WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Р едакционный совет С. Абердам, Д.Ю. Бовыкин (зам. главного редактора), В.А. Бабинцев, А.В. Гладышев, Ю.П. Крылова (отв. секретарь), Н.В. Промыслов, Ж. Радвани, П.Ю. Уваров, ...»

-- [ Страница 8 ] --

Уже четыре дня в этой стране идет сильный снег, но погода теплая, и снег не ложится. Это не делает дороги лучше, но при­ дет время, когда он выпадет в огромном количестве, так что будет легко и быстро передвигаться на санях, и вот тогда я хотел бы помчаться к тебе. Генерал Партуно очень добр и ласков со мной, мы больше не расстаемся, его комната теперь моя, а также и стол.

Его раны89 заставляют его сильно страдать, и, если это продол­ жится, он не сможет продолжать заниматься нелегким военным ремеслом.

Прощай, моя дорогая, обнимаю тебя тысячу раз, а также маму и моих дорогих детей.

–  –  –

Krasnowi, le 7 novembre 1812.

Ma chere femme, Moscou exista ; Viasma, Dorogobouje, Smo­ lensk, existaient aussi, mais il ne reste de ces villes que les cendres.

L’armee russe a eu la fausse politique d’emmener avec elle les ad­ m inistrations et de donner 1’exemple de l’incendie ; nous avons acheElle avait sans doute le but de nous reduire a la famine ; mais Dieu

est ici comme to u t ailleurs. Jamais campagne n’a offert ta n t d ’h o rre u r:

l’armee se retire de Moscou pour former une ligne, dit-on, a Smolensk.

La campagne prochaine (s’ils ne se m ettent a la raison) nous irons bruler ou leur faire bruler (s’ils l’osent) Saint-Petersbourg. Adieu, embrasse nos enfants.

Granal.

Перевод Граналь90 жене м-м Граналь, урожденной Лагард в Монтаньяк (Эро).

Красново (?) 7 ноября 1812 г.



Моя дорогая жена, Москва существовала, также существовали [когда-то] Вязьма, Дорогобуж, Смоленск, но теперь от этих городов остался только пепел.

Русская армия проводила преступную политику: увозила с со­ бой [городских] чиновников и сама подавала пример пожаров, чтобы прикончить нас. Ее целью, без сомнения, было заставить нас голо­ дать, но Бог есть везде, и тут тоже. Никогда еще кампания не при­ носила столько ужаса. Армия отступила из Москвы, чтобы, как гово­ рят, установить границу в Смоленске. В следующей кампании [если они не образумятся] мы пойдем и сожжем, или заставим их самих (если они осмелятся) сжечь, Санкт-Петербург. Прощай, обними на­ ших детей.

Граналь.

№2 2 Le comte Mejan a sa femme, la comtesse Mejan, rue NeuveSaint-M arck, n° 8, Paris.

Dorogobouje, le 7 novembre [1812].

Il m’est. arrive un malheur, qui me coutera bien cher, ma tendre amie. On m’a vole mes meilleurs chevaux et ceux qui me restent ne peuvent. plus m ettre un pied l’un devant. Гautre, de sorte que me voici a pied ou bien pres de l’etre, puisqu’il ne me reste qu’un seul cheval. Heureusement. que si nous n’avons la paix nous aurons un peu 9 Филипп Граналь (род. 1770), помощник военного хирурга 53-го линейного полка.

370 Приложение de repos et que je pourrai trouver de quoi reparer cette perte en partie au moins, car je ne suis pas assez riche pour acheter les chevaux qu’il faudrait avoir. II faudra faire de fieres economies pour boucher tous les trous qu’aura faits cette campagne. Adieu, ma bien bonne et tendre amie. Mejan.

Перевод

Граф Межан9 жене, графине Межан, улица Нов-Сен-М арк, № 8, Париж.

Дорогобуж, 7 ноября 1812 г.

Со мной случилось несчастье, моя дорогая, которое мне очень дорого стоило. У меня украли моих лучших лошадей, а те, которые у меня остались, одна за другой уже не могут сделать и шагу, так что я теперь иду пешком и [нахожусь] на грани суще­ ствования, поскольку у меня осталась всего только одна лошадь.





К счастью, если даже у нас не будет мира, у нас будет небольшой отдых, и тогда я смогу найти способ как вернуть эти потери, хотя бы частично, поскольку я не настолько богат, чтобы покупать та­ ких лошадей, каких нужно иметь. Нужно будет строжайше эко­ номить, чтобы заткнуть все дыры, которые нанесла эта кампании.

До свидания, моя дорогая и любимая. Межан.

№ 2392 N... a la comtesse Krasinska, nee Radziwill a Paris Moja'isk, 28 octobre 1812 Nous allons tranquellement. a Smolensk pour prendre nos quartier d’hiver. Le pauvre Kobylinski, aide de camp du marechal Davout, a recu un coup de boulet dans le bas-ventre. Avant de mourir, il a pu prier le marechal de lui accorder une grace, et il lui demanda de ne pas oublier la Pologne et d’en parler le plus souvent a l’Emperuer.

–  –  –

N... графине Красинской, урожденной Радзивил93 9 Граф Пьер Этьен Межан, государственный советник Итальянского королевства, секретарь штаба вице-короля.

9 Остановлено герцогом Бассано в Вильно.

9 Княгиня Мари Радзивил, жена генерала Винсена Корвена, графа Красинского, пол­ ковника 1-го полка шеволежеров-улан императорской гвардии, камергера императора.

Письма военнослужащих Великой армии 371 Можайск, 28 октября 1812 г.

Мы потихоньку двигаемся к Смоленску, чтобы остановить­ ся там на зимние квартиры. Бедный Кобылинский, адъютант маршала Даву, был ранен ядром в низ живота. Перед смертью он умолял маршала простить его, и он [также] попросил его не забы­ вать о Польше и как можно чаще напоминать о ней императору.

№ 249 4 Le general Baragueyd’H illiersalacom tesse B aragueyd’Hilliers, a Montigny, pres Tillieres (Eure-et.-Loir).

Elnia, 31 octobre 1812.

Je t ’ai deja mande, ma chere amie, mon arrivee a Elnia ou se rassemblent. les troupes a mes ordres. II en arrive chaque jour, mais par petits pelotons, et tout, reuni ne fait guere qu’une bonne brigade, quant au nombre ; car quant a la qualite, c’est. autre chose. Tous ces corps de marc he s’extenuent. a courir apres la Grande Armee sans pouvoir l’attraper. Ils n’ont. pas encore tire un coup de fusil, de sorte qu’ils s’effraient facilement des Cosaques qui font la guerre a la maniere des Mameloucks et les entourent en poussant. de grands cris. J ’espere cependant. et.re bientot en contact avec le corps de l’Empereur et, par consequent, debarrasse de ce mauvais commandement. qui ne peut ja ­ mais devenir ni utile ni honorable. Je l’ai accepte sans murmurer, je le menerai jusqu’a la fin. Mais il faut. convenir que les emplois qu’on me donne ici ne ressemblent. guere ni a de la faveur ni meme a de la justice.

Depuis ma derniere lettre, j ’ai ete tranquille. L’ennemi s’est re­ tire a quat.re lieues et se borne a m’observer. Il m’arrive aujourd’hui un vieux corps, et demain je le m ettrai en jeu pour etendre mon rayon d’action.

La paix ne parait pas prochainement probable. Il у aura necessairement une seconde campagne, parce que I’armee russe est encore nombreuse malgre ses pertes et connait l’etat de la notre, et sait tres bien que nous ne sommes pas en mesure de faire une campagne d ’hiver.

Il faut done que sous tres peu de temps on prenne des quartiers pour quatre a cinq mois, afln de se rapprocher des magasins qui sont sur le Niemen. Je crois que c’est a quoi 1’Empereur travaille en ce moment.

Il n’y a pas un soldat dans l’armee qui ne soupire apres la fin de cette guerre. Les officiers soupirent encore bien plus. De sorte que, quand l’Empereur voudra exaucer les voeux les plus ardents de son 9 Письмо остановлено герцогом Бассано в Вильно.

Приложение armee, il fera fermer les portes du temple de Janus. Mais je le connaTs trop opiniatre clans ses projets pour croire qu’il les ecoute.

Je me trouve toujours dans un grand embarras d’argent. II m’est du trois mois de solde, le rem boursem ent de mes frais de voyage, et je n’ai pas un sol d ’argent com ptant. Cependant j ’en aurais grand besoin pour reparer les pertes de mon ecurie.

Перевод Генерал Барагэ д’Ильер95 графине Барагэ д’Ильер в М онта­ ньи (Эр и Луара) Ельня, 31 октября 1812 Я уже сообщал тебе, дорогая моя, о своем прибытии в Ель­ ню, где собираются подчиненные мне войска. Они подходят сюда каждый день, но небольшими группами, и все они составят в лучшем случае бригаду, в отношении количества, а в отноше­ нии качества это совсем другая история. Все эти части истощены быстрыми маршами в направлении Великой армии, не имея воз­ можности ее догнать. Они не сделали еще ни одного ружейного выстрела, так что они легко испугаются казаков, которые воюют как мамелюки, окружают и издают громкие крики. Я надеюсь те­ перь войти в соприкосновение с корпусом императора и, следова­ тельно, освободиться от этого скверного командования, которое никогда не сможет быть [для меня] ни полезным, ни почетным.

Я принял его безропотно и выполню его до конца. Но надо при­ знать, что те должности, на которые меня тут назначают, не по­ ходят ни на милость, ни даже на справедливость.

Со времени моего последнего письма я оставался в покое.

Враг отошел на четыре лье и ограничился наблюдением за мной96.

Ко мне сегодня подошел один из старых корпусов, и завтра я ис­ пользую его, чтобы расширить мой район действий.

Мир не кажется в скором времени возможным. Необходима будет вторая кампания, поскольку русская армия еще многочис­ ленна, несмотря на свои потери, и знает положение нашей [армии] 95 Луи Барагэ д’Ильер (1764-1813), граф империи, дивизионный генерал. Служил под началом Наполеона еще в Итальянской кампании (1796), в ходе Египетского по­ хода участвовал в захвате Мальты, где был взят в плен англичанами. В ходе кампании 1812 г. назначен губернатором Смоленской провинции с центром в Вязьме, затем на­ значен командиром дивизии, которая формировалась в Смоленске. В бою под Ляхово 9 ноября бригада под командованием генерала Ж. Ожеро из дивизии Барагэ д'Ильера попала в плен. За это генерал был отстранен от командования иотправлен во Францию, где должен был предстать перед судом. Умер в Берлине «от нервной лихорадки».

96 Скорее всего, речь идет об отряде генерала В.М. Яшвиля.

Письма военнослужащих Великой армии 373 и очень хорошо знает, что мы не в состоянии вести зимнюю кам­ панию.

Необходимо в самое короткое время встать на зимние квар­ тиры на четыре-пять месяцев, чтобы приблизиться к магазинам, которые расположены на Немане. Я думаю, что как раз над этим император сейчас работает.

Во всей армии нет такого солдата, который не желал бы кон­ ца этой войны. Офицеры желают его даже еще больше. Поскольку, когда император внемлет наиболее ярым мольбам из его армии, он закроет ворота в храме Януса. Но я слишком хорошо знаю его от­ ношение к своим проектам, чтобы верить в то, что он прислушает­ ся к ним.

Я все еще очень стеснен в деньгах. Мне должны жалование за три месяца, возмещение моих дорожных расходов, и у меня нет ни одного соля наличными. Между тем я очень нуждаюсь в вос­ становлении потерь в лошадях.

№ 25

–  –  –

Mon cher Christian, ton papa me charger de repondre a la lettre que tu lui as ecrite a la date du 17 Octobre. Je remplis cette commision avec bien du plaisir puisq’elle me donne l’occasion de m ’entretenir un moment avec toi et de te donner quelques petits conseile, que tu recevras, je n’en doute pas avec plaisir de celui qui prendra toujours le plus grand interet a ton avancement. Je t ’engage, mon cher Chris­ tian, a bien commencer cette annee tu es m aintenant, en 4em c’est une e classe ou il faut. prendre le gout de la latinite et pour cela il faut lire et relire ses auteurs, il faut meubler son cahier d’expression. Il faut enfin travailler puor recuellir a la fin de Pannee les recompencer qui sont. distribuer aux premier d’eleve classe. J ’espere mon cher Chris­ tian que tu n’oublieras pas, j ’attende des lettres de toi, et ces lettres je veux qu’elles contiennent l’histoire de tes etudes, je veux etre instruit de tes plans, je veux savoir quel jour a ete signale par un bon estime, par une bonne version, je veux savoir quels sont les auteurs que tu expliquer en un mot, mon cher Christian, je suis curieux peut. etre un peu trop, mais je m’engage aussi a te repondre lettre par lettre ; de РГАДА Ф. 30. Д. 267. Л. 81-82.

374 Приложение cette maniere si nous ne travaillons pas ensemble, si nos legons ne se font pas de vive voix, elles se feront par lettre et je pourrai du moins reconnaitre encore les bontes dont. Son excellent pere me comble ; je suis ici dans sa voiture, il a la complaisance de me faire ecrire aupres de lui, tu voudrais bien sans dout.e etre a ma place, ton tour viendra un jour, mon cher Christian mais il faut finir ce qu’on a commence, et il faut bien finir.

Adieu, mon cher Christian je t ’embrasse de to u t mon coeur.

Ton ami9 98 Pour mon fils Christian, que j ’embrasse de tout, mon coeur s’il est saisi. M ".

Перевод На бивуаке под Смоленском 6 ноября 1812.

Дорогой мой Кристиан, твой папа поручил мне ответить на твое письмо, которое ты ему написал 17 октября. Выполняю это поручение с большим удовольствием, поскольку это дает мне возможность поговорить с тобой немного и дать тебе несколько небольших советов, которые ты, я не сомневаюсь, примешь с удо­ вольствием, от того, кто всегда проявлял наибольший интерес к твоему развитию. Я беру с тебя слово, мой дорогой Кристиан, хорошо начать этот год. Ты теперь уже в четвертом, а это класс, в котором надо привить себе вкус к латинскому языку, а для это­ го нужно читать и перечитывать авторов, писавших на нем. Надо заполнить свою тетрадь выражениями. Надо, наконец, работать, чтобы получить в конце года награду, которая вручается первому ученику класса. Надеюсь, мой дорогой Кристиан, что ты не за­ был, что я жду твоих писем, и я хочу, чтобы эти письма продол­ жили историю нашего обучения. Я хочу быть осведомленным о твоих планах, хочу знать, в какой день ты получил хорошую от­ метку, сделал хороший перевод, я хочу знать, каких авторов ты легко пересказываешь. Мой дорогой Кристиан, может быть, я не­ много слишком любопытен, но в то же время я обещаю отвечать тебе письмом на [каждое твое] письмо. Таким образом, даже если наши занятия не проходят устно, они могли бы идти в письмах, и я смогу, по крайней мере, еще раз отблагодарить за благодея­ ния, которые оказывает мне Его превосходительство, твой отец.

9 Подпись неразборчива.

9 Приписка, сделанная на обороте последнего листа этого письма другой рукой.

Л. 82об.

Письма военнослужащих Великой армии 375 Я здесь в его повозке, он сделал мне любезность, позволив мне писать прежде него самого. Ты, без всякого сомнения, хотел бы быть сейчас на моем месте, твой черед придет однажды, мой до­ рогой Кристиан, но нужно закончить то, что уже начато, и закон­ чить хорошо.

Прощай, мой дорогой Кристиан, обнимаю тебя от всего сердца.

Твой друг...

Моему сыну Кристиану, которого я, если смогу, обнимаю от всего сердца. М.

№26 В. B rostaret а son реге monsieur B rostaret anciene M agistrat a Casteljaloux (Loretgaronne)1 0 0 Du bivouac en avant de Viazma C ’est dans une voiture bien close, mon cher papa, que je vous ecris. Le froid commence a etre vif et nous nous en garantissent le mieux que nous pourons avec nos pelisses. J ’en ai une de femme que j ’ai achetee a Moscou. Elle est font de peau du lapin blanc, doublee d’un tafetas grisatre et bordee de renard. Nous prenons presque tous les jour nos repas en plain air. Nous fournir a peu pres une 20e en у comprenons les auditeurs. Depuis que nous sommes entres en campagne nous avions rerem ent manque de provisions et a Moscou nous et.ions l’abondance. M adame R. a eu la bonte de m’envoyes deux livres de chocolat que je conserve precieusement un cas de batterie.

Elle m’anonce dans sa dernier lettre 1’envoi d ’un grand gilet de laine tricote, de deux paires de chaussons de laine et d ’une autre paire de chausson du liniere. C ette exellente amie n’a cesse de l’occuper de moi avec la plus tendre sollicitude quoiqu’elle ait beaucoup souffert d’un abces qui lui est venu sous le jour gauche. Heureusem ent qu’elle est m aintenent hors de danger quoique la coup du mal Г obsede encore.

Adieu, mon cher papa, je vous embrasse de tous bien tendrem ent.

B. Brostaret Ce 3 novembre 1812.

Перевод Б. Бростаре отцу, г-ну Бростаре, бывшему магистрату Кастельжалу11 (Ло и Гаронна) 10 Д. 267. Л. 83-84о6.

11 Кастельжалу - небольшая коммуна в департаменте Ло и Гаронна на юго-западе Франции в Аквитании.

376 Приложение На бивуаке не доходя Вязьмы.

Я пишу вам, мой дорогой отец, из хорошо закрытой повоз­ ки. Мороз становится силен, и мы защищаемся от него наилуч­ шим образом, с помощью наших шуб. У меня есть одна женская, которую я купил в Москве. Она сделана из шкуры белого кро­ лика, подбита серой тафтой и оторочена лисицей. Практически каждый день мы отдыхаем под открытым небом. Нас снабжают примерно на одну двадцатую [от того, что должно быть], как это понимают аудиторы. С тех пор как мы начали кампанию, мы ред­ ко испытывали недостаток в продовольствии, а в Москве у нас было изобилие. Мадам R. была столь добра ко мне и прислала два фунта шоколада, который я тщательно храню на случай битвы.

В последнем письме она обещала мне выслать большой жилет из вязаной шерсти, две пары шерстяных мягких туфель и еще одну льняных. Эта замечательная подруга не перестает заботиться обо мне со столь нежным вниманием, хотя она очень страдала от на­ рыва, который она получила в один несчастный день. К счастью, она теперь вне опасности, хотя приступы боли еще преследуют ее.

Прощайте, мой дорогой отец, обнимаю вас самым нежным образом. Б. Бростаре.

3 ноября 1812.

ИСТОРИОГРАФИЯ

«ЕСЛИ ЭТО ОПУБЛИКОВАТЬ, ОНИ ВАС РАЗОРВУТ...»

БЕСЕДА С И.Н. ОСИНОВСКИМ Изучение истории Франции российскими исследователя­ ми неоднократно становилось темой статей ФЕ. Наследие вы­ дающихся ученых - В.П. Волгина, С.Д. Сказкина, Б.Ф. Поршнева, А.З. Манфреда, В.М. Долина и сегодня вызывает интерес у науч­ ного сообщества и в России, и за рубежом. Тем не менее многие дра­ матические страницы истории советского франковедения, нахо­ дившегося «на особом счету» у высокого партийного руководства, остаются, к сожалению, неизвестны широкому читателю.

Одним из активных участников многих драматических событий советской научной жизни 5 0 -8 0 -х гг. был известный специалист по истории общественной мысли эпохи Возрождения, доктор исторических наук, профессор Игорь Николаевич Осиновский. Более пятидесяти лет он плодотворно занимается исследо­ ванием и публикацией культурного наследия Томаса Мора и его со­ временников, изучением историографии истории Средних веков и Возрождения. В 1956-1962 гг. Игорь Николаевич преподавал в Че­ лябинском государственном педагогическом институте, впослед­ ствии работал научным сотрудником в Государственном истори­ ческом музее. В 1962-1968 гг. - сотрудник Института истории А Н СССР, с 1968 г. - Института всеобщей истории А Н СССР (далее - ИВИ), на рубеже 1960-1970-х гг. - референт академика СД. Сказкина. Преподавал по совместительству в Московском го­ сударственном педагогическом институте им. В.И. Ленина.

М ногие годы Игорь Николаевич был учены м секретарем редколлегии серии «Предшественники научного социализма»

378 Беседа с И.Н. Осиновским (с 1991 г. - «Утописты и реформаторы»), секции «Генезис капи­ тализма», рецензировал и редактировал многие выпуски сборника «Средние века». С 1990 г. И.Н. Осиновский - профессор Москов­ ского педагогического государственного университета, с 1998 г.

преподает на историческом факультете Московского городского педагогического университета.

Автор более 80 научных работ, в том числе четырех моно­ графий. Почетный работник высшего профессионального образо­ вания РФ.

В феврале 2010 г. Игорь Николаевич любезно согласился по­ делиться с читателями «Французского ежегодника» своими вос­ поминаниями о перипетиях развития советской исторической науки, свидетелем которым ему довелось быть.

А.А. Митрофанов А.М.: Игорь Николаевич, «Ф ранцузский ежегодник» не раз писал и публиковал воспоминания об ученых, определяв­ ших лицо советского франковедения: А.В. Адо, В.М. Далине, А.З. Манфреде, Б.Ф. Поршневе... Вы были непосредственным участником дискуссий 1960-1980-х гг., хорошо знали многих из­ вестных историков того времени. Если оценивать спустя годы на­ учные проблемы и исследования тех лет, что Вам вспоминается в первую очередь?

И.О.: Прежде всего, хотелось бы сказать теплые слова об академике Сергее Даниловиче Сказкине1 и не только потому, что, мне довелось работать с ним более десяти лет в Институте исто­ рии АН С С С Р2 и Отделении истории Академии наук, а также по­ могать ему в качестве референта.

Сергей Данилович был уникальным человеком, широчайше­ го кругозора. Помимо занятий исторической наукой, он чрезвычайно любил искусство, занимался живописью, музицировал. Великолепно знал философию, историю идей, читал даже лекции по истории куль­ туры (но это было в то время мало востребовано в советской науке).

1 С.Д. Сказкин (1890-1973) - выдающийся советский историк-медиевист, академик АН СССР (1958), действительный член Академии педагогических наук СССР. С 1920 г. пре­ подавал в МГУ, с 1949 г. возглавлял кафедру истории средних веков МГУ и с 1962 г.

- сектор истории средних веков Института истории АН СССР. Основные работы по­ священы проблемам аграрных отношений, особенно во Франции XVI-XVIII вв., ере­ сям, абсолютизму, Возрождению, а также истории международных отношений в Новое время. Автор и редактор учебников для вузов по истории Средних веков, автор глав в коллективных трудах («История дипломатии» (т. 1,1941; 2 изд., т. 1,1959), «Всемирная история» (т. 3, 1957; т. 4,1958), «История Франции» (т. 1, 1972).

2 С 1968 г.-в И В И.

«Если эт о опубликовать, они вас разорвут...»

Самая главная его работа - вышедшая в конце 1920-х гг.

книга «Конец австро-русского-германского союза. Исследование по истории русско-германских и русско-австрийских отношений в связи с восточным вопросом в 80-е годы XIX столетия». Это блестящее исследование было чрезвычайно популярно в Герма­ нии. Интересно, что, оказавшись в Кенигсберге после Великой Отечественной войны, он прямо на улицах разоренного войной города нашел один из экземпляров своей книги. Ж алко, что изда­ ние под редакцией А.Л. Нарочницкого3 вышло с купюрами: убра­ ли по политическим мотивам главу о болгарах...

Особое внимание Сергей Данилович уделял аграрной проблематике: истории крестьянства в Западной Европе, особен­ но во Франции. Ведь его учителем, а также учителем Е.А. Косминского4 и В.М. Лавровского5, был А.Н. Савин6 - блестящий специалист в области аграрной истории. Сказывалась и школа Р.Ю. Виппера7. Однако это увлечение, вероятно, объяснялось не только особой школой, но и его происхождением - Сказкин был родом из донских казаков. Мне этот интерес видится очень похо­ жим на своеобразный научный вариант народничества. Помню, на даче в подмосковном Кратово у него висело огромное полот­ но (копия картины какого-то известного художника, выполнен­ ная самим Сказкиным): уходящий вдаль горизонт, черная земля 3 А.Л. Нарочницкий (1907-1989) -академик АН СССР (1972), заслуженный дея­ тель науки РСФСР. Специалист по внешней политике России, истории дипломатии Нового времени, автор и редактор фундаментальных трудов по международным отно­ шениям, руководитель издания дипломатических документов. В 1974-1979 гг. дирек­ тор Института истории СССР АН СССР.

4 Е.А. Косминский (1886-1959) - российский и советский историк-медиевист, акаде­ мик АН СССР, специалистпо истории феодализмаи аграрной истории Англии ХІ-Х вв., историографии. Заведующий кафедрой истории Средних веков в МГУ (1934-1949) и сектором истории Средних веков в Институте истории АН СССР (1936-1952).

5 В.М. Лавровский (1891-1971) - специалист по аграрной и социальноэкономической истории Англии позднего Средневековья и Нового времени, доктор исторических наук, профессор. Сотрудник Института истории АН СССР (1955-1963).

В разные периоды преподавал в МГУ, в Нижегородском педагогическом институте, в Московском финансово-экономическом институте, в Институте философии, литера­ туры и истории.

6 А.Н. Савин (1873-1923) - российский историк, ученик П. Г. Виноградова. Препо­ даватель Высших женских курсов, затем Московского университета. Специалист по истории Средних веков и Нового времени, социально-экономических отношений в английской деревне, автор ряда лекционных курсов, в том числе по истории Англий­ ской революции XVII в. В его семинарах занимались Е. А. Косминский, С. Д. Сказ­ кин, В. М. Лавровский.

7 Р.Ю. Виппер (1859-1954) - российский и советский историк, ученик В.И. Герье, В.О. Ключевского, С.М. Соловьёва, академик АН СССР. В 1924-1941 гг. жил и рабо­ тал в Латвии, автор исследований и обобщающих работ по истории христианства, ан­ тичности, Европы в период Средних веков и Нового времени.

Беседа с И.Н. Оаіновским и пашущий крестьянин. Видимо, дорог ему был дух казачества, крестьянства. Он неким образом все время чувствовал долг перед народом-кормильцем.

Но и это не все. У Сказкина были интересы и в области истории религии, например, средневековых ересей. «Знаете, говорил он мне, - я, наверное, единственный человек, который в нашем отечестве прочитал все сочинения Фомы Аквинского от доски до доски. И не могу вам сказать, что я все понял». При том, что это говорил человек, который прекрасно знал латинский язык и философию. В советское время вряд ли кто-то, кроме него, из действующих медиевистов мог так сказать.

Не случайно на международном конгрессе исторических наук в 1955 г. в Риме ему аплодировали, а L ’Ossewatore Romano отметила его доклад о восстании Дольчино8. В то время это было опасное признание заслуг. Ведь это похвала в Ватикане! В печат­ ном органе наших «идеологических противников». А если тебя хвалит идеологический противник, значит, ты своими трудами льешь воду на чужую мельницу. Вот так полагали недоброжелате­ ли Сергея Даниловича, в частности, Борис Федорович Поршнев.

А.М.: Да, ведь их отношения нередко были напряженными?

И.О.: Мне рассказывали, когда у Поршнева был сердечный приступ незадолго до смерти, он обронил такую фразу: «Вот я лежу здесь в постели, а в это время буржуазный либерал Сказкин хули­ ганит».

Но интересно, что на выборах в Академию наук Сказкин голосовал за Поршнева. Тогда перед выборами по традиции кан­ дидаты лично заручались поддержкой действующих академиков.

Приходил к Сказкину и Алексей Леонтьевич Нарочницкий.

И спу­ стя какое-то время Сказкин сам сказал мне:

- А вы знаете, я ведь не за Нарочницкого голосовал, а за Поршнева.

- Почему? - спрашиваю.

- Мне его жалко, - отвечает Сергей Данилович.

А вот еще одному случаю из отношений Сказкина и Порш­ нева я был свидетелем.

Однажды в коридоре Института подходит к нему Поршнев, берет его за пуговицу и говорит:

- Сергей Данилович, у меня «ребеночек» родился, новая5 5 Восстание под предводительством Дольчино в северо-западной Италии (1304одно из крупных народных восстаний в Европе XIV в. Идеология восстания близка к ереси «апостольскихбратьев», критиковавших духовенство, требовавших воз­ вращения к временам раннего христианства. В результате Крестового похода восста­ ние было разгромлено в 1307 г.

«Если эт о опубликовать, они вас разорвут...» 381 работа появилась. Будет ее обсуждение. Я вас очень прошу, не при­ ходите.

- Пожалуйста! - отвечает Сказкин.

А.М.: Это, видимо, было связано с научным содержанием работ Поршнева?

И.О.: Все, кто его знал, помнят, что это был творческий человек, «возмутитель спокойствия». А какая же это наука, ког­ да все гладко и спокойно? Хотя часто Поршнев, можно сказать, насиловал источник. Идеи у него как бы бежали впереди. Зару­ бежным историкам, во Франции, он был хорошо известен, а у нас ему во многом помогла Сталинская премия 1949 г., полученная за книгу о народных восстаниях перед Фрондой.

Сталинская премия была, безусловно, символом признания, но в то же время наделяла реальным «капиталом». Например, я слы­ шал такой рассказ об обсуждении книги Поршнева. В ней были по­ мещены репродукции французских рукописей XVII в. Из Л енин­ града приехала А.Д. Люблинская9. И вот в увеличенном формате зрителям показывают несколько фрагментов этих рукописей. Ч и ­ тать их довольно сложно, но Люблинская была признанным спе­ циалистом в области палеографии. Она сразу увидела некоторую несуразность в переводе и сказала об этом. Поршнев прореагиро­ вал на весьма спокойно и в свою очередь спросил: «Вы полагаете, что присуждение Сталинской премии автору - это ошибка?» Н и­ кто, конечно, не захотел продолжать разговор в таком ключе.

Поршнев активно пропагандировал значение трудов Ста­ лина для понимания роли классовой борьбы в Средние века10.

Началось все со знаменитой речи Сталина перед колхозникамиударниками в середине 1930-х гг., в которой прозвучали слова о «революции рабов и колонов, с громом опрокинувших Рим». Исто­ рики тех лет, конечно, не могли обойти вниманием такой тезис.

9 А.Д. Люблинская (1902-1980) - советский историк-медиевист, палеограф, ар­ хивист, специалист по источниковедению. Ученица И. М. Гревса, О. А. ДобиашРождественской, Л. П. Карсавина. Основные научные труды посвящены истории Франции ХІ-ХІІ вв.

1 В 1949 г. Б.Ф. Поршнев писал: «Пришло время медиевистам, следуя руководя­ щему сталинскому указанию, сосредоточить внимание именно на крестьянской борь­ бе и показать, что она-то и была основной силой, принуждавшей развиваться в течение веков феодальное общество, государство и мировоззрение. Не менее важно показать, что та же крестьянская борьба была и основной силой революции, уничтожившей, в конце концов, феодализм». — П орш нев Б.Ф. История Средних веков и указания то­ варища Сталина об «основной черте» феодального общества / / Известия Академии наук СССР. Серия история и философия. 1949. Т. 6. № б. С. 525. Подробнее см.: К о н ­ драт ьев С.В., К ондрат ьева Т.Н. Б.Ф. Поршнев в дискуссии о роли классовой борьбы в истории (1948-1953) / / ФЕ. 2007. М„ 2007 С. 34-54.

Беседа с И.Н. Осиновским А.М.: Одна из важнейших тем в творчестве Бориса Ф е­ доровича - история общественной мысли. Как он реагировал на то, что в 1960-х гг. появилось новое поколение молодых ученых, которые занимались истоками марксизма и социалистических учений на материалах Возрождения, Раннего нового времени?

И.О.: Он очень внимательно следил за работами в этой области, так же как и по проблемам генезиса капитализма. Поршнев прекрасно знал политэкономию; я был даже уверен, что он партийный человек (хотя это и не так). Он разбирался в теории, превосходно знал Маркса и Энгельса. Сейчас этого нет даже у тех, кто рассматривает магистральные исторические проблемы.

Несправедливо недооценивают, скажем, научные тексты Энгель­ са о древних германцах, хотя они исторические, а не политиче­ ские. У нас как в поговорке: обожглись на молоке, дуют на воду.

Поршнев же был представителем серьезной школы и научной традиции.

А.М.: Сказалось ли как-то на отношении к Вам Бориса Федоровича то, что Вы тесно сотрудничали со Сказкиным?

И.О.: Могу рассказать такой случай, который был свя­ зан с моим исследованием о Томасе Море. Незадолго до своей смерти, в 1972 г., Поршнев высказал в Институте идею о том, что я непременно должен сделать доклад по Томасу М ору в секто­ ре Истории общественной мысли, которым он руководил. Сам я тогда числился в секторе Средних веков, но подготовил большую статью «Томас Мор - гуманист и политик»1 для журнала «Новая и новейшая история». Было очевидно, что у Бориса Ф едорови­ ча (члена редколлегии Н и Н И ) имелись какие-то возражения по моей теме, и он, так сказать, «взял меня на прицел». Алексей Л е­ онтьевич Нарочницкий мне говорил об этом: «Слушайте, Игорь Николаевич, надо что-то делать. Вам нужно выступить».

В тот период я уже около десяти лет работал референтом Сказкина, и, наверное, Поршнев полагал, что я пишу о Море как бы со слов Сказкина. В этом была очень сильна и идеологическая составляющая, Поршнев чрезвычайно ревниво относился к при­ знанной репутации и научному авторитету С.Д. Сказкина.

И вот вскоре после этого эпизода с Нарочницким ко мне обращаются Геннадий Семенович Кучеренко и Альфред Энгельбертович Ш текли12: «Борис Федорович настаивает, чтобы ты 1 НиНИ. 1973. № 2. С. 115-126; № 3. С. 107-121.

1 Г.С. Кучеренко (1932-1997) и А.Э. Штекли (1924-2010) - видные специалисты по истории западноевропейской общественной мысли Нового времени, сотрудники ИВИ.

«Если эт о опубликовать, они вас разорвут...» 383 пришел и выступил с докладом о Томасе Море в секторе истории общественной мысли». Я согласился. Вскоре последовало напо­ минание: «Ты нас не подведи. Обязательно приди. Борис Ф едо­ рович очень обеспокоен. Он сейчас отдыхает в Узком, в “кош ки­ ном доме”13. Учти, Борис Федорович прервет отпуск и приедет специально на твой доклад, так что не подведи». Мне показалась эта ситуация странной, ведь никакой сенсации в моем докладе не могло быть - вполне обычный доклад. Я так им и ответил: «Сде­ лаю, чего мне бояться?»

Наконец в какой-то из присутственных дней в И нститу­ те всеобщей истории (он тогда располагался на улице Дмитрия Ульянова, 19) кто-то из них мне говорит: «Слушай, Борис Ф едо­ рович специально приехал. Сейчас он сидит у нас в столовой и волнуется, как бы не сорвался твой доклад. Вот ты сейчас пойди в столовую и подтверди, что будешь выступать». Я спускаюсь вниз, в столовую, там за столиком сидят Поршнев и известный герма­ нист - наш «Ш тирлиц» - Давидович14. Подхожу к ним: «Здрав­ ствуйте, Борис Федорович. Вы беспокоились, чтобы не сорвалось заседание, так вот, я подтверждаю, доклад состоится».

Он вздрогнул и чувствую: вилка у него от волнения стала по тарелке неспокойно постукивать. И, обращаясь не ко мне, а к Давидовичу, он говорит: «Понимаешь, какая штука. Все, что нам нужно знать про Томаса Мора, мы уже знаем, потому что об этом писал Волгин15. А вот молодой человек что-то нам еще хочет ска­ зать». И добавил, обращаясь уже ко мне: «Вы приходите. Мы вам поможем!»

Я недоумеваю: «Борис Федорович, а почему бы мне не прийти. Я же только в самом начале пути. Поэтому любая ваша реплика, любая ваша критика, она мне не на погибель и не по­ 1 Так в санатории «Узкое», где отдыхали сотрудники Академии наук, называли один из корпусов, обитатели которого одно время подкармливали местных кошек. Там Поршнев провел свои последние дни и там же скончался.

1 Д.С. Давидович (1907-1990) - советский историк-германист, доктор историче­ ских наук. В 1927-1936 гг. сотрудник аппарата Исполкома Коминтерна, вел подполь­ ную работу за рубежом, был личным переводчиком Э. Тельмана. В 1937-1953 гг. за­ ведующий редакцией истории Учпедгиза, в 1941-1945 гг. - во фронтовой печати и на политработе в войсках. С 1964 г. научный сотрудник Института истории АН СССР, затем - ИВИ. Автор работ по истории Германии, антифашистской борьбы, междуна­ родного рабочего движения и международных отношений.

1 В.П. Волгин (1879-1962) - академик АН СССР, общественный и политический деятель. Участник революционного движения. В 1921-1923 гг. председатель совета по высшей школе. В 1921-1925 гг. ректор МГУ. В 1930-1935 гг. академик-секретарь, а в 1942-1952 гг. - вице-президент АН СССР. Автор многочисленных исследований по истории социалистических идей и общественной мысли Нового времени.

384 Беседа с И.Н. Осиновским меха. От кого же мне еще слушать суждения, как не от человека вашего уровня и широты взглядов». Тогда он меня спрашивает:

«Скажите, а Сказкин читает ваши работы? Вы ему показываете?»

Я отвечаю: «Когда работа выходит, то я ему показываю, читает.

Когда написано что-то, тогда мы обсуждаем». Мне показалось, что после этих моих слов у Поршнева изменилось настроение, наступило какое-то разочарование.

Обсуждение доклада о Море в Институте прошло очень спо­ койно. Поршнев выступал как-то вяло. Но резюме было вполне по­ зитивное, поощряющее дальнейшую работу. Хотя он вновь отметил, что все главное о Море мы уже знаем из трудов В.П. Волгина.

Помню, тогда проходила варварская акция уценки книг (то, что залеживалось, распродавали за бесценок), и я купил одну из книг Бориса Федоровича за 15 или 20 копеек. И вот после до­ клада я подошел к нему, и он любезно подписал мне свою книгу.

А.М.: А как реагировал Сергей Данилович на Ваши ис­ следования? Особенно если учесть пристальное внимание пар­ тийного руководства к идеологически важным темам?

И.О.: На самом деле Сказкин читал мои работы и очень переживал за меня, поскольку меня интересовала не столько «Утопия» и утопический социализм, но идейное наследие Мора в целом, в частности его теологические взгляды и отношение к Реформации.

Но всякое бывало.

Однажды прихожу к Сергею Данило­ вичу, а он мне говорит:

- Вы знаете, Игорь Николаевич, я из-за вас целую ночь не спал. Вы тут пишете о влиянии католицизма на «Утопию» Тома­ са Мора. Если это опубликовать, они вас разорвут.

- Почему? - спрашиваю я.

В том тексте я, с одной стороны, опровергал католических авторов, с другой - пытался утопический коммунизм Мора объ­ яснить с позиций христианского универсализма, приверженцем которого и был автор «Утопии».

- А, вот, разорвут, - повторил Сказкин, и продолжил:

- Я все думал, как бы смягчить вашу работу. Если согласитесь, возь­ мите вот этот абзац, который я написал.

Текст Сказкина сводился к тому, что Мор, конечно, хоро­ шо понимал невежество духовенства, порочность римской церкви, не идеализировал католицизм. Потом я вставил этот небольшой абзац в свою маленькую книжку 1974 г. в память о нем. Сказкин был для меня не просто руководителем. Он был моим другом.

«Если эт о опубликовать, они вас разорвут...» 385 А.М.: Но опасения Сергея Даниловича были обоснованны?

И.О.: Давление сверху ощущалось постоянно. Например, в комментариях к «Утопии» Мора, изданной в 1978 г., нами с пе­ реводчиком Ю.М. Каган была допущена одна-единственная ана­ логия с Ветхим Заветом. Ш текли немедленно среагировал и сооб­ щил мне, что в результате такой оплошности разгорается скандал и отвечать по всей строгости будет ответственный редактор тома.

А возглавлял эту серию («Предшественники научного социализ­ ма»), сам Нарочницкий, имевший репутацию очень «серьезного»

человека. Мне намекнули, что, если этот «сигнал» о неуместной ссылке на Библию дойдет до него, виновнику не сдобровать.

Помню еще, когда в конце 80-х гг. для серии «Предше­ ственники научного социализма» А.В. Чудиновым была подго­ товлена книга «Эгалитаристские памфлеты в Англии середины XV III века», состоявшая из двух сочинений - Э. Бёрка и Р. Уол­ леса1, нужно было обосновать саму возможность выпустить эти произведения в нашей серии. Учитывая существовавшее в совет­ ской науке отношение к Бёрку как к фигуре однозначно реакци­ онной, ситуация обещала быть непростой. Когда я докладывал об этой книге на Отделении истории, Нарочницкого на заседании сначала не было. Вдруг он появляется. Я чувствовал себя почти как уж на сковородке, доказывая, что речь идет о том этапе в био­ графии Бёрка, когда он еще не перешел на «реакционные» пози­ ции в оценке Французской революции. И председатель серии с полным доверием ко мне, докладчику, согласился. Он был убеж­ денный человек.

Хотя часто случалось, что книги заслуженных авторов подвергались значительным изменениям именно по решению Нарочницкого. М алейший намек на крамолу - и он менял текст.

Так, например, получилось с одной из книг Н.А. Ерофеева17.

1 Эгалитаристские памфлеты в Англии середины XVIII в. / Пер. с англ., коммент., вступ. ст. А.В. Чудинова Отв. ред. И.Н. Осиновский. М, 1992. Бёрк Эдмунд (1729английский политик, публицист, один из основоположников идеологии кон­ серватизма. Его памфлет «Защитаестественного общества», пародировавший социаль­ но критические труды лорда Болингброка, был опубликован в 1756 г. Уоллес Роберт (1697-1771) - английский священник, богослов, экономист. В 1761 г. опубликовал кни­ гу «Некоторые размышления о человечестве природе и проведении», в которой набро­ сал проект идеального общества, а потом доказал его неосуществимость.

1 Н.А. Ерофеев (1907-1996) - советский и российский историк-англовед, доктор исторических наук, работал в МГУ и ИВИ. Автор одного из первых отечественных ис­ следований о национальных стереотипах В интервью речь идет о книге: Ерофеев Н.А.

Что такое история? М., 1976.

386 Беседа с И.Н. Осиновским А.М.: Можете ли вы как-то прокомментировать роль ака­ демика Сказкина в критике книг А.Я. Гуревича?

И.О.: В одной из работ Гуревича излагается версия о том, как Сказкин, сформировавшийся как ученый еще в дореволю­ ционные годы, стал марксистом. Будто бы вдруг от страха перед властью большевиков он впал в прострацию в 30-х гг., и потом этот страх сохранился в нем на всю жизнь. Но эта оценка далека от действительности и, наверное, слишком эмоциональна. Ведь на самом деле Сказкин мог оценивать Гуревича не только с по­ зиций историка, но и знатока философских концепций, отнюдь не только марксистских.

Оценка Сказкиным первых трудов Арона Яковлевича Гуревича - выдающегося нашего ученого и просветителя - была философско-методологической, но совсем не догматической.

Хотя, по мнению Сергея Даниловича, работы Гуревича, вы­ полненные в рамках методологии позитивизма как аграрникаскадинависта, были прекрасны, но о тех, что основывались на базе презентизма, Сказкин говорил уже с некоторым сожалением: «Не философская голова, тут без немцев нельзя».

Кстати, существует версия о «доносе», который якобы на­ писал Сказкин на Гуревича (известная со слов самого Гуревича).

Никакого доноса на Гуревича Сказкин не писал. Хотя, наверное, спустя годы опровергать это в печати бессмысленно.

Ему, как члену редколлегии журнала «Вопросы истории», прислали статью Гуревича на рецензирование. Он подал свое мнение. А потом какой-то доброжелатель из редколлегии дал по­ читать этот отзыв Гуревичу: вот, мол, что про вас Сказкин напи­ сал. Я не знаю, кто это был. В то время использовались аноним­ ные или так называемые «черные» рецензенты. Например, когда я писал о Томасе Карлейле, мне так и не удалось узнать, кто на меня писал отзыв. А в другом случае, гораздо позже, я узнал, что Н.Ф. Колесницкий1 был «черным» рецензентом моей книги. Он сам рассказал об этом.

Вообще же с А.Я. Гуревичем в советской науке поступали несправедливо. Всегда.

В 1970 г. проводилось закрытое обсуждение его книги «Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе» (учебно­ го пособия для вузов) по распоряжению самого министра про-1 5 1 Н.Ф. Колесницкий (1910-1990) - советский историк-медиевист. Ученик А.И. Неусыхина, специалист по истории Германии раннего Средневековья.

«Если эт о опубликовать, они вас разорвут...»

свещения Р С Ф С Р А.И. Данилова19. Изначально целью такого собрания был «разгром наших идейных врагов». Разумеется, не могло идти и речи о том, чтобы на таком обсуждении присутство­ вал обсуждаемый автор или посторонние. Так получилось, что на этом обсуждении книги А.Я. Гуревича в МГУ на Ленинских горах из «неприглашенных» присутствовал только я один, и то лишь потому, что сопровождал Сергея Даниловича. Внизу участников мероприятия встречал Ю.М. Сапрыкин20. Увидев меня вместе со Сказкиным, он произнес: «А его мы не приглашали». На это Сер­ гей Данилович ответил: «А он со мной». Атмосфера мероприятия была напряженной, многие участники как бы сами «заводили»

друг друга. Но Сказкин выступал спокойно, просто освещал раз­ ные аспекты творчества Гуревича.

Однако в частных беседах Сергей Данилович, бывало, иро­ нично говорил о Гуревиче, мол, «что ему книжка последняя скажет, то ему сверху на сердце и ляжет». Это было связано с разным фило­ софским подходом, ведь, по мнению Сказкина, «презентизм - это позапрошлогодний снег», и «не в американской и английской ф и­ лософии историку нужно искать основания, а у немцев».

Я помню, как С.Д. Сказкин относился к попытке интер­ претации средневекового сознания А.Я. Гуревичем, в частности, к вопросу о восприятии времени: «Какая теория времени у му­ жика?...Взошло солнце, зашло солнце, и день прошел. Вот и вся теория времени». А можно теоретизировать здесь бесконечно.

Все это он говорил в том смысле, что очень много может быть в такой интерпретации натяжек, неожиданных и далеких от реаль­ ности. Я ему в таких случаях возражал, ведь Гуревич - это наш просветитель, ученый с очень большим кругозором. Но Сказкин имел право это говорить.

А.М.: Вы сказали, что Сказкин ценил работы Гуревича по аграрной истории. А как вы думаете, сохранилась ли та богатая научная традиция, которой славилась советская историческая наука в этом отношении? И возможно ли ее сохранение в услови­ ях отказа от марксистской концепции истории?

1 А.И. Данилов (1916-1980) - советский историк, доктор исторических наук, про­ фессор, действительный член АПН СССР, заслуженный деятель науки РСФСР, ми­ нистр просвещения РС Ф С Р (1967-1980). С 1961 по 1967 гг. - ректор Томского уни­ верситета. С 1973 г. - ответственный редактор сборника Средние века», зав. кафедрой • истории средних веков МГУ. Специалист по историографии всеобщей истории, ме­ тодологии истории.

9 Ю.М. Сапрыкин (1913-1998) - советский историк-медиевист, доктор истори­ ческих наук, профессор. Преподаватель исторического факультета МГУ (с 1949 г.), в 1953 г. и.о. декана факультета журналистики МГУ. Специалист по истории Ирлан­ дии и Англии.

388 Беседа с И.Н. Осиновским И.О.: Не могу представить, как сегодня можно было бы за­ ниматься историей генезиса капитализма, например, без 24-й главы «Капитала». У меня в курсе лекций по историографии всеобщей истории есть такая тема. Начало разработки этой проблематики:

Карл Маркс, Вернер Зобмарт, Макс Вебер и Фернан Бродель. Се­ годня по соответствующим сюжетам мало выходит работ. Един­ ственная, кто принадлежит к этой научной традиции, - М.В. Ви­ нокурова21. Очень высокий уровень!

А ведь без изучения крестьянства невозможно вести се­ рьезный разговор о феодализме. От проблемы специфики средне­ вековой феодальной собственности не уйдешь, хотя школа «Ан­ налов» страшно много сделала в этом отношении. Но заметьте, что Марк Блок, Леруа Ладюри, Бродель прекрасно знали Маркса, не отбрасывали его. Может быть, по части политической концеп­ ции в истории тогда были перегибы, но не по теории капитализ­ ма. Кто может с такой глубиной сейчас хотя бы близко подойти к социально-экономической истории?

Мечтой Сказкина было создание истории крестьянства Европы. И первый том был подготовлен еще при его жизни. Сре­ ди авторов были Гуревич, Ю.Л. Бессмертный22, А.И. Неусыхин23, А.Р.Корсунский24. Сергей Данилович был очень рад завершению книги и, прочитав том, сказал: «Превосходная работа!»

Обсуждение тома проходило уже после его смерти в О т­ делении истории Академии наук. И «наверху», в министерстве, видимо, было заранее принято решение «провалить» его на об­ суждении. Приезжает министр А.И. Данилов и выступает доста­ точно жестко и бескомпромиссно. Назвал ряд глав в первом томе уступкой противникам, вот, мол, скажет что-то «какой-нибудь французик из Бордо», а наш Ю рий Львович [Бессмертный] «пе­ ред ним реверансы делает». В общем, определил направление, как говорится, задал тон и уехал. Обсуждение пошло дальше в том же 2 М.В. Винокурова-доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник ИВИ.

Специалист по аграрной истории Англии Средних веков и Раннего нового времени.

- Ю.Л.Бессмертный (1923-2000) - советский и российский ученый-медиевист, доктор исторических наук, профессор, заведующий сектором ИВИ, специалист в об­ ласти средневековой ментальности, истории повседневности, анализа исторических методов исследования.

2 А.И.Неусыхин (1898-1969) - советский ученый, доктор исторических наук, про­ фессор, специалист по социально-экономической истории раннего Средневековья, осо­ бое внимание уделял истории Германии.

24 А.Р. Корсунский (1914-1980) - советский историк-медиевист, доктор историче­ ских наук, профессор МГУ, занимался проблемами перехода от античного рабовладель­ ческого общества к феодализму в Европе, историей средневековой Испании.

«Если эт о опубликовать, они вас разорвут...» 389 духе. Сапрыкин, например, заметил, что в главе А.И. Неусыхина о периоде Салической правды не показана классовая борьба в обществе древних германцев.

Я вовсе не собирался выступать в тот момент. Дело в том, что я тогда был парторгом сектора истории Средних веков ИВИ.

М еня Ю рий Львович Бессмертный убедил вступить в партию, чтобы, как он выразился, были «порядочные люди» в партийной ячейке. И вот после перерыва началось второе отделение обсуж­ дения. Академик Л.В. Черепнин25, проводивший заседание, обра­ щается ко мне: «Игорь Николаевич, а у вас есть свое мнение?»

Дело в том, что в выступлении Данилова прозвучал укор в адрес коллектива авторов первого тома, которые якобы использовали имя и авторитет покойного к тому времени академика Сказкина, высказывая собственные идеи, которые бы он не одобрил.

Я знал, что дело обстояло иначе и Сказкин этот том весь прочитал, поэтому выступил и отметил, что не вижу никаких ме­ тодологических недостатков в томе, что, как всякий новаторский труд, том содержит какие-то редакторские недоделки, которые вполне допустимы. А еще сказал, что классов не было во времена Салической правды, что, конечно, не могло не задеть выступав­ ших ранее. И так по каждому услышанному тезису я что-то ска­ зал. Коснулся и текстов Корсунского, Бессмертного. Когда я за­ кончил доклад и уже уходил с трибуны, сидевший в зале А.Я. Гу­ ревич произнес: «А генералы-то остались без армии», имея в виду, что, вместо продолжения намеченной министром линии, обсуждение пошло по иному пути.

А.Н. Чистозвонов26 - руководитель нашего сектора, услышав мое выступление, побледнел и сказал, что «не берет от­ ветственности за этот труд». На что Л.В. Черепнин ответил: «И не надо. Мы берем на себя ответственность». Но дальше обсуждение пошло в спокойном ритме.

Однако без последствий не обошлось. И з института в м и­ нистерство почти сразу же позвонили и сообщили о моем высту­ плении. Сделал это Чистозвонов. А в то время я имел полставки в М ГПИ им. В.И. Ленина. И вот мне сообщают, что в педагогиче­ ском институте я больше не работаю, так как туда, по указанию 2 Л.В. Черепнин (1905-1977) - академик АН СССР, специалист в области исто­ рии России эпохи феодализма, истории представительных учреждений, источникове­ дения, историографии, вспомогательных исторических дисциплин.

2 А.Н. Чистозвонов (1914-1998) - советский историк, специалист по истории Ни­ дерландов ХІ-ХІІ вв„ в 70-х и 80-х гг. заведующий сектором истории Средних ве­ ков ИВИ.

Беседа с И.Н. Осиновским министра, приезжала сама заведующая отделом кадров мини­ стерства и забрала мое личное дело из института.

Заведующая кафедрой в М Ш И Александра Андреевна Кириллова27 ездила тогда в министерство, хотела поговорить с Даниловым об этой ситуации, но министр ее не принял. По се­ лекторной связи один из высокопоставленных работников мини­ стерства в ее присутствии обратился к Данилову с просьбой ее принять, на что он ответил: «Нет, Александру Андреевну я при­ нимать не буду, потому что она приехала защищать Осиновского, а он плохо себя вел». Так я вылетел с этой работы.

А.М.: А в Институте всеобщей истории санкций не было?

И.О. Сотрудники академического института в те годы воспринимались как «солдаты партии». Мне было трудно уйти из сектора истории Средних веков, так как я был парторг. Но все же я попросился к Г.С. Кучеренко, который после смерти Поршнева возглавил сектор истории общественной мысли. Он согласился взять меня только при согласии директора - академика Е.М. Ж у­ кова28. Ситуация была почти безнадежной. С Чистозвоновым ра­ ботать было дальше трудно. Он настаивал на том, что Гуревич не должен печататься в «Средних веках», так как это вредно с точки зрения марксистской методологии истории. Меня он обвинял в том, что я, как внутренний рецензент 37-го выпуска «Средних ве­ ков», якобы не заметил пороков в статье Гуревича. Он сказал, что на этот выпуск обратили внимание «наверху» и отметили: в статье Гуревича нет цитаты Энгельса о том, что в Средние века христи­ анство было своеобразной формой идеологии господствующего класса.

Я ответил, что как рецензент всего-навсего дал экспертное заключение на статьи в сборнике, а статья сама по себе хорошая, ведь Гуревич пишет не учебник, а научную статью. После этого Чистозвонов пошел в партком. При встрече в институте ко мне обратилась член парткома С.П. Пожарская29: «Игорь Николае­ вич! Как Вы собираетесь отреагировать на критический сигнал 2 А.А. Кириллова (1904-1984) - советский историк-медиевист, педагог. Учени­ ца Н.П.Грацианского. В 1973-1984 гг. заведующая кафедрой истории Древнего мира и Средних веков МГПИ им. В.И. Ленина. Специалист по истории городов средневе­ ковой Англии.

2 Е.М. Жуков (1907-1980) - историк-японист, академик АН СССР, в 1957-1971 гг. академик-секретарь Отделения истории АН СССР. В 1968-1980 гг. директор ИВИ.

Автор работ по истории Японии, международных отношений, по общим методологи­ ческим вопросам истории.

2 С.П. Пожарская - доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, главный научный сотрудник ИВИ РАН, автор многочисленных исследо­ ваний по истории Испании ХІХ-ХХ вв.

«Если эт о опубликовать, они вас разорвут...» 391 сверху?» Я ответил, что никакого сигнала «сверху» я не слышал, только мнение Чистозвонова. Светлана Петровна настаивала на своем: «Не прикидывайтесь ребенком! Вы сигнал слышали? Д у­ майте, как выйдете из этого положения».

Я уверен, что никто «наверху» не читал статью Гуревича, но Чистозвонов был своим человеком у консультантов из ЦК и мог повлиять на ситуацию, просто манипулируя своими связя­ ми. Н еофициально он многих знал и многое мог сделать. И Ч и ­ стозвонов требовал, чтобы я организовал коллективное обсужде­ ние статьи Гуревича. Уже после разговора с С.П. Пожарской меня, а также Удальцову30, пригласили к секретарю парткома институ­ та, где официально сообщили о «сигналах сверху» и предложи­ ли отреагировать. Секретарь парткома выслушал Чистозвонова, однако посоветовал не устраивать отдельное обсуждение работы Гуревича, а провести конференцию с широким обсуждением все­ го выпуска «Средних веков», где я должен был сделать доклад по всем статьям.

Вот на этой конференции как рецензент я и выступил с докладом обо всех статьях сборника, сказав, что, по моему мне­ нию, никакой крамолы в статье Гуревича не было. Коснулся я в докладе и статьи самого Чистозвонова, в частности сказал, что в его материале о положении крестьянства в Нидерландах есть фраза о том, что «феодал был собственником движимого и не­ движимого имущества», и указал на расхождения между его вы­ водами и Марксом. Это вызвало бурную реакцию Чистозвонова, он побледнел и закричал: «Вместо того чтобы заниматься своим делом, он (Осиновский. - А.М.) занимается совместительством!».

И тогда же потребовал вынести разгромную резолюцию конфе­ ренции о «серьезных методологических недостатках» в работе редакции «Средних веков». А методологические ошибки на язы ­ ке того времени означали полное перечеркивание результатов работы. И простым осуждением редакции и редакторов дело бы, конечно, не закончилось.

Тогда мы пошли в партком вместе с Зинаидой Влади­ мировной Удальцовой. У нее тоже были сложности, так как ее критиковали за использование ее сотрудниками термина «конти­ нуитет» в истории Византии. Но никакого решения в парткоме 30 З.В. Удальцова (1918-1987) - член-корреспондент АН СССР, профессор МГУ, византинист, автор работ по социально-экономической и политической истории Визан­ тии, вопросам византийской культуры, общим проблемам генезиса и типологии феода­ лизма. Заведующая сектором истории Византии. В 1980-1987 гг. директор ИВИ.

392 Беседа с И.Н. Ошновским принято не было. Секретарь отправила нас к директору институ­ та академику Жукову, что мы и сделали.

В кабинет директора мы пришли втроем: Удальцова, Чистозвонов и я. Я доложил о ситуации, пояснив, что замечания в адрес 37-го выпуска возможны, но требование Чистозвонова о вынесении жесткой резолюции по поводу методологии высказа­ но только им и конференцией поддержано не было.

Ж уков по­ смотрел на Чистозвонова и в примиряющей манере сказал:

- Знаете, про методологические ошибки не надо, пожалуй...

- Ну, если вы считаете... - неохотно произнес Чистозвонов.

На этом дело и закончилось.

После столь серьезного разговора мне оставаться далее в секторе истории Средних веков было невозможно. Но дело тяну­ лось еще долго: с трудом удалось провести партийное собрание, с участием заведующего сектором, на котором с меня сняли обязан­ ности парторга. Потом я еще отдельно ходил к Жукову с просьбой о переходе в другой сектор и наконец получил его согласие.

Вот что такое академический институт в те времена верные солдаты партии».

П.Ю. Уваров

МЕЖДУ «ЕЖАМИ» И «ЛИСАМИ»:

ВОСПРИЯТИЕ ТВОРЧЕСТВА

Э. ЛЕ РУА ЛАДЮРИ В СССР

И В РОССИИ Трудно сказать, что именно хотел сказать Архилох, обо­ гатив западную культуру оппозицией: «Лис знает много, еж одно, но важное», но эта классификация неоднократно применя­ лась по отношению к творческим людям. Мы можем ее найти у Исайи Берлина* для которого лисами были Ш експир и Пушкин, 1, а ежами - Достоевский и Ницше; и у Сержа Московичи, для ко­ торого эта пара зверей символизирует два лика исследователя2.

Пока ученый находится в поиске, он рыщет, не разбирая доро­ ги, хитрит с методами, произвольно комбинирует разрозненные факты, поскольку главное для него - схватить добычу. Но все ме­ няется, когда исследователь решит взяться за объяснение массы полученных результатов. Он, как еж, сворачивается в клубок и выпускает иголки, отвергая все, что противоречит его собствен­ ному мнению и ущемляет его. Свои результаты он рассматривает в контексте одной дисциплины и, исходя из единственной при­ чины, ищет ключ к загадкам. С точки зрения Московичи, каждый исследователь временами предстает в одном из этих обликов. И все же трудно отрицать, что некоторые из нас в большей степени ежи, а другие - лисы.

Во всяком случае - Эмманюэль Ле Руа Ладюри - класси­ ческий «лис»: обладая завидной исторической интуицией, он не просто умеет находить материал в самых неожиданных местах, но всю жизнь смело вторгается на новые территории, проклады­ вая путь для будущих любителей междисциплинарных связей.

Он одним из первых всерьез занялся историей климата, соотно­

–  –  –

ся тексты хроник и налоговых описей с данными гляциологов, и даже сам, обзаведясь бензопилой, валил деревья на своем участке, чтобы постичь тайны дендрохронологии. Он был сторонником применения радиоуглеродных методов датировки и в команде с физиками и химиками при помощи изотопов пытался опреде­ лить происхождение серебра испанских монет, чтобы понять, когда именно серебро перуанских рудников в массовом поряд­ ке хлынуло в Европу. Был также энтузиастом количественных методов, но вместе с тем его можно причислить к числу «отцовоснователей» исторической антропологии. А вот в личине «ежа»

его трудно себе представить. Недаром в советские времена его у нас объявляли противником исторического монизма и ярким представителем теории многофакторности. Трудно было пред­ ставить, что, собрав в одну кучу всю свою добычу, он создаст на ее основе некую «теорию всего» и затем, ощетинившись, будет оберегать свою стройную универсальную методологию.

Таким вот «лисьим» характером этого историка и объ­ ясняется название недавней конференции, посвященной его 80-летию - «История, экология и антропология. Творче­ ство Эмманюэля Ле Руа Ладюри перед лицом трех поколений исследователей»3. Состав выступавших в роскошном зале фонда Зингер-Полиньяк напоминал Ноев ковчег: специалисты по исто­ рии климата, гляциологи, демографы, виноделы, специалисты по антропометрическим исследованиям, по исторической геогра­ фии, аграрной истории, истории институтов, знатоки Ренессанса и любители травелогов, исследователи Религиозных войн и при­ дворной культуры, специалисты по революционному террору.

Но их соединение в одном месте оказалось вполне органичным, потому что всеми этими дисциплинами в разное время занимался юбиляр, который на протяжении двух дней конференции сидел в президиуме, сопровождая буквально каждый доклад своими ком­ ментариями, как всегда непредсказуемыми и парадоксальными.

Подзаголовок конференции предполагал участие трех по­ колений историков - современников Ле Руа Ладюри, его учени­ ков и учеников его учеников. Кроме того, одна из секций была посвящена восприятию его идей в разных странах, в частности Италии, Польше и России. Рассказать о рецепции творчества юбиляра в нашей стране пригласили меня, и я с радостью соглаHistoire, ecologie et anthropologic. Trois generations face a l’oeuvre d ’Emmanuel Le

Roy Ladurie. Les 15 et 16 janvier 2010. Материалы конференции размещены на сайте:

http://w w v.d aily m o tio n.co m /p lay list/x l7 o is_ S IN G E R -P O L IG N A C _ l-o eu v re-d -e-le-ro y -lad u rie/l Между «ежами» и «лисами»

сился, подготовив текст, который теперь предлагаю вниманию читателей ФЕ.

Но чтобы показать французам, какими путями шло зна­ комство нашей аудитории с творчеством Ле Руа Ладюри, мне при­ шлось объяснять им некоторые вещи, на мой взгляд, совершенно банальные. Я даже думал опустить эти пассажи в русском варианте текста. Однако, к моему удивлению, выяснилось, что именно онито и стали откровением для французских коллег, которые потом признались мне, что совершенно не представляли себе условий работы советских историков. И я подумал, что если во Франции три поколения историков работают, хотя и по-разному, но пример­ но в схожих условиях, то в нашей стране уже выросла генерация, для которой особенности существования советской науки выгля­ дят такой же экзотикой, как и диспуты средневековых схоластов.

Поэтому я оставил текст без существенных изменений.

* * * Работы Э. Ле Руа Ладюри получили первый отклик в С С С Р на рубеже 60-70-х гг. Надо напомнить, что советские исто­ рики обладали рядом важных особенностей. Прежде всего, броса­ ется в глаза, что людей, занимавшихся историей не своей страны, а историей Запада (особенно Ф ранции) периода Средних веков и Нового времени, было неожиданно много, и они пользовались большим престижем среди прочих коллег. Еще до ре вол юции 1917 г. некоторые отличившиеся в этой области российские историки завоевали высокую международную репутацию, особенно те, кто занимался историей крестьян, - И.В. Лучицкий, Н.И. Кареев, М.М. Ковалевский, П.Е. Виноградов, Д.М. Петрушевский. Уро­ женцам страны, где аграрный вопрос был необычайно острым, было что поведать западным коллегам об аграрном строе Средне­ вековья и Старого порядка.

После революции эта традиция оказалась прервана, но когда в середине 1930-х гг. началось восстановление системы исторического образования, в ней достаточно важное место за­ няла медиевистика, чья хронологическая граница была теперь поднята вплоть до эпохи «буржуазных революций». Поле медие­ вистики лучше всего подходило для демонстрации преимуществ марксистского метода исторического познания. Только совет­ ская историография, вооружившись единственно правильным учением, могла ухватить суть средневекового общества, раскрыв «основной закон феодализма». Сделать это было проще на запад­ Уваров П.Ю.

ном примере, поскольку он был лучше изучен и лучше освещен в источниках. Обретенная марксистская методология давала ключ к правильному истолкованию истории всех остальных регионов мира - истории, безнадежно искаженной буржуазной наукой.

Оставлю в стороне особенности работы советских медие­ вистов: неизбежно агрессивный тон полемики, в особенности по­ лемики с западными коллегами (методологий и научных позиций могло быть только две: правильная, то есть марксистская, и все остальные), невозможность командировок в изучаемые страны, страх репрессий и т.д.

С середины 50-х гг. «высокий сталинский стиль» понем­ ногу стал смягчаться - стало возможным участие в международ­ ных коллоквиумах, из лагерей возвращались уцелевшие исто­ рики, было дозволено и цитирование зарубежных авторов без обязательного эпитета «реакционный бурж уазный историк».

В 60-х гг. стало допустимым говорить о некоторой вариативно­ сти трактовки прошлого, разумеется, в рамках единой марксист­ ской концепции исторического материализма. Но после падения Хрущева в 1964 г. началось «ужесточение», ставшее особенно заметным после «Пражской весны». В журнале «Коммунист»

появилась статья, где обличались некоторые советские историки, в основном античники и медиевисты, увлекшиеся модными тече­ ниями структурализма. Многие ждали новой волны арестов.

И вот в этих условиях А.Д. Люблинская и В.Н. Малов пишут развернутую рецензию на объемистый и, пожалуй, самый значимый труд Ле Руа Ладюри - «Крестьяне Лангедока»4. Эта рецензия носила положительный, местами даже восторженный характер. А.Д. Люблинская была наследницей старой петер­ бургской школы, прекрасным знатоком источников и яростным противником схем Б.Ф. Поршнева. Ее ученик В.Н. Малов, ответ­ ственный секретарь редакции «Средних веков», в ту пору увле­ кался применением математических методов в исторических ис­ следованиях. Помимо работ по палеографии, он интересовался динамикой хлебных цен при Старом порядке. И хотя с некоторы­ ми положениями Ле Руа Ладюри они были не согласны - напри­ мер, с отсутствием полноценного анализа социальных структур сельского мира; с увлечением психоанализом, способным преЛюблинская А Д., Малов В.Н. Рец. на кн.: E. Le Roy Ladurie. Les pausans (sic!) de Languedoc. Paris, 1966 (Bibliotheque generale de l’Ecole Pratique des Hautes Etudes VI section). Э. Леруа Ладюри. Крестьяне Лангедока. Париж, 1966 / / СВ. Вып. 34. М., 1971.

С. 317-323.

Между «ежами» и «лисами»

вратить историка в психиатра, - в целом рецензенты пришли к выводу, что книга «рекомендуется советскому читателю». Эта рецензия была опубликована в 1971 г. В том же году географи­ ческое издательство в Ленинграде издало сокращенный перевод «Истории климата»5. Однако следует помнить, что издательский цикл в С С С Р был длинным - и рецензия, и перевод готовились еще в 1969 г., если не раньше.

А с тех пор времена изменились - гайки закручивались все туже. Вскоре В.Н. Малов, не проявивший должной идеологи­ ческой бдительности, был смещен с должности ответственного се­ кретаря «Средних веков». Больше научных рецензий на труды Ле Руа Ладюри до самого конца советской власти не публиковалось.

Зато его имя часто упоминалось в историографических обзорах. Так, в 1976 г. на страницах журнала «Коммунист» была опубликована статья на тот момент наиболее авторитетного из со­ ветских историков Ф ранцузской революции А.З. Манфреда, где давался отпор поползновениям таких историков, как Ф. Фюре, Д. Рише и Ле Руа Ладюри, поставить под сомнение антифеодаль­ ный характер Революции XVIII в. Причем, Ле Руа Ладюри отво­ дилась роль лидера «новой школы». Но это вовсе не накладывало табу на анализ его работ, а как раз напротив, ведь по выражению того же Альберта Захаровича, «стрелы, направленные против Ф ранцузской революции XVIII в., целят дальше, - это стрелы и против Великой Октябрьской социалистической революции, могущественного Советского Союза, против мировой системы социализма, против рабочего и национально освободительного движения, против всех демократических, прогрессивных сил, с которыми связано будущее человечества»6. Перевод этого выска­ зывания из плоскости идеологической в прагматическую означал следующее: изучать причины Ф ранцузской революции крайне важно, поскольку такие штудии находятся на острие главного противостояния современности. В связи с этим пристального внимания заслуживает современная историография Ф ранцуз­ ской революции, и в частности фигура Ле Руа Ладюри как «вдох­ новителя ревизионистов». Тем самым повышался статус трудов этого французского исследователя.

И действительно работам экстравагантного французского 5 Ле Руа Ладюри Э. История климата с 1000 года. Л., 1971.

6 Манфред А.З. Некоторые тенденции зарубежной историографии / /М анф ред А.З.

Великая французская революция. М., 1983. С. 419. - Цит. по: Чудинов А.В. Смена вех:

200-летие Революции и российская историография / / ФЕ 2000. М., 2000.

398 Уваров П.Ю.

историка отныне уделялось достаточно много внимания. В 1979 г.

вышла книга, посвященная основным тенденциям в новейшей французской историографии7. Ее автор, М.Н. Соколова, ученица академика Е.А. Косминского, начинала свою исследовательскую деятельность как специалист по истории средневековой Англии, однако впоследствии переключилась на критику «буржуазной»

историографии. Это был особый жанр, в целом поощряемый вла­ стями. Важно было показать «разложение» буржуазной науки и триумф метода исторического материализма. Но, как это бывало в средневековом богословии, яростная критика еретиков давала шанс составить представление об их взглядах. В ряду критику­ емых авторов ею авторов (Р. Мунье, Ф. Бродель, Фюре, Э. Лабрусс, Ж. Ле Гофф и др.) важное место занимал и Ле Руа Ладюри.

Обвинения в мальтузианстве, в отказе от исторического монизма в пользу многофакторности, в игнорировании классовой борьбы, в биологизме и итоговая констатация провала проекта тотальной истории не помешали Соколовой достаточно подробно ознако­ мить читателя с достижениями этого историка. Однако акцент был сделан на том, какой вред проистекает от столь безудержной междисциплинарности8.

В.М. Далин, историк старшего поколения, несгибаемый марксист, отсидевший в сталинских лагерях, знаток Ф ранцуз­ ской революции, публикатор документов архивного фонда Гракха Бабёфа, выпустил в 1981 г. книгу очерков о русских и француз­ ских исследователях, изучавших в ХІХ-ХХ вв. историю Франции.

В одном из очерков, посвященном судьбам школы «Анналов», нашлось место и «Крестьянам Лангедока». Виктор Моисеевич отдавал должное богатству использованных автором методов и разнообразию привлеченных источников (он даже объяснил русскому читателю, что такое сотроіх), но в целом вывод был таков: «Книга прекрасно написана, в ней бьется новая мысль, но стремление быть оригинальным приводит автора к поспешным выводам»9. Главный упрек - сознательный отказ автора рассма­ тривать в качестве главной сюжетной линии книги проблему геСоколова М.Н. Современная французская историография. М., 1979.

8 «Следует отметить, что идеи Ле Руа Ладюри, хотя они и способствовали разви­ тию некоторых более точных методов исследования, сыграли немалую роль в противо­ борстве марксистскому пониманию истории. Динамизму, в котором решающее место принадлежит массам, их борьбе за свои права, Ле Руа Ладюри противопоставил “струк­ турообразующие факторы”, “неподвижную историю", в основе которой лежит анти­ историзм, отрицание роли исторического факта». - Соколова М.Н. Указ соч. С. 292.

9 Долин В.М. Историки Франции ХІХ-ХХ вв. М., 1981 С. 222.

Между «ежами» и «лисами»

незиса капитализма во французской деревне. И вообще - явно недостаточное внимание проблемам социальной стратификации и социальной борьбы. Так, антиналоговая составляющая восста­ ния камизаров, на словах, признается, но ей уделено лишь две страницы, тогда как различным крестьянским «неврозам» - це­ лых шестнадцать. Далин подчеркивал отличие Ле Руа Ладюри от представителей «русской школы»: они сочувственно описывали трудную долю французских крестьян, а у французского автора, видевшего в восстаниях порождение мазохизма и истерии, это­ го сочувствия не заметно. Далин весьма скептически отнесся к «клиометрическому манифесту» Ле Руа, заявившему, что «исто­ рик завтрашнего дня будет программистом или его не будет вовсе»10, и не без ехидства заметил, что за истекшие десять лет Ле Руа Ладюри так и не стал программистом, хотя и не перестал быть историком. В книге приведены возражения таких признан­ ных мэтров западной экономической истории, как Слихер Ван Ват и Морино, против выводов «Сельской истории Франции», обобщающего коллективного труда под редакцией Ле Руа. Но самый главный упрек Далина состоял в том, что Ле Руа Ладюри симпатизирует «ревизионистам» истории Ф ранцузской револю­ ции - Даниелю Рошу, Франсуа Фюре и Дени Рише. Позиция ав­ тора «Историков Ф ранции» - это позиция не огульного критика, но, по его собственным словам, - взволнованного сочувственного наблюдателя за историей «Анналов», когда-то державшего в ру­ ках первый номер этого журнала и с тревогой следящего за его эволюцией. Далин приводил фразу М. Блока из «Странного по­ ражения»: «Две категории французов никогда не поймут истории Франции: те, кого не волнует память о коронации в Реймсе, и те, кто без трепета читает о празднике Федерации», - и тут же про­ должал: «...увы, к празднику Федерации клиометристы третьего поколения “Анналов” совершенно равнодушны. И в этом, может быть, особенно явственно сказывается и отход от направления “Анналов” М. Блока, Л. Ф евра и Ф. Броделя»11.

В 1980 г. вышла книга Ю.Н. Афанасьева «Историзм про­ тив эклектики»12, посвященная исключительно «школе Анна­ лов». В отличие от Соколовой и Далина Афанасьев не был «прак­ тикующим историком»: сразу же после университета он пошел на комсомольскую работу. И только уже в совсем зрелом возрасте, 1 Там же. С 232.

1 Там же. С. 249.

1 Афанасьев Ю.Н. Историзм против эклектики. Французская историческая шко­ ла «Анналов» в современной буржуазной историографии. М„ 1980.

Уваров П.Ю.

оставив поприще партработника, он начал писать диссертацию по историографии. Само заглавие работы противопоставляло истин­ ное и ложное знание. И хотя сегодня эта оппозиция выглядит уже не столь явной (М орис Эмар не без гордости называет эклектику вполне подходящим термином для «стиля Анналов»13), в ту пору заглавие, как и общие выводы, казалось, не оставляли сомнений в позиции автора: современное состояние «школы Анналов» от­ ражает усиление противоборства сил коммунизма и антикомму­ низма, причем «третьи Анналы» представляют собой последнее усилие буржуазной науки в этом противостоянии.

Среди прочих историков, Афанасьев отдавал должное и Ле Руа Ладюри, признавая, что тому удалось в «Крестьянах Лангедока» достичь уровня тотальности. Автор даже знакомил советского читателя с метким прозвищем, которое французская пресса дала Ле Руа: «Браконьер Клио». Однако пороки этого «браконьера» велики: стремление создать «историю без людей», апологетика антинаучного учения Мальтуса, проникновение биологии и натурализма в гуманитарные науки. В итоге получи­ лась раздробленная история, не учитывающая специфику пред­ мета исторической науки. В этой истории нет общества, которое обладает самостоятельным бытием, специфическим качеством целого, а не является механической суммой отдельных входящих в него субъектов14. Но любопытно, что для доказательства этой мысли автор взывал к авторитету не К. Маркса, Ф. Энгельса или даже Г.В.Ф. Гегеля, но А.Ф. Лосева. К сожалению, для будущих поколений исследователей советской культуры может оказаться утерянным этот особый семантический код, которым владели со­ ветские гуманитарии-«обществоведы». При абсолютной необхо­ димости подкреплять свои мысли мнениями авторитетов автор обладал некоторой свободой выбора - мог сослаться на решения очередного съезда КПСС, а мог на работы Антонио Грамши, и вы­ бор говорил о многом. В данном случае А.Ф. Лосев хотя и был на­ зван «советским философом» (благодаря чему его мнение впол­ не резонно противопоставлять буржуазным «эклектикам»), но советские-то читатели прекрасно понимали, что Лосева, ученика и последователя Павла Флоренского, при всем желании нельзя было считать марксистом. Пройдет еще несколько лет, и Лосева открыто начнут величать «русским религиозным философом».

Уже одна эта деталь может указать на недогматический стиль Эмар М. «Анналы» - XXI век / / Одиссей. Человек в истории 2005. М., 2005. С. 132 Афанасьев Ю.Н. Указ соч. С. 213 Между «ежами» и «лисами» 401 работы Афанасьева, предпринявшего, по сути, весьма успешный анализ движения «Анналов». В отличие от Соколовой он настаи­ вал на единстве «Анналов», разглядел он и потенциальную угро­ зу бесконечной фрагментации исследования (о чем вскоре напи­ шет Ф рансуа Д ос15). Видно было, что автор - весьма вдумчивый критик. И уже в этой книге с боевым названием просматривались зерна будущей теоретической эволюции Афанасьева.

Специальные историографические труды не были един­ ственным каналом ознакомления советских историков со «шко­ лой Анналов», и в частности с трудами Ле Руа Ладюри. В СС СР существовала параллельная сеть информации - информационные центры по естественным и общественным наукам, имевшие воз­ можность выпускать особые реферативные журналы и сборники, содержащие объективное, нейтральное изложение книг западных авторов. Эти издания не поступали в продажу, а изначально рас­ пространялись по особым спискам в научные библиотеки, имея гриф «для служебного пользования», что либо освобождало их от цензуры, либо сильно облегчало ее условия. И, что очень важно, с ними можно было ознакомиться в научных библиотеках.

Рефераты писали такие интересные историки, как А.Я. Гу­ ревич, Ю.Л. Бессмертный, А.П. Каждан. Они же с редактором се­ рии А.Л. Ястребицкой выступали составителями таких сборни­ ков, подбирая для реферирования наиболее важные книги. Так я впервые узнал о «Монтайю - окситанской деревне» и о «Карна­ вале в Романе» - двух бестселлерах Ле Руа Ладюри 70-х гг.

Эта параакадемическая деятельность была весьма харак­ терна для формирования того, что Н.Е. Копосов назовет «несо­ ветской медиевистикой в С С С Р»16, обозначив так группу гумани­ тариев, формально не порывавших связей с официальными науч­ ными структурами, но все дальше отходивших в своих работах от стилистики исторического материализма. Наиболее характерен в этом отношении пример скандинависта А.Я. Гуревича, в 1972 г.

опубликовавшего свою книгу «Категории средневековой куль­ туры», где не было ни единой цитаты из классиков марксизма.

Полуофициальные конференции и семинары, полуофициальные рефераты и рукописные переводы - на моих глазах формирова­ лось нечто вроде исторической «контркультуры» со своей эти­ 1 Dosse F. L’histoire en miettes. Des “Annales” a la “Nouvelle histoire”. P., 1987.

1 Копосов Н.Е. (приучасгии Бессмертной О.Ю.) Юрий Львович Бессмертный и «но­ вая историческая наука» в России / / Homo Historicus. К 80-летию Ю.Л.Бессмертного.

Кн.І.М., 2003. С.131.

Уваров П.Ю.

кой, своим пантеоном авторитетов, в который входил и Ле Руа Ладюри. К «анналистам» относились с большим интересом, что не мешало их критиковать. Уже много позже Гуревич опубликует книгу «Исторический синтез и Ш кола “Анналов”», где обобщит и то, что он ранее писал о Ле Руа Ладюри. Его анализ напоми­ нал рецензию Люблинской и Малова. Видно, что пишет скорее «практикующий историк», чем историограф. Для Гуревича ори­ гинальный стиль Ле Руа - не второстепенное, но главное каче­ ство. И главную его заслугу он видит в умении раскрыть внутрен­ ний мир «немотствующего большинства»17. Разбирая «Крестьян Лангедока» и «Карнавал в Романе», Гуревич вполне критичен, ему претит увлечение автора психоанализом, смелые параллели с современностью и даже недостаточное внимание к эволюции со­ циальных отношений в деревне. Словом, он подмечает то же, что и другие советские историки. Но если для Далина и Афанасьева вина Ле Руа заключалась в отходе от «линии Броделя», то для Гуревича недостатки в работах Ле Руа объясняются именно не­ гативным влиянием Броделя. Д ля Гуревича, воспевавшего исто­ рическую антропологию, монументальные сочинения Броделя были отступлением от поисков человека в истории, начатых Б ло­ ком и Февром. И заслуга «третьих Анналов» виделась ему в том, что Ле Гофф и Ле Руа сделали важный шаг к возвращению чело­ века в качестве основного центра исторического исследования, к утверждению «исторической антропологии»18.

Итак, мы наметили два основных маршрута, по которым осуществлялось знакомство русских историков с трудами Ле Руа Ладюри. Но было бы упрощением видеть в них его «врагов»

и «друзей». «Друзья» порой были настроены критически, «вра­ ги» признавали неоспоримые заслуги. Разница была в акцентах, интонации и установках, но она диктовалась еще и законами жанра. Историографическое обозрение должно было показать тавтологическую несостоятельность буржуазной (или как эвфе­ мизм - «немарксистской») методологии именно потому, что она была немарксистской. Но люди, действительно не принимавшие «школу Анналов», просто ничего не писали о ней или ругали, не 1 Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». М., 1993. С. 169.

1 «Если не ошибаюсь, он назвал себя где-то последователем Фернана Броделя.

Я не склонен принимать это утверждение всерьез... Леруа Ладюри с самого начала по­ шел другим путем, путем историка, для которого история вещей представляет инте­ рес лишь постольку, поскольку в ней выражается человеческая ментальность». — Гуревич А.Я. Указ соч. С. 189.

Между «ежами» и «лисами» 403 анализируя19. Во всяком случае, между двумя маршрутами вско­ ре наметилось сближение.

Уже статья Афанасьева в «Вопросах истории» (напи­ санная еще до всякой Перестройки) намечала пути для такого сближения20, тем более что он, пользуясь своим влиянием, гото­ вил масштабный проект издания «М атериальной цивилизации»

Броделя. Оба маршрута пересеклись в 1989 г., когда усилиями Афанасьева, Гуревича и Бессмертного, а также нового директо­ ра Института всеобщей истории А.О. Чубарьяна была проведена масштабная конференция, посвященная юбилею «школы Анна­ лов». По свидетельству очевидцев, ситуация немного походила на карнавальную инверсию - в президиуме вчерашние «невы­ ездные» историки, а представители советского историографиче­ ского истеблишмента - в зале, на правах зрителей и статистов21.

Советские историки обсуждали пути синтеза лучших традиций марксистского направления с достижениями «школы Анналов».

Гости вежливо кивали головами. Среди французских звезд пер­ вой величины был и Ле Руа Ладюри.

Здесь можно было бы поставить точку - это был триумф...

М арксизм-ленинизм как единый метод всех советских историков рухнул с еще большим шумом, чем Берлинская стена.

Но ни ученые, ни преподаватели не могли существовать без на­ дежного каркаса цитат, без пантеона авторитетов. В наш И нсти­ тут всеобщей истории приходили встревоженные письма: «Мы поняли, как не надо писать историю и как не надо ее преподавать.

Но вы должны срочно нам объяснить, как теперь ее надо препо­ давать!» Одним из вариантов ответа на этот вопрос было жела­ ние писать историю так, как учит «правильный» научный метод «школы Анналов». Мэтров не только «первых» и «вторых», но 1 Примером такого отношения может служить «методологическая» статья ответ­ ственного редактора сборника «Средние века» (Данилов А.И. Историческое событие и историческая н а у к а // СВ. Вып. 43. М., 1980. С. 13-31), направленная против запад­ ных «структуралистов», в особенности Броделя, а косвенно - против их советских еди­ номышленников. В этой статье Ле Руа Ладюри упоминается как сторонник версии о неподвижности европейской экономики ХПІ-ХІП вв., но цитируется в пересказе другого историка, в ту пору являвшегося заместителем главного редактора того же из­ дания, см.: Чіістозвонов А.Н. Валовый доход крестьянских хозяйств и государствен­ ное налогообложение в Голландии в начале XVI в / / СВ. Вып. 42. М„ 1978. С. 84-97.

Но и в той, на сей раз не «методологической», а конкретно-исторической статье, рабо­ та Ле Руа цитировалась лишь однажды, да и то речь шла вовсе не о «Крестьянах Лан­ гедока» и даже не об «Истории сельской Франции», а о программной статье в «Анна­ лах» про «неподвижную историю».

2 Афанасьев Ю.Н. Вчера и сегодня «Новой исторической науки» / / ВИ. 1984. № 8.

С. 24-37.

2 Копосов Н.Е. Указ. соч. С. 143.

Уваров П.Ю.

и «третьих» Анналов заставили играть несвойственную им роль М аркса-Э нгельса-Л енина, начав цитировать по каждому по­ воду. В РГГУ, университете, созданном Ю.Н. Афанасьевым на месте бывшей Высшей партийной школы, был основан Центр исторической антропологии им. Марка Блока, призванный стать форпостом распространения нового подхода к истории, идущего на смену устаревшим историческим школам, над которыми тяго­ тел первородный грех советского марксизма.

Впрочем, это была всего лишь тенденция, поскольку «школа Анналов» менее всего подходила на роль «всепобежда­ ющего учения». Для того, чтобы работать с такими авторитетами, требовалось искусство куда более тонкое, чем у средневековых глоссаторов. И Ле Руа Ладюри был для этого одним из наименее подходящих авторов. Одни ссылались на него как на апологета «истории без людей», другие, напротив, - как на борца за «воз­ вращение человека в историю», третьи - как на сторонника не­ подвижной, несобытийной истории, четвертые, наоборот, - как на мастера реконструкции исторического события. Одни про­ возглашали его зачинателем «истории ментальностей» и отцомоснователем «исторической антропологии», другие же видели в нем верного представителя микроистории на французской почве.

Превращения в классика «советского образца», к счастью, не произошло. Ле Руа оказался слишком неудобен для этого, слишком уж противоречив. Но и с ним, и с другими «анналиста­ ми» происходила типичная процедура превращения в классика современного западного типа - цитируемого, но не читаемого.

Да и читать его по-русски было довольно сложно. В 1993 г.

перевели на русский язы к статью «Неподвижная история», опу­ бликованную в альманахе Thesis, взявшем на себя в новых усло­ виях функции прежних реферативных сборников. До сих пор ссылки на Ле Руа Ладюри в Рунете в основном относятся к этой статье22.

Альманах Thesis просуществовал недолго, но програм­ ма «Пушкин» французского правительства, призванная сти­ мулировать переводы французских авторов на русский язык, а также плодотворная деятельность программы Translation proj­ ect Центрально-Европейского университета и других институ­ тов, связанных с фондом Сороса, вызвали целый вал изданий.

«Короли-Чудотворцы» и «Феодальное общество» Блока, «Время 22 Ле Руа Ладюри Э. Застывшая история //T h e sis: Теория и история экономиче­ ских и социальных институтов и систем. Вып. 2. М., 1993.

Между «ежами» и «лисами»

соборов» Дюби, две книги Ариеса, целых восемь книг Ле Гоффа, три эпопеи Броделя в восьми томах, но долгое время - ни одной книги Ле Руа Ладюри.

Это легкообъяснимо. Такого автора очень трудно пере­ водить, но не из-за сложного языка (по сравнению с Фуко или Рикёром он пишет очень просто), а из-за «лисьих» особенностей его стиля. Он постоянно вторгается на территории других дисци­ плин, проводит смелые аналогии, играет неожиданными метафо­ рами, приближаясь к стилю Мишле и, что еще хуже, постоянно взывая к эрудиции читателей. Для иностранного потребителя его трудов, сколь бы ни был хорош переводчик, обязательно нужны пространные комментарии и научный редактор.

Наконец, в 2001 г. в Екатеринбурге издали «Монтайю»23.

Это - огромный том. Для перевода он непрост, помимо прочего в тексте много специфически окситанских слов, масса сельско­ хозяйственных терминов. И вся эта работа шла на фоне кризиса, вызванного дефолтом. Надо отдать должное В.А. Бабинцеву, ко­ торый направил свой перевод в Институт всеобщей истории, где опытный комментатор Д.Э. Харитонович взялся быть научным редактором и автором примечаний, обращаясь за консультация­ ми ко многим медиевистам. В итоге перевод получился вполне адекватным и удобочитаемым. Во всяком случае, по нему наши преподаватели охотно учат студентов. А если пуристы недоволь­ но морщатся над отдельными абзацами, то их можно отослать к переводу следующего труда Ле Руа Ладюри - «Королевской Франции», опубликованной в 2004 г. Любопытно, что выпустило эту книгу солидное московское издательство с хорошим совет­ ским стажем. Но текст производит впечатление джунглей, куда не ступала нога человека. Поэтому советник Парижского парла­ мента Ан Дюбур, казненный в 1559 г., превратился в мученицу Анну дю Бург, «мужественную руководительницу мелких проте­ стантских фракций в Парламенте», а Le Quart Livre (Четвертая книга) «Пантагрюэля» в «известное» сочинение Рабле «Четверть ливра»24. Самое пикантное, что и это издание финансировалось за счет программы «Пушкин», то есть из кармана французских налогоплательщиков. Рынок и свобода привели к тому, что ин­ ститут научного редактирования канул в Лету как уродливое по­ 2 Ле Руа Ладюри Э. Монтайю, окситанская деревня (1294-1324)/П ер. сфр. В.А. Ба­ бинцева и Я.Ю. Сенцова Екатеринбург, 2001.

2 ЛеРуаЛадюриЭ. История Франции. Королевская Франция. ОтЛюдовикаХІ до Ген­ риха IV. 1460-1610 / Пер. сфр. Е.Н. Корендясоваи В.А ПавловаМ., 2004. С. 187,190.

406 Уваров П.Ю.

рождение тоталитаризма. Увы, это в какой-то мере относится и к изданию «Регионов Франции», предпринятым уважаемым мною издательством РО С П Э Н, которое почему-то на сей раз решило сэкономить на редакторе25. В отличие от «Монтайю» ни «Коро­ левская Ф ранция», ни «Регионы» не вызвали особой реакции российского читателя.

Помимо падения культуры перевода и книгоиздания, сложность восприятия творчества Ле Руа Ладюри в современной России можно объяснить и тем, что для адекватного его пони­ мания надо знать реалии французской истории, историографии, культуры. Если тридцать лет назад таких людей в нашей стране было немало, то сегодня ситуация совсем иная. Как мамонты, вы­ мерли историки, занимавшиеся аграрной историей Франции, да и вообще экономической историей. Мало кто может теперь оце­ нить эмпирическое богатство работ этого «браконьера Клио».

Кроме того, исчезло само стремление с любопытством загляды­ вать в дырки «железного занавеса». Поиск методологических ориентиров ведется в основном уже в иной плоскости, а в усло­ виях лингвистического поворота и деконструктивизма автор, от­ крыто признающийся в том, что «вещи» интересуют его больше, чем «слова», кажется смешным анахронизмом. Ле Руа Ладюри продолжают цитировать часто, но цитаты эти взяты, как правило, из вторых рук. Парадоксально, что его, известного «философо­ ба», охотно цитируют «историософы» и «методологи», препода­ ватели теории и методологии исторического знания. Труды исто­ рика, буквально «помешанного» на работе с первоисточниками, используют у нас в основном люди, не имеющие опыта архивных изысканий и работы с эмпирическим материалом. Стоит ли удив­ ляться, что российский читатель ничего не знает о его исследо­ ваниях, посвященных Сен-Симону26 или Платтерам27, которые широко обсуждались во Ф ранции в последние двадцать лет.

Но мне не хотелось бы заканчивать свой рассказ брюзжа­ нием. На самом деле идеи Ле Руа Ладюри присутствуют сегодня в трудах российских ученых в гораздо большей мере, чем это мо­ жет показаться на первый взгляд.

2 Ле Руа Ладюри Э. История регионов Франции. Периферийные регионы Фран­ ции от истоков до наших дней. / Пер. с фр. М.Б. Ивановой. М., 2005. См., например:

Более тысячи колонистов насадили таким образом в волюнтаристской манере гену­ • эзское присутствие, установившееся над высоким мысом Бонифачо, маленькой поч­ кой в известковой рудной жиле, напоминавшее скалы Кента, контролировавшим ю ж ­ ное направление, как Дувр был “воротами Альбиона’’» (С. 187).

2 Le Roy Ladurie E. Saint-Simon ou Le systeme de la Cour. P„ 1997.

2 Le Roy Lad urie E. Le siecle des Platter. 1499-1628. T 1-3. P„ 1995-2006.

Между «ежами» и «лисами»

Приведу лишь несколько примеров.

1. В ту самую эпоху, наступившую с конца 1980-х гг., когда все кинулись искать новые авторитеты, большую популярность приобрели идеи Л.Н. Гумилева. В свое время его с полным осно­ ванием можно было отнести к уже упомянутой «неофициальной советской науке», да и главное его теоретическое сочинение «Эт­ ногенез и биосфера земли», хотя и защищенное у географов, было не опубликовано, но депонировано, оказавшись все в той же «се­ рой» зоне, что и реферативные сборники И Н И О Н а. Доказывая связь главного субъекта истории - этноса - с климатическими, географическими, генетическими факторами, Гумилев решитель­ но расходился с историческим материализмом. Сегодня он стал знаменем евразийцев: его именем назван университет в Астане, памятник ему стоит в центре Казани. В глазах современного со­ общества историков он - фигура, мягко говоря, неоднозначная.

Но для нас важно, что именно Гумилев первым в нашей стране опубликовал рецензию на русский перевод «Истории климата»28 в журнале «Природа». И затем он часто ссылался на Ле Руа Ладюри в своих обобщающих работах, в которых старался набросать общую теорию этноса, рассказать об изменении уровня Каспий­ ского моря или об отношениях Руси со Степью. Лев Николаевич ушел из жизни четверть века назад, но, учитывая популярность его работ, можно сказать, что благодаря Гумилеву происходит по­ стоянная реактуализация идей Ле Руа Ладюри.

2. Сравнительно недавно, в 2007 г., А.В. Коротаев, В.В Кли­ менко, и Д.Б. Пруссаков предложили оригинальную теорию воз­ никновения ислама29. Авторы констатировали катастрофическое изменение климата в Аравии VI в., вызванное извержением вул­ кана в И ндонезии (о чем, в частности, свидетельствую т гляци­ ологи, изучавшие антарктический шельф). Сокращение «потол­ ка возможностей» привело к тому, что существовавшие на Ара­ вийском полуострове достаточно сложные государственные или протогосударственные структуры оказались слишком «дорогим удовольствием» и арабские племена перешли к более экономич­ ной кланово-племенной организации. Но для урегулирования от­ ношений между кланами, мобилизации их для решения важных 2 Гумилев Л.Н. От истории людей к истории природы: рец. на кн. Э. Ле Руа Ла­ дюри. История климата с 1000 года / Пер. с франц. Л., 1971 //Природа. 1971. № 11.

С.116-117.

2 Коротаев А.В., Клименко В.В., Пруссаков Д.Б. Возникновение ислама: социально­ экологический и политико-антропологический контекст. М., 2007.

408 Уваров П.Ю.

задач (в условиях экспансии соседних «сверхдержав» - Ирана, Византии, Аксума) требовались межклановые и межплеменные посредники. Их роль выполняли многочисленные пророки. М у­ хаммед был одним из них, в силу ряда причин более удачливым.

В таком подходе без особого труда можно увидеть черты «стиля Ле Руа». В этой работе нет прямых ссылок на него, однако Клименко известен как создатель дисциплины, которую он име­ нует «исторической климатологией», объясняющей в том числе причины взлетов и падений мировых империй30. И он среди авто­ ритетных исследователей, заложивших основы системного под­ хода к влиянию климата на историю, называет и Ле Руа Ладюри с его «историей климата». Другой автор упомянутой книги о воз­ никновении ислама - востоковед Коротаев - также опирается в своих исследованиях на нашего «браконьера Клио», но уже как на одного из «отцов-основателей» науки о демографических циклах доиндустриальных обществ, сформулированной в «Крестьянах Лангедока»31.

3. Сергей Нефедов, уральский историк, занимающийся факторным анализом, воссоздает историю демографических ци­ клов, распространяя свои наблюдения на всю Евразию. Он опи­ рается на того же Ле Руа Ладюри, солидаризируясь с ним в том, что демографические изменения нельзя связывать лиш ь с клима­ тическими факторами. Факторный анализ позволяет ему, в част­ ности, сделать важный вывод о том, что русская деревня конца XIX в. страдала от недоедания, вызванного в первую очередь де­ мографическими процессами - аграрным перенаселением32.

4. Борис Николаевич Миронов - историк старшего по­ коления, автор нашумевшей в свое время «Социальной истории Российской империи»33, основная идея которого заключается в «нормализации» русской истории. Автор отстаивает тезис о том, что при всех национальных особенностях развитие российско­ го общества шло примерно в том же направлении, что и разви­ тие других модернизирующихся стран Запада. И в этом смысле революция 1917 г. скорее была нарушением естественного хода 30 Клименко В.В. Климат. Непрочитанная глава истории. М, 2009.

3 Коротаев А.В. Долгосрочная политико-демографическая динамика Египта. Ци­ клы и тенденции. М., 2006. С. 83.

3 Нефедов С.А. Концепция демографических циклов. Екатеринбург, 2007. С. 125Он же. Демографически-сгруктурный анализ социально-экономической истории России. Екатеринбург, 2005.

33 Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правово­ го государства. СПб., 1999. Т. 1-2; 2-е исп. изд. СПб., 2000.

Между «ежами» и «лисами»

вещей. Но в своем последнем исследовании, посвященном благо­ состоянию населения накануне револю ции34, М иронов избрал отправной точкой своего исследования антропометрические данные - сведения о росте и массе тела сотен тысяч рекрутов и призывников за последние полтора столетия существования Рос­ сийской империи. Эти данные свидетельствуют о неуклонном улучшении физических показателей крестьянского населения улучшении, ставшем особенно заметным после реформ Алексан­ дра II. Подкрепляя свою гипотезу множеством статистических данных, Миронов приходит к выводу о невозможности считать причиной революции мальтузианский кризис (аграрное перена­ селение): причины ее, считает он, лежат в сфере в политической борьбы внутри групп элиты или между элитой и контр-элитой.

Д ля нас важно, что и на сей раз отправной точкой для автора ста­ ло старое исследование Ле Руа Ладюри, посвященное перспекти­ вам применения количественных методов к анализу антропоме­ трических данных французских призывников35.

Таким образом, идеи Ле Руа Ладюри оказываются востре­ бованными в России не многочисленным и все более разраста­ ющимся отрядом специалистов по методологии, историософии, эпистемологии или историографии, но исследователями36 совсем другого типа - скорее «лисами», чем «ежами». Единства мнений между ними ждать не приходится37, такие люди редко ходят стро­ ем, и они никогда не склонны затушевывать имеющиеся между ними научные и даже идеологические противоречия. Но есть между ними и общее - они в чем-то похожи на Ле Руа Ладюри.

Они-то и являю тся его благодарной аудиторией.

3 Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции в имперской России:

ХІІІ-начало XX века. М„ 2010.

3 Le Roy Ladurie E., Bemageu E.N., Pasquet Y. Le conscript et l’ordinateur. Perspectives de recherches sur les Archives militaries de 19 siecle / / Studi Storici. 1969.

3 Я намеренно не сказал «историками» - из всех вышеперечисленны авторов про­ фессиональным историком является лишь Б.Н. Миронов (да и он - экономист по сво­ ему базовому образованию).

3 Так, на страницах электронного журнала «Клиодинамика» развернулась оже­ сточенная полемика между сторонниками С.В. Нефедова и Б.Н. Миронова. Приведу заголовок лишь одного из ответов Миронова оппоненту: «Ленин жил, Ленин жив, но вряд ли будет жить» - http://cliodynamics.ru/index.php?option=com_content&task=v iew&id=112&Itemid=l В.А. Погосян

ЖАК ГОДШО: ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

Имя Ж ака Годшо (1907-1989), выдающегося французского историка, заслуженно пользовавшегося в международных науч­ ных кругах непререкаемым авторитетом, широко известно во мно­ гих странах и, в частности, среди исследователей Французской ре­ волюции XVIII в. На протяжении своей долгой научной деятельно­ сти он внес неоценимый вклад в разработку политической истории Революции и ее влияния на другие страны. Ж.-Р. Сюратто по пра­ ву считал его одним из пяти крупнейших в XX столетии специа­ листов по истории Французской революции, наряду с А. Оларом, А. Матьезом, Ж. Лефевром и А. Собулем* 1.

Годшо вступил в большую науку в переломную для француз­ ской историографии пору, когда четко обозначилась тенденция воз­ растания интереса к исследованию экономической истории, что на­ шло отражение в деятельности Ж. Жореса и созданной в 1903 г. по его предложению Комиссии по изучению экономической и со­ циальной истории революции, а позднее привело к основанию в 1929 г. Л. Февром и М. Блоком журнала «Анналы экономической и социальной истории». И тем не менее внимание начинающего исследователя было приковано к проблемам политической исто­ рии. Ученик А. Матьеза, Годшо по его совету приступил в 1920-х гг. к систематическому исследованию тогда еще слабо изученного периода революции - Директории. После безвременной кончины Матьеза (1932) Годшо продолжил изыскания под руководством Ж. Лефевра, которого считал одним из своих учителей. В 1933 г.

он даже специально переехал в Страсбург, где работал Лефевр.

Варужан Арамаздович Погосян, доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института истории Национальной Академии наук Армении. Настоящая статья была впервые опубликована по-французски (см.: AHRF. 1997. № 308. Р. 305Нарусском языке выходит с небольшими дополнениями.

1 SuratteauJ.-R. Jacques Godechot et le Directoire / / AHRF. 1990. N 281. P. 329.

Жак Годшо: взгляд со стороны С 1935 г. Годшо начал преподавание в Высшем военно-морском училище Бреста2.

С началом гитлеровской агрессии Годшо, будучи истинным патриотом, счел своим долгом, как и многие другие французские историки, сменить перо на оружие. В годы оккупации Ф ранции преследуемый нацистами за еврейское происхождение, он при­ нял участие в движении Сопротивления и смог вернуться к на­ учной работе лишь после изгнания захватчиков с родной земли.

Расцвет его творчества пришелся на послевоенный период, когда Годшо обосновался в Тулузе, где стал преподавать в университе­ те. В 1961-1971 гг. он занимал там должность декана гуманитар­ ного факультета. В Тулузе Годшо провел большую часть своей жизни и создал там свои основные труды, переведенные на мно­ гие иностранные языки. Будучи прекрасным организатором нау­ ки, он многое сделал для развития исследований по истории Ре­ волюции на юге Франции 3.

В 1975-1985 гг. Годшо возглавлял Комиссию Французской революции при Международном комитете историков, а с 1959 г.

и до конца своей жизни являлся одним из сопредседателей Обще­ ства робеспьеристских исследований.

Я не ставлю себе целью дать здесь всестороннее освещение богатого творческого наследия Ж. Годшо - более двадцати пяти книг и двухсот статей по различным сюжетам политической исто­ рии Ф ранцузской революции и Наполеоновской эпохи, много­ численные историографические обзоры. Такую задачу просто не осилить в рамках одной статьи. М оя цель скромнее: воссоздать портрет знаменитого историка через призму моего личного вос­ приятия, а также коснуться темы его научных связей с советски­ ми коллегами, свидетельствовавших о бескорыстной заинтересо­ ванности французского ученого в углублении и расширении со­ трудничества историков двух стран.

* * * Поступив в декабре 1977 г. в аспирантуру Института всеоб­ щей истории АН СССР, я под руководством В.М. Далина занял­ ся изучением политической истории времен Директории. Этот пе­ 2 GodechotJ. Un jury pour la Revolution. P., 1974. P. 316-317.

3 GodechotJ. La Revolution dans le Midi toulousain. Toulouse, 1986. О его многопла­ новой деятельности в этом направлении см.: Fournier G. Jacques Godechot et le Midi toulousain / / AHRF. 1990. N 281. P. 318-328.

Погосян B A риод Французской революции был совершенно неразработан ни в дореволюционной, ни в советской историографии. Удивляться здесь нечему, если учесть своеобразие развития советской истори­ ческой науки: тому были весьма веские причины, суть которых я тогда не понимал. Во-первых, долгое время история Директории, в соответствии со сталинской интерпретацией Французской рево­ люции, не рассматривалась в качестве составной части последней4.

Кроме того, французское крестьянство, удовлетворенное приобре­ тением земельной собственности в предшествующий период Ре­ волюции, не проявляло при Директории особой активности. Пас­ сивностью тогда отличалось и поведение городских низов. Иначе говоря, в этот период не было во Ф ранции широкомасштабных со­ циальных конфликтов. А поскольку для марксистской историче­ ской науки наибольший интерес представляла именно тема клас­ совой борьбы, история Директории почти полностью выпадала из поля зрения советских историков. По существу, их интересовала лишь история бабувистского движения5.

Деятельность правых политических сил, не говоря уже об истории контрреволюции, а также многие другие аспекты Ф ран­ цузской революции, не имеющие прямой связи с классовой борь­ бой и идеологией народных масс, оставались для советской исто­ риографии сюжетами не слишком желательными. И сегодня, огля­ дываясь на обстоятельства выбора предложенной В.М. Далиным темы моей кандидатской диссертации о перевороте 18 фрюктидора (то есть, по сути, о французской контрреволюции), я поража­ юсь, как она вообще была утверждена.

В первом же разговоре со мной на этот счет В.М. Далин по­ советовал прочесть обобщающие монографии Матьеза и Лефевра по истории Директории6. И вот в первых числах января 1978 г., открыв в библиотеке И Н И О Н а «Директорию» Матьеза, я впер­ вые увидел фамилию его ученика - Ж ака Годттто, взявшего на себя труд подготовить к печати книгу после безвременной кончины ее автора (впоследствии он называл эту работу честью для себя7).

После ознакомления с книгами Матьеза и Лефевра, я, не дожида­ ясь указаний Далина, начал сам искать необходимую мне литера­ 4 См.: Гордон А.В. Великая французская революция в советской историографии.

М„ 2009. С. 121.

5 См.: Чепурина М.Ю. Бабёф в российской и советской историографии / / ФЕ 2008.

М„ 2008. С. 271-294.

6 MathiezA. Le Directoire du 11 brumaire an IV au 18 fructidor an V / Publie d ’apres les manuscrits de 1’auteur par Jacques Godechot. P., 1934; Lefebvre G. Le Directoire. P. 1946.

7 Godechot J. Un jury pour la Revolution. P. 305.

Жак Годшо: взгляд со стороны 413 туру в каталоге библиотеки и первым делом просмотрел карточки на книги Годшо. Передо мной открылся многообразный и радуж­ ный мир истории не только Директории, но и всей революцион­ ной эпохи. Правда, тогда же состоялось и мое первое знакомство с трудами других крупных специалистов по истории Директории А. Собуля (его переведенные на русский язык книги я успел п ри­ обрести еще в студенческие годы )5 Ж.-Р. Сюратто, И. Волоха * 8, и др. Но поскольку книги Годшо по моей тематике представляли для меня наибольший интерес, я первым делом заказал именно его исследования о контрреволюции9. Только после этого на моем столе появились и другие его монографии, такие как «Комиссары армии в годы Директории», «Учреждения Ф ранции в годы Рево­ люции и И мперии»1 и другие, в том числе те, где излагалась тео­ рия «атлантической революции», хотя я ничего тогда о ней еще не знал. Признаюсь, я довольствовался тогда лишь беглым просмо­ тром его книг, по сути дела не вникая в них, поскольку для глубо­ кого осмысления у меня не хватало времени: я готовился к высту­ плению на заседании сектора Новой истории капиталистических стран Европы, где должны были утвердить тему моей кандидат­ ской диссертации.

Тем не менее первое, даже беглое, знакомство с богатейшим творчеством Годшо произвело на меня неизгладимое впечатление.

Было очевидно, что природа наделила его не только несгибаемой волей, но и завидным трудолюбием, сопоставимым лишь с «тита­ нической» работоспособностью Ж ильята - героя романа «Труженники моря» В. Гюго. Я был поражен тем, как много он успел написать, в отличие от советских франковедов. Тогда я еще не по­ нимал, что нелепо прибегать к столь прямолинейному сравнению.

Мало того, что французский историк проживал в непосредствен­ ной близи от мест хранения необходимых ему источников, он еще имел широкие возможности для длительных заграничных науч­ ных командировок в другие страны, тогда как его советские кол­ леги, за редким исключением, были этого лишены.

Уже впоследствии я с особым вниманием и большой для себя пользой прочел основные труды Годшо и быстро понял, как исто­ 5 Примечательно, что сам Собуль, человек исключительно скромный, не считал себя специалистом по Директории, о чем сказал мне в июне 1978 г. в Ясной Поляне, при на­ шем совместном посещении дома-музея Л.Н. Толстого.

9 GodechotJ. La propagande royaliste aux armees sous le Directoire. P., 1933 ; Idem. La contre-revolution. Doctrine et action, 1789-1804. P., 1961.

1 GodechotJ. Les commissaires aux armees sous le Directoire. P., 1937. T. 1-2; Idem. Les institutions de la France sous la Revolution et l’Empire. P., 1951.

Погосян B A рии Французской революции повезло, что этот французский исто­ рик еврейского происхождения выбрал именно ее11. Происхождение, по признанию самого Годшо, сыграло решающую роль в оконча­ тельном определении его научных интересов. Лишившись мате­ ринской ласки в шестилетием возрасте, Годшо много позже вспоми­ нал об одном из эпизодов своего детства: в 1911 или 1912 г., в своем родном городе Люневилле, проходя в одном из парков мимо па­ мятника аббату Грегуару, он спросил у матери, кто это. Мать от­ ветила: человек, которому они, французские евреи, обязаны тем, кто они есть. Пятилетний ребенок, естественно, не мог осмыслить всю суть ответа, но позднее он узнал о деятельности аббата Грегуара, ратовавшего в 1791 г. в Учредительном собрании за предо­ ставление проживавшим во Ф ранции евреям полной свободы пе­ редвижения, равенства в гражданских правах с французами1 и до­ 2 стигшего на этом неимоверно сложном пути блестящего успеха.

По признанию историка, после этого «откровения» он стал испы­ тывать восхищение Французской революцией, что побудило его с самого начала своей учебы в высшем учебном заведении заин­ тересоваться ею и специализироваться на этом важном периоде истории Ф ранции13.

С годами, по мере погружения в сложные перипетии француз­ ской историографии, интерес к этому именитому исследователю у меня возрос. Тому были разные причины. Прежде всего я заме­ тил, что Годшо был историком-архивистом, а это обстоятельство для меня имеет первостепенное значение: так меня воспитывали мои наставники еще в студенческие годы, а позднее на необходи­ мости использования архивной документации для воссоздания полноценной картины исторических событий упорно настаивал и Далин. Еще первая серьезная монография Годшо о комиссарах Директории поразила меня обилием использованных первоисточ­ ников из архивов различных европейских стран (Германии, Ш вей­ царии, Италии и др.) и скрупулезным их изучением.

Со временем я стал еще выше ценить его за колоссальные, разносторонние знания, обширнейшую эрудицию (я всегда счи­ 1 Как это ни парадоксально, о его еврейском происхождении, о чем он не раз упо­ минал, Ж. Ле Гофф и П. Тубер с изумлением узнали от автора этих строк в Павловске, при посещении императорского дворца российского венценосца в октябре 1989 г.

1 О нем см.: Soboul A. Une conscience religieuse au temps de Ia Revolution, I’abbe Gregoire (1750-1831) //S o b o u l A. Portraits de revolutionnaires. P., 1986. P. 137-156.

1 GodechotJ. La Revolution dans Ie Midi toulousain. Toulouse, 1986. О его многопла­ новой деятельности в этом направлении см.: Fournier G. Jacques Godechot et Ie Midi toulousain //A H R F. 1990. N 281. P. 318-328.

Жак Годшо: взгляд со стороны тал ее одним из основных достоинств историка), во многом спо­ собствовавшую расширению моей собственной. Особо хотелось бы подчеркнуть также ясность его языка. Блестящий стилист, Год­ шо, как никто из его французских коллег, умел выражать сложней­ шие мысли доступным языком и зачастую в художественной ф ор­ ме. Ряд его глубоко научных книг, таких как «Взятие Бастилии», «Контрреволюция» или «Граф д’Антрэг», написаны столь живо и увлекательно, что почти не отличаются от остросюжетных худо­ жественных романов Ж. Санд, Э. Сю или А. Дюма-отца, когда за­ хваченный повествованием читатель ни на мгновение не может оторваться от строк автора.

Мне особо импонировал постоянный интерес Годшо к самой сложной дисциплине исторической науки - историографии, к ко­ торой я сам со студенческих лет относился неравнодушно, с боль­ шим интересом читая изредка появлявшиеся в советских научных изданиях статьи о жизненном пути и творчестве некоторых круп­ ных историков, таких как Е.В. Тарле, М.В. Нечкина и др. Испыты­ вая особый интерес к этой отрасли науки, я, однако, еще не пред­ ставлял себе, что она отнюдь не для начинающего исследователя.

С первых месяцев обучения в аспирантуре, в поисках материалов по истории Директории в журнале Общества робеспьеристских исследований - AH RF я заметил, что буквально в каждом номере Годшо, помимо собственно статей, публиковал по нескольку рецен­ зий на книги французских и зарубежных исследователей. Столь щедрое отношение к автору со стороны руководства периодиче­ ского издания не могло не поразить советского историка, привык­ шего к тому, что авторы у нас порою ждали годами права даже на одну-единственную публикацию в журнале.

Для меня своего рода открытием явилось сотрудничество Год­ шо с журналом Revue historique, где он регулярно публиковал на­ писанные на высоком научном уровне пространные историографи­ ческие обзоры, в которых подвергал критическому анализу дости­ жения мировой науки за семь-восемь лет в изучении Французской революции. К сожалению, эта позитивная тенденция, присущая французской историографии в целом, не нашла подражателей в со­ ветской науке. Правда, советские историки изредко освещали до­ стижения отечественной науки в области изучения Французской революции, но, поскольку их итоговые обзоры не носили, к сожаПогосян B A л е н то, регулярного характера14, проделанная ими работа была не­ сопоставима с колоссальными усилиями Годшо.

М еня также в немалой степени привлекал независимый ха­ рактер Годшо - беспартийного историка, не примыкавшего ни к одному из направлений французской исторической науки и не принадлежавшего ни к одной исторической «школе». Его ученик К. Птифрер считал такую позицию одним из достоинств своего Учителя, делавшим ему честь. По свидетельству Птифрера, Годшо «восхищался одновременно и Жоресом, и де Голлем. Он с интере­ сом следил за работами “школы Анналов”, не принадлежа к ней.

Ни в коей мере не будучи марксистом, он признавал значение не­ которых аспектов марксистской интерпретации и при необходи­ мости прибегал к ней. Он с большой гордостью носил эпитет не­ зависимого историка»15.

Советским исследователям, в том числе В.М. Далину и А.В. Адо, было известно, что Годшо, не принимая марксизм полностью, тем не менее, в оценке истории Ф ранцузской революции как социаль­ ного переворота придерживался сходной с ними позиции. Приме­ чательна одна из наших бесед с Адо. В ноябре 1983 г. Анатолий Ва­ сильевич заговорил о том, что концепция Французской революции Годшо близка к интерпретации Революции советскими истори­ ками. В то же время он высказал свое недовольство его рецензи­ ей на книгу «Постижение Французской революции» Ф. Ф ю ре16.

По мнению Адо, Годшо «не понял ее главного содержания». П о­ скольку прошедшие годы стерли из моей памяти содержание ре­ цензии, я ограничился замечанием, что французский исследова­ тель все же не обязан смотреть на историю Революции глазами со­ ветского историка-марксиста, с чем Адо согласился.

Однако пять лет спустя, вспомив про этот разговор, я перечел указанную рецензию Годшо. Оказалось, что тогда, в 1983 г., и Адо, 1 См.: Дунаевский В.А. Великая французская революция в советской историогра­ фии (1917-1941 гг.) / / История и историки. Историография всеобщей истории. М.,

1966. С. 45-88; Долин В.М. Изучение Великой французской революции в СССР / / Далин В.М. Историки Франции Х ІХ-ХХ веков. М., 1981. С. 65-95; Пименова Л.А. О со­ ветской историографии Великой французской революции (1979-1986 гг.) / / Великая французская революция и Россия. М., 1989. С. 119-125. Оградно, что Д.Ю. Бовыкин недавно написал обстоятельный аналитический обзор наэту тему: Бовыкин Д.Ю. О со­ временной российской историографии Французской революции XVIII века (полеми­ ческие заметки) / / НиНИ. 2007. № 1. С. 48-73.

1 Petitfrere С. Jacques Godechot (1 9 0 7 -1 9 8 9 )// AHRF. 1990. N281. Р.317. Он также вспоминал различные мысли о жизни и о науке, которыми делился с ним Годшо. И вы­ ражал ему свою безграничную признательность за осознание «цены свободы». - Ibid.

1 См.: GodechotJ. F. Furet. Penser la Revolution framjaise. P., 1979 / / AHRF. 1979. N235.

P. 135-139. Русск. пер.: Годшо Ж. О книге Ф. Фюре / / ФЕ. 1979. М., 1981. С. 255-260.

Жак Годшо: взгляд со стороны 417 и я упустили одну важную деталь текста Годшо. Суть дела такова.

Адо долгие годы полемизировал с представителями «критическо­ го» течения французской историографии, в том числе с одним из лидеров третьего поколения «Анналов» Ф. Фюре, о направлении социально-экономического развития Франции при Старом поряд­ ке и о характере Ф ранцузской революции. Читая рецензию Год­ шо, Анатолий Васильевич, несомненно, обратил внимание на то, что ее автор обошел молчанием эти аспекты, что, по-видимому, и вызвало реплику Адо о проявленном Годшо «непонимании», так как именно их советский историк считал осью концепции Ф ю ре17, Между тем Годшо вполне осознанно воздержался от обсуждения соответствующей главы книги Фюре, отметив, что она представ­ ляет собой критику воззрений Собуля и К. Мазорика, на которую оба уже ответили. В заключение Годшо подчеркнул: «Я предпо­ читаю четкие и логичные выводы Собуля и М азорика слишком усложненным и туманным рассуждениям Франсуа Ф ю ре»18. Та­ ково было его отношение к марксистской интерпретации Ф ран­ цузской революции.

Это отнюдь не означает, что между подходами Годшо и совет­ ских историков к освещению Французской революции не было подчас довольно существенных расхождений методологического характера. В связи с этим необходимо упомянуть о нашумевшей теории «атлантичекой революции» и на отношении к ней самого ее автора. Указанная теория, впервые выдвинутая Годшо вместе с американским историком Р. Палмером в 1955 г. на Римском кон­ грессе по историческим наукам, была позднее развита им в ряде книг, представляющих значительный научный интерес19.

С самого начала оба автора новой теории подверглись оже­ сточенной критике со стороны представителей различных историо­ графических направлений, прежде всего со стороны советских и французских историков-марксистов20. Оппоненты Годшо и Палме­ 1 См.: Адо А.В. Очередная атака на марксистскую концепцию Французской рево­ люции конца XVIII в е к а / / ВИ. 1973. № 4. С. 178-180.

1 AHRF. 1979. N 235. Р. 138.

1 Godechot). La Grande Nation. L’expansion revolutionnaire de la France dans le monde de 1789 a 1799. P„ 1956. T. 1-2; 2de ed. 1983; Idem. Les revolutions (1770-1799). P„ 1963;

4eme ed. 1986 ; Idem. L’Europe et PAmerique a Pepoque napoleonienne. P., 1967.

2 См., например: Манфред А.З. Великая французская революция XVIII в. и совре­ менность: (к 175-летию революции) //Н и Н И. 1964. № 4. С. 59-74; Он же. О некоторых спорных и нерешенных вопросах историографии Великой французской революции / / ФЕ. 1976. М., 1978. С. 172-173; Собулъ А. Классическая историография Французской революции. О нынешных спорах / / Там же. С. 157-159; Soboul А. La civilisation et Ia Revolution frangaise. T. 2. La Revolution frangaise. P., 1982. P. 35, 38-39.

Погосян В.А.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
Похожие работы:

«"Международная жизнь".-2010.-№8.-С.51-61. "ДВАДЦАТКА" И "ВОСЬМЕРКА" В ПОИСКЕ РЕШЕНИЙ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ ЭКОНОМИКИ И ОБЩЕСТВА К ИТОГАМ САММИТОВ В МУСКОКЕ И ТОРОНТО Вадим Луков, посол по особым поручениям, заместитель предста вителя Президента России в "Группе восьми", ко...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Саратовский государственный социально-экономический университет" Аннотации рабочих учебных программам дисциплин Направление подготовки 030600.62 "...»

«УДК 821.111-31(73) ББК 84(7Сое)-44 К38 Daniel Keyes FLOWERS FOR ALGERNON Copyright © 1966 by Daniel Keyes Перевод с английского Сергея Шарова Оформление серии Натальи Ярусовой Киз, Дэниел. К38 Цветы для Элджернона / Дэниел Киз ; [пер. с англ. С. Шарова]. — Москва : Изда...»

«27 О специфике этно-исторических мифов и роли представлений о "давнем прошлом" в структуре идентичности см.: Шнирельман В. А. Национальные сим­ волы, этно-исторические мифы и этнополитика // Теоретические проблемы ис­ торических исследований. Вып. 2. М., 1999. С. 118-147. Результаты...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "КИРИЛЛО-БЕЛОЗЕРСКИЙ ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК" Научная статья Расписной дек...»

«ЗАГОРСКИЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК Московский рабочий Б Б К 28.088л6 3-14 Издание дополненное и переработанное Вступление Среди городов Подмосковья Загорск занимает особое место. Неповторимый облик придает городу велико...»

«Липина Лариса Ивановна Семантика бронзовых зооморфных украшений прикамского костюма (сер. I тыс. до н.э. – нач. II тыс. н.э.) Специальность: 07.00.06 – археология Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ) 15.06.2016 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ История мировой литературы. XVII-XVIII века...»

«Международный Мемориал Центр устной истории и биографии ПОСЛЕДНИЕ СВИДЕТЕЛИ (www.1917-1991.org) На шахтах Воркуты, в забоях Колымы. Труд в лагерях На всех предприятиях СССР висели плакаты со словами Сталина:Труд в советской стране есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства! Цинизм этих слов сполна познали заклю...»

«Менделеевский историко-архитектурный комплекс Е.Б.ГИНАК заведующая Метрологическим музеем Госстандарта РФ при ВНИИМ им. Д.И.Менделеева "Точная наука немыслима без меры" Метрология являлась одним из важнейших направлений многогранной научной деятельности великого ученого Д.И. Менделеева, к 170-летию со дня рождения ко...»

«Дневники 1945 года. Последние записи Йозеф Геббельс Йозеф Геббельс Последние записи ПРЕДИСЛОВИЕ к русскому изданию Дневниковые записи Геббельса, всемогущего министра пропаганды гитлеровской Германии, относятся к числу таких документов, без...»

«Н.Н. Кириленко "БАРЫШНЯ-КРЕСТЬЯНКА" И "НОЧЬ ОШИБОК" (заметки к проблеме "Пушкин и Голдсмит") То, что истории, в которых герой – богатый и знатного происхождения – делает предложение руки и сердца героине, чье знатное происхождение является для него...»

«Светлана Миргородская. Аромалогия. Исторические сентенции Ароматерапия наука древнейшей эстетики и медицины. Применение ароматов древними народами Египта, Греции, Рима, Китая было так же естественно, как утоление жажды или прием пищи. Ароматы помогали появлению на свет младенцев, облегчая родовую деятел...»

«Акт экспертизы историко-культурной fосударственной научно_проектной документации по реставрации и приспособлению под современное использование (музейно_выставочный центр) объекта культурного насЛеДия федерального значения !ом гражданского губернатора...»

«Анатолий Григорьевич Москвин Флоренция и Тоскана. Флорентийcкая мозаика Италии Серия "Исторический путеводитель" Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9963885 Москвин А.Г. Флоренция и Тоскана. Флорентийcкая...»

«Голицын Юрий Петрович Правительственная политика по отношению к дворянскому винокурению во второй половине ХУ1П века Специальность 07.00.02 "Отечественная история" Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель доктор исторических наук Е. Ю. Б...»

«рецензии Wamberg J.Landscape as World Picture: Tracing Cultural Evolution in Images. Vol. 1–2 Aarhus (Aarhus University Press), 2009 Михаил Соколов Энциклопедия пейзажа Исследование датского искусствоведа, профессора университета в Ор...»

«Традиционные массовые спортивные соревнования 1 страница ПЕТЕРБУРГСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ СПОРТИВНОГО ОРИЕНТИРОВАНИЯ "ЯРКИЙ МИР БЕЛЫЕ НОЧИ 2009" ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА. ХАРАКТЕРИСТИКА РАЙОНА СОР...»

«А.Л.Баркова старший преподаватель Университета истории культур, Москва КИТАЙСКАЯ ПОЭЗИЯ И КИТАЙСКАЯ ЖИВОПИСЬ: ПУТЬ ОТ ЧИНОВНИКА К ОТШЕЛЬНИКУ Любой, кто интересовался китайской живописью, знает, что главн...»

«Annotation Одна из величайших книг XX века. Странная, поэтичная, причудливая история города Макондо, затерянного где-то в джунглях, – от сотворения до упадка. История рода Буэндиа – се...»

«есть титульный лист па английском...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.