WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

«в том же порядке, как в печат­ ном издании, переписаны полностью. В Саратовском списке из них сохра­ нилось лишь три русских, расположенных между новыми виршами, видимо, уже новгородскими. Ки ...»

А К А Д Е М И Я Н А У_ К С С С РТРУДЫ^ОТДЕЛА ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ИНСТИТУТА ЛИТЕРАТУРЫ. IT

В. П. АДРИАНОВА-ПЕРЕТЦ

Новые материалы по истории русского школьного театра

XVIII в.

I. Троицкий диалог

К числу неизданных и неисследованных ньес нашего школьного

театра относится диалог елизаветинского времени «Стихи по вопросам и

ответам сложенныя, от двоих учеников пред великою монархинею сказывайныя/. 1 По своему художественному оформлению этот диалог-панегирик заслуживает изучения, так как обнаруживает при ближайшем рассмо­ трении свои связи с репертуаром других школьных театров — тверского и новгородского, а по основной тенденции сближается с официознойяублицистикой елизаветинского времени.

Краткую характеристику этого диалога с небольшими выписками из него по Киевской рукописи дает Н. И. Петров (Очерки по истории украин­ ской литературы XVIII в. Киевская искусственная литература XVIII в., преимущественно драматическая. Киев, 1880, стр. 108—109), датирующий пьесу 1744 г. Он указывает что 8 сентября этого года диалог был произ­ несен студентами Киевской академии перед Елизаветой Петровной и харак­ теризует диалог, как «хвалебную песнь, довольно, впрочем, бесцветную^.

Поправку к этому совершенно необоснованному и с содержанием диалога / несогласованному выводу Н. И. Петров внес во втором издании «Очерков»

(Киев, 1911, стр. 348). Основываясь на том, что в одном из стихов диалога называется «лавра*, Петров считает теперь, что диалог произнесен был уче­ никами новоучрежденной Троицкой семинарии и написан учителем Киев­ ской академии приблизительно в 1743 г., после заключения мира с Швецией.

Киевский список диалога сдхранился в рукописи, содержащей кроме него ряд приветственных вирш Елизавете Петровне на русском и латинском языках, взятых из издания 1744 г. (СПб., 4°, 27 стр., или Москва, в лист, 15 лл.), в котором, как показывает заглавие, дано «описание краткими стихами иллюминации на всерадостное ея имп. величества благоч. само­ держицы великия государыни нашея императрицы Елизаветы Петровны 1 Диалог сохранился в двух списках середины XVIII в.: Библ. Акад.

Наук УССР, собр. б. Церк.-археол. музея при Киевск. дух. акад., № 47?

(муз' 58), лл. 37 об. — 41, и Научн. библ. Сарат;. Гос. унив., собрания Маль­ цева № 305 (901), лл. 170—173 об.

208 В. П. АДРИАНОВА-ПЕРЕТЦ всея России и его имп. высочества благоверного государя и великогв КНЯЗЯ Петра Федоровича в Троипкую Сергиеву обитель пришествие, в той же обители зажженныя Высокия Высокомонаршия Души добродетели и оными рожденное всевожделеннаго вечно заключеанаго. мира торжестве присеняющиЯ/. Пышная церемония, с картинами, кантами, приветствен­ ной речью учителя семинарии Федора Ляшевепкого между прочим вклю­ чала и те 9 латинских и русских вирш. которые были переписаны вместе с диалогом, не входившим в состав специально к этому случаю написанных панегириков. В Киевской рукописи эти 9 вирш в том же порядке, как в печат­ ном издании, переписаны полностью. В Саратовском списке из них сохра­ нилось лишь три русских, расположенных между новыми виршами, видимо, уже новгородскими. Киевская рукопись старше по своему составу, в ее языке больше украинизмов, показывающих, что список сделан на юге, чт« подтверждается и наличием в ней копии «Трагедокомедии» Варлаама Лащевского. Саратовский список явно новгородского происхождения: диалог помещен в нем рядом с словами преподавателя новгородской семинарии — «школы реторики учителя Тимофея Соколовского» на различные праздники;





здесь же читаем краткий катехизис «чрез вопросы и ответы учителя и уче­ ника в новгородской семинарии составленный и на пользу малым отроком 1755 года мес. окт. 11 дня предложенный*, ряд стихотворений на приезд в Новгород Елизаветы Петровны с наследником и его женой, стихи, посвя­ щенные митрополиту, архиепископу Амвросию, ректору Иннокентию, префекту Симону. В сборнике имеются две записи учеников иовюродсКой семинарии: на л. 186: «Ода апобатерическая Стефана Михайлова из Новго­ родской семинарии, где учась и уча словесных наук от октября месяца 1740 жил по ноября 18 день 1754 года уже по указу отежжающего в Москов­ скую Академию», и на л. 99: «Сии вопросы Новгородской семинарии ученика Спиридона Агафонникова собственный 1757 года месяца декабря 1 дня чятал.

Часть приветственных вирш, содержащихся в Саратовском списке, сохранил и другой сборник, несомненно, также новгородского происхожде­ ния, заключающий в себе текст пьесы в честь Елизаветы Петровны, поста­ вленной учениками новгородской семинарии, — «Стефанотокос».1 Этот сбор­ ник старше Саратовского, составлен между-1741 и 1746 гг.

Вирши из печатного издания 1744 г., полностью сохраненные Киев­ ским списком и частично Саратовским, были произнесены в третье посеще­ ние Елизаветой Петровной Троицкой семинарии, как об этом прямо гово­ рит в своей приветственной речи Федор Ляшевецкий. Диалог двух учени­ ков указываег на второе посещение. Очевидно, мы имеем в новгородской рукописи приспособление готовых панегириков, разновременно произно­ сившихся н Троицкой семинарии, к визиту Елизаветы Петровны в Новго­ род, причем, в добавление к ним. были сложены новые вирши, упоминающие уже не только наследника, но и Екатерину, его жену. Киевский список сохранил только троицкие панегирики.

1 См. описание этого сборника при издании текста Стефанотокоса. В. Реза­ нов. Школьные действа XVII—XVIII вв. Нежин, 1907, стр. III—XIII.

ч

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ РУССКОГО ШКОЛЬНОГО ТЕАТРА Х У Г П В. 309

Сам по себе этот факт перехода готовых панегириков из одной школы в другую вполне допустим, если мы вспомним, что преподаватели часто пере­ водились с места на место, что все они в половине X V I I I в. были воспитан­ никами либо Киевской, либо Московской академий, откуда выносили оди­ наковые литературные вкусы и навыки. Составление всякого рода привет­ ственных речей и стихотворений, обучение тому же учеников входило в их прямые обязанности* и, не всегда будучи в состоянии давать к каждому случаю свежий материал, они, конечно, брали иногда из готового запаса, лишь слегка приспособляя к местным условиям'панегирики, произносив­ шиеся раньше в другой обстановке. Так случилось и с диалогом двух уче­ ников: для новгородского торжества ограничились заменой только одного выражения — в троицком диалоге первоначально читалось явное указание на путешествие Елизаветы Петровны в лавру пешком — «пешеходит»;

новгородский переписчик ставит вместо этого слово '«путеходит», так как "в Новгород Елизавета Петровна, конечно, не приходила, а приезжала.

Таким образом репертуар молодой Троицкой семинарии, которую Елиза­ вета Петровна посещала особенно часто, перекочевал с течением времени в Новгород, и здесь диалог и часть вирщ были произнесены уже после августа 1745 г., когда женился Петр Федорович, которого вирши чествуют вместе с Екатериной.

Когда же был произнесен впервые диалог двух учеников, "и каково его место среди других панегириков елизаветинской эпохи?

Диалог построен в форме беседы двух учеников. Первый побуждает второго «украсить речь словы», т. е. восхвалить Елизавету. Второй рядом пышных сравнений доказывает невозможность выполнить это: «лучше сознать, ясно сказать, что несилен в слове». Первый ободряет его: «Сама радость, чудна сладость внутрь глагол мне родить», но второй снова рисует

•свое смятение перед трудной задачей: «мне страх крылат велит воспять вскоре уступати». Первый допытывается: «с чего страх он, скажи резон, скажи, не сумнися». Второй отвечает на это панегириком Елизавете «с Петром наследным», посещение которых привело его в такое смущение.

–  –  –

Первый останавливает его похвалу, указывая на трудность взятой им на себя задачи — перечислить все заслуги Елизаветы: «втрудится слух, устанет дух, слово не изможет». Второй, объясняя свой страх, — «дрожат уды, трепет всюду, сердце внутрь ужасно», — продолжает прославление Елизаветы, изображая ее преемницей Петра.

–  –  –

Этот панегирик он заключает вопросом своему собеседнику, как он «предстать явно пред державно лице не стыдится». Первый отвечает, что действительно перечевь заслуг Елизаветы мог бы привести его «в робость многу». Но «едина мне притчина отгонит унылость, Высочайша, всеблажаиша монархиня милость». И в длинной речи он прославляет эту милость, именуя Елизавету «мать благосерда», которая прощает даже «врагам злобным, безутробным». От этого панегирика он переходит к благо­ дарности Елизавете за покровительство школе. Выслушав эту речь, второй сознается, что у него «страх отиде, смелость приде и внутрь сердце живо», но он все же «недоумеет», «что сами ей воздамы». На это первый отвечает скромно: «Принесем в дар свнутрь любви жар и сердце готово, Хотя кратко и несладко воздадим ей слово, Не коль должно, но коль можно вдруг сложим приветы Всеблажаишеи, вседражаишеи матере как дети»'.

Ободренный этим, второй, по примеру первого, благодарит Елизавету за «щит щедрот» ее, который охраняет их «в вертограде нашем младе».

НОВЫЕ М4ТЕРИЛЛЫ ПО ИСТОРИИ РУССКОГО ШКОЛЬНОГО ТЕАТРА ХУГГГ В. 211

Заключительное слово первого от лица «обоих» высказывает благодар­ ность Елизавете за посещение школы.

' Диалог, как и приложенные к нему в рукописях вирши — одинаково троицкие и новгородские — по своей теме тесно примыкают к церковной панегирической литературе времени царствования Елизаветы Петровны.

Основной мотив тех многочисленных проповедей, которые высшие иерархи щ оизносят в большом количестве, особенно в первые годы после пере­ ворота, доказывая его законность, это — параллель между Елизаветой Петровной и ее отцом, изображение ее деятельности, как прямого продол­ жения петровских реформ. Со времени объявления наследником Петра Федо­ ровича к этой теме присоединяется аналогичная, в применении к наслед­ нику: будущего Петра I I I прославляют именно как внука Петра I, как его достойного преемника. В этом отношении среди других проповедников особенно выделяется своим неумеренно хвалебным тоном учитель Петра Федоровича Симон Тодорский, который, совершенно не считаясь с действи­ тельностью, уже наследником изображает его «не великим телом, но вели­ ким делом, внуку Петра Великого весьма приличным»; * ср.

в диалоге:

«в самом цвете в юном лете зрела умом суща». Так писали панегиристы о наследнике, которому тогда не было еще 16 лет. Эти проповеди были, с одной стороны, выполнением тех обязанностей, которые в XVIII в. возла­ гались на духовенство — насаждать верноподданические чувства, для чего с особенной пышностью было предписано совершать богослужения в царские дни, с другой — они были ответом на возвращение некоторых привилегий, отнятых у высшего духовенства в предыдущее царствование, особенно при Вироне. Синод получил обратно в свое ведение церковные земли, вернулись из ссылки часть пострадавших при Анне Иоаняовне, сокращены права иновер­ цев. Оттого так не скупились на похвалы Елизавете Петровне ее придвор­ ные проповедники, а за ними и другие «князья церкви». К тому же именно в первые годы для Елизаветы Петровны такая панегирическая проповедь была необходима, как оправдание совершенного ее именем переворота.

Значительная часть этих проповедей печаталась и могла таким образом стать известной далеко за пределами того узкого круга слушателей, перед * которым она произносилась. Официальная точка зрения на царствование Елизаветы, как на продолжение правления Петра I, была усвоена и много­ численными панегириками, какими встречали императрицу во время ее посещений городов, монастырей, школ. И эти праздники со всеми произне­ сенными на них хвалебными речами, стихами становились известными благодаря печатным их описаниям (см., напр., цитированное выше описание торжества в Троицкой лавре 1744 г., дважды Изданное; затем в киево-печерской типографии «трегубым диалектом» изданные «рифмы» Михаила Козачинского, произнесенные в августе 1744 г. во время пребывания в Киеве Елизаветы и наследника с женой, и другие издания). Повторяя придворных проповедников, учитель Троицкой семинарии Федор Ляшевецкий в феврале Н. Попов. Придворные проповеди в царствование Елизаветы Щ^еровны.

–  –  –

1744 г. обращается к Елизавете Петровне с таким приветствием: «Усмотряем в руках твоих мечь Петров прежде преславными победами, ныне торжествен­ ным всенароднаго безмятежия лавром красящийся, мать благоутробная,.

..живый портрет действий Петровых» (см. «Описание краткими стихами иллюминации...»). В это третье посещение Елизаветой Петровной Троиц­ кой лавры и семинарии к обычным похвалам ей присоединяется благодар­ ность за окончание войны с шведами, о чем прямо говорит заглавие описа­ ния иллюминации, связывающее ее с «всевожделенным вечно заключен­ ным миром». Вероятно, особая торжественность, с какой обставлен был именно этот визит Елизаветы в Троицкую лавру, побудила издать подроб­ ное описание всего церемониала встречи. В стихотворениях, произнесенных учениками семинарии, неоднократно упоминается о заключении мира:

«та венча побед лявром нас и мира», «оным обручили мы с Свеем дружбу вечну», «заключили с Свеем мир»; среди картин, сопровождавшихся иллю­ минацией, есть «Юдифь обезглавляющая Олоферна» — намек на победу над щведами. В разных вариациях повторяется основной мотив панегириче­ ской литературы в честь Елизаветы Петровны — «род Петров, Петрова кровь» течет и в ней и в ее наследнике. О том же говорит М. Козачинский, встречающий Елизавету Петровну через полгода в Киеве: «дух он Петров», «имей победы Петру точны» и т. д.

Елизавета и наследник, как преемники славного царствования Петра!,—это основная тема и диалога двух учеников, произнесенного учени­ ками Троицкой семинарии во второе посещение ее императрицей: «Чуд­ ный крови плод Петровы*», «Весь мир знает, ощущает, что Петрова сила Со всех примет Елисавет чудо украсила. Дух,-мысль, слово в ней Петрово, * мечь его и дело», «Руку мочну Петру точну правящу нас в мире», «Корень Петров ветвь ту в покров израсти России» (наследника). Все эти мысли чрез­ вычайно близко напоминают мотивы приветствий, которыми встретили в той же школе Елизавету в третье посещение: «Днесь Россия зрит благия дни Петрова века... Зрит победы и вси следы в вас Петровым равны».

Сам собой просится вывод, не тот ли Федор Ляшевецкий, который своей при­ ветственной речью организует все торжество в феврале 1744 г., несколько раньше дал материал для диалога двух учеников? Этот вывод становится еще более вероятным, если мы обратим внимание на то, что и диалог двух учеников и стихи, произнесенные в феврале 1744 г., используют один й тот же источник — диалог об Александре Македонском, поставленный в Тверской семинарии после 28 января 1743 г., ни словом не упоминающий о заключении мира с Швецией, следовательно сложенный до августа того же года. Диалог же двух учеников, знающий об этом мире, произнесен между августом 1743 г. и февралем 1744 г., когда Елизавета уже в третий раз была в Троицкой семинарии. Судя по выражению — «пешеходит», надо думать, что этот второй визит был вскоре после заключения мира, до наступления поздней осени, когда Елизавета вряд ли пошла бы пешком в лавру.

И диалог двух учеников, и некоторые из вирш, произнесенных в феврале 1744 г., текстуально близки к тверскому диалогу. Приведу при­ меры, которые покажут, что в данном случае речь идет уже не об общности

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ РУССКОГО ШКОЛЬНОГО ТЕАТРА X V I I I В. 21»

мотивов, а о повторении определенных художественных образов, которое нельзя назвать случайным. Оно выдает знакомство троицкого автора с твер­ ским диалогом: целый ряд стихов в обоих диалогах и в некоторых виршах 1744 г. либо совпадают буквально, либо перифраз ограничивается самыми незначительными изменениями, которые не могут скрыть зависимости текстов.

Уже первые строки троицкого диалога — речь первого ученика — почти дословно совпадают с тверской пьесой:

Ныне должно сколь возможно украсить речь словы, Дух подвижный, ум постиоюный иметь и готовы. '

Ср. речь Паллады в тверском диалоге:

Сколь постижны ум подвижны имам и готовы, ' Вся украсить, всех удивить речию и словы (стр. 183). '

Второй ученик отвечает на это предложение «украсить речь словы»:

Коль ты чуден, неразсуден, осмотрись хоть мало, Пред ким ты стал, то б разсуждал, зде молчать пристало.

Второй стих буквально повторяет гордое обращение Дария к Александру Македонскому, собирающемуся на него напасть, а первый взят из снисхо­ дительного ответа юноши этому царю:

Ты пред кем стал, кого задрал, разсуди хоть мало, Сколь ты чуден, неразсуден, хотя стар летами (119).

Восхваляя достоинства приближенных Елизаветы, второй ученик так рисует их доблесть:

Македону и Катону храбростию равны, Умом чудны, всерассудны, всей Еуропе явны, Етось бы возмнел, что з всех предел света зде герои Толь суть силвы и обилны так в мире, как в бои.

Те же стихи читаем в речи Паллады, воспевающей подвиги Петра I:

Кто бы помнел, что с всех предел света, где герои.

MaKedonut и Сампсоны в бранех и покои (стр. 134).

Та же речь Паллады отозвалась и в виршах 1744 г., изображающих цар­ ствование Елизаветы, как благие времена ее отца:

Днесь Россия зрит благия дни Петрова века, Умащенны, упоенны от меда и млека.

О час щаслив, се Петр мой жив...

Ср. в речи Паллады:

Тем России дни благия, дни златаго века Умащенны, упоенны от меда и млека.

В час щаслив, Петр его жив (стр. 136).

Речь Дария, написанная тем же леонинским стихом, что и троицкий диалог, отзывается в нем то отдельными стихами, то лишь образами из них:

Весь мир знает, ощущает, что Петрова сила...

214 В. П. АДРЯАНОВА-ПЕРЕТЦ

Ср. гордое заявление Дария:

Весь мщ знает, ощущает Дария меч Дело (стр. 118).

или —, Ты даоюдь ответ на мой увет.

•Ср. обращение Дария к Александру:

На твой увет сей дашь ответ (стр. 119).

Первый отрок, начиная похвалу Елизавете за ее заботы о школьниках, так говорит о своих скромных силах:

Ум последний, глас мой бедный и мысль зри убогу.

Сходными словами Дарий выражает свое недоверие к силам молодого Але­ ксандра:

Всепоследниой мысли бедной уму недоспелу (стр. 118).

Менее убедительны совпадения в отдельных выражениях, «которые могут быть приняты во внимание только на ряду с несомненными заимство­ ваниями, например: диалог — «око ума зрело» (у Елизаветы) — ср. Дарий о себе: « о к о у м а з р е л о » (стр. 118); «зрю бо мины без отмены» — ср. Александр Дарию: «грозиш м и н ы без о т м е н ы » (стр. 119);

«чиста вера без примера» — ср. в тверской пьесе в виде эпитета Елизаветы —

-«ты ч и с т о й в е р ы чистое зерцало» (стр. 138); оба панегирика име­ нуют Елизавету «мати сердоболна» (л. 174 и стр. 140); «мысль убога» пер­ вого ученика соответствует « м ы с л и у б о г о й » Смерти в тверской цьесе (стр. 122). Такие же отголоски тверской пьесы есть и в троицких приветственных виршах 1744 г.: «Виват, мати! веки златы! Виват, Петр, весело!» — ср. « л е т а все з л а т ы... В и в а т П е т р наш наследии»

(стр. 140). ) Таким образом выясняется, что троицкий диалог 1743 г. и приветствен­ ные вирши 1744 г., произнесенные в той же школе, как-то связаны с твер­ ской пьесой, написанной несколько раньше, но по аналогичному поводу.

Одинаковые украинизмы в языке всех этих панегириков могут указывать на авторство воспитанника Киевской академии, поставлявшей преподава­ телей молодым семинариям.

Весь выдержанный двойным леонинским стихом диалог воспользо­ вался и из тверской пьесы только теми отрывками, которые написаны тем же размером — сценой Александра с Дарием и речью Паллады. Вряд ли и это можно счесть случайным. Точно так же и приветственные вирши, сложен ные в виде четырехстиший типа 11 + 1 1 + 1 1 + 5, отражают только ана­ логичные по построению строфы тверской пьесы — речи Александра и Мер­ курия в явлении IV и' Благочестия в явлении VII. Стихотворной формой автор и диалога двух учеников и вирш владеет недурно.

Двойной леонинский стих, которым целиком написан диалог, -лишь очень редко не выдерживает требуемого числа слогов в стихе (4 + 4 + 6), оши­ баясь в первой части на один слог. Возможна, впрочем, и некоторая порча текста нри переписке. Рифмы довольно разнообразны: рифмуют глаголы, существительные, прилагательные, глагол с существительным, существиНОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ РУССКОГО ШКОЛЬНОГО ТЕАТРА X V I I I В. 916 тельное с наречием, причастий, но из интересных, необычных рифм можно отметить только одну: «власти — дасть ти».

Язык троицкого диалога — типичный для памятников школьной поэзии X V I I I в. Обычная: славяно-русская речь прорывается немногими украинизмами, которые, как указано выше, вошли в употребление и под воздействием преподавателей — питомцев Киевской академии, и под влия­ нием сборников украинских вирш и песен, бывших в это время в обращении среди русских читателей.

В лексике диалога украинизмов очень мало:

«тварь» (в значении лицо), «ктось», «дитинка», вот и все, что можно отметить на весь текст. Многочисленнее следы украинизмов в рифмах, но и они прина­ длежат к числу обычных в виршах X V I I I в.: это рифмующие Ы — И (цветы— зрети, брани — станы, природы — роди, правый — настави, покрыет — лиет и т. п.), Ъ—И (им^л—спросил, мины—отмены, а в одном случае сохранилось даже написание, соответствующее украинскому произношению т, — л'втыпривиты). Но и таких рифм на весь, довольно длинный, диалог можно на­ считать около 20. В остальном язык панегирика для школьной поэзии даже довольно простой: нет перегрузки мифологическими образами — из них упоминаются лишь Феб, Марс, из героев древности автор диалога вспомнил, и то под воздействием тверской пьесы, «Македона и Катона», а из всех ино­ странных слов, вошедших в употребление в X V I I и X V I I I вв., по одному разу вставил «ковалеры», «виват» и «резон».

Ко времени произнесения диалога двух учеников молодой Троиц­ кой семинарии исполнился только один год: постановление об ее открытии состоялось в 1738 г., но фактически школа начала функционировать только в 1742 г., после неоднократных напоминаний Елизаветы. Этим объясняются в диалоге стихи: «Кто бо зде знал или слыхал мудростныя роки? Не мнели и не зрелы вси прешедший веки. Кто когда мнел, дабы прецзел вертоград зде плодный?.. сеже чудна неоскудна милость монархини Излияла, пока­ зала разума быстрины. Се насади и огради всех щедрот оплотом». Этой школе, видимо, уделялось императрицей особое внимание, так как, по словам панегирика, «сама зрети досмотрети второе приходит», «Дабы же дело спех имело, Сама наблюдати Се приходит и приводит с собой Пет^а мати».

Эти последние стихи, отсутствующие в Киевском списке диалога, но про­ должающие последнюю речь ученика, несомненно, относятся к самому диалогу, повторяя его основной мотив — благодарность за посещение вновь открытой школы — «сверх всех давных щитов славных делает учений Новы шлемы». Та же мысль о молодой школе есть и в виршах 1744 г.: «при­ ими цвет, Елизавет, плод пока дозреет; приими, Петре надеждо, наших труд начатки».

Таким образом диалог двух учеников представляет собой панегирик, произнесенный учениками только что открытой Троицкой семинарии во время второго посещения ее Елизаветой Петровной осенью 1743 г. Его автор, возможно, • Федор Ляшевецкий, преподаватель этой семинарии, — через полгода встретивший императрицу приветственной речью и виршами, напоминающими и отдельными художественными образами и настроением юлее ранний диалог. В этих панегириках заметна связь с тверской пьесой *1в В. П. АДРИАНОВА-ПЕРЕТЦ об Александре Македонском. Молодая Троицкая семинария не могла встреч тить Елизавету ни пышным представлением типа «Стефанотокоса», каким, чествовала ее Новгородская семинария, ни более скромной, но все же развитой школьной драмой об Александре Македонском, какую в честь ее и наследника поставили в Тверской семинарии. Диалог двух учеников испол­ нялся без всяких сценических приспособлений, ученики говорили от своеголица, и в целом церемония, на которой произносился и диалог, и, вероятно, отдельные вирши, представляла обычную торжественную декламацию, какие в школах X V I I I в. устраивались по разным поводам.

Уже после августа 1745 г., когда Елизавета с наследником и его женой Екатериной приехала в Новгород, местная семинария устроила в честь ее торжество, менее пышное, чем в 1741/42 г., когда был поставлен «Стефанотокос». На этом торжестве был повторен с легким изменением троицкий диа­ лог 1743 г., часть вирш 1744 г. и, кроме того, декламировались новые вирши, в которых есть уже прямые указания на Новгород: «Вен сие, Новаграда сыны, ощущаем», «Ликуйте ныне, люди Новаграда, се вам приидеблагая отрада».

Эти вирши неоднократно подчеркивают, что приезд гостей совпал с весной: «Иным весна, нам класы радости доспели;», «Как приятно днесь смотреть на ноля, дубравы, Ибо весело цветут тамо разны травы», «Коль весело днесь растут селни крини, Цветут, красятся и самы пустыни. Весна то поля вся красит травами и злак цветами». Из этих указаний видно, чтовирши составлены не раньше весны ПЩ г., первой весны, когда Петр Федо­ рович мог путешествовать вместе с женой, вирши же обращаются к ним обоим, называя их «двоица едина», «двоице желанна».

И новгородская школа благодарит Елизавету за «милости росу»:

«Аще бо не издадим ни малы приветы, Мысль в тебе возродится, яко зде не цветы Произрасли, но волчец, затем от немалы Сердце уязвленное будет ти печали, Яко всуе тобою труды суть подъяты, Всуе милости росой тщи­ лась напояти», «Матернюю бо милость к нам везде являеш, Егда щедрот на них вод токи изливаеш». Новгородская школа медленно оправлялась после того упадка, в какой она пришла при Феофане Прокоповиче, перенес­ шем главную ее часть в свой архиерейский дом в Петербург.

Новгородские вирши довольно разнообразны но форме, умело скомяанованы и, мало нового давая по содержанию, интересны как показатель высокой культуры стиха в школьной практике.

Среди выдержанных сил­ лабических вирш разного рода, следует отметить одно стихотворение, кото­ рое показывает, что новое тоническое стихосложение проникло уже и здесь, в силлабическую систему; начало этого стихотворения:

«Как приятно днесь смотреть на поля, дубравы, Ибо весело цветут тамо разны травы» / ~лвно тонизировано, давая не только правильный 13-сложный стих, но и раз­ биваясь на стопы, с цезурой после 7-го слога.

Тесная связь между школами, осуществлявшаяся через обмен препо­ давательскими силами, объединяла и школьную поэзию, создававшуюся.

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ П ИСТОРИИ РУССКОГО ШКОЛЬНОГО ТЕАТРА XVIII В.

О 2IT в одинаковых условиях, под углом зрения одних и тех же художественных вкусов, в определенную литературную систему; эта система надолго задер-, жала в духовной школе старые литературные навыки X V I I в. и медленна уступала место новым поэтическим приемам, шедшим из светской литера­ туры XVIII в II. К истории школьного театра в Астрахани В рукописном собрании Научной библиотеки Саратовского Государ­ ственного университета среди поступлений недавнего времени имеются два сборника конца XVIII и начала X I X вв. (№ 2127 и 2128). составленныепротоиереем Скопиным, служившим в Астрахани (в сборниках есть ряд.

слов, произнесенных им в Астрахани, и несколько черновиков писем к астраханскому епископу Платону). Оба сборника составлены из самого разнообразного материала: тут и печатные брошюры различного содержа­ ния — светюшто и духокното, копив его еобстршвъзх сочинений ж тгиеша, образцы политической сатиры конца X V I I I и начала X I X в., бытовавшей в рукописной традиции — отголоски французской революции, войн с Напо­ леоном и т. д. 1 Собиратель, как показывает состав сборников, живо интере­ совался всей тогдашней жизнью в целом, а не только своими профессиональ­ ными делами. В сборник № 2127 вплетена маленькая тетрадочка, писанная побледневшей скорописью второй половины X V I I I в., содержащая неокон­ ченную копию пьесы, неизвестной еще исследователям старинного русского»

театра.

Не внося ничего нового по существу в наше знакомство с разнообраз­ ными типами школьных драм, новая рождественская пьеса, повторяющая их и своим замыслом, и литературным бформлением, интересна, однако,.

в том отношении, что она дает возможность предположить наличие хотя бы самого упрощенного школьного театра в Астрахани, где до сих пор мы не имели на него никаких указаний.

Пьеса начинается без всякого заглавия непосредственно прологом г произносимым «монахом». Этот пролог сразу вводит нас в содержание пьесыг относящейся к циклу рождественских драм, так распространенных в репер­ туаре школьного театра. По построению пролог представляет тот простей­ ший тип, который давал зрителям краткое изложение содержания всей пьесы.8 На основании этого пролога мы можем установить, что в копии недостает лишь самого конца пьесы — последний, упоминаемый в прологе эпизод, — избиение младенцев Иродом. От этого эпизода в рукописи со­ хранилось начало, и утерян, видимо, конец разговора офицера с воином.

1 См. об этих сатирах мою статью в «Трудах Отдела древней литературы ИЛИ АН СССР», т. I I I, стр. 335—366.

2 Этот тип пролога знают все Наши пиитики, усвоившие формулировку Понтана: «Prologus est oratio ante fabulam legitimam habita ad spectatores, in qua... argumentum fabulae enarratur» (В. И. Резанов. Из истории русской драмы. Школьные действа XVII—XVIII вв. и театр иезуитов. М., 1910, стр. 24).

Понтана в этом пункте "повторил в 1707 г. Лаврентий Горка в своей пиитикеIdea artis poeseos» (там же, стр. 34).

218 В. П. АДРИАНОВА-ПЕРЕТЦ Лак видно из окончания пролога, пьеса не была лишь литературным

•упражнением, но, несомненно, предназначалась для постановки: в заклю­ чительных словах его монах обращается к зрителям: «Мы же ныне, собравшися здесь, Желаем сие в действие произвесть. А вас, доброжелателных зрителей, покорно просим посмотреть, И, естли какая будет неисправ­ ность, то оное поправить, А за нашим недостатком вину сию оста­ вить».

Нет никаких данных предполагать, что пьеса была поставлена на на­ стоящей сцене, с декорациями и костюмами. В ней нет разделения на действия или явления, нет ни одной ремарки: все это скорее указывает, что пьеса

•ыла школьной декламацией, не требовавшей никаких сценических при­ способлений, тем простейшим видом драматизации библейских сюжетов, который предшествовал развитым по всем правилам школьной пиитики пьесам школьного театра. Автор, однако, знал эти правила, как показывает и его пролог вполне определенного типа, и то, что он, согласно требованиям школьного театра, не выводит на сцену фигуру бога: в то время, как все остальные действующие лица говорят за себя сами, речам бога предше­ ствует пометка: «от лица бога-». Как известно, школьный театр не позволял прямо показывать божество, заменяя его обычно каким-нибудь олицетворе­ нием, либо допуская слышать его голос, но не видеть говорящего. Так посту­ пил и автор нашей пьесы.

Центральную тему пьеса начинает показывать, как и обычно в школь ных пьесах, с изображения грехопадения человека. Перед зрителем все время меняются пары собеседников, очень кратко в диалоге передаю­ щих главные события от грехопадения Адама до избиения Иродом мла­ денцев. Бог и Адам беседуют о запрещении вкушать от «древа познания добра и зла». Демон уславливается со змием, чтобы он за награду дал ему свой образ для соблазна Евы. Сцена искушения Евы змием-демоном.

'Бог укоряет соблазнившегося Адама, проклинает Адама, Еву и змиян Иоаким и Анна передают Захарии отроковицу Марию. Архангел предве­ щает Захарии рождение сына. Благовещение архангела деве Марии.

Пастушки приносят дары Христу. Симеон принимает младенца Христа.

Ирод беседует с царями. Цари приносят дары Христу. Ангел приказы­ вает Иосифу бежать в Египет. Иосиф и дева беседуют о бегстве. Ирод призывает книжников и узнает о рождении Христа. Ирод приказывает воинам убить младенцев. Офицер укоряет воина за «-измену».

Пьеса-декламация, так элементарно располагающая свой материал, совершенно отчетливо обнаруживает свои источники. Пять первых сценок очень близко передают рассказ книги Бытия (первая книга Моисеева, гл. 2, ст. 7, 8, 17 и гл. 3, ст. 1—б, 8—14, 16, 19). Автор ограничивается легким изменением языка и приспособлением текста к рифмованной форме.

Встреча девы Марии в храме Захарией вся соткана из отголосков церковных песнопений службы на праздник введения во храм богородицы. Отсюда взяты все эпитеты, которыми полна речь Захарии к деве: «нескверна, трилетствующая юнице, избавление Израилю, божие жилище» и т. п. Разговор.Захарии и архангела Гавриила, так же как сцена благовещения и сретения

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ РУССКОГО ШКОЛЬНОГО ТЕАТРА Х У Ш В. 219

–  –  –

В данном отрывке пьесы характерно наименование волхвов, которых звезда привела к Христу, царями, как это мы читаем в вирше, вертепе и апокрифической литературе. Конечно, определить ближайшим образом, из вирши или вертепной драмы наш автор взял сцену Ирода с царями, трудно. Начитанность его в литературе, связанной с темой рождества хри­ стова, видна и из того, что он не ограничивается общим наименованием П. Безсонов. Калеки перехожие. М., 1863, вып. 4, стр. 24.

В. Гнатюк. Угрорусый духовт Bipiui. Льв1в, 1902, стр. 148.

220 В. П. АДРИАНОВА-ПЕРЕТЦ «три царя», а называет каждого из них по имени. Эта подробность могла быть известна ему из полуапокрифической литературы слов на рождество христово, основанных на «сказании Афродитиана о чуде в Перской земле».

Именно здесь мы читаем эти имена и с тем же, что и в пьесе, разделением между ними даров. Такие слова были особенно широко распространены в украинской литературе X V I I в., вошли даже в учительные евангелия (см., напр., I. Франко. Апокр1фи i легенди з украшських рукопиа'в. Т. I I, JIbBiB, 1899, стр. М, 18, 127); в них речь идет, в отличие от канонической литературы, о поклонении царей ( = королей), а не волхвов, тогда как рус­ ский список подобного же слова присваивает эти имена трем волхвам царя перского (см. И. Порфирьев. Апокрифические сказания о новозаветных лицах и событиях по рукописям Соловецкой библиотеки. СПб., 1890, стр. 155). Таким образом есть некоторое основание думать, что в сценах с Иродом и царями автор пьесы связан с украинской литературной тради­ цией.

В стиле вертепной драмы выдержан и разговор Ирода с книжниками, его наказ воинам «избить младенцев от двох лет и нижае» — ср. в вертепе «избить младенцев мужеського пола из двох лет и более». В той же манере шла и сцена, неоконченная в рукописи, — разговор офицера с воином.

А фи ц е р Почто ты тако, бестия, поступил?

Я вижу, что ты измену учинил.

Разв'Ь ты не помнит того, Что присягу принял за кого, Чтоб тебе верно служить, И измены не чинить?

В о и н ко афицеру.

Ваше благородие, я ето от незнания артикула учинил, Всепокорно прошу, чтобы ету мне вину простил.

А фи ц е р.

За незнанием артикула ету вину тебе прощаю, А впредь от таковых поступков опасатся повелеваю.

^ Таким образом в целом наша пьеса представляет довольно примитивV ную компиляцию, которая в первой части приближается к пьесам-деклама­ циям, во второй же отходит в сторону вертепа и связанной с ним литературы.

Но она значительно беднее и в литературном и в сценическом отношении таких школьных пьес-декламаций, какими были, напр., пьесы Митрофана Довгалевского. Она не знает ни развитого диалога, ни деления на действия и явления, никаких украшающих приемов вроде фигур-олицетворений и т. п. Ее вирши также очень слабы: хромает в них не только рифма, но и самый размер—число слогов в соседних стихах от 8 до 13, от 4 до 8, иногда даже от 8 до 16. Там, где манера пьесы сближается с вертепом, и стих ста­ новится более похожим на рифмованную прозу. На фоне обычного' славяно­ русского языка пьесы обращают на себя внимание три словарных украиНОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИЯ РУССКОГО ШКОЛЬНОГО ТГ.АТ,РА X V I I I В. 221 низма-: «всход» (л. 153) в значении восток, «породила девица» (там же) и «вчиню» («с собою вкупе жить вчиню — л. 153 об.).

Итак, тот вид, в котором дошла до нас эта новая рождественская пьеса, дает лишь следующие указания. Ее текст сохранил человек, долго живший в Астрахани; пьеса обнаруживает знакомство автора с правилами школьного театра и с украинской литературой, разрабатывающей тему рождества христова; в ее языке есть следы украинизмов. Какие предпо­ ложительные выводы позволяют сделать эти указания?

В начале X V I I I в„ в Астрахань пробрались капуцины и иезуиты (см. об этом «Русская речь» 1861, № 91). Здесь они, между прочим, заня­ лись и воспитанием юношества не только католического, но и других испо­ веданий. Из воспоминаний Тредьяковского о его детских годах, проведен­ ных в Астрахани, мы узнаем, что он учился, по желанию отца, «словесным наукам на латинском языке... в Астрахани у Римских живущих там монахов» (П. Пекарский. История Академии Наук в Петербурге, т. I I, СПб. 1873, стр. 3—4). О программе этого «учения словесным наукам»

можно судить по тому, что в Москве в 1723 г. Тредьяковский поступил прямо в класс реторики славяно-греко-латинской академии (см. там же, стр. б). Надо полагать, что в программу этого обучения у «Римских мона­ хов» в Астрахани входило хотя бы некоторое знакомство с формами школь­ ной поэзии, в том числе, возможно, и с школьной драмой. Неизвестно, были ли школьные спектакли у этих монахов, но нет ничего невозможного в предположении, что какие-то представлений, как вспомогательное сред­ ство обучения латинскому языку, существовали в их училище. Отсюда могло пойти знакомство астраханцев с школьной драмой. Это знакомство, впрочем, если оно и было, не могло выйти за пределы узкого круга людей, знавших латинский язык.

Первые образцы пьес на славяно-русском языке мог привезти в Астра­ хань Лаврентий Горка, бывший с 8 сентября 1723 г. по 7 сентября 1727 г.

епископом астраханским и ставропольским. Еще в 1707 г. он занимал в Киевской академии кафедру пиитики и составил здесь курс под заглавием «Idea artis poeseos», повторяющий частью непосредственно Понтана, частью более близкого по времени к Лаврентию Горке Феофана Прокоповича.

В следующем 1708 г. Лаврений Горка дал приложение своей теории к дра­ матической практике, написавши трагедокомедию «Иосиф патриарха».

Привыкнув в Киеве к школьным спектаклям, Лаврентий Горка, возможно, попытался завести их и в Астрахани, где почва могла быть подготовлена «римскими монахами*. Оставалось продолжить их работу и упражнения на латинском языке обратить в спектакли, доступные зрителям более широ­ кого круга. Наконец, в 1729 г. в Астрахани открывается «латинская школа», куда, по требованию Варлаама Линицкого, присылают учителем ученика Московской славяно-греко-латинской академии Павла Горошковского (С. Смирнов. История Моск. слав.-греко-лат. академии. М. 1865, стр. 229). С этого момента школьные традиции двух старейших академий — Киевской и Московской — находят себе в Астрахани постоянное прибе­ жище, и здесь, в этой новой «латинской школе», возможно сделана была 222 В. П. АДРИАНОВА-ПЕРЕТЦ попытка завести постоянные школьные спектакли, один из образцов кото­ рых сохранила нам рождественская пьеса. Если это предположение верно, тогда понятно, почему, с одной стороны, в пьесе чуствуется воздействие украинской литературной традиции и языка, с другой — она построена так примитивно. Конечно, никаких сценических приспособлений, которые дали бы возможность развернуть пышные спектакли, какими уже блистали в это время театры Киевской и Московской академий, в скромной астрахан­ ской «латинской» школе не было. Можно было ограничиться лишь такими пьесами, которые приближались к типу декламаций и довольствовались одной площадкой («podium»), где поочередно сменялись исполнители раз­ ных ролей. Киев также знал пьесы такого упрощенного типа. Для Астрахани он, вероятно, остался единственно возможным.

Таким образом есть основание полагать, что Астрахань, куда с X V I I I в. сведения о школьных представлениях могли проникнуть из трех источников — непосредственно с Запада через капуцинов и иезуитов, из Киева через Лаврентия Горку и из Москвы через преподавателей новой «латинской» школы, — откликнулась на эти воздействия извне и, судя по сохранившемуся тексту пьесы, попыталась сделать свой вклад в репер­ туар школьных театров, устраивавшихся в X V I I I в. во вбех почти городах, куда проникали в качестве руководителей воспитанники Московской


Похожие работы:

«Викторина "О спорт – ты мир!" Дорогой друг, предлагаем тебе задания викторины "О спорт – ты мир!" Предметная область: межпредметная Участники: учащиеся 6 8 классов Ответ нужно записывать в специально отведённую колонку! 1.ИСТОРИЯ ЛЕТНИХ ОЛИМПИЙСКИХ ИГР Ответ запиши словами или буквами...»

«ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 97 ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ 2014. Вып. 4 УДК 821. 511. 132 (092) П.Ф. Лимеров И.А. КУРАТОВ – ПЕРВЫЙ ПОЭТ КОМИ НАРОДА: ОЧЕРК ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА1 Статья представляет собой опыт нового прочтения поэтического наследия первого коми поэта И.А. Курат...»

«А ДМ И Н И СТРА Ц И Я ЛЕН И Н ГРА ДСКО Й О БЛАСТИ КОМИТЕТ ПО КУЛЬТУРЕ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ РАСПОРЯЖЕНИЕ № гРУ^ 2017 г. • -'ч.-)-' / г. Санкт-Петербург / Об утверждении охранного обязательства собственника или иного законного владельца объекта культурного наследия федерального значения "Кронверк" 1731-1741 гг., вкл...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный институт культуры" "УТВЕРЖДАЮ" _ Зав. кафедрой " " 2015 года РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ...»

«Суверенитет и права человека №2 (10) 2008 ЭКСПЕРТНОЕ ИЗДАНИЕ ФОНДА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ Суверенитет и права человека Серия Международные отношения 2008, № 2 (10) Фонд Исторической Перспективы СОДЕРЖАНИЕ Экспертный круглый стол...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ Г. И. МАЧАВАРИАНИ К 1ИП0 ЛОГИЧЕСКОЙ ХАРАКТЕРИСТИКЕ ОБЩЕКАРТВЕЛЬСКОГО ЯЗЫКА-ОСНОВЫг 1.0. Современный уровень сравнительно-исторического изучения картвельских языков [грузинского, мегрело-чанского (занского), сванского] позволяет гипотетически, но с высокой степенью вероятности, восс...»

«© Библиотека МАОУ СОШ №72., г. Лесной, Свердловская область Список литературы в помощь учителю для проведения урока знаний, посвященного 80-летию Свердловской области. Все рекомендованные книги есть в фонде библиотеки школы №72 Берюхов В.Б. и др. Знакомые незнакомцы: Культурно-историческ...»

«—¬ "““ " –¬. В этом сентябре мы отмечаем 630 лет величайшего события русской истории — битвы на поле Куликовом. Поэтому судьба России, судьба рус ского народа — тема очередной подборки материалов наших читателей. Боль Ро...»

«Е. П. Блаватская Из серии Nightmare Tales (Кошмарные рассказы) Пещера Эхо Странная, но правдивая история Эта история записана по рассказу её непосредственного свидетеля, русского дворянина, очень набожного и совершенно надёжного челов...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.