WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАОЧНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ВОПРОСЫ СОЦИОЛОГИИ, ИСТОРИИ, ПОЛИТОЛОГИИ И ФИЛОСОФИИ Новосибирск, 2012 г. УДК 3 ББК 6/8 В 74 В 74 «Вопросы социологии, истории, ...»

-- [ Страница 1 ] --

МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАОЧНОЙ

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

ВОПРОСЫ СОЦИОЛОГИИ,

ИСТОРИИ, ПОЛИТОЛОГИИ

И ФИЛОСОФИИ

Новосибирск, 2012 г.

УДК 3

ББК 6/8

В 74

В 74 «Вопросы социологии, истории, политологии и философии»:

материалы международной заочной научно-практической

конференции. (31 января 2012 г.) — Новосибирск: Изд. «ЭКОРкнига», 2012. — 118 с.

ISBN 978-5-8561-8257-5 Сборник трудов международной заочной научно-практической конференции «Вопросы социологии, истории, политологии и философии» отражает результаты научных исследований, проведенных представителями различных школ и направлений современных общественных наук

.

Данное издание будет полезно аспирантам, студентам, исследователям и всем интересующимся актуальным состоянием и тенденциями развития общественных наук.

ББК 6/8 ISBN 978-5-8561-8257-5 © НП «Сибирская ассоциация консультантов», 2012 г.

Оглавление Секция 1. Политология

1.1. История социально-политических учений зарубежных стран

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ 6

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА

ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

Савельев Андрей Иванович



1.2. Политика в России

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В РОССИИ 12

ПЕРЕД ВЫБОРАМИ ПРЕЗИДЕНТА 2012 Петров Алексей Владимирович

МЕСТО ЭЛИТАРНЫХ ИНСТИТУТОВ 16

В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО

РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

Сулимин Александр Николаевич Секция 2. Социология

2.1. Социология управления 20

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПОКОЛЕНИЙ КАК 20

КАДРОВЫЙ РЕСУРС СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА

ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

Калашникова Ксения Александровна

2.2. Социология личности ПРАВА ДЕТЕЙ В РОССИИ 25 Владимиров Игорь Александрович Юсупова Ильмира Маратовна

2.3. Социология организации

АНАЛИЗ СПЕЦИФИКИ ВОСПРОИЗВОДСТВА 29

ТРУДОВЫХ РЕСУРСОВ

ЛЕЧЕБНО-ПРОФИЛАКТИЧЕСКИМИ

ОРГАНИЗАЦИЯМИ

Калашникова Ксения Александровна Секция 3. Философия

3.1. Динамика современной культуры

КУЛЬТУРНОЕ СОБЫТИЕ КАК ЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ 34

ТЕАТРАЛЬНОСТИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА

Тазетдинова Руфина Ринатовна

ВЛИЯНИЕ ПРОЦЕССОВ ГЛОБАЛИЗАЦИИ 39

НА ТРАДИЦИОННУЮ НАРОДНУЮ КУЛЬТУРУ

Белошапка Геннадий Иванович

3.2. Социальная философия

ТРАДИЦИОННЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ 45

МУЖЧИН И СОВРЕМЕННОСТЬ

Ермаков Сергей Анатольевич Мезина Людмила Геннадьевна

К ВОПРОСУ О СОЦИАЛЬНОМ КОНФОРМИЗМЕ 49

В УСЛОВИЯХ ПОСТСОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА

Тургенева Ольга Юрьевна

3.3. Онтология и теория познания

СТРУКТУРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ БЫТИЯ 55





В ФИЛОСОФСКОЙ ТРАДИЦИИ ИНДИИ

Качмала Александр Викторович

ПРОБЛЕМНО-ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ ЦИКЛ 59

ДЕЙСТВИЯ МЕТОДА В ГУМАНИТАРНОМ

ИССЛЕДОВАНИИ

Суворов Глеб Владимирович Секция 4. История

4.1. История России

НАЦИОНАЛЬНАЯ КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА 63

В ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНАХ

В ПОСЛЕВОЕННОЕ ВРЕМЯ В БАССР

Вафаева Эльвира Рашидовна

РАСХОДНЫЕ СТАТЬИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 68

ЦЕРКОВНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ СРЕДНЕГО УРАЛА

В 1958—1964 гг.

Маслова Ирина Александровна

РАЗВИТИЕ ЯРМАРОЧНЫХ ГОРОДОВ В РОССИИ 73

В XIX — НАЧАЛЕ XX вв.

Мельникова Лариса Александровна

УРОВЕНЬ БЛАГОСОСТОЯНИЯ РОССИЙСКИХ 79

ГУБЕРНАТОРОВ В XIX — НАЧАЛЕ XX вв.

(НА МАТЕРИАЛАХ ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ)

Немчанинова Евгения Николаевна

ФОРМИРОВАНИЕ КАДРОВОГО АППАРАТА СНХ 83

1957—1965 гг. ПО МАТЕРИАЛАМ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Павлюкевич Руслан Витальевич ПОНЯТИЕ «ОТЕЧЕСТВО» В ЭПОХУ 89

ДЕКАБРИСТОВ

Травникова Елизавета Григорьевна

ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ 93

ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КОРРУПЦИИ В ПЕРВЫЕ

ГОДЫ СУЩЕСТВОВАНИЯ СОВЕТСКОГО

ГОСУДАРСТВА

Шабанов Вадим Васильевич

4.2. Всемирная история

ОСОБЕННОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ 99

ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ УРУГВАЯ

Бычков Максим Алексеевич

4.3. История науки и техники

СОЗДАНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ СИСТЕМ 108

ВИНКЛЕР-КОХА Ахмадова Хава Хамидовна Сыркин Алик Михайлович Абдулмежидова Зулай Абдуловна

4.4. Историография, источниковедение и специальные исторические дисциплины СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ 114 ЗАПАДНОЙ БЕЛАРУСИ (1921—1939 гг.)

В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛЬСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Войтещик Анна Станиславовна СЕКЦИЯ 1.

ПОЛИТОЛОГИЯ

1.1. ИСТОРИЯ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ

УЧЕНИЙ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА

ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

–  –  –

Исследования социального и политического пространства обозначилась в конце XIX веке. Внимание к этой проблеме было вызвано потребностью объяснить особенности упорядоченности жизнедеятельности общества и человека. Вначале акцент в исследованиях делался на социальное пространство, но затем начали рассматривать политическое, которое играет решающую роль в формировании гражданского общества.

Рассмотрим проблему исследования со стороны социологии. О. Конт использовал понятие социального расстояния и обосновал положение о трехмерности пространства, выделив в нем экономический, духовный и моральный векторы. Э. Дюркгейм объяснил причину неоднородности пространства действием принципа разделения и дифференциации [4].

Г. Зиммель отметил, что индивиды и группы имеют свое место в «социальной среде» [5]. В исследованиях Л. фон Визе, Э. Богардуса, Э. Берджеса, Р. Парка, Я. Морено были поставлены проблемы социальных дистанций и социальных позиций. Р. Парк и Э. Бэрджесс на примере урбанистического пространства показали социальную неоднородность физического пространства и заложили основы «пространственно-ориентированного» пространства [9].

Концепция социального пространства П. Сорокина объективно имеет свою «телесность», стуктурированное народонаселение.

П. Сорокин сравнивает социальное пространство со сложной сетью, образованной связями взаимодействия. П. Сорокин высказал ряд принципиальных положений, ставших своеобразными аксиомами социологической интерпретации социального пространства: идея о его многомерности, которая задается различиями позиций индивидов и групп; о социальных дистанциях как особой шкале «мерности»

социального пространства и их объективных основаниях. В работах П. Сорокина наметился подход к выделению разных сфер социального пространства в зависимости от стратификационных индикаторов — экономического, профессионального и политического [7].

Со второй половины ХХ века наблюдается рост интереса к пространству исследователей различных областей научного знания.

На необходимость анализа как временных, так и пространственных параметров социальной реальности указал Э. Гидденс. Западными учеными была обозначена тема научного дискурса о пространстве с выходом на социальную и политическую проблематику. В центре внимания ученых появился вопрос о том, как «пространственные представления» используются для поддержания власти.

Существует и традиция понимания пространства, заложенная И. Кантом. Географическое или социальное пространство соответственно трактуются как когнитивные схемы, позволяющие объяснить размещение объектов [3].

Важные теоретические проблемы социального пространства были обоснованы П. Бурдье. В его понимании социальная реальность выступает в форме многомерного социального пространства, построенного по принципам дифференциации и распределения. Как и в трактовке П. Сорокина, у П. Бурдье оно также многомерно, определяется взаимоотношением позиций социальных субъектов и не может быть сведено к физическому пространству. Он понимает социальное пространство как символическую сферу, в которой осуществляются социальные распознавания. Новизна подхода французского социолога заключается в том, как он трактует связь социального и физического пространства. В трактовке П. Бурдье социальное пространство имеет двойственную природу. Оно одновременно существует в символическом или социальном и в физическом измерении, присутствует в материализованных пространственных структурах и в диспозициях субъектов [6].

В работах российских исследователей социально-политическое пространство в основном рассматривается с точки зрения политологического подхода. Существуют разные его понимания.

Социально-политическое пространство трактуется как предпосылка политической организации, как цель политического процесса или среда протекания политических процессов, как сфера жизнедеятельности, втянутая в политические процессы. Встречаются попытки редукции социально-политического пространства к его отдельным структурным элементам, например, к политической организации общества (к совокупности организаций и учреждений, в рамках которых осуществляется социально-политическая деятельность населения) или к политической системе в целом. Но проявление системных свойств социально-политическим пространством не дает основания для его отождествления с политической системой, а тем более, для сведения его к отдельным политическим институтам. Понятие «политическая система» фиксирует состояние политической власти с точки зрения дифференциации функций и специализации политических структур и включает в себя класс относительно устойчивых явлений. Понятие «социально-политическое пространство» распространяется как на официальные, так и на неофициальные институты и политические практики, в том числе охватывает собой и класс более изменчивых явлений — политические процессы.

Социально-политическое пространство среди разных своих проявлений предполагает непосредственную связь с территориальной локализацией социума. В этом случае пределом, ограничивающим феномены политической жизни, будет социально-политическое пространство другого социума. Данный факт не отрицает того, что социально-политическое пространство, будучи погружено в социальное, имеет свои границы, выход за которые будет означать потерю собственного политического качества. Кроме того, понятие «политическое пространство» включает в себя и другое смысловое содержание.

С учетом понимания социального пространства, разработанного в рамках социологического подхода, социально-политическое пространство можно представить как совокупность отношений и позиций социальных агентов (акторов), обладающих разными политически значимыми ресурсами.

П. Бурдье принадлежит концепция поля политики и власти.

Содержательным представляется обоснование вопроса о связи политики и власти с символической борьбой и капиталом. Нельзя не согласиться с тем, что проявлением власти одних групп над другими выступает способность первых внедрять в общественное сознание нужные для осуществления своей гегемонии представления и схемы оценивания социальной реальности. Утверждая собственные версии мира, ограничивая проявление других мнений, доминирующие группы получают возможность конструировать мир по своим принципам [2].

М. Фуко раскрыл неразрывное единство пространства, власти и знания. Он развил идею о том, что власть и доминирование появляются там, где политика объединяется с пространством и знанием. Знания о человеке и об организации пространства открывают возможность для власти превратить все физическое пространство повседневной жизни в дисциплинарное пространство. Все социальное пространство фактически превращается в политическое, т. к. надзирающая власть пытается внедрить «физико-политические» технологии во все сферы жизни. Хотя концепция власти М. Фуко получила неоднозначные отклики среди научной общественности, нельзя не отметить, что он раскрыл целый ряд технологий, используемых властью для осуществления контроля [8].

Социально-политическое пространство является взаимодействием двух видов: вертикально выстроенными взаимодействиями власти с гражданами и отдельными социальными группами и институтами, представляющими их интересы; горизонтальными взаимодействиями, которые складываются между политическими агентами в процессе их соперничества или сотрудничества по поводу использования власти, контроля за ней. Социально-политическое пространство есть «местосвершение» обменов политически значимыми ресурсами, в процессе которых объективируются социальные дистанции, подтверждаются либо изменяются позиции агентов (акторов) в системе отношений власти. Используя понятия «дистанции власти» и «политические дистанции», можно охарактеризовать вертикальную и горизонтальную оси координат социально-политического пространства.

Спектр политических обменов и взаимодействий широк. Совокупность взаимодействий между разными институтами государственной власти, а также между центральными, региональными и местными органами власти в процессе реализации ими функций по управлению обществом структурирует административно-политическое пространство.

Отношения государства и гражданского общества могут иметь разный характер, но они взаимно нуждаются друг в друге, при этом каждое из них не является самодостаточным в обеспечении стабильности общественных взаимоотношений и в разрешении проблем, вызванных многообразными социальными рисками. Как агент социальнополитического пространства гражданское общество выполняет важные функции: сигнализирует о проблемах, побуждая тем самым государство к активности; инициирует принятие государством важных решений;

мобилизует население «снизу» к участию в общественно-политической жизни, формирует культуру гражданственности; контролирует власть и противодействует ее авторитарным тенденциям и др.

В последние годы важное место в рассуждениях о гражданском обществе занимает тема публичного пространства, выступающая в качестве местного самоуправления. Публичное пространство имеет важнейшее значение для развития гражданского общества, здесь проявляется способность граждан генерировать общие интересы, формируются представления о гражданских обязанностях и ответственности.

Оно структурировано взаимодействиями и коммуникациями акторов гражданского общества друг с другом и с государством. Публичное пространство как «местосвершение» непосредственных обменов гражданского общества с государством выступает одним из видовых проявлений социально-политического пространства.

Местное самоуправление как публичное пространство является политическим полем, где происходит встреча государство и гражданского общества. Для государства — это способ трансляции государственной политики и государственных интересов на местный уровень.

Для гражданского общества — это институционализации интересов людей, составляющих местное сообщество и проживающих на определенной территории. Данные интересы, в свою очередь, имеют двоякий характер. С одной стороны, они выражаются в возможности посредством муниципальных органов власти проводить общую волю по отношению к самим членам местного сообщества, а с другой — они заключаются в возможности отстаивать интересы этого сообщества перед лицом государственной власти. Оно остается элементом гражданского общества, ассоциацией граждан для решения общих дел.

Однако компетенция местного сообщества и государства в решении местных дел отнюдь не обязательно носит симметричный характер, и независимость местного самоуправления от государственных органов власти отнюдь не является условием его существования и главной целью.

Исследователи подчеркивают, что сегодня, когда социальная политика стала основной государственной функцией, а само государство превращается в государство всеобщего благоденствия, интеграция муниципальных органов власти в государственные структуры становится объективно неизбежной [10]. Увеличение местных расходов, связанное с расширением поля социальной политики, делает местное самоуправление все более связанным с государственной поддержкой. В связи с этим местное самоуправление во все большей мере рассматривается не как общедемократическая цель, а как средство решения государством социальных проблем на местном уровне.

В России народ и государство были всегда противопоставлены друг другу, Государство преследовало, требовало, контролировало, отбирало, сажало в тюрьмы и концлагеря, расстреливало, запрещало. Дело же народа было спасаться от него, обманывать, сопротивляться, красть. В нас живет образ государства как машины властвования, отдельной и независимой от людей. Если население в массе враждебно относится к существующей государственной власти, организация местного самоуправления невозможна, поскольку деятельность такого самоуправления будет пропитана сопротивлением и отчужденностью по отношению к государству. С помощью тех или иных способов государство не допустит организации самоуправления в подобных условиях [1].

Таким образом, возможность демократической трансформации социально-политического пространства зависят от социальнополитического потенциала гражданского общества, или публичного пространства в качестве местного самоуправления. Являясь неполитической формой самоорганизации социума, развитое гражданское общество способно выступать политическим агентом во взаимоотношениях с государством, выполняя ряд важнейших функций.

Характер отношений государства и гражданского общества может быть противоречивым, но они взаимно нуждаются друг в друге, поскольку должны разделить ответственность за смягчение социальных рисков, с которыми столкнулось современное общество. Выражением зрелости гражданского общества является публичное пространство — пространство непосредственных взаимодействий и коммуникативных обменов групп гражданского общества между собой и с органами государственной власти по общественно значимым вопросам.

Список литературы:

Бородкин Ф. М. Ценности населения и возможности местного 1.

самоуправления // Социологические исследования. — 1997. — № 1. — С. 98—111.

2. Бурдье П. Социология политики. — М.: Socio-Logos, 1993. — 336 с.

3. Волков Ю. Г. Социология: учебник для студетов вузов. — М.: Гардарики, 2006. — 512 с.

4. Дюркгейм Э. Разделение общественного труда. — М.: Канон, 1990. — 315 с.

5. Зиммель Г. Избранное. Том 2. Созерцание жизни — М.: Юрист, 1996. — 607 с.

6. Новейший философский словарь: 3-е изд., исправл. — Мн.: Книжный Дом, 2003. — 1280 с.

7. Сорокин П. А. Социальная мобильность / Пер. с англ. М.В. Соколовой. — Москва: Academia: LVS, 2005. — 588 с.

8. Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970-1984 : В 3 ч.:

Избранные политические статьи, выступления и интервью. Часть 2 / пер. с фр.

И. Окуневой под общ. ред. Б. М. Скуратова. — М.: Праксис, 2005. — 318 с.

9. Хейвуд А. Политология : учебник для студентов вузов / пер. с англ. под ред.

Г. Г. Водолазова, В. Ю. Бельского. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005. — 544 с.

10. Черкасов А. И. Сравнительное местное самоуправление: теория и практика. — М.: Форум-Инфра-М, 1998. — 158 с.

1.2. ПОЛИТИКА В РОССИИ

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В РОССИИ

ПЕРЕД ВЫБОРАМИ ПРЕЗИДЕНТА 2012

–  –  –

Мы живем с вами в очень интересное время, время перемен. Первые перемены, которых ждала с нетерпением вся страна — это выборы в государственную думу РФ 6-го созыва. Все с надеждой верили в то, что в нашей стране станет гораздо лучше, чем оно было раньше, что пройдут те партии, которых раньше не пропускали в Госдуму, но надежды не оправдались. Так же как и раньше, четыре закоренелые партии: Единая Россия, Справедливая Россия, КПРФ и ЛДПР прошли в государственную думу. Поделили места, с одной только разницей, у Единой России численность представителей партии в этом созыве гораздо меньше, по сравнению с прошлым созывом. Три не прошедшие партии Яблоко, Правое Дело и Гражданская сила остались за бортом. Мы хотим свыкнуться с мыслью, что живем в государстве, где пытаются создать демократию, но что-то все время мешает ее созданию. Всегда находится объяснение, что помешало очередному пути созданию той самой демократии, в которую мы пытаемся поверить, пытаемся создать многопартийное представительство в Госдуме. Вроде оно и есть. А в то же самое время, понимаешь, других запускать еще рано.

Впереди у нас выборы президента, которые должны пройти 4 марта 2012 года, а это значит что именно мы с вами, как сейчас уверяет нас наше правительство, будем определять будущую политику в России. До будущего осталось совсем не много, а пока политическая ситуация у нас в стране накалена до предела. Выступление партий, не прошедших в Госдуму на Болотной площади и на проспекте Сахарова 24 декабря 2011 года в Москве показало, что у нашего народа терпение заканчивается, что еще одно неправильное принятие закона правительства и правящей партии, может повторить ситуацию 1991 г. Но если в 1991году людьми еще можно было манипулировать за счет пережитков коммунистического светлого будущего на идеологических основах, которое заставляло людей выходить на площадь, то сейчас все гораздо опаснее и сложнее. Есть неуправляемая молодежь объеденная в молодежные объединения и субкультуры, которая как солома в любой момент может вспыхнуть и ой как тяжело ее потом будет остановить. Есть учителя и класс интеллигенции, которые тоже устали смотреть на выходки олигархов и их бессмысленное растрачивания народных денег. Есть рабочий класс, который не может понять, почему надо закупать у иностранцев туже самую продукцию, которую мы сами можем производить не хуже, и почему на предприятиях должно все время происходить сокращение рабочей силы, для оптимизации производства. Так выступление писателей, профессоров, лауреатов международных премий и представителей рабочего класса на Болотной площади стало тому подтверждение. Все лозунги, выдвигаемые этими людьми, несли крик души населения России, а вот лозунги, звучавшие из уст лидеров оппозиции, в какой- то степени несли правдивую информацию, но по большей степени все это напоминало «крик младенцев», у которых отобрали право на игру в песочнице. «Но стоит отметить, что голос народа правительство все-таки услышало. Так сразу после митинга на Болотной власть пыталась задобрить «несогласных». Сначала президент в своем послании выступил с рядом неожиданных предложений о повышении политической конкуренции (в частности, о возвращении прямых губернаторских выборов и об упрощенной регистрации партий).

Затем «Единая Россия» в Госдуме согласилась не только поделить с оппозицией руководящие посты в пропорции 50 на 50» [1]. Для оппозиции сложилось благоприятное положение, но добились ли лидеры оппозиционных партий того чего они так хотели. Я думаю, что нет, так как нельзя появляться на политической арене, за два месяца до выборов и говорить вот какие мы хорошие, а все остальные плохие. Поэтому надо выбирать нас, а не их. Так только в сказке бывает. Стоит отметить, что выступление людей на Болотной, не имеющих никакого отношения к политике, подвигло лидеров оппозиции на принятия участия в президентской гонке.

Это и понятно, если такое количество народа начинает высказывать свое мнение, почему бы не воспользоваться такой ситуацией, может и поможет, пройти во второй круг президентских выборов. Но многие лидеры оппозиционных партий, видимо переоценили свои силы и возможности. Так, для того, чтобы стать кандидатом необходимо собрать два миллиона подписей, и самое главное, чтобы они были подлинными, а не присутствие мертвых душ на бумаге. Уже точно ясно, что Путин, Миронов, Зюганов и Жириновский будут баллотироваться на пост президента, а все потому, что им не надо собирать подписи, так как партийные выдвиженцы, представленные в государственной думе. Не стоит так же, сбрасывать со счетов господина Прохорова, который собрал необходимое количество подписей, и небольшой запас, для страховки.

Так что борьба на предстоящих выборах будет напоминать «Бородинское сражение», но народу в России сейчас становится все более тревожно.

Заморозка цен на бензин, остановка инфляции в стране напоминает бомбу замедленного действия. Во многих регионах России люди скупают крупу, делают запасы продовольствия, так как не понимают чем выборы, могут обернуться для страны и каждого из нас.

Предвыборный синдром все сильнее и сильнее начинает захватывать кандидатов на пост президента, свидетельство тому подписание соглашения о сотрудничестве КПРФ с «Левым фронтом», согласно этому соглашению, в случае победы на президентских выборах господин Зюганов станет президентом переходного периода. Все это говорит только об одном, борьба будет серьезной и жестокой и коммунисты настроены решительно брать кремль. Единая Россия пошла дальше, как говорится: « Чем дальше в лес, тем больше щепок», в данном случае лес — это регионы, а щепки — губернаторы и главы администраций. Так президент Д. А. Медведев стал отправлять в отставку глав регионов, освобожден со своего поста глава администрации Волгоградской области, а все из-за того, что на думских выборах Единая Россия в Южном федеральном округе набрала чуть больше голосов, чем КПРФ. Эффективность его работы низкая, а это значит не место в строю.

Господин Жириновский как всегда критикует всех и везде. Господин Миронов вообще предлагает себя как президента переходного правительства, что заставляет задуматься о назревании «Революции» в нашей стране. Господин Прохоров пошел дальше, предлагает отменить призыв в Вооруженные Силы РФ, и все можно будет приватизировать, заплатив всего лишь 13 % налога от стоимости приватизации объекта и отмену ЕГЭ, все для того чтобы завоевать молодой электорат.

С каждым днем агитация кандидатов становится более агрессивной и навязчивой, по сравнению с предыдущей президентской гонкой. Народ не успевает реагировать на происходящее, молодежь, которая аппалитична, и то начинает следить с интересом за предвыборной кампанией кандидатов на пост президента. А как не следить, когда президент накануне выборов прибавляет стипендию студентам и улучшает социальный статус студентов и молодых семей, но все прекрасно понимают, что это перед выборами. А что дальше? Дефицит бюджета, который в перспективе заставит повысить пенсионный возраст, что не позволит молодым людям устраиваться на работу, так как места еще не освободятся. В регионах с огромной скоростью вводят электронные кабинеты, куда граждане могут отправлять свои жалобы и пожелания. И что самое интересное эти кабинеты работают, и вопросы решаются очень быстро, но все это перед выборами, а что нас ждет после выборов, и почему их нельзя было запустить раньше, что мешало? Этот вопрос мучает миллион Россиян, все хотят понять, а не станет ли хуже жить, не вырастут ли цены на продукты и бензин, оставят социальные проездные или опять будут дотации и многое другое. Понятное дело, что правительству на сегодняшний день не выгодно поднимать цены и отменять социальные льготы, состояние населения, как на бочке с порохом, вот-вот рванет. Видимо поэтому Путин в любом своем выступление к народу все время упоминает о том, что могут проводиться провокационные действия со стороны оппозиции, о том, что готовится переворот.

На телеканалах запускают документальные фильмы о Путине, что благодаря его сильному характеру и его команде, в стране не произошло того, что сейчас происходит в Европе. И это все в преддвериях выборов в марте, остальным же кандидатам отводится минимальное эфирное время, что вызывает негодование среди кандидатов на пост президента. Власть стала бояться слова народа, если раньше народ можно было подавить силой, то сейчас благодаря социальным сетям, которые набрали такой оборот популярности среди наших граждан, подавить будет очень тяжело.

Флэш мобы организуются по всей стране за считанные часы или дни в зависимости от ранга мероприятия. Вся предвыборная агитация кандидатов старается проходить через социальные сети или интернет ресурсы. Народ выкладывает в социальные сети все чаще и чаще видео с нарушением и коррупционными действиями административных органов.

Вся политическая система у нас в стране устроена таким образом, что от коррупции, с которой мы боремся, избавится просто не возможно. Так чтобы получить разрешение на открытие своего дела, в бизнес план надо еще заложить и расходы на взятки. Так как официально потребуется от 1 до 2,5 месяцев на получение разрешений.

Страна поделилась на несколько лагерей, на тех, кто еще поддерживает правительство, а в частности Путина — это административный аппарат. На тех, кто по-прежнему поддерживает Зюганова — это все пенсионеры и большинство рабочего электората, и на тех, кто стал поддерживать господина Прохорова — это в большей степени люди связанные с бизнесом и молодежный электорат.

Какой же будет наша страна и кто будет ее президентом, все мы с вами увидим после выборов 4 марта 2012 года. А пока нам остается гадать и наблюдать за всем происходящим, и задумываться над правильным выбором. Самое главное сейчас для нашей страны, не допустить очередного экономического кризиса, который так сильно накрыл Европу, иметь стабильность в экономике и социальной среде нашей страны. Как говорится: «Лучше иметь плохую стабильность, чем непонятное красочное будущее».

Список литературы:

Еженедельник «Коммерсантъ», № 4 (958), 30.01.2012 [эл. ресурс] 1.

http://www.kommersant.ru/doc/1857865.

МЕСТО ЭЛИТАРНЫХ ИНСТИТУТОВ

В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО

РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

–  –  –

Определение места и роли политической элиты и ее структур в системе современной российской политической жизни является одним из главных показателей развития не только политической системы общества, но и других его систем. Традиции властецентричности политической культуры России, отсутствие действенных структур гражданского общества, интегрированных в каркас российской цивилизации, определяют огромную роль политической элиты и сегодня.

Вертикальный современный российский политический процесс, обусловливая иерархическое устройство политической структуры управления и коммуникации политической системы, выводит на первую роль в политической системе общества бюрократические институты. Могут ли бюрократические институты служить двигателем прогресса в современном обществе? На этот вопрос социальнополитические политические науки отвечали по-разному. Так М. Вебер в своей концепции «идеальной бюрократии» больше века назад отстаивал бюрократию как самый эффективный и рациональный институт управления. Однако в условиях современного постинформационного общества бюрократические структуры все больше подвергаются критическому анализу в отсутствии гибкости быстроты принятия решений и обратной связи с обществом.

Для российского общества элитарные политические институты превратились в малоэффективные, коррупционные бюрократические структуры мало мотивированные на модернизационные изменения [3, с. 9]. В эффективной форме организации политического процесса элитарные институты представляют собой механизмы принятия политических решений, вырабатывающих структуры обратной связи на «выходе» политической системы, а также центры формирования политической воли и источники модернизации.

Чтобы выявить пути дебюрократизации элитарных политических институтов, необходимо знать структуру, функции и значение данных структур в политической системе общества. Опираясь на синергетическую теорию политической системы Г. В. Пушкаревой, которая состоит из взаимодействия трех уровней по иерархической цепочке сверху вниз: системно-нормативного, институционального, базового, рассмотрим особенность элитарных институтов в политической системе общества [2]. Специфика данной системы состоит в том, что базовый уровень состоит из набора политических акторов, которые играют определенные политические роли в политической системе общества, исходя из своего статуса (депутат, избиратель, государственный чиновник и т. д.). Каждый из этих акторов несмотря на то, что имеет разный статус и может иметь разные интересы, детерминирует свое действие в соответствии со сложившимися паттернами поведения, попадая под организационное воздействие определенных институтов институционального уровня политической системы. Институциональный уровень политический уровень политической системы регулирует и контролирует статусноролевой базовый уровень. Действие политических элит на этом уровне попадают под воздействие социального контроля институтов, которые элиминируют антисистемные отклонения в их поведении.

Политические институты в своей динамике подвергаются изменениям, тем самым отвечая на вызовы современности, либо деформируются в результате внесистемных катастроф. Поэтому для сдерживания центробежных и дисфункциональных процессов на этом уровне необходим третий системно-нормативный уровень, который должен алгоритмизировать поведение всей политической системы. Данный уровень обеспечивает согласованность действия всех политических институтов, обеспечивая целостность политической системы.

Политическая элита, как главный субъект политического управления в рамке элитарных институтов, также подвергается воздействию со стороны системно-нормативного уровня, который должен корректировать и направлять управленческие решения, опираясь не только на законы, правовые акты, конституционное право, но и на авторитет общественного сознания, политического опыта прошлых поколений.

Элитарные институты внутри политической системы состоят из наиболее активных субъектов (акторов), которые осуществляют целенаправленную политическую деятельность в соответствии с принимаемыми ими решениями. Элитарные институты эффективны в заранее структурированной и настроенной среде, где действия и исполнение приказов приводится в действие благодаря синергетическому эффекту обратной связи между системнонормативным, институциональным и базовыми уровнями политической системы. Деятельность элитарных институтов как результат волевого поведения определенных социальных групп активно влияет и изменяет внутреннее состояние политической системы.

Российское государство до сих пор находится в условиях трансформации, поэтому говорить о четком взаимодействии между уровнями политической системы не приходится. Многие политические институты неэффективны, не пользуются доверием у населения [1, c. 96]. Системно-нормативный уровень представляет не целостную, конфликтную подсистему, где происходят противоречие между традиционными базовыми ценностями, и западными либерально-демократическими нормами. Данный конфликт между подсистемами и внутри подсистем порождает неформальный характер взаимоотношений субъектов политической системы, клиентарную специфику принятия политических решений. Субъекты в рамках данной среды преследуют несовпадающие, а часто противоположные цели, что провоцирует неустойчивость политической системы и непредсказуемость ее поведения.

Особенностью поведения человека в неструктурированной политической системе, является проявление его природного нелинейного характера поведения, характеризующееся приспособляемостью, пластичностью каждого из его членов, основой которых становятся собственные цели и желания. Поведение любого человека всегда многообразнее и богаче нормативных требований и ролевых ожиданий. Он включен в обществе и в другие социальные системы, у него есть свое индивидуальное восприятие мира политики, свои личные устремления и интересы, которые лежат за пределами данной системы.

Субъекты российской политики, в современных условиях действуя по вышеуказанным принципам на протяжении всей современной истории России, находятся за пределами российской политической системы. Это обусловливает не сложившийся характер элитарных институтов внутри российской политической системы, и определяет их внесистемное происхождение.

С точки зрения синергетического подхода любая политическая система получающая вещество, энергию, информацию из внешней среды использует ее внутри себя для обеспечения эволюционного развития.

Перераспределение ресурсных потоков, которые получает система из вне, контролируется субъектами политической системы, то есть элитой. Внесистемная элита извлекает из политической системы ресурсы, обеспечивающие ее динамичное развитие, а также информацию, определяющую адекватное состояние всей общественной системы. Бегство капиталов заграницу, политическая демагогия и создание демонстративных, псевдодемократических институтов являются характерными чертами российского политического и социально-экономических процессов.

В современных российских условиях политические элиты не выглядят достаточно легитимными, так как их появление соотносится с полукриминальным переделом собственности в условиях разрушения советской политической. Черпая свои интересы и идеологические модели поведения по западным культурным образцам, современная российская элита в социокультурном аспекте находилась вне поля притяжения национальной политической системы общества.

Чтобы функционировать политическая система должна подчинить себе человека, возвратить элиту в национальную структуру интересов, и сформировать действующие элитарные институты, получая необходимую для своего существования энергию. Стабильное воспроизводство элитарных институтов требует четкую ориентацию субъектов политического процесса на статусно-ролевые предписания базового уровня политической системы. Для этого нужно не только создавать четкие институциональные механизмы санкций, но и правильно выстроить системно-нормативный уровень политической системы. Необходимо сориентировать Конституцию и конституционное право на служение национальным интересам, так как смысловое и ценностное ядро Конституции 1993 года находится за пределами российской политической системы. Следование уважению российских политических традиций и российской истории, также является путем укрепления идейной оболочки системно-нормативного уровня. Но самое главное, что российские элитарные институты должны не только вырабатывать ценные для развития общества политические решения, отвечая на реакцию политической системы, но создавать проекты будущего развития страны, развивать политические институты завтрашнего дня.

Список литературы:

Козырева П. М. Правовое сознание и доверие // Политические 1.

исследования. 2008. № 3. С. 86—101.

Пушкарева Г. В. Политическая система: синергетический подход // 2.

Вестник Московского университета. Серия 12. — 2001. № 6. C. 32—49.

Холодковский К. Г. К вопросу о политической системе современной 3.

России // Политические исследования. 2009. № 3. С. 7—22.

СЕКЦИЯ 2.

СОЦИОЛОГИЯ

2.1. СОЦИОЛОГИЯ УПРАВЛЕНИЯ

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПОКОЛЕНИЙ

КАК КАДРОВЫЙ РЕСУРС

СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

–  –  –

Трудовые ресурсы являются основополагающим компонентом системы здравоохранения. Они предопределяют эффективность (функциональность) и действенность (способность достигать поставленных целей) медицинских учреждений, от них зависит успех внедрения в отрасль инновационных проектов. Анализируя результативность функционирования института здравоохранения и его соответствие потребности общества в сохранении жизни и здоровья, мы оцениваем качество профессиональной деятельности конкретных медицинских работников. Всемирная Организация Здравоохранения (ВОЗ) признаёт проблему кадровых ресурсов основной для систем здравоохранения всех стран. По оценкам ВОЗ дефицит медицинских работников по всему миру составляет 4,2 миллиона человек [1]. Такая критическая нехватка кадров, по мнению международных специалистов, является одним из основных препятствий на пути достижения прогресса в области оказания медицинской помощи населению.

Другая проблема института здравоохранения — высокая текучесть кадров. Опосредованная сложностью и спецификой медицинской деятельности, в современном российском здравоохранении она усугубляется социально-политическими аспектами. Реформирование здравоохранения продолжается более 18 лет. Однако качество и объемы медицинских услуг до настоящего времени не в полной мере соответствуют уровню заболеваемости, потребностям населения и современному уровню развития медицинской науки, и в большей степени ориентируются на ресурсы, которыми для этого располагают государство (3,6 % от ВВП) и граждане.

Внедрение инновационных проектов осуществляется в режиме из-за тотального обветшания материальнофорс-мажора»

технической базы лечебно-профилактических учреждений. Обучение специалистов новым технологиям отстаёт от поставок современного оборудования. Врачи учатся работать на нём самостоятельно, параллельно оказывая медицинскую помощь. Всё это ведёт к увеличению эмоциональных и физических затрат. Немаловажное значение при уходе высококвалифицированных специалистов из системы здравоохранения имеет факт увеличения «бумажной» работы.

Наличие перегрузок и отсутствие рациональной мотивации в форсировании внедрения технологически не проработанных инноваций зафиксирован в ответах 87,5 % (2005 год), 90,9 % (2007 год), 51,9 % (2009 год) врачей поликлиник [2, с. 127].

Результатом является возрастающая неудовлетворённость медиков качеством трудовой деятельности, которая становится основной причиной «ухода» из профессии. В системе здравоохранения остаются самые устойчивые к негативным социальным аспектам специалисты.

Преемственность поколений является фактором, сдерживающим уход врачей из отрасли. В связи с этим, в исследовании акцентируется внимание на роли медицинских династий, члены которых сохраняют верность профессии из поколения в поколение. Под династиями в представленной работе понимается совокупность индивидов, имеющих медицинское образование и занимающихся (занимавшихся) одной и той же профессиональной деятельностью в рамках учреждений здравоохранения, объединенных функциональной и телеологической связью, а также трудовыми, моральнонравственными и родственными отношениями и представляющие несколько поколенческих групп (генераций).

В представленном исследовании использован качественный метод сбора социологической информации. В качестве наиболее соответствующего целям и задачам исследования был выбран метод полуструктурированного интервью. К теоретическим предпосылкам его использования можно отнести компетентность каждого информанта как относительно правил построения рассказа, так и относительно уникальной истории своей профессиональной жизни.

Рассказчик воспроизводит историю о событиях своей жизни так, как эти события были им пережиты.

Объектом исследования стали как потомственные медики, так и медики в первом поколении, работающие или работавшие в лечебных учреждениях г. Волгограда. В качестве династийных признавались информанты, семейная история которых отвечала следующим условиям: профессиональная династия должна состоять как минимум из трёх поколений; трудовая биография основателя династии должна начинаться как минимум с должности медсестры. Всего было проведено 30 интервью (2011 г.). Респонденты представляли разные половозрастные группы и рассматривались как эксперты каждодневного опыта своей профессиональной жизни.

На основе категориального анализа данных интервью (методом «bottom up») медицинских работников г. Волгограда (сравнительного анализа характеристик династийных и нединастийных информантов) были выделены специфические характеристики членов трудовых династий, обладающие потенциалом влияния на количественные показатели кадрового состава здравоохранения: 1) ценность внутрисемейной профессиональной преемственности (наличие престижных атрибутов статусной группы династийных врачей способствует сохранению в медицине квалифицированных кадров и содействует приходу новых специалистов); 2) ориентация на внутрипрофессиональную восходящую мобильность (потомственные медики рассматривать медицину как основной «социальный лифт»);

3) осознание важности своей профессиональной позиции для общества и собственной самооценки (формирует ментальные основы сохранения верности профессии).

Влияние феномена династийности на количественные показатели состава медработников связано, в первую очередь, с восприятием потомственными медиками себя как части трудовой династии, что предопределяет их стратегию к сохранению преемственности поколений. Таким образом, принцип сохранения династийными медиками верности профессии может рассматриваться менеджментом управления трудовыми ресурсами отрасли как один из рычагов управления кадровыми ресурсами здравоохранения. За счёт его популяризации в период образовавшегося разрыва между старой организацией отрасли и новыми принципами её функционирования, девальвации ценностных ориентиров профессии (переориентации медицинской помощи в услугу), экономической турбулентности, сопровождающейся снижением материальной и статусной мотивации, в медицинской профессии могут удерживаться квалифицированные специалисты. Интересы династий, стремящихся сохранить профессиональную преемственность, сочетаются со стратегией института здравоохранения, связанной со стабильным воспроизводством своих трудовых ресурсов. Респондент NR (зав.

терапевтическим отделением, династийный медик, 1956 г.р.):

«Когда была молодой, думала, что как только достигну пенсионного возраста — уйду с работы и буду отсыпаться. Тяжело было… Но сейчас работаю. Я уже всего достигла, чего хотела. Реализовалась, стала уважаемым доктором, воспитала другого молодого врача (смеётся). Вот сейчас ему помогаю, чем могу. Поэтому и не ухожу.

Сейчас ведь время нелёгкое … без поддержки близких никак». Мать, реализовавшаяся в профессии, пенсионер по возрасту, продолжает трудиться в поликлинике, так как рассчитывает в будущем помочь своему ребёнку, продолжившему её профессиональный путь.

Имеющий неоднозначную оценку, принцип сохранения верности профессии даже в пенсионном возрасте, во времена тотальной недоукомплектованности лечебных учреждений становится причиной не стагнации отрасли, а её устойчивого функционирования. Он помогает контролировать и поддерживать количественный состав медицинских работников и является уникальным ресурсом кадров здравоохранения.

Ценность преемственности поколений предотвращает уход из профессии из-за недовольства организационными проблемами института здравоохранения. Результаты интервью выявили наличие прямой зависимости между негативной оценкой функционирования отрасли и стратегией ухода из профессии. Данная связь, фиксируемая в большинстве интервью медиков в первом поколении, в среде династийных врачей значительно ослабляется за счёт актуализации ценности преемственности поколений. Признавая наличие организационных проблем, потомственные медики говорят о нежелании своей профессиональной переориентации. Аргументируя свою позицию, они апеллируют к семейным традициям, к невозможности смены своего социального и профессионального статуса. Даже при отсутствии удовлетворённости материальной и эмоциональной компенсацией за выполняемую работу, они говорят о нежелании исполнять другие профессиональные обязанности, кроме медицинских. Информант SP (врач функциональной диагностики, династийный медик, 1984 г.р.) демонстрирует типичный подход к этой проблеме: «В меня с детства уже заложили восприятие себя как человека, как индивида, как врача. Я не могу сейчас пойти и, к примеру, уголь разгружать, даже если за это будут платить огромные деньги. Меня так воспитала моя семья. Я получил профессию на всю жизнь». Несмотря на незначительный трудовой стаж, информант демонстрирует приверженность профессии. Показательной в данном аспекте может быть противоположная позиция, аргументированная нединастийным медиком. Информант RK (врач хирург, нединастийный медик, 1958 г.р.): «Ко мне сейчас как к специалисту идут не только взрослые, но и детишки. Мы «взрослые лечебники» не имеем права лечить детей, да и взрослых так, как надо не лечим. Вот нам сейчас по рукам дают сверху (…). Вот ты сидишь и вместо помощи больным каллиграфическим почерком пишешь больничные… Впору уходить». Профессиональная переориентация оправдывается респондентом, расценивается как нежелательная, но возможная.

Принцип сохранения профессиональной преемственности, интериоризация норм и ценностей медицинской деятельности являются факторами, контролирующими текучесть трудовых ресурсов здравоохранения. В силу указанных причин династийные медики представляют собой наиболее стабильную часть кадрового состава здравоохранения.

Ориентация членов медицинских династий на продолжение «семейного дела» ограничивает возможности их межпрофессиональной мобильности. Они крайне низко оценивают вероятность смены деятельности даже при условии наличия более выгодных «социальных лифтов», повышающих их позицию. Вместе с тем, феномен династийности способствует внутрипрофессиональной восходящей мобильности. За счёт осознания возможности помощи своих родственников, уверенности в своём профессионализме, притязания потомственных медиков к улучшению своей социальной позиции связывается именно с медицинской отраслью. Перспектива внутрипрофессиональной мобильности может рассматриваться как еще один действующий рычаг управления кадровым составом здравоохранения.

Таким образом, процесс внутрисемейной профессиональной преемственности и его результат — медицинские династии — являются уникальными феноменами отечественного здравоохранения, снижающими риск ухода квалифицированных трудовых ресурсов из системы как в виду социально-политических условий, так и по причине недостаточной мотивированности медицинских работников.

Теоретические конструкции и выводы социологического анализа медицинских династий могут стать практически полезными в рамках организации здравоохранения и быть использованы менеджментом управления трудовыми ресурсами отрасли.

Список литературы Глобальный альянс по трудовым ресурсам здравоохранения 1.

[Электронный ресурс] // [Всемирная Организация Здравоохранения]. — Режим доступа. — URL: http://www.who.int/workforcealliance/ru/ (дата обращения: 18.06. 2011) Попова Е. Г. Совместительство врачей первичного звена как причина 2.

формирования синдрома хронической усталости и фактор конфликтогенности на амбулаторно-поликлиническом приёме // Кубанский научный медицинский вестник. — 2009. — № 7 (112). — С. 125—129.

2.2. СОЦИОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ

ПРАВА ДЕТЕЙ В РОССИИ

–  –  –

Категория «права человека», пожалуй, наиболее частое современное словоупотребление политиков, юристов, демагогов, защитников просто любителей поспорить о высоких материях, приближенных к познавательной действительности.

«На правах человека», «за права человека», «в силу нарушения прав человека», «в виду отсутствия соблюдения прав человека»… и прочие, и прочие основания, влекущие за собой все, начиная от отмены приговора суда, и заканчивая лишением России права голоса в Парламентской Ассамблее Совета Европы, и т. д.… Теория прав человека восходит к естественно-правовым учениям, учениям о бытии права как справедливости. Государство, согласившись с ролью «ночного сторожа», одновременно согласилось и с тем, что охраняет оно вполне независимую от него единицу наличного бытия — человека, вместе с его правами.

С тех пор наука выработала такую сеть умозаключений относительно прав человека, что сегодня они остаются вещью непознаваемой в любом отношении. Юридическая наука выделяет права человека, права гражданина, права личности. Иными словами деление идет по субъективно — ролевому статусу индивидуума в обществе. Права человека являются естественными, т. е. их наличное существование не зависит ни от кого, права гражданина наоборот получаются личностью только в случае наличия связи с государством, и, соответственно, по объему могут быть значительно уже в своем «чистом» виде. На практике предполагается, что государство, являясь субъектом международных отношений, принимает на себя обязательство по гарантированию прав человека, иными словами права гражданина дополняют права человека, но не поглощают их.

А зачем они эти права человека? И кто их защитит лучше меня самого? Если это миф в условиях определенного государства, то гражданам этого государства необходимо вспомнить девиз воинов прошлого, римлян — защита только с оружием в руках, и эта защита — доблесть воина, тем более человека.

Возникает еще один не менее важный вопрос. Соблюдаются ли в России права детей? Как известно, лучше всего в России сегодня реализуется право детей на посещение школы. Хуже обстоит ситуация с детскими садами. И наиболее плохо, по мнению родителей, дело с защитой детей от вредной для них информации.

Всероссийский центр изучения общественного мнения представил данные о том, какие проблемы детства представляются россиянам наиболее важными и как респонденты оценивают степень реализации прав детей в различных сферах. Как и прежде, самой важной проблемой детства с точки зрения россиян, остается алкоголизм и наркомания среди детей и подростков (47 %). На втором месте — детская и подростковая преступность (31 %). Третья по значимости проблема — низкий уровень жизни российских семей, имеющих детей (27 %). Менее острыми кажутся россиянам такие вопросы, как детская беспризорность (18 %), проблемы детского досуга (14 %), воспитание детей в дошкольных и школьных учреждениях (14 %), насилие в отношении детей (13 %), плохие жизненные условия детей-сирот в специализированных учреждениях (9 %). Замыкают рейтинг детских проблем эгоистичность современного общества в его нежелании иметь детей и воспитывать их (6 %), проблема усыновления — как российскими, так и иностранными гражданами (по 4 %). За последние два года россияне стали придавать больше значения проблемам низкого уровня жизни семей с детьми (с 20 до 27 %), а также плохим жизненным условиям детей-сирот в специальных учреждениях (с 5 до 9).

По мнению наших соотечественников, лучше всего сегодня реализуются права детей на получение школьного образования:

соответствующий индекс составляет 66 пунктов. Также опрошенные удовлетворены тем, как соблюдаются права детей на свободу выражения мыслей и собственное мнение (по 54 пункта). Несколько хуже обстоит дело с реализацией права на получение медицинского обслуживания (49 пунктов), посещение детского сада (42 пункта).

Самые плохо реализуемые сегодня права детей — право на защиту от насилия и жестокого обращения (37 пунктов) и защиту от информации, наносящей вред их здоровью и нравственному развитию (30 пунктов). В тех проблемах детства, которые россияне не считают особенно острыми, степень реализации соответствующих прав, как правило, высока. В то же время, индекс права на посещение детских садов несколько ниже (42 пункта). Проблемы, имеющие отношение к законодательно закрепленным правам детей, не входят в число наиболее острых вопросов детства. Так, право ребенка на получение школьного образования соблюдается, по мнению опрошенных, достаточно полно (66 пунктов), и, соответственно, проблема обучения детей в школьных учреждениях не является для россиян особенно острой (она волнует 14 %). Аналогично обстоит ситуация и с правом ребенка на досуг: оно реализуется в достаточной мере (42 пункта), и, соответственно, проблема детского досуга беспокоит 14 %. Низкая степень реализации права детей на защиту от насилия (37 пунктов) не привлекает соответствующего внимания общества к этой проблеме (она волнует только 13 % опрошенных).

Инициативный всероссийский опрос ВЦИОМ проведён 21—22 мая 2011 года. Было опрошено 1600 человек в 138 населенных пунктах в 46 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 3,4 %.

Таблица 1.

Какие проблемы детей в современном обществе, по Вашему мнению, должны сегодня находиться в фокусе общественного внимания?

Алкоголизм, наркомания среди детей и подростков 45 47 Детская и подростковая преступность 38 31 Низкий уровень жизни российских семей, имеющих детей 20 27 Беспризорники и безнадзорные дети 21 18 Проблемы обучения детей в дошкольных и школьных учреждениях Проблемы проведения досуга детьми 18 14 Насилие в отношении детей в российских семьях 11 13 Плохие жизненные условия детей-сирот в специализированных детских учреждениях Эгоистичность нынешнего общества, нежелание иметь и воспитывать детей Усыновление ребенка российскими гражданами 5 4 Усыновление российских детей иностранными гражданами 3 4 Затрудняюсь ответить 4 3

–  –  –

Особенности несовершеннолетнего возраста не могут не учитываться в праве. Несовершеннолетний — уже не ребенок, но еще и не взрослый. Право должно не только учитывать эту особенность несовершеннолетних, но и защищать их от возможных нарушений их прав и свобод со стороны более «сильных» взрослых.

В этой связи большое значение для воспитания несовершеннолетних имеют правовые нормы, регулирующие различного рода общественные отношения с их участием. Подростки должны знать те права (и обязанности), которые закреплены в действующих правовых актах за ними.

В России проблема защиты детей стояла и стоит чрезвычайно остро.

Экономический кризис, продолжающийся в стране, пагубно влияет, прежде всего, на несовершеннолетних. Это видно из таких показателей, как увеличившегося числа бедных семей в стране; постоянным увеличением числа правонарушений и преступлений, совершаемых несовершеннолетними; ростом числа детей, оставшихся без родителей;

ростом числа несовершеннолетних убегающих из дома и др.

–  –  –

2.3. СОЦИОЛОГИЯ ОРГАНИЗАЦИИ

АНАЛИЗ СПЕЦИФИКИ ВОСПРОИЗВОДСТВА

ТРУДОВЫХ РЕСУРСОВ

ЛЕЧЕБНО-ПРОФИЛАКТИЧЕСКИМИ

ОРГАНИЗАЦИЯМИ

–  –  –

Учреждения здравоохранения как разновидность социальных организаций обладают типичным набором характеристик [2]. Они отличаются целенаправленной природой (реализуют потребность общества в сохранении жизни и здоровья населения и оцениваются через целедостижение), наличием статусно-ролевой структуры (дифференциация медработников по положению в профессиональной иерархии), горизонтально-вертикальной структуры (разделение медработников по специализации и её следствие — горизонтальные и вертикальные связи), управляющих и управляемых подсистем (департамент здравоохранения и муниципальные учреждения здравоохранения) и наличием институциональных норм регулирования и контроля. Однако как специфическая отрасль, здравоохранение характеризуется уникальностью своей природы.

В лечебно-профилактической практике наравне с меняющимися нормами и требованиями конкретных социально-политических и экономических условий существуют непреходящие принципы, обусловленные спецификой медицинской профессии. Среди основных выделяются: знание медицины, гуманность, сострадание и доброжелательность к людям. «Если суммировать все требования, предъявляемые к врачу, то положение его можно оценить как труднейшее среди существующих профессий» [4, с. 28]. Деятельность врача многофункциональна и предполагает обязательную необходимость непосредственного тесного межличностного общения с больными в течение всего рабочего дня, быстрого принятия ответственных решений.

Врачи давно включены в так называемые «группы повышенного риска» из-за развития различных срывов психофизиологической адаптации по причине хронических стрессовых воздействий, связанных с профессиональной деятельностью. На фоне развития синдрома хронической усталости в профессии, характеризующейся тесным, пролонгированным межличностным общением, предполагающим глубокое вовлечение специалиста в процесс негативных переживаний субъекта взаимодействия и необходимость (как способ наладить взаимопонимание и взаимодействие) достаточно активного проявления обычных этических реакций, прямо вытекающих из сострадания (проявление жалости, утешение, содействие в решении проблем), часто диагностируются признаки хронического «профессионального стресса» [1, с. 47].

С учётом этих обстоятельств, проблема селекции трудовых ресурсов в лечебно-профилактических организациях стоит более остро, чём в учреждениях другого профиля. В качестве основных механизмов отбора индивидов институт здравоохранения использует типичные для большинства современных организаций образовательные и профессиональные учреждения, а также специфический семейный механизм селекции. Его назначение заключается в фильтрации эмоционально и психически готовых индивидов к исполнению специфических медицинских обязанностей. Являющийся архаичным для большинства современных организаций, для медицины семейный статус до сих пор рассматривается как косвенный критерий для обнаружения и выяснения способностей членов общества.

Согласно П. Сорокину, умные родители, обладающие высоким уровнем образования и значительным статусом, являются косвенным свидетельством большего интеллекта их детей и их пригодности к выполнению той или иной социальной функции [3, с. 406]. Таким образом, устойчивое существование медицинских династий в отрасли можно считать следствием наличия института наследования социально-профессионального статуса родителей детьми, сохранившегося в качестве критерия их успешности. Причины его актуального воспроизводства в современных организациях здравоохранения кроются в уникальности медицинской отрасли.

Общедоступность образования и понижение авторитета семьи как ячейки общества привело к его девальвации в большинстве профессиональных организаций. Те из них, которые сохранили этот принцип, пользуются им не как архаичным средством отбора трудовых ресурсов, а как необходимым «ситом» для фильтрации наиболее подходящих системе работников.

Специфика медицинской деятельности такова, что современные общепринятые и распространенные механизмы селекции лишь дополняют и конкретизируют, но не заменяют предшествующие.

Наличие интеллектуальных способностей, тестируемое в рамках системы образования, не является гарантией профессиональной пригодности индивида к специфической деятельности врача.

Эмоциональная и моральная подготовка достигается либо сложным процессом адаптации к трудовой деятельности и наличием трудолюбия и таланта, либо результатом семейного воспитания в рамках идеологии, ценностей и норм медицинского сообщества.

Согласно П. Сорокину, «удельный вес того или иного механизма отбора индивидов находится в прямой зависимости от качества тестирования, осуществляемого им» [3, с. 421]. Устойчивое воспроизводство медицинских династий свидетельствует о том, что семейный механизм фильтрации признаётся системой здравоохранения объективно обусловленным средством селекции своих трудовых ресурсов.

Таким образом, семейный механизм отбирает тех, кто биологически, эмоционально и морально готов к исполнению своих трудовых обязанностей; образовательный — тех, кто интеллектуально соответствует предъявляемым требованиям; профессиональная селекция производит корректировку вердиктов первых двух механизмов. Этот комплекс механизмов препятствует хаотичной социальной мобильности внутри института здравоохранения и способствует его стабильности.

Согласно данным анкетного опроса (тип выборки — гнездовой, n=298), проводившегося в 2010—2011 гг. среди студентов Волгоградского государственного медицинского университета, 56,3 % респондентов продолжают семейное дело своих родных. И хотя студенты официально не являются медицинскими работниками, но специфика лечебнопрофилактической деятельности такова, что они являются единственными резервными силами института здравоохранения (в отличие от многих других профессий, кадровый состав которых может пополняться специалистами других областей знаний).

Устойчивое наличие династий в медицине свидетельствует о потребности лечебно-профилактических организаций в профессиональной преемственности, передаче опыта от одного поколения к другому. Как показали результаты эмпирического исследования (полустандартизированное интервью с династийными и нединастийными медиками, n=30), проведённого в лечебно-профилактических учреждениях г. Волгограда в 2011 году, потомственным врачам проще адаптироваться к специфической медицинской деятельности и к изменяющимся условиям её осуществления.

Во-первых, успешной адаптации потомственных медиков к новым технологиям и методам работы способствует межличностное доверительное общение в кругу родственников-коллег. Например, отмечая существование проблем при освоении новой аппаратуры, династийные медики старшего поколения фиксируют наличие помощи молодых представителей своей профессиональной династии.

Респондент CH (зав. рентгенологическим отделением, династийный медик, 1953 г.р.): «Аппарату дают, а учить — не учат. Хорошо, что сын помог разобраться». Возможность получить совет и помощь родных, облегчает понимание происходящих нововведений, что способствует внедрению инноваций в практику.

Во-вторых, родственные отношения помогают при ознакомлении не только с современной аппаратурой, но и способствует оперативному ознакомлению с новыми медицинскими технологиями и стандартами.

Информант терапевтическим отделением, NR (заведующая династийный медик, 1956 г. р.): «Широта кругозора нужна… Что-то я новое узнаю, что-то мне рассказывают… Новые лекарства, например, «Крестор» (снижающий уровень холестерина в крови — К. К.). Какова на практике его эффективность? Из медицинских журналов реальную пользу и вред препарата не узнаешь. Нужен обмен опытом, причем не ангажированный». Обмен знаниями и умениями внутри династии осуществляется не только «сверху-вниз», но и в обратном направлении.

Благодаря этому, более старшие поколения потомственных медиков оказываются мобильнее, чем их нединастийные коллеги этой же генерации. Типичный пример, подтверждающий это, артикулирует информант KG (врач гинеколог, династийный медик, 1961 г.

р.):

«Рассказы моих родителей помогали. Какие-то мне непонятные вопросы я могла с ними обговаривать. Тем более, что у меня мама непосредственно гинеколог и, в общем-то, я начинала с ней работать.

Что-то я привезла новое. С учебы. Но и она у меня мои конспекты все перечитала. И если поначалу она мне помогала, то потом уже наоборот я ей советовала…». Потомственные медики являются более мобильными в том смысле, что благодаря доверительному межличностному общению в широком кругу родственников-коллег они более динамично овладевают новыми современными технологиями и методиками, активнее используют новейшие лекарственные препараты, рекомендованные для лечения пациентов.

Интерпретация результатов интервью с точки зрения определения функционального предназначения феномена династийности в организациях здравоохранения показывает, что профессиональная преемственность, транслирующая ценности, нормы и правила профессионального поведения не только способствует стабильности института здравоохранения, но и выработала особый способ «защиты» от его стагнации. Феномен династийности является уникальным механизмом формирования адаптационной стратегии к профессиональной деятельности медиков в период трансформации института здравоохранения.

Приспособление осуществляется за счёт спецификации традиционных характеристик:

• формирования особых поведенческих установок, связанных с тактикой самосохранения (помогает осуществлению трудовой деятельности в условиях ежедневных высоких эмоциональных нагрузок);

• осознание профессиональной династийной поддержки (способствует социально-психологическому комфорту на работе);

• кумулятивного опыта (упрощает освоение практических и теоретических знаний);

• отношения к работе как к семейному долгу (способствует ментальному осознанию необходимости профессиональной адаптации).

Таким образом, специфика воспроизводства трудовых ресурсов внутри лечебно-профилактических организаций, заключается в использовании институтом здравоохранения наряду с образовательным и семейного механизма отбора, функциональное назначение которого заключается фильтрации наиболее подходящих системе работников.

Список литературы Попова Е. Г. Синдром хронической усталости врача как фактор 1.

конфликтогенности в профессиональной деятельности: социологический анализ // Научный Вестник Академии государственной службы. Серия:

Политология, Социология, 2010. — № 1. — С. 46—56.

Пригожин А. И. Современная социология организаций. — М., 1995. — 2.

296 с.

Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. — М. : Политиздат, 3.

1992. — 543 с.

Эльштейн Н. В. Медицина и время. — Таллин : Валгус, 1990. — 352 с.

4.

СЕКЦИЯ 3.

ФИЛОСОФИЯ

3.1. ДИНАМИКА СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ

КУЛЬТУРНОЕ СОБЫТИЕ КАК ЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

ТЕАТРАЛЬНОСТИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА

–  –  –

Полноценное исследование современной культуры a priori предполагает общее концептуальное осмысление её динамических процессов. В научной традиции сложилась парадигма определенной процедуры исследования, позволяющей проводить подобный анализ с линейной и циклической позиций. Известны работы, в которых культурные процессы рассматриваются как «сочетание философской рефлексии предметных форм сознания с принципами изучения внутренней динамики сложных систем», получивших название «диссипативных процессов» [7, с. 100]. В этой связи возникает необходимость порассуждать о том, что, собственно, есть «культурный процесс» и «культурное событие». Безусловно, это не однопорядковые и не тождественные понятия, хотя и существуют в рамках одной эмпирической совокупности. Казалось бы, что культура давно не постулирует себя постмодернистской «ситуацией современного мира» [4, с. 4], однако человек по-прежнему остается, культурно некомпетентным и связано это не в последнюю очередь с игнорированием диссипативности культуры как системы. Известно, что «переход» от предмета к категории анализа является принципиальной чертой культурного поворота, конкретный вид которого становится пригодным и для «перевода культур» «между культурами» [12, с. 238]. Ясно, что эти повороты не есть какие-то академические учения, механизм которых способен управлять «адаптацией общих правил к конкретным ситуациям» [1, с. 26].

Современная культура находится в том поле, когда общественное сознание способно лишь беспомощно констатировать появляющиеся новые культурные формы, подчас непонятные, ненужные артефакты и события, не открывающие, а скорее изолирующие человека от мира культуры. Отсюда вся суть поднятых проблем упирается в решение вопроса о том, способна ли культура, и если — да, то за счет чего, формировать культурные процессы в обществе. Ориентация под таким углом зрения предполагает разговор о неких параметрах культуры, относящихся в этом смысле к приоритетным.

В свое время Гирт Хофстед, исключительно с позиций статистики сферы труда, разработал модель культуры с четырьмя параметрами [13].

Как своеобразная попытка систематизации культурных различий, эта модель, безусловно, прогрессивное явление. Если раньше культура считалась диффузным феноменом, то теперь представилась реальная возможность использовать аналитику. Наряду с этим значительная часть экономических и социально-психологических разработок центрируется на категории так называемой «профессиональной культуры» [8].

Исследовательская мысль, продуцируя, по Р.Нельсену, «искусство прагматика» [6], усиленно пытается понять культуру как разновидность человеческой деятельности. В этом смысле культурные процессы, помимо изменения во времени состояния культурных систем и объектов, могут быть рассмотрены и как типовые конструкты (модели) взаимодействия между людьми и социальными группами. На основании выявления общих признаков они поддаются классификации. Речь, таким образом, идет о стабильных в своей повторяемости и универсальных по своему ареалу распространения функциональных процедурах. Что касается культурных событий, то это конкретно-исторические частные случаи осуществления культурных процессов. Постперестроечное время обусловило весьма своеобразный тип динамики культуры, при котором четко обозначились инверсионные тенденции на фоне осуществления тотальной коммерциализации культурной деятельности и изменения социальной базы культурного потребления. Подчеркнем ещё раз, современная культура соединяет в себе весьма антиномичные ценностные ориентации; крайнюю политизированность и демонстративную аполитичность; секуляризацию и сакрализацию духовной жизни. Происходит все это на фоне резкого всплеска эсхатологии, поиска «отечественных» смыслов развития, реализации принципа «культурно-национальной автономии». Автор статьи далек от принципиального признания процесса ценностной инверсии, однако, то, что современный культурный этнос «расположен в некой культурной паузе, оспорить действительно трудно» [9, с. 101]. Каким же образом в культуре происходит укоренение герменевтического вживания события в процесс?

Начнем с того, что культурный процесс — это динамика динамических систем, находящихся в состоянии, удаленном от равновесия, что собственно и формирует диссипативные процессы.

Подобное растяжение пространства культуры характерно для стадии диссипатий наделенных внешней гротескностью. Но в таком случае, откуда появляются процессы рассеяния, т. е. превращение энергии в менее организованную форму, которые обычно трактуются как необратимые. Существует известный сюрреалистический пример из искусства совмещения с несовместимым, экспрессивным увеличением или деформацией частей человеческого тела и т. п. Сюрреализм (сверхреализм), потому и «сверх», что выявляет внутреннее, как правило, неподдающееся рациональному осмыслению, скрытое содержание того, что есть в культуре и искусстве. Но опять-таки, за счет чего? Рефлексия в условиях вживания события в процесс проявляется «зрением сквозь материю», где «материя…то, что человек терпит, но не признает» [5, с. 114]. Рассеивание предметных уровней приводит к неполноценности художественной рефлексии; по М. Фуко, к «трансгрессии», к «жесту, обращенному на предел» [10], когда субъект «изменяет себе» [2, с. 98], то есть привычным реалиям своего обыденного существования. Итак, трансгрессия, фиксирующая феномен перехода непроходимой границы, прежде всего границы между возможным и невозможным, приводит к мысли, что культура обладает некими свойствами, которые субъект лишь фиксирует, но не порождает.

Культурный процесс, после того как оказывается «запущенным»

культурным событием, начинает жить по законам собственной логики.

Получается, что культура делегирует некие свои свойства процессу, который тем самым приобретает прикосновенность или принадлежность культуре. Существует точка зрения, что культуре присуща театральность, причем последняя — это «целостный и внутренне противоречивый способ её существования» [3, с. 11]. Опуская довольно объёмную конструкцию определения О. В. Лихониной понятия театральности, отметим отсутствие в нем «окказионально взаимооднозначного соответствия» одному «означаемому» [11, с. 45].

Из этого следует, что вышеназванная формулировка определения не может претендовать на роль инварианта возможных синонимических преобразований, когда данный смысл уже по определению обязан присутствовать во всех равнозначных текстах. И ещё. Судя по данному определению, театральность — это способ существования культуры.

Сам способ проявляется в различных формах и выполняет специфические функции. Определение может быть сведено к трем знакам утверждения театральности: способу — форме — функции.

Каждый из этих знаков исполняет роль интерпретанта в утверждении.

Получается, что театральность в редакции автора определения воспринимается как интерпретант утверждения в силу конкретных и проверяемых соотношений (корреляций)? Но этого не происходит.

Пролонгируя логику У. Эко, необходимо было бы признать, что утверждение о театральности есть содержание известного нам выражения. Однако в рамках теории означивания (signification) исследование содержания выражения не отвечает определенным требованиям, а именно: способ, форма, функция — все три интерпретанта не имеют эквивалентных выражений и не располагаются в одной и той же семиотической системе. Последнее принципиально, ибо тот же термин «форма» может рассматриваться и с точки зрения физики, и языкознания, и изобразительных средств художественного произведения, а концепт «функция» — помимо философского оформления, знает математическое значение переменной величины и может иметь медицинский и законодательный смыслы. Являются ли в таком случае три названных интерпретанта компонентами феномена «театральность» или они всего лишь теоретические конструкты некого симулякра? Дело в том, что анализ эквивалентных словесных терминов «способ — форма — функция» ограничен синонимией термина — действие. Коль скоро «действие» выступает своеобразной коннотацией, кодируемой как «способ, форма, функция», то «театральность» в таком контексте уже не театральность, а «театральное действие».

Предлагаемое психологией определение понятия «действие» сводится к процессу, подчиненному «представлению о том результате, который должен быть достигнут», то есть процессу, подчиненному сознательной цели. Однако подобный сознательный процесс усмотреть через значение способа, формы, функции невозможно. Театральность не имеет эквивалентного выражения в семантической субстанции среди интерпретантов, где располагаются компоненты выражения «театральное действие». Театральность определяется иртерпретантом отождествляемым с осознаваемым свойством содержания, но не с формой или способом, т. е. как осознаваемое свойство она идентифицируется другими знаками, которые как элементы её содержания становятся при этом проверяемыми. Поэтому утверждение о театральности как свойстве культуры актуализирует категорию содержания, но не через действие, а через категорию значения в отношениях свойства. Будучи свойством, а не формой существования, она обнаруживает себя универсальной опорой культуры, проявляясь, каждый раз по-новому в публичности, повторяемости, предсказуемости и историчности, интегрируясь в некую единую формулу, корреспондирующую через игру к двум взаимосвязанным, но не совпадающим явлениям: культурному событию и культурному процессу. Как свойство культуры, театральность исполняет роль модального подчеркивания в культурном событии и процессе того, что требует усиленного акцентирования и связано с необходимостью логической аргументации смыслов. Сколько видов деятельности, столько и видов театральности. В этом смысле культурный процесс есть своеобразная лакуна, заполненная игрой и артистизмом (театральностью), в которой культурное событие лишь частный случай вариативной полифонии такого процесса.

Резюме. Итак, укоренение герменевтического вживания культурного события в культурный процесс связано с таким свойством культуры как театральность. Структурные её компоненты — игра и артистизм определяют условия, при которых порождается и воспроизводится не культура, а в первую очередь отношение человека к Миру и к самому себе. За счет вариативности игры и артистизма культурное событие и культурный процесс обретают конкретику, стабильность и универсальность, определяемые суммой условий и обстоятельств, а также временем их протекания. Именно с этих позиций культура воспринимается, преобразуется, понимается и исследуется. Процесс этот имеет свою логику и свой механизм и не всегда осознается человеком. Выражая интенциональную компоненту вопрошания культуры, театральность в культурном событие и процессе может не зависеть от капризов аналитика и его отношения к самой культуре. Более того, субъект при этом как индивидуальность оказывается почти не нужным, ибо культура начинает жить своей самостоятельной жизнью.

Список литературы:

Безуглова Н. П. «Культурный поворот» в западной культурологии // 1.

Вестник МГУКИ. — 2010. — № 6. — С. 21—27.

Бланшо М. Неописуемое сообщество / Пер. с фр. Ю. Стефанова. — М.:

2.

Мос-ковский философский фонд, 1998. — 490 с.

Лихонина О. В. Театральность культуры тоталитарного государства (на 3.

при-мере советской культуры конца 1920—1930-х годов): автореф.

дис.…канд. куль-турологи / О. В. Лихонина. — Екатеринбург, 2008. — 21 с.

Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна / Пер. с фр. Н. А. Шматко. — М.:

4.

Инсти-тут экспериментальной социологии. — Спб.: Алетейя, 1998. — 160 с.

Марк Ф. Мастера искусства об искусстве. — М.: Искусство, 1969. — 5.

630 с.

Нельсон Р. Креатив — искусство прагматика, или … как сотворить 6.

«продающую» рекламную идею // Техника рекламы. — 2005. Ноябрь.

Недугова И. А. Взаимосвязь культурных диссипатий и иллюзий сознания 7.

// Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». — № 3. — 2011. — С. 100—105.

Пашкус Ю. В., Введение в бизнес. — СПб.: Северо-Запад, 1991. — 299 с.

8.

Тазетдинова Р. Р.Театральность как базовый статус ценностей культуры // 9.

Проблемы культурной идентичности в глобализирующемся обществе: сб.

науч. ст. / Отв. ред. Г. Н. Степаненко. — Казань: Казан. гос. ун-т, 2009. — С. 77—80.

Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. М.: Прогресс, 10.

1977. — 670 с.

Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию / У. Эко. — 11.

СПб.: ООО ТК «Петрополис», 1998. — 432 с.

12. Bachman-Medick D. Cultural Turns: Neuorientierungen in den Kulturwissenschaften / D.Bachman-Medick. — Hamburg, 2006. — 410 p.

13. Hofstede Geert: Gultures Gonseguences: International differences in workrelated values // Second Edition. Sage Publications, 1980. — 475 p.

ВЛИЯНИЕ ПРОЦЕССОВ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

НА ТРАДИЦИОННУЮ НАРОДНУЮ КУЛЬТУРУ

–  –  –

Одна из самых серьезных проблем развития культуры на современном этапе — необходимость адаптации культуры к рынку, к системе рыночных отношений. Вопрос об утрате признаков аутентичности образцами традиционного творчества оказывается напрямую связанным с вопросом о субъекте народной культуры и, соответственно, об авторском праве. Этот вопрос актуализировался совсем недавно, что было обусловлено глобализационными процессами. Усиление тенденций к размыванию локальноспецифических особенностей традиционных видов творчества под влиянием интенсивных процессов информационного обмена между различными культурными мирами, формирование новых культурных и эстетических стандартов, соответствующих стандартам массовой культуры — все это существенным образом повлияло на состояние традиции и ее художественное воплощение.

С одной стороны, эта ситуация спровоцирована причинами, связанными с теоретической неразработанностью многих понятий, в том числе, основополагающих. В частности, рассмотрение традиционной народной культуры в качестве «самодеятельного творчества» позволило фактически уравнять искусство и ширпотреб, где образцом для воспроизводства выступают коммерческие стандарты. С другой стороны, искажение художественных стандартов обусловлено и отсутствием четкой регламентации границ того или иного локального стиля или традиции. Однако именно сложность определения канона, в котором находит выражение художественная традиция, затрудняет фиксацию этой системы элементов, которые настолько взаимообусловлены, что изменение одного из них приводит к изменению всей системы.

Подобная проблематичность, а иногда — невозможность определения и закрепления единого образца, стандарта, канона напрямую связана с особенностями субъекта традиционной культуры.

Коллективность авторства предполагает такие специфические качества народной культуры, как вариативность в пределах локального канона, которую определить через набор признаков невозможно. Отсюда — и сложность передачи этой традиции, которая до сих пор осуществляется только в непосредственном общении, позволяющем воспроизвести систему материально-технических и образновыразительных средств, составляющих основу стиля, который развивается только в условиях определенной экоэтносистсмы [3].

Непосредственная взаимосвязь между коллективной традицией и определенной территорией, где она развивается, зафиксирована и статьей 3 Федерального Закона «О народных художественных промыслах» № 7-ФЗ от 06 января 1999 года, где народный промысел определяется как «одна из форм народного творчества, деятельность по созданию художественных изделий, осуществляемая на основе преемственного развития традиции народного искусства в определенной местности». Этим местом традиционного бытования народного художественного промысла является «территория, в пределах которой исторически сложился и развивается в соответствии с самобытными традициями народный художественный промысел, существует его социально-бытовая инфраструктура и могут находиться необходимые сырьевые ресурсы». Именно подобная экоэтносистема иформирует (обусловливает) целостность стиля, гармонично сочетающего индивидуально-авторское творчество с его стремлением к обновлению традиции через её обогащение новыми мотивами и технологическими приемами, и коллективное, обеспечивающее сохранение традиции через преемственность.

Однако ситуация приобретает черты подлинного драматизма, когда правопреемник традиционной народной культуры определяется случайным образом, чаще всего связанным с экономическими обстоятельствами. Сложность приспособления к рынку традиционного творчества приводит к распаду стиля и воплощающего его канона, к трансформации народного творчества в совокупность явлений, определяемых понятием «низовой фольклоризм». Эти явления, возможно, разрушают традицию гораздо более явно, чем откровенные образцы масскульта. Представляется, что все явления, сохраняющие поверхностную связь с особенностями локального стиля и существующие в виде сувенирной продукции, по существу, и являются ничем иным, как артефактами массовой культуры. Для отечественной культуры эта ситуация достаточно нова, для Запада же она весьма характерна. То, о чем говорил в 70-е годы Г. Гэнс, является не исключением из правила, а самим правилом. В частности, практически все народное искусство в странах развитого туризма существует в качестве «этнизированного масскульта», который не только определяется как аутентичное искусство, но и охраняется законом.

Своеобразное отношение к истории, прошлому и традиции, специфическое понимание народной культуры демонстрирует, к примеру, профессор социологии Колумбийского университета Г. Гэнс.

Говоря о народной культуре, американский исследователь демонстрирует понимание народного творчества как предприятия, учреждаемого для коренного населения, как правило, более цивилизованными эмигрантами или переселенцами в целях поддержания ими своего материального благополучия. В качестве примера автор упоминает эскимосов, научившихся изготавливать на продажу картины и скульптуру, а также эмигрантов из нацистской Германии, переселившихся в Эквадор и Перу, и оказавших помощь индейцам в создании «из сохранившихся святынь и секулярных артефактов... пользующегося спросом народного искусства» [5, с. 21].

Таким образом, Гэнс опровергает представление о народной культуре как «аккумуляторе» духовного опыта народа и низводит её в ранг «коммерческого предприятия», где «старая фолк-культура...

продаётся в античных лавках дистрибьюторами». Но она же может подняться и до уровня «высшей и выше-средней, которую собирают частные коллекторы и которая выставляется в музеях» [5, с. 21].

Гэнс выделяет в фольклоре, как его разновидность, «дилетантскую» культуру, к которой причисляет «обычные формы досуга и искусство, производящееся для дома, работы или общественного потребления». Причем, «дилетантская культура может быть не только модернизированной фольклорной культурой», но и «имитацией, адаптацией коммерческой культуры» [5, c. 15]. Воспринимая в качестве родственных термины «народное», «популярное» и «массовое», автор автоматически уравнивает не только понятия, но и явления, за ними стоящие.

Таким образом, народная культура трактуется западным исследователем необычайно широко и включает как приносящие прибыль промыслы, так и определенный тип музыки (country-music, folk-music) и причисляется как к высокой культуре, так и к массовой, коммерческой. В данной схеме в качестве синонима «массовому»

выступает и популярное, становящееся даже более предпочтительным из-за его семантической близости к понятию «народное».

Сегодня во всем мире можно фиксировать как явную тенденцию существенное структурное изменение традиционной культуры, испытывающей давление рынка. В частности, в России прикладное творчество стало выступать, по преимуществу, в виде сувенирной продукции, многие региональные стили становятся универсальными, а повсеместно распространенным — общерусский — точнее, коммерческий стиль [2]. Как считают исследователи, влияние рынка на народную культуру представлено не только и столько конкретными элементами, где, к примеру, на матрешках воспроизводятся герои диснеевских мультфильмов, сколько самим стилем — «модным»

колоритом, броскостью и при этом практически полным отсутствием стилеобразующих элементов [4, с. 158]. Кроме того, исчезает присущая народному искусству глубокая семантика, проявляющаяся в каждом образе и мотиве. Этотпроцесс начался еще на рубеже ХIХ—ХХ веков, когда впервые проявились тенденции к замене художественного смысла чистой декоративностью, а обобщенности, свойственной символическим образам, — «жизнеподобностью».

В это время появляется несвойственная прежде фольклору чистая повествовательность. К примеру, фигура женщины в традиционном фольклоре выступает как символ порождающего начала, всадник — древний солярный символ, а дерево — Древо жизни. Эти образы, передающие глубокую семантику, обобщенные, монументальные и лаконичные, постепенно приближаются к повседневной профанной жизни, а их художественное выражение начинает отличаться декоративностью и детализацией. Наконец, в поздних образцах народного творчества они преобразуются в бытовую сценку — встречу всадника и девушки. «При этом персонажи, теряя глубинную символику, начинают воплощать некие идеальные представления о романтических отношениях, идиллии на фоне природы, а также распространенные представления о «красавцах» и «красавицах» — таким опосредованным образом воплощаются теперь мужское и женское начала» [4, с. 159].

Но это касается, в первую очередь, стихийного развития искусства, претендующего на народность и подлинность и стремящегося сохранить специфику и характерные особенности, прежде всего, в угоду рынку. Если же говорить о законодательных актах, то здесь к аналогичным последствиям — а именно, утрате подлинности и историчности — приводит недооценка духовносодержательной природы народной культуры. Во многом эта практика связана и с определенной терминологической традицией, где и в советских документах произведения мастеров народных промыслов проходили по графе «товары широкого потребления».

Подобное восприятие сложного, высокоиндивидуализированного творчества, опирающегося, в то же время, на вековую традицию, как деятельности по производству ширпотреба сопровождалось и аналогичными процессами в области планирования этого вида деятельности, что не приводило ни к экономическому, ни к, тем более, художественному росту. Наиболее негативно эта традиция сказалась на деятельности народных промыслов, ориентированных на промышленное производство изделий, наделенных статусом «художественного образца».

Во многом подобная практика связана с доминированием экономического интереса. Именно аргументация, связанная с экономической целесообразностью, приводит к восприятию эффективности конвейерного производства как более значимой, чем целесообразность сохранения аутентичной культуры в ее индивидуально-уникальных проявлениях. При этом в качестве художественного образца, который воспроизводится поточным методом, часто выступает некий артефакт, не отвечающий, с точки зрения самих носителей традиции и специалистов, необходимым требованиям художественности и аутентичности.

Сложность или невозможность сочетания художественноисторического и финансово-экономического подходов к культурному наследию, определяется тем, что культурное наследие относится к категории благ, не являющихся товаром и обладающих «диффузной»

прибылью. Кстати, понятия «культурные ценности» и «культурные блага» получают содержательное толкование в статье 3 «Основ законодательства РФ о культуре», где «культурные блага» определяются как условия и услуги, предоставляемые организациями, другими юридическими и физическими лицами для удовлетворения гражданами своих культурных потребностей. Между тем, сложные соотношения экономики и культуры, в частности, приватизация в сфере культуры, являются, по мнению исследователей, одним из проблемных узлов развития культуры в эпоху глобализации [6, с. 147—155] во всех странах. Как резюмирует Дж. Кьезс, если в XIX веке и до последней четверти XX века культура считалась синонимом свободы, то сегодня она «превратилась...в одну из сфер экономики и средство извлечения прибыли» [1, с. 258].На наш взгляд, для предотвращения, смешения «экономического» и «культурного» подходов следует запретить использовать культурные ценности, являющиеся государственной собственностью, в качестве залога для обеспечения кредитов и иных обязательств, а такжедолжна быть определена норма, обеспечивающая государству приоритетное право приобретения культурных ценностей находящихся в частной собственности.

Список литературы:

Кьеза Дж. Глобализация и средства массовой информации // 1.

Постиндустриальный мир и Россия. — М., 2001. С. 258.

Материалы конференции «Фольклор и современная культура»// 2.

Традиционная культура: Научныйальманах./ Государственный республиканский центр русского фольклора Министерства культуры РФ. — М., 2000. № 1.

Некрасова М. А. Народное искусство России в современной культуре. — 3.

М., 2003. — 256 с.

Народная культура в современных условиях. — М., 2000. С. 158—159.

4.

5. Gans H. J. American Popular Culture and high Culture in a Changing Class Structur.// Prospects: An Annual of American Cultural Studies. Cambridge.

1985. Vol. 10. P. 15—21.

6. Krzysztofek K. Cultural Development and Globalization: How to Protect Cultures as Life Support Systems? // Culturelinnk. — Zagreb, Croatia: 2000. — Special Issue. — P. 147—155.

3.2. СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

ТРАДИЦИОННЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ МУЖЧИН

И СОВРЕМЕННОСТЬ

–  –  –

Глубокие изменения в социальной жизни России, связанные с переходом к информационному обществу, ведут к серьезной трансформации жизненных устоев миллионов людей. Это вынуждает исследователей обратиться к изучению традиционных форм поведения в их соотнесенности с реалиями настоящего. В череде вопросов, требующих своего решения, находятся гендерные проблемы. Одна из них — социальные функции мужчин.

Среди традиционных социальных функций мужчины выделяются установки на «доминирование» и «власть» [2, с. 3]. Традиционно мужчина реализовал данные интенции в работе и семье. Рассмотрим современное положение дел.

Общеизвестно, что в жизни мужчины работа играет большую роль. Достаточно сказать, что ей уделяется значительное время.

Социологи отмечают, что «почти половина (47 %) населения работает сверхурочно. Значительные переработки (50 и более часов в неделю) в России зачастую являются признаком того, что человек работает, что называется, «на себя» (сверхурочная работа характерна, прежде всего, для предпринимателей и самозанятых)» [1, с. 48]. Руководитель также вынужден перерабатывать. Различные проверки, комиссии, подготовка отчетов — все требует дополнительного времени.

В работе мужчина самореализуется. Понятно, работа позволяет воплотить в жизнь приобретенные знания, умения и навыки. Она же позволяет реализовать в жизни свои планы и замыслы. К тому же работа является важной формой самоутверждения. Поднимаясь по карьерной лестнице, зарабатывая авторитет, мужчина растет в глазах своих сослуживцев, возвышается в собственных глазах. Между тем и в этом вопросе есть свои нюансы.

Исследователи констатируют:

«Ситуация на работе тесно связана с возможностью профессиональной самореализации, хотя с годами эта связь становится менее выраженной, возможно потому, что на первый план выходит ненадежность самой работы. Если в 2006 г. россияне, благополучно охарактеризовавшие ситуацию на работе, в большинстве случаев (60 %) принадлежали к группе положительно оценивающих свои возможности профессиональной самореализации, то в 2009 г. этот показатель сократился до 53 %, а доля критических оценок возможности профессиональной реализации возросла» [1, с. 53].

Думается, что речь здесь должна идти не только о «ненадежности самой работы», сколько о смене приоритетов. С годами человек понимает, что далеко не все из того, чего ему хотелось бы достичь или воплотить в жизнь, возможно. Нужен Его Величество Случай, который только и может помочь. Но на случай надеяться не приходится.

Отсюда возможно падение интереса к самореализации в профессиональной сфере. Главное: есть работа. А насколько она способствует (или не способствует) самореализации мужчины — это уже, как говорится, вопрос второй.

К слову сказать, для мужчины важна именно работа как место его пребывания. Мужчина должен на время уходить из дома. Он должен куда-то идти.

Работа является тем местом, тем пунктом назначения, который так нужен мужчине. Порой мужчина, достигший пенсионного возраста, не уходит с работы только потому, что ему надо хоть на несколько часов покинуть дом. Он устает от лежания перед телевизором, от расспросов жены. Ему надо встать и уйти, чтобы потом прийти и лечь на диван перед телевизором и ответить на вопросы жены.

Таким образом, современность мало что привносит в жизнь мужчины. Как и прежде, он стремится реализовать себя на работе не только в качестве профессионала, но и личности. Традиционная линия поведения для него сохраняется основополагающей.

В числе основных жизненных ценностей мужчины семья также занимает важное место. Согласно социологическим исследованиям, семья и ее материальное благополучие опережают такие ценности, как здоровье, отдых и развлечения [3, с. 57]. На этом фоне смотрится скорее исключением, чем какой-то новой тенденцией, линия поведения М. Прохорова, который говорит, что «обременять себя семьей попрежнему не хочет, работает по 12 часов в день и получает от этого огромное удовольствие, еще по 2 часа занимается спортом» [4, с. 12].

Все-таки, по мнению большинства мужчин, семья — это практичный подход к жизни. С годами мужчина начинает понимать, что тратить время, силы и деньги на разных женщин накладно. Нужно обзаводиться своей семьей. Семейный мир — это то, ради чего стоит работать и жить, это возможность построения жизни по своему замыслу.

Мужчины накопили значительный опыт построения семьи.

В сущности, традиционная моногамная семья есть во многом продукт реализации их устремлений: муж — добытчик, жена — хозяйка.

Доминирование мужчины в семье было исторически оправдано и необходимо. Это нашло свое закрепление в традиции, которая наряду с положительными моментами вобрала в себя и ряд отрицательных аспектов. Один из них — физическое насилие в семье.

В социологических исследованиях «на прямой вопрос «Подвергались ли Вы насилию?» ответили утвердительно 13,4 % опрошенных женщин, из которых 4,3 % отметили, что подвергались насилию в семье. Из подвергнувшихся насилию 25 % опрошенных в возрасте 26—30 лет и 30,2 % — 31—40 лет» [5, с. 123]. Среди основных причин физического насилия над женами называют: «материальные трудности и разногласия по поводу распределения семейных обязанностей… отметили 5,5 % и 4,7 % соответственно… первое место принадлежит пьянству и наркомании — 12,8 %, последнее — разногласиям по поводу выбора круга общения — 0,9 %» [5, с. 123]. В любом случае ясно, что мужчина не нашел достойных аргументов в пользу своей позиции и не придумал ничего лучшего, как силой «продавить» свое решение. Как следствие — серьезный семейный конфликт.

В современных условиях, когда возросли социальные притязания современных женщин, деструктивное поведение мужчин становится веским основанием для распада семьи. Современная женщина не намерена терпеть своеволие мужа. Она также, как и он, самодостаточна. Наряду с ролью матери, она успешно выполняет другие социальные функции: женщина-руководитель, деловой и политический партнер, женщина-водитель. Скажем больше, современные женщины имеют все возможности для работы в традиционно мужских сферах деятельности. Женщины строят свою карьеру на военной службе, в органах внутренних дел, в подразделениях МЧС. При этом они занимают должности, которые требуют мужской силы и выносливости: следователь, спасатель, прокурор. Они выполняют эту работу наравне с мужчинами, конкурируют с ними и ни в чем им не уступают. Очень показателен в этом отношении популярный телевизионный сериал о следователе прокуратуры Марии Швецовой, выполняющей работу, от которой отказываются ее коллеги-мужчины. И когда встает вопрос о выдвижении кандидатуры на более высокую должность, то безоговорочно выбор делается в ее пользу. Таким образом, в ряде профессий, которые считались исключительно мужскими, постепенно стираются грани между функциями мужчины и женщины.

Очевидно, что указанные моменты ведут к изменению в отношениях между полами. Традиционно доминирующая роль мужчины сменяется доминированием социально значимого человека.

Им может быть не только мужчина, но и женщина. Женщина может взять на себя ответственность за свою жизнь, жизнь своих детей, своего мужчину. Для этого она должна быть не только профессионально активной, но и социально деятельной, состоятельной в материальном отношении. Женщина может сделать первой шаг навстречу своему избраннику, начать или разорвать сложившиеся отношения.

Мужчинам предстоит немало сделать для того, чтобы соответствовать уровню современных женщин. Насилие, дискриминация по отношению к женщинам должны уйти в прошлое.

Партнерство, взаимодействие должны стать основой современных гендерных отношений. Причем мужчины должны быть готовы в тому, что не только в семейной, но и профессиональной сферах доминирование уступит место кооперации, взаимодействию «на равных». Это, в свою очередь, приведет к изменению традиционных социальных ролей, которые выполняли мужчины и женщины.

Информационное общество как бы уравнивает людей, нивелирует гендерный аспект, отдавая предпочтение яркой индивидуальности, творческой активной личности, которая только и может решить задачи, поставленные современностью.

Список литературы:

Аникин В. А. Работа в жизни россиян // Социологические 1.

исследования. — 2009. — № 12. С. 48—55.

Басистая Е. В. Гендерные стереотипы традиционной культуры // 2.

Гуманитарные и социальные науки. — 2009. — № 1. С. 2—9.

Бессокирная Г. П. Динамика ценности и мотивов труда рабочих (2003— 3.

2007 гг.) // Социологические исследования. — 2010. — № 2. С. 56—63.

Колесниченко А. Богатей без комплексов //Аргументы и факты. — 4.

2011. — 6 июля. С. 12.

Лысова А. В. Физическое насилие над женами в российских семьях // 5.

Социологические исследования. — 2008. — № 9. С. 121—128.

К ВОПРОСУ О СОЦИАЛЬНОМ КОНФОРМИЗМЕ

В УСЛОВИЯХ ПОСТСОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА

–  –  –

Актуальность социально-философской рефлексии конформизма, а также — дилеммы «нонконформизм-конформизм» как векторов социального действия, обусловлена состоянием социально-культурной сферы на глобальном уровне, глубокими изменениями в социальной среде. Означенные изменения (это подчеркивается рядом современных авторов, среди которых — исследователи процессов глобализации, информатизации современного общества, «ситуации постмодерна»

в культуре и способов существования разнообразных феноменов в условиях этой ситуации) требуют переосмысления устаревших эталонов социального поведения и личностного развития человека.

Общество, которое на протяжении всего своего существования стимулировало и поощряло конформный способ социального бытия, поддерживало поведение, отвечающее нормам доминирующей культуры («общепринятым нормам»), мировоззренческие ориентиры, не противоречащие общепризнанным социокультурным ценностям, сегодня не может воспроизводить эту столетиями отработанную, испытанную временем схему. Трансформации, происходящие в современном социуме (глобализация, информатизация и т. д., а также — связанные с указанными процессами тенденции движения обществ к более «открытому»

состоянию, рост социальной и географической мобильности граждан, перемены в социальной стратификации и многое другое) приводят к «отмиранию» устаревших аксиологических ориентиров, социальных норм и предписаний, в условиях, когда новая ценностно-мировоззренческая и нормативная системы еще не сформированы. Это обуславливает аномичное состояние общества, ситуацию социально-культурного кризиса (охватывающего все сферы общественной системы) и, наконец, — необходимость сложного социального выбора, перед которым оказывается современный человек. Описанная выше ситуация проявляется на глобальном уровне. Однако в условиях современных постсоветских обществ характер трансформаций не исчерпывается процессами глобального уровня, а наоборот — усложняется специфическипостсоветскими феноменами и процессами. Общемировая перестройка аксиосферы не может не проявляться на постсоветском пространстве, как не может она не осложняться уникальной «аксиологической ситуацией», имеющей место в государствах бывшего СССР.

Известно, что идеология в Советском Союзе занимала место религии. Эта точка зрения раскрывается в ряде современных исследований, где рассматриваются различные аспекты «советской религиозности» — культ и его служители, ритуалы, идолы, воплощение «религиозных» идей в предметном теле культуры. Собственно же религиозные ценности отрицались в силу их «идеалистического» характера, а также — ряда вполне объективных свойств, негативно влияющих на важные для советского общества процессы — коллективизацию, труд, стремление к достижению всеобщего благополучия не на «том», а на «этом» свете и т. д. В литературе советского времени религиозность высмеивается, сторонники клерикализма предстают алчными людьми, обманщиками, преследующими эгоистические цели и т.п. Рациональное зерно в подобном подходе, несомненно, присутствовало; кроме того, история религии помнит подобные процессы, инициированные не атеистами, а — напротив — религиозными идеологами. Это была своего рода «Реформация» православия, приведшая, однако, к созданию не новой конфессии, а новой религии. Хотя коммунизм был ничем иным, как одной из наиболее ярких утопий, отношение советской идеологии к другим утопиям было крайне негативным. Идеологи социализма призывали воплотить представления о справедливости и благоденствии не в мечтах, а в деле — здесь, на земле. Нельзя не признать, что подобный призыв к мобилизации сил на улучшение материальных и моральных условий жизни был действенным ценностным ориентиром для реформаторов и «строителей коммунизма»; но нельзя также и забыть о конкретных (макиавеллистских) способах воплощения поставленных целей на практике.

Итак, долгое время страна жила с четким пониманием цели, вектора движения к ней, цены ее воплощения. На протяжении многих лет страна жила в состоянии энтузиазма, и это позволяло ей на практике совершать если не невозможное, то, по крайней мере, возможное при условии предельной мобилизации всех имеющихся сил. Идеология, занявшая в общественном сознании место религии, работала на благо общества, а свершения и победы укрепляли веру в правильность курса, вдохновляли на новые подвиги. Стоит признать, что советская идеология на практике была куда нагляднее (адепты видели результаты своего служения) и деятельнее утраченного православия; что до человеческих жертв, то без них не обходится ни одна религия. И именно утрата этой идеологии составила, по нашему мнению, стержень аксиологического кризиса, в котором оказалось постсоветское общество. Разумеется, кризисные явления нарастали постепенно, оформляясь как в идеологической сфере, так и в материальной и, в конце концов, — обусловили возможность смены государственного строя и идеологии. Человек постсоветской эпохи очутился в ситуации крайней неопределенности: ценности и идеалы, декларируемые им на протяжении многих лет и бывшие общепринятыми, если не были преданы, то оказались ложными, и уж во всяком случае — не работающими в новых социально-культурных условиях.

Отдельный и очень важный вопрос, касающийся советской эпохи, связан с конформизмом и нонконформизмом. С одной стороны, конформизм порицался официальной советской идеологией; в советских философских словарях он противопоставлялся коллективизму: «в отличие от коллективизма, который предусматривает активное участие индивида в продуцировании групповых решений, осознанное освоение коллективных ценностей и, как следствие, — соотнесение собственного поведения с интересами коллектива, общества, и, в случае необходимости, подчинения последним, конформизм есть отсутствие собственной позиции, беспринципное и некритичное следование любому образцу, имеющему наибольшую силу давления (мнение большинства, признанный авторитет, традиция и т. д.); революционное превращение общества невозможно без преодоления конформизма» [4, c. 166]. Косвенное осуждение конформизма содержится и в следующем высказывании В. И.

Ленина:

«нам нужны такие люди, за которых можно поручиться, что они ни единого слова не возьмут на веру, ни единого слова не скажут против совести, …не испугаются никакой борьбы для достижения серьезно поставленной себе цели» [1, c. 391—392]. С позиций марксизма, социальные корни конформизма лежат в исторических традициях политического бесправия масс в классово антагонистическом обществе.

Несмотря на такую позицию официальной советской идеологии в отношении конформизма, именно конформное поведение советская система приветствовала в своих гражданах: и под видом коллективизма — в том числе. Именно «беспринципного и некритичного следования образцу, имеющему наибольшую силу давления» требовало тоталитарное общество от своего гражданина. Советская идеология порицала (как это свойственно многим религиям) непринятие (или неполное принятие) собственных догм, попытки противостоять — жестоко наказывались, что неудивительно: в религии не предусмотрено места для мнения, допустима только вера.

По мнению З. Фрейда, насилие, запугивание, национальный и социальный нарциссизм, идентификация с вождем и правящими группами — ведущие механизмы формирования социального конформизма. Э. Фромм и К. Хорни полагают, что конформизм (в данном случае — автоматический конформизм) — одно из убежищ, куда человек бежит от одиночества, страха и даже свободы. Различные формы социального конформизма воплощаются в концепциях авторитарной личности и одномерного человека (Т. Адорно, Г. Маркузе, Э. Фромм, М. Хоркхаймер и др.) Первый из указанных типов трактовался как фундамент фашистских режимов, другой — как тип, характерный для современной индустриальной потребительской цивилизации.

Итак, советское общество сформировало конформиста, который, пережив распад системы, ощутил фрустрацию, утратил цели и ценностные ориентиры.

Новая аксиосфера формировалась плохо:

«реабилитированное» православие, прижившееся на постсоветской территории преимущественно в эрзац-форме, не могло заменить утраченную идеологию. Православие предлагало некоторые моральноэтические нормы, однако было бессильно в выработке жизненных ценностей, ориентированных на активную, творческую, продуктивную жизнь. Иными словами, в русле религии не могли сформироваться идеи и идеалы, подвигающие на значительные социально-культурные свершения (да и любые другие социальнозначимые действия, для которых требовалась мобилизация умственного и физического потенциала, и которые способствовали бы общественному развитию). Кроме того, постсоветское православие, как и постсоветское общество в целом, достаточно аномично.

В социологическом словаре аномия определяется как «такое состояние общества, в котором заметная часть его членов, зная о существовании обязующих их норм, относятся к ним негативно или равнодушно» [3, c. 17]. Иначе говоря, аномия выражает такую социальную ситуацию, когда люди не могут достигнуть своих целей законными средствами и, в силу этого, игнорируют их, стремясь к достижению цели «альтернативными», незаконными средствами. То есть, социальная аномия — это процесс, возникающий в результате конфликта социально признанных целей и способов их достижения. Аномию можно трактовать также как своеобразный «зазор» между официальными законами и их соблюдением на практике.

По нашему мнению, аномия в постсоветском обществе связана, прежде всего, с тем, что в советское время законы, нормы и правила диктовались «сверху», без учета реальных потребностей граждан и социума. Тогда же возникли социальные институты, номинальная цель существования которых, декларируемая официально, в корне отличалась от реальных целей. Плановая экономика приводила на практике к товарному дефициту; товары первой необходимости приобретались «в обход» официальных торговых предприятий; привилегированные слои советского общества имели доступ к благам, недоступным для остальных граждан; в социалистическом обществе, где все равны, некоторые оказались «равнее». Ментальность советского человека сформировалась под влиянием указанных реалий, и неудивительно поэтому, что традиция воспринимать законы как некоторый официальный «эрзац», не имеющий ничего общего ни с реальной жизнью, ни с неписаными законами, нормами и правилами реального общества, была привнесена и в постсоветские государства.

Отдельно отметим, что и советское, и постсоветское общества — среда засилья «превращенных форм». Эта категория марксистской философии, которую многие современные исследователи считают устаревшей и предлагают заменить постмодернистским термином «симулякр», как нельзя лучше отражает вышеописанные тенденции.

Превращенная форма характеризует социальные феномены (например, организации), первоначальная цель и внутренняя сущность которых была в корне изменена, при сохранении внешней формы (видимости формы);

симулякр же представляет собой «копии, не имеющие оригиналов в реальности», репрезентации несуществующих явлений (Ж. Бодрийяр).



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«ВЛАДИМИР МАКАРЫЧЕВ ЗАВЕЩАНИЕ ЛЕЙТЕНАНТА Москва "Вече" УДК 821-311.3 ББК 84(2) М15 Составители серии: Михаил Крупин, Дмитрий Федотов Макарычев, В.Н. М15 Завещание лейтенанта : роман / Владимир Макарычев. — М. : Вече, 2016. — 256 с. — (Исторические приключения). ISBN 978-5-4444-4433-7...»

«МЕТАМОРФОЗЫ ЦИВИЛИЗАЦИЙ Динамизм современной жизни неотвратимо преображает смысл многих базовых понятий социальной философии. Мы подчас не замечаем, что привычное слово обретает новые оттенки, сопрягается уже нередко с иным смы...»

«Как на Руси весну встречали. День открытых дверей школы 26.02.2015. Мастер класс. Учитель Бублик Г.В. Цели и задачи привитие интереса к русскому народному творчеству, фольклору, обычаям и традициям; развитие системы поведенческих ориентиров обучающихся на основе опыта преемственности и ответственн...»

«1 ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа дисциплины "История философии" составлена в соответствии с требованиями Федерального государственного образовательного стандарта высшего образования по направлению подготовки 47.06.01 Философия, этика и религиоведение (уровень подготовки кадров высшей квалификаци...»

«241 Daria Barannikova, Evgeny Rabinovich, Ural Federal University, Russia, Ekaterinburg "AMERICANS, GIVE US OUR WINTER BACK": AMERICAN CULTURAL IDENTITY IN RUSSIAN DEMOTIVATORS Abstract: The article is dedicated to the structural analysis of Russian...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования "Владивостокский государственный университет экономики и сервиса" в г. Находке Кафедра гуман...»

«,* ч\\ м іИЗЪ БИБ.ІЮТЕКИ т ктп / ІІГ' !.'!! ЕІЖ.І ИСТОРИЧЕСКІЯ ЗДОНОГРАФІИ и І З С І ДОВАШЯ НИШАЯ КОСТОМАРОВА. Изданіе Д. Е. Кожапчикова. ТОМЪ ЧЕТВЕРТЫЙ. •. •••'"•' *. САНКТПЕТЕРБУРГЪ. Въ типограФІи К, ВУЛЬФА. Лит...»

«Omnes et singulos VIII Международная научно-практическая конференция СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ В СТРУКТУРАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ ima Ижевск 2016 Qui scribit, bis legis Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВО "Удмуртский госу...»

«Владислав Гринь ПрагмаЛисты Антиутопия в семи историях и одном интервью УДК 83.31 (477) ББК 84 (4Ук-44) Г 85 Их восемь: предводитель прагмаЛистов — правильных людей; изобретатель многомиллионных проектов, у которого украли идею; некрасивая бизнес-леди, пострадавшая от сумасшедшего мужа; профессор, специализирующийся на зам...»

«Морис Дрюон Французская волчица Серия "Проклятые короли", книга 5 Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=126496 Французская волчица ; Лилия и лев / Морис Дрюон: Эксмо; Москва; 2012 Аннотация В трагическую годину История возносит н...»

«ПРАВДА СПАСЕТ РОССИЮ Россия за свою тысячелетнюю историю повидала многое – и вражеские набеги в далеком прошлом, и много численные войны, и дикие бунты, и революции, чего только не было. много крови проливалось на ее земле. Но такого, что происход...»

«06/2011 РОССИЯ СЕГОДНЯ И ЗАВТРА 06/2011 Тандемонстрация бессилия Андрей Кузнецов Стабильность Путина как залог для модернизации Медведева по идее, именно так официально должен характеризоваться текущий момент в истории России. Однако, ст...»

«Пояснительная записка. Лызов Андрей обучается в МБОУ "С(К)СОШ № 15" г. Чусовой с 01.09.2007 года по программе 8 вида. В настоящее время учится Первый год по основной образовательной программе профессионального обучения – программе профессиональной подготовки профе...»

«ПАРАЗИТОЛОГИЯ, XVI, 1, 19 82 УДК 576.895.3 : 597 ОСОБЕННОСТИ ГЕОГРАФИЧЕСКОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ И ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ФАУНЫ МОРСКИХ ИЗОПОД СЕМ. CYMOTHOIDAE S. STR. В. В. Авдеев Тихоокеанский научно-исследовательский...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". №3(37). Апрель 2015 www.grani.vspu.ru С.В. СолоВьеВа (Волгоград) Сохранение памяти о подвиге чекиСтов в топонимичеСкой СиСтеме Освещается проблема сохранения исторической памяти в форме наименования именами героев – чекистов,...»

«Аспекты маркетинга и продвижения услуг электронного банковского обслуживания: европейский опыт Дистанционный банкинг 2012 Киев, 5 апреля 2012 г. Электронный Банкинг Ко...»

«МУЗЕЙНЫЙ ГИД 2012 Ясная Поляна, Тульская область Музейный гид. 2012 Ангарск "Городской музей" Владивосток Приморский государственный музей имени В.К. Арсеньева Калининград Музей "Фридландские ворота" Кемерово Музей-заповедник "Красная Горка" Коломна Музей "Коломенска...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ) УТВЕРЖДАЮ Директор Педагогичес...»

«СОДЕРЖАНИЕ: Перечень изучаемых в курсе "Отечественная история" тем: 1. Теория и методология исторической науки. (Тем.ед. 1-4.*) 2. Древняя Русь и социально-политические изменения в русских зе...»

«1. Цели освоения дисциплины Формирование компетентного специалиста-филолога, обладающего необходимым комплексом историко-культурных знаний, умений, навыков в области русского устного народного творчества (фольклора). Знакомство с современными русскими наречиями и говорами. Изучение вн...»

«RU (11) 2293238 (13) C1 (19) (51) МПК F16K 3/08 (2006.01) F16K 31/52 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, ПАТЕНТАМ И ТОВАРНЫМ ЗНАКАМ (РОСПАТЕНТ) ОПИСАНИЕ (12) ИЗОБРЕТЕНИЯ к патенту Российской Федерации Статус: по данным на 19.03.20...»

«УДК 81-119 КОНЦЕПТ РАБСТВО В ИНДИВИДУАЛЬНОЙ КАРТИНЕ МИРА А.Н. РАДИЩЕВА (НА МАТЕРИАЛЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ "ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА В МОСКВУ") Коркина Т.Д. Научный руководитель – д. филол....»

«2 ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа по истории для 8 класса общеобразовательной школы составлена в соответствии с основными положениями федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования, Примерной программы основного общего...»

«ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 129 СЕРИЯ ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ 2016. Т. 26, вып. 5 УДК 821.161.1 М.В. Серова СУДЬБА КАК ОБЪЕКТ ПОЭТИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСИИ В СТИХАХ АЛЛЫ КУЗНЕЦОВОЙ В статье рассматривается экзис...»

«УДК: 159.9231+159.942.52+930.15 © Иванова К.А., 2014 г. К.А. Иванова Южноукраинский национальный педагогический университет имени К.Д. Ушинского, г. Одесса О ЧУВСТВЕ ЮМОРА ЛИЧНОСТИ (КУЛЬТУРНОИСТОРИЧЕСКИЙ ПОДХОД) В статье рассмотрены исторические этапы исследования...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.