WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«ВСТУПЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО НАРОДА В БОРЬБУ С АГРЕССОРОМ Вероломное нападение нацистской Германии и ее союзников на СССР В воскресенье 22 июня 1941 г. фашистская Германия и ее союзники обрушили на нашу ...»

-- [ Страница 3 ] --

войсками фронта был успешно осуществлен контрудар под Сольцами. В результате удалось отбросить противника на 40 км и разгромить тылы его 56-го моторизованного корпуса, ликвидировав тем самым на некоторое время угрозу прорыва к Новгороду67.

Но это было несколько позже. А 6 июля устремившиеся в прорыв танки Э. Гепнера захватили г. Остров, 10 июля после ожесточенного боя — Псков. Реальная угроза нависла над Ленинградом. По замыслу германского командования группа армий «Север» должна была правым флангом 4-й танковой группы отрезать Ленинград от остального фронта с востока и юго-востока. Решению этой задачи должны были способствовать пехотные соединения 16-й армии. 18-й армии вермахта ставилась цель уничтожить советские войска в Эстонии, захватить Моонзундские острова и базу Балтийского флота — Таллин68.

Однако в Эстонии 8-й советской армии удалось задержать врага на линии Пярну — Тарту, а на полуострове Ханко продолжал героически обороняться гарнизон советской военно-морской базы. Уже 29 июня финские войска подвергли базу Ханко сильному артиллерийскому обстрелу, а 1 июля предприняли попытку штурма. Однако пока все их попытки прорвать оборону на перешейке полуострова оказывались безрезультатными. Защитники советской базы своими активными действиями приковали к себе значительную группировку финской армии. Силы Балтийского флота вели успешную борьбу с немецкими надводными и подводными силами, пытавшимися перерезать линии советских морских коммуникаций и запереть флот в Финском заливе. По приказу командующего флотом вице-адмирала В. Ф. Трибуца продолжалась установка минных заграждений в устье Финского залива и в Ирбенском проливе. Однако с захватом противником баз в Лиепае и Риге положение Балтийского флота резко осложнилось.



Корабли перешли в Таллин, где подвергались периодическим атакам германской авиации. На повестку дня стала эвакуация военно-морских сил в Ленинград для защиты города на Неве.

После занятия лужского оборонительного рубежа и подхода резервов советское командование получило возможность более упорной обороны. С 10 июля 1941 г. боевые действия на этом направлении переросли в Ленинградскую оборонительную операцию. Тем не менее за три недели боев советские войска оставили почти всю Прибалтику, отойдя в глубь страны на 450 км.

Отход на южном фланге С началом боевых действий на советско-германском фронте группа армий «Юг» фельдмаршала Г. фон Рундштедта в составе 6-й и 17-й полевых армий и 1-й танковой группы действовала против войск Киевского Особого военного округа. 11-я немецкая армия, такВ германской армии широко использовали трофейное оружие.

Танк производства чехословацкой фирмы «Шкода» в одном из советских населенных пунктов

–  –  –

Погрузка артиллерии танковой дивизии для отправки на фронт же входившая в группу армий «Юг», находилась в Румынии и участвовала в приграничных сражениях в Молдавии. Без учета 11-й армии силы группы армий «Юг», перешедшие в наступление 22 июня, насчитывали 730 тыс. человек, 9700 орудий и минометов, 799 танков и 772 самолета 4-го воздушного флота генерал-полковника А. Лера. Кроме того, на южном фланге группы армий «Юг» располагались венгерские войска, включавшие 44,5 тыс. человек, 200 орудий и минометов, 160 танков и 100 самолетов69.

Юго-Западный фронт, которым командовал генерал-полковник М. П. Кирпонос, был образован на базе Киевского Особого военного округа на юго-западном направлении в составе 5, 6, 12 и 26-й армий.





Общая численность войск фронта составляла 975 тыс. человек, 12 604 орудия и миномета, 4783 танка и 1759 самолетов70. В движении к госгранице находились значительные силы второго эшелона округа (31, 36, 37, 55-й стрелковые корпуса), в состав 12-й армии прибывали 49-й стрелковый корпус и некоторые другие части. Наиболее сильная группировка войск генерала М. П. Кирпоноса располагалась на львовском выступе. Ее силами с началом войны предполагалось нанести мощный удар и отрезать войска противника, находящиеся в Польше, от балканских государств. Однако оперативное развертывание войск фронта завершить не удалось, не были на должном уровне подготовлены и оборонительные рубежи.

Одесский военный округ (ОдВО) под командованием генерал-полковника Я. Т. Черевиченко дислоцировался на территориях Одесской, Днепропетровской, Николаевской, Запорожской, Кировоградской, Измаильской областей, Крымской АССР и Молдавской ССР. Войска округа прикрывали границу с Румынией протяженностью 480 км, а также Черноморское побережье, включая Крым. С началом Великой Отечественной войны 22 июня 1941 г. на базе управления и войск ОдВО была сформирована 9-я отдельная армия. Командующим армией был назначен генерал-полковник Я. Т. Черевиченко. Командование войсками округа принял генерал-лейтенант Н. Е. Чибисов. Директивой Ставки Главного командования от 24 июня 1941 г. был образован Южный фронт под командованием генерала армии И. В. Тюленева.

25 июня 1941 г. Одесский военный округ был переподчинен Военному совету Южного фронта.

Часть сил округа была направлена на создание Приморской группы войск Южного фронта (впоследствии — Приморской армии). Всего Одесский округ к началу войны имел в своем составе 22 дивизии. Управление округа находилось в Одессе.

Группа армий «Юг» главный удар наносила смежными флангами 6-й и 17-й полевых армий, а также 1-й танковой группой севернее львовского выступа. На направлении главного удара — в стык 5-й и 6-й советских армий — противник имел 3–4-кратное превосходство в силах над советскими войсками, выдвигавшимися на исходные рубежи согласно планам прикрытия. С целью ликвидации вклинения вражеских группировок в полосе 6-й армии командующий Юго-Западным фронтом генерал М. П. Кирпонос приказал командующему армией генералу И. Н. Музыченко «с утра 23.6.41 г. во взаимодействии с 4-м механизированным корпусом и 3-й кавалерийской дивизией 6-й армии нанести удар в направлении Радзехув, Сокаль и уничтожить танковую группу противника, действующую в направлении Сокаль, Радзехув»71. Однако наступление корпуса было организовано наспех и успеха не принесло.

В первый же день войны немецкие части прорвали фронт в полосе обороны 5-й армии и продвинулись в глубину до 30 км. 23 июня противник окружил две дивизии 5-й армии, к тому же между 5-й и 6-й армиями образовалась брешь шириной 70 км, через которую немецкие войска устремились на Луцк и Берестечко. Понеся большие потери, остатки окруженных советских 87-й и 124-й дивизий лишь к концу июня 1941 г.

смогли прорваться из вражеского кольца, сохранив боевые знамена. Однако на всех остальных направлениях советские войска оказали врагу упорное сопротивление и смогли отразить атаки немецких войск и 3-й румынской армии. Активно действовала 99-я стрелковая дивизия 26-й армии генерала Ф. Я. Костенко, оборонявшая Перемышль. Вместе с воинами дивизии сражались пограничники 14-й заставы лейтенанта А. Н. Патарыкина и сводный батальон под командованием младшего помощника начальника 2-го отделения штаба 92-го Перемышльского пограничного отряда старшего лейтенанта Г. С. Поливоды, отдельные подразделения Красной армии и местные Первый день войны в Перемышле жители72. Перемышль трижды переходил из рук в руки и был оставлен советскими войсками лишь по приказу вышестоящего командования. На левом крыле Юго-Западного фронта стойко оборонялась вдоль границы 12-я армия генерала П. Г. Понеделина.

Положение Юго-Западного фронта с 22 июня 1941 г. было несколько лучшим, чем на других участках госграницы. Сказывалась большая укомплектованность объединения механизированными и стрелковыми частями. Поэтому на юго-западном направлении противнику не удалось быстро добиться решительных успехов. Вверенные генералу М. П. Кирпоносу войска уже в первых боях смогли остановить продвижение врага в глубь территории СССР и нанести ему значительный урон в живой силе и технике. Так, в разведсводке штаба Юго-Западного фронта № 1 от 22 июня 1941 г. отмечалось, что на венгерском направлении «противник мелкими частями пытался перейти границу в районе Керешмезе, Ворохта, попытки отбиты», на черновицком направлении «противник в результате контратак отброшен за р. Прут»73.

Организованно вступили в бой в полосе фронта те соединения, где накануне были проведены мероприятия по повышению боевой готовности: 45, 62, 87 и 124-я стрелковые дивизии 5-й армии, 41, 96, 159-я стрелковые дивизии и 3-я кавалерийская дивизия 6-й армии, 72-я и 99-я стрелковые дивизии 26-й армии74.

В полосе обороны Юго-Западного фронта героически сражались советские пограничники, первыми встретившие врага. Подлинным бесстрашием и героизмом отличались действия пограничников 90-го Владимир-Волынского, 91-го Рава-Русского, 92-го Перемышльского пограничных отрядов. Воины 13-й заставы Владимир-Волынского пограничного отряда под командованием начальника заставы лейтенанта А. В. Лопатина 11 суток сражались Колонна советских бронемашин против многократно превосходящих сил противника, даже будучи окружены, они продолжали сопротивление до 1 июля 1941 г. и погибли, выполнив до конца свой воинский долг.

В дальнейшем многие пограничники мужественно сражались с врагом в составе войск ЮгоЗападного фронта.

Согласно директиве № 3, отданной вечером 22 июня, армиям Юго-Западного фронта было предписано: «…прочно удерживая госграницу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6 А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 24.6 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечивать себя с краковского направления»75.

Хотя в штабе Юго-Западного фронта считали директиву невыполнимой, решено было 23 июня нанести контрудар по прорвавшейся 1-й немецкой танковой группе генералполковника Э. фон Клейста силами шести механизированных корпусов, насчитывающих 3,7 тыс. танков76. Удар предполагалось наносить с двух сторон по сходящимся направлениям.

Для координации действий советских войск и постановки конкретных задач соединениям на Юго-Западный фронт был послан начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г. К. Жуков. Его приказания фронтовому и армейскому командованию относительно организации контрудара механизированных соединений были достаточно жесткими. Разговаривая по прямому проводу с командующим 5-й армией генералом М. И. Потаповым, Г. К. Жуков был весьма обеспокоен продвижением танков противника на Ковель с брестского направления. Основную вину за это он возлагал на командующего 4-й армией Западного фронта генерала А. А. Коробкова, видимо, не зная еще в деталях о том критическом положении, которое сложилось на соседнем фронте. Проводная связь 5-й армии с соседними армиями, в том числе с 6-й армией, к тому времени была нарушена. В своем докладе генерал М. И.

Потапов подчеркивал, что его основной задачей были разгром владимир-волынской группировки противника и выход к р. Западный Буг.

За подготовкой контрудара на Юго-Западном фронте внимательно следили Ставка и лично И. В. Сталин. Сил советских соединений, казалось, было вполне достаточно для того, чтобы нанести решительное поражение противнику. Но это представление было ошибочным. Основные силы фронта, в том числе наиболее укомплектованные и сильные 4-й и 8-й механизированные корпуса, дислоцировались на львовском выступе, а группа армий «Юг» главный удар наносила в обход его — с севера. Времени, отведенного на подготовку контрудара по врагу и овладение Люблином, до которого войскам предстояло пройти свыше 120 км, было явно недостаточно. И все же решение о контрударе было принято.

Для ликвидации угрозы, прежде всего со стороны 1-й танковой группы Э. фон Клейста, командованием Юго-Западного фронта было принято решение нанести два удара силами шести механизированных корпусов: 22, 9, 19-го — с севера и 8, 15, 4-го — с юга по флангам главной группировки противника, наступавшей на участке Владимир-Волынский, Крыстынополь. В соединениях, предназначенных для контрудара, насчитывалось 3702 танка.

Г. К. Жуков, прибывший в штаб фронта вечером 22 июня, одобрил решение командующего фронтом генерала М. П. Кирпоноса.

Но советскому командованию не удалось ввести в сражение одновременно все выделенные для контрудара силы, поскольку ряд соединений уже участвовал в боях, а другие совершали 200–500-километровые марши. Механизированные соединения должны были сосредоточиться в исходных районах не ранее чем через двое суток, и вместо шести механизированных корпусов командование фронта вынуждено было вводить в сражение лишь четыре. Таким образом, вместо 3,7 тыс. танков на направлении контрудара сосредоточивалось не более 1,3 тыс., большинство из которых были устаревших конструкций, многие требовали ремонта.

Исходя из сложившейся обстановки, командование Юго-Западного фронта планировало первоначально ввести в бой те резервы, которые находились вблизи района сражения.

Это был первый эшелон советской наступательной группировки. Своими действиями он должен был сковать силы противника. А далее по мере подхода в наступление должны были переходить соединения второго эшелона фронта.

В соответствии с принятым решением, были поставлены задачи 5-й и 6-й армиям, а также командованию 15-го и 8-го механизированных корпусов фронтового подчинения.

Так, командующему 5-й армией генералу М. И. Потапову было приказано нанести удар по владимир-волынской группировке противника, уничтожить ее и в дальнейшем наступать в направлении села Красностав Владимир-Волынского района. Время контрудара первоначально планировалось на 22 часа 23 июня. Однако из-за активности немецкой авиации, которая не давала возможности 135-й стрелковой дивизии и танкам 22-го механизированного корпуса совершить марш в дневное время, контрудар был перенесен на утро 24 июня. Но противник упредил удар советских войск, и в 8 утра 24 июня первым атаковал 135-ю стрелковую дивизию из состава 27-го стрелкового корпуса 5-й армии Юго-Западного фронта.

Наступательная инициатива была на стороне противника. В течение 24–25 июня он продолжал наращивать силы против центра и левого крыла 5-й армии. В бой были введены еще две немецкие танковые дивизии: 13-я — на луцком и 16-я — на радеховском направлении. Войска 5-й армии мужественно сдерживали наступление противника, подавляя его огнем артиллерии и нанося контрудары силами армейского резерва. Ввиду явного превосходства противника 19-я танковая дивизия, потеряв большую часть боевых машин, а также значительно поредевшие в боях 24 июня 135-я стрелковая дивизия и 1-я артиллерийская противотанковая бригада начали отходить на рубеж в 12–16 км западнее Луцка.

5-й армии не удалось разгромить владимир-волынскую группировку противника. Тем не менее в ходе ожесточенных боев до полутора суток было задержано наступление 3-го мехаСоветские минометчики низированного и 29-го армейского корпусов противника на луцко-киевском направлении.

Используя это время, в район Луцка была оперативно переброшена 131-я моторизованная дивизия 9-го механизированного корпуса, предотвратившая возможность прорыва войск противника на этом направлении, а также развернуты 31-й стрелковый корпус, занявший оборону по рекам Стоход и Стырь, 9-й механизированный корпус — в районе Ровно и 19-й механизированный корпус — западнее Ровно. Упорная оборона соединений 5-й армии и грамотный маневр силами дали возможность командующему армией генералу М. И. Потапову не только восстановить разорванный фронт армии, но и перейти вскоре к активным боевым действиям против ударной группировки противника, рвавшейся к Киеву.

В последних числах июня в районе Дубно, Луцка и Берестечко развернулось встречное танковое сражение. На участке шириной 70 км в сражении участвовало почти 2 тыс. танков77.

С утра 25 июня 9-й механизированный корпус под командованием генерала К. К. Рокоссовского и 19-й механизированный корпус генерала Н. В. Фекленко, наступая со стороны Луцка и Дубно, нанесли удар по левому флангу 1-й танковой группы противника. Части 3-го моторизованного корпуса немцев были отброшены на юго-запад от Ровно. 86-й танковый полк 43-й танковой дивизии 19-го механизированного корпуса прорвал оборону немецкой 11-й танковой дивизии и ворвался на окраину Дубно, выйдя к р. Икве, однако развить успех ему не удалось. На левом фланге 43-й танковой дивизии под ударами противника начали отходить части 36-го стрелкового корпуса, а на правом фланге — части 40-й танковой дивизии. Над соединениями 43-й танковой дивизии нависла угроза флангового охвата войсками противника. Чтобы выйти из-под удара, дивизия по приказу командира корпуса начала отход в район западнее Ровно.

26 июня 8-й механизированный корпус под командованием генерала Д. И. Рябышева вошел в Броды с дальнейшей задачей наступать на Дубно. Корпус совершил почти 500-километровый марш и к моменту получения приказа о наступлении на Дубно потерял почти половину из своих 858 танков. Как следует из отчета о боевых действиях 8-го механизированного корпуса, начиная с 22 июня 1941 г. соединение «в течение 4 суток находилось в быстром, безостановочном движении, производя марши выше норм форсированных маршей»78. Несмотря на слабую подготовленность к наступательным действиям, к исходу дня 26 июня дивизии 8-го механизированного корпуса продвинулись в направлении Берестечко на 8–15 км. Однако противник уже совершил перегруппировку свои войск и перешел к контратакам частей корпуса. В ночь на 27 июня 8-й механизированный корпус получил приказ выйти из боя.

В ночь на 27 июня 9-й механизированный корпус 5-й армии занял исходные позиции по р. Путиловке для атаки на Дубно. Части 19-го механизированного корпуса 27 июня получили приказ командования фронта возобновить контрудар из района Ровно на Млынов и Дубно.

Противник сосредоточил против 9-го и 19-го механизированных корпусов 13-ю танковую, 299-ю и 111-ю пехотные дивизии из состава 1-й танковой группы Э. фон Клейста, и все попытки корпусов перейти в наступление успехом не увенчались.

С южного направления на Дубно наступали части 8-го и 15-го механизированных корпусов. 28 июня 1941 г. командующий войсками Юго-Западного фронта поставил задачу 15-му механизированному корпусу разгромить мотомеханизированную группу противника, действующую на дубенском и кременецком направлениях: «К исходу дня выйти в район Берестечко. Быть в готовности отразить возможные атаки механизированных соединений противника с запада и северо-запада и оказать содействие 8-му механизированному корпусу в разгроме прорвавшихся за р. Иква групп противника»79. Однако наступление 15-го механизированного корпуса оказалось неудачным. Понеся большие потери, части корпуса были отброшены на исходные позиции по р. Радоставке. Попав в окружение, 8-й механизированный корпус сумел прорвать немецкие заслоны, вырваться из вражеского кольца и отойти на рубеж Золочевских высот.

Таким образом, механизированные соединения Юго-Западного фронта не смогли провести единое организованное наступление и разгромить 1-ю немецкую танковую группу.

Действия ударной группировки фронта свелись к отдельным контратакам с разной степенью их успешности и на разных направлениях. Наиболее значимым результатом контрударов механизированных корпусов Юго-Западного фронта стали задержка на неделю наступления 1-й танковой группы противника и срыв его планов прорваться к Киеву, а также окружить 6, 12 и 26-ю армии Юго-Западного фронта во львовском выступе. Немецкое командование сумело отразить контрудар советских войск и нанести поражение армиям Юго-Западного фронта. «Все складывалось не в нашу пользу, — констатировал в своих мемуарах И. Х. Баграмян. — Увлекшись организацией контрудара, мы втянули в него все наши силы, а линия старых укрепленных районов по-прежнему оставалась без войск»80.

В результате поражения советских войск под Дубно и Ровно под угрозой окружения оказались 26-я и 12-я советские армии, войска которых находились в районе южнее Львова. Командующий Юго-Западным фронтом, опасаясь окружения, уже 27 июня начал отвод войск со львовского выступа. 30 июня части Красной армии оставили Львов. В тот же день в наступление перешли венгерские войска (27 июня Венгрия объявила войну СССР).

Учитывая складывающуюся крайне тяжелую оперативную обстановку, Ставка Верховного главнокомандования 30 июня приказала командующему Юго-Западным фронтом генералу М. П. Кирпоносу к 9 июля отвести войска на рубеж укрепленных районов по государственной границе 1939 г. и организовать там прочную оборону81. Выполняя приказ Ставки, 5-я армия отходила к Коростенскому укрепленному району, а 6-я армия занимала оборону в НовоградВолынском укрепленном районе.

В это время девять немецких дивизий, в том числе шесть танковых и моторизованных 3-го моторизованного корпуса из состава 1-й танковой группы Э. фон Клейста прорвались в образовавшийся разрыв между 5-й и 6-й советскими армиями Юго-Западного фронта.

После упорных двухдневных боев с частями 5-й армии и оперативной группой полковника М. И. Бланка, состоявшей из остатков 206-й, 228-й стрелковых дивизий и 109-й моторизованной дивизии общей численностью около 2500 человек, 1-я немецкая танковая группа прорвала 7 июля Новоград-Волынский укрепрайон.

9 июля немецкие войска заняли Житомир, продолжая развивать наступление на Киев.

Уже 11 июля передовые части 13-й танковой дивизии вермахта вышли на внешний обвод Киевского укрепрайона по р. Ирпень и оказались в 20 км от столицы Украинской ССР. Лишь здесь удалось остановить наступление вражеских войск. Части 16-го и 15-го механизированных корпусов сдерживали противника в районе Бердичева.

24 июня директивой Ставки Главного командования был создан Южный фронт. В него вошли формируемые 18-я и 9-я армии, 9-й особый и 55 стрелковые корпуса, а также ряд авиационных соединений82. При осуществлении стратегического развертывания в условиях приграничных сражений с противником у командующего фронтом генерала армии И. В. Тюленева возникли большие трудности. Даже на третий день войны ему не удалось организовать связь штаба с армиями, укрепленными районами и другими соединениями. К тому же согласованной работы штаба с командующим фронтом не получалось. Об этом красноречиво свидетельствовали доклады в Москву командующего войсками фронта генерала армии И. В. Тюленева и члена Военного совета армейского комиссара 1 ранга А. И. Запорожца о том, что штаб фронта во главе с генералом Г. Д. Шишениным «абсолютно беспомощен как в организационной, так и в оперативной работе»83.

2 июля в полосе обороны 9-й армии Южного фронта в наступление перешли 11-я немецкая, 3-я и 4-я румынские армии. Их целью было сковать силы 9-й армии и развивать наступление в Молдавии. Отсутствие танковых соединений на южном направлении не позволило противнику добиться значительных успехов. К тому же успешные действия Дунайской военной флотилии и оперативных соединений Черноморского флота в прибрежной полосе фронта ломали планы врага. В срыве попыток противника форсировать р. Прут и закрепиться на левом берегу большую помощь наземным войскам оказывали военно-воздушные силы армии. Они наносили бомбовые удары по скоплениям вражеских войск и переправам немецких и румынских войск.

Однако 5 июля 1941 г. командующий Южным фронтом принял решение отвести свои войска за р. Днестр и, опираясь на укрепленные районы, занять там оборону. Отвод войск не был санкционирован Ставкой, которая потребовала от командования Южного фронта восстановить линию обороны на р. Прут. Однако сил для контрнаступления у фронта уже не было, поскольку командующий фронтом передал своему соседу — Юго-Западному фронту несколько стрелковых и механизированных соединений. Лишь в результате контрудара трех корпусов 9-й армии Южного фронта 8–10 июля противник был остановлен и перешел к обороне. К концу июля приграничные сражения в Молдавии завершились. Противнику удалось продвинуться в глубь советской территории на 60–80 км, но Южный фронт сохранил свою боеспособность.

В ходе приграничного сражения Юго-Западный фронт и 18-я армия Южного фронта потеряли 241 594 человека, в том числе 172 323 безвозвратно, 4381 танк, 5806 орудий и минометов, 1218 боевых самолетов84.

На Крайнем Севере и в Карелии В конце июня на крайнем северном фланге советско-германского фронта перешла в наступление немецкая армия «Норвегия» в составе трех корпусов, а также часть сил 5-го воздушного флота (на мурманском направлении — свыше 160 самолетов) и военно-морских сил.

Армия имела задачу атаковать СССР с севера, захватить незамерзающий порт Мурманск и Мурманскую железную дорогу. Намереваясь с ходу прорвать оборону советских войск, противник ввел в бой значительные силы: 36-й горный корпус, горнострелковый корпус «Норвегия» и 3-й финский корпус. Они должны были наступать отдельными группировками в трех направлениях: по побережью Баренцева моря из района Петсамо на Мурманск и Полярный, от Кемиярви на Кандалакшу и из района Суомуссалми, Куусамо через Ухту и Кестеньгу на Лоухи85.

Немецкое командование планировало в случае развития успеха вторжения силами горнострелкового корпуса «Норвегия» захватить полуостров Рыбачий, а затем в течение трех-четырех суток дойти до Кольского залива и незамерзающего порта на Баренцевом море — Мурманска.

Главные силы немецкой армии «Норвегия» должны были наступать на Кандалакшу и Лоухи к Белому морю, отрезать Кольский полуостров от остальной советской территории и, выйдя на побережье Кандалакшской губы, создать дополнительную угрозу городу-порту Архангельску.

Вместе с Мурманском должен был быть захвачен и г. Полярный — база Северного флота.

Однако этим планам не суждено было сбыться. С началом войны велись изолированные друг от друга сражения на мурманском, кандалакшском и кестеньгском направлениях. Все попытки противника прорвать оборону защитников Советского Заполярья не увенчались успехом. К тому же до 29 июня 1941 г. активность противника в Заполярье ограничивалась только авианалетами и локальными боестолкновениями. Командующий советской 14-й армией генерал В. А. Фролов и командование Северного флота во главе с контр-адмиралом А. Г. Головко имели больше времени на организацию обороны и не были застигнуты врасплох.

Кроме того, данный фронт немецкое командование не считало приоритетным и выделяло ему меньше сил. В то же время превосходство немецкой армии «Норвегия» над советскими сухопутными силами в Заполярье позволило противнику начиная с 29 июня вести активные боевые действия на участке от Печенгской бухты до Луостари, к 30 июня взять Титовку, а в начале июля выйти к губе Западная Лица и одноименной реке.

Однако частям горнострелкового корпуса «Норвегия» так и не удалось оттеснить подразделения 14-й армии с рубежа на р. Титовке и преодолеть организованный сразу за ним рубеж на р. Большая Западная Лица. Не увенчалась успехом и попытка врага занять полуострова Средний и Рыбачий, прикрывающие вход в Кольский залив. Подразделения 23-го укрепрайона под командованием полковника М. К. Пашковского, используя сложный северный рельеф, сумели организовать успешную оборону и не пропустить немцев дальше горного хребта Муста-Тунтури на подступах к Рыбачьему и Среднему.

Северный флот обеспечивал снабжение укрепрайона по морю, а также поддерживал артиллерийским огнем и высадкой десантов советские позиции на рубеже Западной Лицы.

В условиях нехватки у 14-й армии боеприпасов артиллерийское прикрытие Северного флота было особенно важно.

Особо следует отметить, что Северный флот — на тот период самое молодое оперативностратегическое объединение Военно-морского флота СССР — выполнял и другие важнейшие задачи на Северном морском театре военных действий. Его корабли и авиация нарушали перевозки стратегического сырья для германской промышленности, обеспечивали советские воинские и народно-хозяйственные морские перевозки. Вскоре после начала войны соединения кораблей Северного флота, усиленные за счет других флотов, участвовали вместе с союзниками в организации северных конвоев по доставке грузов из Англии и США в СССР.

Вскоре после начала войны активные боевые действия развернулись в Советской Карелии. К началу Великой Отечественной войны Финляндия полностью отмобилизовала свои войска и развернула их на границе с СССР. Наиболее мощные группировки финских войск готовились наступать на Карельском перешейке и в Приладожской Карелии. В общей сложности для предстоящих боевых действий Финляндия выделила 340 600 человек, 2047 орудий и минометов, 86 танков и 307 самолетов. Наступать на Ленинград и Петрозаводск предстояло 15 дивизиям и трем бригадам Юго-Восточной и Карельской армий финнов. Им противостояли семь дивизий 7-й и 23-й советских армий Северного фронта. Полуостров Ханко удерживала 8-я стрелковая бригада под командованием полковника Н. П. Симоняка, против которой действовала 17-я финская пехотная дивизия с частями усиления и сильной артиллерийской группировкой86.

В общей сложности в северной Финляндии была сосредоточена вражеская группировка, состоявшая из 21,5 дивизии (из них 17,5 финской). Она насчитывала 407 тыс. человек, 3084 орудия, 192 танка и 424 самолета. В Мурманской области и Карелии были развернуты советские 14, 7 и 23-я армии Ленинградского военного округа, которым командовал генераллейтенант М. М. Попов. Все войска прикрытия округа находились в пунктах постоянной дислокации и лагерях. Ленинградский военный округ имел в своем составе 426 тыс. человек, 9589 орудий и минометов, 1857 танков и 2104 самолета, но часть этих сил находилась в Эстонии и южнее Ленинграда, в том числе больше половины танков и большая часть авиации87.

22 июня 1941 г. немецкие воздушные силы, базирующиеся в Финляндии, начали постановку мин вблизи советских военно-морских баз. Уже в первые дни войны противник провел ряд операций, пытаясь запереть советский Северный флот в Белом и Баренцевом морях. Однако эти операции имели незначительный успех, поскольку северная акватория отличается малым количеством узкостей.

Утром 25 июня советская авиация нанесла превентивный удар по финским аэродромам, где находились германские самолеты. Используя этот предлог, Финляндия объявила СССР войну. Накануне Ленинградский военный округ был переименован в Северный фронт. Командующим фронтом был назначен генерал-лейтенант М. М. Попов.

Трехдневная пауза между объявлением Финляндией войны СССР и началом активных боевых действий была использована советским командованием для развертывания войск в соответствии с планом прикрытия. Однако просчеты предвоенного планирования сказались и здесь. Соединения 23-й армии на Карельском перешейке находились в непосредственной близости от государственной границы, занимая крайне невыгодное для обороны положение.

Это позволило финнам отрезать часть советских войск уже в первые недели боев в районе Ладожского озера. Как показали последующие события, рубежи обороны необходимо было отнести как минимум на 15–30 км в глубину. Кроме того, развертывание войск по плану прикрытия шло с некоторым запозданием, поскольку имелось распоряжение Главного командования «не давать финнам повода для провокации».

В Северной Карелии противник 30 июня — 1 июля 1941 г. перешел в наступление, которое велось на кандалакшском, ухтинском и ребольском направлениях. Целью финсконемецких частей было перерезать Кировскую железную дорогу, соединяющую Мурманск с Петрозаводском. Здесь развернулись ожесточенные бои. Противник планировал также захватить Лахденполье, выйти к Ладожскому озеру, расчленить сортавальскую и кексгольмскую группировки войск Северного фронта. Но этой цели ему с ходу достигнуть не удалось.

Вклинившись в оборону советских войск на глубину 14–17 км, финны вынуждены были уже с 9 июля перейти к обороне, хотя и создали реальную угрозу выхода к Ладожскому озеру88.

*** В ходе начального периода войны, продолжавшегося с 22 июня до середины июля, из 170 советских дивизий, 28 из которых были полностью уничтожены, 70 лишились более половины личного состава и военной техники. Потери Западного, Северо-Западного, и Юго-Западного фронтов составили около 600 тыс. человек, свыше 11,7 тыс. танков, около 4 тыс. самолетов и 18,8 тыс. орудий и минометов. Потери противника к 10 июля 1941 г. составили 79 058 человек, 1061 орудие и миномет, 826 самолетов и 350 танков. К середине июля противник располагал 183 дивизиями и 21 бригадой89.

Количественное превосходство в танках и самолетах, которое имела Красная армия в начале боевых действий, было утрачено уже в первые дни войны. Попали в окружение, погибли или были пленены сотни тысяч советских бойцов и командиров. На передовую прибывало мобилизованное пополнение, подготовленность которого к ведению боевых действий была недостаточно высокой. Это влияло на качественные характеристики советских войск, вело к новым поражениям на оперативно-тактическом уровне и оказывало непосредственное воздействие на стратегическую ситуацию на советско-германском фронте. В то же время благодаря энергичным мерам Ставки Главного командования первые значительные потери фронтов были существенно восполнены за счет срочной переброски новых соединений из тыловых районов страны. Всего в составе действующей армии находились 134 стрелковые, 39 танковых, 21 моторизованная, шесть кавалерийских дивизий и четыре бригады. Более 90 дивизий из них были укомплектованы личным составом полностью, около 40 — до 50%, остальные понесли потери свыше 50%. В резерве Ставки находились 32 дивизии в составе 16, 24, 28 и 29-й армий90.

В соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. с 23 июня была объявлена мобилизация военнообязанных 14 возрастов (1905–1918 гг. рождения) в 14 военных округах из 17. В Забайкальском, Среднеазиатском и Дальневосточном военных округах мобилизация была объявлена через месяц особым решением и проводилась скрытым порядком под видом «учебных сборов». Нападение врага существенно осложнило призыв в западных районах СССР. Здесь призывники порой не успевали получить повестки, как оказывались уже на оккупированной врагом территории. В центральных районах Белоруссии и Украины призывники часто попадали под бомбежку вражеской авиации, оказывались в котлах противника. Однако в восточных областях этих республик и на территории РСФСР в целом, в центральных и восточных регионах страны мобилизация проходила организованно.

Хотя советские войска под ударами превосходящих сил противника отходили в глубь страны, уже первый месяц войны дал немало примеров подлинного героизма и мужества советских воинов. Подвиги гарнизонов Брестской крепости, Минска, Лиепаи навсегда останутся яркими страницами борьбы советского народа с фашистской агрессией. Войска приграничных округов, оказывая упорное сопротивление врагу, позволили советскому Верховному командованию выиграть драгоценное время для подтягивания к фронту дополнительных сил из внутренних районов СССР. Свежие армии и дивизии, с ходу вступая в бой, продолжали замедлять темпы продвижения противника вперед.

Итоги приграничных сражений побудили советское государственно-политическое и военное руководство к пересмотру многих устоявшихся стереотипов, переоценке собственных сил, осмыслению характера начавшейся войны и тех усилий, которые потребуются для успешного сопротивления врагу. Вооруженные силы СССР и вся страна оправлялись от Последний предвоенный парад. Москва, Красная площадь. 1 мая 1941 г.

Командиры и солдаты 29-го литовского территориального корпуса на выборах в советы.

Начало 1941 г.

Несмотря на то что перед войной Красная армия интенсивно оснащалась новой техникой, не забывались и традиционные способы войскового управления.

На фото — мобильная станция голубиной почты. Фургон установлен на базе грузовика ГАЗ-АА. Начало 1941 г.

Германские войска переправляются через Буг. Группа армий «Центр».

22 июня 1941 г.

–  –  –

Советские летчики обсуждают результаты выполнения боевого задания.

Действующая армия, лето 1941 г.

Командир 5-го танкового полка майор М. П. Баранов ставит боевую задачу командирам танковых рот. 1941 г.

–  –  –

Советские командиры и военинженеры осматривают разбитый немецкий грузовик.

Район н/п Сольцы, лето 1941 г.

шока, вызванного вероломной агрессией нацистской Германии и ее сателлитов, адаптировались к новым условиям военного времени. Становилось очевидным, что от лозунга бить противника «малой кровью и на чужой территории» приходится отказаться в пользу более насущной задачи: остановить врага любой ценой.

В результате неблагоприятного для Советского Союза исхода приграничных сражений войска противника в короткие сроки продвинулись в северо-западном направлении на 400–450 км, в западном — на 450–600 км, в юго-западном — на 300–350 км. Враг захватил Литву, Латвию, значительную часть Эстонии, почти всю Белоруссию и Молдавию, вторгся на территорию РСФСР, вышел на дальние подступы к Ленинграду, угрожал Смоленску и Киеву.

Около 23 млн советских граждан остались на оккупированной территории91. Над страной нависла смертельная опасность.

Советское руководство прилагало максимум усилий для организации отпора захватчикам.

Программу чрезвычайных мер содержала директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. «Все для фронта, все для победы!» — такова была ее главная идея, изложенная затем в выступлении И. В. Сталина по радио 3 июля.

Он говорил: «Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной Отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу, против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера»92.

10 июля Ставка Главного командования, созданная 23 июня, была преобразована в Ставку Верховного командования (с 8 августа — Ставка Верховного главнокомандования) — высший орган стратегического руководства вооруженными силами. Вся полнота власти в стране сосредоточивалась в руках образованного 30 июня Государственного Комитета Обороны (ГКО). Председателем ГКО, а затем и Верховным главнокомандующим Вооруженными силами СССР (с 8 августа) был назначен И. В. Сталин.

На восток из угрожаемых районов в срочном порядке производилась переброска промышленных предприятий и рабочего персонала с семьями. Руководил этой крайне важной и чрезвычайно сложной работой созданный 24 июня Совет по эвакуации.

25 июня 1941 г. Ставка Главного командования по предложению маршала Б. М. Шапошникова приказала отвести советские войска на линию старых укрепрайонов. Однако к 1941 г. эта линия (так называемая «линия Сталина») не представляла собой полностью подготовленного оборонительного рубежа, что не могло не сказаться на трагизме последующих событий в ходе оборонительных сражений Красной армии.

Был также отдан приказ о формировании группы армий резерва Главного командования (командующий — маршал С. М. Буденный), в который включены 22, 20, 21 и 19-я армии.

Ей предписывалось приступить к обустройству оборонительного рубежа по линии Сущево, Невель, Витебск, Могилев, Жлобин, Гомель, Чернигов, р. Десна, р. Днепр до Кременчуга93.

Однако эта задача оказалась во многом неразрешимой из-за быстрого выхода немцев к указанной линии, запоздалого и разновременного подхода советских соединений к фронту.

У советских командиров и военачальников присутствовало понимание всей тяжести предстоящей борьбы с опытным и сильным врагом, необходимости экстренных мер по подготовке и обучению новых частей взамен уничтоженных в приграничных боях. Беда заключалась в том, что времени для мероприятий, связанных с повышением боеспособности свежих или выведенных в тыл для переформирования и отдыха соединений и частей, не было. Их бросали в бреши, создаваемые наступавшим противником.

Опыт первых боев побуждал командующих издавать распоряжения по боевой подготовке войск, обеспечению их живучести и боеспособности, адаптированные к фронтовым условиям. Так, 8 июля 1941 г. командующий 4-й армией генерал-майор А. А. Коробков, выполняя боевое распоряжение штаба Западного фронта, в директиве, направленной командирам 28-го и 47-го стрелковых, 20-го механизированного корпусов, 120-го гаубичного артиллерийского полка и начальнику отдела боевой подготовки армии подполковнику А. В. Маневичу, указывал: «В районах формирования немедленно приступить к организации обороны… Создать в каждом полку и батальоне отряды и группы истребителей танков, которые вооружить связками гранат, бутылками с горючей жидкостью, минами и усиливать их противотанковыми пушками. Действия истребительных отрядов должны быть смелыми и решительными, нападая на танки главным образом из засад… Научить бойца, отделение и подразделение окапываться, маскироваться под огнем и вести упорный бой в обороне с мотопехотой противника, наступающей с ВВС и танками… Пехоту отделять от танков и уничтожать». Эти установки, безусловно, были правильными, но не своевременными. Учить войска обороняться нужно было задолго до войны. Командарм требовал «резко поднять дисциплину во всех подразделениях и частях… Поднять боевой дух и укрепить упорство и стойкость в бою среди всех звеньев личного состава. Еще больше разжечь ненависть против фашизма, провокационно напавшего на Советский Союз. Уяснить всем составом, что боец и командир, покинувший свои позиции самовольно, и лица, сеющие панику на фронте и в тылу, есть изменники Родины и подлежат судебной ответственности вплоть до расстрела»94.

Ставка Верховного Главного командования принимала самые жесткие меры в борьбе с паникерами и трусами, оставляющими свои позиции, бегущими в тыл или сдающимися в плен. 16 августа вышел приказ Ставки № 270, в котором, в частности, говорилось: «1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава; 2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам»95.

На Западном фронте, еще до отстранения от должности и ареста его командующего генерала армии Д. Г. Павлова, создавались заградительные отряды численностью до батальона на расстоянии нескольких километров от фронта. В их задачу входили сбор и организация в боевые подразделения беспорядочно отходивших или бегущих с позиций солдат, отправка их обратно на передовую, пресечение паники, передача под следствие подозрительных лиц, борьба с возможными десантами противника, создание укрепленных рубежей и прочее. В своем приказе (не позднее 25 июня 1941 г.) командующий фронтом генерал армии Д. Г. Павлов требовал: «1. На всех путях войсковых, артиллерийских и фронтовых тылов выставить заградительные отряды; 2. В войсковых и армейских тылах заград. отряды выставить распоряжением командующих армий. Состав отрядов определить командующим армий с обязательным включением в них представителей третьих отделов и отделений армии, корпусов, дивизий и местных органов НКВД… Минскому ОВК сформировать из добровольцев не поднимаемых возрастов, преимущественно членов ВКП(б) и комсомольцев, 20 отрядов численностью 50 человек… Формирование отрядов начать немедленно и закончить к утру 26.6.41 г.»96.

Чрезвычайно жесткие, а порой и жестокие меры по укреплению стойкости войск принимали по собственной инициативе и сами военачальники на фронте. Генерал-лейтенант А. И. Еременко, будучи заместителем командующего Западным фронтом и находясь в расположении 22-й армии, отражавшей удар германских танковых и армейских корпусов в направлении Полоцк, Невель, Великие Луки, доносил 6 июля 1941 г. командующему Западным фронтом маршалу С. К. Тимошенко и в Генштаб РККА о критическом положении в 51-м стрелковом корпусе и преступном поведении командира 166-го стрелкового полка.

Он, в частности, писал, что лично остановил бегство полка, «руководил боем и воспитывал генералов, чтобы они не боялись огня». «Я приказал им и сам лично участвовал в контратаке (51-го стрелкового корпуса. — Прим. ред.), и все обошлось благополучно, а генералов обстрелял»97.

Несмотря на принимаемые меры с целью остановить и отбросить врага, Красная армия продолжала отступать. 10 июля началась битва за Ленинград, которая сковала крупные силы немецких войск и финскую армию. В Смоленском сражении (10 июля — 10 сентября 1941 г.), развернувшемся на фронте до 650 км и в глубину до 250 км, наступление противника на Москву было приостановлено, но лишь временно. Войска Юго-Западного и Южного фронтов под ударами превосходящих сил противника с боями оставили Киев, Одессу, затем западные районы Донбасса. Соединения немцев ворвались в Крым, подошли вплотную к Севастополю, в ноябре достигли Ростова-на-Дону.

Отступая, часто с большими потерями, Красная армия тем не менее срывала общий замысел плана «Барбаросса», состоявший, в частности, в том, что «находящиеся в западной части России войсковые массы русской армии должны быть уничтожены в смелых операциях с глубоким продвижением танковых частей. Следует воспрепятствовать отступлению боеспособных частей в просторы русской территории»98.

Ставка ВГК, командование фронтов, военачальники и командиры разных степеней учились искусству ведения войны в крайне сложной обстановке, допуская порой просчеты, почти неизбежные ошибки. Постепенно в развернувшейся до крайнего напряжения духовных и физических сил борьбе с врагом все большее значение приобретали стойкость и мужество советского народа, его самоотверженность на фронте и в тылу, превосходящие материальные возможности страны. Сотни тысяч людей участвовали в развернувшейся партизанской и подпольной борьбе, организованной в оккупированных врагом районах.

С каждым месяцем сопротивление советских войск усиливалось, совершенствовалось искусство организации и ведения боевых действий. Противником был потерян запланированный темп наступления, и это уже трудно было поправить. Если первые три недели войны фашистские войска продвигались в среднем по 20–30 км в сутки, то с середины июля по 7 августа темпы наступления снизились до 3,5–8,5 км. В сентябре враг был остановлен у стен Ленинграда, в ноябре — у Ростова-на-Дону, а в начале декабря — под Москвой. Все чаще «победители Европы» вынуждены были переходить к обороне на просторах непокоренной ими России.

ПРИМЕЧАНИЯ Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Военно-исторические очерки: в 4 кн. Кн. 1. М., 1995.

С. 104; Мюллер-Гиллебрант Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945. Т. 3. М., 1976. С. 269–270.

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М., 1995. С. 104.

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945: в 6 т. Т. 2. М., 1963. С. 16–20.

ЦАМО. Ф. 127. Оп. 12915. Д. 16. Л. 307–314.

1941 год — уроки и выводы. М., 1992. С. 84–85.

ЦАМО. Ф. 15. Оп. 725588 с. Д. 36. Л. 294–302.

Там же. Л. 343–346.

1941 год — уроки и выводы. С. 93.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2589. Д. 91. Л. 11–15.

1941 год — уроки и выводы. С. 87.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2589. Д. 91. Л. 2–7.

Там же. Ф. 127. Оп. 12915. Д. 364. Л. 1–70, 72–77, 78.

Там же. Л. 134.

И. В. Копец — генерал-майор авиации, за боевые подвиги в период гражданской войны в Испании удостоен звания Героя Советского Союза. К началу войны — командующий ВВС Западного Особого военного округа. Узнав о потерях авиации округа в первые часы войны, застрелился.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2589. Д. 91. Л. 9–10.

Там же. Л. 11–15.

Там же. Л. 15–16.

Там же. Ф. 38. Оп. 11353. Д. 899. Л. 1–6, 29.

Там же. Л. 100, 123–124, 142.

Там же. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 134. Л. 143–144.

Там же. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 36. Л. 1.

1941 год — уроки и выводы. С. 100–102.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 83. Л. 52–54.

Там же. Оп. 2454. Д. 26. Л. 188–189.

Там же. Ф. 48а. Oп. 1554. Д. 90. Л. 260–262.

Там же. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 36. Л. 19.

Автор рапорта смешивает требования сразу двух директив № 1 и 2. В первой директиве говорилось о приведении войск в боевую готовность и недопущении провокаций, а во второй, отправленной из Москвы в 7 часов 15 минут 22 июня, — присутствовало требование «впредь, до особого распоряжения, наземными войсками границу не переходить».

РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 99. Л. 329–339.

Там же.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 29. Л. 52.

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Иллюстрированная энциклопедия. С. 441.

Гудериан Г. Воспоминания солдата / Пер. с нем. М., 1954. С. 147–148.

Великая Отечественная война 1941–1945. Энциклопедия. М., 2010.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 36. Л. 9.

Там же. Л. 13.

1941. Документы и материалы. К 70-летию начала Великой Отечественной войны. Вып. 1: в 2 т.

Т. 2. СПб., 2011. С. 28.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 29. Л. 18–19, 104–105; Оп. 3038сс. Д. 46. Л. 101–102.

Там же. Ф. 226. Оп. 2133сс. Д. 1. Л. 24.

1941 год: Страна в огне. В 2-х кн. Кн. 1. М., 2011. С. 341.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 10169. Д. 17. Л. 59.

1941 год: Страна в огне. Кн. 1. С. 355–359.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 36. Л. 21, 25.

Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1).

М., 1996. С. 43–44.

РГВА Ф. 9. Оп. 39. Д. 99. Л. 329–339.

1941 год — уроки и выводы. С. 105.

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Новейшее справочное издание.

М., 2009. С. 78; Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М.,

1998. С. 147.

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 65. Л. 44–331; Д. 133а. Л. 1, 332.

Там же. Ф. 15. Оп. 725588 с. Д. 36. Л. 294–302.

Там же. Л. 294–302, 343–346.

1941 год — уроки и выводы. С. 66.

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. С. 75–76.

1941 год — уроки и выводы. С. 90.

ЦАМО. Ф. 325. Оп. 4579. Д. 3. Л. 3–4.

Там же. Ф. 290. Оп. 3284. Д. 5. Л. 93–94.

Там же. Ф. 35. Оп. 107559. Д. 6. Л. 8.

Там же. Ф. 15. Оп. 977441. Д. 2. Л. 478.

Там же. Ф. 8. Оп. 930688. Д. 41. Л. 152–153.

Там же. Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 3. Л. 260–262.

Там же. Ф. 344. Оп. 5554. Д. 71. Л. 113.

Исаев А. В. Приграничное сражение 1941. М., 2011. С. 148.

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Иллюстрированная энциклопедия. С. 442–443.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 20. Л. 31–39.

Гот Г. Танковые операции. М., 1961. С. 62.

История второй мировой войны 1939–1945: в 12 т. Т. 4. М., 1975. С. 36.

ЦАМО. Ф. 143а. Оп. 3268. Д. 111. Л. 4–5.

Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М., 1998. С. 154.

Потехина А., Цырендоржиев И. Не виновен! // Красная звезда. 2011. 26 января.

История второй мировой войны 1939–1945. Т. 4. С. 65.

Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М., 1998. С. 155.

Там же.

ЦАМО. Ф. 334. Оп. 3949. Д. 4. Л. 1; Сборник боевых документов Великой Отечественной войны.

Вып. 36. М., 1958. С. 15.

Кисловский Ю. Г. От первого дня до последнего. М., 1988. С. 84–86.

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 7047с. Д. 17. Л. 1–2.

1941 год — уроки и выводы. С. 102.

ЦАМО. Ф. 48а. Oп. 1554. Д. 90. Л. 260–262.

Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М., 1998. С. 156.

Там же. С. 159.

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 157. Д. 71. Л. 122.

Там же. Ф. 334. Оп. 3949. Д. 4. Л. 18–20.

Баграмян И. Х. Так шли мы к победе. М., 1977. С. 149.

ЦАМО. Ф. 132а. Оп. 2642. Д. 29. Л. 9–11.

Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1).

С. 20–21.

ЦАМО. Ф. 144. Оп. 396. Д. 8. Ч. 1. Л. 35.

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. С. 80; Великая Отечественная война.

1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М., 1998. С. 164.

Иноземцев И. Г. Крылатые защитники Севера. М., 1975. С. 5.

1941 год — уроки и выводы. С. 117.

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. С. 81–82.

1941 год — уроки и выводы. С. 89, 117.

Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М., 1998. С. 164–165.

1941 год — уроки и выводы. С. 105–106.

История второй мировой войны 1939–1945. Т. 3. М., 1974. С. 357, 371.

Правда. 1941. 3 июля.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 2. Л. 19–20.

Там же. Д. 36. Л. 25–27.

РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 98. Л. 617–622.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 20. Л. 81–82.

Там же. Ф. 16. Оп. 946. Д. 63. Л. 3–4.

Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сб. материалов:

в 7 т. Т. 2. М., 1958. С. 559–565.

Нарастание сопротивления агрессорам Киевская трагедия В августе 1941 г. возрос накал борьбы на юго-западном направлении. Правому флангу группы армий «Центр», вырвавшейся вперед, угрожали войска Юго-Западного фронта.

Германское командование поставило задачу войскам группы армий «Юг» с ходу овладеть Киевом и захватить переправы через Днепр. Предписывалось также нанести удар в южном направлении с целью окружения группировок РККА к западу от Днепра. Уже 11 июля гарнизоны Киевского укрепрайона вступили в бой с противником. 3 и 4 августа немецкие войска при поддержке крупных сил авиации начали штурм советских оборонительных укреплений.

Благодаря упорству 5, 37, 26-й и других советских армий удавалось сдерживать ожесточенный натиск врага. В период штурма немцы смогли продвинуться в глубь сектора обороны города лишь на несколько километров, захватив часть Коростеньского укрепрайона. На этом штурм был приостановлен.

Тысячи киевлян вступили в народное ополчение с готовностью отстоять свой любимый город. Десятки тысяч людей трудились на строительстве оборонительных сооружений.

Киевский укрепрайон был подготовлен к длительной осаде. Гарнизоны многих дотов, даже оказавшись в окружении, не прекращали сопротивления. Так, дот № 205 под командованием лейтенанта Ветрова у деревни Юровки в условиях полной блокады оборонялся в течение восьми суток до подхода своих войск1.

Ставка не намерена была сдавать Киев как по военно-стратегическим, так и по политическим причинам. Сдача города создавала критическую ситуацию на южном фланге советско-германского фронта, давала шанс вермахту уже в 1941 г. прорваться к кубанскому хлебу и бакинской нефти, осложняла международное положение СССР, подрывая доверие к возможностями РККА со стороны Великобритании и США. К тому же падение столицы Украины больно ударяло по чувствам советских людей, считавших, что город не должен быть отдан на растерзание врагу. Киев необходимо было удержать. И в этом смысле понятен резкий отказ И. В. Сталина прислушаться к достаточно здравым доводам начальника Генштаба Г. К. Жукова, предложившего еще в конце июля 1941 г. отвести советские части на левый берег Днепра и тем самым эвакуировать город2. Г. К. Жуков исходил из категорий стратегической необходимости, И. В. Сталин — из более широкого спектра политических и моральных факторов. После конфликта между ними по поводу Киева, Г. К. Жуков был отправлен командовать Резервным фронтом для того, чтобы организовать в том числе наступление в районе Ельни.

Германское командование осознавало, что бои под Киевом могут принять затяжной характер. Остановившись на подступах к городу, немцы перенесли внимание на юг, намереваясь взять в клещи правый фланг Южного и левый фланг Юго-Западного советских фронтов. Ставка, разгадав это намерение, разрешила отвод сил РККА на этом направлении до рубежа Белая Церковь — р. Днестр. Одновременно было приказано нанести контрудар Советская пехота в бою по 1-й танковой группе противника под Киевом3. Однако командование группой армий «Юг»

намеревалось во что бы то ни стало не допустить отхода частей Южного фронта.

Трагические события развернулись в районе Первомайска. 1-я немецкая танковая группа, используя свое преимущество в подвижности, уже в начале августа вышла в тыловые районы 6-й и 12-й армий Южного фронта с севера. В то же время 17-я полевая, прорвавшаяся под Уманью, и 11-я армии противника перерезали пути отступления частям советских армий с южного направления. Кровопролитные бои в окрестностях Умани продолжались до 13 августа. Однако силы были неравные. Остатки советских армий укрылись в лесу, носившем название Зеленая Брама. Германские подразделения окружили его плотным кольцом, подавляя любую попытку прорыва. Окружения удалось избежать всего 11 тыс. человек, главным образом из тыловых частей4. По немецким данным, в плен были захвачены до 103 тыс.

советских военнослужащих, в том числе оба командарма (6-й армии — И. Н. Музыченко и 12-й армии — П. Г. Понеделина), четыре командира корпуса и 11 командиров дивизий.

В боях погибли два командира корпуса и шесть командиров дивизий5.

Уманская катастрофа и быстрое продвижение немецких частей в южном и юго-восточном направлениях создали угрозу остальным частям Южного фронта. Поэтому Ставка ВГК потребовала их отвода на рубеж Чигирин — Вознесенск — Днестровский лиман. Город и военно-морскую базу Одесса предполагалось защищать всеми возможными мерами.

Трагедия Умани, несомненно, оказала влияние на состояние обороны Киева. Войска, оборонявшиеся в Киевском укрепрайоне, могла постигнуть та же участь окружения в случае их отступления за Днепр от столицы Украины. Кроме того, отход войск Юго-Западного фронта означал ликвидацию угрозы флангу группы армий «Центр». Отвод советских сил с правого берега Днепра и оставление столицы Украины уже давно назрели. Все решения удерживать город, начиная с середины августа, лишь приближали час неминуемой и тяжелейшей катастрофы.

К середине августа активная фаза боев в районе Киева завершилась. Продвинувшись на несколько километров вперед, войска 6-й армии получили приказ закрепиться на рубеже Триполье — Киев — Коростень и обеспечить защиту флангов. Директива № 34 германского верховного командования от 12 августа предусматривала в том числе подготовку окружения основных сил Юго-Западного фронта к востоку от столицы Украины. 8 августа И. В. Сталин в ходе разговора по прямому проводу с командующим Юго-Западным фронтом генералом М. П. Кирпоносом передал: «Комитет Обороны и Ставка очень просят Вас принять все возможные и невозможные меры для защиты Киева. Недели через две будет легче, так как у нас будет возможность помочь Вам свежими силами, а в течение двух недель Вам нужно во что бы то ни стало отстоять Киев»6.

По мере продвижения группы армий «Центр» на восток ее правый фланг все более растягивался, вызывая опасения неожиданного советского удара с юга. Германское командование решило отложить наступление на Москву до тех пор, пока не будет ликвидирована обозначившаяся угроза. С этой целью 8 августа оно развернуло на юг 2-ю полевую армию и 2-ю танковую группу. Войска Центрального фронта не выдержали их удара и отступили к юго-востоку, оголив фронт на брянском направлении. Для его прикрытия 16 августа был создан Брянский фронт под командованием генерал-лейтенанта А. И. Еременко.

19 августа Ставке ВГК стало известно о повороте 2-й танковой группы генерала Г. Гудериана в южном направлении. Видя в этом несомненную опасность для тыла Юго-Западного фронта, она разрешила отвести его войска на левый берег Днепра.

Однако столицу Украины (на правом берегу реки) необходимо было удерживать в любом случае. Непосредственно город защищали войска, объединенные под управлением командарма 37-й армии. Кроме того, по р. Десне против 2-й танковой группы разворачивалась 40-я армия. К 21 августа соединения противника сумели продвинуться вперед на 120–140 км и глубоко вклиниться между Брянским и Центральным фронтами, создав угрозу флангу и тылу действовавшего на киевском направлении Юго-Западного фронта. 2-я немецкая танковая группа вышла в район Стародуба, тогда как действия против нее Брянского фронта успеха не имели.

В это время обострилась ситуация к северу от Киева. В ночь с 23 на 24 августа вражеские войска форсировали Днепр и захватили плацдарм в районе Окуниново (60 км севернее Киева). В начале сентября частям 6-й армии группы армий «Юг» удалось установить контакт со 2-й армией группы армий «Центр». 9 сентября противник занял Чернигов. Потрепанные соединения 5-й и 40-й армий Юго-Западного фронта отступали на юг, в то время как на их тылы, двигаясь от Конотопа, наседали части 2-й немецкой танковой группы. Самым тревожным для советского командования было то обстоятельство, что все основные усилия сосредотачивались (как и указывала Ставка) на обороне столицы Украины, тогда как на флангах на широком фронте действовали менее боеспособные и слабые по своему составу и подготовке 40-я и 38-я армии.

Таким образом, судьба Киева решалась не на позициях Киевского укрепрайона, а южнее и севернее столицы Украины. Немецкое командование 6 сентября приняло решение уничтожить путем окружения советские части на южном крыле восточного фронта и открыть перспективу решающего удара по столице СССР. Ситуация на юго-западном направлении достигла своей критической фазы.

Соединения группы Г. Гудериана, несмотря на сопротивление частей 40-й армии, 9 сентября прорвали ее оборону. Контрудары Брянского фронта к успеху не привели. Они лишь на время сковали один моторизованный корпус 2-й танковой группы, тогда как остальные танковые и пехотные силы продолжали продвижение на юг.

Южнее Киева обстановка для советских войск продолжала ухудшаться. 31 августа пехотные части 17-й армии Э. фон Клейста захватили небольшой плацдарм на левом берегу Днепра в районе Кременчуга. 38-я армия пыталась исправить ситуацию, но тщетно. В начале сентября на кременчугский плацдарм была переброшена вся 1-я танковая группа. К северо-востоку Расчет противотанкового орудия ведет огонь по противнику Погибшие советские солдаты и мирные жители Советские летчики осматривают сбитый немецкий самолет «Мессершмитт-109»

Младший лейтенант Г. С. Бреславец, лично уничтоживший три немецких танка и две 150-мм пушки, осматривает подбитый им танк от Киева противник захватил плацдармы на южном берегу Десны. Ситуация становилась угрожающей. В этой обстановке новый начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников и его заместитель генерал А. М. Василевский предложили И. В. Сталину оставить Киев, отвести войска за Днепр и тем самым спасти силы фронта. Но И. В. Сталин оставался при своем мнении — Киев не сдавать! Тот же приказ получили 10 сентября командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос и главком Юго-Западного направления маршал С. М. Буденный (вскоре на этом посту его сменил маршал С. К. Тимошенко).

Верховный главнокомандующий, все еще надеясь, что А. И. Еременко удастся прорваться в тыл Г. Гудериану, запрещал снимать войска из-под Киева для локализации прорыва. Окружение советской группировки было предрешено.

В это время произошел обмен телеграммами между штабом Юго-Западного фронта и Генеральным штабом. 14 сентября начальник штаба Юго-Западного фронта генерал В. И. Тупиков через голову М. П. Кирпоноса обратился к начальнику Генштаба и главкому Юго-Западного направления с телеграммой, в которой охарактеризовал тяжелое положение войск фронта. Заканчивалась телеграмма фразой: «Начало понятной вам катастрофы — дело пары дней». Катастрофа, конечно, означала полное окружение сил Юго-Западного фронта.

Б. М. Шапошников обвинил В. И. Тупикова в паникерстве. В своей телеграмме, адресованной командующему Юго-Западным фронтом и главкому Юго-Западного направления, донесение В. И. Тупикова он назвал паническим. «Обстановка, наоборот, — писал Б. М. Шапошников, — требует сохранения, исключительного хладнокровия и выдержки командиров всех степеней.

Необходимо, не поддаваясь панике, принять все меры к тому, чтобы удержать занимаемое положение и особенно прочно удерживать фланги… Надо внушить всему составу фронта необходимость упорно драться, не оглядываясь назад. Необходимо неуклонно выполнить указания т. Сталина, данные вам 11.9».

В подлиннике документа, хранящемся в Центральном архиве Министерства обороны, подписанном лично Б. М. Шапошниковым, имеется несколько зачеркнутых строк: «Надо вам всем понять, что в прочном удержании флангов и закрытии прорыва ваше спасение.

Отход в данной обстановке неминуемо повлечет к катастрофе». Вероятнее всего, на ту минуту Б. М. Шапошников был прав. Советские войска слишком затянули с отходом. Кроме того, в рукописном подлиннике телеграммы в абзаце со словами «необходимо неуклонно выполнить указания т. Сталина, данные вам 11.9» были зачеркнуты строки о том, что это указания «Ставки Верховного главнокомандования», которые были отданы «при личном разговоре со Сталиным»7.

В 4 часа утра 15 сентября, через сутки после отправления телеграммы генерала В. И. Тупикова в Генштаб, командующий Юго-Западным фронтом М. П. Кирпонос телеграфировал в Ставку: «Обстановка требует немедленного вывода войск из КИУР. Со стороны Козелец противник стремится отрезать Киев с востока. Резерва для парирования этого удара нет.

Противник к исходу 14.9.41 г. находился в 40 км от Киева». Начальник Генерального штаба, реагируя на эту телеграмму, в разговоре по прямому проводу с главкомом и членом Военного совета Юго-Западного направления — С. К. Тимошенко и Н. С. Хрущевым около 18 часов 15 сентября заметил: «…считаю, что мираж окружения охватывает прежде всего Военный совет Юго-Западного фронта, а затем командующего 37-й армией… Кирпонос занял позиции пассивного сопротивления противнику»8.

Но катастрофа была неминуема. 15 сентября в районе Лохвицы соединились немецкие части 2-й танковой группы, наступавшей с севера, и 1-й танковой группы, прорвавшейся с кременчугского плацдарма, — кольцо вокруг Юго-Западного фронта замкнулось. В крупнейшем с начала войны окружении оказались соединения 5, 26 и 37-й армий Юго-Западного фронта, а также 21-й армии Центрального фронта и частично 38-й армии — всего 452,7 тыс.

человек9. Усилило трагедию и то, что окруженные войска начали пробиваться лишь на следующий день, но к тому времени возможность сделать это организованно была уже утеряна.

Советские части были расчленены и не обладали ударной мощью. 19 сентября 1941 г. они оставили Киев. При попытке прорыва на восток 20 сентября почти в полном составе погибло управление Юго-Западного фронта, в том числе генерал М. П. Кирпонос. Командующий 5-й армией М. И. Потапов попал в плен. Бои в котле продолжались до 26 сентября, а разрозненные части выходили на восток до 2 октября (всего сумели пробиться около 15 тыс.

человек). Красная армия лишилась 28 тыс. орудий, 411 танков и много другого оружия.

Согласно немецким источникам, в районе Киева были захвачены около 665 тыс. человек.

По отечественным данным, весь Юго-Западный фронт потерял безвозвратно в Киевской оборонительной операции с 7 июля по 26 сентября 1941 г. 531 тыс. человек10.

В результате потери Киева в тяжелейшем положении оказалась 18-я армия Южного фронта. К началу августа 1941 г. румынские и германские войска вышли на подступы к Одессе.

В ее обороне приняли участие войска Приморской армии, части и подразделения, созданные непосредственно в городе, морские пехотинцы и другие. С 19 августа эти войска были объединены в Одесский оборонительный район (ООР), который возглавил контр-адмирал Г. В. Жуков, в свою очередь, подчинявшийся командованию Черноморского флота. 100 тыс.

одесситов были задействованы на строительстве оборонительных сооружений. Корабли Черноморского флота доставляли вооружение, технику, подкрепления, забирая обратно раненых, гражданское население.

Противник не сумел с ходу овладеть Одессой, поэтому германское командование, нуждаясь в силах для наступления на восток, поручило захват города 4-й румынской армии, которая располагала пятикратным преимуществом в живой силе над обороняющимися.

Однако все попытки пробить брешь в позициях советских войск в августе — сентябре 1941 г.

не увенчались успехом. Лишь когда противник ворвался в Крым, а город остался в глубоком тылу, было принято решение об эвакуации. Она прошла с 1 по 16 октября и носила организованный характер: были вывезены 86 тыс. военнослужащих, 15 тыс. гражданских лиц, сотни единиц военной техники. Скрытность подготовки и безупречное исполнение сыграли главную роль в успехе этой операции. 16 октября Одесса пала. Ее оборона длилась 73 дня.

Защитники Одессы сковали 4-ю румынскую армию и другие соединения противника, чем облегчили положение Юго-Западного фронта в период его отхода на Левобережной Украине11.

На южном крыле советско-германского фронта противник продолжал продвигаться на восток. Ставка ВГК не имела достаточных сил, чтобы остановить его. Часть сил 18-й и 9-й армий Южного фронта оказалась в окружении. Соединения 21-й и 38-й армий отходили за р. Северский Донец. 17 октября пал Таганрог, 25 октября — Харьков, 2 ноября был блокирован Севастополь. Создалась реальная угроза захвата противником Ростова-на-Дону и его выхода к кавказским сырьевым источникам. В этой ситуации немецкое командование направило 2-ю танковую группу (с 5 октября 1941 г. преобразована во 2-ю танковую армию) в северо-восточном направлении с задачей участвовать в захвате Москвы, что, по мнению германского командования, должно было привести к военному и политическому крушению СССР.

Однако повернув свои войска с главного направления на юг, немецкое командование потеряло время и силы. Не взяв Киева, оно не смогло бросить все силы на захват Москвы.

Это дало возможность советскому командованию подготовить новые резервы. Значительная их часть была направлена затем на Юго-Западный фронт, чтобы закрыть образовавшуюся там брешь, но основная масса свежих соединений перебрасывалась к Москве и участвовала впоследствии (начиная с конца октября — ноября) в Московской битве.

Тем не менее потеря огромного количества войск катастрофическим образом сказалась на всей обороноспособности Красной армии. В брешь, образовавшуюся восточнее Киева, срочно перебрасывались войска, предназначенные для действий на других участках советско-германского фронта.

29 сентября 1941 г. в своем докладе начальнику Генерального штаба Б. М. Шапошникову и командующему Юго-Западным фронтом С. К. Тимошенко заместитель начальника штаба Юго-Западного фронта указал на следующие причины поражения советских войск под Киевом и неудач при прорыве на восток: «Основной причиной окружения 4-х армий фронта и неспособности 5-й и 21-й армий к выходу из окружения является слишком заНемецкие войска на подступах к Киеву. Август 1941 г.

поздалое принятие решения на оставление Киева и на выход из окружения. Основным и грозным противником, приведшим к потере частями 21-й и 5-й армий боеспособности, оказался не столь противник, вышедший в тылы, сколь сильная группа его войск, наступающая с севера против этих армий. Под ударами этой группы 5-я и 21-я армии непрерывно откатывались на юг, все время неся большие потери. Истощение дошло до такого предела, что еще до выхода подвижных групп противника в тыл 21-й и 5-й армий последние почти полностью потеряли свою боеспособность. Появление же мелких групп мотомехчастей противника в непосредственном тылу наших войск еще в большей степени ускорило темпы их деморализации. К началу выхода из окружения боеспособность сохранила лишь одна 289 сд, оборонявшая район Пирятин. Из окружения выходила бесформенная и дезорганизованная масса, состоявшая главным образом из тылов»12. С этими выводами трудно не согласиться.

Начало блокады Ленинграда Согласно плану «Барбаросса» захват Ленинграда должен был предшествовать взятию Москвы. Уже к 1 июля противник, располагавший большим превосходством в силах, захватил Каунас, Вильнюс, Ригу. 29 июня началась эвакуация из города на Неве детей, женщин, пожилых людей, но в недостаточных масштабах из-за неоправданной уверенности в том, что противник будет остановлен на дальних подступах к городу. С захватом 9 июля Пскова возникла непосредственная угроза Ленинграду. Еще 1 июля в городе была создана комиссия по вопросам обороны (председатель — А. А. Жданов). В тот же день сильный удар по советским войскам в 200 км северо-западнее города нанесла финская армия. 5 июля из состава Северо-Западного фронта была выделена оперативная группа под командованием генерала К. П. Пядышева для обороны лужского рубежа. Вокруг Ленинграда на дальних и ближних подступах развернулось строительство нескольких полос обороны. В результате своевременного создания Лужской оперативной группы план германского командования с ходу прорваться к Ленинграду был сорван.

С потерей баз в Лиепае и Риге корабли Балтийского флота перебазировались в Таллин.

Особое значение в замедлении темпов немецкого продвижения имели оборона Таллина, Моонзундского архипелага и полуострова Ханко, лужского рубежа, сражение на ближних подступах к Ленинграду. 10 июля было создано главное командование войск Северо-Западного стратегического направления, объединившее командования Северного и СевероЗападного фронтов. Ему же в оперативном отношении было подчинено и командование Балтийского флота. Главкомом был назначен маршал К. Е. Ворошилов.

Наступление непосредственно на Ленинград войск противника с нанесением ударов на нескольких направлениях началось 10 июля. 19 августа советские войска вынуждены были оставить Новгород, а 20 августа — Чудово. Финская армия прорвалась к Карельскому перешейку. Создалась угроза окружения города. Государственный Комитет Обороны и Ставка Верховного главнокомандования стремились укрепить положение города. Были созданы Ленинградский и Карельский фронты, началась эвакуация населения, промышленных предприятий.

Вражеское наступление возобновилось в конце августа. Уже 31 августа была перерезана дорога Москва — Ленинград. 8 сентября город был окружен. В кольце блокады оказались более 2,5 млн гражданского населения, войска Ленинградского фронта. С этого дня сообщение с городом стало возможно только по Ладожскому озеру и по воздуху. Ежедневно Ленинград стал подвергаться артиллерийскому обстрелу и каждую ночь — воздушным налетам.

Уже 8 сентября, после овладения противником Шлиссельбургом, Ставка ВГК поставила задачу Ленинградскому фронту и 54-й армии Волховского фронта — прорвать блокаду города. Наступление 54-й армии началось без предварительной подготовки, что не замедлило сказаться на неудачном исходе операции. Войска Ленинградского фронта сумели захватить Немецкая бронетехника на советской земле. Лето 1941 г. Украина Колонна моторизованной дивизии СС движется по советской территории Советский снайпер на позиции Танки Т-26 на марше плацдарм на р. Неве, но продолжение удара в районе Синявинских высот натолкнулось на ожесточенное сопротивление немцев. Объединение всех сил, действовавших на восточном и западном берегу Невы в районе Московской Дубровки, в составе 8-й армии, ввод в бой добровольческих полков и подразделений народного ополчения так и не привели к деблокаде Ленинграда.

Положение города было тяжелым. Блокада грозила голодом. 30 августа советское правительство приняло постановление «О транспортировке грузов для Ленинграда», которым предусматривалась доставка в город продовольствия, вооружения, боеприпасов и горючего, однако осуществить это было крайне трудно. В Ленинград была направлена комиссия во главе с заместителем председателя ГКО В. М. Молотовым. Г. К. Жуков был отозван в Москву из-под Ельни, где он руководил успешной операцией советских войск. Во время беседы И. В. Сталина с Г. К. Жуковым Верховный главнокомандующий сказал: «Мы еще раз обсудили положение с Ленинградом. Противник захватил Шлиссельбург, а 8 сентября разбомбил Бадаевские продовольственные склады. Погибли большие запасы продовольствия. С Ленинградом по сухопутью у нас связи теперь нет. Население оказалось в тяжелом положении. Финские войска наступают с севера на Карельском перешейке, а немецко-фашистские войска группы армий «Север», усиленные 4-й танковой группой, рвутся в город с юга… Вам придется лететь в Ленинград и принять от Ворошилова командование фронтом и Балтфлотом»13.

Приезд Г. К. Жукова и принятые им меры укрепили оборону города, но прорвать блокаду не удалось. После полного окружения Ленинграда гитлеровцы пытались форсировать Неву, чтобы соединиться с финскими войсками на Карельском перешейке, однако специально созданная Невская оперативная группа отразила все попытки врага достигнуть этой цели.

Хуже обстояли дела к югу от города, где противнику удалось потеснить в районе Колпино и Ропшы соединения 42-й и 55-й армий, личный состав которых имел очень слабую военную подготовку. До городских кварталов немцам оставалось преодолеть всего несколько километров, однако благодаря энергичным мерам командования Ленинградского фронта, мужеству красноармейцев и ополченцев наступление группы армий «Север» удалось остановить. На самые опасные участки обороны Г. К. Жуков направил зенитные орудия для уничтожения вражеских танков, срочно укреплялся оборонительный рубеж на Пулковских высотах. В командование 42-й армией вступил генерал И. И. Федюнинский. Соединения армии отошли на еще недостроенный пулковский рубеж и здесь закрепились. В состав его армии передавалась часть сил с менее угрожаемого Карельского перешейка. Напряжение в сражении за Ленинград достигло предела. Врагу удалось 16 сентября прорваться к Финскому заливу, отрезав тем самым соединения 8-й армии от основного фронта. Западнее города образовался ораниенбаумский плацдарм.

Для восполнения потерь в Ленинграде началось формирование отдельных стрелковых бригад из моряков и курсантов; по мере приближения гитлеровцев советские войска все активнее поддерживали своим огнем корабли Балтийского флота. 17 сентября противник занял Павловск и ворвался в Пушкин (Царское Село). Но это оказалось последним существенным успехом врага. Наступательные группировки группы армий «Центр» к этому моменту выдохлись и потеряли необходимую ударную силу. В тот же день, 17 сентября, А. Гитлер отдал приказ вывести 4-ю танковую группу генерала Э. Гепнера из боя и перебросить ее на московское направление для участия в завершающем штурме советской столицы14.

Немцы вплотную подошли к городу. Кольцо блокады, линия фронта находились от городской черты на расстоянии от 2 до 30 км. Но взять город с ходу не удалось. Уже в сентябре начала сказываться нехватка продовольствия. Еще 2 сентября был усилен режим экономии продуктов. Рабочие и инженеры получали по 600 граммов хлеба в день, служащие — по 400 граммов, иждивенцы и дети — по 300 граммов. 11 сентября эта норма была уменьшена.

Хлеб стали выпекать с различными примесями — солодом, жмыхом и прочим.

22 сентября вышла директива германского военно-морского штаба «Будущее Петербурга». В ней говорилось, что «фюрер принял решение стереть город Петербург с лица земли», поскольку существование этого города, по его мнению, не имело никакого смысла. Финляндия, как утверждалось, также не была «заинтересована в дальнейшем существовании города рядом с ее новыми границами». Предполагалось плотно блокировать Ленинград и сравнять его с землей с помощью артиллерии и авиации. Возможные заявления о капитуляции следовало отклонять15.

Обстановка в городе ухудшалась. Угрожающее положение сложилось с топливом и электроэнергией. Но наиболее тяжелым испытанием стал голод. С 20 ноября 1941 г. были установлены самые низкие нормы выдачи хлеба по карточкам: рабочим и инженерно-техническим работникам — по 250 граммов, служащим, иждивенцам и детям — по 125 граммов. Частям первой линии и боевым кораблям — по 500 граммов, летно-техническому составу ВВС — по 500 граммов, всем остальным воинским частям — по 300 граммов. Началась массовая гибель населения. Однако оборона города на Неве сковывала соединения группы армий «Север», не давала германскому командованию перебросить их на московское направление.

Северный фланг выстоял Войска Северного фронта обороняли территорию Заполярья и Карелии протяженностью более 1 тыс. км — от полуострова Рыбачий до Финского залива. Первые бои на этом плацдарме начались 29 июня 1941 г.

В планы немецкого командования входил захват прежде всего Мурманска, а также г. Кандалакши и поселка Лоухи. Взятие этих трех населенных пунктов обеспечило бы немецким войскам установление контроля над Кировской железной дорогой и северными морскими путями. Для реализации этих замыслов на данном направлении была развернута часть немецкой армии «Норвегия». Однако, несмотря на то что в начале Мурманской операции немецкие войска имели численное преимущество в 1,8 раза, осуществить свои первоначальные планы им не удалось.

Благодаря тому, что до 29 июня немецкие войска на данном участке осуществляли только авианалеты, 14-я армия под командованием генерала В. А. Фролова и боевой состав Северного флота (командующий — контр-адмирал А. Г. Головко) сумели подготовиться к встрече противника. Необходимо отметить, что на протяжении всего периода боев в Заполярье Северный флот поддерживал сухопутные войска с моря надводными кораблями, авиацией и береговой артиллерией, расположенной на полуостровах Средний и Рыбачий, а также непосредственным участием значительной части моряков в сухопутных сражениях.

Удары на мурманском направлении, предпринятые противником с 29 июня, не принесли ощутимых результатов.

Особую помощь войскам 14-й армии в начальный период обороны Заполярья оказывали морские десанты, заставлявшие противника оттягивать часть его войск с главных направлений. Один из самых крупных десантов был высажен в середине июля на губу Большая Западная Лица (с учетом трех высадок общая численность морского десанта составила более 2 тыс. человек). В ходе длительных оборонительных боев вражеские войска понесли большие потери и вынуждены были перейти к обороне.

С новой силой боевые действия в Заполярье начались с наступлением на Мурманск 8 сентября 1941 г., когда армия «Норвегия» была усилена горнострелковой дивизией из Греции с целью овладения Мурманском и военно-морской базой Северного флота — Полярным.

Это были одни из самых ожесточенных боев на данном направлении.

Одновременно с наступлением немецкой армии «Норвегия» 1 июля началось наступление финской армии «Карелия» на ухтинском направлении, которой противостояла 7-я советская армия. Имея четырехкратное превосходство в живой силе, в середине июля финны прорвали оборону частей 54-й дивизии 7-й армии, вынудив их отступить.

Вновь бои на данном направлении разгорелись в середине августа. В планы финского командования входило уничтожение советских войск на Карельском и Онежско-Ладожском перешейках с последующим наступлением на Ленинград с севера и соединением с немецкими войсками группы армий «Север».

Захватив территорию до побережья Ладожского озера, противник активизировал свои действия на петрозаводском, олонецком и сартавальском направлениях. Для полного окружения Ленинграда в начале августа финские войска предприняли наступление на ОнежскоЛадожском и Карельском перешейках.

К середине августа войска Северного фронта растянулись более чем на 1500 км. Руководство ими было крайне затруднено. 23 августа 1941 г. Ставка ВГК приняла решение о разделении Северного фронта на два — Карельский и Ленинградский. В состав Карельского фронта вошла 14-я армия, командующим которой был назначен генерал-лейтенант В. А. Фролов. Кроме того, Северный флот был непосредственно подчинен командующему Карельским фронтом16.

4 сентября финская армия, получившая подкрепление и поддерживаемая крупной группой бомбардировщиков, начала новое наступление на петрозаводском направлении.

Несмотря на упорное сопротивление советских войск, 7-й финский армейский корпус, усиленный частями переброшенной из Норвегии 163-й немецкой пехотной дивизии, прорвал оборону Карельского фронта. 1 октября части фронта вынуждены были оставить Петрозаводск, оккупация которого продолжалась до 28 июня 1944 г. Продвижение финской армии было остановлено лишь западнее линии Беломоро-Балтийского канала.

Срыв своих планов на северном направлении командование немецкой армии объясняло в вышедшей 22 сентября 1941 г. директиве ОКВ № 36: «Непривычные тяжелые условия местности, недостаток дорог и непрерывная переброска советских подкреплений в Карелию и Лапландию — все это послужило причинами того, что… все еще не удалось… достигнуть Мурманской железной дороги». Далее этой директивой предписывалось прекратить наступление на Мурманск, пока не будет осуществлена доставка всех новейших боевых средств, которые могут быть использованы в тундре»17.

К середине октября 1941 г. после кровопролитных боев боевая обстановка на мурманском направлении стабилизировалась, и обе стороны вели лишь оборонительные действия вплоть до октября 1944 г.

Не допустив захвата противником Заполярья и Карелии, советские войска обеспечили Северному флоту возможность действовать в Северных морях весь дальнейший период Великой Отечественной войны, что позволило осуществлять доставку различных видов грузов в СССР по ленд-лизу, а также максимально препятствовать снабжению промышленности Германии стратегическим сырьем северными морскими путями. А сохранив за собой восточный берег Ладожского озера, обеспечили снабжение жителей Ленинграда и войск Ленинградского фронта.

Страна накануне новых испытаний Во второй половине сентября 1941 г. в центре советско-германского фронта произошла относительная стабилизация. Подход новых частей, создание резервов создавали предпосылки изменения хода войны в пользу Красной армии. Однако надежды советского командования переломить ход вооруженной борьбы не учитывали общий ход боевых действий, планы германского командования, остающийся ресурс военной мощи вермахта.

Вскоре группа армий «Центр» нанесла сильнейший удар на московском направлении — развернулась битва за Москву. Красная армия вновь оказалась на грани катастрофы. Но это было позднее. А в тот период небольшая передышка и подготовка к новым сражениям дали возможность командованию Западного фронта подвести некоторые итоги и обобщить накопленный опыт. Речь не шла пока о всеохватывающих выводах и заключениях, для этого еще не пришло время, не было и достаточных источников. Однако ряд выводов был сделан. Например, генерал С. А. Калинин18, находившийся в августе 1941 г. в штабе Западного фронта, по поручению Военного совета фронта подготовил доклад по опыту боевых действий первых месяцев войны.

25 сентября был подготовлен документ «Некоторые выводы из опыта первых трех месяцев войны и характер ближнего боя». Генерал достаточно четко выделил особенности тактики немецких частей и соединений в начальный период боевых действий: организацию ими ударов во фланг и тыл, создание ловушек, четкое взаимодействие пехоты, танков и авиации.

В то же время С. А. Калинин, возможно, раньше, чем кто-либо другой в РККА, отметил появившуюся у германского командования осторожность, нежелание вырываться далеко вперед. Весьма интересны замечания относительно способов окружения немцами частей Красной армии. К сожалению, они не были тогда в должной мере восприняты командованием Западного фронта. Вывод о том, что строевая подготовка РККА должна быть поставлена во главу угла обучения войск, можно назвать достаточно спорным. Но трудно отрицать тот факт, что многие советские части летом — осенью 1941 г. не проявляли достаточной стойкости в обороне. Естественно, одной строевой выучки для этого мало, но без нее не добиться желаемой сколоченности подразделений, частей и соединений.

В докладе был сделан также ряд обобщений стратегического характера. С. А. Калинин отметил, в частности, ошибки командования Западного и Прибалтийского особых военных округов в выносе развертывания к границе, но в то же время подчеркнул, что было время исправить их в соответствии с «большим, гениальным решением» строить оборону по линии Осташков — Дорогобуж — Рославль, где боеспособные войска РККА были бы сильнее немцев. Необходимо заметить, что такое решение на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) действительно было принято 21 июня 1941 г. Рубеж обороны предполагалось строить вдоль рек Днепр и Десна — от Осташкова на Трубчевска.

Ряд предложений С. А. Калинина, относящихся к улучшению подготовки войск, ведению боя, на тот момент соответствовал реальным требованиям. Сейчас трудно сказать, насколько полно ими воспользовались командование Западного фронта и высшее военное руководство страны. Но факты свидетельствуют, что некоторые последующие приказы Генштаба и Наркомата обороны содержат те же положения, что и в докладе генерала С. А. Калинина. Это касается также директив Генштаба и НКО об организации взаимодействия родов войск, установлении на фронте сокращенного срока выслуги очередного воинского звания и прочем19.

Военные действия на восточном фронте, несмотря на впечатляющие первоначальные успехи вермахта, развивались для германского командования по другому сценарию, нежели с Польшей и западноевропейскими странами. Темп наступления трех групп армий был разным, вовсе не так, как планировали германские генералы. Ленинград — первая цель войны против Советского Союза — держался; Киев пал только после длительного сопротивления.

Германское командование получало сведения о переброске к Москве свежих частей с других участков фронта. Группа армий «Центр» подвергалась постоянным контрударам советских войск. Нерешенность основной стратегической задачи кампании — уничтожение сил РККА в приграничных сражениях — вынуждала германское руководство в срочном порядке искать выход из наметившегося стратегического тупика. Новые операции требовали дополнительного времени на их подготовку. Приостановка наступления на советскую столицу грозила для Германии затяжной войной, к которой она не была готова.

Что чувствовали в начале осени 1941 г. советские люди, отступавшие под натиском неумолимого врага воины и труженики тыла? Чего они ждали от будущего развития войны?

Заместитель заведующего иностранным отделом газеты «Правда» Я. Викторов 9 сентября писал в статье с характерным названием «Время против Гитлера»: «Немцы называют Дюнкерк величайшим поражением англичан… В тот момент казалось, что все против англичан.

В руках немцев оказались важнейшие стратегические позиции на побережье Норвегии, Дании, Бельгии, Голландии, Франции. Над Британскими островами нависла громада главных сил германской армии… Но Англия не капитулировала. Несмотря на огромные жертвы, на большие потери, англичане упорно охраняли свои важнейшие стратегические пункты и в то же время усиливали свою оборону… Гитлер проиграл битву за Англию… Время оказаНа марше подразделение с собаками-истребителями танков

После боя

лось против Гитлера, ибо Гитлер начал, вел и ведет войну, исходя из заранее накопленных ресурсов, заранее мобилизованных сил. Сказывается закон, обрекающий авантюры… Войну выигрывает только тот, кто, если можно так выразиться, может вести ее на «крейсерской скорости», располагая возможностями постепенно и непрерывно увеличивать эту скорость, доводя ее до предела лишь в самые решающие моменты.

Нынешняя война — это война моторов и резервов. И выиграть эту войну может лишь та сторона, которая в состоянии обеспечить постоянный приток и нарастание сил, постоянное накопление резервов… Ставка делалась на то, чтобы выиграть войну против Советского Союза в молниеносных темпах. Эта ставка оказалась битой. Нападение немецко-фашистских армий на Советский Союз явилось поворотным пунктом во всей мировой войне. Конечно, немецко-фашистская армия еще сильна; она, несомненно, будет настойчиво и упорно лезть вперед. Однако никакие временные успехи немецко-фашистских войск не могут изменить неизбежного хода вещей. План молниеносной войны сорван, а длительную войну Германия выиграть не в состоянии… Силы гитлеровской Германии, перед которой стоит перспектива тяжелой зимней кампании, длительной и упорной борьбы на многих фронтах, будут неизбежно иссякать и истощаться, а силы антигитлеровского фронта неизменно расти и увеличиваться»20.

Конечно, не со всеми выводами автора можно согласиться. Он, как и генерал С. А. Калинин, писал в конкретной обстановке, менявшейся ежедневно и ежечасно. Приведенное далее выражение о «неисчерпаемом резерве пополнений» антигитлеровского фронта сегодня, с позиций тяжелейших боев Красной армии в 1941–1945 гг., кажется слишком самонадеянным.

Иначе не было бы приказа Сталина № 227 от июля 1942 г. «Ни шагу назад!». Утверждать, что в сентябре 1941 г. молниеносная война Германии уже провалилась, было преждевременным.

Впереди предстояли новые испытания, трагедии окружения под Брянском и Вязьмой, выход немцев на ближайшие подступы к Москве.

Но основные факторы, влиявшие на ход Великой Отечественной войны, к началу осени 1941 г. можно было обозначить абсолютно точно: нападение Германии на Советский Союз стало поворотным пунктом всего мирового конфликта, а время играло в пользу СССР и его союзников. Смоленское сражение, упорная оборона Ленинграда, Киева стали важнейшими вехами на пути срыва германского блицкрига, а значит, и проигрыша немецко-фашистскими войсками всей войны.

В противоборстве нацистской Германии с Советским Союзом наступал новый этап.

Германскому командованию было ясно, что легкого продвижения в направлении советской столицы не будет. Все было направлено на то, чтобы осуществить наступление на Москву, завершающее всю Восточную кампанию. С этой целью, в частности, откладывалось продвижение танковых соединений 3-й танковой группы в направлении Валдайской возвышенности.

Пехотные соединения 9-й армии сменяли на позициях части 3-й танковой группы, которые, в свою очередь, получали пополнение21.

В директиве № 35 от 6 сентября 1941 г., в первую очередь направлявшей немецкие войска на окружение советских сил под Киевом, пояснялись мотивы и цели последующих ударов вермахта, которые должны были привести к окончательному разгрому Красной армии: «Начальные успехи против сил противника, находящихся между внутренними флангами групп армий «Центр» и «Север», с точки зрения окружения Ленинграда создает предпосылки для проведения решающих операций против ведущей наступление группы армий Тимошенко.

Она должна быть уничтожена еще до наступления зимы. Для этого необходимо подтянуть и сосредоточить все силы авиации и сухопутной армии, без которых можно обойтись на флангах»22.

После разгрома Юго-Западного фронта под Киевом германское командование практически поставило крест на способности СССР продолжать активные боевые действия, считая, что Красная армия едва ли сможет создать сплошной фронт между Ладожским озером и Черным морем и тем более его удержать23. Уже после войны бывший начальник генштаба ОКХ Ф. Гальдер приводил слова А. Гитлера после сражений под Киевом: «С Россией в военном отношении покончено»24.

Шел третий месяц войны. В предыдущих боях Красная армия понесла огромные потери, но испытания на этом не заканчивались. Тысячи эшелонов с эвакуируемыми материалами и людьми двигались в то время на восток СССР, производство военной продукции резко сократилось. Проселочные дороги заполнились беженцами и угоняемым от врага скотом.

В воздухе по-прежнему господствовала вражеская авиация, а количество советских танков на фронте не позволяло теперь надеяться на проведение мощных и разящих контрударов по противнику.

Тем не менее, отступая под натиском превосходящих сил, теряя сотни тысяч бойцов и командиров в бесчисленных котлах, Красная армия постоянно предпринимала попытки дать отпор врагу, остановить продвижение его войск. В этом смысле любая задержка наступления вермахта становилась хоть крошечной, но крупицей в фундамент алтаря будущей победы.

Впереди была решающая битва под Москвой.

ПРИМЕЧАНИЯ 1941 год: Страна в огне. Кн. 1. С. 573.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления: в 2 т. Т. 1. М., 2002. С. 352–353.

История Второй мировой войны 1939–1945 гг. В 12-ти т. Т. 4. М., 1975. С. 82.

Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. В 4-х кн. Кн. 1. М., 1998.

С. 188.

Типпельскирх К. История Второй мировой войны. М., 1956. С. 185.

Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16 (5–1).

С. 109.

ЦАМО. Ф. 16. Оп. 3408 сс. Д. 15. Л. 431.

Там же. Оп. 973. Д. 1. Л. 202–206.

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. С. 85.

Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. М., 1998. С. 195;

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. С. 85.

1941 год: Страна в огне. Кн. 1. С. 579.

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 161. Д. 103. Л. 79–87.

Жуков Г. К. Указ. соч. Т. 1. С. 369.

Золотарёв В. А., Соколов А. М. История великой войны 1941–1945: в 2 т. Т. 1. М., 2010. С. 135–136.

См. Нюрнбергский процесс. Сб. материалов: в 2 т. Изд. 3-е. Т. 2. М., 1955. С. 783.

ЦАМО. Ф. 132. Оп. 2642. Д. 29. Л. 63–64.

Hitlers Weisungen fur die Kriegfiihrung 1939–1945. S. 1945.

Степан Андрианович Калинин (1890–1975), генерал-лейтенант (1940). Участник Первой мировой войны. С 1918 г. в Красной армии, участник Гражданской войны. В 1922–1938 гг. — командир дивизии, корпуса, заместитель начальника штаба военного округа, заместитель командующего и командующий военным округом. Во время Великой Отечественной войны — командующий 24-й армией (июнь — июль 1941 г.), 66-й армией (август 1942 г.), командующий войсками военных округов. В июне 1944 г. отстранен от должности и арестован. Приговорен к длительному сроку тюремного заключения и лишен воинского звания. В 1953 г. реабилитирован, восстановлен в звании и уволен в запас.

ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2524. Д. 13. Л. 1–27.

Правда. 1941. 9 сентября.

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12462. Д. 231. Л. 32–41.

Там же. Д. 7. Л. 38–41.

Там же. Д. 548. Л. 111–112.

Liddell Hart. Centre for Military Archives. 9/24/107.

Зарождение народной борьбы в тылу врага Перед нападением на СССР германское руководство не ожидало встретить на оккупированной советской территории серьезного сопротивления. Действительность оказалась иной.

1 июля 1941 г. начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер записал в своем дневнике: «Серьезные заботы доставляет проблема усмирения тылового района… одних охранных дивизий совершенно недостаточно… нам придется для этого выделить несколько дивизий из состава действующей армии»1.

Как вспоминает член редколлегии настоящего тома академик РАН Г. Н. Севостьянов — начальник штаба партизанской бригады в годы войны, партизанское движение начало развертываться с первых же дней войны, прежде всего в Белоруссии. В ряде оккупированных районов, например, в Полесской области, были созданы партизанские отряды под командованием В. З. Коржа (Комарова), Т. П. Бумажкова и Ф. И. Павловского, М. И. Жуковского и др. Довольно малочисленные и плохо вооруженные, они, тем не менее, без промедления стали наносить удары по оккупантам.

Первый бой 28 июня дал Пинский партизанский отряд В. З. Коржа, работавшего до начала войны заведующим хозяйственно-финансовым сектором Пинского обкома КП(б) Белоруссии. Партизаны напали на колонну противника, двигавшуюся по тракту Пинск — Логишин, подбили вражеский танк, уничтожили несколько гитлеровцев.

Неустановленными народными мстителями в районе Западной Двины был совершен налет на штаб 121-й пехотной дивизии и убит ее командир генерал-лейтенант О. Лансель.

О резонансе налета говорит уже тот факт, что он оказался зафиксированным 4 июля в дневнике того же генерал-полковника Ф. Гальдера.

2 июля 1941 г. первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии, член Военного совета Западного фронта П. К. Пономаренко докладывал И. В. Сталину, что народными мстителями-колхозниками Калинковичского района уничтожен двухмоторный бомбардировщик с экипажем, в Борисовском районе захвачены пять танков, стоявших без горючего, уничтожаются одиночки и даже группы вражеских солдат. Таких фактов известно уже много, настроение у населения боевое, патриотическое2.

«С самого начала военной кампании против Советской России во всех оккупированных Германией областях возникло коммунистическое повстанческое движение, — признал в своем приказе 16 сентября 1941 г. начальник штаба Верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршал В. Кейтель. — Это движение носит различный характер, начиная с пропагандистских выступлений и покушений на отдельных военнослужащих немецкой армии и кончая открытыми мятежами и организованной партизанской войной»3.

Поначалу население объединялось для нанесения ударов по врагу во многом стихийно, реагируя на смертельную опасность, которую несли оккупанты. В то же время огромный потенциал народного сопротивления в тылу вермахта сознавали и руководящие органы Советского Союза. Внимание к организации партизанской борьбы нашло отражение в первых же решениях советского руководства.

Партизаны ведут бой У взорванного партизанами моста 29 июня 1941 г. Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) в директиве партийным и советским организациям прифронтовых областей, определявшей меры по превращению страны в единый военный лагерь, среди других задач назвали развертывание партизанского движения.

«В занятых врагом районах, — требовала директива, — создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и т. д. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия.

Для руководства всей этой деятельностью заблаговременно, под ответственность первых секретарей обкомов и райкомов создавать из лучших людей надежные подпольные ячейки и явочные квартиры в каждом городе, районном центре, рабочем поселке, железнодорожной станции, в совхозах и колхозах»4.

В развитие этой директивы ЦК ВКП(б) 18 июля 1941 г. принял специальное постановление «Об организации борьбы в тылу германских войск», в котором организацию и руководство партизанским и подпольным движением возложил персонально на руководителей республиканских, областных и районных партийных комитетов и органов советской власти.

Задачи ЦК национальных компартий, обкомам и райкомам ставились дифференцированно, с учетом разницы между районами, уже захваченными противником, находящимися под угрозой захвата и районами более глубокого советского тыла. В первом случае для организации подпольных коммунистических ячеек, руководства партизанским движением и диверсионной работой требовалось с соблюдением требований конспирации осуществить заброску во вражеский тыл наиболее стойких руководящих работников, хорошо знакомых с условиями той местности, в которую они забрасывались.

В районах, находящихся под угрозой захвата противником, руководители партийных организаций должны были немедленно организовать подпольные ячейки и сразу же, не дожидаясь подхода вражеских войск, перевести отобранных для этих целей лиц на нелегальное положение. Параллельно для обеспечения широкого развития партизанского движения партийные организации обязывались без промедления организовать «боевые дружины и диверсионные группы» из числа участников Гражданской войны, бойцов истребительных батальонов, отрядов народного ополчения, а также из работников народных комиссариатов госбезопасности и внутренних дел (НКГБ и НКВД). Надо сказать, что в ряде районов эти группы действовали весьма успешно. В Киеве на шестой день оккупации 24 сентября с помощью подпольщиков был подорван склад магазина «Детский мир» в центре города, затем немецкая комендатура, расположенная в соседнем доме, кинотеатр, в котором оккупанты смотрели хронику о вторжении вермахта во Францию, подорвано и разрушено ряд других зданий в центре города. Оккупанты понесли большие потери, и это весьма встревожило немецкое командование. 12 октября 1941 г. главнокомандующий сухопутными войсками предупредил группу армий «Центр», что «в случае захвата Москвы также как и в Киеве могут возникнуть чрезвычайные опасности от мин замедленного действия»5.

Парторганизациям, уже действующим в тылу, предлагалось выделить для формирования и руководства партизанским движением опытных, проверенных на деле людей, поддерживать с отрядами и группами, находившимися в тылу противника, всю возможную связь, обеспечить пересылку им листовок, лозунгов, газет6.

Особое внимание в постановлении обращалось на заблаговременное создание и укрытие необходимых запасов оружия и боеприпасов, обеспечение партизан и подпольщиков средствами связи, деньгами и ценностями.

Борьба с захватчиками с самого начала была бы более организованной и эффективной, если бы в канун войны подготовке к партизанским действиям уделялось должное внимание.

Однако в силу господства военной доктрины, предусматривавшей разгром врага на его собственной территории и малой кровью, теория использования партизанских сил в будущей войне была признана несостоятельной, опыт партизанских действий в войнах прошлого не изучался, организационные вопросы развертывания партизанского движения (подготовка кадров, закладка тайников с оружием, боеприпасами и продовольствием, меры конспирации и т. п.) не отрабатывались. По необоснованным обвинениям в антисоветской деятельности и подготовке диверсий в советском тылу подверглись репрессиям многие ранее обученные кадры специалистов.

3 июля 1941 г. из речи И. В. Сталина по радио стали известны призывы компартии и правительства к развертыванию партизанского движения. Однако ни в секретных директивах, ни в речи Сталина (и это естественно) еще на затрагивались вопросы практической организации партизанского движения, обеспечения борьбы в тылу противника вооружением, средствами связи, взаимодействия партизанских отрядов и подполья с Красной армией7.

В таких условиях требования директивных органов, чтобы «вся эта борьба получила размах непосредственной, широкой и героической поддержки Красной армии, сражающейся на фронте с германским фашизмом», приходилось выполнять во многом методом проб и ошибок, сопряженных с большими и напрасными жертвами.

Народный гнев накапливался стремительно. Даже те, кто вначале полагал, что сможет ужиться с немецкими властями, убедились, что так называемый новый порядок обернулся жесточайшим оккупационным режимом с его массовыми убийствами, зверствами, грабежом мирного населения. Его человеконенавистническую суть передает приказ рейхсминистра по делам оккупированных восточных областей А. Розенберга от 23 августа 1941 г.: «Местное население обязано вести себя в соответствии с немецкими законами и с приказами, изданными для него немецкими властями… Все лица, осуществляющие акт насилия против немецкой империи или против органов власти, находящихся на территории оккупированных восточных областей, все лица, намеренно разрушающие учреждения, принадлежащие немецким властям… все лица, распространяющие враждебные немцам слухи путем ведения ненавистнической или подстрекательской пропаганды, все лица, подстрекающие к неподчинению указам или постановлениям немецких властей, все лица, совершающие акты насилия, направленные против немецких граждан… против военнослужащих немецкой армии, немецкой полиции, в том числе ее вспомогательных сил, представителей управления государственной трудовой повинности, работников немецких властей, служебных органов или партийных организаций НСДАП… подлежат смертной казни, а в менее тяжелых случаях заключению в каторжную тюрьму»8.

Формы и способы борьбы с оккупантами были многообразны. Партизаны и подпольщики добывали в интересах Красной армии разведывательную информацию; уничтожали живую силу и боевую технику противника, совершая налеты на гарнизоны, колонны войск, штабы, аэродромы, стоянки автомобильной и бронетехники; взрывали и поджигали склады и базы материально-технического снабжения, особенно с горючим и боеприпасами, а где возможно — захватывали технику, оружие, топливо, продовольствие; на железных и автомобильных дорогах, водных путях устраивали крушения поездов, морских и речных судов, подрывали мосты, станции, депо, рельсовый путь, автомашины, гужевой транспорт, портовое оборудование; выводили из строя телефонную, телеграфную и радиосвязь;

устраивали диверсионные акты на заводах, электростанциях, линиях электропередач, в шахтах, портах и на пристанях; освобождали соотечественников из фашистского плена, препятствовали истреблению мирного населения и угону его в рабство, вели антифашистскую пропаганду, карали организаторов и исполнителей фашистского террора и коллаборационистов.

Тысячи и тысячи советских людей, оказавшись под оккупационным гнетом, с первых дней войны поднимались на патриотическую борьбу по собственному почину, не дожидаясь никаких указаний сверху либо не зная о них. Во главе групп и отрядов вставали не обязательно местные руководители (секретари партийных комитетов, председатели сельсоветов и т. п.), но и неформальные лидеры, выдвинутые народом в силу их личных качеств. Этот путь отражал исторически присущую народам России священную ненависть к захватчикам, неизбывное стремление спасти Родину от поругания, невозможность спокойно наблюдать, как враг топчет землю твоих предков, убивает и подвергает насилию твоих родных и близких.

Но только ненависть к оккупантам не могла компенсировать отсутствия опыта и навыков действий в тылу противника.

Практически одновременно, а в значительной мере и переплетаясь с самодеятельными партизанскими формированиями из гражданского населения, удары по врагу стали наносить многочисленные группы военнослужащих Красной армии и пограничных войск, оказавшихся во вражеском окружении или бежавших из фашистского плена. Они либо сами выступали инициаторами создания новых партизанских отрядов и групп, либо примыкали к уже возникшим формированиям. В Белоруссии кадровые военнослужащие составили более 10 % состава партизанских формирований, в Литовской ССР — 22 %, в Ленинградской области — 18 %, в Орловской области — 10 %.9 Они привносили в партизанские отряды дисциплину, умение владеть оружием и боевой техникой. Опираясь на их боевой опыт, партизаны более уверенно решали свои задачи.

Именно к этой категории обратилось 15 июля 1941 г. Главное управление политпропаганды РККА в специальной листовке, разбросанной с самолетов над оккупированными районами. Действия в тылу противника, в отрыве от главных сил Красной армии объявлялись выполнением боевой задачи. Бойцов, командиров и политруков призывали овладевать всеми доступными методами и приемами партизанской борьбы — уничтожать боевую технику врага, разрушать его коммуникации и средства связи, дезорганизовывать работу транспорта, преследовать и уничтожать фашистских пособников10.

Партизанами по необходимости стали многие командиры высшего звена, например, командир 6-й кавалерийской дивизии генерал-майор М. П. Константинов (позднее ставший начальником оперативной части штаба партизанского соединения Минской области), командир 48-й кавалерийской дивизии генерал-майор Д. И. Аверкин (ставший командующим 4-м партизанским районом Крыма), командир 208-й стрелковой дивизии полковник В. И. Ничипорович (организатор и командир 208-го партизанского отряда, потом соединения, действовавшего на Могилевщине), командир 110-й стрелковой дивизии полковник В. А. Хлебцов, герой обороны Могилева, ставший командиром партизанского отряда, и другие.

Профессиональные военные знания и боевой опыт кадровых военнослужащих имели для нарождающегося партизанского движения особое значение. Командиры и работники штабов выступали инициаторами организации и совершенствования управления партизанскими силами, способствовали выработке специфической тактики партизанской борьбы, налаживали внутреннюю службу, утверждали поистине армейский порядок и дисциплину, укрощая тем самым партизанскую вольницу. Военные специалисты помогали осваивать отечественное и трофейное оружие, овладевать минно-подрывной техникой, конструировать новые образцы мин, устраивать мастерские по ремонту, а то и производству стрелкового оружия, гранат, запалов. Военврачи создавали медицинскую службу.

Правда, далеко не все военнослужащие, имевшие возможность включиться в партизанские действия, воспользовались ею. Некоторые кадровые офицеры, не имея конкретных знаний и навыков организации борьбы в тылу врага, растерялись, не смогли действовать на должном уровне. Формирование партизанских отрядов из военнослужащих носило подчас длительный и стихийный характер11.

Важнейшим, а вскоре и основным путем создания партизанско-подпольных формирований стала целенаправленная их организация партийными органами, военным командованием и органами НКГБ и НКВД, как местными, так и центральными.

Так, обобщая деятельность партизан Смоленской области, секретарь обкома ВКП(б) Д. М. Попов в докладе в Москву сообщал, что партизанское движение в области возникло с первых дней вторжения оккупантов в начале июля 1941 г. При этом первыми начали создавать отряды местные жители под руководством партийных и советских работников тех районов, которые уже подверглись оккупации. Часть партизанских отрядов была организована еще до подхода войск вермахта и ушла в лес с момента оккупации (во главе с секретарем райкома партии Зиминым в Глинковском районе, под командованием начальника райотдела НКВД Кулагина в Бельском районе), и такие отряды составляли большинство. Некоторые отряды формировались из бойцов и командиров Красной армии, оказавшихся в окружении и не успевших своевременно перейти линию фронта или бежавших из фашистского плена (отряды «Ураган», имени 24-й годовщины РККА и др.). Наконец, отдельные отряды создавались обкомом ВКП(б) и областным управлением НКВД в советском тылу и перебрасывались в тыл противника (отряд Антоненко в районе Рудни, отряд Ястребова в районе Вязьмы)12.

К сожалению, организация партизанской и подпольной борьбы в тылу врага некоторое время осуществлялась без необходимого согласования между отдельными ведомствами, а то и сопровождалась нездоровой конкуренцией. Руководство формирующимся народным движением стало налаживаться только после директивных указаний политического руководства страны, о которых говорилось выше.

В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г. «Об организации борьбы в тылу германских войск» руководство партизанской и подпольной борьбой повсеместно брали в свои руки партийные органы. В 1941 г. на оккупированных территориях действовали 18 подпольных обкомов, более 260 окружкомов, горкомов, райкомов и других органов подполья, а также большое количество первичных организаций и групп13. Сюда в качестве организаторов и руководителей были направлены сотни партийных, советских и комсомольских работников, а также кадровых сотрудников органов безопасности. В Белоруссии такими руководителями стали: В. З. Корж, М. Ф. Шмырев, С. А. Ваупшасов, К. П. Орловский; на Украине: С. А. Ковпак, М. И. Карнаухов, И. Г. Чаплин; в РСФСР: И. М. Бортников, Г. Е. Водопьянов, Д. Н. Медведев, А. В. Мокроусов и др.

В условиях быстрой оккупации всей территории республики наибольшую активность в развертывании народной борьбы развернул ЦК компартии Белоруссии. По получении из Москвы директивы от 29 июня 1941 г. из Минска последовали собственные директивы № 1 (30 июня) о переходе на подпольную работу парторганизаций районов, занятых противником, и № 2 (1 июля) о развертывании партизанской войны в тылу противника. В числе основных задач партизан назывались: нарушение связи в тылу врага, подрывы и порча мостов и дорог, уничтожение складов горючего и продовольствия, автомашин и самолетов, устройство крушений поездов. Обращалось внимание на необходимость активных, наступательных действий, при которых следовало не ждать врага, а искать и уничтожать его14.

Народные мстители наращивали боевую активность. В июле отряд под командованием М. И. Жуковского ворвался в Слуцк, разгромил немецкую комендатуру, вывел из строя почту и телеграф, освободил большую группу советских военнопленных и раздал населению муку и продовольствие.

Чувствительные потери наносили оккупантам партизаны из отряда под командованием М. Ф. Шмырева (батька Минай), созданного 9 июля в Суражском районе Витебской области.

В июле они разгромили артиллерийский дивизион противника. На дороге Пудоть — Тимохи отряд взорвал четыре автомашины с горючим, приостановив движение по этой дороге, вывел из строя в Пудоти телефонную станцию, сжег четыре моста. А несколько позднее, 15 сентября, отряд овладел районным центром Сураж и нанес поражение гарнизону, состоявшему из 300 солдат 157-й пехотной дивизии, команд полиции безопасности и СД.

Некоторые вновь созданные формирования вели бои, непосредственно поддерживая части Красной армии. Партизанский отряд «Красный Октябрь», созданный 26 июня 1941 г.

под командованием Т. П. Бумажкова и Ф. И. Павловского, в середине июля вместе с группой подполковника Л. В. Курмышева разгромил в дер. Оземля штаб вражеской дивизии, уничтожил 55 автомашин и броневиков, захватил большое количество вооружения15.

В августе белорусские партизаны провели массовое разрушение линий телеграфнотелефонной связи, связывавших соседние группы немецких армий, и длительное время не позволяли их вновь ввести в строй. Только 16 сентября Ф. Гальдер смог записать в своем дневнике: «…Восстановлена телефонная связь между группами армий «Юг» и «Центр». Очень важное достижение. К сожалению, имелись потери»16.

Партизаны наносили все возраставший урон тылу группы армий «Центр» на железнодорожных магистралях Брест — Минск — Орша, Минск — Осиповичи — Гомель, в районах Полесья, Витебска, Полоцка, а по мере продвижения врага на восток — на территории Брянской, Смоленской, Орловской, Ленинградской и Московской областей.

На Украине партизанская борьба, поддержанная населением, развернулась в тылу группы армий «Юг» в Киевской, Сумской, Черниговской и Харьковской областях. В западные области УССР были направлены специально отобранные кадры: в Тарнопольскую область — два отряда в количестве 24 человек и на подпольную работу 23 человека, Ровенскую — также два отряда (соответственно — 24 и 38), Волынскую — четыре отряда (45 и 19), Львовскую — 12 отрядов (140 и 36), Станиславскую — семь отрядов (113 и 27), Черновицкую — шесть отрядов (93 и 24) и др. В каждой из областей создавался подпольный обком из трех человек для координации борьбы в тылу врага.

Поскольку организация больших партизанских отрядов влекла за собой большие трудности в руководстве, обеспечении их маневренности и снабжения боеприпасами, питанием, обмундированием, получила практика создания небольших партизанских отрядов в 5–10, максимум в 25 человек. Принимались меры по обеспечению отрядов оружием, боеприпасами и снаряжением. Надо сказать, что эти и другие меры, предпринимаемые в западных областях Украины, долгое время не приносили необходимых результатов. Будущий партизанский вожак М. И. Наумов, выходивший в июле 1941 г. из окружения по Станиславской области (ныне Ивано-Франковская обл.), позже признал, что условия для развертывания там партизанского движения были крайне тяжелыми из-за отрицательного отношения к нему местного населения17.

Поскольку в оккупированных областях десятки и сотни отрядов создавались не только «сверху», но и по инициативе населения, учесть их точное количество, как отмечал в докладе в Москву ЦК ВКП(б) Украины, «не представляется возможным»18.

По мере продвижения вражеских соединений вглубь страны в борьбу с оккупантами все активнее вступали и партизаны России. В Смоленской области в июле — октябре 1941 г.

партизанские отряды были созданы и начали действовать в 13 из 22 оккупированных районов — всего 27 отрядов общей численностью около 1 тыс. бойцов. Оснащались они главным образом отечественным оружием, собранным на местах боев регулярных частей Красной армии. Вооружались и за счет трофеев. Продуктами питания, одеждой и обувью партизан в этот период обеспечивало местное население. Многие отряды пополняли свои ресурсы, отбивая продовольствие у оккупантов19.

Борьба в тылу врага требовала специальных знаний и навыков, которыми партийные и советские работники в своем большинстве не обладали. Все острее ощущалась потребность в подготовленных командных кадрах и специалистах различного профиля — разведчиках, связистах, подрывниках, переводчиках, а также в современном вооружении, взрывчатых материалах, средствах связи.

Не случайно успешнее всего боролись с оккупантами те формирования, во главе которых стояли кадровые военнослужащие, сотрудники Разведуправления Генштаба Красной армии, органов госбезопасности и внутренних дел и где воевали люди, специально подготовленные для зафронтовой работы.

16 июля 1941 г. Оперативное управление Генерального штаба направило в штабы фронтов детальную инструктивно-методическую разработку «Партизанские отряды и их тактика»20.

27 июля 1941 г. начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г. К. Жуков и начальник Разведывательного управления генерал-лейтенант Ф. И. Голиков предписали начальникам штабов фронтов «немедленно приступить к формированию и заброске в тыл противника большого количества мелких партизанских диверсионно-разведывательных групп из храбрейших людей личного состава войск и из лучших элементов гражданского населения»21.

В полосе Северо-Западного фронта летом и в начале осени было организовано 68 партизанских отрядов общей численностью 6515 человек, из которых 36 отрядов находились в во вражеском тылу. За три месяца боев, начиная с 15 июля 1941 г., было уничтожено более 2,7 тыс. солдат и офицеров противника, 176 грузовых автомашин, в том числе 30 машин с боеприпасами и 20 — с горючим, 11 танков, 18 легковых машин, взорвано пять железнодорожных мостов, спущено под откос три товарных поезда, уничтожено около 5 тыс. метров полевого кабеля22.

Разведотдел Западного фронта в июле — августе 1941 г. забросил в тыл противника 184 разведывательно-диверсионные группы. Многие из них действовали успешно. Например, разведывательно-диверсионный отряд под командованием И. Ф. Ширинкина, начиная с сентября 1941 г., совершил 700-километоровый рейд, пройдя по территории Смоленской, Витебской, Псковской и Новгородской областей. Он вел разведку, совершал диверсионные акты на объектах и коммуникациях противника.

В июне 1941 г. для проведения разведывательно-диверсионной работы в тылу противника в составе Западного фронта была сформирована воинская часть специального назначения (в/ч 9903) под командованием полковника А. Е. Свирина. Она комплектовалось в первую очередь из слушателей Военной академии им. М. В. Фрунзе, в последующем была переформирована в 3-е (диверсионное) отделение разведотдела штаба Западного фронта.

Активно действовал созданный при штабе Западного фронта оперативно-учебный центр (ОУЦ) во главе с бывшим в начале войны начальником отдела Главного военно-инженерного управления РККА полковником И. Г. Стариновым. На ОУЦ были возложены задачи подготовки специалистов, формирование, снабжение и заброска в тыл противника партизанских отрядов и диверсионно-разведывательных групп. Его переменный состав насчитывал 250 человек. Срок обучения вначале составлял 5–7 дней, но позже увеличился до 3–4 месяцев.

ОУЦ содействовал организации партизанских школ и обучению партизанских кадров не только на территории Белоруссии, но и в Киеве, Вязьме, Орле, Чернигове, Харькове, Ростове-на-Дону. Кроме того, центр разрабатывал и организовывал изготовление необходимой партизанам минно-подрывной техники. Только с июля по октябрь 1941 г. ОУЦ подготовил, оснастил и перебросил в тыл противника более 4 тыс. человек23.

Еще свыше 4,5 тыс. специалистов подготовили партизанские школы, организованные штабом Юго-Западного фронта в Киеве и других городах Украины.

Генеральным штабом РККА, а также штабами фронтов, которые вели действия на территории Российской Федерации, партизанские кадры готовились в Москве, Ленинграде, Брянске, Вязьме, Ельце, Рязани, Орле, Тамбове и других городах.

Руководство Наркомата обороны СССР предпринимало меры по развертыванию организаторской и политической работы с участниками партизанского движения и населением оккупированных местностей и по линии политорганов. Директивой начальника Главного политуправления Красной армии от 16 июля 1941 г. начальников политотделов соединений обязали принимать активное участие в отборе людей и создании диверсионных групп и партизанских отрядов, лично следить за их переброской за линию фронта, также лично инструктировать политический аппарат частей, направляемых в тыл противника.

Для оперативного информирования населения, попавшего под оккупационное иго, и в целях контрпропаганды с конца июля 1941 г. два-три раза в неделю начали издаваться малоформатные двухполосные газеты «За Советскую Украину», «За Советскую Молдавию», «За Советскую Латвию» и «За Советскую Литву» (две последние — на национальных языках).

Они распространялись через партизанские отряды и разбрасывались с самолетов. В расчете на ту же аудиторию политуправления фронтов также организовывали ежедневные радиопередачи, а со второй половины августа непосредственно силами ГлавПУ стала ежедневно выпускаться листовка «Вести с Советской Родины»24.

Специально для ведения политической, в том числе контрпропагандистской, работы в штаты ГлавПУ РККА и политуправлений фронтов были введены отделы по партийнополитической работе среди населения и войск Красной армии, действующих на советской территории, занятой противником. Однако, как показывала практика, спустя два месяца с начала войны уровень политической работы явно не отвечал потребностям в информации с Большой земли, которые испытывали бойцы и командиры, воевавшие во вражеском тылу, и население оккупированных регионов. Соответствующие отделы в политуправлениях фронтов не были укомплектованы подготовленными кадрами.

В директиве Военным советам и начальникам ПУ фронтов от 19 августа 1941 г. начальник ГлавПУ армейский комиссар 1 ранга Л. З. Мехлис, обращая внимание на эти серьезные недостатки, возложил руководство работой указанных отделов персонально на одного из членов Военного совета фронта и начальника политуправления фронта. Отделам было предписано установить и поддерживать регулярную связь с частями Красной армии, находящимися в длительном окружении и ведущими партизанскую войну, а также с партизанскими отрядами из местного населения, с партийными и советскими организациями, находящимися в тылу врага; направлять туда своих представителей. Было принято решение издавать специальную литературу (памятки, листовки, обращения и т. д.) и распространять ее среди населения оккупированных советских областей, а в частях РККА и партизанских отрядах из местного населения — газету «Вести с Советской Родины», организовывать ежедневные радиопередачи для населения оккупированных областей; всеми возможными путями снабжать его местной и центральной печатью25.

Важнейшая роль в становлении партизанского движения, зафронтовой разведывательно-диверсионной и контрразведывательной работы принадлежит органам внутренних дел и государственной безопасности, объединенных 20 июля 1941 г. путем слияния НКВД СССР и НКГБ СССР в единый Наркомат внутренних дел СССР. Они приступили к организации партизанских отрядов уже в первые дни войны. 1 июля 1941 г., в развитие директивы СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г., нарком госбезопасности СССР В. Н. Меркулов отдал директиву «О задачах органов госбезопасности в условиях военного времени», в которой предписывалось оперативно подготовить весь чекистский аппарат для активной работы в любых условиях, в том числе в подполье.

Работникам НКГБ, переводимым на нелегальное положение, в качестве основной ставилась «задача по организации совместно с органами НКВД партизанских отрядов, боевых групп для активной борьбы с врагом на занятой им территории СССР». Оставляемый нелегально состав указывалось делить на небольшие резидентуры, поставив перед ними задачу организации диверсионно-террористической и разведывательной работы. Следовало заранее определить способы связи, снабдить состав резидентур фиктивными документами и средствами борьбы (оружие, взрыввещества, связь)26.

Именно должностные лица войск и органов безопасности стали — наряду с командирами Красной армии, попавшими в окружение, — первыми руководителями и инструкторами значительной части партизанских формирований. Они учили партизан правилам конспирации, формам и методам ведения разведки и контрразведки, борьбы с вражеской агентурой, содействовали переброске специально подготовленных кадров в тыл противника.

5 июля 1941 г. при наркоме внутренних дел Л. П. Берии была создана Особая группа, одной из главных задач которой была организация партизанской войны в тылу противника27. Ее возглавил заместитель начальника закордонной разведки НКВД майор госбезопасности П. А. Судоплатов.

Позднее особая группа была переформирована в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН) НКВД численностью более 25 тыс. человек, которая стала учебным центром по подготовке организаторов партизанского движения и подполья, разведчиков, диверсантов-подрывников, а также выполняла специальные задания за линией фронта.

Уже 26 июня из числа работников НКГБ и НКВД центрального аппарата и курсантов межкраевых школ Белорусской ССР было организовано 14 отрядов общей численностью 1162 человека. Последних направили в 14 районов республики с задачей до занятия территории противником использовать все людские возможности и средства вооружения, чтобы создать базы и очаги сопротивления с последующим развертыванием активных действий против оккупантов. Одновременно из руководящего оперативного состава НКГБ и партийных работников было создано 10 групп численностью по 8–9 человек, которые были направлены в районы Полесской, Витебской, Минской и Гомельской областей для работы по созданию в этих районах партизанских отрядов и руководству ими.

Партизанские командиры. Белоруссия, 1941 г.

Для укомплектования резидентур в Витебскую, Могилевскую, Гомельскую и Полесскую области были направлены по 24 негласных сотрудника 3-го отдела центрального аппарата и отделений УНКГБ западных районов республики. Резидентуры начали действовать в Витебске, Орше, Дубровно и по линиям железных дорог. Для ведения военной разведки при 1-м управлении НКГБ БССР была создана и частями заброшена в тыл противника группа из 23 подготовленных сотрудников28.

Важной базой для формирования значительного числа партизанских отрядов и диверсионных групп послужили истребительные батальоны, созданные органами НКВД по постановлению СНК СССР от 24 июня 1941 г. «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе». Они создавались штабом НКВД СССР и оперативными группами УНКВД республик, областей и краев и подчинялись им же. 25 августа 1941 г. приказом Л. П. Берии эти оперативные группы НКВД — УНКВД были реорганизованы в 4-е отделы. На последние были возложены организация и руководство боевой деятельностью истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп. Они осуществляли контроль за формированием истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп, руководство их боевой деятельностью; налаживание связи с истребительными батальонами, перешедшими на положение партизанских отрядов, а также с существующими партизанскими отрядами и диверсионными группами в тылу противника; организацию агентурной и войсковой разведки районов вероятных действий партизанских отрядов и диверсионных групп и др.29 В записке, направленной Л. П. Берией в Государственный Комитет Обороны 8 августа 1941 г., подводились первые итоги действий органов госбезопасности в тылу противника.

Органами НКВД Украинской, Белорусской, Карело-Финской, Молдавской ССР, Ленинградской, Мурманской, Калининской, Смоленской и других прифронтовых областей был создан ряд партизанских отрядов, а также диверсионных групп. На Украину были заброшены три партизанских отряда, сформированные из числа работников НКВД, каждый численностью в 1000–1200 человек. В качестве партизанских отрядов действовал ряд истребительных батальонов общим количеством свыше 9 тыс. человек. Дополнительно для формирования партизанских отрядов и диверсионно-разведывательных групп готовилось до 5 тыс. работников НКВД.

На оккупированной территории Белоруссии действовали 14 партизанских отрядов общей численностью 1162 человека из работников НКВД и милиции. Кроме того, в тыл противника было заслано 15 диверсионно-разведывательных групп и одиночек общим количеством свыше 400 человек.

В Ленинградской области (гдовское, псковское, порховское и другие направления) наносили удары по противнику с тыла 25 истребительных батальонов численностью 4040 человек.

Из состава истребительных батальонов, кроме того, был сформирован добровольческий отряд численностью 2,5 тыс. бойцов.

В записке содержались предложения по дальнейшему развитию партизанского движения на занятой противником территории, которые позволили бы усилить боеспособность партизанских отрядов и диверсионных групп, расширить зоны их действия, повысить эффективность борьбы с оккупантами, вовлечь в эту борьбу широкие массы населения, установить тесное взаимодействие с частями Красной армии30.

Конкретное содержание и формы участия чекистских органов в партизанском движении во многом определялись оперативной обстановкой в той или иной зоне их действий. Они практически формировали партизанские отряды и оставляли их при отступлении Красной армии на оккупированной противником территории, забрасывали в тыл врага партизанские отряды и оперативные группы ОМСБОН НКВД СССР, занимались организацией партизанской разведки, диверсионной работой, проводили непосредственные боевые операции, а также спецоперации по физическому устранению нацистских сановников и изменников Родины.

На них лежала и еще одна функция, которую некоторые историки даже считают важнейшей для успеха боевой партизанской деятельности и ее живучести — контрразведывательное обеспечение, ограждавшее партизан от подрывной деятельности спецслужб противника31.

Следует сказать, что по мере расширения масштабов партизанского движения все чаще ставился вопрос о необходимости сконцентрировать руководство им в одних руках. Так, в докладе Военному совету Северо-Западного фронта начальник политуправления фронта бригадный комиссар А. И. Ковалевский и начальник 10-го (партизанского) отдела политуправления фронта капитан госбезопасности А. Н. Асмолов наглядно показывали, к чему ведет параллелизм: «В настоящее время в полосе Северо-Западного фронта фактическое руководство партизанским движением сосредоточено при политическом управлении фронта через специально организованный 10-й отдел. Однако параллельно с нами существуют руководящие центры при обкомах партии, органах НКВД, начальнике охраны тыла фронта.

Партизанским вопросом занимается разведывательный отдел фронта, разведывательное управление. В результате на местах иногда дело доходит до больших недоразумений, даются отрядам и местным районным партийно-советским органам противоречивые указания».

Отсутствие единого центра по руководству партизанским движением самым негативным образом сказывалось на обеспечении отрядов и групп оружием, взрывчаткой, радиосредствами. В круг руководителей отрядов нередко попадали случайные люди, неопытные и слабо подготовленные в военном отношении. «Кто должен заниматься организацией и руководством партизанским движением? Отсутствие этого решения становится тормозом в дальнейшем развертывании партизанского движения», — делали авторы доклада категорический вывод32.

Профессионалам становилось все яснее, что отсутствие единого руководящего центра, монопольное положение в этом деле партийных органов, нередко исходивших в кадровой работе с партизанским активом из приоритета идеологической и политической лояльности в ущерб практическим знаниям и навыкам, ослабляет потенциал народной борьбы в тылу вермахта. Однако упомянутая выше записка Л. П. Берии в ГКО от 8 августа 1941 г. не содержала предложений по какому-либо изменению системы руководства партизанским движением.

Она лишь фиксировала целесообразность для органов НКВД и в дальнейшем вести работу по организации партизанских отрядов и диверсионных групп «наряду с работой, проводимой в этом направлении фронтовым командованием Красной армии и органами Разведупра».

Как член ГКО, Л. П. Берия имел и полномочия, и возможности для постановки вопроса о коренном изменении сложившейся системы. Ему также была очевидна целесообразность передачи руководящей функции в исключительное ведение именно органов госбезопасности. Но руководитель советских спецслужб, видя, как И. В. Сталин проводит линию на монополизацию руководства партизанской борьбой в руках партийных органов, вероятнее всего, просто не пожелал вступать в конфликт с лидером партии и государства и до поры до времени не инициировал решение этого вопроса.

К совершенствованию системы управления партизанским и подпольным движением должны были бы побудить и действия противника. Командование вермахта вновь и вновь указывало на нарастание сопротивления в своем тылу на оккупированной советской территории. Генерал-полковник вермахта Л. Рендулич отмечал, что «вскоре после начала войны появились первые, большей частью мелкие отряды, которые минировали пути подвоза снабжения, обрывали телефонные провода и убивали из засады отдельных солдат. Уже в первые месяцы войны деятельность партизан стала принимать все более широкие размеры. Они стали нападать на небольшие немецкие подразделения, караулы мостов, опорные пункты связи и даже на казармы и места стоянок войск»33.

Постоянно росли силы, действовавшие против партизан: в 1941 г. на эти цели было выделено около 80 батальонов. При продвижении немецких войск вглубь советской территории штабы фельджандармерии немедленно создавали моторизированные и конные отряды (ягдкоманды), в задачу которых входили вооруженная борьба с партизанским движением и проведение репрессивных мер. В «Основных положениях по борьбе с партизанами», которые командование сухопутными войсками вермахта направило в оккупационные части, предписывалось захваченных в плен партизан безжалостно уничтожать.

В карательные отряды немцы активно привлекали местных жителей — изменников Родины, что осложняло действия партизан и подполья. «Нужно сказать, что эта полиция была гораздо хуже немцев, — вспоминал бывший командир партизанского полка Герой Советского Союза П. Е. Брайко. — Немец — это все-таки чужой человек, он не знал обычаев, способностей и хитростей местного населения, а свой человек, своя сволочь могла разгадывать русских людей и немцев учила»34.

Борьбе с партизанами и подпольщиками повышенное внимание уделяли органы германской разведки — абвер и гестапо, которые засылали в отряды свою агентуру, создавали лжепартизанские отряды, шли на самые чудовищные провокации и злодеяния.

По мере расширения масштабов противоборства германские власти в помощь карательным органам все чаще стали привлекать полевые войска. Так, в одной из первых карательных операций против белорусских партизан в районе пинских болот и реки Припять в начале сентября 1941 г. участвовали два полка 1-й кавалерийской дивизии, моторизованные и артиллерийские части 162-й и 252-й пехотных дивизий, флотилия на реке Припять35.

В результате многие отряды и группы распадались или были разгромлены карателями.

Развернуть зафронтовую работу смогли далеко не все разведывательно-диверсионные группы. Потери среди партизан нарастали. На оккупированной территории Белоруссии, куда к 1 августа 1941 г. был переброшен 231 отряд общей численностью около 12 тыс. человек, к ноябрю 1941 г. осталось лишь 43 отряда, насчитывающих около 2 тыс. человек.

На Украине, по подсчетам И. Г. Старинова, к 1 января 1942 г. уцелело менее 4 % партизанских отрядов, в Белоруссии — менее 10 % отрядов и групп, на оккупированной территории Ленинградской области — около 25 %36. Лучше обстояло дело там, где было больше времени для подготовки партизанских формирований — в Смоленской, Калининской, Орловской и Московской областях.

Гитлеровцы брали на учет или сразу подвергали репрессиям всех, кто переменил место жительства после 22 июня 1941 г. Наспех организованное подполье оказалось весьма уязвимо, и подпольщики в большинстве случаев погибали, если не успевали вернуться в расположение партизанских формирований. Органы же госбезопасности, не наделенные руководящими функциями в отношении партизанского движения в целом, не могли обеспечить контрразведывательное прикрытие всех отрядов и групп. Таким образом, «развернуть сеть наших большевистских подпольных организаций на захваченной территории», как это требовало постановление ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г., было невозможно не только за короткий срок, но и за год.

Сказались также ошибки высшего государственного руководства при определении задач партизанской войны. Перед партизанскими формированиями зачастую ставились задачи не по отсечению войск врага от источников снабжения, а по ведению действий в прифронтовой полосе. Слабо или вовсе не обученные, вооруженные легким стрелковым оружием партизаны вступали в бои с регулярными частями вермахта и во множестве гибли, не принося противнику существенного урона.

Не стоит, в отличие от советской историографии, скрывать и факты дискредитации народной борьбы частью населения, ушедшего в леса из корыстных побуждений. По информации партийных органов, военного командования, органов госбезопасности, многие отряды и группы в полосе Северо-Западного, Ленинградского и других фронтов уклонялись от встреч с противником, отсиживаясь в безопасных местах, или, не выполнив задания, торопились перейти через линию фронта в расположение войск Красной армии, снабжали себя продовольствием «за счет местных ресурсов» (попросту отбирая его у крестьян силой оружия)37.

Имелось немало случаев, когда создавались фиктивные отряды, при этом лжепартизаны нередко действовали по прямому указанию оккупационных властей и германских спецслужб.

Эти и другие факторы умножали трудности первых месяцев войны, ставших для партизан и подпольщиков временем жестоких испытаний. Но уже в этот период зарождения борьбы в тылу врага партизаны и подпольщики сумели отвлечь на себя значительные силы противника, создать обстановку неуверенности и нервозности для оккупационных властей, нанесли им значительный урон.

ПРИМЕЧАНИЯ Гальдер Ф. Военный дневник / Пер. с нем. М., 2004. С. 64.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1. М.,

2000. С. 149.

Преступные цели — преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1944). 3-е изд. М., 1985. С. 81, 83.

1941 год: в 2 кн. М., 1998. Кн. 2. С. 447.

Лубянка в дни битвы за Москву. Материалы органов безопасности СССР из центрального архива ФСБ России. М., 2002. С. 8.

Там же. С. 474–476.

Великая Отечественная война 1941–1945. Военно-исторические очерки: в 4 кн. М., 1998–1999.

Кн. 4. С. 132–133; Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.).

Жуковский, М., 2001. С. 12.

Цит. по: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2.

Кн. 1. С. 656–657.

1941 год: Страна в огне. Книга 1. Очерки. М., 2011. С. 231.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
Похожие работы:

«РЯЗАНСКОЕ ВЫСШЕЕ ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНОЕ КОМАНДНОЕ УЧИЛИЩЕ (ВОЕННЫЙ ИНСТИТУТ) ИМЕНИ ГЕНЕРАЛА АРМИИ В. Ф. МАРГЕЛОВА ПЕРВЫЙ "БАТЯ" В ДЕСАНТЕ Составитель В. И. Шайкин Рязань УДК 355.23 ББК Ц 55 Ш 17 Шайкин В. И. Ш 17 Первый "Батя" в десанте : исторический очерк / В...»

«265 REFERENCES 1. Bahan, O. (2008), Vichnyi budytel natsii. Do 125-yi richnytsi vid dnia narodzhennia Dmytra Dontsova [Eternal waker of the nation. Dedicated to the 125th anniversary of the birth of Dmytro Dontsov], Dyvoslovo, no. 9, pp. 56–59.2. Bohdan, S.K. (2014), Metody i metodyka linhvostylistychnykh dosli...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа №3" Утверждаю Согласовано Рассмотрено директор школы: председатель НМС: заседании ШМО Е.В.Малафеева Суханова О.В. Коломенская С.В...»

«20:. | JAFI Вы вошли как гость: Зарегистрироваться Связаться с нами Поиск. Главная О проекте Курс Еврейская история Курс Еврейская традиция Facebook Бар\бат-мицва Еврейские исторические личности Помощь Главная УРОК 20: АЛАХА И ОБЫЧАЙ. Содержание 1. Цель урока 2. Подготовка комнаты 3. Ход урока:1. Актуализация опорны...»

«СОРОКИНА Татьяна Николаевна ФОРМИРОВАНИЕ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ В ОРГАНИЗАЦИЯХ ДЛЯ ДЕТЕЙ-СИРОТ И ДЕТЕЙ, ОСТАВШИХСЯ БЕЗ ПОПЕЧЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ 13.00.01 – Общая педагогика, история педагогики и образования ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный...»

«Annotation Это история о том, как охотник за головами оказывается втянут в цепь событий, которые полностью перевернут его жизнь. Таинственное письмо, которое он не должен был находить, и задание, которое он не должен был получать, с...»

«Р О С С И Й С К А Я А К А Д Е М И Я Н АУ К ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИКО ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ НАУК ПУШКИНСКАЯ КОМИССИЯ ВРЕМЕННИК ПУШКИНСКОЙ КОМИССИИ Выпуск 32 СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ Санкт Петербург "Росток" УДК 821.161.0 ББК 83.3(2Рос=Рус)1 В81 Р е д а к ц и о н н...»

«Сибирская ссылка 10. Письмо В.А. Сергиенко С.П. Звягину от 27 октября 2016 г. // ЛАСЗ.11. Российский государственный архив военно-морского флота (РГАВМФ). Ф. 243. Оп. 1. Д. 9778. Л. 1–41.12. Сергиенко В.А. П...»

«Л А Б О РАТО Р И Я ИС ТОРИЧЕСКИХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ МИО "Мангазея" ИДЕЯ Создать на базе комплекса исторических построек постоянно действующую лабораторию реконструкторских экспериментов, инструментарий которой включает все доступные элементы повседневной жизни в...»

«К 80-ЛЕТИЮ Ж.Т. ТОЩЕНКО Жан Терентьевич Тощенко — известный российский социолог, специалист в области теории и методологии социологических исследований, социологии труда и управления, политической социологии...»

«Павел Валерьевич Басинский Лев в тени Льва. История любви и ненависти Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9063181 Лев в тени Льва: ACT; М.; 2015 ISBN 978-5-17-089036-1 Аннотация В...»

«А.В. ЧЕРНЫХ ТРАДИЦИОННЫЙ КАЛЕНДАРЬ НАРОДОВ ПРИКАМЬЯ В КОНЦЕ XIX НАЧАЛЕ XX ВЕКА А.В. ЧЕРНЫХ ТРАДИЦИОННЫЙ КАЛЕНДАРЬ НАРОДОВ ПРИКАМЬЯ В КОНЦЕ XIX НАЧАЛЕ XX ВЕКА ПО МАТЕРИАЛАМ ЮЖНЫХ РАЙОНОВ ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ И здательство П е...»

«Российская Федерация Департамент образования города Москвы Юго-Восточное окружное управление образования Государственное бюджетное образовательное учреждение города Москвы средняя общеобразовательная школа № 2092 имени И.Н. Кожедуба Дошкольное подразделение "Поколение" по адресу: 109559, г. Москва, ул....»

«_ ТР УДЫ К А Р Е Л Ь С К О Г О Ф И Л И А Л А А К А Д Е М И И НАУК СССР Вып. XXII Вопросы истории Карелии 1959 Г. Н. БО ГДА Н О ВА ОРГАНИЗАЦИЯ И Д Е Я Т Е Л Ь Н О С Т Ь К ОМИТ Е ТО В Б Е Д Н О Т Ы В КАРЕЛИИ Упрочение Советской власти происходило в условиях ожесточен­ ной классовой борьбы и усиления агрессивно...»

«Худолеев Алексей Николаевич УЕЗДНЫЙ ГОРОД КУЗНЕЦК НА СТРАНИЦАХ ТОМСКИХ ГУБЕРНСКИХ ВЕДОМОСТЕЙ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА 1850-Х ГГ.) В статье рассматривается проблема освещения истории г. Кузнецка в период...»

«Политическое управление: научный информационно-образовательный электронный журнал (Political management: Scientific Information and Education Web Journal). [Сетевоеэлектронноеиздание, ISSN 2221-7703]. 2013. № 03 (06). Оригинал статьи –URL: http://www.политуп...»

«Яков Ставровский Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский Виталий Морачевский Малороссия. Новороссия. Крым. Полная история южного русского края Серия "Новороссия" Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8718447...»

«ЦВЕТОЧНАЯ И ВИННАЯ НЕМНОГО МАФИОЗНАЯ, НИ ГРЕКАМИ, НИ МАВРАМИ, ТЫ ДО КОНЦА НЕ ПОЗНАНА. СИЦИЛИЯ, СИЦИЛИЯ, КРАСОТ ТВОИХ НЕ СЧЕСТЬ, ЧТО СОЛНЦА БУДЕТ ДОСЫТА,И ФРУКТОВ, И ВИНА, И БЛАГОДАРНОЙ РАДОСТЬЮ С УТРА ДУША ПОЛНА! 1 день, 16.04.2016/...»

«Studia Ceranea 6, 2016, p. 99–127 ISSN: 2084-140X DOI: 10.18778/2084-140X.06.06 e-ISSN: 2449-8378 Светлина Николова (София) ОБ ОДНОЙ НЕЗНАКОМОЙ БОЛГАРСКОЙ КАТЕНЕ НА ПСАЛТЫРЬ В СПИСКЕ ХІV ВЕКА Т ексты древнейшег...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФГБОУ ВО "ИГУ" ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Кафедра истории и методики Рабочая программа дисциплины (модуля) Наименование дисциплины: Б1.В.ДВ.1.2 Исторические портреты сибирски...»

«Карлова Анастасия Ивановна ИЗ ИСТОРИИ МУЗЕЕФИКАЦИИ ПЕТЕРБУРГСКОГО АКТУАЛЬНОГО ИСКУССТВА 1990-Х ГОДОВ В статье особое внимание уделяется деятельности отдела новейших течений Русского музея, обобщается практический опыт его выставочно...»

«Академическая трибуна © 2003 т. Т. И. ОЙЗЕРМАН ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ЛИБЕРАЛИЗМ ТОЛЬКО ИДЕОЛОГИЕЙ? ОЙЗЕРМАН Теодор Ильич академик Российской академии наук. Всякая идеология есть система (в худшем случае лишь совокупность, собрание) более или менее теоретич...»

«В.И. КРАСИКОВ ПАТТЕРНЫ И ЦЕННОСТИ МОЛОДЕЖНЫХ СУБКУЛЬТУР Переживаемое нами время, особенно вторая половина XX века, действительно во многом несет черты новой глубокой антропологической революции, или, по крайней мере, нового "осевого времени". В 50-60-е гг. впервые в человеческой истории заговорили "великие...»

«I. НАУЧНЫЕ СТАТЬИ В. Н. Борисенко, Л. В. Сидоренко РОЛЬ ФАКТОРА ЗАВОЕВАНИЯ В ОЦЕНКЕ СЛАВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ 16881689 ГГ. Такие значимые для английской конституционной и политической истории события как Славная революция 1688168...»

«Федеральное государственное образовательное учреждение высшего образования "Московский государственный институт культуры" Кафедра теории и истории музыки "УТВЕРЖДЕНО" Зав. кафедрой Сидорова М.Б. "7" мая 2015 г РАБОЧАЯ ПРОГРАММ...»

«ХАКАССКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИ П ИНСТИТУТ ЯЗЫКА, ЛИТЕРАТУРЫ II ИСТОРИИ УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ВЫП УСК X VII Серия историческая №4 Хакасская об/псгная ' БИБЛИОТЕКА '•wnJ У Ч Е Н Ы Е ЗАПИСКИ ХАКАССКОГО НАУЧИО-ИССЛЕД...»

«Таврический научный обозреватель № 3 (20) — март 2017 www.tavr.science УДК: 929.721 (470+571): 725.171 (470-13) Вишневский С. А. к. пед. н., доцент кафедры истории, краеведения и методики преподавания истории Гуманитарно-педагог...»

«И. В. Казакова ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ Учебно-методическое пособие Рекомендовано учебно-методическим объединением высших учебных заведений Республики Беларусь по гуманитарному образованию в качестве учебно-методического пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальностям 1-21 05 01 Белорус...»

«Муниципальное общеобразовательное бюджетное учреждение "Каменносарминская основная общеобразовательная школа" РАССМОТРЕНО СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ на заседании педагогического Зам.директора по УВР Директор совета Протокол № _ _/М.Н. Гильваншина/ Т.С. Фролова/ "_"2014г "_"_2014г "_"_2014г РАБОЧАЯ ПРОГРАММА "КРАЕВЕДЕНИЕ" 8-9 класс Составитель: у...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.