WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

«КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ Я. С. ЛУРЬЕ Михаил Дмитриевич Приселков — источниковед Исполнилось двадцать лет со дня смерти выдающегося советского историка-источниковеда, ...»

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

Я. С. ЛУРЬЕ

Михаил Дмитриевич Приселков — источниковед

Исполнилось двадцать лет со дня смерти выдающегося советского историка-источниковеда, одного из крупнейших исследователей древнерус­

ского летописания — Михаила Дмитриевича Приселкова.

М. Д. Приселков родился в 1881 г., в Петербурге, в семье священ­

ника. В 1899—1903 гг. он учился на историко-филологическом факультете

Петербургского университета, по окончании которого был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию. Первые печат­ ные работы М. Д. Приселкова относятся к 1903 г., а с 1911 г. в печати по­ явился ряд статей, связанных с темой первой большой работы М. Д. При­ селкова, его магистерской диссертации «Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X — X I I вв.», опубликованной в 1913 и защищен­ ной в 1914 г. Уже в этой работе М. Д. Приселкова важнейшую роль иг­ рали источники по древнерусской истории и те новые приемы работы над ними, которые были введены в науку А. А. Шахматовым. В последующие годы, преподавая на Бестужевских высших женских курсах, в Психо-неврологическом институте и в Университете (с 1907 г. — приват-доцент, с 1917 г. — доцент, с 1918 г. — профессор), М. Д. Приселков пишет ряд исследований источниковедческого характера, среди которых должна быть названа книга «Ханские ярлыки русским митрополитам» (1916), научнопопулярная книга «Нестор-летописец» (1923) и ряд статей по истории ле­ тописания XII—начала X V в. В этот период М. Д. Приселков начинает большую работу, осуществленную им много лет спустя, — реконструкцию сгоревшей в 1812 г. Троицкой летописи. В 20-х годах М. Д. Присел­ ков ведет и научно-экспозиционную работу в историко-бытовом отделе Русского музея (с 1928 г. он полностью переходит на работу в Музей из Университета); с этой темой связан и ряд его печатных работ.

Новый период научной деятельности М. Д. Приселкова начинается с 1936 г. В эти годы М. Д. Приселков вновь возвращается к работе в Ле­ нинградском университете и к своим исследованиям по истории летописа­ ния. З а сравнительно короткий период в печати появляется ряд его важ­ нейших работ по древнерусскому летописанию; в 1939 г. была написана и защищена докторская диссертация М. Д. Приселкова «История русского летописания X I — X V вв.» (опубликована в 1940 г.). М. Д. Приселков из­ дает важнейшие труды А. А. Шахматова, остававшиеся до того времени не опубликованными («Обозрение русских летописных сводов XIV— X V I вв.»; «Повесть временных лет», ч. II), он выдвигает план второго, по-новому построенного издания «Полного собрания русских летописей» ' и приступает к реализации этого грандиозного плана.

План втот опубликован в книге: С. Н. В а л к. Советская археография. М.—Л., І948, стр. 139—141, примечание.

МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ ПРИСЕЛКОВ — ИСТОЧНИКОВЕД 465

Не менее яркой была педагогическая деятельность М. Д. Приселкова в эти годы. Замечательный преподаватель, бессменный руководитель сту­ денческого научного кружка, Михаил Дмитриевич пользовался единодуш­ ной и заслуженной любовью студентов. В этой любви Михаил Дмитриевич имел возможность убедиться 17 июня 1939 г., во время защиты его доктор­ ской диссертации; недаром, публикуя свою книгу, он посвятил ее в память об этом дне «Студенчеству исторического факультета Ленинградского го­ сударственного университета». В 1940 г. М. Д. Приселков был назначен деканом исторического факультета. Внезапная болезнь и смерть 19 января 1941 г. оборвала научные и педагогические планы М. Д. Приселкова.





Неизменным свойством работ М. Д. Приселкова был их новаторский характер — они постоянно вызывали оживленные дискуссии в научной ли­ тературе. Горячие споры вызвала уже его первая книга (магистерская дис­ сертация) «Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X—XII вв.». Особенно резкими были отзывы двух рецензентов этой книги — А. Королева и В. Завитневича. А. Королев обвинял М. Д. При­ селкова в нежелании «считаться с трудами весьма почтенных ученых, ко­ торые писали по тем вопросам, которые он разбирает в своей книге», и выражал надежду, что русская наука «не пойдет по тому пути, на который ее приглашает в своей книге г. Приселков». Интерес к книге М. Д. При­ селкова был, по мнению А. Королева, вызван «тем, что в наше время пе­ реоценки всяких ценностей многим нравится и в науке сокрушение старых теорий и создание новых, как бы последние не были парадоксальны». 2 Еще энергичнее высказал те же возражения профессор Киевской духовной академии В. Завитневич. Особое возмущение автора вызвало недостаточ­ ное знакомство М. Д. Приселкова «с юбилейной литературой, вызванной празднованием 900-летия крещения Руси»; из дальнейших ссылок рецен­ зента выяснялось, что речь идет в основном о его собственной статье «Владимир святой как политический деятель». 3 Но главную «соль» труда М. Д. Приселкова В. Завитневич видел не в недооценке юбилейной лите­ ратуры о крещении Руси, а в приверженности М. Д. Приселкова к иссле­ дованиям А. А. Шахматова, к которым сам рецензент относился с нескры­ ваемой враждебностью. Считая работу М. Д. Приселкова образцом «науч­ ного футуризма», В. Завитневич писал: «Такое сочинение только в шутку можно назвать научной диссертацией... Если бы подобные научные при­ емы восторжествовали, история навсегда должна была бы отказаться от надежды добыть подлинно научную истину, заменив последнюю бредом досужей фантазии». 4 Было бы неверным считать эти рецензии выражением общей оценки труда М. Д. Приселкова, сложившейся в предреволюционной науке, и ви­ деть, таким образом, в молодом исследователе фигуру, одинокую в исто­ риографии того времени. Исследователи, несравненно более авторитетные, нежели процитированные рецензенты, — А. А. Шахматов, Е. В. Аничков, 5 М. С. Грушевский 6 — оценили книгу М. Д. Приселкова как «превосход­ ный труд», возбуждающий научную мысль и открывающий новые пути в науке. Правда, и они не приняли многих выводов и гипотез автора. Ряд возражений М. Д. Приселкову высказал и А. А. Шахматов, упрекнувший диссертанта в том, что он поставил между своим исследованием и основЖМНП. СПб., 1914, № 10, стр. 387—400.

Труды Киевской духовной академии, кн. IV. Киев, 1914, стр. 634—635, 639, 645.

Там же, стр. 651.

Е. В. А н и ч к о в. Новая гипотеза о происхождении русской церкви. — Отклики {приложение к газете «День»). СПб., 1914, № 4.

Голос минувшего, I. М., 1914, стр. 307—311.

30 Древнерусская литература, т. XVIII Я. С. ЛУРЬЕ ным его источником — летописью «исследование Шахматова» о древней­ шем летописании 7 и в нескольких местах своей работы даже цитировал летописные тексты по реконструкциям Шахматова. 8 З н а ч е н и е этих заме­ чаний Ш а х м а т о в а, нередко приводимых в научной литературе, 9 не сле­ дует, однако, на наш в з г л я д, преувеличивать. Реконструкции древнейших летописных сводов в работах А. А. Ш а х м а т о в а представляли собой на­ глядное выражение его источниковедческих г и п о т е з, — г и п о т е з ы такого рода могут быть и з л о ж е н ы и в позитивной форме, и в виде стемм или реконструкций. К а к и всякие рабочие гипотезы, гипотезы Шахматова не были, конечно, «вещью в себе», а предназначались для того, чтобы по­ следующие исследователи на них опирались, строя выводы второй сте­ пени (подобные выводы, их возможность и соответствие фактическому материалу и я в л я ю т с я, как известно, способом проверки рабочей гипо­ т е з ы ). С с ы л а я с ь на шахматовские реконструкции, М. Д. Приселков вы­ р а ж а л тем самым согласие с А. А. Ш а х м а т о в ы м, признавшим тот или иной текст ( и з «Повести временных лет», или из Новгородской I лето­ писи) более ранним, восходящим к одному из источников «Повести вре­ менных лет»; он мог бы, конечно, сослаться на самый текст, использован­ ный в реконструкции, и на соответствующее место исследования Шахма­ това, но предпочел данную, более лаконичную форму ссылки. Т а к а я форма построения работы была не очень удачной, ибо она вызывала особенное р а з д р а ж е н и е у противников шахматовского метода, подобных З а в и т н е вичу, и сам А. А. Ш а х м а т о в счел необходимым ее отвергнуть. Н о А. А. Ш а х м а т о в нисколько не сомневался в том, что М. Д. Приселков «критически анализировал» его предположения ( в некоторых случаях он и не соглашался с ними) ш и уж, конечно, не принимал реконструкций Ш а х м а т о в а з а реально дошедшие тексты.

Д а л ь н е й ш и е труды М. Д. Приселкова создали ему огромный автори­ тет именно в той области, в которой он продолжал труды А. А. Шахма­ това, — в области истории летописания. В центре внимания М. Д. П р и ­ селкова оказывается летописание времени феодальной раздробленности Руси и в особенности летописные своды X I V — н а ч а л а X V в. Оставаясь в этих работах верным шахматовскому методу привлечения всего относя­ щегося к данной теме летописного материала (методу «больших скобок»), М. Д. Приселков перестраивает, в СУЩНОСТИ, ВСЮ схему летописания X I I I — X V вв., данную А. А. Шахматовым. 1 1 Специально предметом ис­ следования М. Д. Приселкова были Лаврентьевская и сгоревшая в 1812 г.

Т р о и ц к а я летописи. И з числа статей, посвященных Лаврентьевской лето­ писи, следует особо упомянуть небольшую, но чрезвычайно методологиче­ ски поучительную статью « Ф о р м а т Летописца 1305 г.» (1928 г. ) — п о д Отчет о магистерском диспуте М. Д. Приселкова. — Научный исторический жур­ нал, т. II, вып. 1 ( № 3 ). СПб., 1914, стр. 137.

А. А. Ш а х м а т о в. Заметки о древнейшей истории русской церковной жизни.— Научный исторический журнал, т. II, вып. 2 (№ 4). СПб., 1914, стр. 45.

Ср., например: Д. С. Л и х а ч е в. 1) Русские летописи и их культурно-историче­ ское значение. М.—Л., 1947, стр. 17; 2 ) К вопросу о реконструкции древнерусских текстов. — ИА. М., 1957, № 6, стр. 157, 158.

Так, например, М. Д. Приселков возражал А. А. Шахматову, полагавшему, что легенда об Андрее Первозванном читалась уже в Несторовой редакции «Повести вре­ менных лет», и убедительно доказывал, что легенда эта связана с династией Мономаха и появилась в редакции Сильвестра [М. Д. П р и с е л к о в. 1) Очерки по церковнополитической истории Киевской Руси X — X I I вв. СПб., 1913, стр. 160—162; 2) Исто­ рия русского летописания X I — X V вв. Л., 1940, стр. 39—40, 42—43].

Перечисление работ М. Д. Приселкова по летописанию, как и всех остальных его трудов, см. ниже в составленном Д. А. Казачковой «Хронологическом списке трудов М. Д. Приселкова» (стр. 476—480).

МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ ПРИСЕЛКОВ — ИСТОЧНИКОВЕД 467

линный шедевр текстологии. Работа М. Д. Приселкова над Троицкой ле­ тописью была завершена монументальным трудом — реконструкцией тек­ ста Троицкой летописи, изданной уже после смерти автора. И наконец вся работа над летописанием привела М. Д. Приселкова к созданию «Истории русского летописания X I — X V вв.» — первой в русской историографии работы подобного типа.

Роль М. Д. Приселкова как крупнейшего исследователя русского лето­ писания и идеологической жизни древней Руси в целом не вызывает со­ мнений — она неоднократно отмечалась в историографии. Однако нам представляется, что значение М. Д. Приселкова как источниковеда всетаки недостаточно оценено в нашей литературе. Недооценка эта обнару­ жилась, в частности, в той резкой и весьма несправедливой критике, кото­ рую встретила последняя изданная при жизни работа М. Д. Приселкова — его статья «Киевское государство второй половины X века по византий­ ским источникам» (к значению этой работы мы еще вернемся ниже).

В 1944 г., при переиздании своей «Киевской Руси», Б. Д. Греков счел не­ обходимым вставить в эту книгу несколько замечаний об этой статье М. Д. Приселкова.12 Иронически заметив, что у М. Д. Приселкова было «свое собственное представление о Древнерусском государстве», Б. Д. Гре­ ков писал: «М. Д. Приселков в названной статье ставит своей задачей изу­ чить Древнерусское государство второй половины X века на источниках византийских, исходя из положений, что „Повесть временных лет"—ис­ точник „искусственный и мало надежный" и что греческие источники в своих данных о Руси якобы „более надежны". К этим последним он при­ числяет: 1) договоры с греками, как известно, сообщенные отвергнутой автором „Повестью временных лет", 2) сочинения Константина Багряно­ родного, известного русофоба.

.., 3) „Историю" Льва Диакона, которая о Руси говорит очень мало... Ограничив себя узким кругом источников и а priori признав византийские сведения более достоверными, чем русские, М. Д. Приселков сделал опыт изображения Древнерусского государства столь же смелый, сколь и неубедительный».13 К взгляду Б. Д. Грекова присоединился и И. У. Будовниц, также полагавший, что «без всяких к тому оснований М. Д. Приселков отдает предпочтение византийским ис­ точникам перед русскими».14 С этим была связана и общая оценка науч­ ной деятельности М. Д. Приселкова, данная в статье И. У. Будовница — единственной в историографии работе, специально посвященной М. Д. Приселкову. Отдавая должное М. Д. Приселкову, как автору первого обоб­ щающего труда по истории русского летописания, как живому и яркому исследователю и прирожденному педагогу, И. У. Будовниц считал, од­ нако, что преувеличение М. Д. Приселковым значения Византии и визан­ тийских источников при изучении истории Киевской Руси «обедняет рус­ скую культуру, сводит на нет ее самостоятельность, оригинальность и про­ грессивные черты».15 Замечания, высказанные Б. Д. Грековым и И. У. Будовницем, яв­ ляются, в сущности, замечаниями не по адресу: ни в упомянутой статье, ни в каких-либо других работах М. Д. Приселков никогда не высказывал приписываемого ему нелепого взгляда, будто византийские сведения как таковые а priori ценнее русских. Если бы он так думал, он действительно Б. Д. Г р е к о в. Киевская Русь, изд. 4-е. М.—Л., 1944, стр. 163. Ср.: Б. Д. Г р е ­ к о в. Избранные труды, т. II. М., 1959, стр. 227.

Б. Д. Г р е к о в. Избранные труды, т. II, стр. 227.

и И. У. Б у д о в н и ц. Об исторических построениях М. Д. Приселкова. — И З, т. 35. М., 1950, стр. 229.

Там же, стр. 23 1.

30* 468 Я. С. ЛУРЬЕ сразу же натолкнулся бы на отмеченный Б. Д. Грековым факт, который ему был известен не хуже, чем его оппонентам (он отмечал его как раз в отвергнутой Б. Д. Грековым статье), — что договоры с греками, кото­ рым он придавал значение первостепенного источника, читаются как раз в составе «Повести временных лет».16 Мысль, лежащая в основе статьи М. Д. Приселкова, весьма проста и ясна: он указывает, что «Повесть вре­ менных лет» составлена в н а ч а л е X I I в е к а ; поэтому для изучения ис­ тории X в е к а предпочтение должно быть дано не этому относительно позднему памятнику, а источникам X в., как с о в р е м е н н ы м. 1 7 Отвер­ гать эти источники на том основании, что они (кроме договоров с гре­ ками) византийского происхождения, было бы по меньшей мере странным:

это было бы так же неверно, как отвергать, например, Хронику Конрада Буссова как источник по истории восстания Болотникова, предпочитая ей, скажем, «Историю царя Василия Ивановича Шуйского» Татищева только потому, что эта последняя отечественного происхождения.

Приведенные примеры критики работ М. Д. Приселкова интересуют нас не сами по себе — к конкретным историческим вопросам, поставленным в трудах М. Д. Приселкова, наша наука будет иметь возможность обра­ титься еще не раз. 18 Споры и дискуссии, возникшие в связи с трудами М. Д. Приселкова, заслуживают особого внимания потому, что они позво­ ляют разобраться в особенностях его научного метода.

Пытаясь определить характерные черты научного метода М. Д. При­ селкова, мы должны сразу же оговорить, что они присущи не только данМ. Д. П р и с е л к о в. Киевское государство второй половины X в. по визан­ тийским источникам.—Ученые записки Л Г У. Л., 1940, № 73, стр. 216—217, 229.

М. Д. Приселков знал и принимал во внимание вывод С. П. Обнорского, что договоры с греками были составлены в одно время на греческом и славянском языках (там же, стр. 2 4 1 ).

Т а м же, стр. 215—217. Заметим, кстати, что в своей статье М. Д. Приселков предлагал не отвергнуть «Повесть временных лет», а проверить ее по более ранним источникам, — задача, чрезвычайно важная именно для исследования летописания.

М ы не останавливаемся здесь, в частности, на вопросе о характеристике так называемого Древнейшего свода 1037 г. — вопросе, привлекавшем внимание исследова­ телей в последние годы. Вслед за А. А. Шахматовым, М. Д. Приселков считал, что Древнейший свод был создан при кафедре грека-митрополита Феопемпта и отражал политические тенденции этой кафедры (ср., например: М. Д. П р и с е л к о в. История русского летописания X I — X V вв., стр. 26—29). Многие наблюдения над древнейшим слоем киевского летописания, сделанные советскими исследователями, дают основание сомневаться в правильности шахматовской характеристики Древнейшего свода: против этого говорит, например, фольклорный характер ряда рассказов, отнесенных А. А. Шах­ матовым к Древнейшему своду, сочувственное изображение летописцем князей-языч­ ников, отсутствие сходства между эгими рассказами и греческими хрониками и т. д.

Іср.: Д. С. Лихачев: 1) Культура Киевской Руси при Ярославе Мудром. — Историче­ ский журнал. М., 1943, № 7, стр. 2 9 — 3 1 ; 2) Русские летописи и их культурно-исто­ рическое значение, стр. 59—70]. С другой стороны, исследователи, оспаривавшие мнение А. А. Шахматова и М. Д. Приселкова, не дали еще объяснения тому обстоятельству, что в тексте древнейшего летописания, сохраненного «Повестью временных лет», явно обходятся некоторые сюжеты, неприятные для Византии; например, ничего не гово­ рится о подозрительной роли греков в гибели Святослава (о чем сообщают даже ви­ зантийские авторы), и виновником своей гибели оказывается сам Святослав (ср.:

М. Д. П р и с е л к о в. История русского летописания X I — X V вв., стр. 2 7 ). Но как бы мы ни решали вопрос о составе и тенденциях Древнейшего свода, это не может иметь никакого влияния на общую характеристику древнерусской культуры. Так называемый Древнейший свод представляет собой лишь один из источников (точнее — источник источника) «Повести временных лет»; в числе источников «Повести временных лет»

были, несомненно, и греческие хроники; считая этот свод русским сочинением, создан­ ным при кафедре грека-митрополита, М. Д. Присеков ни в какой мере не «обеднял русскую культуру», тем более, что характернейшей чертой «Повести временных лет» и печерского летописания вообще он считал как раз противовизантийскую направлен­ ность.

МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ ПРИСЕЛКОВ — ИСТОЧНИКОВЕД 469

ному исследователю, но и ряду других историков-источниковедов. Однако в научном творчестве М. Д. Приселкова эти черты получили наиболее яр­ кое выражение, и именно поэтому его работы вызывали столь решитель­ ные протесты сторонников иных исследовательских приемов.

Основной особенностью научного метода М. Д. Приселкова представ­ ляется нам разрушение своеобразной иллюзии «дуализма» исторического знания, очень широко распространенной в нашей науке. Все, что мы знаем о прошлом, мы знаем из источников. В применении к новой истории речь идет о множестве источников самых разнообразных типов, дающих бога­ тую картину данной эпохи. Что же касается средневековой и древней ис­ тории, то здесь речь идет часто о пяти, трех, двух, а в некоторых случаях и об одном источнике. Однако большинство людей изучает историю не по источникам, а по связным историческим курсам, и у них (в том числе и у историков, когда они обращаются к исследовательской работе) сохра­ няется иллюзия исторического знания «вообще», лишь дополняемого теми, или иными показаниями источников.

Мы знаем, что Иван IV был Грозным, что князь Курбский бежал от него, прислав к царю Василия Шибанова с укоризненным письмом, что Иван Сусанин заманил поляков в лес и погубил их и т. д. Но откуда мы это знаем? Сколькими и какими источниками это подтверждается? Об этом мы вспоминаем не часто. Многие ли, например, из говорящих и пи­ шущих о подвиге Сусанина думают о том, что наше представление об этом подвиге основывается на единственном источнике — грамоте Михаила Федоровича зятю Сусанина Собинину и всецело зависит от той или иной оценки этого источника? Наши исторические знания кажутся нам обычно не суммой показаний, извлеченных из источников, а сплошным потоком «общеизвестных» и менее известных фактов. Древние греки прямо гово­ рили о молве, «фэмэ», продолжающей жить после свершения события; со­ временные люди сохраняют эту «фэмэ» в подсознании.

Именно в этом —корни споров, возникших вокруг работ М. Д. При­ селкова о Киевской Руси. Исследователи, возмущавшиеся излишней сме­ лостью гипотез М. Д. Приселкова, представляли дело так, как будто ги­ потезы эти противостояли какой-то связной, прочно установленной «по­ чтенными учеными» истории этого периода. В действительности же речь идет о периоде, где источников ничтожно мало, иногда просто нет, и ни­ какое решение, кроме гипотетического, невозможно. Еще раз напомним, важнейшее положение, особенно подчеркнутое М. Д. Приселковым в его последней работе, но бывшее предпосылкой всех его построений по древ­ нейшей истории Киевской Руси. Имеющаяся в нашем распоряжении древ­ нейшая киевская летопись составлена в начале X I I в.; лежащие в ее основе текущие погодные записи стали вестись только в 60-х годах X I в.; 19 до этого времени регулярно и систематически ведущегося летописания не су­ ществовало. Составитель «Повести временных лет» не только был отдален от истории X в. на два века, но, за исключением договоров с греками, не имел никаких письменных источников этого времени; он опирался здесь на устную, фольклорную традицию, которую он в основном не мог даже проверить. А к этому надо прибавить еще и тенденциозность летописца и его средневековое, художественно-легендарное отношение к прошлому.

Не удивительно, что история Киевской Руси до середины X.I в., столь связно и поэтично звучащая в общем курсе, изобилует загадками, «бе­ лыми пятнами». В конце X в. происходит «крещение Руси»; первый изСр.: М. Д. П р и с е л к о в. 1) История русского летописания X I — X V вв., стр. 24;

2) Киевское государство второй половины X в. по византийским источникам, стр. 215.

470 Я. С. ЛУРЬЕ вестный нам из летописи митрополит появляется лишь в середине XI в.

Как же была устроена до этого времени церковная иерархия — эта слож­ ная и обязательная в греко-православной церкви организация? Критикам М. Д. Приселкова казалось излишне смелым предложенное им решение этого вопроса; но они не хотели замечать, что вопрос этот до Приселкова оставался нерешенным и требовал какого-то решения.20 На это обстоятель­ ство справедливо обратил внимание такой тонкий источниковед, как А. Е. Пресняков. Он заметил, что как ни спорна гипотеза М. Д. Присел­ кова о подчинении русской церкви в конце X—начале X I в. Охридской патриархии, «она, в общем, не больше вызывает сомнений, чем ходячее представление о каких-то „митрополитах" при Владимире, и, несомненно, выросла из прямой научной потребности объяснить темноту известий о ранних русских церковных отношениях».21 Еще хуже обстоит дело с историей дохристианской Руси. Где прохо­ дили южные границы Киевской Руси в середине X в.? Сколько было до­ говоров между Русью и Византией? Что представляли собой «светлые ве­ ликие князья и великие бояре» вместе с Игорем, заключавшим договор с Византией? Авторы, осуждавшие М. Д. Приселкова за обращение к ви­ зантийским источникам X в., не заметили, что только эти источники дали возможность М. Д. Приселкову дать хотя бы гипотетический ответ на во­ просы, не разрешенные с помощью одной «Повести временных лет». На основании анализа договоров с греками и показаний Константина Багря­ нородного М. Д. Приселков с большой убедительностью показал, напри­ мер, что русские владели в X в. частью Крымского полуострова и Азов­ ское море находилось внутри русской территории. 22 Значение своеобразного источниковедческого «монизма» М. Д. При­ селкова становится особенно ясным при конкретном историческом иссле­ довании. Если источник является единственной основой исторического зна­ ния, то оценка достоверности того или иного факта всецело зависит от об­ щей оценки источника, который о нем сообщает; желая узнать, достове­ рен ли данный факт, мы прежде всего должны ответить на вопрос: досто­ верен ли источник, сообщающий о нем? В своей педагогической работе М.

Д. Приселков постоянно выступал против такого отношения к источ­ нику, которое он называл «потребительским»,23 — когда историк, подходя Любопытно, что гипотеза М. Д. Приселкова о подчинении русской церкви бол­ гарской Охридской патриархии, отвергнутая в 1914 г. всеми его оппонентами, получила затем широкую поддержку в иностранной историографии. Ср., например: Н. K o c h.

Bvzanz, Ochrid und Kiev 987—1037. Kyrios, Bd. 3 (1938), стр 253—292. Обзор лите­ ратуры вопроса см.: L. M l l e r. Zum problem des hierarhisches Status und der junsdiktionellen Abhngigkeit der russischen Kirche vor 1039. — Osteuropa und der deutsche Osten, R. I l l, Bd. 6. Kln—Braunsfeld, 1959, стр. 12—17.

А. Е. П р е с н я к о в. Лекции по русской истории, т. I. Киевская Русь. М., 1938, стр. 112.

М. Д. П р и с е л к о в. Киевское государство второй половины X в. по византий­ ским источникам, стр. 219—223.

Термин «потребительское отношение к источнику)- был довольно распространен в исследовательских кругах в 30-х годах; «автор» этого чрезвычайно удачного термина неизвестен.

Нам известен лишь один случай употребления этого термина в печати:

в 1934 г., при обсуждении работы Б. Д. Грекова «Рабство и феодализм в древней Руси»

(первоначальный вариант будущей «Киевской Руси»), известный источниковед С. Н. Чернов определил отношение Б. Д. Грекова к источнику (в частности, к «Повести временных лет») как «в известной мере потребительское»: «Б. Д. имеет перед собой источник и ограничивается тем, что просто потребляет его, совсем не интересуясь тем, как он приготовлен в своем целом и своих частях. В источниках, по которым он изу­ чает рабовладение Киевской Руси, он как бы имеет несколько очень вкусных блюд и спокойно вкушает их, не интересуясь, как эти блюда высокого напряжения приготов­ лены» (Известия Гос. академии материальной культуры, вып 86. М.—Л., 1934, стр. 111—112).

МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ ПРИСЕЛКОВ — ИСТОЧНИКОВЕД 471

к источнику как к своеобразному универсальному магазину, выбирает из него то, что кажется ему вероятным с некоей предвзятой точки зрения.

Принципиальным защитником такого «потребительского» отношения к ис­ точнику был критик М. Д. Приселкова В. Завитневич. Возражая против источниковедческих приемов М. Д. Приселкова, он противопоставлял им ^внутреннюю критику» источника, основанную на понимании историком «духа эпохи»: «Такой осторожный историк, как С. М. Соловьев, даже Иоакимовскою летописью пользовался, когда находил, что сообщаемые ею данные гармонируют с духом эпохи».

Примеров "такого «потребительского отношения к источнику» можно найти в историографии множество, вплоть до нашего времени. Особенно часто объектом такого «потребительского», выборочного использования бывает В. Н. Татищев. «Потребительски» используется рассказ «Казан­ ского летописца» о свержении татарского ига: отбрасывая «легендарные подробности», исследователи оставляют факты, которые им ПреДСТаВляются достоверными; так же интерпретируется житийный рассказ о Невской битве 26 и т. д.

Конечно, в историографии возможно частичное использование того или иного источника — признание одних его известий более достоверными, а других менее достоверными, но очевидно, что такое частичное использо­ вание должно вытекать из анализа самого источника, его характера, со­ става и происхождения. Именно это обстоятельство настойчиво подчерки­ вал М. Д. Приселков. «Если историк, — указывал он в своей «Истории русского летописания», — не углубляясь в изучение летописных текстов, произвольно выбирает из летописных сводов разных эпох нужные записи, как бы из нарочно для него заготовленного фонда, т. е. не останавливает своего внимания на вопросах, когда, как и почему сложилась данная за­ пись о том или ином факте, то этим он, с одной стороны, обессиливает запас всевозможных наблюдений над данным источником..., а с другой стороны, историк может нередко впасть в то неловкое положение, что вос­ примет факт неверно...».2Г Основным предметом источниковедческих исследований М. Д. При­ селкова было (как мы видим и из только что приведенной цитаты) древ­ нерусское летописание. В этом отношении работы его, как он сам много­ кратно указывал, были теснейшим образом связаны с тем коренным пере­ воротом, который произвел в исследовании русского летописания А. А. Шахматов. «Из истории нашей умственной жизни, —писал М. Д. Приселков в 1920 г.,—-рукою А. А. (Шахматова, — Я. Л.) удален надуманный и пустой образ летописца-монаха, далекого от жизни и мир­ ской суеты. Летописи встают перед нами как памятники страстной поли­ тической борьбы, а летописцы являются ее участниками и\и перьями в руках главнейших политических деятелей... С другой стороны, мне ка­ жется, А. А. Шахматов безвозвратно похоронил возможность изучать и Труды Киевской духовной академии, кн. IV, стр. 635.

Ср., например: К. В. Б а з и л е в и ч. Внешняя политика Русского централизован­ ного государства. Вторая половина X V века. М., 1952, стр. 162—163.

Ср., например: Очерки истории С С С Р. Период феодализма I X — X V вв., ч. 1 М., 1953, стр. 842—845. Автор пользуется рассказом Новгородской I летописи млад­ шего извода (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Под ред.

А. Н. Насонова. М.—Л., 1950, стр. 292—294), но произвольно выбирает из него все естественно возможные факты и опускает «чудесные» (явление Пелгусию святых Бо­ риса и Глеба, враги Александра, «избиенные от аггел божиих», и т. д.), не пытаясь анализировать рассказ источниковедчески (ср.: Ю. К. Б е г у н о в. Житие Александра Невского в составе Новгородской I и Софийской I летописи. — Новгородский историче­ ский сборник, вып. 9. Новгород, 1959, стр. 230—233) М. Д.

П р и с е л к о в. История русского летописания X I — X V вв., стр. 6 Я. С. ЛУРЬЕ рассказывать о тех эпохах русской истории, о которых говорит летопись, с прежней легкостью в отношении к этому источнику. Всякий исследова­ тель должен теперь приступать к эпохе через изучение сводов, зародив­ шихся в ту пору, как бы ни была тяжела и трудна эта задача, потому что иначе он во многом не поймет, не сумеет прочитать то, о чем и как говорит летопись».28 Тесно связывая свои исторические построения с филологиче­ скими трудами А. А. Шахматова, М. Д. Приселков, однако, с самого на­ чала своей научной деятельности отчетливо осознавал отличие стоящей перед ним задачи от научных задач, стоявших перед его предшественни­ ком. Возражая во время своего магистерского диспута С. Ф. Платонову, М. Д. Приселков говорил, что «для А. А. Шахматова текст — цель, для него же самого цель — история».23 Задача перестройки истории всей древ­ ней Руси под углом нового подхода к летописанию была поставлена в ис­ ториографии не А. А. Шахматовым, а М. Д. Приселковым.

Задача эта, на наш взгляд, не потеряла своей актуальности и в наше время; ее никак еще нельзя считать решенной. До сих пор, широко ис­ пользуя летописи, мы еще не учитываем тех специфических тенденций, ко­ торые проходят через большинство дошедших до нас летописных сводов и окрашивают все изложение этих сводов. М. Д. Приселков впервые обра­ тил внимание на то, что традиционная схема, согласно которой политиче­ ский центр жизни древнерусских княжеств перешел в XII в. из Киева во Владимир, была создана владимирским великокняжеским сводом 1177 г., а из него перешла в более позднее владимирское и московское летописа­ ние. «С удивлением видим, — указывал М. Д. Приселков, — что схема эта была принята как основа ученого построения хода русской истории в трудах не только дворянских историков X V I I I и первой половины X I X веков, слепо следовавших за изложением поздних московских лето­ писных сводов, но и в трудах буржуазных историков второй половины X I X и начала X X веков. Ключевский, как известно, формулировал эту политическую мысль владимирского сводчика 1177 г. как будто итог своих научных разысканий... Однако как для времени своего появления, так и для последующих времен построение владимирского политика и летописателя грешило самым решительным искажением фактов, понятным и про­ стительным для сводчика 1177 г., закрывавшего глаза, в виду страстной борьбы за эту идею, на многие факты, его идее противоречащие, но совер­ шенно непонятым и непростительным для историков, без изучения фактов прошлого, без критики летописных текстов пошедших за этим построением конца X I I века».30 Не менее глубокий след оставили в историографии и политические тен­ денции московского летописания.31 До сих пор, говоря о борьбе Москвы за объединение русских земель, о соперничестве московских князей с другими политическими силами Руси, мы в значительной степени опираемся не на действительные факты (которые могут быть установлены лишь путем кри­ тического исследования всех доступных источников), а на тенденциозные рассказы московских летописцев. Едва ли это допустимо: признавая про­ грессивный характер объединения Северо-Восточной Руси в X V в., мы вовсе не должны при этом представлять себе это объединение в тех идилМ Д. П р и с е л к о в. Русское летописание в трудах А. А. Шахматова. — И О Р Я С.

Пгр., 1922, т. X X V, стр. 134. Ср. аналогичное замечание в его более ранней рецензии:

на В. Пархоменко: И О Р Я С, т. X I X, кн. 1, СПб., 1914, стр. 368.

Научный исторический журнал, т. II, вып. 1 ( № 3 ). СПб., 1914, стр. 138 (про­ токольный отчет).

М. Д. П р и с е л к о в. История русского летописания X I — X V вв., стр. 73.

Т а м же, стр. 6, 7, 10, 136—139, 176, 183—186.

МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ ПРИСЕЛКОВ — ИСТОЧНИКОВЕД 473

лических красках, которыми рисовали его придворные великокняжеские летописцы.

Не получил в нашей исторической науке окончательного разрешения и еще один вопрос, поставленный М. Д. Приселковым, — вопрос об органи­ зации и непосредственном назначении летописной работы в древней Руси.

Объяснялась ли тенденциозность летописца только его политическими симпатиями, сочувствием той или иной стороне или летописец был офи­ циальным историографом той или иной духовной или светской власти? По отношению к большинству летописных сводов М. Д. Приселков во всяком случае склонялся ко второму решению этого вопроса. Летопись была, по его мнению, «политическим документом», причем до середины X V в. она была «документом международного значения»: борясь между собой в З о ­ лотой Орде, соперники-князья доказывали перед ханами свои права «летописцами», наличие независимого от великокняжеской власти митро­ поличьего летописания объяснялось тем, что «митрополия всея Руси» была независима от отдельных (московских, литовских или тверских) великих князей. С середины X V в., после раскола между московской и литовской митрополиями, московские митрополиты попадают в зависимость от мос­ ковских великих князей; «летописи утрачивают теперь свой былой смысл документа международного характера и становятся документом внутрен­ него пользования»; 33 именно поэтому официальное митрополичье летопи­ сание становится, по мнению М. Д. Приселкова, с середины X V в. невоз­ можным.34 Этот последний вывод М. Д. Приселкова вызвал возражения в исто­ риографии. А. Н. Насонов, исследовавший ряд летописных сводов конца XV—начала X V I в., обнаружил в них (особенно в летописном своде, ле­ жащем в основе Софийской II—-Львовской летописи) явные следы бли­ зости и сочувствия к митрополичьей кафедре, и конкретно к митрополиту конца X V в. Геронтию, стоявшему в ряде вопросов в оппозиции к вели­ кокняжеской власти. А. Н. Насонов видит в этом факте доказательство существования митрополичьего летописания конца X V в.35 Однако характер этого летописания остается в построении А. Н. Насо­ нова все-таки неясным. Была ли обнаруженная им летопись летописью «промитрополичьей», сочувствующей митрополиту (скажем, летописью ка­ кого-то монастыря) или это была официальная летопись митрополита?

По-видимому, А. Н. Насонов склоняется ко второй точке зрения — он даже специально доказывает неприменимость к митрополичьему летопи­ санию конца X V в. понятия «неофициального» летописания.36 Но могла ли официальная летопись митрополита, «документ международного значе­ ния»— по терминологии М. Д. Приселкова, выступать в конце X V в. со столь резкой и непримиримой враждебностью к московскому великому князю всея Руси, какую мы находим в исследованном А. Н. Насоновым своде? Ведь Геронтий не был уже независимой фигурой «международного значения», как митрополиты до середины X V в.; он был обязан поставлением на престол только великому князю (а не константинопольскому патриарху) и не мог открыто выступать против него. Знал ли великий князь, что писалось в «официальной летописи» его митрополита? Для кого она предназначалась? Для того чтобы считать промитрополичий свод Там же, стр. 10 Там же, стр. 176.

Т а м же, стр. 1 6 2 — 1 6 4.

А Н. Н а с о н о в. Летописные памятники Тверского княжества. — Известия А Н СССР, Отделение гуманитарных наук. М., 1930, № 10, стр. 715—716.

А. Н. Н а с о н о в. Материалы и исследования по истории русского летописа­ ния — Проблемы источниковедения, т. V I. М, 1958, стр 269.

474 Я. С. ЛУРЬЕ конца X V в. «официальной летописью» митрополита, А. Н. Насонову не­ обходимо вновь вернуться к вопросу, поставленному М. Д. Приселковым, но не решенному до конца в нашей науке: о назначении летописи, о той практической и документальной роли, какую играл этот памятник.

Д а л е к о еще не оцененное по достоинству научное наследие М. Д. Приселкова открывает перед нами, как мы видим, целый ряд важнейших во­ просов истории древней Руси. Н о источниковедческие принципы М. Д. Приселкова имеют значение не только для изучения древней русской истории.

Н е меньшее значение имеют они и д л я исторической науки в целом — для решения общих вопросов методологии исторической науки.

Н а первый в з г л я д такое утверждение может показаться неожиданным.

М. Д. Приселков не был историком-теоретиком; предметом его внимания были конкретные исторические вопросы. К а к ученый М. Д. Приселков складывался до революции, под влиянием старой историографической школы, и в первую очередь А. А. Шахматова. О д н а к о с самого начала на­ учной деятельности М. Д. Приселкова его внимание привлекла проблема, имевшая большое методологическое значение, — вопрос о политическом пристрастии летописцев, писавших русскую историю. Представление о тен­ денциозности некоторых литературных памятников не было вполне чуждо б у р ж у а з н о й науке начала X X в. — уже А. А. Ш а х м а т о в говорил, как из­ вестно, о том, что «рукой летописца управляли политические страсти и мир­ ские интересы». 3 7 О д н а к о зависимость писателя от «мирских интересов»

воспринималась историками и особенно литературоведами как досадное и лишь спорадически (обычно во время «смутных времен») возникающее яв­ ление. Представление о политических тенденциях как о своеобразном недо­ статке, присущем лишь некоторым писателям, сохраняется в западном бур­ ж у а з н о м литературоведении до сих пор. Большой заслугой М. Д. Присел­ кова уже в ранних его работах было то обстоятельство, что он взглянул на тенденциозность литературных и государственных деятелей древней Руси как на явление н о р м а л ь н о е, не заключающее в себе ничего, нравственно унижающего этих людей: Н е с т о р был, по его представлению, последо­ вательным сторонником политики к н я з я Святослава и вместе с тем круп­ нейшим писателем своего времени. 3 8 П о с в я т и в почти всю свою научную деятельность летописи как историческому источнику, М. Д. Приселков при­ шел к представлению о политической тенденциозности как характерном и типичном свойстве исторического источника.

Это положение имеет важнейшее значение для формирования того но­ вого, материалистического источниковедения, которое сейчас, на наших гла­ зах, складывается как важнейшая основа марксистской, материалистической историографии. П р о б л е м ы источниковедения не сразу привлекли внимание историков-марксистов. Очень характерно в этом отношении предисловие М. Н. Покровского и Н. М. Никольского к их четырехтомной «Истории России»: « М ы не стремимся ни к каким открытиям ни в области фактов, ни в деле освещения отдельных, специальных научных п р о б л е м..., — пи­ сали авторы. — М ы собираемся брать целиком у других, у исследователей первоисточников их материал и отказываемся заранее от всяких претензий на оригинальность в этом случае... Материал, собранный историкамии д е а л и с т а м и, нам приходится обрабатывать с материалистической on точки зрения.

Легко понять опасность такого р а з р ы в а между собиранием материала А. А. Ш а х м а т о в. Повесть временных лет. Пгр., 1916, стр. X V I.

М. Д. П р и с е л к о в. Нестор летописец. Пгр., 1923, стр. 87—94, 108—112.

М. Н. П о к р о в с к и й (при участии Н. М. Н и к о л ь с к о г о и В. Н. С т о р о ­ ж е в а). Русская история. М., б. г., стр. 5—6.

МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ ПРИСЕЛКОВ — ИСТОЧНИКОВЕД 475

и установлением точки зрения на него. «Исследователи первоисточников», на труды которых опирались М. Н. Покровский и Н. М. Никольский, были идеалистами не только в своих общеисторических взглядах, но и в отноше­ нии к источникам. Вопрос о политической тенденциозности источников (а тем более о их классовой тенденциозности) почти не ставился в работах этих авторов. Именно поэтому исследователи XIX—начала X X в., как это показал М. Д. Приселков, с полным доверием восприняли тенденциозные построения владимирских и московских летописцев. Пересмотр основных по­ ложений старой историографии неизбежно должен начинаться с пересмотра ее источниковедческой базы.

Задача эта только сейчас, в наше время, начинает занимать подобаю­ щее место в науке. В последние годы историки все шире обращаются к но­ вым, неопубликованным или источниковедчески не исследованным мате­ риалам, публикуют эти источники, подвергают их археографическому и текстологическому исследованию. Все большее место в советской науке за­ нимают вопросы истории идеологии: к этому вопросу обращаются в оди­ наковой степени и литературоведы, и историки. Среди этих вопросов боль­ шое, особенно важное место занимают вопросы исследования политических и идеологических движений угнетенных классов. Сложность исследования таких движений заключается прежде всего в том, что они известны нам почти исключительно по враждебным им источникам: рассказам и сообще­ ниям представителей господствующего класса. В связи с этим источнико­ ведческие вопросы, и конкретно вопрос о возможностях и путях использо­ вания враждебно-тенденциозных источников, оказываются в центре вни­ мания советских историков и литературоведов.

Проблемы источниковедения имеют особое значение для нашей истори­ ческой науки. Историческому материализму совершенно чуждо то весьма популярное на Западе представление, согласно которому история и вообще гуманитарные науки принципиально отличны от естественных наук и для них нет понятий научной т о ч н о с т и. Как ни несовершенны наши исто­ рические знания сегодня, как ни далеки мы еще от точных и естественных наук, основной задачей истории, как и всякой науки, остается исследова­ ние объективной и с т и н ы, установление закономерностей развития чело­ веческого общества. А с этим связано требование строжайшей научной точ­ ности нашей науки, абсолютная недопустимость всякого субъективизма, всякого «априоризма» в истории. «Потребительский» метод в источникове­ дении, непримиримым противником которого был М. Д. Приселков, тем и опасен, что он дает возможность получить в результате исследования зара­ нее заданный исследователем результат.

Никакая теория, даже самая убе­ дительная, не может заменить источник при установлении конкретных исто­ рических фактов: «всякая теория, — как указывал В. И. Ленин, — в лучшем случае лишь намечает основное, общее, лишь приближается к охватыванию сложности жизни». 40 Задача историка заключается не в том, чтобы, ис­ ходя из общих положений материалистического понимания истории, навя­ зывать источнику свое, предвзятое решение конкретных исторических во­ просов, а в том, чтобы взглянуть на самый источник с материалистиче­ ской точки зрения, уметь увидеть историческую истину сквозь классовую и политическую тенденцию источника.

Материалистическое понимание истории начинается с материалистиче­ ского источниковедения. В создании такого источниковедения работы кру­ пнейшего исследователя источников, последовательного источниковедче­ ского «мониста» М. Д. Приселкова сохраняют непреходящее значение.

В. И. Л е н и н. Сочинения, изд. 4-е, т. 24, стр. 26.


Похожие работы:

«4. Ноздрина Н. Живые книги: в пединституте открыта выставка дарственной коллекции легендарного ректора / Н. Ноздрина // Исеть. – 2014. – 30 апр. – С. 11.5. Русское детство XIX–XX вв. : в 2 т. : культурно-антропологический словарь / сост. С. Б. Борисов. – СПб. : Дмитрий Буланин, 2012.6. Шадрински...»

«Всеобщая история. История Древнего мира 5 КЛАСС 1. Планируемые результаты освоения учебного предмета Личностные результаты: осознание своей идентичности как гражданина страны, члена семьи, этнической и религиозной группы, локальной и региональной общности; освоение гуманистических традиций и ценностей современного общества, уважение пр...»

«Олимпиада школьников 2016-2017 уч. год:школьный этап Предмет Этап ВОШ класс Время выполнения история школьный 45мин. Задание 1 1. Первый металл, из которого древние люди научились делать орудия труда:а) медь б) бронза в) железо 2. Выберите причину появления религии:а) неумение человеком...»

«Артёмова Александра Николаевна ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ АЛТАЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ ВЕКА ПО МАТЕРИАЛАМ МЕСТНОЙ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ Специальность 17.00.04 – изобразительное искусство, декоративно-прик...»

«Р У С С К ІЯ К О Л О Н ІИ ВЪ Д О БР У Д Ж Ь. (ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕОКІЙ ОЧЕРКЪ). Сколько намъ извстно, самый фактъ суіцествованіядовольно многочисленнаго украинскаго населенія на устьяхъ Дуная и въ Добрудж до настоящаго времени знакомъ, кажется, не всмъ, не исключая даже и большинства записныхъ, та...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА К РАБОЧЕЙ ПРОГРАММЕ ПО УЧЕБНОМУ ПРЕДМЕТУ "ИСТОРИЯ" ДЛЯ 6 КЛАССА. ЦЕЛИ: освоение системы знаний об истории России на раннем этапе её развития;освоение системы знаний о всеобщей истории, о её эпохе Средние века;развитие умений анализировать, обобщать, характеризовать исторические объекты;воспитание па...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР О РДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМ ЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ЯПОНИЯ: экономит, политика, история S Москва "НАУКА" Главная редакция восточной литературы Б Б К 65.9(5 Я )+ 6 3.3 (5Я) Я 70 Ответственные редакторы Я. А. ПЕВЗНЕР, Д. В. ПЕТРОВ Члены редколлегии С. Б. МАРКАРЬЯН, Э. В. МОЛО...»

«1 ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТИХООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ТЕХНОЛОГИЙ О. В. Сидоренко ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ ВЛАДИВОСТОК 2005 г. Аннотация Изучение источниковедения отечественной истории играет важную роль в подготовке высококвалифицированных специалистов-историков. Курс источни...»

«МКОУ " СОШ № 3 " Классный час "Мы вместе" Подготовил кл.руководитель 9 а класса Амирханова З.И. Г.Кизляр 2016 г.Цель: Воспитание достойных граждан, патриотов своей Родины; воспит...»

«Чудик Жена называла его Чудик. Иногда ласково. Чудик обладал одной особенностью: с ним постоянно что-нибудь случалось. Он не хотел этого, страдал, но то и дело влипал в какие-нибудь истории мелкие, впрочем, но досадные. Вот эпизоды одной его поездки. Получил отпуск, решил съездить к брату на Урал: лет двенадцать не...»

«Петров В.Б. Личность и власть в творчестве Михаила Булгакова // Интернетжурнал "Общество, государство, право. – Вып.1. – 2016. [Электронный ресурс]. – Код доступа: http://gosuprav.ru/PDF/01OGP116.pdf Аннотация. Проблема личности и власти в равной степени интересовала философов и историков,...»

«100 лучших книг всех времен: www.100bestbooks.ru Михаэль Энде Бесконечная история ТСИНИКУБ ИКВАЛ НИЯЗОХ реднаероК дарноК лраК Эти непонятные слова можно было прочитать на стеклянной двери маленькой книжной лавочки, но, разумеется, только если смотреть на улицу из глубины полутемного помещения. В то серое промозглое ноябрьское...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Белгородский государственный национальный исследовательский университет" Рабочая програм...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.