WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«ВСТУПЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО НАРОДА В БОРЬБУ С АГРЕССОРОМ Вероломное нападение нацистской Германии и ее союзников на СССР В воскресенье 22 июня 1941 г. фашистская Германия и ее союзники обрушили на нашу ...»

-- [ Страница 1 ] --

ВСТУПЛЕНИЕ

СОВЕТСКОГО НАРОДА

В БОРЬБУ С АГРЕССОРОМ

Вероломное нападение нацистской Германии и ее союзников на СССР

В воскресенье 22 июня 1941 г. фашистская Германия и ее союзники обрушили на

нашу страну удар невиданной в истории армии вторжения: 190 дивизий, более 4 тыс. танков, 47 тыс. орудий и минометов, около 4,5 тыс. самолетов, до 200 кораблей, всего более

5 млн человек.

Первые удары еще на рассвете нанесла немецкая авиация. Сотни немецких бомбардировщиков вторглись в воздушное пространство Советского Союза. Они подвергли бомбардировкам аэродромы, районы расположения войск западных приграничных округов, железнодорожные узлы, линии связи и другие важные объекты, а также крупные города Литвы, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Украины, Молдавии. Массированные налеты сорвали организованный подход войск второго эшелона советских приграничных округов к театру боевых действий, привели к массовым потерям личного состава и техники. Пострадали как крупные города (Киев, Минск), так и более мелкие населенные пункты, что вызвало дезорганизацию работы тыла и привело к срыву в ряде мест мобилизационных мероприятий.

Одновременно сосредоточенные на всем протяжении Государственной границы СССР войска вермахта открыли ураганный артиллерийский огонь по пограничным заставам, укрепленным районам, а также соединениям и частям Красной армии, дислоцированным в непосредственной близости от нее. После артиллерийской и авиационной подготовки они перешли Государственную границу СССР на огромном протяжении — от Балтийского моря до Черного. Началась Великая Отечественная война — самая тяжелая из всех войн, когда-либо пережитых страной.



Основные удары вермахта были направлены на Ленинград, Москву и Киев. На каждом направлении сосредоточивались усилия одной из групп армий.

Немецкая группа армий «Север» (командующий генерал-фельдмаршал В. Лееб) в составе 16-й и 18-й полевых армий и 4-й танковой группы (всего 29 дивизий), развернутая в Восточной Пруссии от Мемеля (Клайпеда) до Голдапа (230 км), получила задачу при поддержке 1-го воздушного флота разгромить советские войска в Прибалтике и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить Краснознаменный Балтийский флот Й. Риббентроп на пресс-конференции в Берлине объявляет о начале войны против СССР Немецкие войска форсируют реку Буг Немецкие артиллеристы ведут огонь по позициям советских войск опорных баз. Уничтожение советских войск на этом направлении разрушало весь северный фланг обороны Советского Союза и влекло за собой смертельную угрозу всем сопротивляющимся силам Красной армии на центральном участке фронта, прикрывающим западное направление, а точнее сердце страны — Москву.

Группа армий «Центр» (командующий генерал-фельдмаршал Ф. Бок), сосредоточенная на главном, московском направлении, в составе 4-й и 9-й полевыхармий, 2-й и 3-й танковых групп (всего 50 дивизий и 2 бригады) должна была при поддержке 2-го воздушного флота рассечь фронт советской обороны, окружить и уничтожить войска Красной армии в Белоруссии и развить наступление на Москву. Это была наиболее мощная группировка немецкофашистских сил, развернутая на фронте 500 км — от Голдапа до Влодавы. Быстрый выход к столице СССР, по мнению германского командования, фактически предопределял победу в войне. Цель была выбрана обоснованно. Москва как исторический остов государства — его политический, экономический и этнографический центр являлась, несомненно, главным призом как для Гитлера, так и для его генералов.





На киевском направлении от Влодавы до устья реки Дунай (1250 км), была развернута группа армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт), состоявшая из 6, 17, 11-й полевых немецких, 3-й и 4-й румынских армий, 1-й танковой группы и венгерского корпуса (всего 57 дивизий и 13 бригад). Ей предстояло при поддержке 4-го воздушного флота и румынской авиации уничтожить советские войска на Правобережной Украине, выйти на Днепр и развивать наступление на восток. В скорой перспективе Гитлер рассчитывал на захват всей Украины и Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев, их промышленных и сельскохозяйственных богатств, выход к нефти Кавказа и далее достижение господства на всем Ближнем и Среднем Востоке. Ради выполнения ближайшей задачи — уничтожения советских войск на Западной Украине — на фронте от Влодавы до предгорий Карпат создавалась плотная группировка войск, которая должна была рассечь и уничтожить группировку Красной армии на этом театре боевых действий.

На территории Норвегии и Финляндии были развернуты немецкая армия «Норвегия» и две финские армии — всего 21 дивизия и три бригады, поддерживаемые 5-м немецким воздушным флотом и финской авиацией. Армия «Норвегия» должна была овладеть Мурманском и Полярным, а финские войска — содействовать группе армий «Север» в захвате Ленинграда.

Одной из целей противника было ни в коем случае не допустить транспортного сообщения СССР со своими возможными союзниками по северным морям. Другими словами — обмена грузами, имеющими военное назначение.

Как на северном, так и на южном флангах войска союзников Германии должны были всемерно поддерживать стремительное продвижение германских войск, действующих на главных операционных направлениях.

Для наращивания ударов в ходе наступления имелся резерв Главного командования сухопутных войск — 21 пехотная, две танковые и одна моторизованная дивизии. В соответствии с идеей нанесения главного удара на центральном — московском направлении — германское командование включило в состав группы армий «Центр» большее, чем в других группах, число танковых и пехотных дивизий вермахта. Сюда же направлялась половина всех резервов, намеченных к вводу в действие в первую очередь1. Кампанию предполагалось провести «скоротечно», затратив на это не более 3–4 месяцев2.

В пяти советских приграничных округах (Ленинградский, Прибалтийский Особый, Западный Особый, Киевский Особый и Одесский) к началу войны было 186 дивизий, насчитывавших в общей сложности 3 млн человек, 39 тыс. орудий и минометов, 11 тыс. танков и 9,1 тыс. самолетов3. Из них танков новых типов (КВ и Т-34) — 1475 ед., боевых самолетов новых типов — 1540 ед., хотя общее превосходство в количестве танков и самолетов было у советской стороны4.

22–25 июня 1941 г. военные округа были преобразованы в фронты: Ленинградский военный округ — в Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов), Прибалтийский Особый военный округ — в Северо-Западный фронт (командующий геНачальник штаба Начальник Штаба оперативного Верховного главнокомандования руководства вооруженных сил Германии вооруженными силами Германии А. Йодль В. Кейтель

–  –  –

нерал-полковник Ф. И. Кузнецов), Западный Особый военный округ — в Западный фронт (командующий генерал армии Д. Г. Павлов), Киевский Особый военный округ — в ЮгоЗападный фронт (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос) и Одесский военный округ — в Южный фронт (командующий генерал армии И. В. Тюленев). Морские границы прикрывали флоты: Северный (командующий контр-адмирал А. Г. Головко), Балтийский (командующий вице-адмирал В. Ф. Трибуц) и Черноморский (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский).

В 23.30 21 июня 1941 г. руководство страны приняло решение о частичном приведении войск приграничных округов в боевую готовность, поскольку противник мог перейти в наступление в ближайшие часы. Этот документ, известный как директива наркома обороны № 1, не давал разрешения на ввод в действие плана прикрытия госграницы в полном объеме, поскольку предписывал «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения…»5. На оповещение войск (из-за сложностей связи, шифровки и расшифровки документа) ушло до двух и более часов. Вместо простого и ясного сигнала приступить к выполнению плана прикрытия войска получили зашифрованный приказ с оговорками ограничительного характера, что вносило в действия советского командования элемент неопределенности и усложнило положение войск Красной армии с началом агрессии.

22 июня 1941 г. первыми приняли на себя удары противника советские пограничники и передовые части войск прикрытия, ПВО армии и флота. Отражая превосходящие силы врага, личный состав многих пограничных застав полностью погиб. Войска прикрытия, которые с ходу вводились в сражения, несли большие потери. Немецкие войска вступали в бой полностью развернутыми, тогда как многие советские соединения продвигались к фронту в походных колоннах.

В Москву первые сообщения о вторжении поступили от пограничников. «Наступление по всему фронту. Части погранохраны ведут бой… — докладывало командование белостокского пограничного участка в Главное управление пограничных войск. — Немцы наступают Кретинга… Белосток»6. Одновременно подобную информацию получил из западных приграничных округов и Генеральный штаб. Около 4 часов утра его начальник генерал Г. К. Жуков доложил И. В. Сталину о случившемся.

Видимо, памятуя о своих предупреждениях накануне войны, начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г. К. Жуков выделил в оперативной сводке № 1, подготовленной всего шесть часов спустя после начала агрессии, факт упреждения врагом наших войск в развертывании. В этом сухом документе, в частности, констатировалось: «В 4.00 22.06.1941 г.

немцы без всякого повода совершили налет на наши аэродромы и города и перешли границу наземными войсками…

1. Северный фронт. Противник звеном самолетов типа бомбардировщик нарушил границу и вышел в р-н Ленинграда и Кронштадта…

2. Северо-Западный фронт. Противник в 4.00 открыл арт. огонь и одновременно начал бомбить аэродромы и города: Виндава, Либава, Ковно, Вильно и Шуляй…

3. Западный фронт. В 4.20 до 60 самолетов противника бомбардировали Гродно и Брест.

Одновременно на всей границе Западного фронта противник открыл артиллерийский огонь… Наземными силами противник развивает удар из района Сувалки в направлении Голынка, Домброва и из района Стоколув вдоль железной дороги на Волковыск. Наступающие силы противника уточняются…

4. Юго-Западный фронт. В 4.20 противник начал обстрел пулеметным огнем наших границ. С 4.30 самолеты противника ведут бомбардировку городов Любомль, Ковель, Луцк, Владимир-Волынский… В 4.35 после артогня по району Владимир-Волынский, Любомль наземные войска противника перешли границу развивая удар в направлении ВладимирВолынский, Любомль и Крыстынополь… Командующие фронтами ввели в действие план прикрытия и активными действиями подвижных войск стремятся уничтожить перешедшие границу части противника…»

Советские граждане слушают заявление советского правительства.

22 июня 1941 г.

Далее следовала фраза, появившаяся, несомненно, под диктовку Жукова: «Противник, упредив наши войска в развертывании, вынудил части Красной армии принять бой в процессе занятия исходного положения по плану прикрытия. Используя это преимущество, противнику удалось на отдельных направлениях достичь частного успеха». Подпись — начальник Генерального штаба Красной армии7.

Более подробные сведения о перешедших в наступление вражеских армиях, их вероятных целях содержались в вечерней сводке Разведывательного управления Генштаба РККА от 22 июня 1941 г. Начальник Разведуправления генерал-лейтенант Ф. И. Голиков констатировал ввод сходу противником в бой значительных сил, «а именно 37–39 пехотных, 5 моторизованных, 8 танковых дивизий, а всего 50–52 дивизий. Однако, — продолжал генерал, — это составляет лишь примерно 30 % сил противника, сосредоточенных к фронту…». В конце первого дня войны советская разведка достаточно верно, насколько это было возможно в тех условиях, определила силы всей противостоящей приграничным округам вражеской группировки. Чего нельзя сказать об оценке распределения сил вермахта по отдельным направлениям. Так, считалось, что на Северо-Западном фронте — 29 дивизий, из них моторизованных 5, танковых 4–5; на Западном фронте в Варшавском районе — 31 дивизия, из них 21 пехотная, 1 моторизованная, 4 танковых и 1 кавалерийская; на Юго-Западном фронте (до Словакии) — 48 дивизий, из них 5 моторизованных и 6 танковых. Кроме того, предполагалось наличие в Словакии и Прикарпатской Украине 13–15 немецких дивизий, в Румынии — 33–35, из них 4 танковых, 11 моторизованных и 1 горнострелковой. Как можно заметить, силы противника на главном — западном направлении, «в Варшавском районе», где и наносился основной удар, явно недооценивались.

При принятии последующих решений на проведение контрударов приграничных фронтов (что и было сделано вечером того же дня) очевидно не учитывалась вся совокупность сведений, имевшихся в сводке Ф. И. Голикова.

Разведка предупреждала, что «по направлению главных ударов 22 июня видно, что противник имеет ближайшими целями:

а) охватить и уничтожить нашу белостокскую группировку и б) создать условия для окружения львовской группировки, пользуясь в обоих случаях своим охватывающим положением на белостокском и львовском выступах.

Активные действия в направлении Вильно и Ковно, ведущиеся одновременно с ударами на Гродно и Волковыск, очевидно преследуют цель разобщения Северо-Западного и Западного фронтов»8.

Если из львовского выступа командованию Красной армии в начале июля все же удалось вывести основную массу войск, то разрыв между Северо-Западным и Западным фронтами, обозначившийся уже в первый день войны, стал одной из основных причин поражения сил РККА под Белостоком и Минском.

Действительно, сразу после германского вторжения особенно тяжелое положение сложилось в полосе Западного фронта под командованием генерала Д. Г. Павлова. Против него, как было уже сказано, была развернута наиболее мощная группировка сил вермахта — группа армий «Центр» фельдмаршала Ф. Бока.

Только через полтора часа после вторжения войск вермахта на советскую территорию посол Германии в СССР Ф.-В. Шуленбург прибыл к народному комиссару иностранных дел В. М. Молотову и передал ему официальную ноту своего правительства, в которой указывалось: «Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной армии, германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры»9.

Вся страна узнала о нападении Германии только в 12 часов дня, когда с обращением к народу от имени правительства выступил по радио заместитель председателя Совета народных комиссаров, нарком иностранных дел В. М. Молотов.

Столпившись у репродукторов, установленных на улицах и промышленных предприятиях, люди слушали речь Молотова, боясь пропустить хоть слово. На первых порах почти никто из них не сомневался, что Красной армии потребуется всего лишь несколько недель, чтобы разбить врага «малой кровью, могучим ударом». Трагизм положения в полной мере не осознавало и военно-политическое руководство страны из-за отсутствия объективной информации с фронта. Однако вскоре стало ясно, что военные действия на западных границах СССР — это отнюдь не крупномасштабная военная провокация Германии, а начало войны — самой страшной и жестокой. «С рассветом 22 июня 1941 г. регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного морей, — сообщалось населению страны в первой сводке Главного командования Красной армии, — и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня… после ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только на гродненском и кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов…»10 Уже в этой сводке с фронта в какой-то мере просматривался весь драматизм первых приграничных сражений и боев, жесточайших по своему накалу и последствиям. Но тогда, в первый день войны, еще никто не мог себе даже представить, какие огромные испытания лягут на плечи каждого советского человека не только на фронте, но и в тылу.

Население Германии о начале новой войны узнало из обращения Гитлера к народу, которое в 5 часов 30 минут зачитал по берлинскому радио министр пропаганды Й. Геббельс11.

Судя по этому обращению, политическое руководство Германии стремилось оправдать агрессию в глазах мировой общественности, лишить СССР возможных союзников12. Однако как руководители ведущих держав, так и большинство трезвомыслящих европейских политиков ясно понимали, что заявления нацистов — всего лишь пропагандистский трюк.

Уже вечером 22 июня премьер-министр Великобритании У. Черчилль выступил с заявлением о поддержке СССР в войне с нацистской Германией. «Нападение на Россию, — заявил он, — не более чем прелюдия к попытке завоевания Британских островов… Поэтому опасность, угрожающая России, — это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам…»13. Для уточнения позиций многих других государств мира, прежде всего стран Британского содружества, привыкших традиционно ориентироваться на мнение Лондона, выступление Черчилля имело принципиальное значение. В определенном смысле оно оказало влияние и на позицию Соединенных Штатов Америки14. Утром 23 июня исполняющий обязанности госсекретаря С. Уэллес по указанию президента Ф. Рузвельта сделал официальное заявление об оказании помощи СССР. На следующий день и сам Рузвельт на пресс-конференции в Белом доме заявил, что США окажут всяческую помощь СССР в его борьбе против Германии, но заметил, что еще не известно, в какую форму она выльется15.

Да и уверенности в том, что Красная армия устоит в схватке с непобедимым вермахтом, у лидеров Запада не было. Ведь уже 22 июня ударные группировки немецких войск добились на всех направлениях ощутимого успеха за счет решительной концентрации его командованием в первом стратегическом эшелоне более 80 % всех сил, предназначенных для восточной кампании — 130 дивизий, 8 бригад, 3350 танков, около 38 тыс. орудий и минометов, основные силы авиации16.

Удар такой силы для войск всех западных приграничных округов явился полной неожиданностью. К подобному развитию событий они не были готовы. Не ожидали этого удара и советские пограничники, которые первыми встали на пути немецких войск. Противник рассчитывал за короткое время смять пограничные заставы, однако ему это не удалось. Пограничники стояли насмерть.

В крайне невыгодных условиях пришлось начать боевые действия соединениям и частям прикрытия западных приграничных округов. Заранее не приведенные в боевую готовность, они не смогли дать должный отпор врагу. Еще в половине второго ночи 22 июня штабы приграничных военных округов получили директиву наркома обороны № 1. Но, как уже было отмечено выше, недостаточно конкретное содержание отданного распоряжения вызывало множество вопросов у командиров всех степеней, а главное сковывало их инициативу.

Так, в директиве Прибалтийского Особого военного округа указывалось 8-й и 11-й армиям:

«В течение ночи на 22 июня скрыто занять оборону основной полосы… Боевые патроны и снаряды не выдавать… В случае провокационных действий немцев огня не открывать»17.

В 2 часа 25 минут подобные указания подчиненным армиям были отданы и Военным советом Западного Особого военного округа.

Штабы армий, получив окружные директивы за несколько минут до начала войны, до 5–6 часов утра доводили это распоряжение до подчиненных соединений и частей. Поэтому лишь некоторые из них были своевременно приведены в боевую готовность. Сигналом боевой тревоги большинству из них послужили первые разрывы артиллерийских снарядов и авиационных бомб противника. Командующие 3-й и 4-й армиями Западного Особого военного округа успели отдать командирам соединений только некоторые предварительные распоряжения. В штабе 10-й армии директива была получена уже после начала военных действий18. Причин было несколько. В ночь на 22 июня во всей приграничной полосе в результате действий диверсионных групп противника была в значительной степени нарушена проводная связь в звене армия — корпус — дивизия19. Отсутствие заранее отработанных документов по скрытому управлению войсками, низкая обеспеченность штабов радиосредствами, а также радиобоязнь приводили к тому, что этот вид связи ими практически не использовался.

Бывший начальник штаба 11-й армии Северо-Западного фронта генерал И. Т. Шлемин отмечал: «22 июня во второй половине дня с округом прервалась проводная и радиосвязь.

Найти округ было невозможно… Штаб округа, получая по радио шифротелеграммы от армии, полагал, что шифровки идут от противника, и, боясь выдать свой замысел и свое местонахождение, решил не отвечать на запросы армии»20. В результате первых массированных ударов авиации противника по местам дислокации войск было уничтожено большое количество средств связи и транспорта. Уже в первый часы войны командующий 3-й армией генерал В. И. Кузнецов докладывал в штаб Западного фронта: «Проводная связь с частями нарушена, радиосвязь до 8 часов не установлена»21. Аналогичное положение наблюдалось и в штабе 14-го механизированного корпуса. Позднее его командир генерал С. И. Оборин также сообщал в штаб Западного фронта: «Батальон связи на 70 % погиб 22 июня 1941 г.

утром, во время бомбардировки города Кобрина. Штаб 14-го мехкорпуса остался в составе 20 % штатного количества»22.

Не имея точной информации от войск о развитии событий, командиры и штабы оказались не в состоянии оценить всю серьезность создавшейся обстановки. Установка наркома обороны в его директиве № 1 «не поддаваться ни на какие провокации» по-прежнему продолжала действовать, что ограничивало решительные действия командиров соединений и частей армий прикрытия.

Так, командующий 3-й армией докладывал в штаб Западного фронта:

«Авиация противника бомбит Гродно, жду распоряжений генерала Павлова… артиллерийско-пулеметная стрельба со стороны немцев… жду указаний»23. Практически то же самое отмечал командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии Северо-Западного фронта генерал М. С. Шумилов: «Война началась в 4.00… мной немедленно было доложено командующему 8-й армией… Получил приказ: «Огня не открывать, на провокацию не поддаваться»24. Но противник сам заставлял наши войска без приказа открывать ответный огонь.

Аналогично действовали командиры большинства соединений и частей и на других участках прикрытия госграницы западных приграничных округов. Приказы «сверху» поступили значительно позднее. Так, Военный совет Западного фронта директиву командующим 3, 4 и 10-й армиями направил только в 5 часов 25 минут: «Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю: поднять войска и действовать по-боевому»25.

Трудновосполнимые потери от авиационных ударов противника понесла армейская авиация, уничтоженная в большинстве своем на аэродромах. Массированным налетам подверглись 66 аэродромов, где дислоцировались наиболее боеспособные авиационные полки западных приграничных округов26. Так, в 10-й смешанной авиационной дивизии 4-й армии Западного фронта на аэродромах в районах Высокое и Пружаны было уничтожено более 70 % самолетов штурмового и истребительного авиационных полков27. В 7-й смешанной авиационной дивизии 8-й армии Северо-Западного фронта к 15 часам оставалось всего пять — шесть самолетов, остальные были уничтожены28. В результате советская авиация потеряла за этот день свыше 1200 самолетов.

Уже с первых часов войны противник, воспользовавшись практически полным отсутствием зенитных средств в войсковых подразделениях ПВО, обеспечил себе господство в воздухе. Командир 3-го механизированного корпуса генерал А. В. Куркин в одном из донесений командующему 8-й армией Северо-Западного фронта отмечал: «…Нет нашей авиации.

Противник все время бомбит»29.

Поднятые по тревоге войска западных приграничных военных округов стремились выйти в свои районы прикрытия, но, не имея сведений об обстановке, не зная, что происходит на границе, еще в походных порядках подвергались ударам немецкой авиации и наземных войск. Даже еще не вступив в соприкосновение с противником, они несли огромные потери.

По этому поводу командующий 3-й танковой группой генерал Г. Гот в отчетном документе указывал: «Не было никаких признаков целеустремленного и планового управления войсками противника в целом. Непосредственное управление войсками отличалось малоподвижностью, схематичностью… Ни один советский войсковой начальник не принимал самостоятельного решения уничтожать переправы и мосты»30.

В такой обстановке в 7 часов 15 минут штабы Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов получили директиву наркома обороны № 2, в которой командующим войсками фронтов ставилась задача «Всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу»31. Однако в сложившихся условиях этот приказ наркома был невыполним. Уже в 8 часов утра командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Ф. Бок докладывал командованию вермахта: «Наступление продолжается успешно. На всем фронте наступления противник до сих пор оказывает незначительное сопротивление… противник на всех участках застигнут врасплох»32.

О сложности первого дня войны свидетельствуют документы. Так, командующий Северо-Западным фронтом генерал Ф. И. Кузнецов докладывал маршалу С. К. Тимошенко:

«Крупные силы танков и моторизованных частей прорываются на Друскеники. 128-я стрелковая дивизия большей частью окружена, точных сведений о ее состоянии нет… создать группировку для ликвидации прорыва не могу. Прошу помочь»33. Начальник оперативного управления Западного фронта генерал И. И. Семенов сообщал в Генеральный штаб: «По всей границе ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь… Проводной связи с армиями не имеем»34. Некоторые соединения и части фронта уже в эти первые часы вели боевые действия в окружении, связь с ними установить не удавалось. От командующего 3-й армией Немецкие пикирующие бомбардировщики в небе Советского Союза генерала В. И. Кузнецова штаб Западного фронта с начала войны и до 10 часов утра получил всего три боевых донесения. От командующего 10-й армией генерала К. Д. Голубева за это же время поступило всего одно сообщение, а командующий 4-й армией генерал А. А. Коробков первое боевое донесение смог направить только в 6 часов 40 минут35.

Тем не менее командиры всех степеней и в этих тяжелейших условиях выводили подчиненные им соединения и части в свои районы прикрытия. Так, в полосе Западного фронта из десяти соединений первого эшелона 3, 10 и 4-й армий три стрелковые дивизии все же сумели выйти в свои районы оперативного предназначения. В полосе Юго-Западного фронта первыми к государственной границе вышли передовые части 26-й армии.

Всего на прикрытие границы 22 июня были выведены в основном на флангах советскогерманского фронта 14 дивизий из 57 запланированных соединений первого эшелона36. Они вступали в бой с ходу, вели оборону в широких полосах, в одноэшелонных боевых порядках, порой на не оборудованной в инженерном отношении местности, к тому же без существенной поддержки артиллерии, без должного авиационного прикрытия и зенитных средств, имея ограниченное количество боеприпасов. В связи с этим они с большими потерями вынуждены были отходить.

Однако боевые действия, развернувшиеся на огромном фронте, сразу же показали командованию вермахта, что разгром Красной армии не станет для него легкой прогулкой.

В десятитомном труде, подготовленном немецкими военными историками, «Германский рейх и Вторая мировая война», признается, что «вопреки ожиданиям уже в первый день наступления обнаружилось, что противник имел достаточно времени подтянуть свои оборонительные силы и оказался способен осуществлять сильные контратаки»37.

Тем не менее к середине дня 22 июня ударным группировкам вермахта удалось создать большой разрыв на смежных флангах Северо-Западного и Западного фронтов, в который и устремилась 3-я танковая группа генерала Г. Гота. Не зная истинного положения дел, командующий Северо-Западным фронтом генерал Ф. И. Кузнецов докладывал наркому обороны, что соединения 11-й армии продолжают сдерживать противника, хотя в действительности они с большими потерями поспешно и неорганизованно отступали38.

Ближе к вечеру наиболее угрожаемое положение сложилось в полосе Западного фронта.

Его командование, еще не осознавшее угрозу глубокого двустороннего охвата войск фронта танковыми соединениями противника, в большей степени было обеспокоенно обстановкой на северном фасе белостокского выступа, где противник рвался к Гродно. Положение на брестском направлении оценивалось им как более или менее устойчивое. Однако уже к исходу дня соединения и части 4-й армии были отброшены от границы на 25–30 км, а передовым танковым частям противника удалось продвинуться еще глубже — на 60 км и занять Кобрин. Не разобравшись в обстановке, командующий войсками фронта генерал Д. Г. Павлов в 17 часов направил в Генеральный штаб донесение, которое по существу дезориентировало политическое и военное руководство страны: «Части Западного фронта в течение дня 22.6.41 г. вели сдерживающие бои… оказывая упорное сопротивление превосходящим силам противника… Части 4-й армии вели оборонительные бои предположительно на рубеже… Брест, Влодава»39. В действительности войска Западного фронта продолжали разрозненными группами поспешно отходить на восток.

На основании донесений штабов Северо-Западного и Западного фронтов, не вполне представляя себе реально складывающуюся обстановку, нарком обороны и начальник Генерального штаба пришли к заключению, что в основном бои ведутся вблизи границы. В то время их больше всего беспокоило положение на гродненском направлении, где уже наблюдался глубокий охват белостокского выступа с севера. Из-за дезориентирующих докладов штаба Западного фронта нарком обороны и начальник Генерального штаба явно недооценили мощную группировку противника, наносившую удар из района Бреста.

Пытаясь переломить ход событий и полагая, что для ответного удара сил вполне достаточно, Главное командование в 21 час 15 минут направило командующим войсками Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов директиву № 3, в которой требовало нанести мощные контрудары по вторгшимся группировкам врага40. Однако, нацеливая их на разгром вражеских группировок, представлявших наибольшую опасность в полосе каждого фронта, Генеральный штаб не учел трудности, которые неизбежно возникли бы у командования фронтами при организации и подготовке ударов по врагу в течение одной ночи.

Реальная обстановка, которая сложилась к исходу первого дня войны на всем советскогерманском фронте, оказалась гораздо сложнее, чем это было известно военно-политическому руководству страны. Поэтому требования Главного командования уже не могли быть исполнены.

А в это время все более критическим становилось положение войск Западного фронта.

«Противник, обойдя правый фланг армии, наносит удар на лидском направлении… — докладывал командующий 3-й армией генерал Кузнецов в штаб фронта, — мы никаких резервов не имеем, и парировать удар нечем»41. К исходу первого дня войны войска Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов под неослабевавшим натиском врага вынуждены были отступать, ведя арьергардные бои.

По-иному происходили события 22 июня на флангах советско-германского фронта, где противник активности не проявлял или действовал ограниченными силами. Это позволило советским войскам, действовавшим в сравнительно спокойной обстановке, выдвинуться к границе и занять рубежи обороны согласно планам прикрытия.

В целом к концу первого дня военных действий на западном направлении для Красной армии сложилась крайне тяжелая обстановка. Противник упредил соединения и части прикрытия в занятии оборонительных полос и рубежей. К исходу дня передовые отряды немецких 2-й и 3-й танковых групп вклинились в оборону советских войск на глубину 60 км.

Тем самым они начали охватывать с севера и юга основные силы Западного фронта и создали благоприятные условия для своих войск, действовавших на других направлениях.

Так заканчивался первый день войны. Под натиском превосходивших сил врага советские войска с боями отступали. Впереди у них была война, которая продолжалась 1418 дней и ночей. В ходе Великой Отечественной войны, несомненно, были для нашей страны и более судьбоносные дни, однако тот первый день навсегда останется в памяти народа.

1941 год еще хранит многие тайны. «В нем, — как отмечали авторы труда «1941 год — уроки и выводы», — заложен узел противоречий, порождающий массу проблемных вопросов, которые до сих пор остаются либо не раскрытыми глубоко, либо преподносятся субъективно.

К этому периоду относится и один из главных вопросов истории — как могло это все случиться, каковы причины и истоки?»42 Вышло в свет двухтомное издание, подготовленное российскими, украинскими и белорусскими учеными, «1941 год. Страна в огне»43 — еще один труд, в котором на основе новых, недавно рассекреченных документов делается попытка раскрыть истоки катастрофы. 1941 год дал нашим народам чрезвычайно горький, но поучительный опыт отражения внезапного и вероломного нападения врага. Наша общая задача — знать и не забывать эти уроки.

ПРИМЕЧАНИЯ Стратегический очерк Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1961. С. 54–58. История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 3. М., 1974. С. 330, 331.

1941 год: уроки и выводы. М., 1992. С. 21.

Киселев О. Н. Приграничные сражения 1941 г. // Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Иллюстрированная энциклопедия. М., 2005. С. 439.

Канун и начало войны. Документы и материалы. Л., 1991. С. 352; Якушевский А. С. Особенности подготовки вермахта к нападению на СССР // Военно-исторический журнал. 1989. № 5. С. 75.

ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2513. Д. 71. Л. 69.

Архив ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 1712. Л. 250.

Великая Отечественная война — день за днем: по материалам рассекреченных оперативных сводок Генерального штаба Красной армии. Т. 1. М., 2008. С. 17, 18.

ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп. 1071. Д. 38. Л. 7–9.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Л. 12–15.

1941 год: уроки и выводы. С. 106; Правда. 1941, 23 июня.

История дипломатии. Т. IV. М., 1975. С. 184.

ГАРФ. Ф. 4459. Оп. 26. Д. 2. Л. 52–65.

Churchill W. The Second World War. Vol. 3. L., 1951. P. 333.

Ржешевский О. А. Сталин и Черчилль: Встречи. Беседы. Дискуссии: Документы, комментарии.

1941–1945. М., 2004. С. 14.

Советско-американские отношения 1939–1945. М., 2004. С. 132–135.

Стратегический очерк Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1961. С. 56, 57.

ЦАМО РФ. Ф. 21. Оп. 1394. Д. 23. Л. 25, 26.

Там же. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 206. Л. 2.

Христофоров В. С. Первые дни войны по документам Центрального архива ФСБ России. Испытание. Т. VII. М., 2011. С. 169, 170.

ЦАМО РФ. Ф. 15. Оп. 977441. Д. 2. Л. 478.

Там же. Ф. 208. Оп. 3038. Д. 12. Л. 2.

Там же. Оп. 2511. Д. 36. Л. 13.

Там же. Д. 195. Л. 7.

Там же. Ф. 15. Оп. 977441. Д. 2. Л. 469.

Там же. Ф. 113. Оп. 3273. Д. 2. Л. 148.

Там же. Ф. 15. Оп. 881474. Д. 5. Л. 97; Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Band 4. S. 652, 653.

Сандалов Л. М. Боевые действия войск 4-й армии в начальном периоде Великой Отечественной войны. М., 1961. С. 67.

ЦАМО РФ. Ф. 15. Оп. 977441. Д. 2. Л. 469.

Там же. Ф. 344. Оп. 5564. Д. 1. Л. 77.

Там же. Ф. 500. Оп. 12478. Д. 231. Л. 5–7.

Там же. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 41. Л. 1, 2.

Там же. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 134. Л. 143.

Там же. Ф. 221. Оп. 1394. Д. 23. Л. 123, 124.

Там же. Ф. 208. Оп. 2454. Д. 26. Л. 85, 86.

ЦАМО РФ. Ф. 15. Оп. 2511. Д. 36. Л. 1.

Гареев М. А. Неоднозначные страницы войны. М., 1995. С. 139.

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkriеg. Bd. 4. Stuttgart, 1983. S. 456.

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 3928. Д. 6. Л. 38.

Там же. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 156. Л. 1.

Там же. Ф. 48а. Оп. 1554. Д. 90. Л. 260–262.

Там же. Ф. 208. Оп. 3038. Д. 15. Л. 12.

1941 год: уроки и выводы. С. 3.

1941 год. Страна в огне: в 2 кн. М., 2011.

Мобилизация сил страны на отпор врагу

Перестройка системы государственного управления

С нападением гитлеровской Германии Советский Союз стал быстро обретать черты воюющего государства, где все подчинялось достижению одной цели — отражению фашистской агрессии.

Начало этому процессу было положено в первый же день войны: Президиум Верховного Совета СССР своим указом объявил мобилизацию военнообязанных на территории 14 военных округов из 17, а также ввел военное положение в Карело-Финской, Эстонской, Латвийской, Белорусской, Украинской ССР и некоторых западных областях Российской Федерации.

В целях превращения страны в единый военный лагерь Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) 29 июня 1941 г. направили партийным и советским организациям прифронтовых областей директиву, содержавшую программу чрезвычайных мер по перестройке страны на военный лад. В кратчайшие сроки намечалось завершить мобилизацию, обеспечить подготовку резервов, эвакуировать из угрожаемых районов население и материальные ценности, организовать в новых районах производство боевой техники и вооружения, а в занятых врагом районах развернуть широкую партизанскую войну. В навязанной фашистской Германией войне, подчеркивалось в директиве, «решается вопрос о жизни и смерти Советского государства, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение»1.

Обрушившиеся на страну тяжелейшие испытания потребовали коренным образом перестроить систему государственного управления. В довоенный период значимость заблаговременного определения, какой облик приобретет управление страны в случае войны, недооценивалась, поэтому после 22 июня 1941 г. его формирование осуществлялось спешно, методом проб и ошибок, путем многочисленных реорганизаций и кадровых перестановок, что приводило к большим людским и материальным потерям.

«Отсутствие системы мы прочувствовали с особой остротой в первые дни Великой Отечественной войны, — вспоминал член советского правительства нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов. — Государственная машина, направленная по рельсам невероятности нападения Гитлера, вынуждена была остановиться, пережить период растерянности и потом повернуть на 180 градусов. Последствия этого пришлось исправлять на ходу ценою больших жертв»2.

В соответствии с требованиями военного времени перестраивалась организационная структура, изменялось содержание деятельности, совершенствовались методы и стиль работы органов государственной власти, государственного и военного управления и руководящих должностных лиц. Остановить нашествие, а затем и победить врага можно было лишь в том случае, если все звенья государственного управления работали бы как единый механизм, обеспечивая точное и своевременное исполнение всей управленческой вертикалью решений высших органов власти. В условиях резкого перехода от мира к войне на первый план выходили: способность органов государственной власти и управления к быстрой перестройке на военный лад, разумное сочетание жесткого централизма и инициативы снизу, высокая исполнительская дисциплина, строгий спрос за порученное дело, компетентность лиц, занятых управлением страной и Вооруженными силами.

Чрезвычайные испытания, обрушившиеся на страну, потребовали и чрезвычайных организационных форм государственного управления. 30 июня 1941 г. постановлением Президиума Верховного Совета СССР, Совета народных комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) был образован Государственный Комитет Обороны (ГКО) в составе: И. В. Сталин (председатель), В. М. Молотов (заместитель председателя), К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков, Л. П. Берия3.

Этот орган не был предусмотрен Конституцией СССР, его учреждение диктовалось экстремальными условиями катастрофического начала войны, необходимостью скорейшей мобилизации всех сил на отпор врагу и требованиями максимальной централизации руководства страной.

ГКО был наделен всей полнотой власти, его решения и распоряжения были обязательны для всех государственных, военных органов, партийных комитетов и общественных организаций, всех граждан страны.

Как следствие, претерпели серьезные перемены конституционные органы государственной власти и управления — Верховный Совет СССР и Совнарком СССР: они заняли подчиненное по отношению к ГКО положение, их функции и полномочия стали быстро сужаться. Так, до конца 1941 г. не состоялось ни одной сессии Верховного Совета СССР. Что касается Президиума Верховного Совета, то его роль свелась к оформлению в виде указов тех решений, которые по Конституции СССР относились к компетенции высшего законодательного органа, — о введении военного положения, общей и частичной мобилизации в Вооруженные силы и других. Формальный глава государства — председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин не входил в состав ГКО.

Совнарком СССР, несмотря на то что его возглавлял И. В. Сталин, также видоизменил былую роль. СНК, обладавший разветвленным аппаратом наркоматов и действовавших при нем комитетов, стал проводником линии ГКО, в первую очередь в обеспечении экономической составляющей, организуя эвакуацию промышленных предприятий на восток, налаживая производство продукции невоенного назначения, руководя кредитной и денежной системами, решая другие вопросы. Из ведения СНК в прямое подчинение ГКО были переданы наркоматы оборонного профиля (авиационной, танковой боеприпасов, вооружения, минометного вооружения, судостроительной промышленности), наркоматы железнодорожного и водного транспорта (путей сообщения, морского флота, речного флота), а также Главное управление Северного морского пути при СНК СССР, промышленные наркоматы — черной металлургии, цветной металлургии, угольной, нефтяной, химической, резиновой, целлюлозной и бумажной, электротехнической промышленности и Наркомат электростанций СССР. Стиль и методы работы СНК и подчиненных ему наркоматов приобрели еще более выраженный, чем до войны, административно-командный облик.

Важную роль в новой конфигурации органов власти играла Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков). В условиях фактического сращивания партийного и государственного аппарата о ее руководящих органах обоснованно говорить как об одном из ключевых звеньев государственного управления СССР. На практике ни ЦК ВКП(б), ни тем более его политбюро не были в подчинении ГКО. Исполнять его решения и распоряжения являлось обязательным только для нижестоящих партийных органов. Тем не менее и роль, и стиль деятельности руководящих органов ВКП(б) с началом войны также изменились.

Собственно внутрипартийная работа ушла на второй план, многие уставные нормы явочным порядком были отменены: прекратились или стали значительно реже проводиться пленумы, конференции и собрания, выборность заменялась кооптацией и т. п. Партийные кадры, в том числе высшего звена, направлялись на решение задач, связанных с организацией отпора захватчикам.

Фактически в ГКО из политбюро ЦК ВКП(б) переместился центр политической власти.

Тем не менее было бы опрометчивым утверждать, что руководящие партийные органы были отодвинуты от властных рычагов. Следует учесть, что ГКО действовал строго в рамках тех политических целей и задач, которые определялись политбюро. Показательно также, что все входившие в состав ГКО лица были членами или кандидатами в члены политбюро ЦК ВКП(б), а действовавшие на местах городские комитеты обороны возглавлялись секретарями горкомов и обкомов ВКП(б).

Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривало чрезвычайно широкий круг вопросов: от мобилизации военнообязанных и объявления военного положения до присвоения высших воинских званий. Все важнейшие партийные и государственные вопросы, в том числе кадровые назначения в высшем звене, за исключением тех, которые входили в компетенцию только ГКО, предварительно рассматривались в Политбюро (если не на заседаниях, то опросным порядком) и скреплялись подписью генерального секретаря. Значительная часть принятых решений оформлялась в виде постановлений ГКО, указов Президиума Верховного Совета СССР, постановлений Совнаркома СССР, а в ряде случаев — как совместные постановления СНК СССР, Президиума Верховного Совета СССР и ЦК ВКП(б).

Так что чрезвычайный характер ГКО не отменял, а лишь несколько видоизменил руководящую роль компартии в столь ответственный для страны исторический момент и обозначил практически полное сращивание высших партийно-государственных инстанций.

Кардинальному изменению подверглись не только организационная структура, но и содержание деятельности высших органов государственной власти. Общую задачу организации отпора гитлеровской агрессии Государственный Комитет Обороны решал на трех основных направлениях.

Осуществляя политико-административное управление, ГКО принимал меры к укреплению правопорядка в стране и воинской дисциплины, устанавливал порядок эвакуации населения и промышленного потенциала, регулировал вопросы межгосударственных отношений, в т. ч. создания на территории СССР иностранных военных формирований, определял меры по выселению в отдаленные районы страны отдельных групп населения.

Решая задачи военно-стратегического руководства Вооруженными силами, ГКО определял общую численность армии и флота, соотношение видов Вооруженных сил и родов войск, объем и сроки призывов и мобилизаций, принимал решения о формировании новых частей, соединений, объединений и об изменении организационной структуры штатов уже существующих, осуществлял назначение высшего командного состава.

Обеспечивая военно-хозяйственное управление страной, ГКО определял параметры развития военной экономики, утверждал планы и организовывал производство оружия, боевой техники и другой продукции военного назначения, принимал меры к строительству оборонительных рубежей, устанавливал нормы снабжения, решал иные задачи в условиях начавшейся войны.

Большую часть своих усилий ГКО посвятил решению именно военно-экономических проблем: из 10 тыс. постановлений на них приходится две трети.

Центр сосредоточения своих усилий в военно-хозяйственной области — форсированное производство боевой техники и вооружения — ГКО продемонстрировал уже своим постановлением № 1сс от 1 июля 1941 г. «Об организации производства средних танков Т-34 на заводе «Красное Сормово»4. Перед Наркоматом судостроительной промышленности была поставлена задача с 1 августа 1941 г. начать производство тридцатьчетверок, доведя к концу года их выпуск до 700–750, а в 1942 г. — до 3 тыс. танков. Наркоматы среднего машиностроения и черной металлургии обязывались своевременно и в необходимом количестве поставить авиамоторы М-17, устанавливавшиеся на танках, и бронелисты. О значении, которое ГКО придавал выполнению этой задачи, свидетельствует тот факт, что в г. Горький для реализации постановления были откомандированы наркомы В. А. Малышев и Государственный Комитет Обороны СССР (состав на 30 июня 1941 г.)

–  –  –

И. И. Носенко. Постановлением № 2сс, принятым в тот же день, ГКО перевел Челябинский тракторный завод, подведомственный Наркомату среднего машиностроения, на выпуск тяжелых танков КВ-1.

Стремительное продвижение вермахта вглубь советской территории, утрата значительной части производственного потенциала в связи с вражеской оккупацией советских земель на западе страны, необходимость эвакуации оттуда важнейших производств вызвали резкое снижение выпуска боевой техники и вооружения. Действующая армия с первых же дней войны стала испытывать острый недостаток техники, вооружения, боеприпасов, горючего.

В связи с этим ГКО 14 июля 1941 г. поручил председателю Госплана Н. А. Вознесенскому совместно с руководителями промышленных наркоматов «разработать военно-хозяйственный план обеспечения обороны страны, имея в виду использование ресурсов и предприятий, существующих на Волге, в Западной Сибири и на Урале, а также ресурсов и предприятий, вывозимых в указанные районы в порядке эвакуации»5.

«Военно-хозяйственный план на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. по восточным и тыловым районам СССР» был рассмотрен и утвержден 16 августа 1941 г. Его выполнение позволило обеспечить перестройку всего народного хозяйства на военный лад и нарастить военноэкономический потенциал.

Для осуществления эвакуации населения, учреждений, военных и иных грузов, оборудования предприятий и других ценностей 24 июня 1941 г. был учрежден Совет по эвакуации под председательством наркома путей сообщения Л. М. Кагановича. 16 июля постановлением ГКО совет был переформирован, а его руководителем назначен первый секретарь ВЦСПС Н. М. Шверник6.

Усилиями Совета по эвакуации к концу 1941 г. на восток (в Поволжье, на Урал, в Западную и Восточную Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию) было вывезено около 2,6 тыс.

предприятий. На этой базе в восточных районах СССР быстрыми темпами создавалась военно-промышленная база. В тыловые районы были эвакуированы более 12 млн человек7.

Из первых наиболее значительных решений ГКО по военно-стратегической проблематике следует назвать постановление № 83сс от 10 июля 1941 г. о создании главных командных направлений — Северо-Западного (главнокомандующий К. Е. Ворошилов), Западного (главнокомандующий С. К. Тимошенко) и Юго-Западного (главнокомандующий С. М. Буденный). Постановление отразило поиск руководством страны, поначалу недооценивавшим значение Ставки Главного (Верховного) Командования и Генерального штаба ВС СССР, промежуточных звеньев для оперативно-стратегического управления фронтами.

В основу деятельности Государственного Комитета Обороны был положен принцип строжайшей персональной ответственности. Сразу же после назначения на свой пост каждый член ГКО получил конкретное задание и строго отвечал за порученный участок. Так, на В. М. Молотова была возложена ответственность за выпуск танков, на Г. М. Маленкова — за выпуск самолетов, авиамоторов и формирование авиационных частей, А. И. Микоян ведал снабжением действующей армии боеприпасами, продовольствием и обмундированием, К. Е. Ворошилов курировал формирование новых воинских частей и соединений. Как вспоминал Г. К. Жуков, И. В. Сталин лично обязал командующих родами войск подключиться к членам ГКО и помогать им в работе по выполнению программы производства определенной военной продукции точно в назначенное время и нужного качества8.

Что касается методов управления, то высшее государственное руководство шло по линии их ужесточения.

Доминирующим был административно-командный, директивный метод:

привычный для кадров еще по довоенному времени, он оказался наиболее адекватным условиям войны.

Собственного аппарата ГКО не имел и опирался на существовавшие управленческие и общественные органы, а также своих уполномоченных в крупных городах, на важнейших промышленных объектах, железных дорогах, стройках. Кроме того, осенью 1941 г. в 65 прифронтовых городах в соответствии с постановлениями ГКО от 22, 23 октября, 3 и 18 ноября 1941 г. были созданы комитеты обороны, в состав которых вошли председатели исполкомов Советов депутатов трудящихся, начальники гарнизонов, руководители органов безопасности во главе с секретарями обкомов или горкомов партии. Они приступали к работе, не имея опыта. По-разному проходило их становление, различной была и эффективность их работы. Тем не менее они, не подменяя существовавшие на местах органы власти, партийные комитеты и общественные организации, смогли обеспечить реализацию единой линии Центра в решении задач, носивших общегосударственный характер, — по производству и ремонту боевой техники и вооружения, эвакуации производственно-экономического потенциала и трудовых ресурсов, мобилизации в ряды Вооруженных сил и на трудовой фронт, организации добровольческих формирований, строительству оборонительных сооружений и других9.

По существу неограниченными правами обладали уполномоченные ГКО, деятельность которых заключалась в жесточайшем контроле на местах над выполнением постановлений ГКО по выпуску военной продукции. Всем органам власти и управления предписывалось оказывать им максимальное содействие, их требования должны были выполняться неукоснительно. По свидетельству А. И. Микояна, уполномоченные ГКО были наделены «всеми правами ГКО в области снабжения фронта…»10.

В историческую литературу проникло утверждение, будто ГКО был виртуальным органом, в реальности не существовавшим, а за аббревиатурой, призванной якобы служить лишь имитацией коллективного руководства, скрывалась единоличная власть И. В. Сталина. Немыслимую ранее степень концентрации власти в руках одного человека отрицать бессмысленно. Однако нет никаких оснований говорить и о некоей виртуальности ГКО на основании того, что ГКО не имел аппарата, а его работа была лишена привычного бюрократического сопровождения (заседания ГКО даже не протоколировались).

Обратимся к авторитету Г. К. Жукова, который в силу служебных обязанностей начальника Генерального штаба, а позднее — заместителя Верховного главнокомандующего регулярно участвовал в работе высшего органа власти времен войны. «На заседаниях ГКО, которые проходили в любое время суток, как правило, в Кремле или на даче И. В. Сталина, обсуждались и решались важнейшие вопросы, — вспоминал маршал. — Планы военных действий рассматривались Политбюро Центрального Комитета партии и Государственным Комитетом Обороны. На заседания приглашались народные комиссары, которым предстояло принять участие в обеспечении операций. Это позволяло, когда появлялась возможность, сосредоточить огромные материальные силы на важнейших направлениях, проводить единую линию в области стратегического руководства и, подкрепляя ее организованным тылом, увязывать боевую деятельность войск с усилиями всей страны»11.

Маршал вспоминал также, что заседания ГКО проходили в деловой атмосфере, нередко возникали острые споры, при этом мнения высказывались определенно и резко. Если к единому мнению прийти не удавалось, создавали комиссию из представителей крайних сторон, которой и поручалось доложить согласованные предложения на следующем заседании.

В зависимости от содержания принятые членами ГКО решения оформлялись в виде постановлений ГКО, СНК СССР, директив ЦК ВКП(б), указов Президиума Верховного Совета СССР, а если вопросы касались вооруженной борьбы и военного строительства, то директив Ставки Верховного главнокомандования и приказов наркома обороны СССР.

С началом боевых действий на советско-германском фронте перестройке подверглись и органы высшего военного руководства. Сделано это было, увы, с опозданием. Хотя до войны советская военная наук

а придерживалась аргументированного представления о том, что структура управления Вооруженными силами с началом войны не должна претерпевать серьезных изменений, должны лишь измениться функции путем перевода органов управления с мирного на военное положение, на практике время было упущено12.

Ряд крупных советских военачальников и военных историков обоснованно считали, что запаздывание с формированием системы стратегического управления Вооруженными силами, способной функционировать в случае войны, дорого обошлось нашему народу. Со свойственной ему прямотой Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал: «Отсутствие у нас высшего органа военного руководства, каким должна была быть Ставка в момент нападения фашистской Германии, естественно, не могло вначале не отразиться на управлении войсками, результатах первых операций и общей оперативно-стратегической обстановке»13.

Наркомат обороны еще весной 1941 г. ставил перед И. В. Сталиным вопрос о создании Ставки Главного Командования и проведении с ее участием стратегических командноштабных учений на рубеже Валдай — Орша — Гомель — р. Псел, но понимания не нашел.

Проект указа Президиума Верховного Совета СССР о создании нового органа стратегического военного управления был подготовлен Генеральным штабом в день начала войны.

23 июня 1941 г. постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) Ставка Главного Командования была наконец образована. В ее состав вошли С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов, Н. Г. Кузнецов, В. М. Молотов, И. В. Сталин, С. К. Тимошенко, Г. К. Жуков14. Вождь отказался встать во главе Ставки, и ее возглавил нарком обороны маршал Тимошенко.

Говорить о полноценности нового органа военного управления, его соответствии грозным испытаниям, обрушившимся на страну, трудно. В силу утвердившегося в стране устройства власти руководящая роль С. К. Тимошенко носила номинальный характер, поскольку нарком не мог принять сколько-нибудь самостоятельных решений ни в части управления войсками, ни в части использования стратегических резервов в Вооруженных силах, тем более в стране в целом. Необходимость согласования принятых решений с высшим политическим руководством крайне осложняла управление военными действиями и приводила к непроизводительной трате столь драгоценных времени и сил.

10 июля постановлением ГКО пост председателя Ставки был упразднен, а она сама преобразована в Ставку Верховного Командования. Вместо адмирала Н. Г. Кузнецова в ее состав был включен маршал Б. М. Шапошников. Только 8 августа она обрела необходимый статус, будучи преобразованной в Ставку Верховного главнокомандования при одновременном назначении И. В. Сталина (который 19 июля стал народным комиссаром обороны) ее председателем и Верховным главнокомандующим.

Это произошло лишь на 48 сутки войны, таким образом, в течение первых, едва ли не самых тяжелых полутора месяцев действующая армия оказалась заложницей поиска наиболее приемлемого механизма управления Вооруженными силами, что не могло не умножить поражения и потери.

Посредством Ставки Верховного главнокомандования на протяжении всей войны ГКО осуществлял стратегическое руководство вооруженной борьбой с гитлеровской Германией и ее союзниками. В круг основных дел, которыми она занималась, входили: оценка стратегической обстановки и подготовка для ГКО предложений о перспективах и целях вооруженной борьбы; разработка планов военных кампаний и важнейших операций; выявление резервов для создания необходимых группировок войск; постановка задач фронтам и флотам, объединениям ВВС и войск ПВО, организация взаимодействия между ними, управление их действиями; всестороннее материально-техническое обеспечение операций; определение на основе обобщения опыта войны наиболее целесообразных способов ведения боя и операции; согласование действий Красной армии и войск союзников; участие в расстановке командно-политических кадров; совершенствование организационной структуры войск;

материально-техническое обеспечение армии и флота и другие.

В повседневной практике формальные грани между ГКО и Ставкой нередко стирались.

Этому способствовало и то обстоятельство, что во главе них стояло одно и то же лицо. На совещания в ГКО часто приглашались члены Ставки, и наоборот — в Ставке при рассмотрении важных вопросов присутствовали члены ГКО. Подобно ГКО, Ставка не имела своего специального помещения и аппарата, опираясь в повседневной работе только на Генеральный штаб. Не было и заседаний в привычном понимании этого слова с обязательным протоколированием их хода. По свидетельству маршала А. М. Василевского, за более чем 30-месячный период его службы в должности начальника Генерального штаба, а в дальнейшем и в бытность членом Ставки она полностью в утвержденном составе ни разу не собиралась. Это, однако, не дает оснований считать, что Ставка ВГК существовала лишь на бумаге.

Отвечая на такого рода предположения, А. М. Василевский писал: «Была ли Ставка постоянно действующим органом при Верховном главнокомандующем? Да, была. Но при этом надо представить себе, что работа ее строилась по-особому. Верховный главнокомандующий для выработки того или иного оперативно-стратегического решения или для рассмотрения других важных проблем, касающихся ведения вооруженной борьбы, вызывал к себе ответственных лиц, имевших непосредственное отношение к рассматриваемому вопросу (тут могли быть члены и не члены Ставки), и здесь принимались необходимые решения, которые тотчас же и оформлялись в виде директив, приказов или отдельных распоряжений Ставки.

Понимать под Ставкой орган, постоянно заседавший в буквальном смысле слова при Верховном главнокомандующем в том составе, в каком он был утвержден, нельзя. Ведь большинство из ее членов выполняли одновременно другие ответственные обязанности, часто находясь далеко за пределами Москвы, главным образом на фронте. Но вот что было постоянно: каждый из членов Ставки держал с Верховным главнокомандующим связь. Сталин знал, сколь важна деятельность членов Ставки по их основной должности, а поэтому не считал возможным и необходимым собирать всех их в полном составе, а периодически вызывал отдельных членов Ставки, командующих войсками и членов военных советов фронтов для выработки, рассмотрения или утверждения того или иного решения, касающегося руководства боевой деятельностью Вооруженных сил на данном этапе борьбы»15.

Как уже говорилось, в своей повседневной деятельности Ставка ВГК опиралась на Генеральный штаб. В системе чрезвычайных органов государственного и военного управления это был, однако, не какой-то безликий «рабочий орган» (такой, на наш взгляд, неудачный термин укоренился в исторической литературе), а основное звено стратегического планирования и руководства Вооруженными силами, подлинный «мозг армии». И. В. Сталин, в начале войны явно недооценивавший роль Генштаба и называвший его «канцелярией», под влиянием тяжелых поражений первых месяцев войны вынужден был переменить свой взгляд и стал повседневно опираться на Б. М. Шапошникова, А. М. Василевского, А. И. Антонова и других руководителей Генштаба, как и на подчиненный им высокопрофессиональный коллектив.

Разработка задуманной операции начиналась с того, что Верховный главнокомандующий совместно с начальником Генерального штаба или его заместителем кропотливо рассматривал оперативно-стратегическую обстановку на всем советско-германском фронте:

состояние войск фронтов, данные всех видов разведки и ход подготовки резервов всех родов войск. Затем обсуждались оперативно-стратегические возможности наших войск. Начальник Генерального штаба и заместитель Верховного получали задачу продумать и рассчитать имеющиеся возможности для проведения операции. По истечении определенного срока принималось предварительное решение, после чего Верховный давал задание начальнику Генштаба запросить мнение военных советов фронтов о предстоящей операции. Тем временем в Генштабе шла большая творческая работа по планированию операции и взаимодействию фронтов — определялись задачи органам разведки, авиации дальнего действия, партизанским силам, находившимся в тылу вражеских войск, органам военных сообщений по переброске пополнений и резервов Верховного главнокомандования, материальных запасов.

Когда командующие фронтами прибывали в Ставку для доклада плана операции, И. В. Сталин заслушивал их в присутствии начальника Генштаба, заместителя Верховного и некоторых членов ГКО. И только после тщательной проработки рассмотрения всех деталей предстоящей операции Верховный утверждал ее планы и сроки. Решения Ставки доводились до исполнителей в виде директив, подписанных Верховным главнокомандующим и начальником Генерального штаба. Иногда директивы давались за подписью И. В. Сталина и его заместителя.

Поиски наиболее эффективных форм непосредственного влияния стратегического руководства на деятельность фронтов привели к появлению своеобразного института стратегического руководства — представителей Ставки ВГК. Предусмотренный постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 23 июня 1941 г. институт постоянных советников Ставки по причине неопределенности их полномочий явочным порядком почти сразу же прекратил свое существование. В отличие от советников полномочные представители Ставки ВГК наделялись большими и конкретными полномочиями. Они не командовали фронтами, но, будучи направленными на тот или иной участок фронта, лично отвечали за успех операции, были обязаны влиять на ход сражения, в районе которого находились, вовремя исправлять ошибки фронтового или армейского командования, конкретно помогать им в получении из центра необходимых материально-технических средств. Кандидатура представителя Ставки определялась самим Верховным главнокомандующим при утверждении решения на предстоящую операцию. Это были наиболее подготовленные военачальники, которые, как правило, лично участвовали в разработке замысла и плана операции — Г. К. Жуков, А. М. Василевский, С. К. Тимошенко, А. И. Антонов, Н. Н. Воронов и некоторые другие.

С началом войны народ с особой надеждой взирал на Кремль. Но некоторое время население не получало о вожде и от вождя никакой информации. На этом основании некоторые авторы вслед за Н. С. Хрущевым позднее брались утверждать, что гитлеровская агрессия и катастрофические поражения советских войск в первые дни войны настолько деморализовали Сталина, что он до конца июня не покидал дачу, будучи не в силах заниматься государственными делами.

Эта версия не подтверждается ни документами, ни свидетельствами лиц, тесно взаимодействовавших с ним. Тетради (журналы) записи лиц, принятых лидером государства в течение последней декады июня, свидетельствуют, что только в его кремлевском кабинете ежедневно бывали до 25–30 государственных, партийных и военных руководителей. Чаще других в эти дни к вождю вызывались первые заместители председателя Совнаркома СССР нарком иностранных дел В. М. Молотов, Н. А. Вознесенский, заместители председателя СНК СССР — нарком внутренних дел Л. П. Берия, председатель Комитета обороны при СНК СССР К. Е. Ворошилов, председатель Госплана СССР нарком внешней торговли А. И. Микоян, а также нарком обороны С. К. Тимошенко, секретарь ЦК ВКП(б) Г. М. Маленков, нарком путей сообщения Л. М. Каганович16. О напряженной работе с участием Сталина по перестройке всей жизни страны на военный лад вспоминали также многие государственные, хозяйственные и военные руководители17.

Впервые с начала войны народ услышал голос Сталина 3 июля 1941 г. Нельзя не видеть, что, раскрывая программу разгрома врага, оратор далеко не во всем был честен со слушателями. Он уклонился от правдивого ответа на вопрос, каким образом фашистской Германии удалось добиться не только внезапности нападения, но и столь больших успехов в начале войны. Но не это было тогда главным. Сам факт выступления вождя, его необычное, носившее явно религиозный оттенок обращение к гражданам страны: «Братья и сестры!», меры по организации отпора врагу, изложенные в радиоречи, вселяли в людей уверенность, что катастрофы нет, что Сталин, правительство СССР, военное командование уверенно держат нити управления в своих руках и что в начавшейся Отечественной войне гитлеризм получит сокрушительный отпор.

Практика уже первых месяцев войны показала, что меры, предпринятые руководством СССР по коренной перестройке системы государственного управления страной и Вооруженными силами путем создания чрезвычайных органов, себя оправдали. При всех издержках и нарушениях законности их деятельность позволила в короткий срок решить сложнейшую задачу по перестройке всей жизни на военный лад и достичь высокой степени управляемости государства, Вооруженных сил и общества.

Начало перевода экономики на военные рельсы Вероломная фашистская агрессия против Советского Союза, тяжелые раны, нанесенные противником хозяйственному организму страны, поставили советскую экономику уже в первые дни и недели войны в чрезвычайно тяжелое, а затем и весьма критическое положение.

В той угрожающей обстановке требовалось незамедлительно перевести народное хозяйство СССР на военные рельсы с тем, чтобы путем мобилизации всех его внутренних ресурсов обеспечить в кратчайшие сроки максимальное увеличение выпуска оборонной продукции, добиться материально-технического превосходства Красной армии над вермахтом и другими войсками фашистского блока, создав тем самым возможность переломить ход событий.

Военная перестройка народного хозяйства СССР предусматривала коренное изменение структуры материального производства. Полное подчинение всей экономики — промышленности, транспорта, сельского хозяйства, связи — задачам борьбы против немецко-фашистских захватчиков требовало введения в действие ранее подготовленных (в частности, плана по боеприпасам) и новых мобилизационных планов, существенного перераспределения материальных и финансовых ресурсов в пользу военного производства, установления строгой централизации и строгого контроля в деле их распределения, нормирования и расходования.

Это был далеко не безболезненный процесс, сопровождавшийся значительными материальными и финансовыми издержками и потерями, резким падением и даже остановкой производства на многих предприятиях. Положение усугублялось и тем, что в самом начале войны у руководства страны во многом из-за нарушенной связи с действующей армией не было конкретного представления о действительном положении на фронтах войны, что нашло отражение во многих невыполнимых решениях, принятых тогда по хозяйственным вопросам.

Так, 23 июня 1941 г. начальники Белостокской, Ковельской, Брест-Литовской, Львовской, Литовской, Латвийской и ряда других дорог западной части СССР получили официальную директиву от наркома путей сообщения Л. М. Кагановича о плане капиталовложений на развитие этих дорог в третьем квартале 1941 г. 24 июня наряду с важным постановлением о создании при СНК СССР Совета по эвакуации Политбюро ЦК ВКП(б) вынесло решение, согласно которому Наркомат заготовок СССР обязывался в июне 1941 г. выделить «3 тыс.

тонн муки дополнительно к рыночному фонду и 2 тыс. тонн кукурузы для продажи населению горных районов западных областей УССР»18.

Между тем и в первом и во втором случаях указанные железные дороги и районы в первые дни войны оказались или в зоне непосредственных боевых действий, или уже были захвачены врагом.

В последующем, особенно после создания 30 июня 1941 г. высшего органа сражающейся страны — Государственного Комитета Обороны, руководство СССР и в первую очередь Сталин имели, как правило, более полную информацию о действительном положении на фронте и в тылу.

В соответствии с новыми чрезвычайными условиями существенно перестраивалась работа всех государственных и общественных органов и учреждений. Уже в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» наряду с мерами общего характера предусматривались меры, касающиеся экономической жизни страны, в частности, введение трудовой повинности, регулирование времени работы учреждений, промышленных и торговых предприятий, нормирование отпуска населению промышленных и продовольственных товаров и др.

Первым документом, определившим решительный поворот промышленности на обслуживание фронта, было решение СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 23 июня 1941 г. ввести в действие принятый 6 июня 1941 г. мобилизационный план по боеприпасам19. Он был превращен в оперативное задание по развертыванию наиболее массовой отрасли военной индустрии.

Вслед за этим правительство дало указание Госплану СССР срочно разработать мобилизационный план для народного хозяйства на ближайшие три месяца. 30 июня 1941 г.

мобилизационный народно-хозяйственный план на третий квартал был представлен и утвержден ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Это был документ, в котором уже зримо проступали черты военной экономики.

Производство военной техники по сравнению с довоенным временем увеличивалось на 26 %20. Капитальное строительство ограничивалось относительно небольшим числом ударных строек. Средства и материалы концентрировались на строительстве военных заводов в районах Поволжья, Урала и Западной Сибири.

Как отмечалось выше, общая программа военной перестройки народного хозяйства СССР и мобилизации сил страны на отпор врагу содержалась в директиве Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. и в выступлении по радио 3 июля Председателя ГКО И. В. Сталина. Все члены ГКО и другие высшие руководители стали отвечать за конкретные направления перевода экономики на военные рельсы. В ведении В. М. Молотова находились вопросы производства танков, Г. М. Маленкова — самолетов и авиационных моторов, Н. А. Вознесенского — вооружения и боеприпасов, А. И. Микояна — продовольствия, горючего и вещевого имущества, Л. П. Берии — самолетов и ракетной техники, Л. М. Кагановича и А. А. Андреева — транспортные перевозки.

Мобилизационный народнохозяйственный план на третий квартал 1941 г. явился одной из первых попыток перевести экономику страны на военные рельсы. Но вскоре стало ясно, что подготовленный в своих главных чертах еще до фашистской агрессии, он не отвечал той реальной обстановке, которая сложилась в результате военных неудач Красной армии летом 1941 г. Поэтому 16 августа 1941 г. Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) утвердили новый Военно-хозяйственный план на четвертый квартал 1941 г. и на 1942 г. по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии, который был направлен на то, чтобы в течение намеченного срока развернуть основную военно-промышленную базу Советского Союза в восточных районах страны. Здесь намечалось наладить массовое производство стрелкового вооружения, всех видов артиллерии, минометов, боеприпасов.

Была разработана программа увеличения в восточных районах производства электроэнергии, угля, нефти, авиабензина, чугуна, стали, проката, алюминия, меди, аммиачной селитры, крепкой азотной кислоты21.

В области сельского хозяйства план предусматривал увеличение посевной площади под зерновые и технические культуры в восточных районах РСФСР, Казахстане и Средней Азии.

В предвидении увеличения грузопотоков с востока на запад и обратно большое внимание в Военно-хозяйственном плане уделялось расширению важнейших узлов и станций на магистралях восточного направления. Было намечено в тыловых районах России строительство вторых путей, связывающих Сибирь и Урал с Поволжьем.

Вновь составленный государственный бюджет отражал изменившееся направление в развитии народного хозяйства. Военные расходы во второй половине 1941 г. увеличивались на 20,6 млрд руб. по сравнению с первым полугодием. Бюджетные же ассигнования на развитие гражданских отраслей народного хозяйства уменьшались на 21,6 млрд, а на социально-культурные мероприятия — на 16,5 млрд руб.22 Новые условия хозяйственной жизни страны, порожденные войной, требовали усиления централизации руководства, существенного изменения форм и методов экономического планирования и управления промышленностью.

Важнейшей функцией высшего чрезвычайного органа государственной власти — Государственного Комитета Обороны — являлась координация усилий фронта и тыла. Во всей своей деятельности по созданию и развитию военной экономики ГКО опирался на действовавший и до войны аппарат управления хозяйством, приспособленный, разумеется, к обстановке и требованиям военного времени. Особое внимание ГКО уделял вопросам максимальной централизации системы материально-технического снабжения промышленности и хозяйственного планирования в масштабе всей страны. Соответственно с этим перестраивался и аппарат Совнаркома СССР как орган общегосударственного руководства развитием экономики.

Постановлением СНК СССР от 1 июля 1941 г. были значительно расширены права народных комиссаров СССР. 18 июля это решение было распространено на наркомов РСФСР и УССР. Наркомы получили возможность распределять и перераспределять материальные ресурсы наркоматов, в том числе излишки материалов и оборудования, между отдельными предприятиями и стройками в соответствии с ходом выполнения планов. Расширялись права наркоматов и в распределении средств на капитальное строительство, в использовании финансовых ресурсов, в регулировании фонда зарплаты.

Одновременно происходили изменения в структуре управления аппарата, прежде всего за счет упразднения лишних звеньев, укрупнения параллельных подразделений, сокращения штатов.

Война заставила коренным образом пересмотреть привычные представления о пределе производственных мощностей, норм выработки, сроков выполнения. Не дожидаясь пересмотра довоенных норм, многие передовики производства по собственной инициативе ломали устаревшие графики работы, вносили серьезные коррективы в использование сырья, топлива и материалов, в расстановку рабочей силы, трудясь за двоих и троих. Слова «невозможно», «нереально», «невыполнимо» уходили в прошлое.

Перераспределение сырья и материалов в пользу военного производства сопровождалось дальнейшей централизацией системы снабжения и жестким нормированием расхода материалов, топлива, электроэнергии. Выпуск многих видов продукции, в том числе оборудования для легкой и пищевой промышленности, вагонов, паровозов, металлических изделий широкого потребления, удобрений прекратился. Сэкономленное сырье, материалы, мощности и рабочая сила использовались для расширения военного производства. На предприятиях, где характер производства в основном не менялся, наличное оборудование технически приспосабливалось для выпуска военной продукции или сырья, в котором нуждалась военная промышленность.

Исключительно важная роль в военном производстве принадлежала машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности. Их переключение на выпуск военной продукции потребовало наиболее радикальных и реконструктивных мероприятий. Ряд крупнейших машиностроительных заводов был передан оборонным наркоматам. Тяжелое машиностроение почти целиком включалось в производство корпусов танков, минометов, снарядов, мин, авиабомб и другой военной продукции.

Все эти мероприятия поддерживали и усиливали высокие темпы военного производства, которых достигла в третьем квартале 1941 г. работавшая на нужды фронта промышленность.

Доля военной продукции в общем производстве союзной и республиканской промышленности возросла с 45 % в июне до 65 % в июле и 70 % в августе 1941 г.23 По отдельным промышленным наркоматам удельный вес военной продукции в июле 1941 г. по сравнению с июнем вырос в следующих размерах24.

Та б л и ц а 1 Удельный вес военной продукции в общем производстве валовой продукции (%) 1941 г.

Наркоматы июнь июль % роста Наркомат черной металлургии 30 40 10 Наркомат цветной металлургии 60 75 15 Наркомат тяжелого машиностроения 50 60 10 Наркомат среднего машиностроения 32 52 20 Наркомат общего машиностроения 39 58 19 Наркомат электропромышленности 40 50 10 Наркомат химической промышленности 40 60 20 Наркомат станкостроения 50 70 20 Наркомат нефтяной промышленности 25 40 15 Наркомат резиновой промышленности 40 60 20 Наркомат легкой промышленности 40 60 20 Наркомат текстильной промышленности 25 65 40 В это время авиастроители (нарком авиапромышленности СССР А. И. Шахурин) стали поставлять во все возраставших количествах более совершенные типы истребителей, бронированные штурмовики, пикирующие бомбардировщики. Это позволило ГКО 18 сентября в развитие общего Военно-хозяйственного плана принять мобилизационную программу выпуска самолетов и моторов на сентябрь — декабрь 1941 г. Но реализация этого плана, как и других планов военного производства, во многом зависела от того, насколько быстро удастся развернуть намеченную Военно-хозяйственным планом военно-промышленную базу в восточных районах страны.

В процессе переключения гражданской промышленности на выпуск боевой техники и всех видов вооружения на действовавших предприятиях Центра и Юга Европейской части СССР не ослаблялись усилия по наращиванию на Востоке мощностей тяжелой индустрии.

Практическое выполнение этих неотложных задач можно видеть на примере развертывания производства танков и самолетов в восточных районах.

После того как был принят мобилизационный план по танкостроению, В. А. Малышев — нарком созданного 11 сентября 1941 г. Наркомата танковой промышленности — выехал с группой директоров своей отрасли на Урал. Были выявлены конкретные возможности и условия форсированного перевода уральских машиностроительных заводов на выпуск бронетанковой техники, определены места для размещения перебазируемых танкостроительных предприятий и подготовлена новая производственная база для дизелестроения.

До войны единственным поставщиком дизель-моторов В-2 для танков КВ и Т-34 был Харьковский завод. В результате проведенного перемещения предприятий танкостроения танковые заводы имели перерыв в выпуске продукции лишь в один месяц, а производство дизелей совершенно не прерывалось. В тот день, когда ушел из Харькова последний эшелон с оборудованием дизельного завода, в Челябинске происходила сборка первых дизелей для тяжелых и средних танков. Вскоре на базе Челябинского тракторного завода (ЧТЗ) возник мощный танкостроительный комбинат имени Кирова. На заводе заводов России и всей страны — Уралмаше, где ранее строились уникальные, главным образом крупногабаритные машины, началось серийное производство корпусов и башен для танков КВ. Группа заводов во главе со Сталинградским тракторным заводом образовали комплексную базу танкостроения в районах реки Волги. Другой крупный волжский завод транспортного машиностроения — «Красное Сормово» (г. Горький) по решению ГКО с 1 июля переводился на выпуск танков Т-34. Он был кооперирован с Горьковским автозаводом и рядом других предприятий Горьковской и Ярославской областей. Челябинский и Сталинградский тракторные заводы стали центрами по производству тяжелых и средних танков, а Горьковский автозавод — легких.

Что касается бронелистов для боевых машин, то их выпускали Магнитогорский и Кузнецкий металлургические заводы, Нижне-Тагильский и Чусовской заводы и Сталинградский завод «Красный Октябрь».

В течение третьего квартала 1941 г. танкостроители сумели изготовить 1121 средний танк Т-3425 и 492 тяжелых танка типа КВ, производство которых было освоено на Челябинском тракторном заводе. В октябре и ноябре из-за развернувшейся массовой эвакуации производство сократилось26. Однако в самом конце 1941 г. в тылу страны уже действовала мощная размещенная здесь танковая промышленность в составе восьми танковых, шести корпусных и трех дизельных заводов27.

Что касается производства самолетов в тыловых районах, то в сентябре 1941 г. удалось выпустить наибольшее за весь год число боевых машин. Но осенью, когда вражеские войска рвались к Москве, оборудование многих самолетостроительных заводов, в частности, располагавшихся в Центральном промышленном районе Российской Федерации и дававших до войны более трех четвертей всей выпускаемой Наркомавиапромом продукции, находились еще на колесах, что существенно отразилось на выпуске боевых машин. И если в третьем квартале было произведено 6600 боевых самолетов, то в четвертом — почти вдвое меньше28.

Кроме того, на действовавших заводах не хватало квалифицированных рабочих. Перебои в работе транспорта нарушали нормальное снабжение предприятий топливом, электроэнергией, материалами. В это же время на авиационных заводах происходил процесс освоения производства новых типов самолетов, что также замедляло темпы выпуска боевых машин.

Ценой огромного напряжения сил, широкой творческой инициативы и изобретательности авиастроителям удалось преодолеть падение производства и в дальнейшем обеспечить его неуклонный рост29.

По этому поводу немецкий исследователь военной истории Г. Фойхтер писал: «То, что в таких трудных условиях Советскому Союзу удалось… в сравнительно короткий срок наладить массовый выпуск самолетов… следует отнести к величайшим техническим достижениям периода Второй мировой войны»30.

Высокую мобильность показали переключенные на военное производство заводы сельскохозяйственного машиностроения. На их базе создавалась минометная промышленность.

Серийный выпуск минометов был налажен еще до войны. Но к 1 июня 1941 г. в войсках имелось всего лишь 14 200 батальонных минометов и только 3800 полковых. 20 августа ГКО постановил изготовить в течение сентября — декабря 1941 г. 15 500 ротных минометов (50-мм), 8445 батальонных (82-мм), 400 горно-вьючных (107-мм) и 169 полковых (120-мм).

ГКО обязал местные органы власти Свердловской, Челябинской, Сталинградской и Новосибирской областей к 1 ноября подыскать новые базы для производства минометов и представить свои предложения на утверждение правительства31. 26 ноября 1941 г. указом Президиума Верховного Совета СССР Наркомат общего машиностроения был преобразован в Наркомат минометного вооружения. Его наркомом с этого же дня стал один из опытных организаторов военного производства П. И. Паршин. Благодаря усилиям советских, партийных и хозяйственных организаций необходимые резервы для расширения выпуска минометов были найдены.

С июля и в последующие месяцы второго полугодия 1941 г. страна получала в среднем 7 тыс. минометов в месяц, тогда как в первом полугодии их среднемесячный выпуск составлял только 1,7 тыс.32 Ускоренно шла реализация постановления ГКО от 12 июля 1941 г. о возобновлении ошибочно приостановленного незадолго до войны производства противотанковых пушек 45- и 76-мм калибра33.

Нарком вооружения военных лет Д. Ф. Устинов, назначенный на этот пост 9 июня 1941 г., вспоминал, как повседневно и строго контролировал ГКО производство этих пушек. «Мне не раз приходилось докладывать И. В. Сталину о выполнении графиков выпуска продукции.

На их нарушения он реагировал иногда довольно резко. Когда, например, в сентябре один из уральских заводов не выполнил заказ по выпуску орудий, Сталин тут же дал телеграмму директору завода и парторгу ЦК, строжайше предупредил их об ответственности. Эта телеграмма всколыхнула весь завод, и случаев нарушения графика больше не было. Проекты постановлений ГКО о производстве 45-мм и 76-мм пушек разрабатывались нами на каждый месяц совместно с отделом вооружения Госплана. Выпуск орудий быстро рос… Однако… в связи с начавшейся эвакуацией производство несколько сократилось. Возникли трудности и в его планировании. Поэтому… Н. А. Вознесенский потребовал подготовить проект постановления на три месяца вперед. Рассмотрение этого проекта на заседании ГКО мне особенно запомнилось. Обсуждение было нелицеприятным. В принятом постановлении ГКО подчеркивалось, что производство противотанковых орудий имеет исключительное значение для Красной армии. Для коллективов, занятых производством пушек, выделялись дополнительные продовольственные фонды. В документ был включен специальный пункт, продиктованный Сталиным: “ГКО предупреждает всех народных комиссаров и директоров заводов об исключительной ответственности за выполнение указанного постановления и за бесперебойное снабжение артиллерийских заводов Наркомата вооружения и устанавливает, что невыполнение заказов для выпуска 45-мм и 76-мм пушек будет рассматриваться ГКО как государственное преступление”».

Об успешной реализации настоящего решения Государственного Комитета Обороны свидетельствуют данные таблицы 227:

Та б л и ц а 2

–  –  –

Из таблицы следует, что в четвертом квартале по сравнению с третьим кварталом выпуск 76-мм пушек возрос в 5,7 раза, а 45-мм — в 15,3 раза. В начале войны из-за перевода артиллерийских заводов на выпуск орудий среднего калибра было уменьшено производство 152-мм и 203-мм орудий. Однако в дальнейшем артиллерийская промышленность СССР освоила выпуск в значительных размерах всех необходимых артиллерийских систем (как полевых орудий, так и зенитных, танковых, авиационных).

Исключительно важной задачей являлось обеспечение массового производства боеприпасов.

Работа предприятий Наркомата боеприпасов (нарком П. Н. Горемыкин) была в центре внимания ГКО. Военная обстановка продиктовала необходимость срочно возобновить выпуск снарядов и патронов к 45-мм противотанковым пушкам и противотанковым ружьям. Их производство перед войной по настоянию заместителя наркома обороны СССР, начальника Главного артиллерийского управления маршала Г. И. Кулика было прекращено.

Он ошибочно полагал, что танки у немцев будут с мощной броней, как у дредноутов. Вместо этих боеприпасов было налажено производство 76-мм бронебойных снарядов на заводах Юга.

Исторически так сложилось, что промышленность, выпускавшая боеприпасы, размещалась в большей степени, чем другие отрасли, в угрожаемой зоне. Поэтому с самого начала войны она понесла ощутимые потери. Только с августа по ноябрь 1941 г. в результате оккупации и эвакуации выбыли из строя 303 предприятия, изготовлявшие боеприпасы. Их месячный выпуск составлял 8,4 млн корпусов снарядов, 2,7 млн корпусов мин, 2 млн корпусов авиабомб, 7,9 млн взрывателей, 5,4 млн средств воспламенения, 5,1 млн снарядных гильз, 2,5 млн ручных гранат, 16,1 тыс. т аммиачной селитры, 7800 т пороха, 3000 т тротила34.

13 июля 1941 г. ГКО постановил организовать в восточных районах производство бронебойных и зенитных снарядов, причем именно тех видов боеприпасов, которые были особенно необходимы воинам Красной армии для борьбы с танками и авиацией противника. Проведение этого постановления в жизнь потребовало от советских, партийных, хозяйственных организаций огромного напряжения. Необходимо было в течение 10 дней мобилизовать и отгрузить с предприятий Москвы и Ленинграда 2800 станков для усиления мощностей предприятий Наркомата боеприпасов. Руководящие органы Москвы, Ленинграда, Киева и Одессы получили задание срочно перебросить на уральские и сибирские заводы, изготовляющие боеприпасы, около 5 тыс. инженеров, техников, мастеров, квалифицированных рабочих по металло- и термообработке, инструментальщиков, монтажников35. Ответственное задание было выполнено.

И все же положение с боеприпасами было тяжелым. Накопленные ранее их запасы были израсходованы или утрачены. Войска испытывали острую нехватку артиллерийских снарядов, особенно зенитных, мин и патронов. Выпуск боеприпасов в последние месяцы 1941 г. снизился и не превышал 50–60 % плана. Тогда по решению правительства к их производству до конца года было переключено 382 предприятия 34 наркоматов и ведомств, а в 1942 г. — 1108 предприятий 58 наркоматов и ведомств36.

Положение стало постепенно выправляться. С декабря 1941 г. выпуск боеприпасов начал заметно возрастать, и уже в июле 1942 г. предприятия наркомата произвели продукции в 1,7 раза больше, чем в июле 1941 г.37 В судостроительной промышленности (нарком И. И. Носенко) в соответствии с планом перестройки было законсервировано полностью производство 5 линкоров, 8 из 10 крейсеров, половина мониторов и других видов тяжелых боевых кораблей. Вместе с тем ускоренным темпом продолжались работы на кораблях с большим процентом технической готовности.

К строительству боевых кораблей были привлечены заводы Наркоматов морского и речного флота, рыбной и мясной промышленности и ряда других.

Рост и развитие военного производства, в свою очередь, делали необходимым расширение сырьевой и топливно-энергетической базы, прежде всего в восточных районах, где развертывалась основная военно-промышленная база Советского Союза.

Черная металлургия (нарком И. Ф. Тевосян), продукция которой в целом по стране из-за вражеской оккупации сократилась более чем в два раза по сравнению с 1940 г., требовала к себе особого внимания38. Исключительно трудные задачи встали перед металлургами Востока.

Они должны были не только восполнить утраченные мощности заводов Центра и Юга, но и существенно изменить технологию производства металла, освоить в кратчайшие сроки выпуск новых марок чугуна, легированных сталей, броневого проката.

Ведущая роль в этом деле принадлежала магнитогорским металлургам. До войны броневая сталь на Урале не производилась. Чтобы удовлетворить потребности фронта в специальных сортах черных металлов, ученым и металлургам, прежде всего коллективу Магнитогорского металлургического комбината, пришлось впервые в мировой практике к тому же в короткий срок освоить технологию выплавки броневой стали в больших мартеновских печах. Уже в июле — августе 1941 г. 70 % плана мартеновских цехов Магнитогорского металлургического комбината занимал качественный металл, а прокатные цеха более чем на 50 % давали прокат качественных специальных сталей. Всего в течение лишь второго полугодия 1941 г. сталевары Магнитки сумели освоить свыше 30 марок качественной стали39.

Наряду с выплавкой качественной стали здесь же был налажен и ее специальный прокат. За отсутствием на Урале необходимых прокатных станов для этой цели тоже впервые в истории мировой и отечественной металлургии был приспособлен блюминг. Тем самым был совершен технический переворот в прокатном деле. Причем металлурги Урала дали высококачественную броню для танков на полтора месяца ранее установленного правительством срока.

За короткое время на производство качественной стали и проката был также переведен Кузнецкий металлургический комбинат40.

В ходе военной перестройки на производство качественного проката были переключены и некоторые другие предприятия черной металлургии.

Если в 1940 г. качественный прокат по стране составлял 24,4 % от общего количества проката, а специальный прокат — 28,3 % от качественного, то в июле 1941 г. только по действующим восточным заводам Наркомата черной металлургии качественный прокат составил 36,9 %, а специальный — 55,7 %. В августе эти показатели по качественному прокату уже достигли 42,7 %, по специальному — несколько снизили — 54,3 %41.

«Это был далеко не механический процесс, — писал известный сталевар, заместитель наркома черной металлургии П. И. Коробов. — Важнейшая военно-хозяйственная задача решалась путем многочисленных исследований, путем разработки и внедрения новой технологии металлургического производства, путем настойчивой борьбы за выплавку именно тех сортов стали, которая была бы способна выдержать на танках удары вражеских снарядов, обеспечила бы производство таких снарядов, которые пробивали бы броню фашистских танков»42.

В сложнейших условиях перестраивалась на военный лад советская электроэнергетическая промышленность (Наркомат электростанций в первые месяцы войны возглавлял А. И. Летков). Как и другие отрасли тяжелой индустрии, уже в начале гитлеровской агрессии она понесла большие потери. Немецко-фашистские захватчики разрушили 61 крупную электростанцию, около 10 тыс. км высоковольтных линий электропередачи, вывезли в Германию 14 тыс. паровых котлов, 1400 турбин, 11 300 электрогенераторов. По установленной мощности электростанций Советский Союз был отброшен к уровню 1935 г.

Чтобы возместить такие потери и обеспечить народное хозяйство электроэнергией, ГКО и СНК СССР были приняты срочные меры для расширения старых и строительства новых электростанций. Так, уже 9 июля 1941 г. Государственный Комитет Обороны определил первоочередные мероприятия по усилению мощностей Челябинской, Красногорской и Средне-Уральской электростанций — основных станций уральской энергосистемы. 26 сентября СНК СССР вынес постановление «О мероприятиях по строительству электростанций в г. Новосибирске и Кузбассе», в соответствии с которым предусматривалось расширение Кемеровской ГРЭС и ТЭЦ, а также сооружение линий электропередач Кемерово — Ленинск и Мундыбаш — Таштагол43.

В соответствии с правительственными решениями Наркомат по строительству (нарком С. З. Гинзбург) развернул в восточных регионах форсированное сооружение новых районных и заводских электростанций малой и средней мощности.

Для ускорения их сооружения изыскивались пути сокращения объема и сроков строительных и монтажных работ, упрощения схем, конструкций зданий и сооружений. Вместо дефицитных материалов широко применялись местные. Между тем положение обострилось ввиду перебазирования энергетического оборудования из угрожаемых районов и временным выходом из строя в связи с этим еще ряда электростанций. Кроме того, резко возросли потребности в электроэнергии в восточных районах страны, где развертывалась военная промышленность и восстанавливались эвакуированные предприятия.

Объем капитальных работ Наркомстроя особенно резко увеличился по наркоматам, непосредственно обслуживавшим военные нужды страны. По Наркоматам обороны, Военно-Морского Флота, машиностроения он составил за шесть военных месяцев 1941 г. по отношению к первому полугодию 128 %, по Наркомату вооружения — 140 %, по Наркомату боеприпасов — свыше 200 %44.

Капитальные вложения во втором полугодии 1941 г. направлялись преимущественно в восточные районы страны, где были развернуты большие работы по восстановлению перебазированных предприятий.

Военная промышленность поглощала огромное количество цветных металлов. Поэтому уже 28 июля 1941 г. Наркомат обороны СССР получил указание направить в помощь строителям Уральского алюминиевого завода Наркомата цветной металлургии (нарком П. Ф. Ломако) 10 строительных батальонов. Это позволило почти удвоить мощность завода.

Одновременно началось сооружение новых алюминиевых заводов в Свердловской области и в Кузнецке.

Ускоренными темпами возводились также в различных районах тыла 5 крупных заводов по обработке и прокату цветных металлов. Были приняты меры по усилению производственных мощностей крупнейшего в стране Балхашского медеплавильного завода в Казахстане.

В октябре 1941 г. сюда было направлено из Ивановской области оборудование прокатного цеха Кольчугинского завода. На новом месте цех был превращен в завод. Через 80 дней его металлурги дали стране крайне необходимый цветной прокат45.

Прибывшие на Северный Урал с оборудованием со своих рудников горняки Никополя взялись за знакомое им дело: добычу марганцевой руды. Сквозь тайгу, через болотные топи добирались они от конечной станции Ивдель на Урале до р. Полуночной к месторождениям марганца, в труднейших условиях доставили сюда инструмент, многочисленные тяжелые агрегаты — моторы, компрессоры, подъемные машины. В конце 1941 г. на заводы черной металлургии пошел уральский марганец, который до войны получали с Украины и Закавказья.

В восточных районах СССР и особенно в Казахстане и Узбекистане также быстро развертывалась добыча вольфрамовой руды, ванадия, молибдена и других редких металлов, без которых невозможно производство легированных сталей.

Перестройка черной и цветной металлургии и расширение военного производства потребовали от предприятий Наркомата угольной промышленности (нарком В. В. Вахрушев) значительного увеличения добычи угля, прежде всего коксующегося. После временной потери Донбасса и Мосбасса резко возросла роль восточных районов страны.

В Кузбасс и Карагандинский бассейн из Донецкого бассейна была эвакуирована большая группа хозяйственных и инженерно-технических работников, опытных специалистов и два института с профессорско-преподавательским составом и студентами.

Кузнецкий бассейн, где до войны добывалось только около 14 % угля, уже к началу осени 1941 г. стал основным поставщиком коксующегося угля и химической продукции.

Страна, фронт крайне нуждались в горючем. Между тем с началом войны положение в нефтедобывающей промышленности (наркомат возглавлял И. К. Седин) серьезно осложнилось. Это во многом было связано с определенными просчетами довоенного времени.

Требовалось, например, уделить гораздо больше внимания вопросам развития восточных нефтяных районов СССР. Во втором полугодии 1940 г. в общей добыче нефти в стране они составляли всего лишь 12,3 %, а в первом полугодии 1941 г. их удельный вес не только не увеличился, а, напротив, снизился до 11,9 %46. Поэтому наряду с форсированной добычей нефти в стране в старых промысловых районах Северного Кавказа и Азербайджана ГКО в июле 1941 г. принял постановление «О мероприятиях по развитию добычи и переработке нефти в восточных районах СССР», прежде всего в районе Второго Баку — в Поволжье и Прикамье. Здесь наряду с расширением нефтепромыслов приступили к строительству нефтеперерабатывающих заводов в Сызрани, Саратове, Уфе, Ишимбае, Орске. В Поволжье создавалась фактически заново газовая промышленность.

В трудном положении в первые военные месяцы оказался Бакинский район — один из основных поставщиков нефти. Из-за невозможности вывозить готовую продукцию Черноморским флотом на бакинских нефтепромыслах образовались значительные запасы невывезенных нефтепродуктов и непереработанной сырой нефти, в которых так нуждались фронт и тыл47.

Невывезенная продукция заполнила почти все местные емкости, в связи с чем ГКО был вынужден принять решение о временном сокращении с ноября для Баку среднесуточной добычи нефти. Положение удалось поправить благодаря более эффективному использованию морского транспорта Каспия, перевалочных баз и Ашхабадской железной дороги.

Военная перестройка нефтеперерабатывающей промышленности непосредственно отразилась на повышении удельного веса продукции военного назначения, а также на некотором изменении и размещении ее производства.

Наиболее характерным явилось резкое увеличение выпуска авиационных бензинов.

Хотя в третьем квартале 1941 г. из-за вражеской оккупации страна лишилась продукции Украиннефтекомбината, Одесского, Херсонского и Осипенковского крекинг-заводов, это почти не отразилось на выработке авиабензинов, масел, бензина КБ-70 и дизельного топлива, поскольку основными базами их производства в первые месяцы войны являлись Баку, Краснодар, Майкоп, Грозный, Туапсе и Батуми. Однако в четвертом квартале 1941 г. в связи с демонтажем и эвакуацией нефтеперерабатывающих заводов Майкопа, Грозного, Туапсе и Краснодара продукция нефтепереработки значительно снизилась48.

С большими трудностями переключалась на выпуск военной продукции химическая промышленность (нарком И. Ф. Денисов). К концу 1941 г. в результате вражеского нашествия она потеряла свыше 50 % мощностей по производству аммиака и каустической соды, 77 % серной кислоты, 83 % кальцинированной соды и т. д.

В связи с этим центральными и местными органами были приняты энергичные меры, как по восполнению понесенных потерь, так и по расширению производственной базы химической индустрии. В ходе перестройки был, например, восстановлен Новомосковский химический комбинат по производству азотной кислоты, увеличены мощности по выпуску этой стратегической продукции на Березниковском химическом заводе, Кемеровском азотнотуковом заводе и Чирчикском электрохимическом комбинате. Вводились также новые мощности по производству каустической и кальцинированной соды, калийной селитры, олеума, газовой сажи, аммиака, органического стекла, различных красителей, средств химзащиты и других видов химической продукции. На коксохимических заводах Кузнецка, Ново-Тагильска и Магнитогорска в короткие сроки было налажено крупное производство такого важного компонента военной продукции, как толуол. Снабжение серной кислотой предприятий, изготовлявших боеприпасы, осуществлялось с Воскресенского, Щелковского и Дорогомиловского химических заводов.

Однако возместить нанесенный войной ущерб удалось не сразу. Объем производства химической промышленности в течение второго полугодия 1941 г. снижался. Постепенный подъем наступил в химической индустрии только во втором квартале 1942 г.

Военная перестройка внесла существенные изменения в работу легкой, пищевой и текстильной промышленности (наркоматы этих отраслей промышленности соответственно возглавляли С. Г. Лукин, В. П. Зотов и И. Н. Акимов). Например, предприятия текстильной промышленности перешли на производство преимущественно тканей военных образцов, а все швейные фабрики — на пошив армейского обмундирования. Кроме того, на заводах, фабриках и комбинатах легкой, текстильной и пищевой промышленности был налажен выпуск таких видов военной продукции, как ручные гранаты, корпуса мин и снарядов, зажигательные авиабомбы, автоматы, бутылки с горючей смесью и др.

Успех всей работы по мобилизации экономики и ее переводу на военные рельсы находился в прямой зависимости от правильного использования трудовых ресурсов. Проблема кадров в условиях войны стала одной из самых острых хозяйственных проблем. Трудность ее решений усугублялась тем, что помимо мобилизации в армию большого числа рабочих и служащих значительная часть населения страны осталась на оккупированной территории;

десятки тысяч рабочих были временно выключены из сферы производства из-за перебазирования промышленности. Если к концу 1940 г. в народном хозяйстве во всех отраслях было занято 31,2 млн рабочих и служащих, то к осени 1941 г. их насчитывалось лишь около 18,5 млн человек.

В целях правильного и планомерного распределения и перераспределения трудовых ресурсов Совнарком СССР своим постановлением от 30 июня 1941 г. учредил при Бюро СНК СССР Комитет по распределению рабочей силы во главе с П. Г. Москатовым49. (Позднее Комитет стал заниматься и учетом рабочей силы, его возглавил Н. М. Шверник.) Недостаток рабочей силы в промышленности пришлось восполнить частично за счет других отраслей народного хозяйства, а также путем увеличения рабочего дня, введением обязательных сверхурочных работ, отменой очередных и дополнительных отпусков, что позволило на одну треть повысить загрузку оборудования. Для замены ушедших на фронт в промышленность, строительство и на транспорт добровольно влились сотни тысяч советских граждан, в первую очередь старики50, женщины и молодежь. Существенным источником пополнения квалифицированной рабочей силы оставалась система государственных трудовых резервов.

Но указанные мероприятия, несмотря на их положительную роль, не могли полностью решить проблему воспроизводства рабочей силы. Требовалось наладить систематическую подготовку нового рабочего пополнения и переподготовку имевшихся производственных кадров. Ведь на промышленные предприятия и транспорт пришли люди, которые в своем большинстве не владели какими-либо рабочими специальностями.

Подготовка кадров массовых рабочих профессий была организована на краткосрочных курсах, в стахановских школах, в системе государственных трудовых резервов, а также на самом производстве в порядке индивидуального и бригадного ученичества под руководством кадровых рабочих и мастеров.

23 июля 1941 г. постановлением СНК СССР совнаркомам союзных и автономных республик, а также исполкомам краевых и областных Советов депутатов трудящихся было предоставлено право при необходимости переводить в обязательном порядке рабочих и служащих на работу в другие предприятия независимо от их ведомственной принадлежности и территориального расположения. Это позволяло местным органам власти более оперативно маневрировать производственными кадрами в интересах войны.

Опираясь на помощь и содействие местных органов, Комитет по распределению рабочей силы при Бюро СНК СССР с июля 1941 г. переместил с предприятий местной промышленности, общественного питания, промкооперации, коммунального хозяйства, управленческого аппарата, а также мобилизовал из числа незанятого городского и сельского населения в оборонную промышленность 120 850 человек. За то же время были направлены на угольные шахты, нефтепромыслы, электростанции, в черную и цветную металлургию, на строительство и железнодорожный транспорт 608,5 тыс. рабочих, призванных военкоматами и сформированных в строительные батальоны и рабочие колонны51.

Для укрепления трудовой дисциплины и закрепления работников за своими предприятиями были приняты указы Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий»

и «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве». Мобилизации подлежали лица, не работавшие в государственных учреждениях и на транспорте.

Позднее, в целях привлечения рабочей силы на выполнение сельскохозяйственных работ в наиболее напряженные периоды мобилизация трудоспособного населения распространялась и на сельских жителей.

Сейчас эти и другие чрезвычайные меры кому-то могут показаться чересчур суровыми и даже жестокими. Но шла война, и с таким положением приходилось считаться. Подобные решения, а также досрочный массовый выпуск учащихся из школ трудовых резервов существенно смягчили остроту проблемы кадров и во многом определили необходимые возможности для развертывания военного производства.

Осуществляя перестройку народного хозяйства и мобилизацию материальных и людских ресурсов страны, Государственный Комитет Обороны, Совнарком СССР, центральные, республиканские и местные советские, партийные и хозяйственные органы в сложных и драматических условиях добивались максимального использования возможностей не только промышленности, но и сельского хозяйства. (Наркомат земледелия СССР и Наркомат зерновых и животноводческих совхозов СССР в то время соответственно возглавляли И. А. Бенедиктов и П. П. Лобанов.) Требовалось, прежде всего, в сжатые сроки убрать урожай первого военного лета и провести своевременно государственные заготовки и закупки хлеба, спасти от врага из прифронтовой полосы скот, сельскохозяйственные машины, запасы сырья и продовольствия;

увеличить в восточных районах посевные площади зерновых, картофеля и овощей.

Разумеется, все эти меры снижали и без того сравнительно невысокий жизненный уровень тружеников села и повышали требование работать на пределе сил и возможностей.

В связи с тем, что была мобилизована на нужды фронта часть тракторов и автомашин, при уборке урожая использовались простейшие технические средства и ручной труд.

В дни первой военной уборочной страды в колхозах тыловых районов страны машинами на конной тяге и вручную было убрано 67 % колосовых культур, а в совхозах — 13 %52.

В прифронтовой полосе сбор урожая часто происходил под обстрелами и налетами вражеской авиации. На большей части Украины труженики села сумели выполнить государственный план хлебозаготовок, полностью обеспечили продовольствием войска, действовавшие на территории республики. Несмотря на то, что уборочные работы в 1941 г. по климатическим условиям начались позже, чем в 1940 г., в шести южных областях УССР уже на 15 июля было убрано 959 тыс. га зерновых, в то время как на это же число в 1940 г. было убрано только 415,3 тыс. га. Вывезенные с Украины хлеб и хлебопродукты составили примерно одну восьмую всех зерновых, заготовленных в тыловых районах страны53.

В целом справились со своими задачами колхозники и работники совхозов других прифронтовых районов. Но в создавшейся обстановке вся тяжесть решения продовольственной проблемы легла на восточные районы, где уборка первого военного урожая была проведена хуже, чем в 1940 г., особенно в Поволжье и на Урале. Основными причинами такого положения явились сильные затяжные дожди, начавшиеся во многих районах сразу же после созревания хлебов. Ощущалась также нехватка механизаторских кадров, особенно комбайнеров и трактористов, а также транспортных средств, уборочных машин, горюче-смазочных материалов и др. В связи с мобилизацией общая численность трактористов к августу 1941 г.

при потребности 498 тыс. человек составляла 286 тыс.

Чтобы по возможности компенсировать потери сельского хозяйства и поддержать на необходимом уровне сельскохозяйственное производство, еще 20 июля 1941 г. правительство утвердило план увеличения озимого клина зерновых культур в областях Поволжья, Урала, Сибири и Казахской ССР. Было принято также решение расширить посевы зерновых культур в районах хлопководства — Узбекистане, Туркмении, Киргизии, Казахстане и Азербайджане.

Продвижение на восток озимых хлебов, использование части хлопковых посевных площадей среднеазиатских республик под посевы зерновых и технических культур составляло важнейшую часть программы военной перестройки экономики, мобилизации ресурсов села на помощь фронту.

Фронт оторвал от мирного труда наиболее трудоспособную и квалифицированную часть работников села. Для возмещения убыли рабочей силы в общественное производство деревни вовлекалось все мало-мальски трудоспособное колхозное население, включая подростков и стариков. Женщины и молодежь допризывного возраста были основным резервом комплектования механизаторских кадров.

Удельный вес женщин среди трактористов, комбайнеров, шоферов поднялся с 7,8 % в 1940 г. до 36–42 % в 1942 г., в отдельных областях этот процент был еще выше. Так, в Молотовской области процент трактористок возрос с 9 % в 1940 г. до 75 % в 1942 г.54 В итоге всех усилий к концу 1941 г. в закрома государства поступило свыше 1 миллиарда пудов зерна. В тех экстремальных условиях это было несомненным достижением работников сельского хозяйства, их заметным вкладом в дело мобилизации экономических ресурсов страны.

Трудности первых недель и месяцев войны наложили свой отпечаток на все отрасли народного хозяйства, в том числе и на транспорт. Приспосабливать транспортные перевозки к возраставшим потребностям фронта и тыла и особенностям военно-экономической мобилизации приходилось в исключительно тяжелых условиях.

Перестройка работы железных дорог (нарком путей сообщения Л. М. Каганович) вновь началась с перевода движения поездов на особый воинский график 1941 г. — литер «А», который был введен приказом НКПС от 23 июня 1941 г. с 18 час. 24 июня взамен имевшегося в распоряжении дорог воинского графика 1938 г.55 Введение воинского графика обеспечивало первоочередной и скорейший пропуск воинских эшелонов и грузов.

Одновременно были осуществлены и другие мероприятия, предусмотренные мобилизационным планом, в частности открылись находившиеся на консервации промежуточные станции и разъезды, обходные линии, дополнительные пути, водокачки, устройства локомотивного и вагонного хозяйства, места погрузки и выгрузки. Принимались меры к увеличению пропускной способности важнейших узлов восточных районов (Челябинского, Свердловского, Тагильского, Новосибирского, Кировского), развертывалось строительство ряда дорог в восточных и северных районах. Значительная часть подвижного состава переоборудовалась для перевозок воинских частей, боевой техники, боеприпасов, раненых и т. п. На фронтах учреждались должности уполномоченных НКПС, наделенных широкими правами.

Уже в течение первой недели войны железные дороги СССР выполнили такой объем перевозок, на который дореволюционной России в начале Первой мировой войны потребовалось два с половиной месяца56. Всего за летне-осенний период 1941 г. для развертывания и сосредоточения советских вооруженных сил из внутренних военных округов в пункты сосредоточения войск были доставлены главным образом железнодорожным транспортом 291 стрелковая дивизия, 94 стрелковые бригады и свыше 2 млн человек маршевых пополнений57. За первые 40 дней войны по железным дорогам были перевезены на фронт 2,5 млн человек. Под воинские перевозки с начала военных действий по декабрь 1941 г. потребовалось 2,4 млн вагонов58.

Выполнение оперативных заданий по воинским перевозкам уже в первые месяцы войны заметно отразилось на снижении общего объема народнохозяйственных перевозок. Повысился лишь удельный вес основных хозяйственных грузов оборонного значения: с 57 % в июне до 65 % в июле и 70 % в августе 1941 г. Перевозки же остальных хозяйственных грузов, включая товары широкого потребления, уменьшились с 46 тыс. вагонов в июне до 22 тыс. в июле и 18,9 тыс. в августе59.

Осуществление максимально быстрой переброски войск на фронт, при одновременно проводимых народнохозяйственных перевозках и эвакуации людей и предприятий в тыл, потребовало от железнодорожников высокой организованности, дисциплины и самоотверженности в работе. Подвергаясь постоянным атакам с воздуха, машинисты и поездные бригады героически водили эшелоны с войсками и вооружением на фронт, вывозили отсюда раненых и другие грузы. Чтобы ослабить напряженность движения на линиях и ускорить пропуск воинских поездов, на дорогах стали применяться методы «живой блокировки». По пути следования устанавливались посты, помогавшие следить за движением каждого поезда.

Иногда поезда продвигались «караванами» — с небольшими интервалами, меньше тех, которые допускались техническими правилами. Но цель достигалась, и пропускная способность увеличивалась иногда в 2–3 раза.

Трудности и потери на железнодорожном транспорте были велики. Достаточно отметить, что к ноябрю 1941 г. в результате вражеской оккупации длина железнодорожного пути СССР сократилась на 41 %. Все это тяжело отразилось на эксплуатационной деятельности железных дорог. Так, в третьем квартале 1941 г. было перевезено народнохозяйственных грузов на 134,9 млн т меньше, чем в первом полугодии60. Однако железнодорожный транспорт в течение третьего квартала и последующих месяцев 1941 г. выдержал, пожалуй, самое большое испытание военных лет.

В первые месяцы войны на обслуживание первоочередных нужд фронта были мобилизованы и другие виды отечественного транспорта. Огромные трудности выпали на долю речников Днепро-Двинского, Северо-Западного и Волжского бассейнов (нарком речного флота СССР З. А. Шашков). Только благодаря героическим усилиям речников удалось в невиданно короткий срок организовать 46 переправ по среднему и нижнему течению Днепра и на Десне.

Весь флот Неманского пароходства работал по заданиям военного командования. По мере продвижения вражеских войск на Восток речной флот отводился на Днепр. После оставления Красной армией левого берега Днепра флот был затоплен.

Морской транспортный флот (нарком морского флота С. С. Дукельский) на Черном море и северных морях так же, как и речной флот в западных областях, был поставлен целиком на службу фронту и действовал главным образом по заданиям военного командования.

Автомобильный транспорт, удельный вес которого в грузообороте страны в 1940 г. составлял всего лишь 1,8 %, во время войны приобрел исключительно важное значение при обслуживании ближайших направлений от тыла к фронту, а также для доставки в тыл эвакуированного населения, сырья, продовольствия и материалов61.

Общий объем перевозок воздушного транспорта Главного управления гражданского воздушного флота (ГУГВФ) за первые три военных месяца 1941 г. составил несколько миллионов тонно-км. За это же время было перевезено, в том числе фронтовыми авиаподразделениями ГУГВФ, десятки тысяч пассажиров62.

Развитие производственной инициативы транспортников, массовый трудовой героизм железнодорожников, речников, моряков, коллективов автомобильного транспорта и гражданского воздушного флота в значительной мере помогли им в первые месяцы войны осуществить огромный по тому времени объем перевозок.

К числу мер, ставших важнейшей частью военной перестройки народного хозяйства, явилась начатая с самого начала войны эвакуация основных кадров, материальных и культурных ценностей, сырья и оборудования промышленных предприятий из угрожаемых районов Советского Союза на Восток. О ней уже было упомянуто выше. Это была вынужденная, но весьма необходимая для перестройки народного хозяйства производственная операция. Ее вызвала крайне неблагоприятная обстановка, которая сложилась на фронте с первых дней фашистской агрессии.

Из угрожаемых районов различными видами транспорта уже с конца июня по сентябрь 1941 г. удалось эвакуировать большие массы людей, сотни предприятий, тысячи тонн сырья, топлива, значительные ресурсы сельского хозяйства и другие материальные и культурные ценности. Ничего подобного мировая история еще не знала. Известный в военные годы американский журналист Л. Сульцбергер в статье, опубликованной в журнале «Лайф», назвал эвакуацию, проводимую в СССР, поистине легендарной. «Этот осуществляемый в гигантских масштабах перевод промышленности на Восток, — говорилось в статье, — одна из величайших саг в истории».

Высокую оценку осуществляемому в СССР перебазированию производительных сил на Восток дал в своей книге «Россия в войне 1941–1945» английский публицист, корреспондент «Би-би-си» А. Верт. По его мнению, эвакуацию следует «отнести к числу самых поразительных организаторских и человеческих подвигов Советского Союза…»63. Но эти первые месяца войны были еще началом грандиозного, беспримерного в истории перебазирования производительных сил СССР. Фактически в глубокий тыл была перемещена целая индустриальная страна.

Последовательное решение столь сложнейшей военно-хозяйственной задачи во многом предопределило ускоренное развертывание на Востоке СССР мощной военно-промышленной базы.

Сочетание жесткого централизованного руководства с местным почином и местной инициативой позволяло в значительной мере не только смягчать хозяйственные трудности первых месяцев войны, но и найти пути, необходимые для их преодоления и решения практических задач по созданию слаженного военного хозяйства страны.

Огромное значение в советском тылу в ходе смертельной схватки с фашистским блоком приобрел человеческий фактор, в котором проявилось единое стремление не только фронтовиков, но и тружеников тыла — сделать как можно больше для фронта, преодолеть все трудности и невзгоды во имя скорейшего разгрома врага.

Движение многостаночников и скоростников, за совмещение профессий, двухсотников, трехсотников и даже тысячников (т. е. выполнявших нормы на 200, 300, 1000 %), комсомольско-молодежных и фронтовых бригад — таков далеко неполный перечень массовых проявлений в дни войны трудовых инициатив советскими людьми. Лучшие из них — люди разных национальностей: сталевары Нурулла Базетов, Ибрагим Валеев, Александр Чалков, Ольга Ковалева, фрезеровщик Дмитрий Босый, машиностроители Михаил Попов, Василий Шубин, Павел Спехов, машинисты Николай Лунин, Василий Болонин, бурильщики Алексей Семиволос, Илларион Янкин, станочница Екатерина Барышникова, первая в стране женщина-горновой Фелисата Шарунова, труженицы села Прасковья Малинина, Паша Ангелина, Дарья Гармаш и многие другие увлекали за собой на высокопроизводительный труд, в сражение за металл, за уголь и нефть сотни тысяч бойцов трудового фронта.

От конкретных решений высшего звена политических, военных и хозяйственных руководителей СССР во многом зависел как ход военных действий на полях битв и сражений, так и последовательный рост и укрепление советского тыла, его экономики.

Английский экономист Морис Добб в своей книге «Советское планирование и труд в мирный и военный период», выпущенной во время войны, писал: «Величайшую ошибку совершит тот, кто займется техническим аспектом планирования и станет рассматривать советскую хозяйственную систему только в свете согласования и руководства, игнорируя демократический элемент в ней, выражающийся в активном участии и самодеятельности масс». Достижения этого периода в перестройке экономики во многом способствовали созданию необходимых условий для отпора врагу.

Поворот советского общества от мира к войне Вероломное вторжение войск фашистской Германии и ее европейских союзников и пособников обозначило качественный поворот в состоянии советского общества — от мира к войне. На борьбу с германским нашествием встали стар и млад, мужчины и женщины, все нации и народности СССР. Писатель М. М. Пришвин 5 июля 1941 г. писал в дневнике: «Весь народ поднялся»64.

Что защищали советские люди? Чем был вызван их патриотический подъем? Прежние константы о том, что народы СССР защищали советскую социалистическую Родину, идеалы социализма лишь отчасти его объясняют. Исторические традиции борьбы народов за свободу и независимость, решимость советских людей к бескомпромиссной борьбе с агрессорами, готовность любой ценой преградить дорогу захватчикам и разгромить их были предопределены характером и особенностями Великой Отечественной войны.

В заявлении по Всесоюзному радио в день начала войны первого заместителя председателя СНК СССР и народного комиссара иностранных дел В. М. Молотова говорилось:

«Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом.

В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил Отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная армия и весь народ вновь поведут победоносную Отечественную войну за Родину, за честь, за свободу…» Завершающие речь слова: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами»65 соответствовали мыслям и чувствам миллионов людей.

Подлинно народным гимном стала исполненная в первые дни войны песня А. В. Александрова на слова В. И. Лебедева-Кумача «Священная война». Призыв песни встать «на смертный бой с фашистской силой темною, с проклятою ордой» точно и доходчиво раскрывал характер Великой Отечественной войны и ее историческое предназначение.

Более всесторонняя оценка Великой Отечественной войны содержалась в речи председателя Совета народных комиссаров СССР И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г.: «Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной… Целью этой всенародной отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом фашизма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного со стороны фашистских армий Германии»66.

Советские люди вкладывали в понятие «патриотизм» прежде всего любовь к Родине, способность и в горе, и в радости быть вместе со своим народом. В годы Великой Отечественной войны это чувство достигло высокого накала. Стремление отстоять независимость страны, родную землю, свой родовой очаг было неукротимым. Люди ощутили смертельную опасность, которую нес германский фашизм, развязавший 22 июня 1941 г. неспровоцированную, несправедливую войну.

Часть населения СССР по-иному встретила войну. На захваченных противником западных территориях страны имевшие место антисоветские настроения проявились в пособничестве оккупантам, а в отдельных случаях — в вооруженных выступлениях против органов советской власти и частей Красной армии. Поражения страны и победы Гитлера желали разного рода националистические элементы, воинствующие противники советского строя.

Но большинство граждан страны воспринимали существующий социально-политический строй как законный и естественный. Дружба народов сплотила их во имя обороны Отечества, защиты тех жизненных ценностей, которые были им близки, дороги и понятны.

Реальность лета — осени 1941 г. оказалась жестокой: Советский Союз, его народы были вынуждены пережить стремительное, массированное, захватившее огромную территорию С завода — на фронт Запись добровольцев в народное ополчение Ополченцы нападение агрессора. Вражеской оккупации подверглись обширные территории, на которых проживали миллионы соотечественников. Возникла необходимость и неизбежность покидать родные города и села, оставлять работу или учебу. Тяжелейшая участь ожидала население, попавшее под вражескую оккупацию — угроза смерти, угон молодежи на принудительные работы в Германию и другие страны, насилие и грабежи. Война принесла гибель миллионам мирных жителей, вызвала появление сотен тысяч детей-сирот, инвалидов, одиноких беспомощных стариков. Принципиально иной становилась жизнь в каждом регионе, городе и селе, по сути — в каждой семье.

Не только от фронтовых и прифронтовых районов, но и от всех союзных республик, краев, областей, округов, от всего населения потребовались сверхсрочные, неотложные, крутые и, на взгляд современного обывателя, жестокие меры для мобилизации сил перед лицом рвущегося на восток противника. Призыв: «Все для фронта, все для победы над врагом!», как древний набат, поднял на бескомпромиссную войну с агрессором абсолютное большинство советских граждан.

С созданием 30 июня 1941 г. ГКО, в руках которого сосредоточилась вся власть в воюющей стране, процесс поворота общества от мира к войне стал быстро обретать конкретность, системность и организованность. Анализ документов, статистики позволяет говорить о том, что общество в целом с пониманием встретило меры властей по превращению страны в единый военный лагерь. Население проявило сознание общественного долга, законопослушание, дисциплинированность. Люди показали высокую социальную активность, терпение, коллективизм, мужество. Эти качества реализовались благодаря и патриотическим традициям народа, и целенаправленной деятельности государства, партии, местных Советов, общественных организаций. Великая Отечественная война характеризовалась именно широкой инициативой людей независимо от их социального статуса, этнической принадлежности, пола и возраста.

Историки выделяют следующие группы общественных инициатив в помощь фронту:

создание добровольческих формирований, финансовая и другая материальная помощь фронту, забота о раненых воинах и инвалидах войны, семьях фронтовиков и детях, оставшихся без родителей, инициативы в трудовой сфере, моральная поддержка фронтовиков и тружеников тыла и другие67.

Народные движения, как правило, начинались с конкретной, чаще личной инициативы, с убедительного яркого призыва. Это могли быть не только постановления ГКО, выступления И. В. Сталина, но и постановление городского комитета обороны, парткома завода, инициатива известных граждан страны. Ставший популярным лозунг «А чем ты помог фронту?» был нацелен на подъем личной, персональной активности, ответственности за общенародные дела.

В первую очередь это выразилось в усилиях общества по развертыванию подготовки боевых резервов для действующей армии. Согласно постановлениям ГКО «О подготовке резервов» от 16 июля 1941 г. и «О всеобщем обязательном обучении военному делу граждан СССР» от 17 сентября 1941 г., повсеместно было налажено военное обучение граждан, прежде всего призывного возраста, молодежи. На местах эту задачу осуществляли военные отделы ЦК компартий союзных республик, крайкомов, обкомов, горкомов, райкомов партии и местные Советы соответствующего уровня.

Программа Всевобуча охватывала тактическую, огневую, строевую, физическую, саперную, химическую и санитарную подготовку, а также изучение уставов Красной армии.

Готовили будущих бойцов и по отдельным специальностям — пулеметчиков, минометчиков, снайперов, истребителей танков. Занятия проводились без отрыва от производства по 110-часовой программе, которая позволяла дать обучаемым военные знания и практические навыки подготовки одиночного бойца.

Для проведения всеобщего военного обучения граждан исполкомы местных Советов предоставляли военным органам необходимые помещения под учебные пункты, оборудовали их инвентарем, наглядными пособиями, обеспечивали явку военнообязанных на занятия, а также выявляли среди жителей людей с военным опытом — для преподавания специальных дисциплин.

Обучение трудящихся военному делу стало нормой жизни. В Москве и Московской области было открыто более 600 военно-учебных пунктов, в Ленинграде — более 100, сотни пунктов Всевобуча готовили резервы в городах Урала, Сибири, Средней Азии. К 1 декабря 1941 г. план обучения военнообязанных только по 10 военным округам был выполнен на 362 процента68.

Самым ярким примером гражданской инициативы стало возникновение, начиная с Ленинграда и Москвы, патриотического движения за создание в помощь фронту народного ополчения. В северной столице за короткий срок было сформировано 10 дивизий и 14 отдельных артиллерийско-пулеметных батальонов, в которых насчитывалось свыше 135 тыс.

добровольцев, а в Москве — 15 дивизий народного ополчения (из них 12 уже к 7 июля 1941 г.) численностью около 165 тыс. человек69.

Примеру ленинградцев и москвичей следовали по всей стране. Из справки о формировании народного ополчения по районам г. Горького от 28 июля 1941 г. видно, что свыше 60 тыс.

трудящихся подали заявления о зачислении их в отряды народного ополчения, из которых более 44 тыс. реализовали свое стремление. Для руководства отрядами были подобраны 55 командиров. Все отряды приступили к регулярным занятиям по 100-часовой программе четыре раза в неделю70.

Подробное представление о патриотическом порыве населения дает и «Информационная сводка Дагестанского обкома ВКП(б) об оборонно-массовых мероприятиях в Дагестанской АССР» от 4 августа 1941 г. «По неполным данным, — говорилось в документе, — по республике вступил в отряды народного ополчения 5621 человек, в том числе по г. Махачкале 2522 человека, по г. Дербенту 843 человека, г. Буйнакску 483 человека. Всем районам и городам разосланы инструкции и программы по организации и обучению отрядов народного ополчения, подобран командно-политический состав и регулярно проводятся занятия в отделениях, взводах, ротах, эскадронах. В городе Махачкала 20.VII. с. г. был проведен первый смотр отрядов народного ополчения, продемонстрировавший высокие патриотические чувства и готовность трудящихся к борьбе с врагом»71.

Писатель Даниил Гранин, воевавший в числе ополченцев, так передает настроение земляков-ленинградцев: «Ошеломленность и недоумение первых дней миновали. Возникало оскорбленное осознание нашей правоты…»72 Именно понимание этой правоты и было главным мотивом записи многих тысяч ленинградцев, в том числе самого Д. А. Гранина, в ряды ополченцев. Уже вскоре он был на передовой — недалеко от Пулковских высот. Большую ценность для понимания внутреннего состояния защитников Ленинграда имеет такое его воспоминание: «Мы не знали, удастся ли отстоять Ленинград, мы знали лишь, что мы придем в Германию»73.

Всего в Российской Федерации в первые месяцы Великой Отечественной войны было сформировано из добровольцев, записавшихся в народное ополчение, 28 стрелковых и 8 кавалерийских дивизий, 3 стрелковых полка и 15 артиллерийско-пулеметных батальонов, что составляло две трети всех ополченских формирований в СССР. Эти соединения и части насчитывали в своих рядах 360 тыс. человек74. После срочной, но довольно основательной военной подготовки они направлялись на фронт и, набираясь опыта, мужая, становились кадровыми соединениями Красной армии.

Повсеместно развернулось патриотическое движение за создание национальных добровольческих воинских формирований. Первой статус такого соединения по постановлению ГКО от 3 августа 1941 г. получила 201-я Латышская стрелковая дивизия, на 90 % сформированная из жителей Латвийской ССР и более чем наполовину состоявшая из этнических латышей. Дивизия приняла боевое крещение в битве за Москву в составе 33-й армии Западного фронта.

Создание добровольческих национальных формирований, представляя собой конкретную и действенную помощь действующей армии, стало ярким проявлением патриотизма Медико-санитарная команда на учебных сборах и национального достоинства народов. Для проведения связанных с этим работ на местах создавались республиканские, областные, городские и районные комиссии. Инициатива создания национальных воинских формирований находила горячий отклик у трудящихся.

Многие из них за счет личных средств и сбережений обеспечивали новые дивизии и корпуса снаряжением, горючим, обмундированием и продовольствием.

Такие формирования (как правило, кавалерийские, стрелковые и горнострелковые дивизии и корпуса) стали формироваться в республиках Средней Азии, Казахстане, республиках Закавказья. Не меньший по сравнению с другими союзными республиками размах движение по созданию добровольческих формирований приобрело и в крупнейшей из союзных республик — России, где проживали десятки этносов. Названия вновь созданным соединениям давали края, области, географические регионы.

Осенью 1941 г. общественные организации Башкирии, Калмыкии, Кабардино-Балкарии и Чечено-Ингушетии внесли предложения о создании самостоятельных воинских формирований из коренных жителей этих автономных республик. Предложения были приняты, и уже в начале 1942 г. дивизии приняли первое боевое крещение.

В Краснодарском крае были сформированы две кубанские кавалерийские казачьи дивизии, полностью состоявшие из добровольцев. Эти дивизии составили ядро вновь организованного 17-го Кубанского добровольческого казачьего кавалерийского корпуса. Еще две кавалерийских казачьих дивизии были созданы из добровольцев, народных ополченцев Дона. Одну из них сформировала Ростовская область, другую — Сталинградская. С большим патриотическим подъемом были созданы добровольческие стрелковые бригады сибиряковохотников — омичей и алтайцев.

Пенсионер А. В. Шиштоев провожает своего внука — комсомольца С. Ф. Варпашова на фронт В начале войны, когда на российском Севере создалось напряженное положение, в короткий срок из народных ополченцев была сформирована стрелковая дивизия из двух полков, получившая неофициальное наименование Полярной. Уже в октябре 1941 г. она участвовала в боях, а в дальнейшем была включена в число кадровых соединений Красной армии.

К ожесточенным боям под Москвой подоспела и Ярославская стрелковая дивизия добровольцев-ополченцев. Добровольческие дивизии были созданы также в Новосибирской и Ивановской областях, а роты, батальоны, полки — в Пензенской, Горьковской, Кировской и других областях.

Энтузиазм, с которым в различных регионах страны создавались такого рода формирования, не имел прецедента. Например, в Красноярске, где требовалось отобрать 6 тыс.

добровольцев, откликнулось 28 тыс. человек! И большинство из них — 26 тыс. человек — добились своего, будучи направленными на фронт75. Воевали сибиряки, в том числе в боях за Москву, героически.

Кто не смог пробиться в ополчение, участвовал в жизненно необходимой деятельности местной противовоздушной обороны. Советы депутатов трудящихся уделяли много внимания проведению мер по МПВО, подготовке инструкторов и мобилизации широких масс населения для отражения налетов вражеской авиации. Яркими примерами общественной инициативы и активности, боевыми штабами в борьбе с воздушными нападениями противника являлись Московский, Ленинградский, Сталинградский, многие другие городские Советы и городские комитеты обороны. Эта кропотливая работа опиралась на патриотическую поддержку широких слоев народа во всех регионах страны.

Особое значение МПВО имела для столицы СССР. Известно, что, благодаря организованному отпору, из 9 тыс. вражеских самолетов, участвовавших в налетах, в небо столицы прорвалось лишь 243 самолета (2,7 %). Из 45 тыс. пожаров, вызванных налетами люфтваффе на Москву, 43,5 тыс. были потушены бойцами истребительных батальонов, членами добровольных пожарных команд и местной противовоздушной обороны, жителями Москвы76.

Замыслы фашистов деморализовать советский тыл путем нанесения массированных воздушных ударов были сорваны.

Ко многим общественным инициативам в советском тылу прямое отношение имели органы представительной власти. В соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» Советы депутатов трудящихся стали органической частью военно-политической системы страны. Будучи выборными органами, они через многочисленные общественные комиссии выполняли и функции массовых организаций, особенно на селе и в небольших трудовых коллективах. У Советов в тыловых районах определились два основных объекта деятельности в социальной сфере: удовлетворение нужд фронта и создание для населения в тылу необходимых, хотя бы минимальных условий жизни и труда.

О структуре Советов военных лет, больших изменениях в их составе в связи с войной дает представление записка Президиума Верховного Совета Татарской АССР в Татарский обком ВКП(б) (не позднее 1 октября 1941 г.). К началу Отечественной войны, говорится в записке, в 1692 сельских и поселковых Советах было депутатов — 19 198 человек, из них мужчин — 13 269, женщин — 5929, членов и кандидатов ВКП(б) — 4551, членов ВЛКСМ — 1658; в 63 районных Советах было депутатов — 2182 человек, из них мужчин — 1469, женщин — 713, членов и кандидатов ВКП(б) — 336, членов ВЛКСМ — 51; в 12 городских Советах было депутатов — 912 человек, из них мужчин — 562, женщин — 350, членов и кандидатов ВКП(б) — 517, членов ВЛКСМ — 94. По неполным данным, на 1 октября 1941 г. от 30 до 65 % депутатов Советов выбыли в ряды РККА. Всего депутатов Татарской АССР — 143 человек, из них мобилизовано в РККА — 4477.

Местные Советы депутатов трудящихся сыграли важную роль в мобилизации и развертывании людских сил и материальных ресурсов для отражения немецко-фашистских захватчиков: они оказывали большое содействие военным органам в проведении мобилизации, формировании и отправке пополнений, строительстве оборонительных сооружений, материальном и продовольственном снабжении армии, организации поставок для нее конского состава, транспортных средств, снаряжения.

Одной из особенностей деятельности местных органов власти в годы войны стал значительный рост нештатного актива. Вокруг местных Советов формировались санитарно-бытовые отряды, бригады строителей, созданные на добровольных началах, и другие. Наряду с сессиями Советов чаще стали созываться общие собрания граждан, митинги.

В литературе и средствах массовой информации многие годы предпринимаются попытки обойти молчанием роль компартии в повороте советского общества от мира к войне и организации всенародного сопротивления германскому фашизму и его пособникам. Но факты свидетельствуют об обратном. ВКП(б) стала «воюющей партией».

В кратчайшие сроки осуществлялось перераспределение партийных сил в пользу действующей армии и военного производства. К концу 1941 г. в армии и на флоте воевало свыше 40 % состава партии. Не меньшая доля коммунистов была занята в ключевых для обороны производственных сферах, на транспорте. В начальный период войны в Вооруженные силы направлено 500 секретарей ЦК компартий республик, краевых, областных, городских и районных комитетов партии, 270 ответственных работников аппарата ЦК ВКП(б), 1265 работников областного и районного звена. А первый выпуск Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б) в составе 360 человек в июне 1941 г. был полностью направлен на фронт78.

Большими возможностями сплочения трудящихся располагали профессиональные союзы. Это был крупнейшая массовая организация военного времени. 4 июля 1941 г. Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС) провел собрание работников центральных комитетов отраслевых профсоюзов и профсоюзного актива Москвы и Московской области, на котором была дана установка всем профсоюзным организациям сверху донизу возглавить трудовой подъем рабочих, колхозников, интеллигенции, максимально приблизить работу профсоюзов к нуждам военного производства, к социальным проблемам. Под непосредственным руководством профсоюзов в стране организовывалось и развивалось социалистическое соревнование в городе и на селе.

Состав профсоюзов за годы войны претерпел существенные изменения. На фронт ушло 13 млн человек, первейшей же обязанностью оставшихся в тылу членов профсоюзов с началом войны стала мобилизация рабочих и служащих на быстрейшее и качественное выполнение производственных заказов для фронта. В соответствии с чрезвычайными условиями и потребностями была реорганизована структура ВЦСПС и ЦК отраслевых профсоюзов.

В их составе были созданы структуры социального блока — отделы рабочего снабжения и управления госпиталями, а также секторы Всесоюзного социалистического соревнования, образована комиссия по рабочему изобретательству и рационализаторству. Одновременно в интересах приближения актива к производству были слиты 34 отраслевых и территориальноотраслевых профсоюза, создан самостоятельный профсоюз рабочих танковой и тракторной промышленности. В промышленные центры, по аналогии с институтом парторгов ЦК ВКП(б), назначались уполномоченные ВЦСПС.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«Владимир Кантор Велимир Хлебников и проблема бунта в русской культуре Мой текст не более, чем некий историко-культурный комментарий к стихотворению Велимира Хлебникова Не шалить! – весьма известному...»

«Дмитрий Москаленко История деградации азбуки "Издательские решения" Москаленко Д. Н. История деградации азбуки / Д. Н. Москаленко — "Издательские решения", 2015 ISBN 978-5-457-89581-2 В как таковой "письменности на бумаге" в древности не было острой необходимости, т. к. хранение и передача информации осуществляла...»

«Электронный архив УГЛТУ УДК 80 ГРНТИ 17.09.91 В.Б. Петров УГЛТУ, Екатеринбург ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ АКСИОЛОГИИ Рассматриваются историко-философские основания аксиологического подхода к изучению литературных явлений. Художественная аксиология в качестве ключевого звена литературоведческого исследования позволяет не тол...»

«Урок в 8 классе Тема: "Выбор жизненного пути". Составитель: Боровкова Татьяна Геннадьевна, учитель истории и обществознания МБОУ СОШ № 25 города Балаково Саратовской области. Тип урока: формирование новых знаний. Вид урока: урок – размышление. Цель урока: продолжить формирование у уча...»

«Раздел 3. ОПЫ Т ПРОГНОЗИРОВАНИЯ ТЕНДЕНЦИЙ ЦИВИЛИЗАЦИИИ КУЛЬТУРЫ В ЦИКЛАХ ИСТОРИИ В Ж М ЕЛЬНИК ЦИВИЛИЗОВАННОСТЬ СПОСОБ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ И ИЗМЕРЕНИЯ То, что человек коренным образом отличается от животного общеизвестно. Но чем он отличается? Ответ на этот вопрос философы разных эпох связывали с раскрытием таких его сущностн...»

«ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 143 СЕРИЯ ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ 2016. Т. 26, вып. 4 УДК 94(470.51)19(049.32) Рец. на: Общество и власть. Российская провинция: в 2 т. Т. 1. Удмуртия в 1921 – середине 1930-х годов: сборник документов / сост. А. А. Кулаков, Л. П. Колодникова, О. Н. Леконцев, С. Л. Логи...»

«Муниципальное образование Гулькевичский район, с. Соколовское Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 14 УТВЕРЖДЕНО решением педагогического совета от 31.08.2016 года протокол №1 Председатель Чубан О.В. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по истории Уровен...»

«ПАО "МТС" Тел. 8-800-250-0890 www.kemerovo.mts.ru Smart+ на год 3 ГИГАБАЙТА ИНТЕРНЕТА Федеральный номер / Городской номер и 0 РУБЛЕЙ НА ВСЕ СЕТИ Авансовый метод расчетов Тариф был открыт для перехода с 20.05.2013г. по 07.1...»

«Вы держите в руках БЕСПЛАТНУЮ ДЕМОНСТРАЦИОННУЮ ВЕРСИЮ "Комплексной тетради для контроля знаний" по предмету "История России" в 6 классе (взята как пример). КОНЦЕПЦИЯ СЕРИИ "КОМПЛЕКСНАЯ ТЕТРАДЬ ДЛЯ КОНТРОЛЯ ЗНАНИЙ" Предлагаемые пособия представляют собой сборники тестов для проведения...»

«Букарев Александр Сергеевич СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ СРАВНИТЕЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ЗАПАДНОГО И РУССКОГО КОСМО-ПСИХО-ЛОГОСА Специальность 24.00.01 Теория и история культуры АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Саранск 2004 Работа выполнена на кафедре гуманитарных дисциплин Мордовско­ го государственного университета имени Н.П.Огарева....»

«УДК 821.161.1:82-13 Е. А. Прокофьева г. Днепропетровск СВОЕОБРАЗИЕ МИФОПОЭТИКИ ИСТОРИЧЕСКОЙ ДРАМАТУРГИИ И. И. ЛАЖЕЧНИКОВА Dramatist Y. Y. Lazhechnykov’s creative method in a reception, mastering, use in works of with a plot and vivid mate...»

«Лебедева Юлия Владимировна КРОСС-КУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЭМПАТИИ (НА ПРИМЕРЕ СТУДЕНТОВ ИЗ РОССИИ И КИТАЯ) Специальность 19.00.01 – "Общая психология, психология личности, история психологии" ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидат...»

«ВТОРАЯ ЛИТЕРАТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА Богословского факультета ПСТГУ "ДУХОВНОСТЬ И КУЛЬТУРА РОССИИ XIX – начала ХХ веков" Литературно-историческая школа при богословском факультете Православного Свято-Тихоновского гуманитарного унив...»

«\ql ВППБ 13-01-94. Правила пожарной безопасности для учреждений культуры Российской Федерации (введены в действие Приказом Минкультуры РФ от 01.11.1994 N 736) Документ предоставлен КонсультантПлюс www.consultant.ru Дата сохранения: 07.12.2015 ВППБ 13-01-94. Правила пожарн...»

«Общий каталог любите природу, как любил ее я, потому что в ней есть все Карло Боллини История продолжается. Представляем вам продукцию бренда Carlo Bollini, которую вы можете порекомендовать вашим клиентам для оздоровления средствами исключительно природного происхождения...»

«ОТЧЕТ Научно-исследовательская лаборатория "Практическая культурология: история, археология и культура" Кафедры "Истории, теории культуры и музеологии" за 2013 г.Состав лаборатории: Руководитель лаборатории д.и.н., проф. Бородовский А.П. Зам. руководителя лаборатории к.и.н. доц. Бородовская E.J1.Состав лаборатори...»

«1. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА. Программа разработана на основе примерной программы для хореографических школ и хореографических отделений детских школ искусств. Предмет "Историко-бытовой и бальный танец" рассчитан на 6 лет обучения (с 2-го по 7-ой классы). Проблемы формирования культуры поведения современно...»

«СОДЕРЖАНИЕ Предисловие От авторов Рассказ Михаила Лайтмана о его пути в каббалу Рассказ Вадима Розина об эзотерических семинарах. 20 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ М. Лайтман. Знакомство с каббалой Глава первая. История вопроса Фрагменты из каббалистических источников КНИГА СОЗДАНИЯ ("Сефер Ецира", XVIII в. до н. э., фрагменты) КНИГА "ЗОАР" (II в., фрагменты) АРИ "ДРЕВО ЖИЗНИ" (XVI в., фрагмент)...»

«Переславская Краеведческая Инициатива. — Тема: люди. — № 4755. Великий ратоборец земли русской К 700-летию со дня смерти Александра Невского Перед белокаменным Спасо-Преображенским собором и седыми земляными валами...»

«Интернет-магазин Игровед – лучшие настольные игры www.igroved.ru (495) 668-0608 Правила настольной игры Истории с Призраками: Тёмная Тайна (Ghost Stories: Black Secret) Автор игры: Антуан Боза (Antoine Bauza) Перевод на русский язык: Александр...»

«пР о ЗА Сергей Комов роднЯ И ЗеМЛЯКИ Семейные мифы и рассказы тЕЛЕГИНы – КОРЯГИНы – ПОСтОНОГОВы – ПЕПЕЛЯЕВы У моей мамы девичья фамилия была Постоногова. Она родилась в удаленной от центра деревушке и выросла в большой многодетной...»

«Наука и жизнь версия для печати Минерал наоборот Это история одного ученого, рассказанная им самим без пафоса и философствования, с самоиронией и искренностью. Профессору Павлу Михайловичу Горяинову через год исполнится 80, он женился всего один раз, и семья неда...»

«Annotation В книге рассказывается о возникновении и развитии украинского казачества. Первые казацкие отряды на Запорожье XVI века, народные восстания на Украине начала XVII века, блистательный Богдан Хмельницкий, Руина, отчаянный Иван Мазепа, арьергардные бои И. Скоропадского, Д. Апостола, К. Разумовского, ужасное XIX "м...»

«Illustrations by Wal Paget, Louis Rhead, George Roux, N.C. Wyeth, Henry M. Paget, Charles R. Macauley Рисунки Уолтера Пэйджета, Луи Рида, Жоржа Ру, Н.К. Уайета, Генри М. Пэйджета, Чарлза Р. Макаули, Никиты Кривова УДК 821.161.1 ББК 84(4Англ)6 я5 С...»

«Рабочая Программа по предмету "История" Срок реализации 5 лет. Пояснительная записка I. Рабочая программа предмета "Истории" обязательной предметной области "Общественно – научные предметы" для основного...»

«Светлана Юрьевна Дивногорцева Основы православной педагогической культуры Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8348790 Основы православной педагогической культуры. Учебное пособие: Изд-во ПСТГУ; М.; 2013 ISBN 978-5-7429-0839-5 Аннот...»

«Оборудование: Компьютер; Проектор.Ход мероприятия: 1.Песня "Скажи-ка, дядя."2.Романс "Генералы 1812 года" из кинофильма "О бедном гусаре замолвите слово"3. Стихотворения "Волк на псарне" Крылова, "...»

«Агиография и краеведение Т.Н.Котляр Из истории православных приходов Новосибирской епархии в эпоху гонений на Церковь в 20 40 е годы XX века Церковь во имя Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца с. Довольное (1908–1951) 1911 год Благочиние 42 го округа 647 6) Доволенский; церковь деревянная, Священник Алексей Ермо...»

«RU 2 484 631 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК A23C 9/12 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2012112844/10, 02.04.2012 (72) Автор(ы): Грунская Вера Анатольевна (RU), (24) Дата начала отсчета срока действия патента: Габриелян Дина Сергеевна (RU) 02.04.2012...»

«РОССИЙСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО ЖИЗНЕОПИСАНИЯ XX век Книга вторая Москва Издательство "Книжная палата" УДК 947 ББК 91.9:63 И89 Авторы-составители: С.Н. Синегубов, П.Л. Вахтина, А. В. Шевцов, М. А. Опал инекая Редактор Л.Д. Грибакина (Российская...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.