WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 || 3 |

«МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАОЧНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ВОПРОСЫ СОЦИОЛОГИИ, ИСТОРИИ, ПОЛИТОЛОГИИ И ФИЛОСОФИИ Новосибирск, 2012 г. УДК 3 ББК 6/8 В 74 В 74 «Вопросы социологии, истории, ...»

-- [ Страница 2 ] --

Сам термин «форма превращенная» (verwandelte Form) был введен в философский обиход К. Марксом и относился к некоторым характеристикам строения и способа функционирования сложных систем связей, он позволял исследовать «видимые зависимости и парадоксальные эффекты, выступающие на поверхности целого в качестве того, что, тем не менее, является «формой его действительности или, скорее, формой его действительного существования» [2, c. 269].

Постсоветское общество характеризуется, среди прочего, обилием превращенных форм; особенно это касается предприятий и организаций государственного сектора (зачастую основной их деятельности является имитация деятельности, приуроченная к различным отчетам и ревизиям).

Учитывая конформизм (основное наследие советской эпохи) как ведущую черту «психологического портрета» представителей среднего и старшего поколений, а также — аномию социокультурной сферы, засилье «превращенных форм» и разрушенную аксиосферу, отсутствие четких ценностно-мировоззренческих ориентиров, мы можем говорить о системном социально-культурном кризисе постсоветского общества, разворачивающемся на фоне кризисных и трансформационных явлений глобального характера.

По нашему мнению, преодоление указанных негативных общественных явлений должно быть сопряжено с преодолением конформизма как ведущей черты ментальности человека постсоветского общества. В условиях современного мультикультурного глобализированного социума невозможна «реанимация» общепринятой идеологической системы по советской схеме, неэффективными будут и попытки выстраивания системы морально-этических норм православного (или иного религиозного) характера.



Думается, что разрешение системного социально-культурного кризиса современности вообще невозможно «сверху», а, напротив, — только «снизу», через воспитание и самовоспитание свободных и независимых граждан с развитым правосознанием, способных к анализу процессов, происходящих в обществе, их трезвой оценке и корректировке дальнейших путей общественного развития; не к подчинению диктату аномичного общества, а к противостоянию ему, осознающих, что любое подчинение только усугубит кризис. Это не значит, однако, что конформизму в трансформирующемся постоветском обществе нет места. Напротив, он необходим: для соблюдения законов в условиях, когда принято их «обходить», для ориентации на писаные, а не «неписаные» нормы. В то же время, нонконформизм служит не только противостоянию проявлениям социальной аномии, но и оценке соответствия официальных законов объективным общественным потребностям и, в случае несоответствия, — решению возникших проблем цивилизованным путем, возможности равноправного диалога с властью.

Э. Фромм еще в 1956 году представлял основную проблему современности как «равнодушие человека к самому себе», подчеркивая при этом необходимость раскрытия человеком «правды о самом себе», обнаружения социальнозначимых психологических ориентаций, влияющих на формирование социального характера индивида, способствующих пониманию того, что человек — единственное существо, наделенное совестью [5, c. 31]. Нельзя не подчеркнуть, что для современных постсоветских государств мысль Фромма по-прежнему актуальна.

Список литературы:

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — Т. 45. / В. И. Ленин — 1.

М.: Издательство политической литературы, 1974. — С. 391—392 Мамардашвили М. К. Как я понимаю философию / М. К. Мамардашвили. — 2.

[2-е изд., измененное и дополненное]. М.: «Прогресс-Культура», 1992. — 415 с.





Современная западная социология: Словарь. / [сост. Давыдов Ю. Н. и др.] — 3.

М.: Политиздат, 1990. — 432 с.

Философский словарь / [под ред. И. Т. Фролова.] — 4-е изд. — М.:

4.

Политиздат, 1981. — 445 с.

Фромм Э. Здоровое общество / Эрих Фромм; [пер. с анг. Т. Банкетовой]. — 5.

М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2009. — 539 с.

3.3. ОНТОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ

СТРУКТУРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ БЫТИЯ

В ФИЛОСОФСКОЙ ТРАДИЦИИ ИНДИИ

–  –  –

Сегодня становится заметной тенденция избрания людьми восточного, в том числе индийского, пути поиска смысла жизни и достижения душевного равновесия. Причина этого интереса к философии Востока, возможно, связана с такими её чертами, как духовность, интуитивность и естественность. В основе появления и развития индийской философии лежит идеалистическая и теистическая традиции, религия и философия были не конкурирующими, а взаимосвязанными сферами жизни. Сложно отыскать пример большей верности истокам, чем в индийской цивилизации. Древние религиозно-философские тексты оставались и остаются в центре мировоззренческих исканий ортодоксальных школ. Многовариантность онтологических концепций, их терпимость друг к другу и одновременно приверженность большинства школ традициям — всё это отличает индийскую философию.

Среди разнообразия концепций устройства бытия и реальности — дуалистических, плюралистических, монистических — последняя является наиболее древней и до сих пор актуальной для Индии.

Восточный монизм утверждает только высшее начало — бога Брахмана.

Разделение истинного и иллюзорного бытия появляется уже в древних текстах, а затем получает выражение в философских школах, особенно, в веданте, преобладающей в своих разных формах в философском духе Индии. Истинное бытие «сат» отвечает законам, упорядочивающим всемирный хаос, а небытие, «асат», нарушает космическую организацию вещей в мире. Истинное бытие, воплощённое в Брахмане, есть единое сущее, первое начало вселенной, «бытие, погруженное в вечность», нерождённое, нетленное, пронизывающее этот мир, но стоящее за его пределами. Бог есть не что иное, как «абсолют, объектированный где-то как нечто, дух, пронизывающий собой всё» [8, с. 261]. Абсолютное начало «неизреченно, оно выше всякой проявленной мысли» [11, с. 43]. Только молчанием в полной мере выражается Абсолют. Брахман выражает объективное духовное начало, а его вторая сторона, Атаман, субъективное начало, душу. Атаман максимально проявляется в человеке, и в этом отличие людей от всего мира.

Земное бытие, представляемое вселенной и тем, что она содержит — «бытие ненастоящее, иллюзорное, феноменальное, уничтожающееся»

[10, с. 58], или по выражению Л. А. Тихомирова, «юдоль страдания».

Функция сотворения и организации вселенной ложится на плечи божества. Причем это не единичный акт, «процесс, а не событие» [5, с. 136] и длится он непрерывно. Земной мир подобен человеческому сну, и его реальность весьма условна. Это бытие возникает, затем пропадает и снова возвращается. Так происходит круговорот земного бытия. Только эмпирический мир доступен для осмысления, трансцендентная же сфера бытия не поддаётся анализу.

Реальный мир есть «результат праведных, соответствующих дхарме, и неправедных поступков населяющих его живых существ» [6, с. 4].

Абсолютное бытие неразрушимо, хотя внешне оно невидимо. Реально видимый мир есть творение невидимого бытия, но он настолько мнимый, что высшее начало не проявляет к нему никакого интереса: «Я, — говорит он, — одинаков для всех существ, я не имею к ним ни ненависти, ни любви» [10, с. 59]. Высшее божество «не заключается в этом видимом мире, а только видимый мир в нём заключается» [10 с. 58]. Аналогами первичной и творящей субстанции Божественного Брахмана в западной философии являются перводвигатель Аристотеля, абсолютный дух Гегеля, Мировая Душа в гностической онтологии, Мировая Воля Шопенгауэра, и это далеко не полный список онтологических паралеллей.

Вайшешика, ортодоксальная философская школа одна из первых представила политеистический взгляд на структуру бытия, отличающийся плюрализмом. Философы этой системы признают «присутствие Бога, Ишвара в космогоническом процессе, который не творит мир, а осуществляет «надзор» над стихиями, которые так же вечны, как он сам» [7, с. 85]. Действиями атомов движут адришты, «невидимые»

факторы, воплощающие закон кармы. Реальность, по вайшешике, это всё, что можно обозначить словами. Философия вайшешики отчетливо разводит мир вещественный и мир невещественный параману. Все объекты мира делятся на два класса: одни обозначаются словом «бытие», другие «небытие» — несуществующие объекты. В трактовке категорий бытие и небытие заметно прослеживаются основы диалектического подхода к изучению внешнего мира. Деление между ними условно, «они непрерывно сменяют друг друга» [1, с. 225]. Все вещи «относятся к небытию до своего рождения и после гибели» [4, с. 129]. Среди бытия выделяются шесть видов реальностей — субстанция, качество, действие, общность, особенность, присущность. Об их существовании свидетельствует само бытие, но оно намного шире этих категорий: «Поскольку бытие существует в качествах и действиях, оно не является ни качеством, ни действием… потому что в бытии отсутствует общее и особенное» [3, с. 175].

Философские школы санкхья и йога придерживаются дуализма в определении реальности, включающей два независимых друг от друга вида — пракрити и пуруши. Приверженцы санкхьи отрицают бога как творца мира, но верят в него как «вечно совершенного духа, который является свидетелем мира и одно присутствие которого заставляет материю действовать и творить» [12]. Пуруша как первочеловек — это идеальное начало, чистое сознание, дух, высшее «Я», находящееся вне мира объектов в состоянии неизменности. Он, «тысячеглавый, тысячеглазый, тысяченогий, являющийся некоторого рода моделью космоса и одновременно человечества» [9, с. 376], выступает в pоли космического разума, обладающего истинной мыслью и чистым сознанием. Пракрити предстаёт материальной первопричиной объектного мира, постоянно изменяющаяся и состоящая из трех сил — гунн (саттва, раджас, тамас), связанных, по сравнению Чаттерджи, как три верёвки в канате, являющих трехгунное объективное бытие. Пракрити, или майа является отражением реальности, отрицательным началом, дающим толчок всеобщему становлению. Мир майи не может существовать отдельно от чистого бытия [8, с. 304].

В «Лекциях по истории философии» Гегель уделяет санкхье и гунам значительное внимание:

«наблюдающее сознание индусов обратило внимание на то, что истинное в себе и для себя содержит в себе три определения, и понятие идеи завершается в трех моментах» [2, с. 173]. Гуны, как умопостигаемые сущности, не могут непосредственно восприниматься человеком, об их существовании можно судить по следствиям — объектам физического мира, которые вызывают радость, страдание, безразличие.

Индийская философская традиция своеобразна и многообразна.

Школы индийской философии, даже в русле ортодоксальной традиции, отличаются как разнообразием взглядов на устройство бытия, так и общностью философских суждений на этот предмет. Не исключено, что это связано с особенной преемственностью философского опыта и большой ролью традиционных учений. Индийская мысль объясняет природу и устройство жизни, основываясь на идеалистическом монизме, который влияет даже на дуалистические и плюралистические школы.

Метафизические концепции индийской философии пронизывает атмосфера веры в особый нравственный миропорядок. Мироздание необхватно во времени и пространстве. Духовная и физическая сферы жизни предстают моральной ареной для совершенствования. Весь мир представляется как единое бытие «несравненной громадности и необъятности, одушевлённое одним духом и заключающее внутри своей субстанции все формы жизни» [8, с. 290]. При этом действительность, осязаемая и ощущаемая, на самом деле иллюзорна и незначительна в бытийном плане. Они занимает самую низшую ступень в иерархии бытия.

На самую вершину онтологической структуры ставится духовность.

Бытие духовное понимается как главенствующее и высшее. Вечным бытием бога проникнута вся жизнь индийцев. Брахманистстское — определяющее направление индийской философии. Брахман как олицетворение бытия, обладает высшей мудростью, настолько высшей, что молчание есть наилучший способ её выражения. Видимый мир это не что иное, как творение невидимого бытия. Поэтому истинное бытие располагается за пределом материального мира и постигается не через органы физического восприятия, а другими способами — внутренними и мистическими. Низшее и высшее бытие представляются сферами, которые охватывают и проникают друг в друга.

Список литературы:

Бонгард-Левин Г. М. Древнеиндийская цивилизация. М.: Наука, 1993. 320 с.

1.

Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Кн.1.СПб.: Наука, 1993. 350 с.

2.

Гостеева Е. И. Философия вайшешика. Ташкент: Изд-во Академии Наук 3.

УССР, 1963. 208 с.

4. Гриненко Г. В. История философии. М.: Юрайт-Издат, 2004. 688 с.

5. Дандекар Р. Н. От вед к индуизму: эволюционирующая мифология. М.:

Восточная литература, 2002. 286 с.

6. Лысенко В. Г. Как я понимаю индийскую философию // Философский журнал. 2010. № 1. С. 4—8.

7. Лысенко В. Г. «Философия природы» в Индии: атомизм школы вайшешика.

М.: Наука, 1986. 199 с.

8. Радхакришнан С. Индийская философия. СПб.: Академический проект, 2009.

1008 с.

9. Степанянц М. Т. Философские традиции Индии, Китая и мира ислама // История философии: Запад-Россия-Восток. Кн. 1. М.: Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина, 2000. С. 354—412.

10. Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М.: ФондИВ, 2007. 808 с.

11. Чаттерджи С. Сокровенная религиозная философия Индии. Харьков:

Рубикон, 1991. 111 с.

12. Чаттерджи С., Датта Д. Введение в индийскую философию [электронный ресурс] // URL: http://www.yogalib.ru/chaterdji-datta (Дата обращения:

22 декабря 2011).

ПРОБЛЕМНО-ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ ЦИКЛ

ДЕЙСТВИЯ МЕТОДА

В ГУМАНИТАРНОМ ИССЛЕДОВАНИИ

–  –  –

В процессе развития науки стало совершенно очевидным, что важнейшим компонентом, детерминирующим научное исследование, является разработка методов в самых различных сферах человеческой деятельности. При этом философский анализ познания начинает не просто усваивать представления, заимствованные из иных научных дисциплин, но включаться в методологические дискуссии по поводу понятий и проблем, значимых для эпистемологии.

В качестве идеалов строгого научного метода, выделяют следующие компоненты: связность, непротиворечивость, рациональность, простота научного знания [5, с. 114]. Рассмотрим динамику научного метода, специфику его элементов (теория, правила мышления, операции мышления), а также его связь с проблемным материалом на примере методологии гуманитарных наук.

Известно, что любое исследование начинается с выделения проблемного материала. Проблемное знание представляет в сознании исследователя предмет мышления, то есть то, о чём следует размышлять. В естественных и точных науках проблемное знание выступает в виде логических противоречий. Значение проблемного материала в гуманитарном исследовании имеет свою специфику. Как и в мировоззрении, это содержание своеобразно тем, что формируется зачастую из ценностных представлений и категорий, дающих смысловую несвязность. Если учёный-естествоиспытатель стремится к получению истины, т. е. объективно-понятого значения, то гуманитарий получает истины-смыслы. Следовательно, проблема гуманитарного материала состоит в открытии таких знаний, которые содержат потенции смыслов. В гуманитарных науках, в отличие от естественнонаучных идёт постоянная рефлексия над проблемным полем исследования, работает постоянная переоценка, как проблемного материала выбранных методов, так и полученных результатов. Следовательно, гуманитарное исследование представляет собой бесконечный процесс меняющихся смыслов. Например, в историческом исследовании объект имеет в значительной степени мировоззренческую структуру, поэтому оценка историка исходит из потребности в раскрытии этических, эстетических, религиозных и иных ценностных аспектов прошлого. В трактовке Г.-Х. Гадамера данный феномен обозначен понятием «историчекого горизонта».

Совокупность исторических горизонтов образуют один большой, внутренне подвижный горизонт, который, выходя за рамки современности, охватывает исторические глубины нашего самосознания [2, с. 331]. Таким образом, мы можем утверждать, что цель проблемного поиска в гуманитарном исследовании состоит в следующем: 1) понять смысл изучаемого; 2) включить его в контекст современности. Итак, включенность субъекта в объект социогуманитарного познания определяет его аксиологическую детерминацию.

Но решение исследовательских проблем возможно только на основе метода. Если проблема определяет объект мышления, то метод диктует способы его постижения, для получения необходимого результата.

Следовательно, сравнение наличной познавательной проблемы с необходимым идеальным состоянием и уже имеющимися образцами ранее решённых проблем задаёт магистральный путь решения:

«В качестве методов оценивания действуют исторически сложившиеся целевые образцы знаний-результатов. Центральную линию здесь определила логическая культура, в рамках которой возникли ключевые идеалы когнитивной связанности и непротиворечивости. Эти нормы вместе со своими частными и особыми вариантами стали ведущими методами проблематизации. Если некоторое знание в качестве предмета оценивания соответствует образцам, оно квалифицируется в виде нормативного и рационального продукта. Любое отклонение от идеалов расценивается как иррациональное образование. Такие фрагменты знания отделяются от нормальных структур и становятся содержанием проблем» [5, с. 71—72].

Если поставлена проблема, то она и выступает центром внимания. Метод, формируемый в интеллекте, остаётся на периферии внимания и ускользает от сознательной фиксации. Из поля внимания может выпадать большая часть инструментального этапа, где из проблемного материала метод производит результат. Но на фоне непрерывного слежения за проблемой внезапная фиксация результата даёт эффект «инсайта». Таким образом, психика исследователя, представленная как набор определённых эмоциональных реакций и предпочтений, сориентирована в наибольшей степени на идеальную сторону ценности — на определённые цели и образцы.

Если же предмет оценивается в виде задачи и формулируется в вопросной форме, мы имеем начало мышления, где конституируются особые акты формирования метода и его применения» [5, с 77]. Здесь важную роль играет теоретическая составляющая научного метода, задающая ключевые для исследователя представления о мире, позволяющие находить связи между наблюдаемыми фактами. Эти связи и являются, в свою очередь, важнейшим информационным продуктом исследования, а в дальнейшем — основой исследовательского метода, применимого к другим проблемам данной дисциплины.

Метод не навязывается предмету познания или действия, а изменяется в соответствии с их спецификой. Исследование предполагает тщательное знание фактов и других данных, относящихся к его предмету. Оно осуществляется как движение в определенном материале, изучение его особенностей, связей, отношений и т. п. Таким образом, правильность метода всегда детерминирована содержанием предмета. Поэтому метод всегда был и есть «сознание о форме внутреннего самодвижения ее содержания», «сам себя конструирующий путь науки» [3, с. 251]. Такое понимание для развития гуманитарной науки остаётся важным и актуальным, так как оно неотделимо связано с вопросом природы исследуемого объекта и его неразрывной связи с субъектом.

Метод существует и развивается только в сложной диалектике субъективного и объективного. При этом считается, что определяющая роль отводится последней. Метод в гуманитарном исследовании, как и в естественнонаучном познании, объективен и фактичен, но вместе с тем он субъективен, что выражается в том, что на основе объективной стороны (познанные закономерности исторической действительности) формулируются определённые принципы, правила и регулятивы.

Значимая роль субъективных факторов метода в гуманитарных науках объясняется их спецификой, тем, что «носителем» метода является конкретный индивид, субъект, для которого, собственно говоря, данный метод и предназначен. Поэтому правомерен вывод о том, что метод является деятельностной структурой индивидуального сознания [4, с. 60—61]. Тем не менее, «все методы, какими бы различными не были, обладают общим свойством, быть применением знания» [1, с. 59].

В этом смысле универсальность научного метода заключается, на наш взгляд, в том, что его нельзя трактовать в качестве абстракций (гуманитарное познание) или закостенелых общих формулпредписаний (естественнонаучное познание). Он не существует вне его конкретного реального носителя: личности учёного, философа, научного сообщества, коллективного субъекта и т. п. Каждый метод всегда «замыкается» на конкретного субъекта, а включённость субъекта в структуру метода объясняет его творческий характер, который нацелен не только на научные открытия, но и на созидание нового в любой сфере человеческой деятельности.

Итак, в гуманитарном исследовании недопустимо рассматривать метод как некий механический набор предписаний, на основе которых можно решить познавательные проблемы. В этом смысле не существует метода, который можно было бы систематически применять для достижения цели. Как отмечал Г.-Х. Гадамер, «не существует метода, который позволил бы научиться спрашивать, научиться видеть проблематически» [2, с. 28].

Список литературы:

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества — М.: Искусство, 1979. — 1.

424 с.

Гадамер Г.-Х. Истина и метод: основы философской герменевтики — М.:

2.

Прогресс, 1988. — 699 с.

Гегель Г. В. Ф. Наука логики — М.: Мысль, 1971. — 248 с.

3.

Кармин А.С. Поиск и оценка методов исследования. — М.: Наука, 1987.

4.

С. 58—74.

Юлов В. Ф. Мышление в контексте сознания — Киров: Академический 5.

проект, 2005. — 495 с.

СЕКЦИЯ 4.

ИСТОРИЯ

4.1. ИСТОРИЯ РОССИИ

НАЦИОНАЛЬНАЯ КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА

В ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНАХ

В ПОСЛЕВОЕННОЕ ВРЕМЯ В БАССР

–  –  –

В послевоенное время правоохранительные органы Башкирской Автономной ССР находились в затруднительном положении. Это было связано, в первую очередь, с вопросами организационно-структурных изменений в политике внутренних дел.

Ввиду того, что впервые послевоенные годы остро встал вопрос о нехватке сотрудников, то одной из самых важных проблем, стоявших перед органами внутренних дел, была проблема кадров, и главное основное внимание глав администрации было сосредоточено на ликвидации некомплекта кадров. Решение ее существенно затруднялось тем, что острейшая нехватка ресурсов не позволяла обеспечить отбор в органы внутренних дел людей, отвечавших необходимым требованиям.

В результате проводимой политики, по полному укомплектованию кадров, значительная часть работников отделения милиции и органов прокуратуры имели низкий уровень общеобразовательной и политической подготовки недостаточные навыки оперативной подготовки, вследствие чего не могли успешно осуществлять задачи, возлагаемые на правоохранительные органы [2].

Немаловажное значение в кадровой политике правоохранительных органах в Башкортостане уделялось национальному составу сотрудников. Данное обстоятельство определялось в первую очередь, желанием власти видеть на местах сотрудников из коренной прослойки, т. е. башкиров и татар.

Как свидетельствуют архивные документы, превалирование сотрудников коренной национальности в органах, приветствовалось и поощрялось. Если же из общего количества сотрудников, основную массу составляли прочие национальности (русские, украинцы, мордва, чуваши и т. д.), то данное явление считалось ненормальным, объявлялся выговор, с указанием на то, чтобы были приняты меры, для решения данного вопроса.

В материалах проверки состоянии работы с кадрами МВД БАССР отмечается, что общее число сотрудников МВД и милиции по штату на первый квартал 1949 г. предусматривает 4460 человек. Фактически было укомплектовано 95,9 %.

Из них национальный состав работников МВД и милиции характеризовался следующими данными: русские — 49,1 % (2100 человек); башкиры — 14 % (599 человек); татары — 28,3 % [7, с. 1] (1210 человек), прочие народности — 368 человек.

Итого всего было укомплектовано 4277 человек.

Данные материалов проверки следует, что основная масса сотрудников по национальному составу является русскими. Это объяснялось тем, что, в основном, лица коренной национальности, были задействованы на работе в деревне, и большая часть не имела даже начального образования.

Данное обстоятельство было отражено в докладе о результатах проверки состояния работы с кадрами МВД БАССР. В отчете указывалось, что «в работе с кадрами отсутствует должное внимание к подбору и выращиванию работников из коренной национальности башкир, особенно по руководящему составу центрального аппарата, где из числа 91 начальников отделов, замначальников отделов и начальников отделений МВД и Управления милиции башкир работает всего 3 человека» [7, с. 2].

Так, в Октябрьском, Ишимбайском Горотделе МВД БАССР, Ермекеевском, Улу-Телякском, Кугарчинском и других райотделениях МВД, на период 1946—1951 гг. лиц из коренной прослойки, среди общего числа сотрудников, было незначительным.

Например, в Ишимбайском Горотделе МВД только 1/3 аппарата состояла из лиц коренной национальности. Как указывается в отчете «эта прослойка в 1948 г., по сравнению с 1947 г. сократилась на 7,3 %, а в первом квартале 1949 г. — на 9,1 %» [1, с. 11]. В своем докладе прокурор г. Уфы, старший советник юстиции П. Пресняков, отметил, что данное обстоятельство является ненормальным явлением, и должны быть приняты меры «по взращиванию сотрудников органов внутренних дел из коренной национальности» [1, с. 12].

Такое же положение наблюдалось и в Ермекеевском райотделении МВД. Из общего числа сотрудников милиции (всего 16), лица коренной прослойки составляли на 1948 г. — 13 человек (1 башкир, 12 татар), на 1949 г. — 0 и на 1950 г. — 0 [9, с. 104].

Таким образом, укомлектация должностей РО МВД лицами из коренного населения в 1950 г., по сравнению с 1948 г.

Уменьшилась на 17 %.

Иначе дело обстояло в Макаровском, Балтачевском РО МВД БАССР. В Макаровском РО МВД укомплектовано 15 штатных единиц.

Как указывается в справке о состоянии работы с кадрами в Макаровском РО МВД БАССР, по национальному составу работников РО подобран правильно: башкиры составляли 60 % (9 человек), татары — 13,5 % (2 человека) и русские — 26,5 % (4 человека) [10, с. 95].

В Балтачевском РО МВД штат — 20 единиц: из них 87 % составляли сотрудники коренной прослойки и только 13 % прочие национальности [8, с. 160].

В справке «Цифровые данные по работе с кадрами органов милиции БАССР за 1953, 1954 и первую половину 1955 гг.» [11, с. 121] указывается общие данные относительно национального состава сотрудников: башкиры — 17 %, татары — 37,3 %, русские — 35,2 %, прочие — 10,5 %.

Кадровая политика по обеспечению сотрудниками из коренной национальности затронула так же и органы прокуратуры.

Так, в «Списках работников прокуратуры и следственных органов» [5, с. 5] за 1947 г. указывается, что из общего числа сотрудников (19 человек), всего 2 башкира, 4 татара, 6 русских и 7 человек прочие национальности.

Из них, в центральном аппарате руководства прокурор республики Набатов А. А. и заместитель прокурора по специальным делам Шиндов И. И. были по национальности русскими.

На 1949 г. укомплектованность кадрами центрального аппарата и переферийных органов прокуратуры предусматривало 306 человек, фактически укомплектовано 301 человек. Из них всего 48 башкир.

В докладе «О состоянии кадров по прокуратуре БАССР по состоянию на 31.12.1949 г.»[4, с. 11] представленным заведующему административным отделом обкома ВКП(б) В. Х. Вахитову, национальный состав определяется следующим образом: всего — 301 единица, из них 48 башкир, 101 татар, 110 русских и 42 прочие национальности. В центральном аппарате работают только 5 башкир.

На 1 января 1950 г. национальный состав прокуратуры [3, с. 6] был представлен в следующем виде: всего 298, из них 53 коренной национальности и 245 прочие. На 1 января 1951 г. в национальный составе прокуратуры [3, с. 7] наблюдается рост числа сотрудников из коренной прослойки: башкир на 2 %. Но подавляющим числом сотрудников остаются прочие национальности.

В «Справке о работе органов прокуратуры БАССР за 1954 и первый квартал 1955 гг.» [6, с. 86] отмечается, что «на 1 января 1955 г.

было несколько увеличено число работников коренной национальности — башкир и татар». По данным доклада число сотрудников органов прокуратуры БАССР составляло 59,3 % против 57,2 % на 1 января 1954 г. Всего штат прокуратуры составлял 265 сотрудников [6, с. 85].

Следовательно, уже к 1955 г. наблюдается увеличение количества числа сотрудников органов внутренних дел из коренной прослойки.

Следует заметить, что эта прослойка за 1951—1955 гг., по сравнению с 1946—1950 гг. увеличилась на 22 %, что говорит о целенаправленной кадровой политике по выращиванию работников из коренной национальности.

Таким образом, организационно-структурные изменения в кадровой политике правоохранительных органов затрагивали не только проблемы качественного состава сотрудников, но и немаловажное значение уделялось национальному составу работников. При этом предпочтение отдавалось башкиро-татарской коренной прослойке.

Список литературы:

Акт проверки работы с кадрами Ишимбайского Горотдела МВД 1.

(1.02.1949 — 30.05.1949)// Материалы проверки работы с кадрами МВД БАССР// Центральный Государственный Архив Общественных Объединений (Далее: ЦГАОО) РБ. Ф. 122, Оп. 29., Д. 735.

Вафаева Э. Р. Организационно-структурные изменения и кадровая 2.

политика в органах внутренних дел в послевоенное время (на примере

Республики Башкортостан)//Вопросы права в современном мире:

материалы международной заочной научно-практической конференции.

Часть I. (02 ноября 2011 г.). — Новосибирск: Изд. «Априори», 2011. — С. 82 — 87.

Кадровый состав работников прокуратуры БАССР// Доклад о работе 3.

отдела кадров прокуратуры БАССР за 1950—1951 гг.// Центральный Государственный Архив Общественных Объединений. Ф. 122. Оп. 30.

Д. 208.

О состоянии кадров по прокуратуре БАССР по состоянию на 4.

31.12.1949 г.// Секретная переписка отдела с МВД и судебными органами// Центральный Государственный Архив Общественных Объединений. Ф. 122. Оп. 29. Д. 749.

5. Списки работников прокуратуры и следственных органов за 1947 г.// Центральный Государственный Архив Общественных Объединений.

Ф. 122. Оп. 29. Д. 734.

6. Справка о работе органов прокуратуры БАССР за 1954 и первый квартал 1955 гг.// Центральный Государственный Архив Общественных Объединений. Ф. 122. Оп. 32. Д. 1910.

7. Справка о результатах проверки состояния работы с кадрами МВД БАССР// Материалы проверки состояния работы с кадрами МВД БАССР// Центральный Государственный Архив Общественных Объединений.

Ф. 122. Оп. 29. Д. 737.

8. Справка о состоянии работы с кадрами в Балтачевском РО МВД БАССР// Материалы проверки работы с кадрами МВД БАССР// ЦГАО РБ. Ф. 122, Оп. 29., Д. 735.

9. Справка о состоянии работы с кадрами в Ермекеевского РО МВД БАССР// Материалы проверки работы с кадрами МВД БАССР// ЦГАО РБ.

Ф. 122, Оп. 29., Д. 735.

10. Справка о состоянии работы с кадрами в Макаровском РО МВД БАССР// Материалы проверки работы с кадрами МВД БАССР// ЦГАО РБ. Ф. 122, Оп. 29., Д. 735.

11. Цифровые данные по работе с кадрами органов милиции БАССР за 1953, 1954 и первую половину 1955 гг.// Стенограмма совещания работников МВД и Управления милиции// Центральный Государственный Архив Общественных Объединений. Ф. 122. Оп. 32. Д. 1958.

–  –  –

1958—1964 гг. — один из сложных периодов в истории Русской православной церкви. Он характеризуется широкомасштабными действиями со стороны государственных органов власти, направленными на искоренении религии из жизни общества. Прежде всего, давление на церковь осуществлялось посредством экономических и административных мер. Их действия незамедлительно проявились на функционировании храмов. Расходы в церковных организациях в начале хрущевской церковной реформы стали превышать их доходы. Относительная стабильность в материальном положении церкви была разрушена.

В отличие от статей денежных поступлений православных организаций статьи, отражающие расход, по мнению уполномоченных Совета по делам РПЦ при Совете Министров СССР, являются более правдоподобными. Их бессмысленно было искажать. Они позволяют нам увидеть основные направления распределения финансовых средств, а увеличение того или иного денежного потока сигнализирует об активизации определенной деятельности церкви.

Статьи расходов денежных средств церквей были разнообразны.

Среди них выделялись как постоянные, так и временные направления.

К постоянным статьям можно отнести следующие: содержание служителей культа, хоров, обслуживающего персонала; хозяйственные расходы; приобретение предметов культа; уплата налогов; отчисления религиозным центрам, различным фондам; прочие расходы.

Временные статьи — статьи, которые появились в отчетах только несколько раз.

Не будем останавливаться на каждой из расходной статьи, а обратим внимание на те, которые, по нашему мнению, заслуживают особый интерес. Итак, важно отметить денежные потоки, которые шли на выдачу заработной платы духовенству и певчим хоров церкви.

До 1962 г. служители культа получали заработную плату исходя из доходов, которые они имели от исполнения треб. Власти понимали, что такая система развивает активность духовенства, позволяет им задействовать в участии религиозных обрядов с каждым годом большее количество верующих. Снижение инициативы священнослужителей они увидели в переводе их на твердый оклад. При осуществлении этого мероприятия председатель Совета по делам Русской православной церкви В. А. Куроедов рекомендовал проявлять необходимую гибкость. Не исключал он, что в ряде мест эта мера в силу определенных обстоятельств может не дать желаемого результата. Это касалось тех приходов, в которых доходы от треб были ничтожно малы, что перевод служителей культа на оклад будет нецелесообразным [1].

Перевод духовенства на оклад осуществлялся уполномоченными на местах в 1962 г. Следует отметить, что в ряде церквей Среднего Урала окладная система заработной платы уже существовала, например, в г. Свердловске с 1954 г. [2].

В среднем на протяжении рассматриваемого периода на содержание служителей культа тратилось 19 %—24 % средств от общего расхода храмов. С 1962 г. по 1964 г. эта цифра увеличивалась. В городах она была больше, в сельской местности — значительно меньше.

Особое внимание всегда уделялось количеству лиц, задействованных в хоре. В отчетах уполномоченных Совета по делам РПЦ при Совете Министров СССР делался акцент на тех, кто являлся профессиональными певчими в театрах города. А таковые находились всегда. Значимость хора подчеркивает и тот факт, что епископы время от времени выражали беспокойство о сокращении хоровых групп. Это было обусловлено, по их мнению, тем, что старые певцы умирали, а молодежь не стремилась прийти им на смену. Выход был найден только один: им увеличивали заработную плату. Существуют сведения, что хористам в церкви платили больше, чем хористам в оперных театрах [3].

Еще в начале 1960-х гг. епископ Пермский и Соликамский Сергий сказал, что хор в храме это тот же хор в театре, если в театре музыка и певчие никудышные, то там также будет мало желающих его посещать [4]. Соответственно, чем большими денежными средствами располагал храм, тем больше они уходили на хор.

Экономическое давление на церковь в годы нахождения у власти Н. С. Хрущева сказалось и на участниках хора. В 1961 г. произошло ужесточение налоговой политики в отношении религиозных организаций. С этого времени певчие церковных хоров облагались подоходным налогом по ст. 19 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 30 апреля 1943 г. «О подоходном налоге с населения».

Результат не замедлил проявиться. Многие певчие ушли, оставив приходы без хора. Так, в церкви д. Заборной Пермской области пели 15—16 человек, после обложения налогом никого не осталось.

Длительное время никто не пел, лишь потом вернулись восемь пожилых певчих [5]. Не менее красноречива ситуация, которая сложилась в церквах г. Перми. До 1961 г. в хоровых группах из театра оперы и балета пели 5 человек. С 1961 г. ни одного певчего из театра не было [6].

Постепенно снижались и расходы церквей на их содержание. Так, в Пермской области в 1959 г., тратилось на хор 13 % от общего расхода [7], а в 1964 г. — 9 % [8].

С целью поддержания жизнеспособности церкви немаловажным являлся ремонт церковных зданий и строительство к ним новых сооружений. Эта статья расхода в религиозных организациях в рассматриваемый период появлялась не часто и суммы, числящиеся напротив этой графы, были незначительными.

К 1958 г. большинство церквей Свердловской области были хорошо отремонтированы: утеплены и электрифицированы, обновлены иконостасы и живопись [9]. С 1958 г. вопросы строительства и ремонта церковных зданий чаще всего не решались, т. к. со стороны местных органов власти практически во всех случаях следовали мотивированные отказы. Например, заявление на строительство крестилки в Георгиевской церкви с. Слобода Свердловской области было отклонено по причине отсутствия должных противопожарных условий [10].

Ремонт здания относится к одному из обязательств, вытекающих из типового договора о передаче в пользовании православного прихода и «Положения об управлении РПЦ» (п. 41). Все вопросы, затрагиваемые ремонта церковного здания, не могли пройти мимо уполномоченного Совета по делам РПЦ и районного (городского) исполкома. Разрешение на осуществление капитального ремонта выдавалось только после согласия на то органов власти, признавших необходимость данного ремонта. Нелегче обстояло дело с проведением текущего ремонта.

На запланированные работы местная администрация требовала предоставление сметы. Таким образом, предполагалось избежать создания пышности и благолепия в храме. Ремонт, по их мнению, должен быть направлен на поддержание здания в технически исправном состоянии и не более того. В инструктивном письме № 56 уполномоченным констатировалось, что за последние годы (конец 1950-х гг.) при проведении ремонта допускались ненужные излишества [11]. Такие «излишества» имели место и в более поздний период.

Нередко уполномоченный Совета по делам РПЦ по Пермской области П. С. Горбунов докладывал в центральные органы о нарушениях. Особое его возмущение в 1960 г. вызвала деятельность настоятеля церкви д. Заборная Краснокамского района Коряк.

Священник без согласия горисполкома в церковном здании установил паровое отопление, сделал пристрой к жилому дому и гараж.

По решению горисполкома гараж и пристрой были снесены [12].

Приобретение строительных материалов для ремонта также вызывало недовольство уполномоченного. Тщательно изучалось, у какого предприятия или частного лица, сколько и по какой цене было куплено [13]. Столь пристальное внимание связано с тем, что данные товары являлись дефицитными. Зачастую их сложно было найти в магазинах.

Возможности проведения ремонтных работ увеличивались к середине 1960-х гг. Об этом неоднократно докладывали уполномоченные в своих отчетах Совету по делам Русской православной церкви. Так, из года в год росли суммы, затраченные на ремонт молитвенных зданий. В 1965 г. удалось организовать ремонт в церквах гг. Свердловска и Красноуфимска [14].

Постоянным направлением расходования были отчисления в различные фонды. Среди них наибольшее внимание заслуживает с начала 1960-х гг. фонд мира. Фонд мира — советская общественная организация, которая видела своей целью предотвращение угрозы войны, укрепление мирного сотрудничества народов, поддержку их национального освобождения [15]. Как можно заметить, деятельность фонда мира не направлена на решение религиозных проблем или оказание какой-либо помощи православным храмам. Однако церковные приходы перечисляли часть своих средств в пользу данной организации с момента ее основания. По усредненным данным по Пермской области перечисления составляли от 12 % до 15 % от общего расхода РПЦ в данном регионе. Естественно, добивались высоких показателей пожертвований в фонд среди кафедральных соборов.

В числе обязательных платежей, которые церковь обязана выплачивать в пользу государства, нужно отметить следующие три вида налога:

• налог со строений составлял 1 % от суммы оценки здания;

• обязательное страхование молитвенных зданий;

• земельная рента взималась с квадратного метра занятой под строения площади (церковь, дровяник, сторожка). В случае, если имелась ограда, ограничивающая занимаемую площадь, то налог взимался со всего участка. Для городов первого разряда — 18 коп./кв. м., для городов второго разряда — 6 коп/кв. м., для сел и деревень — 4 коп/кв. м. [16].

Других видов налогов церковь не выплачивала.

При сопоставлении с другими статьями расходования денежных средств храмов отчисления по указанным налогам были незначительными.

Статья расхода денежных средств в отдельные годы указанного периода были достаточно велики, и доходы православных приходов с трудом могли их покрывать. Расходование жизненно важных для церкви финансов шло на добровольно-принудительной основе на направления, не имеющие ничего общего с функционированием храмов. Тяжелое время наступило с принятием административных и экономических мер государства в отношении церкви в конце 1950-х — начале 1960-х гг. Однако церковь выдержала и нашла способы финансового и хозяйственного обеспечения своей деятельности.

–  –  –

Проблема сохранения культурного наследия городов России в настоящее время приобретает особое значение. Это связано с активностью различного рода строительных организаций, градостроительная деятельность которых приводит к изменению историко-культурного облика городов. Каждый город является уникальным в силу специфики своего исторического развития. Многие города, достигнув когда-то величия, утратили его в силу объективных причин, сохранив при этом свой архитектурно-пространственный облик. Мы полагаем, что особого внимания заслуживают так называемые ярмарочные города.

Ярмарки, как места периодических съездов торговцев и привоза товаров, главным образом для оптового торга, под настоящим названием известны в Западной Европе с X в. [2, с. 823].

Однако ярмарки существовали и раньше, так как их появление было вызвано, в первую очередь, необходимостью поиска безопасного и охраняемого места для обмена. Идеальным местом для функционирования ярмарки был город. Однако многие города вообще никогда не были ярмарками, в силу объективных причин, или город не допускал устройство ярмарки в своих стенах, удерживая ее на расстоянии. Но если ярмарка проникала в город, то она сама становилась городом и даже больше чем городом. Она целиком подчиняла себе город, и город переставал быть самим собой [1, с. 69].

Следует отметить, что существовали города, которые не были полностью охвачены ярмаркой. Такие города имели собственное купечество, иногда немногочисленное, но активно участвующее в ярмарочной торговле. Ярмарки, проводимые в этих городах, могли иметь международный характер. Однако их проведение контролировалось местным купечеством в целях устранения конкуренции со стороны иностранных торговцев. В Западной Европе такими городами были Генуя, Венеция, Любек, Гамбург, Аугсбург, Нюрнберг, Марсель, Монпелье и др.

Вместе с тем существовали крупные международные ярмарки, которые захватывали весь город, оказывая влияние как на его архитектурно-пространственный облик, так и на жизнедеятельность горожан. Это были ярмарочные города в чистом виде. В них отсутствовало местное купечество, а жители этих городов ограничивались вспомогательной ролью в области торговли, выступая в качестве маклеров, экспедиторов, грузчиков, иногда менял. В Западной Европе такими городами были Брюгге, Франкфурт на Майне, Женева, Цурцахе, Лион, Лейпциг, Антверпен, города Шампани.

Ярмарочная торговля в России получила наибольшее развитие в XIX в., в связи с увеличением мелких, преимущественно сельскохозяйственных ярмарок, носивших региональный характер.

Поэтому для России в этот период характерно большое количество городов, в которых проводились ярмарки, в основном местного значения.

Международный характер носили лишь две ярмарки:

Нижегородская, которая являлась посредником в европейско-азиатской торговле и Ирбитская, связывающая Сибирь и центральные районы.

Следует отметить, что для ярмарочных городов России характерно активное участие в ярмарочной торговле местного купечества. Это связано с тем, что значительную роль в организации ярмарки играла центральная или местная власть, получая значительные доходы от ее проведения. Для местного купечества участие в ярмарочной торговле также было выгодно. В связи с этим в России не было ярмарочных городов в чистом виде, подобно крупным международным центрам Западной Европы. Тем не менее, ярмарка оказывала значительное влияние на формирование историкокультурного облика города.

Для возникновения ярмарочного города необходимо было наличие следующих факторов: 1. Выгодное для организации ярмарки географические положение; 2. Покровительство ярмарке со стороны сеньориальной, церковной или городской власти; 3. Активное участие в организации и деятельности ярмарки самих горожан.

В России регулярные ярмарки появились в XII в. В середине XIX в. количество ярмарок превышало 4 тыс. К 1904 г. в России насчитывалось около 16,5 тыс. ярмарок.

В 1913 году крупнейшими ярмарками в России были Маргаритинская (Архангельск), Весенняя Ханская (Астрахань), Николаевская (Баку), Георгиевская (Вильна), Крещенская (Вологда), Житомирская (Житомир), Ильинская (Томлевский монастырь), Алексеевская (Вятка), Покровская (Донская область), РождествоБогородицкая (Ростов-на-Дону), Рождественская (Красноярск), Весенняя биржа Булака (Казань), Козьмодемьянская лесная (Козьмодемьянск), Контрактовая (Киев), Макарьевская лесная (Макарьев), Девятая (Кострома), Крестовоздвиженская (Кинешма), Ивановская (Рига), Рождественская (Рига), Перновская (Пернов), Январская (Юрьев), Минская лесная (Минск), Гомельская лесная (Гомель), Нижегородская (Нижний Новгород), Покровская (Вытегра), Меновая (Троицк), Ирбитская (Ирбит), Ильинская (Полтава), Маслянская (Ромны), Вознесенская (Ромны), Сретенская (Кременчуг), Покровская (Новоузенск), Успенская (Новая Ладога), Никольская (Смоленск), Покровская (Георгиевск), Ильинская (Тюмень), ЗимнеНикольская (Ишим), Георгиевская (Богородицк), Мензелинская (Мензелинск), Крещенская (Харьков), Ярославских Чудотворцев (Ярославль), Темирская весенняя (Темир), Актюбинская (Актюбинск), Тургайская (Тургай), Петровская (Петропавловск), Никольская (Зайсан), Константиновская (Акмолинск), Введенская (Омск), Екатерининская (Усть-Каменогорск) и др. [6, с. 51—60].

Самой крупной ярмаркой была Нижегородская, которая возникла в 1627 г. у стен Макарьев-Желтоводского монастыря. Макарьев монастырь активно посещался паломниками, особенно в день преподобного Макария (25 июля). Вскоре это место стало привлекательным не только для паломников, но и для купцов. Здесь стали появляться не только российские купцы (московские, ярославские), но также купцы из Средней Азии, Персии и Закавказья (армяне, бухарцы и др.).

Ярмарка находилась под покровительством монастырских властей, которые разбирали конфликты между купцами и следили за порядком.

Во второй половине XVIII — начале XIX вв. Макарьевская ярмарка была самой крупной ярмаркой в России. Она проходила с 10 июля до середины августа. Многие региональные ярмарки в июне заканчивали торговлю, чтоб успеть на Макарьевскую ярмарку. Кроме русских купцов ярмарку посещали польские, греческие и армянские купцы.

Однако с ростом ярмарки места для торга оставалось все меньше и меньше. Это было связано с тем, что берег, на котором располагалась ярмарка, все время затапливало. Не было места для строительства новых помещений для складов. Поэтому вопрос о переносе ярмарки неоднократно возникал в правительственных кругах.

В 1816 г. после пожара, который уничтожил ярмарочный комплекс, Макарьевская ярмарка была перенесена к Нижнему Новгороду, где просуществовала до 1918 г. Следует отметить, что Макарьевская ярмарка проходила не в самом городе, а в его окрестностях. Однако жизнь Нижнего Новгорода с возникновением ярмарки стала полностью зависеть от нее.

Как и другие ярмарочные города, Нижний Новгород имел удобное для осуществления торговли географическое положение.

«Сама природа указала Нижнему Новгороду быть одним из важнейших городов мира, — писал в своё время П. И. МельниковПечерский. — Географическое положение его чрезвычайно выгодно.

Можно сказать, что во всей внутренней России нет другого пункта, кроме Нижнего Новгорода, который был бы так удобен для отправления обширной торговли» [9].

Нижегородская ярмарка поражала иностранцев своими масштабами. В 1839 г. Маркиз де Кюстин, посетивший Нижегородскую ярмарку, называл ее городом, отмечая, что только стечение обстоятельств, характерное для данной местности, и России в целом, могло привести к возникновению данного явления. Он называл Нижегородскую ярмарку величайшей ярмаркой на земном шаре [7].

Второе место по торговым оборотам в XIX в. занимала Ирбитская ярмарка. Основание Ирбита относится к 1631—1632 гг., когда близ устья Ирбеи было положено начало Ирбитской слободе. Ярмарка в Ирбите была учреждена в 1643 г. и сразу стала привлекательной как для русских торговцев, так и для татар, калмыков, бухарцев, а позднее китайцев, персов, немцев, французов, англичан и др.

Ярмарочный город Ирбит имел выгодное для широкой торговли географическое положение. Ирбит находился в 1674 верстах от Барнаула, в 1700 верстах от Бийска и 2200 верстах от Чуи, в стороне от ведущего сухопутного тракта — Московского и судоходных рек.

Доставка товаров осуществлялась водно-сухопутным (летом) или санным путем (в зимнее время). В случае сухопутной доставки товар шел с Алтая через Бийск, Барнаул, Сузун до Московского тракта, по нему до Тюмени и от Тюмени по тракту Тюмень-Ирбит, находясь в пути от 30 до 40 суток [5].

Ирбитская ярмарка длилась один месяц с 1 февраля по 1 марта.

На ярмарку съезжались купцы со всей страны и других государств, а население ярмарочного города увеличивалось почти в 15 раз.

Писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк в романе «Приваловские миллионы» писал об Ирбите: «Ирбит — большое село в обыкновенное время — теперь превратился в какой-то лагерь, в котором сходились представители всевозможных государств, народностей, языков и вероисповеданий. Это было настоящее ярмарочное море, в котором тонул всякий, кто попадал сюда. Жажда наживы согнала людей со всех сторон, и эта разноязычная и разноплеменная толпа отлично умела понять взаимные интересы, нужды и потребности. На площади и по улицам от возов с товарами, купеческих фур и мелких лавчонок не было свободного местечка...» [8].

Также как и в Западной Европе, проведение ярмарки в России приурочивалось к религиозным праздникам, получая соответствующее название. В 1797 г. большой известностью пользовалась Троицкая ярмарка в Ставрополье, проводимая в дни празднования Святой Троицы. В 1854 г. на эту ярмарку кроме торговцев, стекался весь народ Ставропольской губернии и отчасти с Кавказа. Еще до открытия ярмарки здесь появлялись шатры цыган, затем гуртовщики со скотом, русские промышленники, ногайцы, горцы с лесом из-за Кубани.

Вскоре на ярмарке стали появляться кочующие народы, исповедующие ислам, которые стремились не только сбыть свой товар, но и принять участие в скачках, ставшие неотъемлемым атрибутом ярмарки с 1850 г. по распоряжению Кавказского Наместника. Хозяин лошади, выигравшей на скачках, получал серебряную вазу стоимостью в 500 руб., а за второе место присуждался приз в 150 руб. [3].

В XIX в. проводились три ежегодные ярмарки в Кунгуре:

Богоявленская, Пятницкая и Мининская на основании указа Пермского губернского правления. Город Кунгур был основан в 1663 г. В XVII в. он успешно развивался как торговый город, а в XVIII в. здесь стали проводиться торжки и ярмарки [4, с. 177].

Перед началом ярмарки в местном храме служили молебен, на котором присутствовали представители местной власти. По окончании совершался крестный ход из церкви на ярмарочную площадь, на которой совершался еще один молебен. И только после этого начиналась торговля. В Кунгуре перед открытием ярмарки поднимали окропленный святой водой белый флаг [4, с. 178].

Следует отметить, что посещение ярмарки сочеталось не только с куплей-продажей, но и с паломничеством. Народ, стекающийся на богомолье, одновременно стремился продать излишки продукции, что могло послужить началом ярмарочной торговли. Впоследствии место благоустраивалось церковной или местной административной властью.

В организации ярмарки участвовала центральная или местная власть, так как ярмарочная торговля приносила значительные доходы в казну. Открытие ярмарок в губерниях и уездах осуществлялось с разрешения Министерства внутренних дел и финансов, а сельских торгов с разрешения уездных и губернских земских управ. Кроме того многие земства контролировали цены на ярмарке, предупреждая их неоправданное повышение.

Купечество платило в городскую казну значительные финансовые средства за лавки, навесы, склады, погреба и развлекательные заведения.

Ярмарка была выгодна не только власти и купечеству, но и жителям ярмарочных городов. Местные жители могли беспошлинно организовывать постоялые дворы и гостиницы в своих домах.

Список литературы:

Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, ХV— 1.

ХVIII вв. Т. 2: Игры обмена. — М., 1988. — 632 с.

Вечканова Г. С., Вечканова Г. Р. Современная экономическая 2.

энциклопедия. — СПб.: Лань, 2002. — 880 с.

Все дороги ведут на ярмарку. Историческая справка о Троицкой ярмарке 3.

ресурс] Режим доступа.

[электронный — — http://troickinfo.narod.ru/history/fair2.htm.

Долгорукова Л. В. Ярмарки — это целый мир (из истории Кунгурской 4.

ярмарки) // Архивы Урала. — 2006. — № 9—10. — С. 177—191.

История Ярмарки [электронный ресурс] — Режим доступа. — 5.

http://yarmarka.irbit-media.ru/istoriya_yarmarki.htmlсайт Канделаки И. Роль ярмарки в русской торговле — СПб., 1914. — 60 с.

6.

Маркиз де Кюстин о Нижегородской ярмарке (1839 г.) [электронный 7.

ресурс] — Режим доступа. — http://www.history.ru/content/view/1197/87/ Наш Урал [электронный ресурс] — Режим доступа. — 8.

http://www.nashural.ru/Goroda_i_sela/irbit.htm.Мультимеди Опустевший карман России [электронный ресурс] — Режим доступа. — 9.

https://www.livejournal.com/create.bml.

УРОВЕНЬ БЛАГОСОСТОЯНИЯ РОССИЙСКИХ

ГУБЕРНАТОРОВ В XIX — НАЧАЛЕ XX ВВ.

(НА МАТЕРИАЛАХ ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ)

–  –  –

В рамках исследования социокультурных характеристик дореволюционного российского чиновничества важное место занимает вопрос об уровне его материального обеспечения. Особенно актуальным на современном этапе представляется обращение к исследованию социальных характеристик представителей российского губернаторского корпуса в связи с возвращением института губернаторства в современную систему государственного управления.

Исследование материального положения губернаторов XIX — начала XX вв. позволяет добавить значимые штрихи к образу «начальников губернии», выяснить могло ли губернаторское жалованье являться мотивом для стремления чиновников к получению этой должности.

Целью настоящей статьи является исследование обозначенной проблемы на материалах Вятской губернии, в которой за период с 1796 по 1917 гг. сменилось 32 «начальника губернии».

Двумя основными официальными источниками доходов для российских губернаторов дореволюционной эпохи являлись губернаторское жалование и доходы от имений (которые в формулярных списках делились на два типа — «родовые» и «благоприобретенные»).

Большая часть «начальников» Вятской губернии были выходцами из дворянского сословия, соответственно, многие из них владели землями и крестьянами. Однако объемы губернаторских состояний серьезно варьировались. По данным Л. В. Мерзляковой, из вятских губернаторов первой половины XIX века к числу крупнопоместных дворян можно отнести лишь А. Н. Мордвинова, имевшего 1000 крепостных душ в Псковской губернии [13, с. 73].

Среди губернаторов второй половины XIX века имениями площадью более 1000 десятин владели 4 губернатора [18, с. 117].

Некоторые представители губернаторского корпуса вообще не обладали имениями, или их состояние было незначительным. Так, у П. С. Рунича не было имения вообще, в распоряжении А. С. Латышева было 5 дворовых людей, у П. М. Добринского — 436 крестьянских душ в двух губерниях, у Н. Н. Семенова — 304 души (также в двух губерниях), у А. И. Середы — 100 душ [2, л. 110 об.; 1, л.

305 об.; 4, л. 206 об.; 3, л. 99 об.]. В роду 11-го вятского губернатора Александра Алексеевича Корнилова считалось, что «деньги — не корниловский элемент» [12, с. 19, 23], а имение Корниловых насчитывало 30 крестьянских душ. Весьма состоятельным человеком, по воспоминаниям современников, слыл двадцатый вятский губернатор Валерий Иванович Чарыков. Мемуарист А. А. Прозоров писал, что «Чарыков был очень богатый человек, помещик из одной центральной губернии» [15, с. 13]. Помимо имения, В. И. Чарыков владел двумя деревянными домами в Самаре [18, с. 117].

Имение было хорошим подспорьем для чиновников, так как губернаторского оклада часто было недостаточно для того, чтобы прокормить большую семью. Об этом может свидетельствовать пример четвертого вятского губернатора Павла Степановича Рунича.

В 1804 году П. С.

Рунич обращается в Министерство внутренних дел с просьбой уволить его от должности, объясняя причину следующим:

«… не имея никакого имения, ни доходов, кроме жалования… не могу содержать себя с моим семейством в звании губернаторском, не входя время от времени в большие долги… в таком расстроенном состоянии я никак не в силах нести тягостей, с губернаторским званием сопряженных» [17, с. 54—55].

По штатам 1800 года губернаторский оклад составлял 3000 рублей в год (1800 рублей из них — жалования и 1200 р. — столовых) [14, с. 126].

К середине XIX века эта сумма незначительно возрастает — до 3432 рублей рублей жалованья и столько же (1716 столовых) [4, л. 206 об.].

Однако при отсутствии других источников дохода некоторым губернаторам приходилось довольствоваться обозначенными суммами. М. К. Клингенберг, занимавший пост губернатора Вятской губернии в 1859—1863 гг., писал об этом: «Если бы не крайность, если бы не голодная смерть без службы, бросил бы ее к чорту» [18, с. 117].

Согласно формулярному списку М. К. Клингенберга, у губернатора не было ни крестьян, ни земли, ни недвижимости, как и у его сына, Николая Михайловича, ставшего вятским губернатором в 1896 году [5, л. 1об.; 7, л. 3об].

К началу XX века сумма доходов от губернаторской деятельности достигает 10000 рублей в год (5000 рублей из них приходилось на жалованье и столько же на столовые деньги). Однако по-прежнему для части губернаторов получаемая сумма являлась единственным источником доходов. Так, среди вятских губернаторов начала XX века И. М. Страховский и А. Г. Чернявский не владели ни имениями, ни другой недвижимостью [11, л. 31об.; 10, л. 45об.].

В то время как, например, у Н. А. Руднева было имение в Тульской области и дом в г. Новосиле, а у П. К. Камышанского — 2 дома в г. Каменец-Подольске [9, л. 8об.; 8, л. 1об.].

Известны случаи, когда Министерство внутренних дел способствовало укреплению материального благосостояния губернаторов сверх ежемесячных государственных обязательств. Так, в истории вятского губернаторства были случаи пожалования земли «начальникам губерний». Например, в 1814 году 3000 десятин из свободных в Вятской губернии земель было пожаловано Ф. И. фонБрадке «за долговременное и беспорочное служение и в уважение недостаточного состояния» [6, л. 613об.]. А. Н. Мордвинову было пожаловано 2000 десятин земли «за отличные действия и соблюдение пользы казны» [13, с. 73].

Помимо земель губернаторы награждались и прибавочным жалованием. Так, Акиму Ивановичу Середе в 1844 году было назначено «прибавочных к полученному жалованию по должности гражданского губернатора по 2000 рублей серебром в год» [3, л. 114об.]. Прибавочное жалованье в таком же размере было определено и Н. В. Компанейщикову при его назначении исправляющим должность вятского губернатора: «пока он будет занимать губернаторскую должность, прибавочного жалованья по две тысячи рублей в год и выдать ему из той же суммы две тысячи рублей на подъем» [16, с. 5—5 об.].

Проведенное исследование вопроса об уровне благосостояния российских губернаторов XIX — начала XX вв. позволяет сделать некоторые выводы. Материальное положение губернаторов зависело не только от получаемого жалования, но и от обладания недвижимой собственностью (большинство представителей губернаторского корпуса принадлежали к дворянскому сословию). Однако собственность была далеко не у всех «начальников губернии», что иллюстрируется примерами из истории вятского губернаторства.

В этих случаях жалование являлось единственным источником губернаторского дохода. Размер оклада, получаемого губернаторами от государства, в течение рассматриваемого периода (XIX — начала XX вв.) увеличился втрое, однако, фиксируя данную тенденцию, нельзя забывать и о параллельном росте цен.

В сравнении с жалованием провинциального чиновничества заработная плата губернатора была достаточно большой (по данным Л. Ф. Писарьковой, губернаторский оклад в 30 раз превышал жалованье канцелярского служителя), однако она не позволяла в полной мере «нести тяготы, сопряженные с губернаторским званием»

(по-видимому, П. С. Рунич имел в виду так называемые «представительские расходы», являющиеся неотъемлемой частью губернаторской работы). В сравнении же с жалованием чиновников центральных ведомств заработная плата «начальников губерний» была совсем невелика, что наряду с другими мотивами подогревало желание государственных служащих перевестись в столицу.

В связи с этим желание получать губернаторское жалованье вряд ли могло являться мотивом для обретения должности «начальника губернии». Возможность получить очередной классный чин, а вместе с ним и желанное место в столице, являлось, по всей видимости, более значимым стимулом.

Список литературы:

Государственный архив Кировской области (далее — ГАКО). Ф. 582.

1.

Оп. 1. Д. 78.

ГАКО. Ф. 582. Оп. 2 «к». Д. 132.

2.

ГАКО. Ф. 582. Оп. 18«б». Д. 4.

3.

ГАКО. Ф. 582. Оп. 19«а». Д. 2.

4.

ГАКО. Ф. 582. Оп. 24«б». Д. 79.

5.

ГАКО. Ф. 582. Оп. 45. Д. 10.

6.

ГАКО. Ф. 582. Оп. 138. Д. 200.

7.

ГАКО. Ф. 583. Оп. 603. Д. 868.

8.

ГАКО. Ф. 583. Оп. 603. Д. 951.

9.

ГАКО. Ф. 583. Оп. 603. Д. 956.

10.

ГАКО. Ф. 583. Оп. 603. Д. 962.

11.

Кошелев Я. П. Вятский губернатор А. А. Корнилов // Россия и Вятский 12.

край в исторической ретроспективе: сборник научных трудов / Отв. ред.

М. С. Судовиков. — Киров, 2005. — С. 19—24.

Мерзлякова Л. В. Чиновничество Вятской губернии первой половины 13.

ХIХ в.: Опыт социально-политической характеристики: диссертация...

кандидата исторических наук: 07.00.02. — Ижевск, 1997. — 227 с.

Писарькова Л. Ф. Российский чиновник на службе в конце XVIII — 14.

первой половине XIX вв. // Человек. — 1995. — № 3. — С. 121—139.

Прозоров А. А. Город Вятка и его обыватели: мемуары / Под ред.

15.

М. С. Судовикова, Е. И. Пакиной. — Киров, 2010. — 151 с.

Российский государственный исторический архив (далее — РГИА).

16.

Ф. 1282. Оп. 3. Д. 797.

РГИА. Ф. 1286. Оп. 1. Д. 256.

17.

Трушков С. А. Администрация и полиция Вятской губернии второй 18.

половины XIX — начала XX в. — Киров, 2003. — 171 с.

–  –  –

Кадровая политика Советского государства всегда привлекала внимание, как историков, так и публицистов. В советское время этому вопросу уделялось повышенное внимание, но приоритет отдавался изучению его партийного аспекта. Одной из наиболее слабоизученных сторон этого вопроса является кадровая политика Совета Народного Хозяйства Красноярского экономического района. Это связано с тем, что в период правления Н. С. Хрущева она еще не вышла из сферы публицистики, а после в связи с политической конъюнктурой историки почти не обращались к данному вопросу.

Советское государство очень серьезно подходило к вопросам подбора, подготовки и расстановки партийных и хозяйственных кадров на местах. В период правления И. В. Сталина была сформирована достаточно устойчивая модель управления хозяйством. После прихода к власти Н. С. Хрущева, в связи с развенчанием культа личности Сталина, и реформой управления промышленностью, сталинская модель уже не могла более функционировать без изменений.

Задуманная, правительством страны под руководством Н. С. Хрущева, реформа управления предполагала изменение самого принципа хозяйствования. В феврале 1957 г., выступая на сессии Верховного Совета СССР, первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев говорил об основных проблемах народного хозяйства страны. При этом отмечал, что эти проблемы можно решить только путем перехода от управления народным хозяйством посредством отраслевых министерств и ведомств к управлению, построенному по территориальному принципу [3, с. 3]. Экономические и социальные проблемы должны были решаться там, где живут и работают люди, считал советский лидер. Это в свою очередь предполагало корректировку подхода к кадровой политике, которая должна была перейти на новый уровень в соответствии с новой системой управления.

Страна располагала огромным количеством высококвалифицированных специалистов. Однако из-за чрезвычайной централизованности системы управления хозяйством, значительная часть инженернотехнического персонала была занята в министерствах и ведомствах.

Предстоящая реформа была нацелена на перераспределение специалистов в сферу непосредственного производства [3, с. 2].

Красноярский, Иркутский, Уральский и Дальневосточный совнархозы отличались тем что, программа экономического развития страны предполагала сделать их новыми локомотивами развития промышленности СССР. Перспективным планом развития 1959—1965 гг.

предполагалась обширная программа строительства и развития. На плечи Красноярского совета ложилась сложнейшая задача по реализации Ангаро-Енисейского проекта. В итоге край должен был перейти на совершенно иной уровень развития. Но для этого требовались высококлассные кадры. Ими следовало обеспечить не только сам аппарат Красноярского СНХ, действующие и строящиеся предприятия.

Распоряжением Совмина СССР численность персонала Красноярского СНХ определялась в 750 штатных единиц [7 л. 54], но лишь половина на первом этапе была укомплектована работниками. В первую очередь акцент был сделан на формирование кадрового корпуса руководителей СНХ. Судя по делам отдела кадров СНХ, оно шло в основном за счет привлечения присланных из центра и местных специалистов. Во главе совнархозов ставили, как правило, наиболее опытных руководителей. Из 70 председателей совнархозов РСФСР бывшие министры составляли 20 %, а специалисты из местных работников составили лишь 18,6 %. Так, например, глава Красноярского СНХ Ломако П. Ф. ранее возглавлял министерство цветных металлов и золота.

Судя по его переписке с Совмином, он смог быстро и эффективно взять в свои руки контроль над экономикой Красноярского края. Помимо Ломако П. Ф., все четыре его заместителя были направлены в Красноярский СНХ по решению Совета Министров СССР, либо из центральных органов, либо из других регионов страны. Так в частности, Бизяев А. Д., как и Ломако П. Ф. работал ранее в министерстве цветной металлургии. Все они являлись специалистами в сфере базовой специализации региона.

В составе совета были необходимы и местные кадры, которые бы, не только знали свой регион и его возможности, но и имели связи с местным промышленном и партийным руководством. Особенно в них нуждались такие приоритетные отрасли народного хозяйства Красноярского экономического района: энергетическое, металлургическое, лесное, химическое и т. д. В связи с этим, на третьем заседании совета 3 июля 1957 г., на котором были утверждены начальники управлений и основные должностные лица, было отдано распоряжение партийным, хозяйственным органам и научным организациям о направлении на постоянную работу в СНХ 140 человек, что бы решить проблему укомплектованности.

Помимо сотрудников ранее работавших на предприятиях региона в состав совета вошли опытные специалисты из расформированных организаций Енисейстроя и Норильлага.

–  –  –

Не менее показательна статистика по директорам предприятий Красноярского СНХ. В начале 60 гг. из 325 директоров высшим образованием обладало 120 человек, средним 94, что составляло 36% и 28 % соответственно [4]. Наибольшие требования предъявлялись к руководителям предприятий химического, машиностроительного управления, а также цветной и черной металлургии, меньший уровень требований применялся к руководителям пищевой и легкой промышленности. Как мы можем видеть в целом, руководство СНХ стремилось укомплектовать совет высококвалифицированными кадрами, способными решать поставленные экономические задачи.

Другим важным требованием к сотрудникам был их опыт практической работы. Большинство из высших должностей занимали люди опытные, работавшие прежде на руководящих постах, причем по схожей специализации. Отдавалось явное предпочтение специалистам знакомым в первую очередь с цветной и черной металлургией. Все три председателя Красноярского СНХ ранее работали на предприятиях цветной металлургии. Так, последний глава совета Ксинтарис, закончивший московский институт Госплана СССР попал в край по распределению в Норильск в 1940 г. Здесь он прошел путь от начальника отдела Дудинского порта до заместителя директора норильского горнометаллургического комбината.

Среди директоров предприятий красноярского экономического района преобладали руководители со стажем от года до трех лет (36 %) это можно объяснить и тем, что в годы СНХ происходила постоянная реорганизация старых предприятий и организация новых [4].

Помимо образования и профессионализма, немаловажным был и возраст работников. Судя по данным отдела кадров совета, в возрастном отношении для начальников управлений и отделов СНХ отдавалось предпочтение людям зрелым и опытным, но при этом энергичным. Информация о возрастных данных начальников управлений и отделов СНХ показана в таблице 3.

Таблица 3.

Возраст начальников отделов и управлений СНХ До 30 1 1 2 31-40 3 3 3 5 41-50 15 15 10 9 7 51-55 3 5 8 10 9 55-60 1 2 3 7 9 Старше 60 1 1 Среди ответственных работников средний возраст составлял 31—40 лет (1960 г. — 38,6 % и 1964 г. — 32,8 %). Для директоров предприятий также средний возраст был характерен 41—50 лет [4].

Традиционно считается, что главным требованием для работников руководящих органов в советское время являлось членство в партии. Анализ документов Совета позволяет предположить, что это не было приоритетным в период формирования совета. Наибольший процент членов КПСС наблюдался среди начальников отраслевых управлений и функциональных отделений. Так, например в 1960 г. из 22 человек — 19 были членами партии, причем большинство из них вступило в КПСС в годы Великой Отечественной войны (31 %), что очень характерно, так как это были кадры воспитанные сталинской системой управления.

Абсолютно иная ситуация складывалась среди ответственных работников СНХ. Среди них доля беспартийных даже превышала количество членов КПСС. Так в 1959 г. в партии состояло лишь 35,4 %, а беспартийными было 64,6 %, то есть практически в два раза больше. В 1964 г. пропорции практически не изменились, членами КПСС являлось 36,8 %, а беспартийными 63,2 %. Все это говорит о том, что для руководства СНХ приоритетным были деловые качества сотрудников, а не их партийная принадлежность.

Таблица 4.

Членство в КПСС ответственных работников отделов и управлений СНХ В партии 216 227 270 217 286 296 Беспартийные 365 409 443 345 448 462 Кандидаты 3 3 6 4 2 2 К 1959 г. аппарат СНХ уже был практически полностью сформирован. В него входило 16 начальников управлений и отделов и 617 ответственных работников, соответствовавших основным требованиям новой кадровой политики.

Подводя итоги необходимо отметить, что основным принципом кадровой политики СНХ было обеспечение его максимальной работоспособности. Требования, которые предъявлялись к работникам СНХ, имеют отличия от традиционных представлений о кадровой политике советской эпохи. Главным требованием, в рассматриваемый период, была не столько партийность, сколько наличие образования, стажа, профессионализма, и предприимчивости. Это позволяет сделать вывод о достаточно высоком уровне работы кадровой политики СНХ. Это позволило обеспечить быстрое развитие производительных сил региона.

Здесь были построены в этот период Красноярская ГЭС, Красноярский алюминиевый завод, Ачинский глиноземный комбинат, Завод Медпрепаратов, расширенны Норильский горно-металлургический комбинат, Сорский молибденовый комбинат и многое другое. Но при этом нельзя не отметить, что в работе СНХ наличествовали отрицательные моменты, связанные многочисленными факторами.

Такими как сложность работы новой системы управления экономикой, недостаточным уровнем научного обоснования принимаемых решений, временным характером ответственности некоторых командированных специалистов за порученное дело и другими. Опыт кадровой политики Красноярского СНХ, на наш взгляд, может быть полезен и современным управленческим структурам.

Список литературы:

Демичев Е. В. Реформа управления промышленностью и строительством 1.

1957—1965 гг. в контексте специфики отечествнной истории- М.:Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011. —295 с.

Материалы Красноярского совета народного хозяйства 1957— 2.

1965 гг//ГАКК Ф. 1408.

О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством :Постановление Пленума ЦК КПСС по докладу тов. Хрущева Н. С., принятое 14 февраля 1957 года. — М.: Госполитиздат, 1957.

Отчеты в совмин СССР отдела кадров Красноярского совета народного 4.

хозяйства за1957—1965 гг.//ГАКК Ф. 1408. Оп. 12 Д. 1 Протоколы заседаний Красноярского совета народного хозяйства 1—19 5.

1957 г.//ГАКК Ф.1408 Оп. 1. Д. 4 Протоколы заседаний Красноярского совета народного хозяйства 20—34 6.

1957 г.//ГАКК Ф.1408 Оп. 1. Д. 5 Распоряжения Красноярского совета народного хозяйства// ГАКК Ф.1408.

7.

Оп. 1. Д. 3

ПОНЯТИЕ «ОТЕЧЕСТВО» В ЭПОХУ ДЕКАБРИСТОВ

–  –  –

В культуре каждого общества существуют свои краеугольные понятия, по которым создаётся собственный портрет общества, к таким понятиям относится и Отечество. Смысловое наполнение этого феномена происходило на протяжении нескольких веков, от момента его формирования в русском языке до к. XIX в. Сегодня мы пользуемся тем смыслом, который был вложен в это понятие в позапрошлом веке, лёгкие коррективы в него вносит лишь время. И. Н.

Данилевский писал:

«Окончательное представление об Отечестве закрепится в годы Смуты, когда исчезнет не только Золотая Орда, но и большинство её «осколков», а русские земли объединятся в Российское государство. Слово же Родина (в значении «родная страна») первым начнёт употреблять Г. Р. Державин лишь в конце XVIII столетия» [2, с. 203].

Наиболее яркое проявление феномена Отечество происходит в те исторические моменты, когда народу угрожает полное исчезновение национально-политической самостоятельности. За период XVII — первой трети XIX вв. таких исторических моментов было предостаточно.

Отечественная война 1812 г. сыграла важную роль в формировании понятия, наполнении его безусловным возвышенным смыслом и религиозной окраской. События войны с Наполеоном явили единение не только дворянского общества, но и прочих слоёв русского государства.

Священная, возвышенная трактовка Отечества, находящегося под покровительством и защитой Бога, и постоянное упование на него, в воспоминаниях и письмах того времени неразрывно связана с правящим императором и его фамилией. В первом десятилетии XIX в. власть Александра оценивалась не просто высоко, но как благо, именно поэтому само существования без императорской власти не рассматривалось. Более того, его восшествие на престол в обществе было встречено ликованием и надеждами на новые либеральные реформы, которые смыли бы собой негативные воспоминания о коротком правлении Павла I.

С. П. Трубецкой писал: «Россия гордилась им и ожидала от него новой для себя судьбы» [6, с. 26].

Послевоенные ожидания, нашли своё воплощение в желании соучастия наилучшему устройству Отечества. «Некоторые молодые люди, бывшие за отечество и царя своего на поле чести, хотели быть верной дружиной вождя своего и на поприще мира» [6, с. 27].

Те перемены, которые планировались внутри дворянских тайных обществ во многом шли в разрез с послевоенными настроениями императора.

Победоносное шествие русских войск по Европе, первоначальное радушие, которое им оказывалось, увлекли Александра I идеей собственного величия и, по сути, лишили Отечество императора. События же Отечественной войны 1812 г. и заграничные походы подготовили и почву для изменения сознания дворянского общества. Ю. М. Лотман писал: «Война 1812 года дала целому поколению русской дворянской молодёжи тот жизненный опыт, который привёл мечтательных патриотов начала XIX века на Сенатскую площадь» [3, с. 314].

А ведь стремление молодых дворян было всего лишь реакций на более ранние декламации императора, чьё имя было таким же штандартом, который несли русские войска на полях Отечественной войны, наряду с именами Бога и Отечества. Так, в манифесте от 30 августа 1814 г.

император декламировал свои намерения по завершении дел в Европе заняться внутренним устройством Отечества:

«ныне хотя постановление и устранение дел в Европе для общего для всех народов успокоения и требует отбытия Нашего из России, но сие отбытие, уповаем на милость Божескую, будет уже не долговременное, и с полным окончанием внешних дел, возвратит Нас к беспрепятственному попечению о внутреннем Государства Нашего благе» [4, с. 906]. Те смелые проекты, которые разрабатывались правительством, в том числе и по крестьянскому вопросу, не только не осуществились, сами идеи были отвергнуты и признаны антигосударственными для Российской империи.

Наступившее разочарование было окончательным, дело не в том, что персона императора оказалась угрозой для Отечества, как это было с Павлом I, а в том, что угрозой благополучия уже рассматривалась сама система самодержавия.

Если восшествие Александра на Российский престол встречено было ликованием и опять же надеждами, которые подавал молодой император, то всё изменилось в конце его царствования: «встреченный на престоле со всеобщим вожделением, с единодушною, искреннею беспримерною радостью, сопровожден во гроб едва ли не всеобщим равнодушием» [8, с. 240].

Собственно ситуация разрыва государственной, вековой традиции понимания Отечества и общественной, дворянской складывалась достаточно длительное время. На протяжении, которого дворянство придерживалось традиционной трактовки Отечества, как квинтэссенции верховной государственной власти, во главе с императором, православной веры и определения собственной исторической принадлежности не только к территории, но и традициям. Благодаря этой квинтэссенции Отечество приобрело сакральный смысл. На протяжении нескольких веков титул государя, как воплощение божественного покровительства Отечеству был неприкосновенен. Даже век дворцовых переворотов не смог этого изменить, дворянские группировки меняли лишь персоны правителей, но об изменении самой концепции правления и речи не было.

Интересно смысловое наполнение, которое вкладывали в это понятие участники событий на Сенатской площади. Необходимо сразу оговориться, что именно рассуждений об Отечестве как теоретическом понятии мы не встретим на страницах записок декабристов. Нам досталось лишь редкое употребление этого термина в том или ином контексте.

Воспоминания сосланных декабристов пестрят рассуждениями о судьбе Отечества при Александре Благословенном, о том времени, когда молодое поколение будущих декабристов выучилось достаточно свободно размышлять и выражать свои мысли. После войны с Наполеоном Отечество многими воспринималось как высшая ценность, благо которого следовало ставить выше собственного, так, князь С. П. Трубецкой писал о Союзе Благоденствия: «члены тайного общества Союза Благоденствия решились принести себя в жертву отечеству жизнь, достояние и все преимущества, которыми пользовались, — что имели, без всякого возмездия» [6, с. 73—74]. Идею жертвенности мы встречаем и у другого участника восстания 14 декабря, у А. М. Муравьёва, который говоря о создании Тайного общества в 1816 г., писал: «… кто обрёк себя в жертву отечеству…» [5, с. 125]. Опять, уже после избавления от внешней угрозы, Отечество воспринималось как высшая цель, служение которой требовало жертв, жертв подобных тем, что принесли участники войны 1812 г.

Точкой разрыва следует считать речь Александра на открытии первого Польского сейма в Варшаве 15 (27) марта 1818 г., когда всё то, чего ждали от императора внутри Отечества, вдруг получило государство, ещё недавно угрожавшее ему. При этом с точки зрения императора, даруя Польскому Царству конституционное правление, он заботился, прежде всего, о благе собственного Отечества, т. е. России, и умножал его славу.

Иными словами все смелые проекты, воплощение которых в России откладывалось сначала из-за Отечественной войны, потом из-за долга перед Европой, были применены в Польше и Прибалтийских провинциях.

«Ревнуя ко славе моего отечества, я хотел, чтобы оно приобрело ещё новую. И действительно, Россия после бедственной воны, воздав, по правилам христианской нравственности добро за зло, простёрла к вам братские объятия и из всех преимуществ, даруемых ей победою, предпочла единственно честь восстановить храбрый и достойный народ… Таким образом, вы мне подали средство явить моему отечеству то, что уже с давних лет я ему приуготовляю, и чем оно воспользуется, когда начала столь важного дела достигнут надлежащей зрелости» [7, с. 86].

В речи императора Отечество заключает в себе политический смысл, оно выступает синонимом государства, империи, причём возвышенное наполнение опускается, уступая место политическому.

Критику на эту речь мы встречаем у А. М. Муравьёва, который возмущён тем пренебрежением, которое выказал Александр русскому народу: «Польша получила конституцию, а Россия награду за свои героические усилия в 1812 году получила — военные поселения!» [5, с. 124].

Часто в письменных свидетельствах той эпохи мы встречаем употребление слова государство или же просто Россия, оба термина употребляются в привычном смысле Отечество, но без высокого пафоса.

Так, в «Русской Правде» П. И. Пестеля мы не видим рассуждений об Отечестве, этот документ максимально политизирован и имеет своей целью выражение чёткой политической позиции о государственном строе, который хотелось бы видеть в России. Отечество в контексте государство, основой которого являются крестьяне, мы встречаем и у С. П. Трубецкого: «…крестьяне могут вырвать у них себе свободу, и тогда отечество может быть на краю бездны» [6, с. 28]. В этом замечании явно прослеживается осознание того, что народные массы имеют не просто большой потенциал для участия в судьбе империи, а утрата контроля и дальнейшее пренебрежение народом могут привести к катастрофе.

Постепенно, в среде тех тайных обществ, интерес которых лежал в сфере политической жизни (о различных формах «тайных обществ»

подробно пишут В. М. Бокова и Т. В. Андреева), формировалась идея не просто о смене персоны императора, а об ограничении власти и даже возможности ликвидации императорской семьи.

Безусловно, к тому, что произошло на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. привело многое, переплетение и политической ситуации междуцарствия, и политических интересов различных группировок, и преследование личных амбиций. Во многом понятие Отечество послевоенного времени сохраняло своё традиционное смысловое наполнение. Однако с этого времени единая формула Отечества, как квинтэссенции монархической власти, православной церкви и общества, была поколеблена и поставлена под сомнение.

Впервые была всерьёз рассмотрена идея Отечества — государства без императорской власти.

Список литературы:

Гордин Я. А. Мятеж реформаторов: Трагедия мятежа: 14 декабря 1825 года.

1.

Книга 2. — СПб.

: Издательство «Пушкинского фонда», 2006. — 224 с.

Данилевский И. Н. Русские земли глазами современников и потомков (XII— 2.

XIV вв.). Курс лекций. — М.: Аспект Пресс, 2001. — 389 с.

Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начала XIX века). — СПб.: Искусство-СПБ, 2006. — 413 с.

Манифест О учреждении крестов, для Духовенства, а для воинства, 4.

дворянства, купечества медалей и о разных льготах и милостей. от 30 августа 1814 г. // ПСЗ РИ, Собр. I, Т. XXXII, — С. 906—910.

Муравьёв А. М. Мой журнал.// Мемуары декабристов. Северное общество. — 5.

М.: МГУ, 1981. — С. 121—147.

Трубецкой С. П. Записки.// Мемуары декабристов. Северное общество. — М.:

6.

МГУ, 1981. — С. 26—66.

Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Его жизнь и царствование. в 4х тт. Т. 4 — СПб., 1898. — 651 с.

Штейнгель В. И. Письма В. И. Штейнгеля на имя Николая I. Письмо первое. // 8.

Мемуары декабристов. Северное общество. — М.: МГУ, 1981. — С. 239— 265.

ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ

ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ КОРРУПЦИИ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ

СУЩЕСТВОВАНИЯ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА

–  –  –

Одним из серьезных пороков вновь созданного советского государственного аппарата, несмотря на то, что это был «государственный аппарат нового типа», стали многочисленные злоупотребления новых советских чиновников, в том числе злоупотребления коррупционного характера, наиболее распространенным из которых являлось взяточничество.

Местные органы власти — Советы депутатов и их исполкомы вынуждены были принимать правовые акты, в которых подчеркивалась общественная опасность данного деяния и необходимость его «искоренения». Так в середине января 1918 г.

исполком Курского губернского Совета принял постановление, в котором говорилось:

«...многочисленные злоупотребления и взятки, покрывшие заразой Советские органы,... вносящее разложение и смрад гниения, подрывают доверие к власти. Советский работник-взяточник является злостным врагом и преступником против пролетарской Республики... и будет жестко наказан» [1]. Эти акты положили начало многолетней борьбе со взяточничеством и другими злоупотреблениями коррупционного характера советских госслужащих. Однако, отсутствие четкого определения понятия взятки, признаков характеризующих данное деяние, круга лиц подлежащих ответственности затрудняли в тот период борьбу с ним с эти пороком.

Первым правовым актом, принятым в масштабах всего государства, стал декрет Совета народных комиссаров (СНК) РСФСР от 8 мая 1918 г.

«О взяточничестве» предусматривавший за него уголовную ответственность [9, с. 19—20]. Объективная сторона преступления была определена как получение вознаграждения за выполнение действия, входящего в круг обязанностей субъекта, или за содействие в выполнении действия, составляющего обязанность должностного лица другого ведомства. Ответственными за получение взятки признавались лица, «состоящие на государственной службе»: от должностных лиц советского правительства — до членов домовых комитетов.

В декрете были заложены положения о равной уголовной ответственности всех участников коррупционной сделки. Наряду с получателями взятки наказанию подлежали также лица, виновные в даче взятки, подстрекатели, пособники и «все прикосновенные к даче взятки служащие». Отягчающими обстоятельствами, усиливающими меру наказания за взятку, являлись: «... а) особые полномочия служащего;

б) нарушение служащим своих обязанностей и в) вымогательство взятки».

Борьба с этим явлением была возложена на Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности (ВЧК) и местные ЧК. Они, используя присущие им «оперативные методы» работы, и прежде всего агентурноосведомительный аппарат, развернули активную деятельность по выявлению фактов взяточничества и задержанию лиц уличенных в этом преступлении. В первые же месяцы были арестованы целый ряд работников центральных хозяйственных органов и органов управления, а так же местных исполкомов, продовольственных комитетов, военных комиссариатов, требовавших «благодарностей» за выполнение своих обязанностей.

Расследования таких уголовных дел, как правило, вели старшие следователи по особо важным делам губернских отделов юстиции.

Например, в Орловском губотделе юстиции в сентябре 1918 г. находилось в производстве помимо прочих 17 уголовных дел такого характера [4].

Уголовные дела данной категории расследовались в упрощенном порядке, а затем передавались в революционные трибуналы, которые и определяли уголовное наказание. Характерно, что при рассмотрении в судебном заседании этих дел, трибуналы принимали во внимание происхождение обвиняемых т. к. в декрете подчеркивалась необходимость соблюдать «классовый подход».

Однако многочисленными были случаи, когда сотрудники ЧК, используя свои «чрезвычайные» полномочия самостоятельно проводили расследования и определяли меру ответственности, нередко применяя «высшую меру социальной защиты» — расстрел и сами же приводили приговора в исполнение. Так наказывались, прежде всего, взяточники из «социально чуждых» слоев общества, так как их действия, как правило, квалифицировались как «контрреволюционные».

Большой вклад в борьбу с этим пороком внесли органы Народного комиссариата государственного контроля (НКГК) позже переименованные в Рабоче-крестьянскую инспекцию (НКРКИ). Основной задачей их в тот период было наведение порядка в финансово-хозяйственной сфере советских учреждений, проверка соблюдения правил учета и распределения материальных ценностей, продуктов питания. Однако на них так же была возложена задача бороться с бюрократизмом и злоупотреблениями советских работников. Осуществляя ревизии, обследования советских учреждений они выявляли факты злоупотребления должностными полномочиями.

В составе НКГК в апреле 1919 года были образованы Центральное и местные Бюро жалоб, куда обращались граждане с заявлениями и жалобами на злоупотребления местных чиновников. Так, в Нижегородской губернии в губернское и уездные Бюро жалоб за 9 месяцев 1919 года было подано 786 жалоб на «беззакония» работников продовольственных комитетов, земельных отделов, налоговых органов, милиции и т. п. [3].

16 августа 1921 г. СНК принял новый декрет «О борьбе со взяточничеством» [11], внесшем некоторые изменения в декрет от 8 мая 1918 г. Так, в ст. 4 декрета от 16 августа 1921 г. устанавливалось, что «лицо, давшее взятку, не наказывается, если оно своевременно заявит о вымогательстве взятки или окажет содействие раскрытию дела о взяточничестве». Одновременно декрет уточнил некоторые признаки состава получения взятки. Была ужесточена ответственность за посредничество в получении взятки, которое, как и получение взятки и укрывательство взяточников, каралось лишением свободы с конфискацией имущества. В отличие от декрета, принятого 8 мая 1918 г., ни нижний, ни верхний пределы лишения свободы декрет от 16 августа 1921 г. не определил.

Указанные декреты стали основой для формулирования норм о взяточничестве в первом советском Уголовном кодексе, введенном в действие с 1 июня 1922 г [8]. Уголовный кодекс РСФСР содержал достаточно разработанную систему норм о должностных (служебных) преступлениях. В примечании к ст. 105 УК РСФСР давалось определение должностных лиц как лиц, занимающих постоянные или временные должности в каком-либо государственном (советском) учреждении или предприятии, а также в организации или объединении, имеющем по закону определенные права, обязанности и полномочия в осуществлении хозяйственных, административных, просветительных и других общегосударственных задач. Однако в ст. 114 УК РСФСР, устанавливающей ответственность за получение взятки, в качестве субъекта называлось не должностное лицо, а лицо, стоящее на государственной, союзной или общественной службе, как это было в декрете от 16 августа 1921 г.

Объективная сторона преступления определялась как получение «в каком бы то ни было виде взятки за выполнение или невыполнение в интересах дающего какого-либо действия, входящего в круг служебных обязанностей этого лица». Получение взятки каралось лишением свободы на срок до 5 лет с конфискацией имуществе или без таковой, а при отягчающих обстоятельствах, как то: 1) особые полномочия принявшего взятку должностного лица; 2) нарушение им обязанностей службы;

3) допущение вымогательства или шантажа, — лишением свободы со строгой изоляцией не ниже 3 лет вплоть до высшей меры наказания с конфискацией имущества. Статья 114 УК РСФСР предусматривала ответственность за посредничество в получении взятки и за укрывательство взяточничества — в виде лишения свободы на срок до 2 лет с конфискацией имущества или без таковой. Лицо, давшее взятку, не наказывалось лишь в том случае, «если своевременно заявило о вымогательстве взятки или оказало содействие раскрытию дела о взяточничестве». В противном случае оно каралось лишением свободы на срок до 3 лет. Особо и весьма сурово, как и получение взятки при отягчающих обстоятельствах, наказывалась провокация взятки — «заведомое создание должностным лицом обстановки и условий, вызывающих предложение взятки, в целях последующего изобличения дающего взятку».

Эти нормы стали правовой базой развернувшейся осенью 1922 г.

кампании по борьбе с взяточничеством, начало которой положило постановление Совета труда и обороны от 1 сентября 1922 года.

На следующий день при СТО была образована Комиссия по борьбе с взяточничеством во главе с Ф.Э. Дзержинским, а 15 сентября утверждено о ведомственных комиссиях по борьбе с «Положение взяточничеством» [5]. В целях борьбы с взяточничеством и его предупреждением была выстроена иерархичная антикоррупционная система: специальная комиссия при СТО — ведомственные центральные комиссии по наркоматам — ведомственные комиссии по губернским центрам — уполномоченный в каждом отделе уездного исполкома. При этом, согласно «Краткой инструкции» СТО ведомственным комиссиям о порядке проверки личного состава в государственных учреждениях»

изданной в ноябре 1922 года, порядок и методы проверки по каждому ведомству вырабатывались ими самостоятельно. В компетенцию ведомственных комиссии входила проверка сотрудников «с точки зрения благонадежности данного лица в отношении взяточничества, хищничества и бесхозяйственности». Согласно инструкции, из учреждений в первую очередь, должны быть удалены «лица, уже опороченные в этом отношении по суду», а во вторую — лица, «кои при тщательном наблюдении и проверке окажутся неблагонадежными» [6].

Так Курской губернской комиссией к 1 января 1923 г. только в Тимском уезде как «неблагонадежные» были отстранены от исполнения обязанностей почти 20 % служащих советских учреждений [2].

Соответственно были внесены изменения в уголовное законодательство. Принятый 9 октября 1922 г. декрет ВЦИК и СНК «Об изменении текста ст. 114 УК» [12] усилил ответственность за получение взятки без отягчающих обстоятельств, указав лишь нижнюю границу наказания.

Значительно повышалась ответственность за дачу взятки, посредничество во взяточничестве, оказание какого-либо содействия или непринятие мер противодействия взяточничеству, размеры которой приравнивались к ответственности за получение взятки. При особо отягчающих обстоятельствах названные выше преступные действия, как и получение взятки при отягчающих обстоятельствах, карались лишением свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет или высшей мерой наказания с конфискацией имущества. Изменения были внесены в перечень обстоятельств, отягчающих ответственность за получение взятки.

Таковыми стали признаваться: 1) ответственное положение должностного лица, принявшего взятку; 2) нанесение или возможность нанесения государству материального ущерба в результате взятки; 3) наличие прежней судимости за взятку или неоднократность получения взятки;

4) вымогательство взятки. Особый интерес вызвала ч. 2 ст. 114 «а», согласно которой лица, виновные в получении взятки, даче взятки, посредничестве во взяточничестве, оказании какого-либо содействия или непринятии мер противодействия взяточничеству могли быть освобождены судом от наказания «лишь в случае: а) если они добровольно и немедленно заявят о вымогательстве взятки и б) если своевременными показаниями и донесениями окажут содействие раскрытию дела о взяточничестве». Характерно, что правом освобождения обладал только суд, а не следственные органы; это было именно право, а не обязанность суда и что освобождены от наказания могли быть все лица, имевшие отношение к взяточничеству, в том числе и взяткополучатели.

В механизм правового обеспечения борьбы с коррупцией входили не только уголовно-правовые меры. Отдельно устанавливались правила государственной службы. Так, постановление СНК РСФСР от 21 декабря 1922 г., утвердившее «Временные правила о службе в государственных учреждениях и предприятиях», развернуто раскрыло различные формы незаконного совместительства, квалифицируемые как взяточничество [13].

В результате этих мер примерно за полгода проведения «ударной кампании» за взяточничество было осуждено 3265 человек, 1,9 % осужденных были приговорены к высшей мере наказания [7, с. 492]. По неполным статистическим данным, в 1923 г. за взяточничество было осуждено 9258 человек, за провокацию взятки — 77 человек, а в 1924 г. за взяточничество было уже осуждено 10 936 человек, за провокацию взятки — 37 человек [10, с. 15, 94—95].

Список литературы:

Государственный архив Курской области, ф. 3406, оп. 1, д. 12, л. 47.

1.

Государственный архив Курской области, ф. 3408, оп. 1, д. 10, л. 78.

2.

Государственный архив Нижегородской области, ф. 242, оп.4 д. 68, л. 58.

3.

Государственный архив РФ, ф. 1250, оп. 1, д. 4, л.65 4.

Государственный архив РФ, ф. 9495, оп. 1, д. 9, л. 87.

5.

Государственный архив РФ, ф. 393, оп. 22, д. 178, л. 98.

6.

Зенькович Н. А. К итогам борьбы со взяточничеством // Еженедельник 7.

советской юстиции. 1923. № 21.

Постановление ВЦИК от 1 июня 1922 г. «О введении в действие Уголовного 8.

кодекса РСФСР» (вместе с Уголовным кодексом РСФСР) // СУ РСФСР. 1922.

№ 15. Ст. 153.

Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и 9.

РСФСР 1917 — 1952 гг. М., 1953.

Статистика осужденных в СССР. 1923—1924 гг. М., 1927.

10.

СУ РСФСР. 1921. № 60. Ст. 467.

11.

СУ РСФСР. 1922. № 63. Ст. 178 12.

СУ РСФСР. 1923. № 1. Ст. 8 13.

4.2. ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ

ОСОБЕННОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ УРУГВАЯ

–  –  –

Партийная система Восточной республика Уругвай (далее Уругвай) не была объектом целостного изучения в отечественной исторической науке. В результате из поля исследования выпал значительный пласт знания, имеющего как теоретическое, так и практическое значение.

Партийная системы страны формировалась в условиях жёсткого противостояния как между политическими группировками, боровшихся за господство на территории Уругвая, так между Аргентиной и Бразилией, стремившихся сделать его своей частью.

После получения независимости в 1828 году в стране началась гражданская война. В годы войны сформировались политические группы, которые впоследствии стали основой образования двух основных партий Уругвая: «Бланко» и «Колорадо». Первая стала защитницей интересов крупных землевладельцев внутренних областей страны, а также духовенства; вторая — крупных земледельцев, промышленников прибрежных районов, представителей чиновничества, лиц свободных профессий и торговцев Уругвая. «Бланко» ориентировалась на Аргентину, а «Колорадо» - на Бразилию. Также следует отметить, что «Колорадо» традиционно поддерживали иммигранты из Италии и стран Центральной Европы.

Политические группы «Бланко» и «Колорадо» для получения власти в стране использовали военные средства, прибегали к помощи БуэносАйреса и Рио-де-Жанейро, резко меняли направленность внутренней и внешней политики.

В монографии «Политическая система общества в Латинской Америке» отмечается, что первоначально они представляли собой довольно аморфные объединения разнородных, соперничавших между собой групп [5, c. 348].

За годы военного конфликтами между ними Уругвай пережил гражданскую войну, войну с аргентинским диктатором Росасом, войну с Парагваем.

Итоги войн для страны были неоднозначными. Американский историк Альфред Б. Томас по этому поводу отмечает, что «долгая война ещё более усилила антагонизм между «Бланко» и «Колорадо» и толкало обе партии обращаться за помощью в своих междоусобных конфликтах к Аргентине или Бразилии. Именно этот момент определил на протяжении последующих десяти лет ожесточённую борьбу обеих партий за власть» [7, c. 285]. Следует добавить, что это также способствовало быстрому политическому развитию страны.

Кроме того, упомянутый американский исследователь указывает на то, что установление режима свободной торговли на реках Уругвай, Парагвай, Парана, обеспечило «дополнительную опору для будущего экономического роста Уругвая» [7, c. 286].

Рост спроса на продукты уругвайского сельского хозяйства и промышленности, развитие транспортной системы (железные дороги, судоходство, портовое хозяйство) стимулировали социальноэкономическое развитие страны. Последнее же способствовало росту числа эмигрантов из европейских стран, что также создавало благоприятные условия для социально-экономического развития.

Постоянная борьба между сторонниками «Колорадо» и «Бланко»

подрывало политические и экономические устои уругвайского общества.

В 1872 году их руководители заключили так называемый Политический пакт, в соответствии с которыми находящиеся у власти «Колорадо»

уступила «Бланко» контроль над четырьмя из девятнадцати департаментами страны. Так была заложена основа «системы сотрудничества», или «соправления», традиционных партий.

Социально-экономические перемены, которые переживал Уругвай, усилили позиции «Колорадо». Однако достигнутые успехи способствовали процессу её олигархизации, постепенному отрыву правящей элиты от социальной реальности, сложившейся в стране.

Итогом этого стало восстание 1896 года, организованное сторонниками «Бланко». Уругвай опять был ввергнут в пучину гражданской войны.

Огромную роль в урегулировании очередного конфликта, потрясшего страну, сыграл Хосе Батлье-и-Ордоньес, избранный президентом в 1903 году.

Подавив очередное восстание «бланкистов», он стал инициатором крупномасштабной политической реформы.

Считая, что сильная президентская власть в условиях уругвайской действительности является прямым путём к установлению диктатуры, а режим парламентской республики приведёт к неэффективности политической власти и росту сепаратизма, Батлье-и-Ордоньес выдвинул идею ликвидацию поста президента и создания вместо его коллегиального органа центральной исполнительной власти.

Именно на период его президентства можно отнести оформление уругвайской партийной системы.

Батлье-и-Ордоньес реорганизовал «Колорадо» в политическую партию массового типа: усовершенствовал организационную структуру, создал клубы как первичные партийные ячейки, а также исполнительный комитет партии и департаментские партийные комиссии. Он не препятствовал существованию в её рядах различных фракций, имеющих своих лидеров, свои организационные структуры, свои газеты.

Руководители «Бланко», потерявшие право на «соправление» после организованного им в 1904 году очередного восстания, также провели реорганизацию по аналогии с «Колорадо».

Отечественный исследователь Б. В. Кострицын отмечает, что «Колорадо» и «Бланко» следует рассматривать не как политические партии, а как группы политических партий [3, c. 16]. Это было связано с тем, что социальная база этих политических организаций была весьма разнородной.

Значительную роль в развитии партийной системы сыграла избирательная реформа, начатая в 1910 году. Тогда в избирательное законодательство было введено понятие «девиз». Шведский исследователь Линдал Гёран определил его как «наименование политической партии во время выборов» [9, c. 39].

Согласно новому избирательному законодательству, любая политическая группа и любой лидер могли принять участие в выборах при условии использования ими принятого партийного наименования (девиза). По той причине, что в стране существовало две влиятельные партии, девизов всего было два: «Колорадо» и «Бланко». То есть вне зависимости от числа политических групп и лидеров, претендующих на власти, они могли идти на выборы только от партии «Колорадо» или «Бланко». Тем самым было заложено основание для развития двухпартийной системы, созданы условия для включения в политическую сферу самых разных социальных слоёв уругвайского общества. В то же самое время через механизм правового регулирования (избирательное законодательство) устанавливались определенные гарантии сохранения политического единства и стабильности в Уругвае.

Выше упомянутая идея Батлье-и-Ордоньеса о создании коллегиального органа исполнительной власти, пройдя через многочисленную критику, в компромиссном виде была реализована в конституции страны, принятой в 1917 года. Основной закон государства предполагал создание коллегиального органа исполнительной власти в лице Национального административного совета при сохранении поста президента. Последний избирался прямым голосованием на четыре года, ему непосредственно подчинялись министр внутренних дел, министр иностранных дел и военный министр. Остальные находились в подчинении коллегиального органа исполнительной власти. Национальный административный совет состоял из девяти членов, которые избирались прямым голосованием сроком на шесть лет. При этом шесть мест в Совете предоставлялось политической партии, победившей на выборах, а остальные три — партии, получившей второй место [5, c. 352].

Благодаря «закону о девизах» их занимали ведущие партии страны.

Быстрое экономическое и политическое развитие Уругвая изменяло социальную структуру общества, порождало новые социальноэкономические и политические проблемы. Так рост числа промышленных рабочих создавал специфические социально-экономические противоречия в обществе и, таким образом, формировал благоприятную среду для распространения левых политических идеологий (социализм, анархизм, анархо-синдикализм).

С одной стороны, усложнение уругвайского общества требовало создание необходимых условий для политического представительства интересов всех социальных групп, чему явно противоречила установленная система двухпартийности, а, с другой, политика Батлье-иОрдоньеса определенным образом снимала противоречия между социальной структурой и политической системы.

Это было связано с тем, что он не ограничился лишь политическими реформами, а провёл широкие преобразования в социальноэкономической сфере. Будучи на посту президента Уругвая, Батлье-иОрдоньес расширил государственный сектор в экономике, провёл национализацию ряда крупных предприятий и отраслей, ввёл социальное законодательство.

Это позволило партии «Колорадо» расширить свою социальную базу за счёт левого электората. Теория и практика батльистских реформ ориентировалось на создание условий для интеграции и стабильности уругвайского общества при сохранении его динамичности.

Отечественный исследователь истории Уругвая Н. С. Иванов по этому поводу пишет, что «для «дона Пепе» (прозвище Батлье-и-Ордоньеса среди его сторонников), если говорить о его социальной базе, прежде всего, была характерна апелляция ко всем слоям населения (часто — к «низшим», «беднякам» и т. п.) с осторожным использованием «рабочего» и «социалистического» аспектов в качестве перспективы для привлечения новых голосов на будущих выборах. Данная позиция отвечала чаяниям тех деятелей политической элиты страны, которые верили в экономических национализм и «разумную» социальную справедливость» [1, c. 122].

Преобразования, проведённые Батлье-и-Ордоньесом, способствовали формированию довольно устойчивой партийной системы. Однако уругвайская двухпартийность имела определенные особенности: большая свобода, которой обладали фракции обеих партий, приводила к тому, что в межвыборный период партии как бы «распадались», а во время избирательного процесса они «объединялись» вновь. Эта способность партийной системы к гибкости показала в целом свою эффективность в 1930-е годы, когда в условиях ухудшения состояния экономики проявились противоречия между различными социальными группами уругвайского общества.

Важным этапом в развитии партийной системы страны стало время президентства Габриеля Терры. На экономический кризис и рост социального протеста, правящие круги отреагировали ужесточением политического режима: 31 марта 1933 года Г. Терра распустил конгресс (нижняя палата парламента), упразднил Национальный административный совет. В апреле 1934 года было созвано Учредительное собрание, которое приняло новую конституцию, восстановившая президентский режим.

Тогда же были приняты новые избирательные законы. Так «Закон о девизах» от 5 мая 1934 года и дополняющий его закон от 11 декабря 1935 года устанавливали норму, согласно которой партия, желающая принять участие в политической деятельности, должна зарегистрироваться. Также было зафиксировано право на партийный девиз тех групп, которые представляли большинство депутатов в Учредительном собрании (партии «Колорадо» и «Бланко») [5, c. 357]. В 1939 году избирательное законодательство было дополнено «Законом о суб-девизах», в соответствии с которым отдельные внутрипартийные фракции получали право на собственное наименование (суб-девизы). Кроме того, данный закон устанавливал двойное одновременное голосование. Авторы монографии «Переход от авторитаризма к демократии: латиноамериканская специфика» характеризуют эту систему следующим образом: «двойное одновременное голосование на деле означает, что первичные партийные выборы (для определения кандидатов) проводятся одновременно с всеобщими выборами, и, следовательно, каждая партия может выдвигать несколько кандидатов в президенты. «Закон о девизах»

позволяет суммировать голоса, подданные за всех её кандидатов. В результате побеждает партия, набравшая наибольшее число голосов, а внутри неё — кандидат, получивший большее число голосов» [4, c. 39].

В то же самое время осуществлялся двойной подсчёт голосов:

голоса, полученные отдельными фракциями с соответствующими субдевизами, приплюсовывались к общему числу голосов всей партией, но в то же время учитывались и отдельно.

Изменения в избирательном законодательстве способствовали укреплению сложившейся партийной системы, которой была придана большая гибкость, большая способность адаптироваться к изменяющимся социально-экономическим и политическим условиям развития уругвайского общества.

Сохранение определенной политической стабильности в условиях экономического кризиса 1930-х годов стало показателем эффективности сложившейся партийной системы. После улучшения социальноэкономического положения страна вернулась к политическому режиму до 1933 года. Это произошло в 1938 году, когда истёк срок полномочий президента Габриеля Терры.

В годы Второй мировой войны и в послевоенный период значительно вырос авторитет партии «Колорадо», которая смогла в новых условиях общественного развития воспользоваться наследием Х. Батльеи-Ордоньеса и провести необходимые для Уругвая социальноэкономические и политические преобразования.

В то же самое время изменения в социальной структуре уругвайского общества в послевоенные годы стимулировали процесс перестановки политических сил, что, естественно, не могло не повлиять на партийную систему. Авторы монографии «Политическая система общества в Латинской Америки» отмечают, что «относительно интенсивное промышленное развитие в период Второй мировой войны и послевоенные годы сопровождалось ростом крупной промышленной буржуазии, укреплением её связей с торговой и банковской буржуазией и латифундистами» [5, c. 363]. Также по мере усиления американского экономического влияния происходили постепенная переориентация земельной олигархии и торгово-промышленной буржуазии на более тесное сотрудничество с американским капиталом. Последнее определило изменения в партийной системе. В партии «Колорадо» оформились две основные соперничающие фракции: «15-й список» под руководством Л. Батлье Берреса и «14-й список», возглавляемый С. Батлье Пачеко.

Фракция «15-й список» опирается на мелкую и среднюю буржуазию, а также некоторые слои крупной буржуазии, выступающие за политику протекционизма. Фракция «14-й список» ориентировалась на социальные слои, которые занимали проамериканскую позицию [6, c. 244].

Партия «Бланко», получившая возможность представлять свои интересы через восстановленный коллегиальный орган исполнительной власти, согласилась на роль второй политической силы страны.

В то же самое время правящая партия «Колорадо» на фоне социально-экономических успехов послевоенного времени утратила динамизм, который ей придавали идеи Х. Батлье-и-Ордоньеса. Характерными её чертами становится олигархизация, непотизм, геронтократия, коррупция. Всё это неуклонно вело к падению эффективности государственного управления, к кризису политической системы.

Явно кризис проявился во время выборов 1958 года, в результате которых «Колорадо» потерпела поражение. Победу одержала партия «Бланко» при активной поддержки лоббистских групп сельской олигархии. Став правящей партией, она начала проводить неолиберальную политику, что являлось открытым разрывом с батльизмом (с идеями Х. Батлье-и-Ордоньеса).



Pages:     | 1 || 3 |
Похожие работы:

«Византийский Временник" том X В. Н. Л А З А Р Е В НОВЫЕ ДАННЫЕ О МОЗАИКАХ И ФРЕСКАХ СОФИИ КИЕВСКОЙ Мозаики и фрески Софии Киевской уже давно привлекают к себе внимание исследователей. Нет, кажется, ни одной книги по истории виз...»

«ISSN 2078-340Х. І НО З Е М Н А ФІЛ ОЛ О Г ІЯ. 2014. ВИП. 126. Ч. 2. С. 33–36 I NO Z E M N A P H IL O L O G IA. 2014. IS. 126. PT. 2. P. 33–36 УДК: 82.09:398.8:392.51(476.2) К ПРОБЛЕМЕ ИЗУЧЕНИЯ ФОЛЬКЛОРНОГО И ЛИТЕРАТУРОГО ОБРАЗА Елена Павлова ГНУ “Центр исследований белорусской культуры, языка и литературы НАН Беларуси”, ул. Сурганова, Минск, Республика Беларусь, 220...»

«Электронный философский журнал Vox: http://vox-journal.org Выпуск 20 (июнь 2016) _ Иван Прыжов как зеркало русского социализма, пьянства и юродства Васильев К.Б. Аннотация: Автор, не считая И. Г. Прыжова (1827-85) крупным, вдумчивым историком и нравственной личн...»

«Переславская Краеведческая Инициатива. — Тема: власти. — № 3415. Как до революции судили народ и как судили господ (Из практики судов бывшего Переславского уезда) В декабре сего года в Российской Федерации будут п...»

«Кевин Митник ИСКУССТВО ВТОРЖЕНИЯ Академия АйТи 2005 г. УДК 004.056 ББК 32.973.202 М66 МитникК.Искусство вторжения:: Пер. с англ. — Семенова А.В. — М.: Компания АйТи, ДМК Пресс, 2005. — 280 стр. ISBN 5-98453-020-1 Истории, рассказанные в этой книге, демонстрируют, как не...»

«24 июля 2009 года N 209-ФЗ РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН ОБ ОХОТЕ И О СОХРАНЕНИИ ОХОТНИЧЬИХ РЕСУРСОВ И О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В ОТДЕЛЬНЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Принят Государственной Думой 17 июл...»

«СТАНОВЛЕНИЕ ЕГИПТОЛОГИИ Из древней истории ближневосточных стран наибольший интерес в России, как и в других европейских государствах, проявлялся к Египту. Более или менее постоянные связи России с Египтом относятся к XI в. Как правило, это были паломничества в Святую земл...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ Р У С С К О Й Л И Т Е Р А Т У Р Ы (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) ПУШКИНСКИЙ дом СТАТЬИ. ДОКУМЕНТЫ. БИБЛИОГРАФИЯ ЛЕНИНГРАД "НАУКА" ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ І982 Ответственный редактор В. Н. БАСКАКОВ Рецензенты: Л. А. Дмитриев, В. А. Мануйлов, А. А. Горелов _ 1402000000-514 495,81 кн 1 —042(02) 82 ' © Издательство "Наука", 198...»

«Н аталья Гр а н ц е ва Л О М О Н ОС О В — СОПЕРНИК Ш Е КС П И РА? Журнал · Нева Санкт-Петербург ББК 84Р7 Г23 Г23 Гранцева Н. Ломоносов — соперник Шекспира? — СПб.: Издательство "Журнал „Нева“", 2011. — 216 с. ISBN 5 87516 268 8 М. В. Ломоносов написал первую в истории Ро...»

«ПУПОВИНА Научно-энциклопедический портал: Russika.Ru БАЮ-БАЮШКИ Баиньки, баиньки, Спи покуда маленький. Колыбельная Когда мой сын немного подрос, у меня, как у большинства отцов появилось желание вечером убаюкивать его какиминибудь сказками или историями. Я перепробовал много вариантов и, након...»

«148 Н О В О Е П Р О Ш Л О Е • T H E N E W PA S T • № 1 2 0 1 6 УДК 82-94 Местная история: образы и сюжеты в трудах историков первой половины XIX в. (В.Д. Сухоруков, П.А. Словцов) О.Н. Шевцова Аннотация. Труды русских историков первой половины XIX в. имели ряд признаков сходства с произведениям...»

«Константин Михайлович Фофанов (1862-1911) Звезды ясные, звезды прекрасные Нашептали цветам сказки чудные, Лепестки улыбнулись атласные, Задрожали листы изумрудные. В истории русской поэ...»

«Для немедленной публикации: 19.05.2017 ГУБЕРНАТОР ЭНДРЮ М. КУОМО Штат Нью-Йорк | Исполнительная палата Andrew M. Cuomo | Governor ГУБЕРНАТОР КУОМО (CUOMO) ОБЪЯВИЛ О ПЛАНАХ ПРАЗДНОВАНИЯ ДВУХСОТЛЕТИЯ КАНАЛА ЭРИ (ERIE CANAL) ПО ВСЕМУ ШТАТУ Сего...»

«Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования "Детская школа искусств № 2" ЗАТО Межгорье Республики Башкортостан Учебная программа по предмету историко-теоретической подготовки "Беседы о музыке" Дополнительная общеразвивающая программа в области муз...»

«УДК 82-312.9 ББК 84(2Рос-Рус)6-4 З-45 Разработка серии А. Саукова Иллюстрация на переплете А. Дубовика Звягинцев, Василий Дмитриевич. З-45 Одиссей покидает Итаку ; Бульдоги под ковром / Василий Звягинцев. – Москва : Эксмо, 2014. – 928 с. – (Звезды отечественной фантастики). ISBN 978...»

«М. В. ШКАРОВСКИЙ. ИЗ ИСТОРИИ СТАРООБРЯДЧЕСКОЙ ОБЩИНЫ ГРОМОВСКОГО КЛАДБИЩА. М. В. Шкаровский * Из истории старообрядческой общины Громовского кладбища Санкт Петербурга Громовское кладбище Санкт Петербурга во 2 й половине XIX — 1 й трети XX в. было одним из главных центров старообрядцев поповцев...»

«ЗЕМЛЯ НЕМАЯ (пролог) Давно не принимала заброшенная в степи зимовка такого веселого гостя. С тех пор, как в год зайца проездом в Каркаралы гостил акын Доскей, эти стены не слыхали столько смеха. Разбитной караванщик Муса, остановившийся на ночлег с несколькими джигитами, просто набит шутками, удивительными историям...»

«Автор выражает искреннюю благодарность всем историкам, краеведам, этнографам, фольклористам, ученым других направлений, чьими стараниями собраны и сохранены бесценные свидетельства о прошлом...»

«Кирчанов Максим Валерьевич ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ КАК ФОРМА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯНАЦИОНАЛИЗМА В ЧУВАШСКОЙ АССР В 1950 1960-Е ГОДЫ Авторская концепция построена на признании изучения чувашского языка и истории формами культурного национ...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕРИЯ ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ 2016, Т. 158, кн. 3 ISSN 1815-6126 (Print) С. 776–784 ISSN 2500-2171 (Online) УДК 94.3 ШЕСТЬ ЗНАТНЫХ ПЕРСОВ И ИХ ПОТОМКИ ПРИ ДАРИИ I: ПОЛОЖЕНИЕ ПЕРСИДСКОЙ АРИСТОКРАТИИ В АХЕМЕНИДСКОЙ ИМПЕРИИ В.П. Орлов Каз...»

«СТАРИННАЯ ЮЖНОРУССКАЯ ГРАВЮРА. Из" всхъ родовъ искусства, зачатки которыхъ существовали въ старой южной Руси во время самобытной ея исторической жизни, наибольшее число образцов!., дошедшихъ до наст., при­ ходится на долю общедоступнаго и популярнаго, хоть и второстепеннаго, искусства гравированія. Очень большое, относительно, количество старых...»

«1. Цели освоения дисциплины Цели освоения дисциплины "Историография" соответствуют общей цели реализации ООП по направлению подготовки 41.03.04 "Политология", а именно подготовке высококвалифицированных специалистов в области политологии, востре...»

«Антони Муравски Место человека в концепции времени Михаила Осоргина Studia Rossica Posnaniensia 37, 185-194 STUDIA ROSSICA POSNANIENSIA, vol. XXXVII: 2012, pp. 185-194. ISBN 978-83...»

«Основным источников вдохновения был "End of Empire" от Клэйтона в 2015 году, тогда история сильно отличалась от того, что получилось в итоге. Джайна стала более мягкой, а F2 менее кровожадным. С мастерской подачи Ма...»

«"Мир и политика".-2011.-№7(58).-С.26-33. К ВОПРОСУ ОБ ИДЕЙНЫХ ИСТОКАХ РУССКОГО КОНСЕРВАТИЗМА С.В. Перевезенцев — Доктор исторических наук. Профессор факультета политологии МГУ им. М.В. Ломоносова Тема России1 в русской политической м...»

«Аннотации дисциплин образовательной программы Документоведение и архивоведение Профиль "Архивное дело за рубежом: история, культура и архивы Франции" Гуманитарный и социально-экономический цикл Дисциплина "История России" является частью История Росс...»

«Управление образования администрации муниципального района "Прилузский" муниципальное автономное общеобразовательное учреждение " Средняя общеобразовательная школа" с. Летка Согласовано Утверждено зам.директора по УВР приказом №18...»

«А. С. Пушкин "КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА"1. В 30-е годы XIX-го века А. С. Пушкин обращается к истории своего Отечества, что было вызвано событиями культурноисторической жизни современной ему России. Какие факты общественной жизни того времени вы помните? Отметьте номера всех правильных...»

«1 Планируемые предметные результаты: 5 класс Выпускник научится: • определять место исторических событий во времени, объяснять смысл основных хронологических понятий, терминов (тысячелетие, век, до нашей эры, нашей эры);• использовать историческую карту как источник информации...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.