пештака полностью облицована майоликовыми плитками. В мавзолее находятся уникальные надгробия.

Надпись на портале с упоминанием имени Кутлуг-Тимура и свидетельства Ибн Баттуты позволили датировать мавзолей-хонако 30-ми гг. XIV в. (Якубовский 1930: 60–61; Халимов 1991: 52–64).

Мавзолей султана Али интересен главным образом в ансамбле с усыпальницей Наджм ад-Дин Кубра (Халимов 1991: 64–66).

Близким по характеру и хронологии к этому объекту можно считать несколько сооружений Ургенча. Это мавзолей Пирйар Вали (XIV–XVI вв.) в 15 м западнее хонако Наджм ад-Дин Кубра, двухкамерный мавзолей Ибн Хаджиба (XIV в.) с пристроенными позже А. А. Бурханов летней мечетью и худжрами медресе, мавзолей Али ар-Рамитани ал-Бухари (XIV–XVI вв.) южнее минарета Кутлуга-Тимура, двухкамерный мавзолей Саййида Ахмада (XIV–XVI вв.) между этим минаретом и мавзолеем Тюрабек-ханым (Халимов 1991: 66–67, 83– 89; Мамедов, Мурадов 1998: 31; Бурханов 2009в: 33–38). Все они представляют собой упрощенный тип портально-купольной усыпальницы, распространенный и в других городах Хорезма, регионов Улуса Джучи и Средней Азии.

В ходе археологических исследований на территории КуняУргенча были выявлены некоторые объекты золотоордынского времени, представляющие интерес для изучения экономической и культурной жизни Улуса Джучи (Зотов 1990: 37–38; Халимов 1990: 41–42; 98–119; Юсупов 1993; Бурханов 2009а: 35–37; 2009б).

Так, к примеру, В. Зотовым у минарета Кутлуг-Тимура обнаружена сардоба (XIV–XVI вв.). Это небольшое цилиндрическое сооружение, выложенное из жженого трапециевидного кирпича.

В ходе раскопок экспедицией Института истории им. Батырова АН Туркменистана (под руководством Е. А. Атагаррыева и при участии А. А. Бурханова) были выявлены основания небольших мавзолеев, в том числе здания с надгробиями кашинным покрытием в первой половине XIV в. (Бурханов 2009б: 258 (илл.)).

Раскопками изучены слои золотоордынского времени крепости Таш-кала, крепости Хорезм-баг, крепостная стена Ургенча XIII–XIV вв. и др.

Несколько уцелевших архитектурных сооружений и выявленные в ходе археологических работ в Куня-Ургенче объекты позволяют раскрыть характер развития экономики и культуры золотоордынского Хорезма. Мавзолей Тюрабек-ханым, минарет Кутлуг-Тимура, мавзолей Наджм ад-Дин Кубра и другие архитектурные объекты отражают культуру, как самого Ургенча, так и важнейших центров Улуса Джучи — столиц Сарая аль-Махруса и Сарая альДжадид в Нижнем Поволжье, Болгара, Иске Крыма (Солхата), Маджара, Мохши, Сарайчика и других, в которых сохранились в основном фрагментарные архитектурные остатки, выявленные в ходе археологических раскопок. И это справедливо, так как золотоордынская культура развивалась на основе многовековой культуры Хорезмского оазиса и других оседло-земледельческих регионов.

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и На исходе XIV в. Хорезм и Хорасан вошли в состав империи Тамерлана. Создание мощной державы, куда были включены основные части Средней Азии, Ближнего и Среднего Востока, Северная Индия и Закавказье, сопровождалось угоном в плен огромного числа мастеров и ремесленников из покоренных стран. Среди них были архитекторы-мимары, инженеры-мухандисы, каллиграфы, специалисты по разбивке садов, мастера по обработке камня и дерева, гончары по созданию кашинной, облицовочной и другой керамики, масса разнорабочих. Таким образом, был обеспечен беспрецедентный расцвет архитектуры в Мавераннахре — на родине Тамерлана, но был обескровлен Ургенч и другие ремесленно-торговые центры Золотой Орды, Ирана и других стран Востока, потерявших свои творческие потенциалы.

Историческая роль хорезмских памятников велика и потому, что они являлись теми образцами, которые оказали огромное влияние на культуру, прежде всего, на архитектуру и керамическое производство империи Тимуридов, главным образом, в области декоративного убранства.

Именно из Хорезма исходит тип портальных сооружений, ставших традиционными для среднеазиатского зодчества времен Золотой Орды.

Оригинальность и уникальность построек Ургенча, их исключительное техническое качество и огромный художественный эффект позволяет отнести их к числу лучших памятников, входивших в сокровищницу зодчества тюркских народов и исламской культуры.

Спустя многие века человечество хранит память о великом культурном наследии древнего и средневекового Хорезма и его великолепной столице Куня-Ургенче, его роли в развитии мировой цивилизации. Поэтому вполне закономерным представляется включение в 2005 году остатков города Куня-Ургенча в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Однако это решение пришло не просто, очень много было сделано для этого правительством Туркменистана и научной общественностью многих стран.

В 1970–1980-е гг. в Туркменистане, в том числе Куня-Ургенче, начались активные археологические и реставрационные работы объектов археологии и архитектуры, осуществляемые учеными-археологами и специалистами Специальной научно-реставрационной А. А. Бурханов производственной мастерской (СНРПМ) Министерства культуры Туркменской ССР. По заказу Минкультуры Туркменистана в УзНИПИР (г. Ташкент) было разработано научное обоснование по градостроительной охране памятников Куня-Ургенча (Мамедов, Мурадов 2000: 16).

В 1985 г. глава правительства Туркменистана С. А. Ниязов подписал постановление об объявлении городища Куня-Ургенч государственным историко-культурным заповедником. С тех пор ведется планомерная работа по исследованию, консервации и реставрации историко-архитектурных и археологических объектов, осуществлена паспортизация всех имеющихся в наличии памятников, причем не только в черте Куня-Ургенчского городища, но и во всем Дашогузском велаяте (бывшей Ташаузской области).

За последние 30 лет силами Куня-Ургенчского участка СНРПМ отреставрированы мавзолеи Текеша, Иль-Арслана, Наджма ад-Дин Кубра, минарет Кутлуг-Тимура и основание минарета Мамуна, «ворота караван-сарая», несколько позднесредневековых мавзолеев и западная внешняя сторона крепостной стены Кыркмолла. Практически завершено восстановление и реставрация мавзолея Тюрабек-ханым.

Все реставрационно-восстановительные работы проводились в рамках Программы развития ООН (ПРООН-UNDP) «Развитие культурной сферы Куня-Ургенча» под руководством реставратора Р. Капса (Великобритания) и архитектора И. Н. Зубанова (Туркменистан) при участии архитектора-реставратора В. И. Артемьева (Узбекистан).

В числе самых важных задач этого проекта предусматривалось решение вопросов консервации и реставрации памятников архитектуры, новые археологические раскопки, реконструкция местного музея (в рамках деятельности заповедника), благоустройство территории созданного здесь и успешно действующего историкокультурного заповедника, включение его в систему международного туризма и, самое главное, использование потенциала местных специалистов, их обучение современным методам работы с применением новейшей техники и оборудования.

Значение и величие средневекового Ургенча в истории мусульманского Востока и Евразии, художественная ценность М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и сохранившихся в нем памятников привлекает сегодня большое внимание исследователей, меценатов и туристов. И это позволяет отметить, что есть основания надеяться, что в XXI в. КуняУргенчский историко-культурный и природный ландшафт со всеми его строениями, руинами и пока немыми холмами сохранится как уникальное место на земле, куда стремятся люди из других регионов и стран, чтобы почувствовать уникальное дыхание исторического прошлого. Этот заповедный уголок постепенно обрастает современной инфраструктурой, облегчающей визиты путешественников, деятельность ученых-археологов и реставраторов, а главное — создает дополнительные ресурсы для социально-экономического благосостояния местного населения, и определяет специфику дальнейшего развития современного Куня-Ургенча.

В настоящее время по истории и объектам Куня-Ургенча туркменскими учеными и их зарубежными коллегами издана целая серия научных статей и монографий, научно-популярных книг, брошюр и путеводителей, проводятся региональные и международные научные конференции и круглые столы.

В частности, в Куня-Ургенче и велаятском (областном) центре г.

Дашогузе 25–27 мая 2006 г. была проведена Международная научная конференция «Постоянно нейтральный Туркменистан — ЮНЕСКО: оценка историко-культурных ценностей и определение памятников всемирного наследия», проведенная под эгидой ЮНЕСКО и правительства Туркменистана, а 24–26 мая 2007 г. Международная конференция «Махмыт Замахшары и научно-литературное возрождение Востока», участники которой посетили и ознакомились с остатками Куня-Ургенча и крепости Замахшар — родиной великого поэта-просветителя Махмута Замахшари (Постоянно нейтральный Туркменистан 2006; Бурханов 2009в).

Решение ЮНЕСКО о включении городища «Древний Мерв»

(в 1999 г.), объектов Куня-Ургенча (в 2005 г.) и городища Ниса (в 2009 г.) в Список Всемирного наследия стали важными событиями в жизни современного Туркменистана и государств Центральной Азии, ибо дало народам Востока блестящую возможность ощутить национальную гордость за великие научные и культурные свершения, прославившие наших предков во всем мире.

А. А. Бурханов Этот факт открывает новые горизонты в изучении и сохранении памятников древних и средневековых Ургенча, Мерва, Нисы и других городских центров Туркменистана и Центральной Азии, а также способствует их интеграции в систему международного туризма, росту их популярности, что, в конечном счете, будет способствовать развитию современных Куня-Ургенча, Мары, Ашхабада и других центров как городов с неисчерпаемым историкокультурным потенциалом.

В целях дальнейшего изучения, сохранения и практического использования историко-культурного наследия в Туркменистане делается очень много. В частности, последовательно был принят пакет соответствующих законов «Об охране памятников истории и культуры Туркменистана» (19.02.1992), «О музеях и музейном деле» (18.01.1997), «Об охране и вывозе движимых ценностей культуры» (13.10.1998) и др.

Задачу сохранения и использования богатейшего историкокультурного наследия осуществляет Национальное управление по охране, изучению и реставрации памятников истории и культуры Туркменистана при Министерстве культуры страны.

В Туркменистане на государственном учете состоит более 1200 памятников археологии, архитектуры и истории.

Для сохранения важных объектов историко-культурного наследия на местах создан ряд государственных историко-культурных заповедников, среди них, кроме названных ранее, «Ниса», «Древний Мерв», «Куня-Ургенч», отметим «Абиверд», «Древний Серахс», «Атамурат», «Древний Дехистан» (Бурханов, Бушмакин 2013).

На территории названных заповедников ведутся крупномасштабные научно-исследовательские, консервационные, ремонтно-реставрационные и благоустроительные работы в сотрудничестве с такими международными организациями как ЮНЕСКО, Фонд мирового наследия, Программа развития ООН (UNDP), а также с известнейшими научными центрами в этих областях, в частности, с Институтом археологии РАН и Этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая РАН (Москва), Научно-исследовательским центром Лигабуэ (Венеция), Центром археологических исследований и раскопок (Турин), Международным центром сырцовых сооружений — Высшей архитектурной школой Гренобля (CRA Terre-EAG), М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Варшавским и Лондонским университетами, Музеем археологии Пенсильванского университета (США), Национальным географическим обществом США, Турецким агентством информации и развития (ТИКА), Национальным центром научных исследований Франции и др. (Постоянно нейтральный Туркменистан 2006).

В результате совместной деятельности с зарубежными партнерами и туркменскими структурами древняя история и культура становится все более известна за рубежом, и с каждым годом растет интерес международного сообщества к нейтральному и независимому Туркменистану. Это выражается в многочисленных публикациях совместных научных и научно-популярных работ по археологии, архитектуре, искусству и проблемам консервации и реставрации историко-культурного наследия страны, а также в растущем потоке иностранных туристов, стремящихся посетить древний и солнечный Туркменистан.

Список литературы

Армарчук Е. А. Изучение памятников Куня-Ургенча: старые и новые гипотезы // Приаралье в древности и средневековье.

М.:

Наука, 1998. С. 198–210.

Армарчук Е. А. Мавзолей Тюрабек-ханым в Старом Ургенче:

форма, функция и возраст // Татарская археология. 2001. № 1–2(8– 9). С. 188–210.

Байпаков Е. В. Средневековые города Казахстана на Великом шелковом пути. Алматы: Гылым, 1998. 215 с.

Бурханов А. А. Золотоордынские города бассейна Сырдарьи (к проблеме изучения контактных зон и историко-культурных связей в Средневековье). // История и современность: № 2. 2009а.

С. 78–101.

Бурханов А. А. Поселения Хорезма // История татар с древнейших времен: в семи томах. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2009б. Т. III. Улус Джучи (Золотая Орда). С. 250–259.

Бурханов А. А. Сырдарьинско-Амударьинский регион в золотоордынское время. Культура поселений бассейна Сырдарьи и Нижней Амударьи в XIII–XIV вв. Казань: Изд-во КПК, 2009б (Материалы А. А. Бурханов и исследования по древней и средневековой истории и археологии бассейна Амударьи. Вып. 11). 72 с.

Бурханов А. А., Бушмакин А. Г. Памятники природы и истории Койтендага. Казань; Ашгабат, 2013. 49 с.

Вактурская Н. Н. О средневековых городах Хорезма // Материалы Хорезмской археолого-этнографичекой экспедиции АН СССР.

М., 1963. Вып. 7. С. 41–45.

Егоров В. Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв.

М.: Наука, 1985. 245 с.

Зотов В. В. О датировке минарета Кутлуг-Тимура // Архитектура и строительство Узбекистана. Ташкент, 1990. № 7. С. 15–39.

Зотов В. В. Раскопки Караван-сарая в Куня-Ургенче // Археологические открытия 1980 года. 1984. С. 466.

Ибрагимов Н. Ибн Баттута и его путешествия по Средней Азии.

М.: Наука, 1988. 126 с.

Кдырниязов М. Ш. Культура Хорезма в эпоху Золотой Орды // Город и степь в контактной Евро-Азиатской зоне: мат-лы III Международной научной конференции, посвященной 75-летию со дня рождения Г. А. Федорова-Давыдова (1931–2000). М.: Нумизматическая литература, 2006. С. 139–140.

Кульпин Э. С. Золотая Орда. Судьбы поколений. М.: Инсан, 2008.

189 с.

Мамедов М. А., Мурадов Р. Г. Архитектура Туркменистана. Краткая история. М.: Интерстампо, 1998. 128 с.

Мамедов М. А., Мурадов Р. Г. Архитектурный путеводитель.

Istanbul, 2000. 78 с.

Неразик Е. Е. Сельское жилище в Хорезме (I–XIV вв.). М.: Наука, 1976. 256 с.

Памятники архитектуры Туркменистана. Л.: Стройиздат, 1974. 344 с.

Пилявский В. И. Куня-Ургенч. Л.: Стройиздат, 1974. 72 с.

Пилявский В. И. Ургенч и Миздахкан. М.: Изд-во Акад. Архитектуры СССР, 1948. 49 с.

Постоянно нейтральный Туркменистан — ЮНЕСКО: оценка историко-культурных ценностей и определение путей сохранения памятников всемирного наследия. Материалы Международной научной конференции (25–27 мая 2006 г., г. Ашгабат). Asgabat, 2006. 532 с. (на туркм., англ. и рус. яз.).

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и Средневековые письменные источники о древнем Ургенче / Сост. М. А. Мамедов, Р. Г. Мурадов). — Ашхабад: Институт истории Туркменистана, 2000. 52 с.

Толстов С. П. Древний Хорезм. М.: Изд-во МГУ, 1948. 352 с., 92 с. с илл.

Федоров-Давыдов Г. А. Золотоордынские города Поволжья. М.:

Изд-во МГУ, 1994. 228 с.

Федоров-Давыдов Г. А. Из истории политической жизни Хорезма XIV в. // Краткие сообщения института этнографии АН СССР.

М., 1958. Вып. XXX. С. 93–99.

Халимов Н. Б. Памятники Ургенча (сооружения, надписи и легенды). Ашхабад: Туркменистан, 1991. 141 с.

Юсупов Х. Ю. Сердце древнего Хорезма. Ашхабад: Туркменистан, 1993. 68 с.

Якубовский А. Ю. Развалины Ургенча. Л.: ГАИМК, 1930. 68 с.

–  –  –

Рис. 2. Куня-Ургенч. Мавзолей Султана-Али. Фото А. А. Бурханова Рис. 3. Куня-Ургенч. Вид на портал мавзолея Тюрабек-ханым.

Фото А. А. Бурханова Рис. 4. Вид на мавзолей Тюрабек-ханым в Куня-Ургенче.

Фото А. А. Бурханова Рис. 5. Вид на купол мавзолея Тюрабек-ханым. Фото А. А. Бурханова

–  –  –

НОВЫЕ КУЛЬТОВЫЕ ПАМЯТНИКИ

ЗОЛОТООРДЫНСКОГО ВРЕМЕНИ

В ЗАПАДНОМ КАЗАХСТАНЕ

Западный Казахстан является не самым урбанизированным регионом Золотой Орды. В. Л. Егоров характеризует Волго-Уральское междуречье как полупустынное и степное пространство, более пригодное для ведения хозяйства кочевого типа. В этой части государства было немного оседлого населения, и оно было сосредоточено исключительно на окраинах междуречья вдоль русел рек — Волги и Урала (Егоров 1985: 123). На карте 1985 г. исследователь отмечает только два городища в нижнем течении Урала (Жайыка) — Тендыкское и Сарайчик. Такие представления о заселении Западного Казахстана в золотоордынский период сохранялись до начала 2000-х гг.

В 2001 г. была организована совместная Уральская археологическая экспедиция, которая включала в себя специалистов Института археологии им. А. Х. Маргулана МОН РК и Областного историко-краеведческого музея, а затем, созданного в 2002 г. Западно-Казахстанского областного Центра археологии и истории.

В результате работ экспедиции было найдено крупное средневековое городище Жайык, расположенное недалеко от г. Уральска. Анализ картографических материалов XIV–XV вв. показал, что на некоторых картах на месте городища изображен населенный пункт. Так, на карте братьев Пицигани 1367 г. обозначен город Лайэти, расположенный на берегу Каспийского моря в устье р. Урала, а выше по течению еще два безымянных города. В настоящее время Лайэти отождествляется с городищем Актобе, лежащем восточнее г. Атырау. Выше по течению, в 50 км от Атырау находится городище Сарайчик. Второй безымянный город к северу от Сарайчика на правом берегу р. Урал может быть соотнесен с городищем Жайык (Байпаков и др. 2012: 118).

Городище Жайык находится в 12 км к югу от г. Уральска в речной пойме. С юга и востока территорию городища ограничивает Э. Д. Зиливин с кая склон террасы р. Урал, а с других сторон — естественные овраги.

Площадь, на которой прослежены остатки сооружений, составляет около 8 га. В начале 2000-х гг. были проведены широкомасштабные раскопки в различных частях городища. Результаты исследований Жайыка были опубликованы в виде монографии (Байпаков и др. 2005).

Город состоял из отдельных усадеб. Главные дома четырех усадеб были раскопаны полностью или частично. Среди общественных сооружений была исследована большая баня-хаммам с подпольным отоплением. Баня имела крестообразную планировку, что свидетельствует о том, что она предназначена для зажиточных слоев населения. В восточной части городища раскопаны печи для обжига кирпича и отжига извести.

На некрополе были вскрыты два крупных мавзолея из обожженного кирпича, декорированных поливными изразцами (Байпаков и др. 2005: 92–111). В том же некрополе Жайыка, всего в 300 м от этого комплекса находились мавзолеи, архитектурные формы которых связаны с оседлым городским населением Золотой Орды.

Постройки возведены в традициях зодчества Среднего Востока:

они сложены из обожженного кирпича и богато декорированы изразцами. Причем, судя по находкам, декор был как внешний, так и внутренний. Снаружи стены были украшены поливными кирпичами и монохромными майоликовыми плитками, а внутри покрыты мозаиками из полихромных изразцов с подглазурной росписью и позолотой. По планировке оба мавзолея относились к многокамерным продольноосевым постройкам. Они состоят из небольшого прямоугольного в плане тамбурного помещения (зиорат-ханы) и квадратной усыпальницы (гур-ханы). Разница заключается в том, что Малый мавзолей был фасадным, а Большой имел выступающий портал. Такой тип планировки не известен в Средней Азии и Иране и является местной, золотоордынской модификацией двухкамерных мавзолеев.

В 2013 г. на городище Жайык был исследован интересный культовый погребальный комплекс. В центре его находился круглый башенный мавзолей. Такие мавзолеи известны в Иране, Азербайджане и Малой Азии. Широкое распространение они получили в средние века и новое время на территории Казахстана. С двух М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и сторон от мавзолея в Жайыке находились две маленьких постройки, а перед входом вкопаны каменные стелы (купылтасы). Пространство вокруг комплекса было окружено оградой. Данный погребальный комплекс, расположенный в городском некрополе, несет в себе черты тесной связи с кочевой средой. Прежде всего, сама форма башенного мавзолея с шатровым куполом восходит к кочевническим курганообразным погребальным сооружениям (Пугаченкова 1949: 74). В дальнейшем сырцовые башенные, конические и пирамидальные мавзолеи продолжают оставаться наиболее распространенным типом погребальных построек в степной зоне, населенной полукочевыми и кочевыми народами. Стелыкупылтасы также указывают на связь с кочевой средой. Как убедительно показал С. Е. Ажигали, этот тип надмогильных памятников возникает у кипчакских и огузских народов в результате трансформации деревянной резной коновязи в каменную резную стелу. Стела-купылтас, установленная на некрополе, олицетворяет характерную для большинства кочевых народов космическую жертву коня (Ажигали 2002: 421–423).

Еще одним новым памятником является городище Жалпактал, расположенное на границе Казталовского и Жангалинского районов Западно-Казахстанской области. Площадь его составляет 68 га.

В центральной части городища наблюдаются несколько крупных холмов высотой до 2 м и диаметром до 50 м, на остальной части — несколько десятков всхолмлений меньшего размера. Планиграфия выявленных на городище объектов отражает характерную для Золотой Орды усадебную застройку. На данный момент можно с уверенностью сказать, что на памятнике отсутствует уличная застройка: он представляет собой скопление усадеб. Скорее всего, Жалпактал является остатками не города, а сельского поселения.

В 2014 г. на городище была исследована мечеть. Здание было почти квадратным в плане, размерами 12 х 11 м. Стены сложены из большеформатных сырцов, пол был земляным. Плоскую крышу здания поддерживали деревянные столбы различного диаметра, расположенные в 4 ряда. Рядность опор соблюдалась весьма приблизительно. Крыша была покрыта камышом и, вероятно обмазана глиной. Вход в здание был сделан в северной стене. Узкий проход был скользящим вдоль восточной стены. По центру южной Э. Д. Зиливин с кая стены находилась невысокая ниша михраба с полукруглым завершением. Отличительной особенностью мечети Жалпактала является наличие в углах помещения очагов-каминов в виде ниш, слегка заглубленных в стены.

К северо-восточному углу здания сделана квадратная пристройка размерами 5 х 5 м с толстыми (более 1 м) стенами. В небольшое помещение пристройки вели два прохода — с улицы и из помещения мечети. Пристройка, вероятнее всего, является основанием минарета. Здание в Жалпактале является пока единственной мечетью золотоордынского времени в Западном Казахстане. Кроме того, все известные к настоящему времени мечети в Золотой Орде являются монументальными городскими постройками. Здесь мы имеем редкий пример небольшой сельской мечети.

Список литературы

Ажигали С. Е. Архитектура кочевников. Феномен истории и культуры Евразии (памятники Арало-Каспийского региона). Алматы:

Гылым, 2002. 652 с.

Байпаков К. М., Смагулов Е. А., Ахатов Г. А. Средневековое городище Жайык. Алматы: Credo, 2005. 220 с.

Байпаков К. М., Ерофеева И. В., Иночкин В. А., Кривобокова С. С., Сдыков М. Н. Уральск: древний и современный. Очерки истории.

Уральск: «Полиграфсервис», 2012. 336 с.

Егоров В. Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв.

М.: Наука, 1985. 246 с.

Пугаченкова Г. А. К проблеме возникновения шатровых мавзолеев Хорасана // Материалы Южно-Туркменистанской археологической комплексной экспедиции / Ред. М. Е. Массон. Ашхабад: Тип.

Туркменского филала АН СССР, 1949. С. 57–75.

И. М. МИРГАЛЕЕВ, Д. М. ЗАЙНУДДИНОВ МАВЛЯНА ЗАДА АС–САРАИ —

ЗНАТОК ШАРИАТСКИХ НАУК

Мавляна Зада ас-Сараи (754 г. х. / 1353 г. н. э.— 791 г. х. / 1389 г. н. э.) — выдающийся ученый из Сарая. Нисба ас-Сараи (родившийся в городе Сарай), ал-Бухари (по происхождению из города Бухары), говорит о том, что родословная нашего героя уходит корнями в Мавараанахр. Его отец был достопочтенным, аскетичным и щедрым ученым мужем. Он являлся управляющим вакуфного имущества в Сарае, а также отвечал за сбор налогов с вакуфов и подушной подати в русских землях. Из этого имущества он не брал ни для себя, ни для своей семьи ни одного дирхема и не кормил за счет [общественной казны — Д. Р.] своих животных. При этом он поговаривал: «Вся эта осторожность в этом презренном имуществе с моей стороны в надежде на то, что Аллах наделит меня благим ребенком». Всевышний принял его молитву и наделил его ученым сыном и внуком.

После получения базового образования у себя на родине, Мавляна Зада объездил многие восточные страны в поисках знаний, и, получив высокое признание, обосновался в Каире в качестве преподавателя шариатских наук. Не смотря на то, что его жизнь прервалась в раннем возрасте (36 лет), он оставил глубокий след в науке. Затем его сын Мухиббу ад-дин (Каир, 791 г. х. /1389 г. н. э.— Мекка, пятница 3-го зу л-хиджи 859 г. х. / 13 ноября 1455 г. н. э.) так же стал великим ученым, имамом самого султана ал-Ашрафа Барсбая и ряда других султанов после него. Нисба ас-Сараи звучала на устах улемов востока, как символ учености и высокого нрава.

–  –  –

MONUMENTS OF MATERIAL CULTURE OF

KAZAKHSTAN DURING GOLDEN HORDE PERIOD

Abstract: The article is of interest main features of Muslim architecture of Kazakhstan during Golden Horde period. It gives a detailed analysis of presenting people in whose honor places of worship were erected. Unique architectural monuments showcased as the best examples of traditional Kazakh culture that are popular at the moment for researchers and tourists. The tombs became a place of sacred pilgrimage of the villagers and townspeople, as well as a place of spiritual and cultural communication.

Key words: cultural heritage, Muslim architecture, the Golden Horde, places of worship, pilgrimage.

Аннотация: В статье освящаются характерные особенности мусульманской архитектуры Казахстана периода Золотой Орды. Представлены личности, в честь которых были воздвигнуты культовые сооружения. Уникальные памятники архитектуры продемонстрированы как лучшие образцы традиционной казахской культуры, являющиеся популярными в настоящее время для исследователей и туристов. Мавзолеи стали местом священного паломничества сельчан и горожан, а также местом духовно-культурного общения.

Ключевые слова: культурное наследие, мусульманская архитектура, Золотая Орда, культовое сооружение, паломничество.

Modern state policy of the Republic of Kazakhstan in the sphere of culture is aimed at providing of complex of measures on preservation and further development of centuries-old cultural traditions. The state program „Cultural heritage“ was not limited to the restoration of historical and cultural heritage, but promoted positive shifts in public consciousness, increased interest in national history and cultural heritage, strengthening the national consciousness and the formation of a new cultural and historical landscape of the country. Kazakhstan’s cultural heritage has absorbed the diversity of cultural values of peoples living in its territory. This is a large number of immovable monuments of history, archeology, architecture and monumental art (including those included or submitted for inclusion in the world heritage List of UNESCO), more than 2 million 56 thousand units of cultural values located in expositions and funds of the state museums of culture system, 66 million 840 thousand volumes of books, rare manuscript and publications stored in state libraries culture system. Cultural heritage can М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и be used, as a rule, in research and in cultural-educational and educational purposes. This should provide optimal safety and accessibility of those cultural objects which are quite well preserved its functional purpose in modern conditions (Мусаханова 2016: 211).

The modern state of cultural heritage of Kazakhstan is characterized by feasible maintenance of a complex measures on preservation and further development of centuries-old traditions, opening of new monuments of history and culture, the intensication of works on conservation, restoration of the mausoleums, ancient mosques, ancient cities, creation on their basis new historical and cultural museums. Currently in Kazakhstan there are more than 25 thousand immovable monuments of archeology, architecture and monumental art, 11 thousand libraries, 147 museums, 8 historical and cultural reserve museums, archives

215. An extensive network of the state museums of historical and ethnographic proles, memorials, commemorative events of the history of Kazakhstan. This, of course, allows to intensify the practice of holding classes on art in museums, on exhibitions of cultural heritage; to introduce in the curricula (from schools to higher education institutions) forwarding classes on environmental monuments of landscape art of the nomads (petroglyphs, shrines, stone statues, burial mounds, runic inscriptions, monuments, hillforts, late medieval cities, fortresses, traditional art of the Kazakhs) (Мусаханова 2011: 34).

Of all kinds of arts related to Muslim culture, the most prominent, original and impressive is the architecture. The construction of mosques, Muslim religious buildings, was originally based on regional traditions, but over time has developed a new style, preserving the local specicity of religious buildings, was subject to the requirements of the new cult. For Muslim architecture is characterized by the use as a decor item of excerpts from the text of the Quran, made through art with the use of colorful ceramics, wood carving or knock. Sometimes this takes the role of the ornament of the frieze along the perimeter of the interior. To the treasures of architecture can rightly be attributed to the mausoleums of southern Kazakhstan, Zhambyl, Kyzylorda, Aktobe, Karaganda regions.

Dautbek mausoleum (Photo 1) is located on the territory of rabad of ancient Taraz settlement, to the East of the mausoleum of Karakhan.

Among the local population known as Shamansur mausoleum. The mausoleum was erected over the grave of one of the Mongol governors Ulug М. Z. М ussakhan o va Bilge-Ikbalhan Dautbek. This portal-domed building, square in plan. The portal is low and sleek with two small towers on the sides. The squat dome rests on arches spanning the inner niche and the walls of the mausoleum. The portal is tightly drawn nearer to the dome of. In the center of the interior of the mausoleum is the gravestone in the form of a stone step pyramid. It bears an inscription in Arabic indicating the date of his death in 1262. The inscription read in 1893 by V. V. Bartold and in 1939 by A. M. Belenitsky (“The deceased owned a sword and pen. He was a defender of the Koran and the faithful“). Modern appearance the mausoleum acquired in the second half of the 19th century. Originally the mausoleum had the form of a kiosk, on four semicircular arches which held the dome. The arches rested on a stone Foundation, built of slabs. The mausoleum was built of burnt brick at. In 1981 restoration was carried out by Zhambyl restoration workshop. The author of the restoration project is Kuandykov. In 2001–2002 carried out the restoration by the Republican State enterprise „Kazrestavratsiya“.

In Kyzylorda region at the moment consist on the account 479 monuments. 21 of them are Republican, 274 are local values, and 184 of the object included in the provisional list of historical and cultural heritage.

Kylauyz Ata mausoleum (Photo 2) is situated 4–5 km to the West of the village of Zhanakorgan district Abdigappar, built in honor of the educator Zhakyp of Abulaysuly (Kylauyz Ata) descendant of Abubakir Syddyk. The mausoleum, with a height of 12 m, restored in 1995 with funds of the descendants by the masters from Uzbekistan (Ergesh Abdizhaleluly, Asadulla Kudaibergenuly, Mohammed Muratuly) (Mussakhanova 2013: 119).

According to folk legend, Zhakyp Abulaysuly along with Khoja Akhmet Yassawi was on a pilgrimage to Holy places (Khorasan Ata, Lala Bibi, Kylyshty Ata). In order to cross the Syrdariya, he threw his stick into the river and divided it into two parts, forming a path for the transition to the other side (“Tas Suat“ is the area in front of the station „Bes Aryk“). Moving safely to the shore, the travellers proceeded to prayer, in which Khoja Akhmet Yassawi was bitten by a black widow.

Detected karakurt on time, Zhakyp Abulaysuly started to pray against the poison of the insect, thereby saved the life of Khoja Akhmet Yassawi. In gratitude, Khoja Akhmet Yassawi named Zhakyp Abulaysuly „owner karakurt — Kylauyz Ata“ (Информатор 2002).

М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и According to another legend, Zhakyp Abulaysuly contributed to the transition of the local population to settled life. On his orders, had dug a ditch where there was water, which contributed to the positive development of the economy. From this point on it became known as „Kylauyz“, in recognition of the truthfulness of his words (kyly soz). In Arabic „Kylauyz“ means „ruler, leader“ (Рстемов 1996: 45).

In addition, Zhakyp Abulaysuly with the help of prayer has healed people from snake bites, black widows, educated young generation in the spirit of the traditions of their ancestors, instilled moral and spiritual qualities: honesty, decency, justice. Still the people popular expression, him once uttered „Balan bolsa shok bolsyn, shok bolmasa zhok bolsyn“, which means „a Son «to burn“ like embers, otherwise it is better not to have it“ (шімлы 1998: 23).

The son of Abu Lays Zhakyp (Kylauyz-Ata) was the ruler of the Western khanate of the Kara-Khanid Kingdom. By geographic location, the state covers part of the territories of present Uzbekistan, Tajikistan and southern Kazakhstan. The citizens of the state practiced Buddhism, Christianity and Islam. The capital of this multinational country was the city Tomengi Ozgent (the city is located on the territory of Zhanakorgan district of Kyzylorda region), which stood on the Great silk road, on the banks of the river Seykhun-Darya, Syrdariya now. The eponymous medieval town Upper Ozgent located on the territory of Uzbekistan. Tombstone of Zhakyp, painted with verses from the Quran is Khoja Akhmet Yassawi mausoleum in Turkestan. There is an assumption that the helmet is painted gold with verses from the Quran, are now in the Museum of the city of Petropavlovsk may belong to the descendants of Zhakyp. There are these words: „the Prophet Muhammed with you… Ahmed son of Zhakyp…“. In the book of the famous historian Koishigary Salgarin „Lists of khans“ Zhakyp Ata listed as the ruler above the state.

Zhakyp arrived in the second half of the 11th century from Samarkand. According to the extant, Kylauyz-Ata was a man, which had a very deep knowledge and mystical capabilities that cannot be solved by mere mortals. This time coincided with increased dissemination of the Arabic language and its literature. In the Turkic vocabulary began to appear Arabic words. And prospered the cities as Shinaz, Shardara, Sjutkent, Otrar, Ikan, Shavgar (Yassy), Sauran, Ozgent, Sygnak, Kumkent, М. Z. М ussakhan o va Isdzhab (now the village of Sairam), Shash (Present Tashkent), Aulie-Ata (Taraz), Merke, Kulan, Suzak and others. Still visible traces of irrigation works of our ancestors who were engaged in cattle breeding and agriculture, were leading a sedentary life off the coast of Syrdarya river. We are talking about the life of our ancestors before the Mongol invasion. As you know, from folk legend, during the Mongol invasion of the ordinary people hid tombstones of their saints and rulers, burying deep into the ground. Then later, these stone monuments have been gathered in storage in the mausoleum of Khoja Akhmet Yassawi (Рстемов 1996: 46).

Abat-Baytak mausoleum is the architectural monument of medieval Kazakhstan is located twelve kilometers East of the village is an architectural Kobda district, Aktobe region (Photo 3). This unique structure of the Golden Horde period. In architectural style, there is no analogue in the whole Kazakhstan. Such monuments portal-type tent is only in Russia, Chelyabinsk region, Bashkiria. According to legend, Abat-Baytak was built on the site of the death Abat Batyr the son of the famous Kazakh philosopher-utopian Asan Kaigу. Abat while traveling wedding procession fell off the camel. Sympathizing grief people in a very short time together erected this magnicent monument, „world“, hence the second part of the name is Baytak. According to another version, recorded in the 19th century mausoleum associated with the name of one of the Mongol generals, Baytak (Смагулов 2006: 128).

For the rst time, Abat-Baytak mausoleum was surveyed at the end of the 18th century by the Russian scientist P. I. Rychkov, he describes it under the name «Baytan». More complete description of the unique mausoleum in the beginning of 20th century leads the French scientist, member of the archival Commission, Orenburg, I. A. Castagn, and in 50–70 years of 20th century, the famous Explorer Malbagar Mendikulov found that the mausoleum dates back to around the early 13th century, by the time the Golden Horde, when kypshak khanate was closely connected with Khoresm.

For a long time it was believed that the mausoleum was destroyed and lost forever to the scientic community. However, during 1979–1980 expedition „Kazrestavratsiya“ of the Ministry of culture of the Kazakh Soviet Socialist Republic under the expert guidance of religious architecture Serik Azhigaliev has been entered in the register of protected М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и monuments of national importance. S. Azhigaliev in his classication considers Kazakhstan mausoleums Abat-Baytak to portal dome, „marquee mausoleums“ with a double coating (Aджигалиев 1984: 64).

Today, the historical portal of the monument is completely destroyed. Of the original buildings have been preserved four-sided frame, on which rests the eleven-sided drum, a conical ending with a dometent, partially destroyed. Outside dimensions 9.52 x 9.8 m. Preserved height of the mausoleum is 14.5 m, the original is about 16 m. Four sided skeleton has a single doorway on the South side and second — laid to the West, adjacent to the side of the portal (the doorway was laid Adobe bricks by the local population for protection of the structure from livestock). The skeleton rests on the eleven sided drum with a small narrowing to the base of the dome. On the faces of the drum were made of bricks about openings. Double dome is an inner spherical (it is visible on the destroyed site) and external conical tent. Inside the mausoleum are plastered. The internal plan consists of eight and sixteen sided die, rolling smoothly into the circle of the dome. In the Western and Eastern edges false openings were made. Traces of burials is not available. Abat-Baytak mausoleum was built of mud brick and faced with baked brick square 27 x 27 x 5–7 cm. In the masonry of the dome was used the brick patriciawalker section, on the lining shows traces of blue and blue icing. A gradual smooth transition of the square base to the drum and the dome gives the impression of „lightness“ of the structure, and can only imagine, as conceived by the medieval architect was a magnicent monument.

For many centuries since the times of the Golden Horde historical monument suffered a lot of damage, thanks to the program „Cultural heritage“ it was possible not only to preserve but also to restore.

Restoration work began in 2005. To restore the dilapidated mausoleum, the experts took about three years. The restoration work was not easy. After all, to restore the mausoleum, it was necessary to study the original materials of which he at one time was built. And try to make something similar in composition. It turned out that the ancient builders used the local clay. To restore the destroyed dome and the portal, it was decided to use brick made by medieval technologies, the raw material was local material. To restore the Abat-Baytak the Turkestan restorers were instructed. In total, it took 32 thousand bricks. In 2007, М. Z. М ussakhan o va research and restoration works have been successfully completed. Now Abat-Baytak mausoleum is a place of pilgrimage for many residents and guests of the area.

On architectural and stylistic grounds to this mausoleum t the mausoleums of 12th century Kunya-Urgench Il-Arslan (Fakhr al-din Razi) Khorezmshakh mausoleum and Tekesh Khorezmshakh mausoleum; Kok-Kesene mausoleum in Sygnak (15th century, now the mausoleum does not exist); Keshene (14th–15th centuries) in Bashkiria (known in the literature under the names of „Tour-Khan mausoleum“, „Court House“); Kesene (14th–15th centuries) in the Chelyabinsk region of Russia (now restored). It should also be noted similar patterns of portal-of tent-of the tombs in the Northern Caucasus near the city Madjary. All these tombs date back to the Golden Horde period and was built, apparently, during the active implementation of Islam in burial traditions (e. g., mausoleums Rabia Sultan Begim, Babaja-Khatun and Aisha-Bibi, etc.).

A large number of architectural structures appeared in the period under review, in the steppes of Sary Arka: Jochi Khan mausoleums, Bolgan Ana, etc. These architectural structures rectangular composition with a dome type tent, shaped and carved plate covered with mostly frosting. The architectural style of Kazakhstan is quite new and sharply different from the previous one. Thus, the Golden Horde is making and material culture of its own rules (Золотая Орда 2015).

Jochi Khan mausoleum (Photo 4) is 55 km North-East from Zhezkazgan, Karaganda region. Dates from the rst half of the 13th century. The Author, the Builder and the history of creation is not known. The mausoleum has a rectangular shape, a portal with a pointed arch. Composition of portal-domed building with a double dome. Among the locals there is a legend that it was here in 1227 while hunting under mysterious circumstances killed the eldest son of Genghis Khan, Asian (Jochi).

Zhoshi Khan mausoleum restored in 2000 (азастан 2002: 44).

Bolgan Ana mausoleum — a monument of architecture of 12th–13th centuries in Karaganda region (Photo 5), about 10 km above the conuence of the river Karakengir and Sarysu river, in the tract Karazhar. According to legend, built for the daughter-in-law of Alash Khan named Bolgan. In 1990 he was investigated by the expedition of the Institute of architecture and construction (headed by E. Baitenov). A single-chamber mausoleum М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и of baked brick, partially destroyed. The height of the remaining part 4.7 m in plan has the shape of a rectangle (9.4510.7 m). In the center of the main facade located deep arched niche framed by a deep U-shaped strip.

The side walls of the portal vertically dissected in-depth strips, designed for installation ornamented terracotta plates, the central part of the portal is decorated with geometric patterns. Since 1982, under the protection of the state (азастан 1999: 367). Quality materials and a high level of professional skill of the performers puts a mausoleum in a number of remarkable monuments of architecture of medieval Kazakhstan.

Considered the monuments of material culture of the Golden Horde period that are striking examples of monumental religious architecture. The extension of the comprehensive study of medieval monuments of Kazakhstan would allow to fully restore features of the evolution of spiritual culture.

History proves that the tombs became a place of sacred pilgrimage of the villagers and townspeople, as well as a place of cultural and spiritual communication. This is a unique monuments, the best examples of traditional Kazakh culture. The careful attitude to monuments of history and culture, preservation of cultural heritage are signs of civilization of human society (Mусаханова 2016: 218).

Thus, Kazakhstan mausoleums as monuments of material culture will be further studied and investigated at a higher level. There will be new works and information. On literary, archaeological, temporal, and historical values of the monuments should be included in the history of culture at world level and become the pride of culture of the Republic of Kazakhstan.

References

Аджигалиев С. Новое в изучении памятников Западного Казахстана // Памятники истории и культуры Казахстана. Сборник материалов Цеентрального совета Общества охраны памятников истории и культуры Казахской ССР / Отв. ред. Н. Ровенский. Алма-Ата: нер, 1984. С. 63–67.

шімлы Ш. бу Бкір Сыдды рпатары. ызылорда: Салтанат, 1998. 135 б.

М. Z. М ussakhan o va Басенов Т. Комплекс мавзолея Ахмеда Ясави. Алма-Ата: нер,

1982. 71 с.

Информатор [2002] — Турсыматова Куляш, уроженка Жанакорганского района, 1923 года рождения.

азастан. лтты энциклопедия / Бас редакторы. Нысанбаев. Алматы: аза энциклопедиясы, 1999. Т. 2. –Г. 703 б.; T. 4.

Ж–К. 720 б.

Мусаханова М. З. Роль Государственной программы «Культурное наследие» в образовательном процессе // Исследование и сохранение культурного наследия — основа развития докторантуры

РhD в образовательном пространстве вузов искусства. 1.12.2011.:

мат-лы конф. Алматы: КазНАИ им. Т. Жургенова. С. 34–38.

Мусаханова М. З. Сохранение объектов культурного наследия в музеях Казахстана: опыт реставрации // Cultural Identication.

The Problem of Art Studies. Szombathely: Savaria University Press,

2016. P. 211–218.

Musakhanova M. Z. Monuments of material culture — mausoleums of Kyzylorda province // XII веков развития исламской науки и культуры в Казахстане. 25.09.2013.: мат-лы конф. Алматы: ИВ КН МОН РК, 2013. C. 119–123.

Рстемов Т. ылауыз атаны шежіресі. Шымкент: Ресубликалы мемлекеттік баспахана, 1996. 186 б.

Смагулов Е. А. Мавзолей Абат-Байтак: некоторые итоги археологического исследования // Известия НАН РК. Серия общественных наук. 2006. № 1. С. 126–135.

<

–  –  –

Государственный список памятников истории и культуры местного значения Кызылординской области // http://www.e-kyzylorda.

gov.kz/ru/content/pamyatniki-istorii-i-kultury Золотая Орда // http://www.kazportal.kz/zolotaya-orda/

–  –  –

Photo 3.

Abat-Baytak mausoleum.

Khobdinskiy district, Aktobe region. The Republic of Kazakhstan Photo 4. Jochi Khan mausoleum. Ulytau district, Karaganda region.

The Republic of Kazakhstan

–  –  –

Аннотация: В статье рассматриваются предметы материальной культуры с Хмелевского I селища второй половины XIII — XIV в., располагающегося в Саратовском Поволжье и изучавшегося в 1995–2002 гг. экспедицией Казанского университета под руководством Л. Ф. Недашковского. Были рассмотрены украшения, детали костюма, зеркала, предметы вооружения, конского снаряжения, торговли, культа, быта и орудия труда.

Ключевые слова: поселения, Золотая Орда, Нижнее Поволжье, материальная культура.

Abstract: Objects of material culture from Hmelevka I settlement of the second half of 13th— 14th century, situated in Saratov Volga region and studied by expedition of Kazan University under supervision of L. F. Nedashkovsky in 1995–2002, are considered in the article. Wearing-apparel components, clothes details, mirrors, armament, horse equipment, articles of trade, cult, daily life and work tools were attracted for analysis.

Key words: settlements, the Golden Horde, the Low Volga region, material culture.

Ближайшими к Увекскому городищу, на месте которого находился крупный золотоордынский город Укек, остатками городского поселения эпохи Улуса Джучи является Хмелевское I селище (рис. 1). Селище, в прошлом — малый город Золотой Орды, относится ко второй половине XIII — XIV в., на нем найдены нумизматические материалы, датирующиеся с начала 70-х гг. XIII до конца XIV в.

Научное исследование селища осуществлялось археологической экспедицией Казанского университета 1995–2002 гг. (1995– 1998, 2002 и 2010 гг. — разведки, 1999–2001 гг. — раскопки), возглавлявшейся Л. Ф. Недашковским (Недашковский 2011).

В ходе исследований на Хмелевском I селище обнаружены остатки различных ремесленных производств (лощило, всплески металла, обрезки бронзы, керамические и железные шлаки, крица), монеты, привозные вещи (фрагменты трапезундских амфор, ближневосточных люстровых сосудов, чаши причерноморского происхождения, фельс Хулагуида Аргуна), орудия земледелия (плужный резак, коса) и рыболовства (грузило), оружие (топоры, наконечники Л. Ф. Н едашко вс кий, М. Б. Ш игап о в стрел, керамическая бомба), снаряжение коня и всадника (ледоходные шипы, подкова, пряжка и кольцо от сбруи), остатки монументальной архитектуры (обломки кашинных изразцов), металлическая и стеклянная посуда.

С Хмелевского I селища происходит ряд украшений, деталей костюма и зеркал: комплекс представлен пряжками, накладками, наконечниками ремней, поясным кольцом, серьгой, перстнями, браслетами, бусиной, бубенчиками, сюльгамами, шумящим украшением и зеркалами. Вооружение представлено фрагментами двух топоров, четырьмя наконечниками стрел (бронебойным и тремя «срезнями») и фрагментом керамической бомбы. Конское снаряжение — железными рамкой подпружной пряжки, кольцом от узды, подковой и ледоходными шипами. Бытовые изделия и орудия труда — заклепки и фрагменты медных сосудов, литой бронзовой посуды, обломки медных листов, поливной керамики, чугунных котлов, железное чересло, коса, замки, ключи, гвозди, скобы, пробои, ножи и их муфты, наперстки, обкладка оселка, кольцо, трубка, оковка, диск, альчик. Предметы торговли представлены держателем коромысла весов и грузикамипломбами. Из культовых вещей было найдено золоченое 14-гранное ушко энколпиона с эмалями. Также в коллекции представлены слиточки, всплеск металла и неопределенный предмет.

Данный комплекс характеризует материальную культуру малого золотоордынского города Нижнего Поволжья, и, судя по приводимым материалам, входившие в него предметы отличались от предметов аналогичного назначения, происходящих из расположенного неподалеку крупного города Укека.

Детали поясных наборов

Пряжки. Имеются бронзовая овальнорамчатая пряжка с узким прямоугольным приемником, железные две подтрапециевидные, трапециевидная и круглая пряжки.

Бронзовые накладки на ремень: зооморфная в форме стилизованной головы быка (?) в фас; подтреугольная, с пальметтовидным выступом сверху и ажурным вырезом в виде трилистника; фигурная, в виде широкого трилистника, один конец в виде фигурной М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и скобки, на другом — петля; квадратная, на внешней стороне выпуклый орнамент в виде квадрата.

Поясные кольца представлены круглым железным изделием с крепежными пластинами, служившими зажимами для ремней.

Наконечники ремней: серебряный полуовальный с фигурным концом, с выпуклым орнаментом в виде ромба и окружающих его четырех арок с основой из маленьких выпуклых прямоугольников; бронзовые трапециевидный и полуовальный с концами в виде фигурных скобок.

Украшения головы и рук

Бронзовая серьга в форме вопросительного знака имеет проволочную оплетку и четырнадцатигранную бусину.

Бронзовые перстни представлены литыми щитковыми: с накладным шатоном для вставки, украшенным двумя боковыми выступами, и с небольшим, слегка приплюснутым щитком.

Браслеты представлены двумя пластинчатыми образцами, украшенными орнаментом из выступающих продольных полос.

Имеются половинка полой металлической бусины и два бубенчика.

Сюльгамы. Имеются две железные подковообразные сюльгамы (овальная в сечении и с перекрученной железной дугой) и бронзовая игла сюльгамы.

Деталь шумящего украшения: привеска в форме колокольчика с орнаментом в виде двух узких волнообразных полосок.

Зеркала. С узким высоким бортиком: с расплывчатыми изображениями по окружности четырех сидящих человеческих фигур, разделенных четырьмя драконами (2 экз.); с изображениями аль-бораков (2 экз.); с двумя окружностями в центре, поле занимает сложная плетенка, в которую включены изображения голов различных животных и человеческой головы в короне (2 экз.); с изображением дракона.

Зеркала с низким валикообразным бортиком:

с орнаментом в виде концентрической окружности; без дополнительной орнаментации (4 экз.); с орнаментацией в виде нескольких расположенных одна в другой арок (3 экз.); с концентрической окружностью и четырьмя арками.

Л. Ф. Н едашко вс кий, М. Б. Ш игап о в

Предметы вооружения

Топоры. Имеются два фрагмента топоров. Судя по сохранившемуся фрагменту обуха, он принадлежал топору без щековиц, выделенных цапф и выступающего обушка, имевшему клиновидное лезвие (длина сохранившейся части лезвия 2,5 см, ширина 3,5 см, диаметр проуха 3 см). Данный фрагмент был откован из заготовки пакетного металла — полос кричного железа и неравномерно науглероженной сырцовой стали (Недашковский, Семыкин 2014: 36); он происходит из ямы 2, в которой был найден сарайский пул Узбека 737 г. х. (Недашковский 2011: 43–44). Этот тип топора может считаться универсальным, он мог использоваться как для столярных работ, так и в бою (Колчин 1953: 103, рис. 65, 2).

Согласно А. Н. Кирпичникову, подобные топоры датируются XII– XV вв. (Кирпичников 1966: 29–30, 40 (рис. 6, VIII A, 29, 8–9, 30, 12, табл. XV, 8–9, XVI, 12)). Такие находки известны с Увекского (Недашковский 2000: 70–72 (рис. 13, 5–6)) и Водянского (Егоров, Полубояринова 1974: 76 (табл. I, 19)) городищ, они характерны для памятников Восточной Европы X–XIV вв. (Монахов 1991: 174 (рис. 4, 1–4); Савченкова 1996: 14, 16 (рис. 2, 9)). На фрагменте лезвия другого топора прослежена технологическая схема трехслойного пакета с варкой углеродистой стальной лезы в основу из менее науглероженной стали (Недашковский, Семыкин 2014: 36).

Наконечники стрел. Имеются два типа наконечников.

Тип 1. «Срезни» (3 экз.) в виде вытянутой лопаточки с линзовидным в сечении пером и упором при переходе к черешку. Длина полностью сохранившихся наконечников 9,3 см и 10,5 см. Исследованный металлографически наконечник был откован из цельностальной заготовки (Недашковский, Семыкин 2014: 36); другой наконечник из раскопа был найден в яме 2, из которой происходит сарайский пул Узбека 737 г. х. (Недашковский 2011: 43–44). Наконечник такого типа известен с поселения Подгорное в округе Укека (Недашковский 2000: 74). Подобные наконечники стрел широко бытовали в Восточной Европе и в Центральной Азии в XIII–XIV вв.

(Гарустович, Ракушин, Яминов 1998: табл. III, 12, VIII, 24–25, IX, 12, XI, 2–3, 11, 13, XV, 15, XX, 3, XXVI, 12, 17, XXVII, 39; Казаков 1991: 94, 96 (рис. 34, 18); Медведев 1966: 53–56 (рис. 1, 1–2, 2, 2–9, 3, 1, 4, 5, М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и 7); Немеров 1987: 215–217 (рис. 2, 3–6); Руденко 1995: 12; Руденко 2011: 127 (рис. 8); Савченкова 1996: 72, 75–76 (рис. 33, 11–13); Федоров-Давыдов 1966: 26, 28, 116 (рис. 3, 9, В IX, В XI)).

Тип 2. Четырехгранный бронебойный наконечник, ромбический в сечении, с круглой шейкой, упор отсутствует, длина 9 см.

Изделие было отковано из неравномерно науглероженной сырцовой стали (Недашковский, Семыкин 2014: 36). Такие наконечники известны с древнерусских и булгарских памятников XI — первой половины XIII в., а также в материалах Болгарского городища XIV в. (Савченкова 1996: 72–73, 77 (рис. 33, 21)).

Фрагмент керамической бомбы. Фрагмент толстостенного полого керамического шара коричневого цвета, со сквозными отверстиями (диаметром до 1 см) в стенках, с примесью песка в тесте, оплавленный изнутри. Реконструируемый диаметр изделия — 14 см. Такие шары известны с Увекского, Водянского, Селитренного и Маджарского городищ (Минаева 1968: 285 (рис. 1, 2); Недашковский 2000: 76, 78, 80 (рис. 17, 9, 18, 1, 3)), они найдены в Азове (Волков 1992: 6–7, 20 (табл. 1, В 6); 1993: 145 (рис. 1–3, 4, 1); Галкин 1975: 257–258 (рис. 5, 19)), Сарайчике, на городище Ак-тобе (Галкин 1998) и в Казанском Кремле (Хузин, Шарифуллин, Хлебникова, Набиуллин, Ситдиков 1995: 26).

Конское снаряжение

Имеется прямоугольная в сечении рамка железной пряжки, использовавшейся, очевидно, для крепления подпруги. Пряжка имела полуовальную форму, ее размеры 4,6 х 4,2 см. Аналогичные пряжки встречаются на памятниках Древней Руси XII–XIII вв. (Кирпичников 1973: 77 (рис. 43, 5)), Среднего Поволжья IX–XIV вв. (Казаков 1991: 104, 107 (рис. 36, 10); Руденко 2000: 43–44, 89 (рис. 13, 14, 16, 43)) и средневековых кочевников Восточной Европы (ФедоровДавыдов 1966: 43, 46 (рис. 7, 3, А II)).

Железное кольцо использовалось в конской узде, оно изготовлено из неравномерно науглероженной сырцовой стали (Недашковский, Семыкин 2014: 37). Подобные кольца известны со средневековых памятников Среднего Поволжья (Казаков 1991: 104 (рис. 36, 1–5)).

Л. Ф. Н едашко вс кий, М. Б. Ш игап о в Подкова из квадратного дрота. Размеры изделия 10,5 х 8,7 см, в верхней части арки имеется шип длиной 2 см. Подкова была изготовлена из неравномерно науглероженной сырцовой стали (Недашковский, Семыкин 2014: 37). Подкова имеет аналогии в материалах Лаишевского селища, Увекского (Недашковский 2000: 77, 79 (рис. 16, 1–3)), Селитренного, Болгарского (Савченкова 1996: 63– 66 (рис. 29, 1–8)), Водянского (Егоров, Полубояринова 1974: 54, 76 (табл. I, 22)) городищ и Отрара.

Ледоходные шипы (2 экз.). Размеры лучше сохранившегося изделия 3,9 х 2,6 см, длина выступа — 1,2 см. Сходные ледоходные шипы очень широко использовались в Восточной Европе в XI–XV вв.

Предметы быта и орудия труда

Заклепки сосудов из медных сплавов представлены тремя экземплярами, изготовленными путем сворачивания листа в конус.

Фрагменты литых сосудов — обломками стенки и венчика. Фрагменты кованых сосудов (17 экз.) включают фрагмент венчика с остатками железного ушка. Обломки листов (11 экз.) в большинстве своем также принадлежат к числу фрагментов сосудов.

Найдены 6 фрагментов чугунных котлов, железное чересло от плуга и небольшой фрагмент косы.

Железные замки (рис. 2, 2–5, 7–9) представлены типом В (по классификации Б. А. Колчина). Такие замки состояли из скрепленных между собой двух цилиндров и запирающей дужки. Всего найдено 7 экземпляров данных изделий, два из них имеют удовлетворительную сохранность (рис. 2, 2, 4), прочие представлены лишь фрагментами корпусов замков (рис. 2, 3, 5, 7–9). Подвергнутый металлографическому анализу корпус замка был изготовлен при помощи пайки медью (Недашковский, Семыкин 2014: 36). Два замка (рис. 2, 3–4) происходят из ям 2 и 4, датируемых монетами 30-х — начала 50-х гг. XIV в. (Недашковский 2011: 43–44). Данный тип замков был широко распространен в Древней Руси c середины XII по начало XV в., а также на поселениях Среднего и Нижнего Поволжья, в Азаке и в Старом Орхее (Археология 1997: 15, 252 (табл. 6, 3–5); Егоров, Полубояринова 1974: 76 (табл. I, 10); Казаков М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и 1991: 74; Кокорина, Фахрутдинов 2011: 213 (рис. 33, 10); Недашковский 2000: 87–89 (рис. 21, 1–10); Руденко 2011: 132 (рис. 13, 1–2,7); Савченкова 1996: 40–43 (рис. 14, 1–8, 10, 15, 17); Фахрутдинов 1984: 148 (рис. 28)).

Бронзовый зооморфный замочек (рис. 2, 1) был, очевидно, выполнен в форме коровки. Подобные изделия известны с Болгарского городища (Полякова 1996: 249–250 (рис. 78, 5)) и из Херсонеса (Недашковский 2000: 89).

Ключи. Изделия представлены несколькими типами.

Тип 1 (1 экз.). Медный ключик (рис. 2, 10) имеет длину 5,2 см.

Предмет был изготовлен из «чистой» меди (Недашковский 2002: 337– 339 (№ 1)). Он аналогичен новгородским железным ключам для замков типа Д (по Б. А. Колчину), который датируется XIV — серединой XV в.; схожее с данным изделие было найдено на Увекском городище (Археология 1997: 15, 252 (табл. 6, 25); Недашковский 2000: 91, 93 (рис. 23, 5)).

Тип 2 (1 экз.). Ключ к замку типа В (по Б. А. Колчину), с Н-образной рабочей частью (рис. 2, 13). Длина изделия — 10 см, оно было изготовлено из сырцовой стали (Недашковский, Семыкин 2014: 37).

Предмет найден в яме 4, датируемой монетами 30-х — начала 50-х гг.

XIV в. (Недашковский 2011: 44). Подобные ключи бытовали на поселениях Среднего Поволжья домонгольского и золотоордынского времени, например, они найдены на I Измерском, IV Старокуйбышевском (Казаков 1991: 72, 74 (рис. 29, 13–14)), Лаишевском (Руденко 2011: 133, (рис. 14, 8, 10, 12)), Урматском (Фахрутдинов 1984: 148 (рис. 28)) селищах, поселении «Песчаный остров» (Руденко 1998: 64– 65 (рис. 9, 17)); такие ключи были распространены в Древней Руси, Нижнем Поволжье, Старом Орхее (Археология 1997: 15, 252 (табл. 6, 1, 6; Недашковский 2000: 91, 93 (рис. 23, 6)).

Тип 3 (2 экз.). Ключи с отогнутой рабочей частью в виде скобы. Длина лучше сохранившегося изделия (рис. 2, 11) — 7,5 см, оно было изготовлено с применением технологии цементации (Недашковский, Семыкин 2014: 37). Второй предмет из цельной стали (Недашковский, Семыкин 2014: 37) был найден в яме 4 раскопа I (№ 53, —79 см) с монетами 30-х — начала 50-х гг. XIV в. (Недашковский 2011: 44). Подобные ключи были найдены в Биляре (Руденко 2006: 132 (рис. 21, 20–22).

Л. Ф. Н едашко вс кий, М. Б. Ш игап о в Тип 4 (1 экз.). Ключ с рабочей частью в виде буквы Н с двумя выступами (рис. 2, 12) с одной из сторон (один из выступов не сохранился). Длина ключа — 8 см; этот ключ от замка типа Г (по Б. А. Колчину) был изготовлен из сырцовой стали (Недашковский, Семыкин 2014: 37). Аналогии найдены на памятниках Древней Руси середины XIII — середины XV в. (Археология 1997: 15, 252 (табл. 6, 15)), а также Среднего Поволжья, в частности, на Болгарском городище и IV Старокуйбышевском селище (Казаков 1991: 72, 74 (рис. 29, 13); Руденко 2006: 133–134 (рис. 22, 13–14, 22–23, 23,7)).

Тип 5 (2 экз.). Ключи с раздвоенной рабочей частью. Хорошо сохранившийся экземпляр имеет окончания в виде двух скоб (рис. 2, 6); длина этого изделия — 17,3 см, оно было отковано из сырцовой стали (Недашковский, Семыкин 2014: 37). Ключ был найден в яме 2, датированной пулом Узбека 737 г. х. (Недашковский 2011: 43–44).

Подобные предметы известны в Древней Руси (ключи к замкам типа Г середины XIII — середины XV в.) и в Среднем Поволжье (Археология 1997: 15, 252 (табл. 6, 20); Руденко, 2006: 134 (рис. 23, 2)).

Еще один фрагмент ключа этого типа с несохранившимися окончаниями рабочей части, откованный из цельностальной заготовки (Недашковский, Семыкин 2014: 37), был найден в 2000 г. в яме 4 раскопа I (№ 77, —111 см).

Представляет значительный интерес тот факт, что все замки и ключи, найденные в сооружениях, происходят из жилища (яма 4 раскопа I — замок и 3 ключа), совмещенного с погребом (яма 2 раскопа I — замок и ключ) и крупного подпрямоугольного сооружения (яма 1 раскопа II — замок), вероятно, также жилого по назначению.

Из подъемного материала происходит половинка полой бусины из «чистой» меди (Недашковский 2002: 338, 343 (№ 105)).

Бубенчики представлены двумя двусоставными экземплярами, у одного из которых сохранилось ушко, судя по отверстию имевшееся и у второго изделия. Бубенчики могли использоваться как украшения одежды. Согласно результатам спектрального анализа один из предметов был изготовлен из латуни, а другой — из многокомпонентного сплава с преобладанием цинка над оловом (Недашковский 2002: 337–338, 343, 345 (№№ 106, 142)). Подобные изделия известны в материалах Восточной Европы, Средней Азии М а т ер и а л ы н а у ч н о-практи ческой конф еренц и и и Сибири в IX–XIV вв. (Недашковский 2001: 349–350, 360 (рис. 1, 4–6); Nedashkovsky 2004: 45–46, 224 (g. 58, 4–6)), в частности они были найдены на Увекском, Болгарском (Полякова 1996: 196, 200– 202 (рис. 65, 28–29, 32–34)), Царевском (Федоров-Давыдов, Вайнер, Гусева 1974: 117 (табл. IV, 18)) и Селитренном (Федоров-Давыдов 1994: 194, 196 (рис. 43, 3)) городищах, а также в Новгороде (Седова 1981: 156–157 (рис. 62, 12–14)).

Муфты ножей представлены 13 экземплярами, как литыми, так и вырезанными из металлического листа.

Наперстки известны в двух экземплярах. Обкладка оселка имеет орнамент в виде трех цветков, один из которых с шестью лепестками, а два — с пятью.

Всплеск металла свидетельствует о бронзолитейном производстве.

Кольцо из дрота диаметром 2,8 см; толщина квадратного в сечении дрота из «чистой» меди (Недашковский 2002: 338, 344 (№ 123)) 6 мм.

Трубка диаметром 2,6 см, скрученная из тонкого листа; возможно, она является частью обкладки рукояти ножа, подобной найденным на Увекском городище (Недашковский 2001: 353, 361 (рис. 2, 32–33); Nedashkovsky 2004: 47, 225 (g. 59, 32–33)). Химический состав говорит о том, что трубка была изготовлена из многокомпонентного сплава с преобладанием цинка над оловом (Недашковский 2002: 337–338, 345 (№ 145)).

Золоченое 14-гранное массивное ушко энколпиона с зеленой и красной эмалями было отлито из бронзы. Подобная недекорированная деталь энколпиона, а также незаконченная половинка каменной литейной формочки для 14-гранных бронзовых ушек энколпионов известны с Увекского городища (Недашковский 2000: 107, 109 (рис. 30, 17, 25); Nedashkovsky 2004: 49, 61–62, 69, 205, 245 (g. 36, 10, 82, B, 17, 25)).

Неопределенный предмет был отлит из многокомпонентного сплава с преобладанием цинка над оловом (Недашковский 2002: 338, 345 (№ 148)).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
Похожие работы:

«Пояснительная записка. Рабочая программа по истории для 5-9 классов составлена в соответствии с федеральным государственным образовательным стандартом основного общего образования, утвержденным приказом Минобрнауки РФ от 17.12.201...»

«Пояснительная записка Учебная дисциплина "Страноведение" входит в вариативную часть гуманитарного, социального и экономического цикла дисциплин ООП. Содержательно она связана с дисциплинами цикла ГСЭ "Иностранный (английский) язык" (1-2 курсы), "История мировой художественной культуры" (1 курс), а также с дисц...»

«МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РФ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ С. А. ЕСЕНИНА" НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА ЛЮБОВЬ НИКОЛАЕВНА ЗАПОЛЬСКАЯ (К 140 – ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ) БИОБИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ Со...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 496 079 C2 (51) МПК F41G 1/42 (2006.01) F41G 1/01 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2011144959/12, 07.11.2011 (72) Автор(ы): Филиппов Алексей Николаевич (RU) (24) Дата начала отсчета срока действия патента: 07....»

«1 Аннотация Цели освоения дисциплины: Дать студентам систематизированные сведения о сравнительно-историческом изучении индоевропейских языков и о реконструкции индоевропейской культуры.Задачи курса: ознакомление с методами сравнительно-историч...»

«Н. Е. Егоров Н. И. Ашмарин – выдающийся исследователь языка, фольклора и истории чувашского народа Исполнилось 100 лет со дня рождения Николая Ивановича Ашмарина – крупного ученого-тюрколога, члена-корреспондента Академии н...»

«Содержание 1. Планируемые предметные результаты освоения учебного предмета 2. Содержание учебного предмета, с указанием форм организации учебных занятий, основных видов учебной деятельности 3. Календарно-тематическое планирование с указанием количества часов, отводим...»

«Лин фон Паль Аненербе. Оккультный демарш СС АННОТАЦИЯ Институт Наследие предков (или Аненербе) явился заветным детищем рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. В цели института входили пои...»

«Экземпляр № 2 АКТ государственной историко-культурной экспертизы Проекта реставрации и Проекта приспособления объекта культурного наследия федерального значения "Городская усадьба Голицыных XVIIIXIX вв.: Флигель служебный, кон. X I...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Исторический факультет Кафедра истории древнего мира и...»

«Ирэна Алексеевна Высоцкая Мой брат Владимир Высоцкий. У истоков таланта Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4954882 Мой брат Владимир Высоцкий. У истоков таланта: Астрель; Москва; 2012 ISBN 978-5-271-45384-7 Аннотация Книга двоюродной сестры Владимира Высоцкого, Ирэн...»

«Хроника середины 40х – 50х годов.Директора школы: 1950-1952 гг. Захарова Надежда Филипповна, учитель математики. Выпускница школы №1 1939 г. 1952-1956 гг. Старков Фёдор Васильевич, учитель истории. 1956-1976 гг. Медведевских Валентина Михайловна, учитель географии. Вы...»

«С. А. Кочов* ИСТОРИК Д. И. ИЛОВАЙСКИЙ О РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЕ 1877-1878. Сслед в русской мемуаристке, но большинство всех этих воспоминаний и БАЛКАНАХ в 1877–1878 гг. оставили, безусловно, значительный ОБЫТИЯ НА дневниковых записей были написаны л...»

«ИСТОРИЯ ОБЩЕСТВ И ЦИВИЛИЗАЦИЙ Э. С. КУЛЬПИН ЭВОЛЮЦИЯ РОССИЙСКОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ. ДВА СУБЭТНОСА При Петре I завершилось сложение основных ценностей российской цивилизации. Они превратились в неосознаваемое в целост-ном виде, но императивно действующее ядро цивилизационного культурного проекта, того эталона, который с тех и до сих пор неосозн...»

«М.Э.Шаскольская Лидия Павловна Брюллова Этот очерк составлен по документам и воспоминаниям, оставшимся в семье родных Лидии Павловны. История участия ее в мистификации Черубины де Габриак широко описана во многих источн...»

«ФГБОУ ВО "Амурский государственный университет" Приемная комиссия ПРОГРАММА вступительного испытания "Теория государства и права" Программа вступительного испытания "Теория государства и права" по программе магистратуры "Теория и история государства и права, история правовых учений" в пре...»

«Пояснительная записка Рабочая программа курса "История Вологодского края" разработана на основе регионального компонента стандарта основного общего образования, и авторской программы М.А. Безнина "История Вологодского...»

«Время, часы – прибор, отсчитывающий время. "Путешествие в историю часов" Занятие организуется в мини-выставке, в которой представлены измерительные приборы. На выставке дети являются активными участниками и могут не только потрогать экспонаты, а даже сделать их своими руками. Цель: развитие временных отношений у детей ста...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2011 Филология №4(16) УДК 882 Жуковский Э.М. Жилякова ПИСЬМА В.А. ЖУКОВСКОГО К А.В. НИКИТЕНКО Впервые публикуются девять писем В.А. Жуковского к А.В. Никитенко, хранящиеся в Отделе рукописей Пушкинского Дома. Письм...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г.ЧЕРНЫШЕВСКОГО" Кафедра всеобщей истории Повседневная жизнь в бытовых...»

«ДВОЙНЯШКИ Мы хотим рассказать одну поучительную историю. В нашем рассказе нет ничего выдуманного, ничего такого, что ставило бы цель заинтриговать читателя. У нас даже не было и мысли об этом. Но то, о чем мы хотим поведать, редко встреч...»

«Хан Чжихи МЕСТО ТУРИЗМА В КУЛЬТУРЕ СОВРЕМЕННОЙ ЮЖНОЙ КОРЕИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Основное внимание в работе сфокусировано на истории развития и характеристике современного состояния культурного туризма в Южной Корее. Представлено...»

«"Ответственность за дачу, получение и посредничество во взяточничестве (коммерческом подкупе)" Пагубное воздействие коррупции ощущается в любой стране, независимо от государственного устройства или традиций. Многовековая история России свидетельствует о том, что коррупция наряду с другими социальными недугами всегда была чрезвы...»

«"Кредитная" история или как это было. Из истории института судебных приставов Исполнение судебных решений это показатель уважения к государству. Ведь правосудие считается свершенным, когда выполнено решение суда. ФССП России является единственным уполномоченным органом государ...»

«Ж ^ТВД IlfffH OvA * ПО АП ДмчСМд С Л С ь З * b f e ' l h f N t l A I W А1МД А1 НЛ приЮЙ cbtyA: * I sTtf KffTKtf m o Iw m b o o ie /^ h С Э Ц И И Л1МА 3 ou iU A VA S-g s| if. Iff3 ".,о.у.^.м.}. V’. V ^ I T '"...,#."."•••/••. ЦSfJL T fO КГД КKITH W *ТАГШ ПЖАН1А н а зч н ^ о л м а i н ж г м ^ д н н. ",-n * жш...»

«Сценарий внеклассного мероприятия "Я-гражданин своей страны!" Классный руководитель: Томилова Л.Н Цель мероприятия: способствовать формированию системы правовых знаний, правовой культуры подростков, навыков правомерного поведения, гражданской идентичности.Задачи мероприятия: Образо...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Костромской государственный университет имени Н. А. Некрасова Администрация Костромской области Фонд российской государственности и 400-летия династии Романовы...»

«http://memphis-misraim.ru Зелот КАК БЫТЬ МАСОНОМ Быть масоном хорошо. Пусть и хлопотно, и не всегда приятно и комфортно. Но зато всегда интересно и временами занимательно и весело. В общем, нормально. Бывает и хуже....»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.