WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«АЛЬФОНСО X: ПОЛИТИКА И ПРАВО ЧАСТЬ II ТОМ ТРИНАДЦАТЫЙ [160] СЕНТЯБРЬ 2015 ISSN 2306-4978 ИСТОРИЧЕСКIЙ В СТНИКЪ АЛЬФОНСО X: ...»

-- [ Страница 1 ] --

АЛЬФОНСО X:

ПОЛИТИКА

И ПРАВО

ЧАСТЬ II

ТОМ ТРИНАДЦАТЫЙ [160]

СЕНТЯБРЬ 2015

ISSN 2306-4978

ИСТОРИЧЕСКIЙ

В СТНИКЪ

АЛЬФОНСО X: ПОЛИТИКА И ПРАВО

ЧАСТЬ II

ТОМ ТРИНАДЦАТЫЙ [160]

Под общей редакцией А.В. Марея

МОСКВА, 2015

Редакция

главный редактор,

А.Э. Титков

кандидат исторических наук

Ф.Г. Тараторкин зам. главного редактора,

кандидат исторических наук

И.Я. Керемецкий зам. главного редактора, художественный редактор, член-корреспондент Международной академии культуры и искусства Е.А. Радзиевская ученый секретарь редактор английской версии Т. Лефко Редакционный совет Председатель редакционного совета ректор РГГУ, профессор, Е.И. Пивовар член-корреспондент РАН Члены редакционного совета доктор исторических наук, профессор А.А. Горский исторического факультета МГУ им.

М.В. Ломоносова, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН доктор исторических наук, профессор, советник С.В. Девятов директора ФСО России, заведующий кафедрой истории России XX–XXI вв. исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова кандидат исторических наук, доцент Д.Р. Жантиев Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В. Ломоносова доктор исторических наук, С.М. Исхаков ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН доктор исторических наук, профессор РГГУ И.В. Курукин кандидат юридических наук, ведущий А.В. Марей научный сотрудник Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ кандидат исторических наук, главный редактор А.Э. Титков журнала «Исторический вестник»



Компьютерный набор редакции. Дизайн и верстка Ю.В. Филимонова.

Подписано к печати 27.05.2015 г. Формат 70108 1/16. Усл.-печ. л. 23,1.

Адрес редакции: 105005, Москва, Аптекарский пер., д. 4, стр. 2, офис 214 Тел. +7 (495) 737-76-32, факс: +7 (495) 730-61-76 E-mail: info@runivers.ru Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-51055 от 03 сентября 2012 г.

© АНО «Руниверс», 2015 Материалы, публикуемые в журнале «Исторический вестник», могут не совпадать с точкой зрения редакции.

Отпечатанов полном соответствии с качеством предоставленного оригинал-макета в типографии Дайбор Про Адрес: РФ, Москва, ул. Ереванская, д. 13, к. 2 Электронная почта: dibor@dibor.ru. Тел. +7 (499) 130-71-01 Журнал издается при поддержке ООО «НИКОХИМ».

СОДЕРЖАНИЕ

ПРАВО И ИСТОРИЯ: ДВА ЛИЦА ИДЕОЛОГИИ

Х. Санчес-Арсилья Берналь. «Теория закона»

в законодательной деятельности Альфонсо X Мудрого............4 Х. Вальехо. Новое прочтение «Королевского фуэро»............. 60 А.В. Марей. Альфонсо Х в отражении средневековой историографии: конец XIII — начало XIV в..... 92 М.К. Караулова. От «Поэмы о Фернане Гонсалесе»

к «Первой всеобщей хронике»: особенности репрезентации образа графа Фернана Гонсалеса в XIII в....... 130 Е.С. Марей. Две версии мятежа Сисенанда в «Первой всеобщей хронике Испании»........................ 152

ИСТОРИОГРАФИЯ И НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ

О.В. Ауров. Изучение истории средневековой Испании в России и СССР.................................................. 174 Г.В. Савенко. Памяти Н.П. Денисенко........................... 202 И. Ершова. Величие мысли и дела: концепция культуры





Альфонсо Х Мудрого. Рецензия на книгу:

Mrquez Villanueva Fr. El concepto cultural Аlfons............... 208 Н.К. Спиченко. Шесть веков испанской адвокатуры.

Рецензия на книгу: Alonso Romero M.P., Garriga Acosta C.

El rgimen jurdico de la abogaca en Castilla (siglos XIII–XVIII).. 218

–  –  –

юридического содержания из числа тех, что относятся к скрипторию Мудрого короля, как известно, принадлежит к юридической традиции ius commune (общего права) и в особенности римского Юстинианова права. Авторы этого внушительного свода законов были превосходными знатоками римских и канонических источников, которые многие века представляли собой важнейший культурно-юридический фундамент Европы, сохраняющий свою роль и по сей день.

Настойчивость, с которой авторы Партид вновь и вновь возвращаются к текстам «Дигест», настолько хорошо известна, что анализ юридического языка великого кодекса Альфонсо Х неизбежно будет постоянно приводить нас к текстам Юстиниана и к заключениям, не отличающимся оригинальностью.

В связи с этим я предпочел направить свое исследование другими путями, и результаты его я представляю на суд публики. На самом деле, хорошо Статья впервые опубликована по-испански в журнале Alcanate (vol. VI, 2008–2009,

–  –  –

известно, что уже более полувека не стихает ожесточенная полемика вокруг законодательного творчества Альфонсо Х2, в ходе которой исследованию подверглись аспекты, связанные с авторством, датировкой, значением, законной силой и взаимоотношениями важнейших юридических текстов — «Королевского фуэро», «Зерцала» и Партид (в данном случае я оставляю в стороне другие юридические сочинения меньшего значения, такие как «Постановление об игорных домах», «Законы обычая» (Leyes de Estilo) или «Законы верховных аделантадо»3), также вышедших из скриптория Мудрого короля. Так, например, один из самых дискуссионных вопросов в историографии по истории права связан со смыслом, который Мудрый король изначально вкладывал в «Зерцало» и Партиды. И действительно, непонятно, почему составление столь масштабного сочинения, как «Зерцало», внезапно было прервано и немедленно началось редактирование Партид.

К этому следует добавить еще один спорный вопрос, касающийся практически одновременного составления «Королевского фуэро» и «Зерцала».

По мнению А. Гарсии-Гальо, «Книга фуэро законов», то есть сочинение, известное под названием Партиды, не только не имело законной силы вплоть до XIV в., но и в дошедшем до нас виде было результатом долгого процесса переработки, завершившегося лишь около 1325 г., то есть через много лет после окончания правления Альфонсо Х. Этот исследователь полагал, что Партиды замышлялись как крупный энциклопедический компендиум юридической мысли, приобретший со временем силу закона.

А. Иглесия Феррейрос, со своей стороны, посвятил несколько исследований попытке дать удовлетворительный ответ на эти вопросы. По мнению этого автора, каждый из текстов эпохи Альфонсо выполнял конкретную задачу в рамках законодательной политики этого монарха. «Королевскому фуэро» соответствовали установление нормотворческой монополии короля и конец системы свободного составления права, существовавшей в Кастилии и Эстремадуре; «Зерцало», если верить А. Иглесии, замышлялось с целью юридической унификации всех королевств, хотя этот труд в конце

Об историографической полемике вокруг законодательного творчества Альфонсо Х

Мудрого см.: Snchez-Arcilla Bernal J. La obra legislativa de Alfonso X el Sabio. Historia de una polmica, en: El Scriptorium Alfons. De los Libros de Astrologa a las Cantigas de Santa Mara. Madrid, 1999. P. 17–81. Эта работа была переиздана с целым рядом дополнений в статье: «La obra legislativa de Alfonso X el Sabio», Revista General de Legislacin y Jurisprudencia, III poca, 2003, N 1 (enero–marzo). P. 107–135 и N 2 (abril–junio). P. 267–297.

Мою личную интерпретацию этой проблемы см. во вступительном исследовании к изданию: Las Siete Partidas, Madrid, 2004. P. XIII–XXXVI.

Существуют критическое издание и исследование этого текста: MacDonald R.A. Leyes de los Adelantados Mayores. New York, 2000.

Х. СанчеС-арСилья Берналь концов остался незавершенным; и наконец, с помощью Партид монарх хотел добиться обновления права на базе римского права эпохи Юстиниана и канонического права (ius commune). В отличие от Гарсия-Гальо, Акилино Иглесия полагает, что Партиды в том виде, в котором они дошли до нас, прошли окончательную редакцию во времена Мудрого короля и с тех пор имели законную силу.

В мои намерения входит не возвращаться к вопросам, по которым я уже изложил свою позицию, а постараться найти ответы на некоторые вопросы, связанные с законодательным творчеством Альфонсо Х. Таким образом, речь идет не об анализе юридического языка, а о юридическом анализе языка, цель которого — понять, существуют ли связи между компонентами нормативных предписаний и внутри этих компонентов. Разумеется, имея в виду все творчество Альфонсо, в этом исследовании я ограничусь только анализом некоторых норм, поэтому результаты моей работы можно расценивать только как предварительные. Предварительность объясняется также другим не менее важным условием: в настоящее время не существует критического издания Партид, в отличие от «Королевского фуэро»4 или «Фуэро законов» и «Зерцала»5. Ссылаясь на эти два текста, я пользовался публикациями Г. Мартинеса Диеса, тогда как цитируя Партиды, я придерживался издания, подготовленного великим кастильским юристом Грегорио Лопесом и считающегося официальным с XVI в.6 В целях настоящего исследования я хотел бы сделать еще одну оговорку. Пока что я обойду молчанием различные гипотезы, касающиеся законоLeyes de Alfonso X. II. Fuero Real. Edicin y anlisis crtico por G. Martnez Dez, vila, 1988, на которое мы ссылаемся.

Leyes de Alfonso X. I. Espculo. Edicin y anlisis Crtico por G. Martnez Dez. vila, 1985, на которое мы ссылаемся. Этот текст был также издан в книге: MacDonald R. A. Espculo.

Texto jurdico atribuido el Rey de Castilla Don Alfonso X, el Sabio. Madison, 1990.

Las siete Partidas del Rey Sabio Don Alfonso el nono, nuevamente glosadas por el Licenciado Gregorio Lpez… con un repertorio muy copioso as del texto como de la glosa. Salamanca, 1555. Официальный характер этому изданию придало королевское постановление от 7 сентября 1555 г., по которому судьям предписывалось руководствоваться этим текстом.

Нам неизвестно, какие рукописи находились в распоряжении Грегорио Лопеса, но, как он сам сообщает в одной из глосс (к P.I.1.19, глосса 3а), он пользовался несколькими манускриптами, дополняющими друг друга, и исправлял текст, чтобы избежать противоречий. Очевидно, что Грегорио Лопес обработал несколько рукописей. А. Гарсия-Гальо (Garca-Gallo A. El Libro de las Leyes de Alfonso de Sabio. Del Espculo a las Partidas, Anuario de Historia del Derecho Espaol, N 21 (1951). P. 345–528) отметил, что текст Грегорио Лопеса не совпадает ни с одной из ныне известных рукописей, поэтому историческая ценность его издания весьма неоднозначна, однако именно к этой версии проще всего обратиться благодаря переизданию, предпринятому Boletn Oficial del Estado.

«Теория закона» в законодаТельной деяТельносТи альфонсо Х Мудрого 7 творчества Альфонсо Х, в том числе свою собственную. Я буду исходить из датировки текстов Альфонсо, принятой до начала дискуссии на эту тему, то есть до 1952 г. Таким образом, я принимаю следующие даты завершения каждого из важнейших источников — 1255 г. для «Королевского фуэро»;

также 1255 г. для «Зерцала» и 1263–1265 гг. для Партид.

В каждом из этих текстов содержится титул, посвященный законам, однако если в «Зерцале» и в Партидах титул о «законах» открывает Первую книгу, то в «Королевском фуэро» титул под названием «О законах и их установлениях» оказался шестым в Первой книге. Для тех, кто не очень хорошо знаком с этими сочинениями, стоит отметить, что Первая книга «Зерцала» посвящена церковным вопросам7, так же как и вся Первая Партида8. В свою очередь в Первой книге «Королевского фуэро» всего два титула — первый и пятый9 — связаны с церковными вопросами, тогда как все остальные освещают проблемы «политического»10 и «юридического»

характера. На этом фоне отчетливо видно, что «Зерцало» и Партиды предваряют титулом, посвященным «закону», изложение церковных вопросов и ставят его во главе повествования. Имеет ли какое-нибудь значение эта тенденция, связанная с титулом о законе?

«Королевское фуэро», наоборот, не придерживается этой систематики, и данный титул помещен после изложения церковных вопросов и вопросов, связанных с персонами короля, его детей и отданными им приказами.

Оставив пока в стороне проблему систематики, мне хотелось бы отметить, что в трех важнейших юридических сочинениях Альфонсо Х мы видим титулы, посвященные закону, в которых излагается аутентичная общая теория закона — особенно в «Зерцале» и в Партидах. Это обстоятельство дает нам возможность провести предложенный анализ.

Первая книга содержит три титула; после первого, посвященного «законам», оставшиеся два затрагивают вопросы, касающиеся «Святой Троицы и католической веры» и «вопросов веры».

Два первых титула Первой Партиды посвящены законам (титул I) и «обыкновению, обычаю и фуэро» (титул II); остальные — вплоть до XXIV — охватывают церковные вопросы: «Святая Троица и католическая вера»; таинства; прелаты; клирики; монахи; обеты; отлучения от церкви; отлучения от причастия и интердикты; церкви; привилегии церквей и кладбищ; монастыри; погребения… Титул I: «О Троице и католической вере»; титул V: «О хранении имущества святой Церкви».

Титул II: «Об охране королей и их власти»; титул III: «Об охране детей короля»; титул IV:

«О тех, кто не повинуется приказу короля»; титул VII: «О должности алькальдов»; титул VIII: «О публичных писцах»; титул IX: «О защитниках»; титул Х: «О поверенных или представителях»; титул XI: «О договорах, действительных и недействительных»; титул XII:

«О вещах, ставших предметом тяжбы».

Х. СанчеС-арСилья Берналь Однако наша гипотеза позволяет пойти еще немного дальше и попытаться связать теорию закона, которая содержится в текстах эпохи Альфонсо, с политической ситуацией, в которой оказалось королевство Кастилии и Леона во второй половине XIII в., а также с ее развитием в следующем столетии.

1. Теория закона в «Королевском фуэро»

В соответствии с целями, с которыми было составлено «Королевское фуэро», задумывавшееся как текст локального характера11, титул о законе не очень обширен и состоит всего из пяти законов. В первом из них содержится определение закона. Однако если под определением мы понимаем операцию, с помощью которой мы пытаемся уяснить, в чем заключается данное явление, то есть, по заветам Аристотеля, производим интеллектуальное ограничение сущности объекта, то здесь мы видим, что автор «Королевского фуэро» предпочел настоящему определению (выражению, посредством которого указывается природа или сущность явления) определение «описательное» или «объяснительное». Такой тип определения состоит в описании сущности явления посредством указания на серию характеристик, которые, как предполагается, составляют это явление.

И действительно, «Королевское фуэро» (FR.I.6.1) описывает и истолковывает закон как «источник воспитания и учителя права и правосудия»; но в то же время это еще и «уложение добрых обычаев», «охрана народа и его жизни» и «охрана короля и его народа». Закон сам по себе еще «любит Божественное и наставляет в нем», а следовательно, в силу всех этих обстоятельств законы адресованы как женщинам, так и мужчинам, как юношам, так и старцам, как мудрецам, так и глупцам, как горожанам, так и жителям деревень; другими словами, автор «Королевского фуэро» описывает общий характер применения закона.

И поэтому Мы, дон Альфонсо, милостию Божьей… узнав, что в городе, именуемом Санто Доминго де ла Кальсада, не было фуэро вплоть до Нашего времени, и судились по прецедентам, и по различным суждениям людей, и по несправедливым и противоправным обычаям, от чего происходило много зла и много урона людям и поселениям, и что они просили Нас о милости, чтобы Мы исправили бы им те обычаи, которые сочтем противными праву, и дали бы им фуэро, по которому они жили бы в праве отныне и впредь, Мы собрали совет со всем Нашим двором и с людьми, сведущими в праве, и даем им это фуэро, записанное в этой книге, чтобы судились в соответствии с ним как мужчины, так и женщины; и повелеваем, чтобы это фуэро соблюдалось вечно и чтобы никто не осмеливался поступать вопреки ему.

«Теория закона» в законодаТельной деяТельносТи альфонсо Х Мудрого 9

Страница «Королевского фуэро». XIII в.

Этот текст дает понять, что автора «Королевского фуэро» вдохновляли законы 2 и 3 второго титула Первой книги «Книги приговоров»12 (Fuero Juzgo), посвященного «созданию закона»13. Принимая во внимание, что «Фуэро Хузго» — это не что иное, как осовремененная романская версия древней «Книги приговоров»14 (Liber Iudiciorum), ясно, почему «Королевское фуэро» позаимствовало описательное определение закона, вместо того чтобы привести «настоящее» определение этого термина, как сделал, например, Исидор Севильский: «Закон есть установление для народа, поНе существует также и качественного критического издания «Книги приговоров».

Мы пользуемся изданием: El Fuero Juzgo. Estudios crticos y transcripcin, ed. de J. Perona.

Murcia, 2002.

FJ I.2.2 (=Lex Visigothorum I.2.2): «Что такое закон. Закон нужен для указания на Божественное, он указывает, как правильно жить, и он источник знания, и указывает право, и создает и насаждает добрые обычаи, и управляет городом, и любит правосудие, и наставляет в добродетели, и в нем жизнь всего народа».

FJ I.2.3 (= Lex Visigothorum, I.2.3):

«Что делает закон. Закон управляет городом и управляет человеком во всю его жизнь.

И поэтому он дан мужчинам, как и женщинам, и большим, как и малым, и также мудрым, как и необразованным, и также идальго, как и вилланам, и дается он прежде всего прочего ради благополучия правителя и народа, и сияет он, как солнце, защищая всех».

Я подчеркнул совпадения между FJ и FR, скорее смысловые, чем буквальные.

Цит. по изд.: Zeumer К. Leges Visigothorum // Monumenta Germaniae Historica. Vol. I.

Hannover, 1902. P. 33–456. Х. СанчеС-арСилья Берналь

средством которого благородные вместе с простолюдинами повелели нечто» (Lex est constitutio populi, qua mayores natu simul cum plebibus aliquid sanxerunt)15.

Если составление «Королевского фуэро» началось16 в первые три месяца 1255 г., то его редакция происходила одновременно с редакцией «Зерцала», причем последняя был прервана в том же самом году. Почему перед редактором «Королевского фуэро» не было титула, посвященного закону, из «Зерцала», и ему пришлось позаимствовать законы из «Фуэро Хузго»?

Несколько лет назад я выдвинул гипотезу о том, что первым крупным юридическим проектом Мудрого короля было «Зерцало», но либо поскольку создание текста затянулось дольше, чем предполагалось, либо поскольку король понял, что правовая унификация Кастильского королевства с помощью текста, обладающего данными характеристиками, обречена на провал, монарх повелел прервать составление «Зерцала» и переключился на создание текста, в большей степени отвечающего потребностям кастильских городов. Таким текстом и стало «Королевское фуэро». Однако на сегодняшний день я в большей степени убежден, что «Королевское фуэро» разрабатывалось независимо от других проектов, реализовывавшихся в королевском скриптории. Если, как полагает Мартинес Диес17, к 1252 г.

Etym.V.10.

Впервые это фуэро было дано местечку Агилар де Кампоо 14 марта 1255 г. Город Саагун получил его 25 апреля 1255 г. Рукопись, опубликованная Мартинесом Диесом, происходит из канцелярии Альфонсо Х. Она предназначалась для Санто Доминго де ла Кальсада и датируется 18 июля 1255 г.

В 1979 г. Гонсало Мартинес Диес указал в качестве возможной даты окончания редакции FR 1249 г. По его мнению, связь между законом из FR о гонорарах адвокатов и одной из глав «Цветов законов» (Flores de las Leyes), приписываемых магистру Хакобо, подтверждает эту гипотезу. Началась полемика о датировке этого последнего произведения, в ходе которой часть исследователей (А. Гарсия-и-Гарсия, А. Иглесия Феррейрос и А. Перес Мартин) отнесли его составление ко времени, когда Альфонсо Х уже был королем, в ответ на что Мартинес Диес сослался на рукописную традицию «Цветов законов», пытаясь доказать, что это сочинение было посвящено Альфонсо Х еще когда тот был принцем, то есть в эпоху правления Фернандо III. Этот исследователь пришел к выводу, что ни в рукописной традиции, ни в тексте, ни в контексте «Цветов законов» не содержится аргументов, подтверждающих, что адресатом сочинения был кто-то, кроме Альфонсо Х, или, как утверждают некоторые, Альфонсо Фернандеса, незаконного сына Альфонсо Х, хотя сам ученый склоняется к первой версии. Мартинес Диес вновь обратил внимание на сведения о монетах, содержащиеся в законе I.8.1 «Королевского фуэро», однако имеющиеся у нас сведения о соотношении монет разных чеканок эпохи правления Альфонсо Х не позволяют сопоставить их с таблицей для публичных писцов, содержащейся в законе I.8.1 «Королевского фуэро». Поэтому Г.Мартинес Диес склонен предположить, что FR составлено явно до 1255 г. и с высокой долей вероятности до 1252 г. См.: Martnez Dez G. Leyes de Alfonso X. II. Fuero Real.

vila, 1988. P. 91–103.

«Теория закона» в законодаТельной деяТельносТи альфонсо Х Мудрого 11

Миниатюра из «Фуэро Хузго». 1241 г.

редакция «Королевского фуэро» уже была завершена, то это, по его мнению, объясняет, почему редактор не имел перед глазами «Зерцало» и ему пришлось опираться на «Фуэро Хузго». Отказ от использования сочинения масштаба «Зерцала» заставляет нас думать, что либо редакция «Королевского фуэро» происходила за пределами королевского скриптория — несмотря на то, что впоследствии ее просмотрели «мужи, сведущие в праве»

(omnes sabidores de derecho), либо «Королевское фуэро» составлялось до начала редакции «Зерцала».

Однако вернемся к первому закону. Обратите внимание, что «Королевское фуэро» ни разу не определяет и не описывает закон как юридическую норму, эта идея проступает только там, где говорится о законе как о «уложении добрых обычаев». Из этого фрагмента можно заключить, что основной источник закона — это обычаи; что законодатель ограничивается тем, что поднимает на уровень правовой нормы и без того общепринятую практику, превращая ее в «законное право». В этом случае речь идет не об акте «создания» нового права, а лишь о подтверждении или придании законной силы старому праву18, которое кроется

О «старом праве» и «новом праве» см.: Garca Pelayo M. La idea medieval del derecho, en:

–  –  –

в обычаях. Но анализ законов «Королевского фуэро» может подтвердить, что памятники обычного права вовсе не являются основным источником «Королевского фуэро». В действительности, среди источников, использованных в «Королевском фуэро», присутствуют 157 законов из «Фуэро Сории»; 116 законов из кастильского текста «Книги приговоров»; 17 — из «Старого фуэро Кастилии»; 103 — из провансальского сборника Lo Codi;

10 — из «Институций»; 5 — из «Дигест»; 23 — из «Суммы Кодекса Юстиниана»; 32 — из «Декреталий» и 82 из других неидентифицированных источников (или обычаев?). Если оставить в стороне последнюю группу и считать правом обычного происхождения законы, взятые из «Фуэро Сории» и «Старого фуэро Кастилии», общим числом 174, то они составляют 37% от содержания «Королевского фуэро». Следовательно, обычное право, традиционное для фуэро, вовсе не является важнейшим источником «Королевского фуэро».

Ни в одном законе указанного титула «Королевского фуэро» не говорится, кто имеет право создавать закон, а также в чем состоит процесс нормотворчества. В предисловии Альфонсо Х сообщает, что он держал «совет со всем нашим двором и с мужами, сведущими в праве». Отсюда очевидно, что король не сам лично составлял фуэро19; и независимо от того, кто был фактическим автором или авторами текста, из «Пролога» явствует, что текст был проверен придворными юристами.

Из «Королевского фуэро» со всей очевидностью следует, что только король обладает властью творить законы, но это обстоятельство упоминается исключительно в прологе к этому сочинению: «Поскольку… подобает королю… творить законы».

В этом же фрагменте законодательная власть монарха оправдывается тем, «чтобы знали люди, как следует жить, а разлады и тяжбы, возникающие между ними, разрешались бы так, чтобы поступающие дурно несли бы наказание, а добрые люди жили в безопасности». Следовательно, создание «нового права» — это потребность общества и лишь в последнюю очередь проявление судебной власти моХотя всеми признается, что Альфонсо Х был автором FR, невозможно установить степень личного участия монарха в составлении этого сочинения, которым, по признанию того же пролога, занимались «мужи, сведущие в праве». В XVI в. Франсиско де Эспиноса назвал фактическим редактором FR юриста Хакобо Законника, и с этой гипотезой соглашался А. Перес Мартин. Тем не менее Г. Мартинес Диес, исходя из содержания FR, отвергает ее, хотя и признает, что в FR можно найти элементы общего права. Однако по его мнению данное сочинение является попыткой синтеза традиционного кастильсколеонского права с «Книгой приговоров» и местными фуэро, что ставит под сомнение участие в его составлении иностранца, недавно прибывшего в Кастилию, каким был магистр Хакобо (Martnez Dez. Leyes de Alfonso X… P. 104–106).

«Теория закона» в законодаТельной деяТельносТи альфонсо Х Мудрого 13 нарха20. Эта власть вновь появляется в «Королевском фуэро» I.6.3, источником которого опять является «Фуэро Хузго»21: «Вот какова причина, подвигнувшая нас творить законы: чтобы они обуздывали злодейство людей и жизнь добрых была бы в безопасности, а злые отказались бы от совершения преступлений под страхом наказания».

В «Королевском фуэро» I.6.2 указано, какими качествами должен обладать закон: он должен быть «ясным», то есть признанным всеми; подходящим для общины, «честным», «справедливым», «равным» и «полезным»22.

И вновь бросается в глаза связь «Королевского фуэро» с «Фуэро Хузго»23; так же как и в следующем законе, где оно излагает общий принцип, по которому незнание закона не освобождает от обязанности его выполнять24.

В четырех законах, прокомментированных нами выше, не заложен архетип или парадигма указанных норм. В действительности, указанная норма (деонтическая) имеет структуру, состоящую из трех элементов. Во-первых, предлог в грамматическом смысле слова, именуемый «нормативным»

или «деонтическим» предлогом; во-вторых, юридическая, или деонтическая В FR I.5.3 указано, что король получил имя и власть от Иисуса Христа, но эта власть вручена ему, чтобы «творить правосудие на земле», без указания на законотворчество.

Эта прерогатива является следствием предыдущей, что подтверждает и «Пролог».

FJ I.2.5 (=Lex Visigothorum, I.2.5): «Для чего создается закон. Создаются же законы по той причине, чтобы страхом перед ними обуздывалась людская испорченность, и чтобы жизнь невинных была безопасна среди преступников, и те, подвергшись законной каре, отвернулись бы от преступлений из страха новых наказаний». Корни этого закона, в свою очередь, лежат в «Этимологиях» Исидора Севильского: Etym.V.20: «Для чего делаются законы. Законы делаются для того, чтобы обуздать ими человеческую дерзость, чтобы невинные были в безопасности среди бесчестных, и даже среди бесчестных желание вредить обуздывалось страхом наказания».

FR I.6.2: «Закон должен быть ясным, чтобы всякий мог понять его и не обмануться, и подходящим для этого места, для людей и для этого времени, а также честным, и справедливым, и равным, и полезным».

FJ I.2.4 (=Lex Visigothorum, I.2.4): «Каким должен быть закон. Закон должен быть ясным, чтобы он не вводил никого в заблуждение. Его следует соблюдать по обычаю города, и он должен соответствовать месту и времени. И он должен быть справедливым и равным, честным и достойным, полезным и необходимым…» Ср. с FR I.6.2, приведенным в предыдущей сноске.

FR I.6.4: «Всезнание устраняет незнание, поскольку написано, что тот, кто не желает понять, не желает поступать хорошо. И поэтому мы повелеваем, чтобы никто не подумал поступить дурно, говоря, что не знает законов и права, и если он поступит вопреки закону, незнание закона не извинит его преступление». FJ II.1.2: «О том, что каждый должен знать законы. Всякое знание справедливо презирает незнание, как написано: человек не пожелал узнать, как поступать правильно. И из этого следует, что желающий узнать имеет вкус к праведным поступкам. И поэтому пусть никто не осмелится поступать дурно, говоря, что не знает законов и права, ведь поступивший дурно не должен остаться безнаказанным, даже если отговорится, что не знает законов и права. Король дон Флавий Рецесвинт».

Х. СанчеС-арСилья Берналь норма, то есть суть провозглашенного; именно это высказывание мы называем «нормой» в узком смысле термина. Наконец, положение вещей — это «нормативное» или «деонтическое отношение»; иначе говоря, отношение между субъектом — или совокупностью субъектов — и действием — или совокупностью действий.

Нормативный предлог подразумевает великое множество лингвистических выражений, но среди них есть группа так называемых «модельных». Это значит, что определенные термины выступают как лингвистические генераторы категории правовых предлогов25. Указанные термины-генераторы (базовые или первичные операторы) — это «обязательно», «запрещено» и «разрешено», а также их синонимы. Следовательно, любой нормативный предлог в первую очередь должен содержать намек на один из этих генераторов.

Однако в нормативных предлогах помимо генераторов «обязательно», «запрещено» и «разрешено» можно выделить и еще два компонента.

Во-первых, присутствует «описание действия человека» или суть нормы, а во-вторых, «описание условий применения нормы», которые могут быть выражены или подразумеваться26.

«Описание действия человека» в нормативных предлогах часто выражено простым глаголом («убить», «украсть», «клеветать», «нарушать»…), однако порой оно гораздо более подробно («судья, который сознательно вынесет неправедный приговор против обвиняемого в уголовном деле…» — в отношении злоупотребления; или «тому, кто насильственно или запугиванием захватит недвижимое имущество или узурпирует королевское право на чужую собственность» — о противоправном захвате чужого имущества).

Описания содержат выражения, которые являются частью нормативных предлогов, но не являются таковыми, потому что в них нет нормативного генератора или функтора.

В свою очередь, «описания условий применения нормы» не обязательно должны быть выражены словесно, как другие категории. Они ссылаются на фактическую ситуацию, которая обусловила введение нормативного предлога: «судья, который сознательно вынесет неправедный приговор…»;

«тому, кто насильственно или запугиванием захватит недвижимое имущество…». Наконец, нередко «описания», связанные с нормативным предлогом, ссылаются на другие нормы.

Об этих терминах см.: von Wright G.H. Norma y accin: una investigacin lgica. Madrid, 1979; Kalinowski G. Introduccin a la lgica jurdica. Buenos Aires, 1973; Idem. La lgica del discurso normativo. Madrid, 1975; Capella J.R. El derecho como lenguaje. Barcelona, 1976;

Idem. Elementos de anlisis jurdico. Madrid, 3 ed., 2004, особенно с. 61–77.

Capella J.R. Elementos de anlisis jurdico. P. 65 ss.

«Теория закона» в законодаТельной деяТельносТи альфонсо Х Мудрого 15 Король запрещает отчуждать церковное имущество.

Первая Партида. Рукопись Британского музея Однако в сфере права мы можем также различать напрямую выраженные нормы (предлоги, обозначающие нормы) и «оценки» или суждения, которые являются основанием для нормы. Благодаря этому различению нормативные предлоги не путаются с оценочными предлогами, которые могут содержаться в нормах.

Указанные четыре закона из «Королевского фуэро» можно отнести к последней группе, то есть к категории законов, содержащих оценочные предлоги. В них содержатся суждения относительно того, каким должен быть закон: «указывает на Божественное»; «наставление в законе и правосудии»; «охрана народа и его жизни»; «подобает королевству и народу»;

«честный, и справедливый, и равный, и полезный»; призванный обуздать людские пороки… В этих законах мы не только не обнаруживаем никакого лингвистического генератора или функтора нормативных предлогов, но и не видим никакого описания действий человека или условий применения нормы. В этих законах субъект и действие не связаны друг с другом нормативными узами.

В связи с вышесказанным я полагаю, что гораздо интереснее содержание закона 5, который завершает этот титул. В нем монарх с самого начала заявляет, что терпимо относится к людям, которые признают «другие законы», поскольку благодаря этому люди становятся более «понимающими»

и «мудрыми», но после этого говорит: «Мы не желаем» (запрет = базовый Х. СанчеС-арСилья Берналь оператор, функтор), чтобы кто-то судил или разбирал (описание действия человека) тяжбы иначе как «по законам этой книги, которую Мы даем Нашему народу и приказываем соблюдать (описание условия применения нормы). А если кто-то воспользуется в суде другой книгой законов, чтобы судить и разбирать по ней, пусть заплатит королю 500 суэльдо;

но если некто будет судить по законам, совпадающим с законами этой книги, и воспользуется ими, то он волен делать это и не понесет никакого наказания»27.

Основные адресаты этого распоряжения — судьи, поскольку речь идет о тяжбах, которые следует судить и разбирать в соответствии с законами, содержащимися в «Королевском фуэро». Но кроме того, распоряжение содержит еще один фундаментальный аспект юридических норм — меру воздействия. Предписанные в нормах санкции состоят в насильственных действиях власти и применяются в случае нарушения этих норм.

В отличие от оценочных предлогов, содержащих суждение, в юридической норме предусмотрено, что в случае нарушения фактического условия, присутствующего в условиях применения (судить и разбирать тяжбы в соответствии с законами, отличными от законов «Королевского фуэро»), норма предписывает наказание за такое нарушение. В данном случае «Королевское фуэро» устанавливает возмещение королю в размере 500 суэльдо.

Однако в том же законе предусмотрено исключение: если использованные законы совпадают с нормами королевского законодательства, то судья может прибегать к ним, не опасаясь предусмотренного наказания.

Какие законы имел в виду Альфонсо Х? Выше мы говорили об источниках, которыми пользовался автор «Королевского фуэро» при составлении своего труда. Больше всего заимствований (157) было сделано из Фуэро Сории28, но этот город 19 июля 1255 г. получил от самого Альфонсо Х Королевское фуэро, с условием, что алькальды Сории могут обращаться к старому фуэро в той мере, в какой его установления совпадают с «Королевским фуэро». Но это скорее исключение. В свою очередь, «Фуэро Хузго» имело гораздо более широкое распространение (в Леоне, Толедо, Севилье, Кордове, Хаэне и Мурсии) и, следовательно, было гораздо лучше известно. Из этого я заключаю, что сохранялась возможность судить и разбирать тяжбы в соответствии со 116 установлениями «Фуэро Хузго», которые совпадали с «Королевским фуэро», но это фуэро Мудрый король использовал, главным об

–  –  –

разом, в Кастилии, то есть в королевстве, где вестготская юридическая традиция не сохранилась. Также я полагаю, что вряд ли возможно было привлекать законы, происходящие из Lo Codi, поскольку это сочинение имело гораздо менее широкое хождение; в отличие от Старого фуэро Кастилии, однако из последнего в «Королевское фуэро» вошло лишь 17 законов.

Тем не менее остается вопрос, который представляется мне самым важным: в «Королевском фуэро» не предусмотрено никакого дополнительного права; другими словами, при отсутствии нужной нормы невозможно, например, воспользоваться старым местным фуэро или обычаем. Так же как и в других правовых текстах не указано, что в случае лакуны следует обратиться к королю, чтобы тот издал новое постановление. Конечно, как указал в свое время А. Иглесия, именно это было одной из целей внедрения «Королевского фуэро» в Кастилии — положить конец системе свободного создания права, царившей в Кастилии и Эстремадуре29, чтобы предусмотреть отсутствие заменяющей нормы в случае правового вакуума.

С помощью «Королевского фуэро» Альфонсо Х в первую очередь заявил о своей законодательной монополии, не только потому что только король обладает властью писать законы — новое право, — но еще и для того чтобы положить конец свободному созданию права из обычая, традиционных законов или прецедентов, которые запрещалось даже привлекать в качестве дополняющего права в случае отсутствия подходящей нормы в «Королевском фуэро». Другими словами, монарх заменял порядок, основанный на традиционном праве, порядком, рационально организованным по воле законодателя — Альфонсо Х.

Во-вторых, Мудрый король обновил с помощью «Королевского фуэро»

кастильское право, выпустив новый корпус, состоящий из текстов различного происхождения. Лишь треть из них имеют кастильские корни — Фуэро Сории и Старое фуэро Кастилии, а две трети взяты из других источников. Самые важные с политической точки зрения законы взяты из «Фуэро Хузго», то есть происходят из римско-вестготской традиции.

В-третьих, нововведение Альфонсо Х предполагало введение законодательной монополии короля в главных городах Кастилии, на которые было распространено «Королевское фуэро». В действительности, в соотСм. об этом: Iglesia Ferreirs A. Alfonso X el Sabio y su obra legislativa: algunas reflexiones.

Anuario de Historia del Derecho Espaol (AHDE), N 50 (1980). P. 445–465; «Alfonso X, su labor legislativa y los historiadores». Historia Instituciones Documentos, N 9 (1982).

P. 9–112; «Fuero Real y Espculo». AHDE, N 52 (1982). P. 111–191; «Cuestiones alfonsinas». AHDE, N 55 (1985). P. 95–149; La labor legislativa de Alfonso X el Sabio. en: Espaa y Europa. Un pasado jurdico comn. Murcia, 1986. P. 275–599.

Х. СанчеС-арСилья Берналь ветствии с «Королевским фуэро», назначение алькальдов должно было оставаться прерогативой монарха30, что представляло собой прямой выпад против привилегий самоуправления, которые кастильские города накапливали с XII в.

Наконец, «Королевское фуэро» также использовалось как инструмент юридической унификации права в Кастилии, а впоследствии также в Эстремадуре, под предлогом, что те «судятся по прецедентам и различным суждениям людей, и по несправедливым и противоправным обычаям».

Юридическая монополия и конец всего предшествующего права оказались достаточными причинами, чтобы королевская политика оказалась неудачной; как известно, в 1272 г. Альфонсо Х был вынужден отозвать «Королевское фуэро» и подтвердить старые законы всех кастильских городов и местечек.

2. Теория закона в «Зерцале»

Нам неизвестна дата, когда начали составлять «книгу, являющуюся зерцалом права», а также когда этот труд был закончен или прерван. Из пролога к «Зерцалу» можно логически вывести некоторые сведения.

В первую очередь предназначение, которое монарх видел для этого текста:

И поэтому Мы, дон Альфонсо… понимаем и видим зло, порожденное и восставшее в Наших землях и Наших королевствах из-за множества фуэро, существовавших в различных городах и краях, так, что одни судились по фуэро из неполных и незавершенных книг, а другие — по несправедливым и противоправным прецедентам, а некоторые из тех, кто владеет указанными неполными книгами и судят по ним, уничтожают и изменяют тексты на пользу себе и во вред людям. И по всем этим причинам убывали справедливость и право, ведь те, кто должен был судить, не могли выносить верные и полные приговоры, а те, кто понес ущерб, не могли добиться права, как должны были. И поэтому Мы, упомянутый король дон Альфонсо, видя и понимая все это зло, умножившееся по указанным FR I.7.2: «Никто пусть не осмелится разбирать тяжбы, если он не алькальд, назначен

–  –  –

причинам, которые Мы упомянули, составили эти законы, записанные в этой книге, являющейся зерцалом права, чтобы судились в соответствии с ними все люди наших королевств и нашей сеньории31.

Как видно, существует известное сходство между прологом «Королевского фуэро» и прологом «Зерцала». Мудрый король оправдывает дарование «Королевского фуэро» всем жителям указанного города, поскольку «до настоящего времени у них не было фуэро, и они судились по прецедентам и обычаям людей, дурным и противоправным обычаям, от чего происходил большой вред и ущерб людям и народу…» Теперь он оправдывает составление «Зерцала» «множеством фуэро, существующих в городах и землях и различающихся во многом, когда одни судятся по искаженным и незавершенным фуэро, а другие — по несправедливым и противоправным и бесправным прецедентам…»

В первом случае составление «Королевского фуэро» объяснялось отсутствием фуэро, в связи с чем людям приходилось судиться в соответствии с прецедентами, обычным правом и «несправедливыми обычаями».

Во втором случае составление «Зерцала» обусловлено множеством фуэро, существовавших в городах. Одни управляются фуэро, которые записаны в «искаженных и неполных книгах», и, как будто этого недостаточно, другие скрывают и изменяют содержание установлений, записанных в этих фуэро. В свою очередь, в третьих городах используют «несправедливые и противоправные прецеденты». Представляется очевидным, что в данном случае Альфонсо Х имел в виду кастильские города и местечки, но имел ли он в виду Леонское королевство, говоря о городах, которые руководствуются фуэро из «книг»? Возможно. И я считаю, что это возможно, поскольку немного ниже монарх излагает источники, положенные в основу его новой книги: «и мы выбрали из всех фуэро наиболее действительное и лучшее и изложили его, как по Фуэро Кастилии, так и по Фуэро Леона, и по фуэро других мест, которое мы сочли справедливым и разумным, не забывая о законе, которому они должны соответствовать». Новая книга задумывалась для того, чтобы по ней судились «все люди наших королевств и нашей сеньории». Следовательно, если одной из целей «Королевского фуэро» была унификация права Кастилии и Эстремадуры, то с помощью «Зерцала» король рассчитывал унифицировать право всех своих королевств.

Espculo, proem., ed. cit. P. 101–102.

Х. СанчеС-арСилья Берналь Так что поначалу, после восшествия на престол в 1252 г., политика короля ограничивалась унификацией права Кастилии; с этой целью прежде чем начать составлять «Зерцало», он поручил редактировать «Королевское фуэро» хорошему знатоку кастильско-леонского права (Фернандо Мартинесу де Саморе? В Серватосе?). После этого он задумался об унификации уже не только кастильского права, а всего права всех своих королевств; именно тогда коллективу придворных юристов было доверено составление «Зерцала».

Но, возможно, из-за трудностей, с которыми столкнулся этот проект, когда в 1255 г. было закончено составление «Королевского фуэро», он решил прервать и работу над «Зерцалом» и инициировать другое, более амбициозное начинание, имевшее другие цели.

В любом случае, сейчас мне хотелось бы подчеркнуть, что посредством «Зерцала» Мудрый король хотел начать реализацию амбициозного плана по унификации права всех «королевств и наших владений», а не только в Кастилии. В рамках этого плана он также собирался обновить традиционное право с помощью нового юридического текста, где монарх присваивал себе монополию не только в управлении правосудием, но и в создании нового права.

Если в «Королевском фуэро» содержалось пять законов, посвященных теории права, то «Зерцало» посвящает этому вопросу 13 законов. Очевидно, назначение самого текста оправдывало более внимательное отношение к этой теме, и здесь можно обнаружить позицию, отличающуюся от той, которую мы видели в «Королевском фуэро».

Так же как и в «Королевском фуэро», объяснение, что такое закон, не ссылается на короля, однако здесь присутствует прием, указывающий на источник — и этот прием мы увидим впоследствии также и в Партидах (PART)32.

По этому поводу «Зерцало» сообщает, что «Закон означает то же, что наказание и наставление, записанное, чтобы человек, прочитав его, не поступал бы дурно, или которое заставляет его стать законопослушным, поступая по праву». Но обратите внимание, что авторы «Зерцала» не ищут терминологического эквивалента и не объясняют слово посредством других, более употребительных слов. Вместо этого они указывают на последствия закона или, лучше сказать, на последствия, О техниках дефиниций, используемых в «Партидах», см.: Rubio Moreno L.Ma. Leyes de Al

–  –  –

которые наступят в случае нарушения закона, то есть на наказание. Синонимом закона будет не норма или приказание, а кара. И эта кара будет наложена на человека, чтобы он не поступал дурно и действовал бы по праву.

В законе 1 первого титула Первой книги мы встречаем другое определение закона, в данном случае выраженное с помощью иных синонимов:

«Эти законы являются соглашениями и установлениями и фуэро, чтобы люди знали, как себя вести и придерживаться веры Господа нашего Иисуса Христа сполна, какова она есть, а также чтобы люди жили друг с другом по праву и справедливости». Обратите внимание, что текст гласит, что законы, собранные в «Зерцале», представляют собой три различных типа норм: «соглашения», «установления» и «фуэро». Стоит спросить, а являются ли «соглашения», «установления» и «фуэро» подвидами законодательного жанра? Или это разные типы норм, которые король благодаря присущей ему законодательной власти превратил теперь в законы? Рассмотрим этот вопрос по частям.

а. «Соглашения» (posturas). Термин «соглашение» означает договор, контракт, условие33. «Зерцало» (I.1.7) определяет его не описательно, а через королевское постановление: «А соглашением называется всякий добрый уговор, который устанавливает король или другой человек по его приказу, или заключают люди между собой, и который служит общему благу королевства или отдельных указанных мест, и после этого король утверждает его, и подтверждает посредством привилегии или хартии, или приказывает соблюдать». Но я хотел бы обратиться к конкретным «соглашениям», которые обладают особой ценностью, поскольку были приняты кортесами.

Традиционно считается, что первыми кортесами на Пиренейском полуострове была Курия, созванная королем Альфонсо IX Леонским, на которой присутствовали «выборные граждане из нескольких городов»

(electis civibus ex singulis civitatibus). Оставив пока в стороне проблему датировки этого собрания34 — по всей вероятности, оно состоялось в первые годы XIII в., а не в 1188 г., как принято считать — в данный момент См. примеры, собранные в словаре: Snchez N. Diccionario espaol de documentos alfonses, dirigido por. Madrid, 2000, «postura». P. 344.

О проблемах, связанных с этими кортесами, см.: Estepa Daz C. La Curia de Len de 1188 y los orgenes de las Cortes, en: Las Cortes de Castilla y Len 1188–1988. Valladolid, 1990.

Vol. I. P. 19–39. В этом же сборнике см. также: Prieto y Prieto A. La autenticidad de los Decretos de la Curia de 1188 (Notas urgentes). P. 41–58.

Х. СанчеС-арСилья Берналь мне хотелось бы отметить, что постановления, изданные там королем, приняли форму «decreta», а не «leges»35. Это явление, вероятно, объясняется влиянием канонического права. Тем не менее в тот же период, после 1208 г., Альфонсо IХ впервые созвал кортесы в Леоне и в открывшей их речи, в достоверности которой уже нет сомнений, сообщил, что после долгих размышлений «со всеобщего согласия выпустил этот закон (legem), который надлежит соблюдать мне и всем моим потомкам»36. Можно предположить, что отраженная здесь разница между «decreta» и «lex»

состоит в том, что последний является плодом добровольного согласия всех присутствующих. Мы встречаемся здесь с первоначальным смыслом, который имел термин «lex» в Древнем Риме, где он был синонимом договорной нормы, достигнутой в результате консенсуса всего «римского народа» (populus romanus). Эту традицию, как мы видели выше, позаимствовал для своих «Этимологий» Исидор Севильский37. Но чуть ниже сам Альфонсо IX называет норму, провозглашенную на этих кортесах, «нашей конституцией (nostri constitutionis)»38. «Закону» (lex) Исидор противопоставляет «конституцию или эдикт» (constitutio vel edictum), которые «король или император постановил или издал» (rex vel imperator constituit vel edicit), но всё, кроме Исидоровой традиции, указывает на то, что равнозначность «lex» и «constitutio», берущая начало в Риме III в., проникла в Леонское королевство через посредство «Книги приговоров», во многих нормах которой слова «lex» и «constitutio» используются как синонимы.

Следует указать на тот факт, что монарх пользуется возможностью создавать новое право, как предписывается старым вестготским кодексом и текстами Юстиниана, которые в тот период уже начали распространяться на Пиренейском полуострове39. Соглашения, принятые кортесами, по воле короля превратились в «конституции».

Cortes de los antiguos Reino de Len y de Castilla (CLC). Madrid, 1861. I. P. 39–42.

–  –  –

Etym.V.10: Lex est constitutio populi, qua mayores natu simul cum plebibus aliquid sanxerunt.

В старокастильском тексте этих кортесов сохранилось еще четыре соглашения. В параграфах 7 и 9 речь опять идет о характере «конституций», который монарх хотел придать им: «… после того как эти конституции будут опубликованы…» — CLC. I, 7 P. 50; «Также Мы создаем такую конституцию…»; «…после того как эти конституции будут обнародованы в их краях…»; «…после того как Мы вновь устанавливаем наши конституции в Леоне…» — CLC. I, 9. P. 51.

Это отражено в материалах Леонских кортесов 1208 г.: как свидетельствует как цивиль

–  –  –

На первых кортесах, собравшихся в правление Альфонсо Х, а именно на Севильских кортесах40 1252 г. король начал свою речь с заявления, что он видел «соглашения, которые заключили король дон Альфонсо, мой прадед, и король дон Фернандо, мой отец, ради блага своего, и своего народа и всего их королевства… и вы указали мне на вред, который претерпели из-за того, что соглашения не соблюдались так, как были заповеданы». После этого король признал, что практика заключения «соглашений» между монархом и представителями жителей королевства восходит ко временам Альфонсо IX и Фернандо III. Невыполнение этих договоров привело к тому, что пришлось вмешаться Альфонсо Х, который говорит, что «соглашения же составляйте, посоветовавшись и заручившись согласием моего дяди дона Альфонсо де Молина и моих братьев дона Федерико, и дона Фелипе, и дона Мануэля, и епископов, и магнатов, и рыцарей, и монашеских орденов, и добрых людей городов, и других добрых людей из моего окружения»41.

Garca Ramila I. Ordenamientos de posturas y otros captulos generales otorgados a la ciudad de Burgos por el Rey Alfonso X. Hispania, t. V, N 19 (1945). P. 179–235; N 20 (1945). P.

385–439; N 21 (1945). P. 605–650. Первое «постановление», изданное в Севилье в 1252 г., опубликовано на с. 204–222; второе «постановление» Вальядолидских кортесов 1258 г. — на с. 224–235. Севильское «постановление» 1252 г. ранее уже издавалось М. Бальестеросом: Ballesteros M. Las Cortes de 1252. Anales de la Junta para ampliacin de estudios e investigaciones cientficas, t. III (1910). Memoria 3. P. 113–143.

Ordenamiento de posturas, ed. cit. P. 205.

Х. СанчеС-арСилья Берналь Содержание «соглашений» самое разнообразное. Среди них преобладают документы экономического характера, в которых устанавливаются тарифы на разные товары, но немало также распоряжений фискального и процессуального характера.

Тем не менее я хотел бы отметить, что хотя «постановление» представляется нам плодом консенсуса, договоренности между королем и королевством, все «соглашения» начинаются с глагола «приказывать» («приказываю» / «также приказываю»), а в некоторых случаях король ссылается на эти документы, называя их «мое повеление» (mio mandamiento)42. Большинство «соглашений», соответственно, отражают реальность в форме нормативных предлогов, а многие из них содержат также санкции для нарушителей, которые поступят вопреки указанному.

На Вальядолидских кортесах 1258 г. мы обнаруживаем такую же ситуацию. Монарх приказывает, «чтобы все грамоты, которые были составлены по поводу отдачи денег в рост до издания этого соглашения, пусть будут исполнены так, как было до этого соглашения, и пусть исполняются в течение четырех лет после этого соглашения, а потом станут недействительны. И если некто возьмет больше назначенного этим соглашением, пусть потеряет право требования»43. В конце протоколов кортесов содержится королевское распоряжение: «И я, указанный король дон Альфонсо, приказываю вам, чтобы вы сохраняли и соблюдали все вышеизложенные соглашения. И повелеваю, чтобы никто не осмеливался нарушать их или преступать хоть в чем-нибудь, а нарушивший поплатится мне жизнью и всем своим имуществом. А если случится так, что кто-то нарушит их, то приказываю алькальдам и судье взять добрых поручителей и достойный залог, чтобы он предстал передо мной, а я назначу ему такое наказание, которое приличествует тому, кто преступает клятву и нарушает повеление сеньора»44. В свете этих текстов не остается сомнений, что договоры, утвержденные королем и представителями королевства в кортесах, имели статус «соглашений».

Как и на Севильских кортесах в 1252 г., реализация соглашений происходит по приказу монарха, в соответствии со сказанным в «Зерцале»: «а после этого провозгласил это король, и подтвердил привилегией и хартией, и повелел соблюдать».

Как, например, в «соглашении» 12: qualquiere que este mio mandamiento pasare — ed. cit.

–  –  –

На Севильских кортесах45 1261 г. договорной характер постановлений не настолько прозрачен, хотя он и явствует из обращения короля к консехо епархии Асторги, составленного на этих кортесах: «…И на этот счет мы достигли согласия и будем блюсти те вещи, которых лучше всего следует придерживаться…»46 Предписывающий характер протоколов несомненен, но важно иметь в виду, что данный документ содержит не сами протоколы заседаний кортесов, а сообщение об их решениях, направленное консехо Асторги, отсюда косвенное упоминание текста. Тем не менее решения кортесов все еще имели характер пакта. Это очевидно проявилось на Хересских кортесах 1268 г., на которых Альфонсо Х утвердил систему, гарантирующую исполнение соглашений, достигнутых в его присутствии47.

На кортесах, созывавшихся последующими королями, термин «соглашение» больше не будет использоваться, но это не помешало представителям консехо Кастилии, Леона и Эстремадуры на Паленсийских кортесах 1286 г.

заявить Санчо IV о «некоторых обременениях», которые монарх счел правильным заслушать и возместить48. В конце протоколов кортесов содержится сообщение, что король взял на себя обязательство блюсти все пожалования «твердо и незыблемо» и «пообещал» не нарушать их; так, будто действие всех достигнутых там соглашений зависело исключительно от обещания монарха. По-видимому, слова короля проникнуты духом «соглашения», договора49.

И такой же характер обещания имеют некоторые ответы50, данные Санчо IV на кортесах в Аро 1288 г. Однако на Вальядолидских кортесах 1293 г. обещания, данные королем представителям городов Кастилии51 и Леона52, не содерСм.: Gonzlez Jimnez M. Cortes de Sevilla de 1261. HID, N 25 (1998). P. 295–311, особенно с. 301–305, откуда взяты цитаты.

Севильские кортесы 1261 г., ed. cit. P. 301.

E para faser guardar todas estas cosas e posturas tengo por bien e mando que en todo lugar quelos alcalles o el merino, o el alguacil o la justicia, o los que y fueren, que tomen dos omme buenos e sabidores de cada collacion e que les fagan jurar sobre santos evangelios que guarden bien e conplida mente todas estas posturas, e cada domingo que rrecudan a ellos e queles digan e queles muestren aquellos quelas posturas pasaren, e los escarmienten e lieuen dellos los cotos e las penas asy como son puestas; e sy aquellos que dieren para esto non lo sopieren, o lo por otra parte sopieren, que entonces ayan aquella pena que los otros avian de ayer; et sy aquellos jurados les mostraren los que quebrantaren las posturas, e los alcalles o las justicias, o el merino o el alguacil que fueren enel lugar non lo escarmentaren asy como sobre dicho es, que yo faga enellos aquel escarmiento quelo otros ouieren de ayer. — CLC. I, 49. P. 84–85.

О правлении Санчо IV см.: Nieto Soria J. M. Sancho IV (1284–1295). Palencia, 1994.

–  –  –

жат формулы компромисса, наоборот, король говорит о «милостях», то есть о даровании постановлений. Термин «соглашение», обозначавший договоры, заключенные между королем и королевством, исчезает из актов кортесов.

Чем объясняется такая перемена?

Разумеется, данная тема заслуживает более подробного исследования.

Совершенно ясно, что монарх предпочел, чтобы договоры приняли характер милости или привилегии. Ответ на этот вопрос, возможно, содержится в одном из Законов обычая (Leyes de Estilo). Как известно, это сочинение представляет собой сборник из 252 «обычаев» или практик придворного суда, критического издания которого до сих пор не существует53. Его составление, видимо, завершилось к 1300 г., и туда вошли «обычаи» эпохи Альфонсо Х, Санчо IV и Фернандо IV.

В законе 238 придворного суда перечислены случаи, когда можно «отменить» писаное право, то есть законы. В соответствии с этим постановлением можно принять решение, противоречащее писаному праву, во-первых, по «принятому обычаю… если он разумен». Во-вторых, по «соглашению, заключенному между сторонами». В-третьих, по «королевскому прощению, когда он отменяет приговор». В-четвертых, «когда создают новый закон, имея намерение его создать, хотя он противоречит иному писаному праву». И наконец, по «естественному праву», когда оно «противоречит позитивному праву»54.

Если верить упомянутому «обычаю», соглашение могло отменить писаный закон. Очевидно, монарх вряд ли был согласен с тем, что политические компромиссы, достигнутые на кортесах, были в состоянии отменить закон или королевское «повеление». Введение этого «обычая»

в политический обиход означало ни больше ни меньше как разделение с представителями королевства «власти провозглашать законы» (potestas condendi leges). Если на уровне частного права пакт — «соглашение» — между сторонами превращался для тяжущихся в закон, то договоры, заключенные кортесами в ранге «соглашений», оказывались правомочны изменить королевское законодательство. Короли сознавали, что, принимая во внимание шаткое экономическое положение, в котором они пребывали постоянно, представители королевства могли шантажировать В сборнике Opsculos legales del Rey don Alfonso el Sabio, опубликованном Королевской исторической академией (Madrid, 1836. P. 235–338), содержится версия Законов устава, представленная в рукописи, которая хранится в библиотеке Эскориала и на которой основаны все последующие издания.

Leyes del Estilo, 238, ed. cit. P. 332. Очень показательно, что Партиды не засчитывают

–  –  –

их посредством «соглашений» и заставить не только изменить все старое законодательство, но и создавать новое право. В свете этого обстоятельства становится яснее, что решения кортесов перестали технически быть «соглашениями», и хотя политические переговоры никогда не прекращались, представители кортесов теперь «просили милости», а монарх оказывал им ее. Милости, так же как и соглашения, имели вид привилегий, грамот или повелений.

С правления Санчо IV совокупность пожалований, сделанных королем в ответ на прошения, поданные ему представителями (прокурадорами) королевства, начинают называть «уложением» (ordenamiento)55.

В период малолетства Фернандо IV Леоно-Кастильское королевство переживало трудные моменты56; поэтому неудивительно, что на первых кортесах, созванных доньей Марией де Молина и инфантом доном Энрике и состоявшихся в Вальядолиде в 1295 г., мы вновь находим компромиссы и обязательства уважать пожалования, сделанные там. Более того, опекуну, инфанту дону Энрике, пришлось поклясться на Евангелии

В правление Альфонсо Х, в 1274 г., состоялись важные кортесы в Саморе, от которых

сохранилось несколько «законов и уложений» (leys e ordenamientos; CLC. I. P. 87–94);

однако, как указывал еще Колмейро в издании Королевской исторической академии, не сохранилось ни одной подлинной рукописи или позднейшего списка протоколов этих кортесов, на основании которых можно было бы издать их материалы. Опубликованный документ представляет собой отрывок из решений, принятых на этих кортесах, но выполненных после смерти Альфонсо Х, в связи с чем мало доверия внушают слова «законы и уложения», помещенные в заглавии изданных материалов, а также «уложение» в конце документа (р. 94).

См.: Gonzlez Mnguez C. Fernando IV. 1295–1312. Palencia, 1995.

Х. СанчеС-арСилья Берналь и кресте, что он будет соблюдать и исполнять все, что было принято на кортесах57.

Тем не менее несколько лет спустя, по-видимому, произошли существенные изменения. В этом отношении очень показательно прошение, поданное монарху городами и местечками на кортесах в Медина дель Кампо в 1302 г., по поводу подтверждения их привилегий. Фернандо IV ответил, что он почел «за благо, чтобы все утвержденное и пожалованное на кортесах нашего правления относительно прошений, поданных нам от жителей королевства в целом, и от указанных консехо в частности, было действительно и соблюдалось, и в этом не совершали бы никаких нарушений»58. Это прошение показывает, что договоры, принятые на кортесах, не имели законной силы; поскольку обычную норму, то есть закон, нет необходимости «подтверждать». Тогда как эти договоры имели обозначенный в «Зерцале» характер «привилегий», которые монарх обязался уважать. В конце протоколов этих кортесов король называет пожалования городам «милостями». Пакт или компромисс — «соглашение» — заменила милость; милость, которую король превращает в «уложение»59 (ordenamiento).

б. «Уложения». Теперь нам следует задаться вопросом о том, какова была законодательная сила «уложений». Имели ли они характер закона? Я думаю, нет. И к такому ответу нас подталкивают протоколы кортесов в Медина дель Кампо 1305 г.

Документ, данный в этом городе кастильским консехо, Фернандо IV начинает с того, что одно из свойств, дарованных королям Богом, это «оказывать благоволение и милость», и оказывающий их король должен учитывать три условия: «первое, что милость оказывается тем, кто о ней просит; второе — польза и вред, которые могут произойти, если он ее окажет; третье — какой местности оказывается милость и заслуживают ли ее жители этой местности».

Король продолжает:

«мы хотим, чтобы знали, посредством этой нашей привилегии…»60.

Далее он рассматривает прошение представителей, которые ходатайствуют, чтобы король соблюдал «свои фуэро, и привилегии, и хартии, и CLC. I, in fine. P. 132–133. В том же духе выдержано уложение, пожалованное прелатам в ходе тех же кортесов (CLC. I. P. 134).

CLC. I, 3. P. 162.

CLC. I, 14. Otrosi a lo que me pidieron queles non mandase tomar chacelleria por estos or

–  –  –

милости, и вольности, и свободы, и уложения, и добрые обыкновения, и добрые обычаи…». На это монарх ответил, что он счел правильным уважать свои «фуэро, и свои привилегии, и хартии, и милости, и вольности, и свободы, и уложения, которые те имеют, и добрые обыкновения, и добрые обычаи, которых они всегда придерживались»61. Если бы «повеления» имели характер всеобщего закона, то не было бы нужды в их подтверждении.

В ответе на более позднее прошение Фернандо IV ссылается на одно из решений, записанных в протоколах кортесов, как на «привилегию»:

«И также мы обещаем хранить и соблюдать все сказанное выше так, как написано в этой привилегии»62. Однако через два года, на Вальядолидских кортесах 1307 г., в ответ на аналогичное прошение король назвал содержание протоколов «уложением»63. Так имело ли уложение, как форма выражения решений кортесов, характер привилегий или нет?

Термин «уложение» Фернандо IV вновь использует на Вальядолидских кортесах 1312 г., ссылаясь на норму, данную им для урегулирования функционирования придворного суда64, хотя в конце говорится только о «протоколах со всеми прошениями о милостях…»65.

На кортесах, созывавшихся в период несовершеннолетия Альфонсо XI, его опекуны66 активно сопротивлялись употреблению термина «уложение» в отношении резолюций, принятых кортесами. Так, на Паленсийских кортесах 1313 г. инфант дон Хуан говорил о «том, что написано в этих протоколах», имея в виду соглашение с прокурадорами королевства67. В аналогичном смысле на кортесах, созванных в том же городе и в том же году королевой доньей Марией и инфантом доном Педро, были одобрены «грамоты о вольностях и привилегиях, и фуэро, и обыкновениях, и обычаях, и свободах, и милостях… содержащиеся в этих протоколах…»68. По завершении этих кортесов представители заручились у опекунов подтверждением «этих протоколов, и грамот, CLC. I, 11. P. 176. Прошение повторяется в грамоте, данной Эстремадуре и Толедскому королевству (CLC. I, 11. P. 182–183).

CLC. I, 19. P. 177.

–  –  –

CLC. I. P. 197. См.: Benavides A. Memorias de Fernando IV de Castilla. Madrid, 1860, t. II.

P. 732–738. Также см. рукопись, хранящуюся в Национальной библиотеке, ms. 5741.

CLC. I, 103. P. 220.

Об этом правлении см. мою книгу: Snchez-Arcilla Bernal J. Alfonso XI (1312–1359).

–  –  –

и привилегий, данных разным местностям…»69. Представление о том, что договоры кортесов уже не являются «уложением», отражено также в протоколах Эрмандады, утвержденных на Бургосских кортесах 1315 г., на которых опекунов просили утвердить «фуэро, и льготы, и вольности, и добрые обыкновения и обычаи, и привилегии, и грамоты, и протоколы, которые есть у нас»70. В нескольких случаях, в виде исключения, термин «уложение» используется применительно к содержанию протоколов71; или к распоряжениям, отданным предшествующими монархами72. Общее правило, действовавшее на кортесах, которые собирались при малолетнем Альфонсо XI, состояло в использовании слова «протоколы» (cuaderno). Так, на Каррионских кортесах 1317 г., говоря о сборе форальных платежей, опекуны упоминали «протоколы, данные нами в прошлом году на кортесах в Бургосе…»73.

Термин «уложение» не встречается ни в «Зерцале», ни в Партидах, но он используется в документах эпохи Альфонсо для обозначения комплекса распоряжений74. В свете проанализированных текстов можно утверждать, что слово «уложение» используется в отношении привилегий, данных монархом и выраженных в виде договоров — зафиксированных в «протоколах» и подтвержденных на кортесах представителями королевства. При этом «уложения» не имели всеобщего характера, как законы, а требовали подтверждения со стороны монарха: на Мадридских кортесах 1329 г. представители городов ходатайствовали у Альфонсо XI, чтобы он почел за благо «одобрить и подтвердить фуэро, и привилегии, и грамоты, и свободы, и вольности, и добрые обыкновения, и обычаи, и протоколы, и уложения, которые есть у консехо этих городов и местечек и деревень во всей моей сеньории…». На это монарх ответил, что под

–  –  –

CLC. I, proem. P. 248. Аналогичный смысл имеют тексты кортесов в Медина дель Кампо 1318 г. (CLC. I, 9 и 24, р. 332 и 336) и Вальядолидских кортесов 1322 г. (CLC. I, 43 и 56, рр. 337 и 368).

Бургосские кортесы 1315 г.: «Также приказываем, что те должники, которые не платят, но не в соответствии с буллой или папской декреталией или по другой причине, пусть заплатят в соответствии с этим повелением» (Otrossi mandamos que ningunos delos debdores que sse non defiendan de pagar por bulda nin por decretal del Papa, nin por otra razon ninguna, ssi non que paguen ssegunt este ordenamiento. — CLC. I, 28. P. 285).

На кортесах в Медина дель Кампо 1318 г. упоминается «повеление, отданное в Бургосе…» (ordenamiento que ffue fecho en Burgos… — CLC. I, 4. P. 331).

Бургосские кортесы 1315 г. (CLC. I, 26. P. 282); Вальядолидские кортесы 1322 г. (CLC. I,

–  –  –

тверждает их фуэро, привилегии, грамоты, вольности и льготы, «и каждый из добрых обыкновений и добрых обычаев, и протоколы, и уложения, созданные на кортесах королями, от которых я рожден…»75.

Начиная с 1325 г., когда Альфонсо XI стал совершеннолетним, слово «уложение» начинает использоваться все чаще — при том что термин «протоколы» не исчезает полностью.

Прежде чем завершить этот раздел, я хочу все же отметить, что на Вальядолидских кортесах 1325 г. мы впервые встретимся со словом «закон»

применительно к одному из решений кортесов. Речь идет о прошении, поданном королю, чтобы тот не издавал грамот или рескриптов против «того, о чем говорится в этих протоколах», и «чтобы приказал в этом законе консехо и официалам и всем прочим, кого это касается, чтобы они не исполняли таковых76. Следующего такого упоминания придется подождать еще двадцать лет, до кортесов в Алькала-де-Энарес 1345 г.77 в. «Установления» (estableimientos). В «Зерцале», как мы уже говорили, первый закон первого титула начинается с указания, что собранные здесь законы являются «соглашениями, установлениями и фуэро». Ниже, в заCLC. I, 81. P. 433–434. На тех же кортесах Альфонсо XI обязался соблюдать фуэро, добрые порядки и обычаи, привилегии и грамоты так, как «этот протокол и все прочие, изданные королями, от которых я происхожу…» (este cuaderno e todos los otros que ellos tienen delos reyes onde yo vengo CLC. I, 90. P. 436).

CLC. I. P. 388.

Кортесы в Алькала-де-Энарес 1345 г.: CLC. I, 9. P. 480–481 «Тем, кто просил нас о милости, чтобы мы приказали соблюдать закон, закрепленный в протоколах, данных нами на Мадридских кортесах всем жителям нашего королевства… На это отвечаем, что рассудили за благо соблюдать закон, записанный в указанных протоколах».

Х. СанчеС-арСилья Берналь коне 7, дается определение, что такое закон, что такое соглашение и что такое фуэро. Однако авторы «Зерцала» забыли дать определение и объяснить, что они понимают под «установлением». Этот термин используется в документах эпохи Альфонсо Х78, но если истолковывать указанный закон буквально, можно предположить, что «установления» стали частью законов, вошедших в «Зерцало», так же как и соглашения. В свою очередь, в Партидах, в одной из версий, опубликованной Королевской академией истории79, в титуле IV, посвященном таинствам, где говорится о крещении, «установление» определяется как «слово весьма емкое и весьма весомое, которое обозначает сделанное столь твердо, что его невозможно изменить»80. Если, как мы сказали, «установления» — это юридические нормы, то они обладают такими характеристиками, как весомость и неизменность.

Но неизменность как раз одно из неотъемлемых свойств права, так что определение Партид ничего особенного нам не проясняет. «Установления»

и «повеления» (mandamientos), которые встречаются в документах Альфонсо Х и некоторых кортесов81 — это одно и то же? Если мы согласимся с этой гипотезой, то «повеления» должны быть распоряжениями королевской власти в адрес конкретных местных властей, институтов и лиц, отданными с целью привести в исполнение те или иные приказы, не касающиеся всего королевства.

г. «Фуэро» (fueros). Термин «фуэро» происходит от значения, которое уже в постклассическую эпоху приобрело слово «forum» — то есть действие суда и продвижение в нем дела82. На самом деле, деятельность судей, связанная с толкованием права, приобрела огромное значение с VIII в. Закон — Книга приговоров — едва ли применялся в кругах, близких ко двору и в религиозных учреждениях, где можно было найти списки старого вестготского кодекса. Вместо него основным источником права стал обычай. Однако суDiccionario espaol…, v. «establecimiento». P. 173.

Издание Королевской академии истории (Las Siete Partidas del Rey Alfonso el Sabio, cotejadas con varios codices antiguos, Madrid, 1807, 3 tomos) долгое время считалось лучшим с исторической точки зрения, но в действительности критерии отбора рукописей, использовавшиеся при подготовке издания Академии (см. p. XXIII–XXIV), нельзя считать образцом тщательности. В этой публикации приводятся две версии Первой Партиды, одна из которых — Силосская, происходящая из Королевской библиотеки и датирующаяся XV в., сильно отличается от второй, взятой из рукописи XIV в., в которой можно найти больше совпадений с версией, опубликованной Грегорио Лопесом в XVI в.

P.I.4.11 (ed. RAH, t. I. P. 54).

Кортесы в Хересе, 1268 г. (CLC. I, 44. P. 82).

–  –  –

ществовали суды, которые в качестве последней инстанции должны были оценивать существование и силу этого обычая. Были судьи, решавшие, что является правом, а что — нет.

Изначально, как отметил Гарсия-Гальо, решения, вынесенные этими судами, именовавшиеся «fazaas» или «iuditia», напоминали о конкретных разрешенных ими случаях, но со временем имена тяжущихся сторон и решавших дело судей исчезали и оставалась абстрактная норма, применявшаяся далее. Таким образом «fazaa» превратилась в «фуэро», в синоним юридической нормы и утратила связь с судом, который вынес соответствующее решение83.

Термин «фуэро» продолжал приобретать новые значения. Порой этим словом обозначалась конкретная норма, но начиная с XI в. его стали использовать в качестве синонима собрания норм, применяемых в одной местности. Поскольку большая часть этих норм не была записана, слово «фуэро»

столь часто приравнивалось к обычаю, что при возникновении сомнений следовало доказать, что «фуэро» имеет хождение.

Понимая под «фуэро» норму или комплекс норм, короли и сеньоры издавали «фуэро» в момент заселения местности или с целью даровать новые привилегии жителям данной местности или поселения. Такие привилегии прибавлялись к существующим обычаям и прецедентам (fazaas) и составляли «фуэро» этой местности. Благодаря этому в документах появляется тенденция к различению «добрых фуэро», содержащих множество преимуществ и привилегий для обитателей данной местности, от «дурных фуэро».

В XII и особенно в XIII столетии концепция фуэро становится более абстрактной. Теперь, хотя толкование «фуэро» как комплекса норм, господствующих в данной местности, сохраняется, это слово начинают употреблять также в значении несформулированного, но всем известного правового уложения, в соответствии с которым жители города выработали целый ряд порядков, которые приобретают характер обычая или юридической нормы. Поскольку фуэро признано всеми, то судьи действуют в соответствии с его предписаниями, «по праву фуэро» (a fuero de albedro)84.

«Зерцало» (I.1.7) определяет фуэро «как писаный или неписаный закон, справедливо использующийся в течение долгого времени». Следовательно, фуэро иерархически занимает такое же положение, что и закон, и даже выше, поскольку может отменить его. Мы видим, что Мудрый коAportacin al estudio…». P. 394.

–  –  –

роль подчеркивает в определении «фуэро» его характер как юридической нормы, которая применяется «справедливо» — не сказано, кем именно, — в течение долгого времени, вне зависимости от того, была она записана или нет. «Фуэро» противопоставляется «соглашению», составленному королем и обязательно подтвержденному впоследствии «привилегией, или грамотой, или приказанием соблюдать его». Похоже, что составители «Зерцала» использовали термин «фуэро» в значении комплекса норм, действующих в конкретной местности, по крайней мере, это утверждение верно для пролога к данному сочинению, где сказано: «…мы отобрали из всех фуэро самое ценное и наилучшее, и собрали это здесь, как из фуэро Кастилии и Леона, так и из фуэро прочих местностей, которые, по нашему мнению, справедливы и разумны, не забывая о праве, поскольку оно присуще им».

Определение фуэро, содержащееся в Партидах («фуэро — это вещь, в которой заключены две другие, о которых Мы сказали ранее, — обыкновение и обычай, — поскольку оба они должны войти в фуэро, чтобы обрести крепость»), было сформулировано в начале XIV в., то есть, очевидно, после Альфонсо Х. Сейчас мне интересно отметить, что если в Партидах рассматриваются и регулируются «обыкновение», «обычай» и «фуэро», то «Зерцало» не углубляется в анализ этих форм правового творчества. Но к этому пункту мы вернемся позже.

д. Понимание закона в «Зерцале». В отличие от простоты «Королевского фуэро», «Зерцало» более подробно развивает теорию закона. Следуя принципам Юстинианова права, авторы «Зерцала» отдают законодательную монополию монарху: «Никто не может творить законы, за исключением императора, или короля, или другого лица по их приказанию; а если другие лица будут творить их без приказа, то это не будет законом, и ему не следует повиноваться или соблюдать его как закон, и он никогда не будет иметь силы» (I.1.3). После 1213 г., когда декреталия Per venerabilem уравняла императорскую власть с королевской, власть создавать новое право, настоящие leges — которую римское право давало только императору — была предоставлена также тем королям, которые не имеют над собой никого на земле85. Это обстоятельство отражено и в «Зерцале», в последнем законе первого титула86.

О политическом значении этой формулы см.: Calasso F. I glossatori e la teoria della sovra

–  –  –

Кроме того, «творцу законов» (ffazedor de las leys) недостаточно быть облеченным властью, он должен сочетать в себе целый ряд качеств: любовь к Богу, справедливость и правдивость; не должен быть алчным; должен обладать мудростью, чтобы отличать праведное от неправедного; разумом, чтобы помогать тем, кто требует правосудия; быть твердым с жестокими и тщеславными, но милосердным с виновными и бедными; он должен быть смиренным, чтобы не впадать в гордыню или жестокость по отношению к своим людям; должен уметь подавать пример понимания законов и уважения к ним; должен быть терпеливым и внимательно выслушивать то, что ему говорят, и сдержанным, чтобы не позволять себе впадать в гнев ни словом, ни делом87.

Также король-законодатель должен уважать законы как свою честь и себя самого; впрочем, это требование распространяется на всех жителей Esp.I.1.4: El ffazedor de las leys deue amar a Dios e temer e tenerle ante ssus oios quando las ffeziere por que las leys que ffeziere ssean conplidas e derechas. E deue amar iusticia e verdat e sseer ssin codiia para querer que aya cada uno lo ssuyo. E deue sseer entendudo por ssaber departir el derecho del tuerto, e aperebido de rrazon para rresponder ciertamiente a los que la demandaren. E deue sseer ffuerte a los crueles e a los ssoberuios, e piadosso para auer merced a los culpados e a los mezquinos ol conuenier. E deue sseer omildosso para non sseer ssoberuio nin cruo a ssus pueblos por ssu poder nin por ssu rrazn, e bien rrazonado por que ssepa mostrar cmmo sse deuen entender e guardar las leys. E deue sseer ssoffrido en oyr bien lo quel dixieren, e messurado en non sse rrebatar en dicho nin en fecho.

Х. СанчеС-арСилья Берналь королевства: духовного и светского звания, благородных и простолюдинов, богатых и бедных, мужского и женского пола88. Причины, по которым не только король, но и все его подданные должны повиноваться законам, рассматриваются вместе: «Всех людей следует обязать повиноваться законам, и особенно королей, по следующим причинам: во-первых, потому что они обладают почетом и властью благодаря законам; во-вторых, потому что законы помогают им вершить справедливость и право, что они обязаны делать; в-третьих, потому что они творцы законов, и справедливо, чтобы они сами повиновались бы им в первую очередь. Также и народ должен повиноваться им по трем иным причинам: во-первых, потому что они суть повеление сеньора; во-вторых, потому что это достойно и ограждает их от вреда; в-третьих, потому что это приносит им пользу»— «Зерцало». I.1.9.

Важно отметить настойчивость, с которой «Зерцало» обязывает короля выполнять законы, тем самым делая его власть весьма далекой от абсолютной. Объяснение, на мой взгляд, состоит в том, что в рассматриваемый период Мудрый король был полностью погружен в процесс восстановления монополии закона как источника права в ущерб другим источникам, таким как обычай и фуэро. «Зерцало» не признает другого источника права, кроме себя самого. Так же как и в «Королевском фуэро», ничего не предусмотрено на случай правовой лакуны; не признается никакое дополнительное право. В момент составления текста король превратил в законы «соглашения», «установления» и «фуэро» (выбрав, напомним, лучшее из каждой группы, как в Кастилии, так и в Леоне).

В этом духе, подтверждения всех достоинств законов, выдержаны законы 5 и 6 «Зерцала»: «Законы даруют мир и свободу, и дают людям добрую жизнь и добрые обычаи, и делают их богатыми, заставляя каждого желать своего, а не чужого, и наказывают зло, и воздают за добро, и возвышают сеньора, и умножают людей, и показывают путь к достижению любви Божьей»89. Но кроме того, «…они наставляют его в познании Бога и после этого обучают, как следует любить и бояться Его. Также они наставляют в познании своего сеньора по рождению, и как следует повиноваться ему и хранить верность. И также они наставляют людей любить друг друга и воздавать друг другу по справедливости, и не делать им того, Esp.I.1.10: El rrey deue guardar las leys commo a ssu onrra e a ssu ffechura e el pueblo commo a

–  –  –

чего бы они не хотели для себя. И соблюдая все это, они живут по праву, в богатстве и в мире, и каждый пользуется принадлежащим ему, и об этом знают [другие] люди, и народ растет, а королевство увеличивается и богатеет»90. И по всем этим причинам никто не должен уклоняться от исполнения законов91.

C формальной точки зрения законы должны удовлетворять определенным критериям: быть сообразными, продуманными и отобранными так, чтобы быть справедливыми и полезными для всех; в то же время они должны быть ясными и доходчивыми, чтобы их мог понять каждый. В них не должно содержаться исправлений или ошибок, чтобы вокруг них не

–  –  –

Esp.I.1.11. О том, что никто не может оправдаться, сказав, что не знает законов.

Ведь как от знания происходят все добро и все возможное благо, так же и от незнания происходит все зло и весь вред, и поэтому его именуют невежеством. И благодаря знанию человек познает Бога и понимает, как следует любить и почитать Его, и также понимает все прочее и узнает, как поступать с каждой вещью; и благодаря этому человек становится совершенен во всем хорошем и сторонится всего, что противоречит разуму. А в незнании человек грешит против Бога и не знает, как следует почитать Его, и также грешит против всего остального, потому что не знает, как поступать с каждой вещью; и о том, кто живет так, мы говорим, что он ведет жизнь звериную, и даже хуже, потому что зверь поступает по присущему ему чувству, а человек, не желающий знать, не может достичь того, чего достиг бы разумом. И так как столько добра происходит от знания и столько зла от незнания, то ясно, что не желающий знать не стремится и делать добро. И поскольку люди от природы стремятся все знать и особенно то, что пойдет им на пользу, то мы рассудили за благо, чтобы все жители наших королевств и нашей сеньории стремились узнать законы этой книги, от которых будет им польза и почет. И никто не может оправдаться, говоря, что не знает их; потому что если он не узнал их сам, пусть узнает от тех, кто знает; а поступивший иначе если совершит проступок, то не сможет оправдаться и избежать наказания, назначенного законом.

Оправдание незнанием возможно лишь в исключительных случаях: Esp.I.1.12: «…Однако есть основания, на которых некоторые люди могут оправдаться и избежать наказания, каковому они подлежат за совершенное ими по ошибке из-за незнания законов, и это рыцари, и лица младше 25 лет, и деревенские жители, простые и неразумные, которые трудятся на земле; также женщины в исключительных случаях, записанных в этой Нашей книге. Ведь рыцари могут оправдаться за совершенный проступок, потому что они обязаны владеть не законами, а оружием и всем прочим, что относится к рыцарскому обучению. А лица младше 25 лет — тем, что возраст их легкомысленен и несовершенен; а простые деревенские жители — поскольку они живут среди неразумных, где нет людей, сведущих в праве, а все их знания — как обрабатывать земельные участки; также и женщины могут оправдаться тем, что природа их слаба и легкомысленна, и еще тем, что им не приходится ни учить в школе законы, ни ввязываться в тяжбы, идущие среди мужчин. Но если кто-то из указанных лиц совершит такой проступок, которй является дурным в соответствии с простым здравым смыслом, например, если он совершит предательство, или измену, или прелюбодеяние, или убийство, или кражу, или грабеж, или насилие, или другой подобный проступок, он не сможет избежать наказания, назначенного этими Нашими законами.

Х. СанчеС-арСилья Берналь возникало споров92; и их интерпретация всегда должна быть верной и справедливой93.

Так же как и в «Королевском фуэро», большая часть предлогов, которые мы находим в законах первого титула «Зерцала», являются оценочными, и они прославляют исключительно достойные суждения. Единственные два закона, где содержатся нормативные предлоги, предусматривающие санкцию, это законы 11 и 12, которые, как мы знаем, регулируют возможность избежать наказания по незнанию права.

е. «Конституция» Альфонсо Х. Составители «Зерцала», как мы видели выше, предоставили королю монополию на составление права, но добавили один закон, в котором попытались показать, почему Альфонсо Х обладает властью создавать законы.

В этом законе приведено три аргумента: «на основании рассудка, прецедента и права». В первую очередь король обладает такой возможностью благодаря легитимности, присущей наследственной монархии. На самом деле, если некоторые императоры и короли, вставшие во главе своих империй и королевств в результате выборов, могут составлять законы, то тем больше оснований делать это у Альфонсо Х, который получил королевство по праву наследования. Во-вторых, дело в том, что в Испании с древнейших времен не только короли имели право составлять законы, но также и графы, судьи и аделантадо; следовательно, если эти люди, «над которыми есть вышестоящие», могут составлять законы — а их законы сохранились до сих пор, — то тем более такой властью обладает Мудрый король, не признающий никого над собой в мирских делах. Наконец, основания законодательной власти Альфонсо Х подкрепляются римским правом, каноническим и вестготским, так как в них во всех утверждается, что короли и императоры могут составлять законы, дополнять их, отменять и изменять, когда пожелают, «посему, — заключает монарх, — по всем изложенным причинам мы имеем полную власть творить законы».

Оставив в стороне второй аргумент, ложный, поскольку здесь законы перепутаны с «фуэро», мне хотелось бы подчеркнуть важность этого заEsp.I.1.2: Quales deuen sseer las leys. Conplidas dezimos que deuen sseer las leyes e muy cuydadas e muy catadas por que ssean derechas e prouechossas conplidamiente a todos, e deuen sseer llanas e paladinas por que todo omne las pueda entender e aprouecharsse dellos a ssu derecho, e deuen sseer ssin escatima e ssin punto por que non pueda venir ssobrellas disputaion nin contienda.

Esp.I.1.8: Commo sse deuen entender las leys. El entendemiento de las leyes deue sseer conplido

–  –  –

кона. Закон 13 первого титула Первой книги «Зерцала» был нормой, на которой покоилась вся политическая и юридическая система эпохи Альфонсо Х; говоря нынешним языком, это был «конституционный закон»

его правления.

По мнению Г. Кельзена, основание юридической нормы может находиться только в другой юридической норме, которая первое время занимает более высокую ступень в иерархии. Однако хотя одна норма основывается на другой, более важной, но эта цепочка не может развиваться до бесконечности; в какой-то момент она должна остановиться на норме, которая считается последней и наивысшей. На этой норме, которую Кельзен называет Grundnorm, покоится весь нормативный порядок, и она является общим источником для всех норм, входящих в него. Эта «нормаосновательница» придает единство множеству законов, входящих в систему, поскольку представляет собой фундамент для действенности всех остальных норм94.

Основная норма правового порядка должна содержать некое правило, которое определяет, как должны создаваться общие нормы и кто является авторитетом в нормотворчестве. Закон 13 из «Зерцала» определяет, кто именно обладает властью создавать нормы общего характера, законы, а в других законах первого титула устанавливается, как именно их следует создавать. Только одно лицо, в данном случае Альфонсо Х, может создавать действительные нормы, законы, и его авторитет базируется на основной норме, которая позволяет ему устанавливать законы.

В действительности, норма, которая регулирует создание общих юридических норм, называется «конституцией» в материальном смысле.

Конституция может возникнуть в повседневной жизни или посредством специального действия — законодательного акта (закон 13 «Зерцала»). В последнем случае конституция обязательно должна быть закреплена в тексте, и поэтому ее обычно именуют «писаной конституцией», то есть конституцией в формальном смысле. Следовательно, «Зерцало» стало «писаной конституцией» Альфонсо Х, а основным законом этой «конституции»

был закон 13.

Писаная конституция содержит не только нормы, регулирующие создание общих юридических норм — законов, но и нормы, регулирующие деятельность других важных политических институтов, например, монарKelsen H. Teora pura del derecho. Mexico, 1983. P. 202 y ss. (рус. пер. С. Лёзова, Ю. Пиво

–  –  –

хии — этому посвящена вся Вторая книга «Зерцала», — или органов, осуществляющих управление правосудием95 (Четвертая книга).

Альфонсо Х, разумеется, не осознавал, что составляет «формальную конституцию» для своих королевств, как ее описывает нам Кельзен, но он прекрасно осознавал важность контроля над творением права — что Жан Боден несколько веков спустя назовет первым и важнейшим признаком суверенитета. Следовательно, «Зерцало» знаменует передачу монарху монополии в области законодательства и управления правосудием96. Но есть и еще кое-что.

Как мы говорили выше, «Зерцало» не признает другого юридического источника, кроме закона: попавшие в него «соглашения», «установления» и «фуэро» превращаются в «законы». Это означает, что после его публикации и провозглашения в качестве единственного закона во всех королевствах — как указано в прологе — все предшествующее традиционное право (фуэро, привилегии, обычаи и т. п.) было отменено. Только «Зерцало» и ничего кроме «Зерцала» могло использоваться в королевских судах.

Вернемся снова к Кельзену. Конституция в материальном смысле устанавливает, кто и как создает общие юридические нормы, законы, в юридической системе. Лишь основная норма может определить, какие органы могут их создавать; в нашем случае таким органом был Альфонсо Х. Но чтобы суды могли применять другие нормы, отличные от основной, необходима авторизация. Следовательно, чтобы суды приняли обычай и/или фуэро в качестве норм, применимых при решении дел, «конституция» должна провозгласить обычай и фуэро действительными источниками права97, тем более если обычное право может отменять изданные законы. В противном случае невозможно его применение органами, ответственными за осуществление правосудия.

Когда Альфонсо Х в «Зерцале» обходит молчанием наличие других нормативных источников (обычаи, фуэро) и не наделяет напрямую суды правом использовать эти источники, он по умолчанию отменяет в своих королевствах все предшествующее право.

Мог ли Мудрый король в 1255 г. осуществить такой амбициозный проект на практике? Были ли королевства готовы к «революции» такого рода?

Как отреагировала бы знать на лишение ее права даровать фуэро? Как отKelsen H. Op. cit. P. 232–233 (там же, с. 111).

В том числе на локальном уровне: Esp.IV.2.prom: Алькальдов, поставленных, чтобы су

–  –  –

Страница рукописи Первой Партиды. Рукопись Британского музея реагировала бы она, увидев, что ее лишили судебных привилегий? Как отреагировали бы города на отмену их традиционного права? Как они бы отреагировали, лишившись привилегий самоуправления?

«Зерцало» в качестве политической «конституции» Кастильского королевства было невыполнимым проектом. Оно было «мечтой» Альфонсо Х.

Перед тем как убедиться, что эта мечта неосуществима, король, как я полагаю, сделал попытку пойти другим, менее радикальным путем. С одной стороны, он воскресил старый проект, начатый, возможно, как отмечает Г. Мартинес Диес, еще когда он был принцем, то есть «Королевское фуэро».

По уже изложенным причинам я склонен полагать, что «Королевское фуэро» было составлено коллективом юристов, которые начали работать при дворе во время редактирования «Зерцала».

В «Королевском фуэро» соединилось несколько целей: признание законодательной монополии; юридическая унификация; обновление права и монополия на судебную власть. Оно должно было вступить в силу не во всех королевствах одновременно, как это предполагалось для «Зерцала», а для начала только в Кастилии — впоследствии его распространили на Эстремадуру — под предлогом, что там «судились по прецедентам, и по различным суждениям людей, и по несправедливым и противоправным обычаям».

Пожалование «Королевского фуэро» предполагало отмену всех обычаев, фуэро, местных обыкновений и привилегий самоуправления, позволявших Х. СанчеС-арСилья Берналь жителям самим назначать себе алькальдов. Результат этой политики Мудрого короля нам уже известен: в 1272 г. ему пришлось пойти на попятную, отменить «Королевское фуэро» и подтвердить старые фуэро.

Остановка в работе над его «конституцией», «Зерцалом», не препятствовала тому, чтобы ряд материалов последнего был использован при разработке «Законов верховных аделантадо», ордонансов, направленных алькальдам Вальядолида, законов о ростовщичестве и норм ведения следствия.

Но, прервав составление «Зерцала», король решил изменить ориентацию сочинения, которое отражало его несбыточную политическую мечту, и в 1256 г. повелел начать составление другого текста, имеющего назидательный или энциклопедический характер и вобравшего в себя все юридическое знание того времени. Этим текстом и стали Партиды.

3. Теория закона в Партидах

Как мы отметили в начале, критического издания Партид до сих пор не существует. Это обстоятельство вынуждает нас погрузиться в море конъектур, хотя я должен признаться, что в тот день, когда такое издание выйдет в свет, видимо, останется еще масса невыясненного, поскольку пока что неизвестно, как передавался текст в период между 1263–1265 и 1348 гг. Я полагаю, что для того, чтобы сделать определенные выводы, важнее заниматься исследованием содержания законов, чем кодикологическим анализом и сопоставлением рукописей с целью выяснить, где какой закон отсутствует или добавлен.

Похоже, нет никаких сомнений, что самый древний манускрипт, в котором содержится Великий кодекс Альфонсо Х, это рукопись Первой Партиды, хранящаяся в Британском музее и опубликованная в свое время Х.А. Ариасом Бонетом98. Установлено, что рукопись датируется 1290 г.

В ней заметны существенные отличия от версии Первой Партиды, присутствующей в манускрипте, известном под названием Силосского99 и опубликованном в 1807 г. Королевской академией истории. Х.Ариас Бонет объяснял расхождения с помощью гипотезы, что уже в правление Альфонсо Х существовали различные редакции Партид. Одна из них была плодом работы комиссии юристов, собранной для редакции «Семичастника» (Setenario), Alfonso X el Sabio. Primera Partida (Manuscrito Add. 20.787 del British Museum), ed. de J. A. Arias Bonet, Valladolid, 1975. (далее в сносках — Part BM).

То есть, происходящего из монастыря Святого Доминика в Силосе. Сейчас эта рукопись

–  –  –

и,, следовательно, отличается многословием, характерным для этого сочинения; другую редакцию составили юристы, ранее создававшие «Зерцало».

Но король — по мнению Ариаса Бонета — не отдавал предпочтения какойлибо одной из этих версий100.

Мне не хотелось бы сейчас вдаваться в обсуждение вопросов, имели ли редакторы Партид перед собой определенную модель и существовала ли некая промежуточная, ныне утраченная версия. Как я сказал в начале этого раздела, мои соображения касаются содержания законов и их связи с политической и юридической ситуацией того времени.

Первая проблема, к которой я хотел бы обратиться, связана с очевидной преемственностью между первым титулом Первой Партиды из Британского музея с первым титулом Первой книги «Зерцала». За исключением закона 5 из «Зерцала» (Какова польза от законов), которую переписчик не включил (забыл?) в текст Партид, хотя это упущение не получило развития101, остальные законы явно воспроизведены дословно с незначительными разночтениями.

Тем не менее следует обратить внимание на весьма выразительную деталь. Заголовок закона 13 из «Зерцала», который мы называли «основной нормой конституции» Альфонсо Х, гласил: «Этим законом показывается, каким образом король дон Альфонсо может творить законы и могут творить их его наследники». Однако заголовок этого же закона, дословно воспроизведенного в Партидах (Брит. музей), изменен: «Указание всех справедливых причин, по которым вышеназванный король дон Альфонсо обладал властью творить эти законы».

Изменение времени глагола с настоящего на прошедшее указывает, на мой взгляд, на два обстоятельства. Во-первых, когда копировалась рукопись Партид, хранящаяся ныне в Британском музее, Альфонсо Х уже умер.

Любопытно, что в тексте закона Мудрый король все еще говорит о себе в первом лице (…что Мы, вышеназванный король дон Альфонсо, обладаем властью творить эти законы…), но несомненно, что переписчик просто не осмелился изменить содержание закона и ограничился лишь добавлением нового заголовка.

Alfonso X el Sabio…, см. в предыдущем примечании, PP. LI–LII.

В действительности, закон 5 «Зерцала» рассматривает преимущества, происходящие от законов, однако закон 6 обращается к той же теме и гораздо многословнее. В связи с этим случайное или сознательное невключение его переписчиками в рукопись Part ВМ не изменяет ни содержания, ни смысла титула, посвященного законам. С другой стороны, пролог к первому титулу «Зерцала» в Part BM превратился в закон 1, поэтому в конечном итоге первый титул содержит ровно столько же законов (13), сколько и в «Зерцале».

Х. СанчеС-арСилья Берналь Во-вторых, здесь присутствует более существенное, на мой взгляд, упущение. В действительности, в заголовке закона 13 «Зерцала» объясняется, что король «может творить законы», а также что «могут творить их его наследники». Это последнее замечание переписчик рукописи из Британского музея опустил. Значит ли это, что Санчо IV, в правление которого была составлена рукопись, не имел права писать законы? Если бы рукопись вышла из кругов, близких ко двору Санчо IV, столь важное замечание обязательно бы присутствовало.

Достаточно, однако, другого объяснения:

признать, что в тот момент Партиды не имели законной силы; что это сочинение было составлено Альфонсо Х, а его наследник Санчо IV не имел намерения провозглашать или добавлять к нему новые распоряжения. В «Зерцале» — «конституции Альфонсо» — действительно было важно отметить, что также и наследники Мудрого короля облечены властью составлять законы. Но в Партидах, не имевших статуса закона, отсутствие этой фразы не имело никакого значения.

Кроме того, я хотел бы обратить внимание на другой вопрос, который представляется мне важным и ответ на который дается в Партидах (Брит.

музей): когда в 1256 г. в королевском скриптории началось составление нового свода, юристы, трудившиеся при дворе, сохранили в целости первый титул «Зерцала», в котором содержалась вся теория закона, и он перешел в версию Партид (Брит. музей) — древнейшую из дошедших до нас.

Это тем более правдоподобно, что, как мы только что сказали, этот раздел имел исключительно «теоретическую» ценность, поскольку у Партид не было силы закона.

Очевидно, что сочинение, целью которого было соединение всего юридического знания того времени, не могло игнорировать такое важное явление реальности, как обычай. Если мы признаем, что Лондонская рукопись содержит одну из древнейших версий Партид, несомненно, что в ней сохранился дух «юридической революции» Альфонсо Х. Но как мы сказали, поскольку Партиды превратились в своего рода энциклопедическое сочинение, необходимо было включить в него другой важный источник средневекового права. Поэтому в начале XIV в., примерно в 1310 или 1312 г., некий юрист решил восполнить эту серьезнейшую лакуну.

Поскольку Партиды представляли собой «открытый» текст, он добавил в Первую книгу второй титул об обычае и фуэро. В этой новой версии, содержащейся в рукописи Нью-Йоркского Испанского общества102, соAlfonso X el Sabio. Primera Partida (Ms. HC. 397/573) Hispanic Society of America, ed.

–  –  –

ставлявший ее юрист сохранил все законы первого титула так же, как и в рукописи из Британского музея, но с одной разницей: он опустил закон 13, который, как мы знаем, был основополагающим законом юридического порядка Альфонсо Х. В начале XIV в. эта норма была бессмысленной и абсолютно анахроничной. Наоборот, нужно было добавить теорию об обычае и фуэро.

В Силосской рукописи, опубликованной Королевской исторической академией, представлена еще одна версия — с целым рядом добавлений — из множества версий, существовавших и использовавшихся юристами при переписывании.

4. К новой «конституции» королевства

В течение первой трети XIV века юристы все больше интересовались Партидами; может быть, в силу авторитета Мудрого короля, а может быть, потому что в них были собраны на романском языке законы и принципы ius commune, на которых они учились в университетах; в любом случае очевидно, что Партиды приобрели широкое распространение. Поскольку законной силы это сочинение не имело, точность в передаче текста была не столь важна, и поэтому порой некоторые законы сознательно опускали, а другие соединяли с сочинениями юристов того времени, например, Джованни Андреа103. В середине XIV в. между имевшимися версиями уже существовали существенные расхождения.

Правление Альфонсо XI представляет собой важную веху в консолидации королевской власти. После беспокойного периода несовершеннолетия, завершившегося в тридцатые годы XIV в., этот монарх начал проводить в жизнь политику, направленную на восстановление престижа королевской власти. Но необходимость заручиться помощью в противостоянии мусульманской угрозе (война за Гибралтарский пролив) заставила его вступить в союз со знатью и городской олигархией. В этом контексте легче понять, почему в эту эпоху была узаконена власть олигархий на местах104.

Джованни Андреа (Иоанн Андреа) (1275–1348) — один из наиболее известных и влияstrong>

тельных канонистов европейского Средневековья. Согласно «Закону о цитировании», изданному Хуаном II в 1427 г., мнения Дж. Андреа и Н. Тедески в вопросах канонического права следовало предпочитать всем прочим юристам, высказывавшимся по этому вопросу. — Прим. ред.

См.: Snchez-Arcilla J. Algunas consideraciones acera del origen de los corregidores en Portugal y Espaa, en: Justicia y Derecho Tributario. Madrid, 2008. P. 803–820.

Х. СанчеС-арСилья Берналь Я полагаю, что первым проявлением этого союза стало Уложение Вильяреаля105 1346 г.; на будущий год он обсуждался на Сеговийских кортесах106 1347 г., а в 1348 г. был подтвержден и дополнен на кортесах в Алькала-деЭнарес.

Как известно, кортесы в Алькала-де-Энарес имеют особое значение для историков права, поскольку на них было принято знаменитое «уложение», в котором определялся порядок предпочтения источников в юридической системе Леоно-Кастильского королевства. Однако параграф 64 этого уложения следует толковать в свете следующего за ним параграфа.

Действительно, в параграфе 65107 недвусмысленно признаются судебные права сеньоров (прелаты, а также магнаты, и рыцарские ордена, и прочие церкви, и монастыри, и рыцари, и другие лица нашей сеньории имеют города и местечки, в которых обладают собственной сеньорией и юрисдикцией), и все они могут и дальше получать судебные сборы так, как получал их король «для нашей казны в этих местах». Альфонсо XI отказался от большей части судебной власти, признав судебные привилегии знати и

Gibert R. «El Ordenamiento de Villa Real, 1346», AHDE, N 25 (1955). P. 703–729. По мнеstrong>

нию Хиберта, из текста не следует, что указанное Уложение было утверждено какими-либо кортесами, хотя скупые сообщения «Хроники Альфонсо XI» относительно событий 1345 и 1346 гг. не позволяют полностью исключить эту гипотезу. В любом случае, договорной характер Уложения вовсе не обязательно предполагает, что соглашение между королем и знатью было подписано на кортесах. Более того, тот факт, что впоследствии параграф 18 Уложения Вильяреаля был повторен на Сеговийских кортесах, прошедших годом позже, позволяет предположить, что текст данного Уложения был подготовлен в этом городе Ла-Манчи, но ратифицировали его в Сеговии, а потом, два года спустя, в Алькала-де-Энарес, при этом дополнив, как мы увидим ниже. Параграф 18 Уложения Вильяреаля совпадает с параграфом 29 Уложения Сеговии 1347 г., приведенного в следующем примечании.

Cortes de Segovia, 1347, cap. 29: Porque muchos delos nuestros rengos assy perlados commo ricos omnes e ordenes de caualleria et otras iglesias e monasterios et caballeros e otras personas del nuestro sennorio e jurisdiccin et es nuestro [blanco] de proveer que entodo el nuestro sennorio sea guardada e mantenida justiia e derecho, tenemos por bien e mandamos que todas estas cosas contenidas en este nuestro ordenamiento sean auidas por leyes et que las guarden e fagan guardar cada vno en las villas e logares don an sennorio e la justiia e la jurisdiccin; e otrossy que aya cada vno dellos en ssus logares que dichos sson la meatad de las penas sobre dichas, segund que las nos retenemos para la nuestra camara en los nuestros logares. Et qual quier de los dichos ssenores que lo assynon guardaren, errar lo hayan, commo aquellos que non quieren guardar las leyes fechas por ssu rey et por su seor;

et nos conpliremos la justiia en el lugar do se menguare en la manera que deuieremos — ed.

G. Snchez. «Ordenamiento de Segovia 1347», Boletn de la Biblioteca Menndez y Pelayo, no 4 (1922). P. 301–320, цитата на с. 319–320). Текст соответствует Уложению кортесов в Алькале, 28, 2.

«Уложение кортесов в Алькале», 28,2 в систематизированной версии. Ср. с текстом,

–  –  –

Страница рукописи Первой Партиды. Рукопись Британского музея церкви, а также их право пользоваться выгодами, получаемыми от исполнения правосудия; в ответ на это сеньоры признавали, что «все указанное в этой книге они будут признавать законом и соблюдать это во всех королевствах и краях нашей сеньории; и будут следить за соблюдением всего этого в городах и местечках, находящихся под их властью и юрисдикцией»108. Следовательно, за применение королевского законодательства во владениях местных сеньоров приходилось платить не чем иным, как подтверждением их судебных привилегий и перераспределением судебных сборов, полагающихся монарху в силу верховенства его власти, причем, по-видимому, сеньоры уже получали эти сборы за счет королевской казны.

Если нам приходится толковать этот пакт — «соглашение», как назвал бы его Альфонсо Х — a sensu contrario, мы можем предположить, что до этого момента королевское законодательство вовсе не применялось в сеньориальных наделах, или его применение было крайне ограниченным, а его «сила», если пользоваться кельзеновским термином, в сеньориях зависела в конечном итоге от воли сеньоров. Иначе говоря, признание законодательМонарх также добавляет: CLC. I, cap. LVI. P. 543: «И всякий из этих сеньоров, который не станет соблюдать этого, согрешит, и с ним поступят как со всяким, кто не соблюдает законов, установленных его королем и сеньором. И Мы свершим правосудие в этом месте подобающим Нам образом».

Х. СанчеС-арСилья Берналь ной власти короля во всех его королевствах состоялось в пакте, заключенном знатью.

Мы уже видели, что в законе 13 первого титула Первой книги «Зерцала» Альфонсо Х попытался установить Grundnorm, или основную норму юридического порядка посредством одностороннего акта, провозглашенного исключительно его волей. Эта норма означала учреждение краеугольного камня в создании права. Она стала исходной точкой процесса создания позитивного права. Мы также отметили, что «юридическая революция»

Мудрого короля так и осталась нереализованным проектом, поскольку ее применение оказалось невозможным из-за сопротивления со стороны сеньоров и городов, которые сочли, что ущемляют их судебные привилегии и их право даровать «фуэро». Альфонсо XI, напротив, добился целей, поставленных его прадедом, но другим путем — посредством пакта.

Кельзен четко разделял понятия «действительности» и «эффективности», хотя между ними и существует определенная взаимосвязь. Для того чтобы некая норма была «действительна», вовсе не обязательно, чтобы она применялась и конечные адресаты ее исполняли. Норма является «эффективной», во-первых, когда те, для кого она предназначена, признают ее, а во-вторых, когда она используется в судах. Норма «действительна», если ее провозгласили в соответствии с предусмотренным для этого процессом и никакая последующая норма ее не отменила. Но если норме недостает эффективности, то сколь бы действительной она ни была, она не выполняет свою социальную функцию и не регулирует поведение человека. Так что действительность предполагает не только правильный процесс выработки и провозглашения, но и известную долю эффективности. Более того, норма может утратить действительность в силу desuetudo, то есть когда ей не подчиняются, а суды ее не применяют.

Альфонсо XI осознавал, что эффективность — а не действительность — королевского законодательства зависела от пакта со знатью: пакта, заключенного на Сеговийских кортесах 1347 г. и дополненного годом спустя в Алькала-де-Энарес.

Выше мы сказали, что «конституция» содержит нормы, регулирующие создание писаных законов общего характера или, другими словами, указывает, кто имеет право провозглашать юридические нормы общего характера.

Но кроме того, конституция устанавливает, какие суды уполномочены применять указанные нормы. Параграф 29 кортесов в Сеговии 1347 г. (= «Уложение кортесов в Алькале» 28.2) не только признает законодательную монополию Альфонсо XI, но также наделяет сеньориальные суды полномочиями легитимных органов для применения закона. Но есть и еще кое-что.

«Теория закона» в законодаТельной деяТельносТи альфонсо Х Мудрого 49 Альфонсо Х в первом титуле «Зерцала» признает закон единственным источником, создающим право. Провозглашение этого правового кодекса предполагает прекращение действия всего традиционного права и отмену привилегий сеньоров и городов. Со своей стороны, Альфонсо XI знал, что невозможно внедрить изменение такого масштаба, особенно в тот момент, когда он так нуждался в ресурсах для ведения войны за Гибралтарский пролив.

Пакт, заключенный в Сеговии в 1347 г., был ратифицирован на следующий год в Алькала-де-Энарес, но король добавил в «Уложение кортесов в Алькале» целый ряд важных штрихов по сравнению с прошлогодней версией. На самом деле, именно с этого момента можно говорить о введении Grundnorm, на которой должно было покоиться все юридическое устройство Кастильско-Леонского королевства. Эта норма содержится в «Уложении…» 28.1, где провозглашаются «определенные законы, по которым должны разрешаться тяжбы и споры».

В этом распоряжении Альфонсо XI в первую очередь открыто признал, что хотя придворный суд и некоторые городские суды королевства пользуются «фуэро законов» (то есть “Королевским фуэро”), в иных местностях действуют «различные другие фуэро», и порой тяжбы и конфликты невозможно «разрешить при помощи фуэро». Далекий от того, чтобы отменять традиционное право, Справедливый король109 проявил уважение к фуэро, ратифицировав их «в тех аспектах, в которых они используются, за исключением тех, которые Мы сочли нуждающимися в улучшении и дополнении». Следовательно, для применения фуэро в разрешении гражданских и уголовных тяжб оно, прежде всего, должно было быть действующим, то есть в суде использовались только те нормы, которые сохраняли силу. Однако использования фуэро было недостаточно, и поэтому король оставил за собой право улучшать и дополнять их в любой момент. Это обстоятельство понятно, если иметь в виду, что фуэро имели характер привилегии.

Кроме того, судьям нельзя было применять те нормы фуэро, которые противоречат Богу, разуму и «законам, содержащимся в этой Нашей книге», даже если они имели хождение. В этом случае использованию местного права препятствовала другая важная оговорка. Нет никаких сомнений в том, что имеет в виду «Уложение кортесов в Алькале», говоря о фуэро, которые «противоречат Богу»; совершенно очевидно, что речь идет о каноническом праве. Также не представляет трудностей коллизия между нормами местного права и законами, содержащимися в самом «Уложении…». ОдС п р а в е д л и в ы й (J u s t i c i e r o) — прозвище Альфонсо XI. — Прим. ред.

Х. СанчеС-арСилья Берналь нако указание на «разум» не так однозначно. Подразумевал ли король под этим термином естественное право? Намекал ли он на римское Юстинианово право? Или это выражение аналогично sensum naturalem арагонских и каталанских текстов? Ясно, что двусмысленность этой фразы могла дать юристам основания идентифицировать «разум» с Юстиниановым правом (ratio scripta). В любом случае, правильно будет подчеркнуть примат королевского права («законов этой нашей книги») над местным правом в случае противоречий в нормах.

Законы, собранные в «Уложении…», превратились в право, которое использовалось по преимуществу в судах и на местах — с указанными выше оговорками, — но только в случае недостаточности упомянутых законов.

Альфонсо XI распорядился, что при отсутствии действующих норм судьи должны придерживаться «законов, содержащихся в книгах «Семи Партид», которые повелел составить король дон Альфонсо, наш прадед, хотя до сегодняшнего дня они не публиковались и не использовались в качестве законов».

Я неоднократно обращался к проблеме значения этой фразы, и поэтому сейчас не буду на нем останавливаться. Достаточно отметить, что она прозрачно указывает, что до этого момента Партиды не были правовым текстом, применявшимся в Кастильском королевстве. Альфонсо Х никогда не провозглашал («публиковал») Партиды.

Но его правнук сообщает нам и другие ценнейшие сведения:

Но Мы повелели разыскать, и проверить и исправить [Партиды] в тех местах, где это необходимо. И в проверенном виде и с дополнениями, взятыми и почерпнутыми из высказываний святых отцов, из права и высказываний множества древних мудрецов, и из фуэро и древних обычаев Испании, Мы объявляем их нашими законами. А чтобы они были верными и ни у кого не было причин сокращать их, или дополнять, или изменять в них что-либо по собственному желанию, Мы приказали изготовить их в двух книгах, и одна из них будет запечатана нашей золотой печатью, а другая будет запечатана нашей свинцовой печатью, и хранить их в нашей казне, чтобы всякий раз, когда возникнет сомнение, справляться с ними.

–  –  –

Во-вторых, при дворе в это время не было ни одного экземпляра Партид, даже того, который должен был принадлежать самому Альфонсо Х, — в противном случае королю не нужно было бы разыскивать (rrequerir) экземпляры этой книги; достаточно было бы истребовать экземпляр, хранившийся в королевской казне или канцелярии. Если же Партиды были действующим нормативным текстом и применялись в судах, то как могло случиться так, что не оказалось ни одного списка в королевском придворном суде?

В-третьих, из текста также следует, что юристы вносили в текст целый ряд вариаций и интерполяций («чтобы ни у кого не было причин сокращать их, или дополнять, или изменять в них что-либо»). Это обстоятельство было возможным только потому, что Партиды не имели силы закона110, в противном случае букву закона изменять было бы нельзя. В-четвертых, по той же причине король распорядился, чтобы после сверки и исправления, то есть после выработки окончательного текста, два экземпляра книги, одна с золотой печатью, а другая со свинцовой, хранились в королевской казне.

Тем не менее применение Партид в судах все равно было ограниченным, поскольку в случае расхождения между ними и содержанием законов «Уложения кортесов в Алькале» или любых других норм, происходящих из действующих фуэро, Кодекс Альфонсо должен был склониться перед их авторитетом, поскольку они стояли выше его в иерархии источников права.

Также Альфонсо XI пришлось признать существование фуэро в отдельных регионах, находившихся под его властью111, обычаев и порядков, связанных с вызовами на поединок, и на тех же кортесах даровать отдельное уложение для идальго. Наконец, Альфонсо XI не только настоял на своей монопольной власти создавать законы (potestas condendi leges)112, но и на праве истолковывать их (ius interpetandi113).

Эта гипотеза подтверждается ниже, когда король заявляет: et tenemos por bien que sean guardadas e valederas de aqu adelante en los pleitos e en los juicios… ОА 29: Et porque los fijosdaldos de nuestro Regno han en algunas comarcas fuero de alvedrio, e otros fueros porque se judgan ellos e sus vasallos, tenemos por bien que les sean guardados sus fueros a ellos e a sus vasallos segunt que lo han de fuero, e les fueron guardados fasta aqu.

«И поскольку королю принадлежит право создавать фуэро и законы…».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«Министерство образования и науки Республики Казахстан Инновационный Евразийский университет Жигампар А.М. Влияние социальных условий современности на девиантное поведение МАГИСТЕРСКАЯ ДИССЕ...»

«Психолингвистический анализ в реконструкции восприятия исторических личностей "Но не только факты истории предстают перед читателем в тексте, история в них может присутствовать в литературных аллюзиях, параллелях, в собственном имени, которое по прошествии времени становится архетипом, или в вещи-сим...»

«ПОПЕЧИТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ РГО 2015 ГРАНТЫ 1. Константиновская батарея – объект культурного и исторического наследия России. (г. Севастополь) Проект организован по инициативе Президента РГО С.К. Шойгу. Константиновская батарея была построена для того, чтобы закрывать вход в Севастопольскую бухту неприятельским кора...»

«Владимир Анатольевич Рыбников Сыны Перуна Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10266062 Сыны Перуна / В.А. Рыбников. – 3-е изд.: Амрита; Москва; ISBN 978-5-413-00885-0 Аннотация Сегодня в мире существует примерно 200 миллионов людей, говорящих на двенадцати славянских языках. Откуда вз...»

«Н.М. Менькова НАШЕ РОДОСЛОВИЕ Н.М. МЕНЬКОВА НАШЕ РОДОСЛОВИЕ Учебное пособие МОСКВА 2008 ББК 63.214 М51 УДК 929.5 Рецензенты: канд. ист. наук Т.В. Шаповалова, канд. пед. наук Н.В. Мазурова.М51. Н.М. Менькова. Наше родословие. Учебное пособие.– М.: "Книга и Бизнес", 2008. –28 стр. Настоящее...»

«Социально – политические и социально – культурные условия жизни корейской диаспоры в Приморском крае на современном этапе её истории Толстых И. Н. доцент кафедры культурологии Владивостокский государственный университе...»

«1 Пояснительная записка Данная рабочая программа составлена на основе: Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования; ООП ООО ГБОУ ООШ с. Заборовка; Примерных программ по учебным предметам. История. 5-9 классы: проект. – М.: Просвещение, 2...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северо-Кавказский государственный институт искусств Исполнительский фа...»

«Е. Н. К У Ш Е В Л ЭПИЗОД КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ СОЛДАТ, КРЕСТЬЯН И ХОЛОПОВ НА РУБЕЖ Е X V I I X V I I I вв. К рестьянские войны в России X V II—X V III вв. привлекаю т особое внимание советских историков, им посвящ аю тся много­ ч...»

«История Древней Церкви М.М. Казаков ОСОБЕННОСТИ ХРИСТИАНИЗАЦИИ СЕВЕРНОЙ АФРИКИ В статье анализируются основные особенности христианизации Северной Африки в античный период на основании письменных источников и археологических данных. Основное внимание уделяется вопросам, связанным с формированием первых христианских общин...»

«Navigating & Shipbuilding History 17.11.2013 § 1. Технико-исторический анализ мореходности (c)85-08, В.Н. Храмушин, СахНИРО ДВО РАН СахГУ г. Южно-Сахалинск (English version) По материалам доклада на Всесоюзной конференции Советского национального...»

«ШЕКСПИРОВСКИЕ ШТУДИИ VIII МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт гуманитарных исследований Центр теории и истории культуры ШЕКСПИРОВСКИЕ ШТУДИИ VIII Проблемы перевода Материалы заседания Шекспировской комиссии РАН 29 февраля 2008 года Сборник научных трудов Москва И...»

«1 Пояснительная записка Рабочая программа составлена на основе: 1. Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования 2010 г.2. Авторской программы "История древнего мира" А.А.Ви...»

«http://koob.ru “Играть по-русски” Психодрама в России: истории, смыслы, символы Составители Е.В. Лопухина, Е.Л. Михайлова Москва Независимая фирма "Класс" http://koob.ru УДК 615.851 ББК 53.57 И 46 И 46 “Играть по-рус...»

«Аннотированное содержание лекций Б1.В.ОД.5 ТЕХНОЛОГИЯ ПОЛУЧЕНИЯ ПОЛИМЕРОВ Направление 18.04.01 Химические технологии Направленность подготовки (профиль): Технология и переработка полимеров Содержание занятий лекционн...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Юридический институт кафедра Теории и истории государс...»

«"RS наследие".-2010.-№1(43).-С.22-25. МЕДАЛИ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ Санубар КАСИМОВА, кандидат исторических наук Вскоре после провозглашения государ ственной независимости Азербайджана правительством было принято постановление о разработке эскизов орденов и медалей. И уже 25 марта 1992 г. была выпущена первая ме даль "Национальн...»

«Частное учреждение образования "Минский университет управления" "Утверждаю" Ректор Минского университета управления _ Н.В. Суша " " Регистрационный № _ "Культурология"Учебная программа для специальности: 1 -26 02 02-07 "Менеджмент(ин...»

«Капризы и странности судьбы Олег Рой Писатель и балерина "Резепкин Олег Юрьевич" УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Рой О. Ю. Писатель и балерина / О. Ю. Рой — "Резепкин Олег Юрьевич", 2016 — (Капризы и стр...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по физической культуре для учащихся 1 – 4 классов Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения "Центр образования №1" Физическая культ...»

«Русский архив, 1896, кн. 3, с. 5-33.-ССЫЛЬНЫЕ 1812 г. В ОРЕНБУРГСКОМ КРАЕ. К ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ[1] П. Л. Юдин I. Тяжелую годину переживала Россия, когда "Великая армия" Наполеона вступила в ея пределы и начала опустошать села и нивы беззащитных поселян наших. Все задрожало от варварских приемов воинственных сынов просвещенной Европы...»

«"Век глобализации".-2009.-№2.-С.178-191. ИМИДЖ РОССИИ В ПРОЦЕССЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ* П. С. Гуревич В статье анализируются новые реальности глобализации. Мировой кризис обострил конкуренцию между странами. Эксперты все чаще пола гают, что кулътурно-цивилизационные особенности оказывают глубокое воздействие на исторический процесс. В статье о...»

«ритетный специалист по истории России XVIII в. А.А. Кизеветтер считал, что главное достоинство работы в том, что автор показал предпосылки губернской реформы Екатерины II 1775 г.1, тем самым проследив непрерывную цепь событий развития областного управления в XVIII в.4. Лекционные ку...»

«КАЗКИ ЧЕТЫРЕХ БРАТЬЕВ Книжное издательство С таврополь 1 9 6 5 Обработка и литературный перевод Н. КАЛИЕВОЙ Тексты из фондов Карачаево-Черкесского научно-исследовательского института истории, язы ка и литературы.Подстрочные переводы: с абазинского — Н. Т. Табуловой, с карачаевского —...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.