WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«ПОЛИТОЛОГИЯ 2016. № 4 Редакционная коллегия Н. М. Беляева (отв. секретарь), Н. В. Борисова, П. В. Панов, К. А. Сулимов, Л. А. Фадеева (гл. редактор) Редакционный ...»

-- [ Страница 1 ] --

Вестник Пермского университета Научный журнал

Основан в 1994 году

Выходит 4 раза в год

Учредитель: Федеральное государственное бюджетное образовательное

учреждение высшего образования

«Пермский государственный национальный исследовательский университет»

ПОЛИТОЛОГИЯ

2016. № 4

Редакционная коллегия

Н. М. Беляева (отв. секретарь), Н. В. Борисова, П. В. Панов,

К. А. Сулимов, Л. А. Фадеева (гл. редактор) Редакционный совет Акаха Тсунео, д.ф.н., профессор, директор Центра Восточно-азиатских исследований, Институт международных исследований (Монтерей, США) Бусыгина Ирина Марковна, д.п.н., профессор, Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД РФ.

Бушар Мишель, профессор, Университет Северной Британской Колумбии (Канада).

Малинова Ольга Юрьевна, д.ф.н., профессор, Институт научной информации по общественным наукам РАН.

Морозова Елена Васильевна, д.ф.н., профессор, Кубанский государственный университет.

Мацузато Кимитака, д.ю.н., профессор, Центр славянских исследований университета Хоккайдо (Япония).

Подвинцев Олег Борисович, д.п.н., профессор, Институт философии и права УрО РАН.

Рахшмир Павел Юхимович, д.и.н., профессор, Пермский государственный национальный исследовательский университет.

Росс Камерон, д.ф.н., Университет Данди (Великобритания).

Саква Ричард, профессор, Кентский университет (Великобритания).



Сморгунов Леонид Владимирович, д.ф.н., профессор, Санкт-Петербургский государственный университет.

Фадеева Любовь Александровна, д.и.н., профессор, Пермский государственный национальный исследовательский университет.

Редактор – составитель номера К.А.Сулимов © Редакционная коллегия, 2016 Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

Свид. о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-53183 от 14 марта 2013 г.

СОДЕРЖАНИЕ Садилова А.В., Фадеева Л.А. Политика брендирования современных европейских университетов в контексте борьбы за ресурсы ………………..... 5 Ковин В.С., Петрова Р.И. Методика анализа конкурентности на местных выборах (на примере промышленных «малых городов» Пермского края)..… 19

Ефремова В.Н, Завадская М.А., Сироткина Е.В. Поколение нулевых:

политическая подотчетность в условиях экономического кризиса …………. 44

–  –  –

Панов П.В. Мир этнических региональных автономий: представление новой базы данных ………………………………………………………………. 66 Борисова Н.В. Языковые территориальные режимы в этнических федерациях …………………….…………………………………………………. 94 Бородина Л.С. Политика языковой адаптации мигрантов в этнических автономиях европейских государств ………………………………………….... 116 Вакина И.М. Проблема институционализации этнических территориальных автономий в условиях недемократии: сравнительный анализ Панамы и Никарагуа ……………………………………………………………………..... 134 Сулимов К.А., Титова С.Р. Консультативно-совещательные органы по межнациональным отношениям в современной России: представление базы данных ……………………………………

Борисова Н.В., Минаева Э.Ю. Консультативно-совещательные органы по межнациональным отношениям: представительство этнических групп на региональном уровне в России ……………………………………………… 168 Харитонова Е.М. Мониторинг этнополитической конфликтности ………..… 180 К сведению авторов ……………....……………………………………….…... 194 Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –





Review of Political Science is a peer-reviewed academic journal publishing original research in all subfields of political science: Russian politics, comparative politics, political theory, political sociology, world politics and international relations, public policy and decision-making.

The main aim of the journal is to provide a forum for scholars to share and discuss the results of their work.

Review of Political Science is included in the list of the leading academic journals that are recommended by High Certification Commission (VAK) of the Ministry of Education and Science of Russian Federation.

Review of Political Science, founded in 2007, is published quarterly by Political Science Department of Perm State University, Russia.

After publishing, full-text versions of the issues are available on the website of the journal as well as on the website of electronic library elibrary.ru.

Editorial Board

Editor-in-Chief Lyubov Fadeeva, Professor, Head of Political Science Department, Perm State University Executive Secretary Natalya Belyaeva, Associate Professor of Political Science Department, Perm State University

Members of Editorial Board:

Nadezhda Borisova, Associate Professor of Political Science Department, Perm State University Petr Panov, Professor of Political Science Department, Perm State University Konstantin Sulimov, Associate Professor of Political Science Department, Perm State University

Editorial Council

Akaha Tsuneo (Monterey Institute of International Studies, USA) Busygina Irina (MGIMO University, Russia) Bouchard Michel (University of Northern British Columbia, Canada) Malinova Olga (INION of Russian Academy of Science, Russia) Matsuzato Kimitaka (Slavic Research Center of Hokkaido University, Japan) Morozova Elena (Krasnodar University, Russia) Podvintsev Oleg (Perm Center of Russian Academy of Science, Russia) Rakhshmir Pavel (Perm State University, Russia) Ross Cameron (Dundee University, United Kingdom) Sakwa Richard (Kent University, United Kingdom) Smorgunov Leonid (Sankt-Petersburg University, Russia) Fadeeva Lyubov (Perm State University, Russia) Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

Sadilova A.V., Fadeeva L.A. Branding policy of European universities in the context of struggle for resources …………………………………………………. 5 Kovin V.S., Petrova R.I. The method for analyzing the competitiveness at local elections to legislative bodies (a case study of industrial “small towns” in the Perm region) ………………………………………………………………….….... 19

Efremova V.N., Zavadskaja M.A., Sirotkina E.V. Generation of the 2000’s:

political accountability under the economic crisis………………………….…….. 44

Etnopolitical researches and rewievs

Panov P.V. The world of ethnic regional authonomies: introducing a new database ………………………………………………………….……………….. 66 Borisova N.V. Language territorial regimes in ethnic federations ……………….. 94 Borodina L.S. Language adaptation policy for migrants in European ethnic authonomies ……………………………………………………………….……… 116

Vakina I.M. ETA institutionalization issue in non-democratic countries:

comparative analisis of Panama and Nicaragua ………………………………….. 134 Sulimov K.A., Titova S.R. Consultative and advisory bodies for interethnic relations in modern Russia: introducing a database …………………………….... 150 Borisova N.V., Minaeva E.Yu. Consultative and advisory bodies for interethnic relations: ethnic groups representation at the subfederal level in Russia …………. 168 Kharitonova E.M. Monitoring of ethnopolitical conflict potential …………......... 180 Information for the authors …………………………………………………… Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 УДК-323

ПОЛИТИКА БРЕНДИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННЫХ ЕВРОПЕЙСКИХ

УНИВЕРСИТЕТОВ В КОНТЕКСТЕ БОРЬБЫ ЗА РЕСУРСЫ1

А. В. Садилова, Л. А. Фадеева2 В статье рассматривается формирование политики брендирования, предпринимаемой европейскими университетами в контексте борьбы за ресурсы. Авторы анализируют основные документы и сетевые ресурсы ряда европейских университетов для того, чтобы выявить изменения в определении миссии и целей университетов с учетом вызовов окружающей среды. В статье характеризуется становление новых структурных подразделений университетов, цель которых – продвижение на рынке образовательных услуг. Авторы указывают на противоречивость тенденций современного высшего образования и борьбу университетской общественности против коммерциализации знания и образования.

По мнению авторов, проведенный ими анализ позволяет говорить о возможности успешной политики брендирования без ущерба для основного предназначения университета.

Ключевые слова: университет; Европа; политика брендирования; реформы высшего образования; коммерциализация.

Реформирование и перестройка институтов высшего образования, стремительно преобразующая университеты, происходит последние десятилетия во всем мире, вызывая волну дискуссий и даже острую политическую борьбу.

Ключевым моментом остается отношение к знанию: как к услуге или всеобщему благу [13, 102; 15; 17; 19]. Даже элитным вузам, университетам мирового уровня, пришлось перестроить свою политику под влиянием идей менеджеризации и бизнес-ориентирования. Как отмечают исследователи, «дух конкуренции и профитные ценности, свойственные рынку, провозглашались необходимыми условиями придания гибкости и подвижности системе высшего образования» [16; 18]. Такая тенденция сформировалась под влиянием неоконсерваПубликация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта № 14-03Садилова Алена Викторовна – аспирант кафедры политических наук Пермского государственного национального исследовательского университета. E-mail: a.sadilova@yandex.ru.

Фадеева Любовь Александровна – доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой политических наук Пермского государственного национального исследовательского университета. E-mail: lafadeeva2007@yandex.ru.

© Садилова А.В., Фадеева Л.А., 2016 Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 тивной волны и последовавшей за ней перестройки экономики, а также и других сфер, включая образовательную. Она оказалась устойчивой и сохранила свое влияние и после смены правительств и соответствующего неоконсервативной идеологии политического курса. Хотя приведенное выше заявление сделано в ходе исследования политики высшего образования в США, оно справедливо по отношению к современным университетам вообще. В результате политика высших образовательных учреждений в настоящее время кардинально поменялась в ответ на новые взгляды и концепции, а главное – вызовы среды. Дискуссии по поводу образования как всеобщего блага продолжаются, в то же время глобализация культурно-экономической жизни требует от университета умения вести конкурентную борьбу на рынке образовательных услуг, а развитие информационно-коммуникационных технологий создает для этого новые возможности. Можно говорить о наличии аксиологической развилки: делать акцент на качестве знания, либо продвигаться в сторону университета как бизнес-предприятия. Однако в реальной действительности современный университет вынужден сочетать в той или иной степени функции хранителя знания и делового учреждения.

Сложно отрицать, что в борьбе за ресурсы университеты зачастую утрачивают те принципы и ценности, собственную философию, которые веками являлись надежной опорой для успешного развития и плодотворной их деятельности. Очевидно, что университет – живой организм, существование которого крайне ошибочно полностью подчинять коммерционализации и бюрократизации. Между тем такие попытки предпринимаются повсеместно, что вызывает протест преподавателей и студентов, которые используют разные методы борьбы – от интеллектуальных дискуссий до демонстраций и забастовок. На этот опыт опираются и протестующие против коммерциализации знания и бюрократизации вузов в России. Например, в ходе ряда протестных акций, митингов, прошедших в 2016 г., были провозглашены такие лозунги, как: «Университет – это студенты и преподаватели, а не ректорат», «Университет – наука, а не бизнес» [11] и пр. Значительная часть профессорского состава, равно как и молодые ученые СПбГУ, выступают категорически против «бездушной атмосферы», которая воцарилась после принятия новой концепции университета. Для того чтобы изменить ситуацию, необходимо понимать многообразие и сложность тенденций развития университета в современном мире.

Выход высшего образования на открытую мировую рыночную площадку, рост спроса на интеллектуальные, инновационные продукты поставили перед университетами задачу, как перед реальными бизнес-субъектами, которые должны вносить существенный вклад в развитие городов и стран в целом.

В повестку дня включаются вопросы о значении ресурсов и обеспеченности ими университетов, методах привлечения большего количества студентов, обретения и поддержания международной привлекательности. Чтобы быть конВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 курентоспособными, университеты вынуждены в разной степени, но так или иначе, соответствовать новой модели, в основе которой лежат несколько принципов, почерпнутых из делового мира.

Во-первых, делается ставка на коммерционализацию знаний и практическую применимость результатов научных исследований [12, 3]. Вторым принципом является обязательность открытости (интернациональности) университета для международного сообщества, которое включает в себя прием иностранных студентов, обмен учащимися и преподавательским составом. Помимо этого, огромную роль сейчас играет образовательная и научно-исследовательская кооперация, создание мировых, континентальных и межрегиональных университетских сетей, а также объединенных фондов, финансирующих образовательные учреждения – это, в-третьих [10, 83]. Например, рынок образовательных услуг Великобритании составляет на конец первого десятилетия 2000-х гг. более 5 млрд фунтов стерлингов, что делает ее одним из лидеров на международном рынке. Более того, согласно проведенному анализу, именно Европа – это регион, принимающий самое большое количество иностранных студентов [4, 4].

В настоящее время к культурному и образовательному вектору интернационализации добавился экономический. Именно относительно него возникают ожесточенные споры между противниками и сторонниками применения положений экономического неолиберализма в образовательной сфере. Важно понимать, что неолиберальные шаблоны далеко не всегда адекватно применяются, их целесообразность небезосновательно ставится под сомнение сотрудниками и учеными-исследователями, т.к. в выстраивании политики университета прагматизм выходит на первый план, игнорируется необходимость отклика на нужды общества [6]. Но следует констатировать тот факт, что университеты Европы уже вступили в конкурентную борьбу за финансовые ресурсы родного региона, инвестиции и готовы привлекать средства из других стран. Помимо мотива получить дополнительный доход, университеты преследуют цель выстраивания прочных и длительных партнерских отношений в подготовке специалистов [1, 142].

Переход к новой модели, включающей бизнес-компоненты, влечет за собой пересмотр всей внутренней организационно-управленческой системы и менеджмента, качества образовательных услуг, идеологической составляющей и т.д. Так, с конца 1990-х гг. большое внимание в странах Европы и Америки стало уделяться теме брендирования в области высшего образования. Брендирование в этом смысле является логичным продолжением захватившей мировое пространство идеи сделать университет инструментом привлечения и аккумуляции финансовых ресурсов. Бренд выступает интегральным понятием, объединяющим и абсорбирующим все ключевые преимущества университета.

Обычно под брендом высшего учебного заведения понимают его репутационВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 ный облик, академические достижения, успехи в научно-исследовательских проектах, «качество» выпускников и пр.

По меткому высказыванию автора «Эмоционального маркетинга» Д. Трэвиса, «бренд – это своего рода рукопожатие, которым пользуется поколение за поколением людей в качестве знака, что совершенная сделка является хорошей» [3]. Данная образная характеристика вполне применима по отношению к образовательным учреждениям, т.к. они обладают репутационным капиталом, традициями, своеобразием, которые создают основу для бренда. Брендирование и позиционирование в мировой среде становятся важной частью политики университета.

Под политикой брендирования понимается в широком смысле целенаправленная деятельность по созданию, коррекции и продвижению положительного концепт-образа [9, 156] образовательного учреждения в рамках государства и международной системы. Для успешного брендирования, включающего определение стратегических целей, миссии и роли университета в современном мире и в сообществе, необходимо провести так называемый «ребрейнинг», т.е.

тотальное переосмысление экзистенции учебного заведения в контексте новой социальной реальности. Как показал опыт начала 2000-х гг., это переосмысление не обязательно должно привести к упразднению сложившихся традиций, ценностей и принципов, но призвано открыть новые грани университета, функции и формы деятельности, которые наиболее востребованы, на которые формируется спрос на рынке образовательных услуг. Процесс это непростой, кроме того, наталкивается на сопротивление преподавателей, считающих, что в условиях «когнитивного капитализма» университет утрачивает стандартные модели самообоснования: классическую просветительскую и социальную миссии [8, 22].

С другой стороны, энтузиасты новой модели настаивают на том, что современный университет должен включать минимум три компонента: исследовательский, предпринимательский, инновационный [7, 53]. Иначе говоря, успешный университет – это аттрактор, связанный с государством, бизнесом, социумом, имеющий международные связи. Таким образом, политика брендирования строится с учетом запросов окружения университета, однако, университет стремится не только сохранить, но и всячески подчеркнуть присущую ему индивидуальность [2, 145].

В рамках данного исследования политики брендирования европейских университетов была определена для анализа часть членов (10 из 38) Коимбрской группы, т.к. эта университетская сеть существует более 30 лет (с 1985 г.) и является одним из известнейших объединений, включающим старейшие и наиболее значимые высшие учебные заведения Европы. В связи с этим на примере случайной выборки университетов Коимбрской группы можно проследить процесс создания и продвижения бренда, либо отсутствие интереса к формированию Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 бренда. Сетевые ресурсы университета дают возможность посмотреть, как политика брендирования отражается на внутренней структуре организации и пр.

Исследование политики брендирования проводилось на основе мониторинга и анализа официальных электронных ресурсов следующих университетов:

- Бристольский университет (Великобритания) – http://www.bristol.ac.uk/;

- Будапештский университет (Венгрия) – http://www.elte.hu/en;

- Гронингенский университет (Нидерланды) – http://www.rug.nl/;

- Вильнюсский университет (Литва) – http://www.vu.lt/;

- Ясский университет (Румыния) – http://www.uaic.ro/;

- Стамбульский университет (Турция) – http://www.istanbul.edu.tr/en/;

- Ягеллонский университет (Польша) – http://www.ru.uj.edu.pl/;

- Тартуский университет (Эстония) – http://www.ut.ee;

- Университет Турку (Финляндия) – http://www.utu.fi;

- Академия Або (Финляндия) – http://www.abo.fi/.

В качестве основных критериев реализации политики брендирования определены следующие: изменения в основных документах вуза, обновление внутренней организационной структуры. Обосновывается выбор критериев тем, что брендирование, в первую очередь, предполагает трансформацию на уровне «фундамента» университета, т.е. бренд инновационного международного высшего заведения не сможет сформироваться без закрепления этой идеи, например, в уставе университета, без появления новых структурных звеньев, которые бы выполняли функции по разработке и внедрению инноваций.

В результате проведенного анализа официальных сайтов обозначенных выше университетов установлено, что за последние 8 лет исследуемые европейские университеты (8 из 10) внесли изменения в основные внутренние документы и/или приняли новые стратегии образовательных учреждений.

В 2009 г. принят устав Буапештского университета, в 2011 г. – Ясского университета. В последние годы – с 2014 по 2016 гг. – 4 университета приняли новые

Уставы, либо дополнили старые новыми пунктами:

Ягеллонский университет – обновление Устава в апреле 2016 г.;

Тартуский университет – вступил в силу новый Устав с 1 января 2016 г.;

Университет Турку – новый Устав принят в феврале 2015 г.;

Вильнюсский университет – обновление Устава в 2014 г.

Новые планы и задачи европейских университетов также нашли отражение в принятых Стратегиях развития:

Бристольский университет – действует Стратегия 2009–2016 гг.;

Тартуский университет – принята Стратегия 2015–2020 гг.;

Университет Турку – новая Стратегия 2016–2020 гг.;

Академия Або – действует Стратегия 2015–2020 гг.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Информация на официальных сайтах Стамбульского и Гронингенского университетов о принятии новых внутренних документах отсутствует.

Конструирование новой модели университета нашло отражение в пересмотре ключевых аспектов, определяющих деятельность учреждений, их миссию, принципы и философию, качество образовательной услуги, имидж руководителя, персонала и учащихся [5, 79]. В уставах университетов, а также на отдельных выкладках сайтов содержатся выдержки миссии, стратегических целей и задач. В самом общем понимании в качестве миссии любого вуза выступает выпуск качественных специалистов, но при этом универсализме каждый успешный университет стремится обрести свой уникальный репутационный профиль [14], который будет основой бренда. Контент-анализ сайтов позволяет выделить ключевые для университета слова, а через них – ценности и цели (см. таблицу).

–  –  –

желание отразить национальную специфику государства, которое они представляют: Турцию, Эстонию и Финляндию соответственно. Интересно, что в миссии Стамбульского университета подчеркивается его роль «моста», связывающего Восток и Запад. Это объясняется претензиями Турции на особую идентичность, включающую европейский компонент и обосновывающую стремление войти в состав Европейского союза. Эстония – относительно недавний (с 2004 г.) член ЕС, для которой важна ее новая идентичность, выстраивающаяся на преодолении советского прошлого. Финляндия вступила в ЕС в 1995 г., но также озабочена сохранением своей идентичности, а Академия Або еще и имеет ориентацию на шведоязычный компонент финского населения.

Эти обстоятельства объясняют значительный акцент в миссии данных университетов на сохранении этнической, языковой, цивилизационной уникальности, а также на ранжировании идентичностей, где европейская идентичность уступает национальной.

Другая важная тема – принцип преемственности. О значимости связи опыта и успехов прошлого и идей будущего говорится в уставах Вильнюсского, Тартуского, Стамбульского университетов. В отличие от них, университет Турку, Гронингенский и Ягеллонский университеты в определении своих миссий ограничились стандартными для глобализующегося мира ценностями и целями.

Помимо миссий и стратегий, показателем процесса внутреннего обновления университета является модернизация его структуры, появление новых функциональных звеньев, отделов. Одно дело, когда в уставе или других официальных документах декларируются определенные цели и принципы, и совсем другое – имплементация начерченной траектории развития университета в конкретные подразделения, работа которых отвечает поставленным задачам. В тех университетах, где прослеживается каузальная связь заявленных приоритетов и функциональных подразделений, можно констатировать успешность проведения политики брендирования.

Структурные элементы современного университета мирового уровня включают отделы или департаменты по международному взаимодействию/сотрудничеству, инновациям, маркетингу, PR-службу, а также в ряде случаев отделы стратегического развития, взаимодействия с городским сообществом, межкультурным коммуникациям, коммерционализации научных проектов, центры эндаумента/фандрайзинга.

Среди 10 рассматриваемых университетов отдел коммерциализации функционирует в 8 учебных заведениях, отсутствует только в Будапештском и Вильнюсском университетах. Помимо этого, во многих вузах запущены бизнесинкубаторы, работают технопарки (Ягеллонский, Стамбульский университеты).

Вполне закономерно, что с подразделением коммерционализации университета тесно связан отдел по инновациям. Все университеты, кроме Ясского, имеют это функциональное звено в своей структуре, что указывает на прагматизм, выВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 сокую ориентированность европейских университетов на превращение результатов собственных научных исследований в конкретный продукт, интересный и востребованный рынком.

Другим важным моментом является наличие международного отдела, т.к.

в уставах и стратегиях всех исследуемых вузов прослеживается стремление к образовательной экспансии, которая бы не только увеличила прибыль университета за счет привлечения новых студентов, но и сработала на усиление привлекательности бренда учебного заведения в целом. В таких университетах, как Гронингенский, Ясский, Стамбульский, Вильнюсский, Ягеллонский, университет Турку, существует деление международного функционала между двумя отделами: отделом академического обмена и отделом студенческих обменов (в частности, по программам Erasmus).

Специальный отдел, занимающийся стратегическим развитием, есть лишь в некоторых вузах. На сайтах университета Турку, Ягеллонского и Будапештского вообще отсутствует информация об этом отделе, а в других (Гронингенский, Тартуский, Вильнюсский, академия Або) эта обязанность возложена на ректора, либо на высший коллективный орган. Отделы стратегического развития, согласно информации на сайтах, имеются в Бристольском, Ясском, Стамбульском университетах. В Гронингенском университете разработкой стратегии университета занимается, в первую очередь, Совет университета, а также Департамент интернациональной стратегии и отношений.

Вопрос о том, насколько наличие отдела стратегического развития является показателем эффективной политики брендирования, носит дискуссионный характер. С одной стороны, наличие такого отдела может способствовать более успешному брендированию университета, поскольку сотрудники такого отдела напрямую заняты этой деятельностью. С другой стороны, возложение миссии по разработке стратегии на коллегиальный орган – Совет университета – свидетельствует о желании сохранить решающие позиции за профессорскопреподавательским составом, а не за новой бюрократической структурой. Таким образом, в каждом отдельном случае требуется анализ ситуации, позиции руководства и преподавателей.

Обязательным элементом организационной структуры для вуза с международным именем, на котором лежит большая доля ответственности за реализацию политики брендирования – это подразделение PR-службы. Именно это подразделение занимается освещением процесса воплощения в жизнь стратегических планов университета, его успехов и достижений, продвигает университет на рынке труда и образования. От эффективности работы PR-службы зависит репутационный облик заведения. Переоценить важность данного структурного элемента невозможно. Закономерно, что в 9 из 10 вузов (отсутствует информация у Будапештского университета) активно функционирует эта служба.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Обозначим также те структурные звенья, которые на сегодняшний день в наименьшей степени развиты среди европейских университетов: отдел эндаумента и фандрайзинга, отдел взаимодействия с городским сообществом. В качестве лидеров этого направления можно указать финские университеты: Академию Або и университет Турку. В академии Або создан одноименный Фонд http://stiftelsenabo.fi/en. Работа фонда направлена на поддержку научных исследований и проведение мероприятий, обеспечение специальных премий. Кроме того, при Академии Або существует отдел фандрайзинга и коммуникаций http://mfaa.abo.fi/100/en/contact-us/. Данное звено представлено несколькими специалистами: по взаимодействию/коммуникации, координатор, помощник по фандрайзингу. Университет Турку тоже имеет собственный фонд фандрайзинга. Ведут его работу: президент фонда, директор по сбору средств и финансовый директор - http://lahjoita.utu.fi/. Согласно официальным документам государство должно капитализировать сумму фонда в трехкратном размере (сбор ведется с 2014 г. до конца июня 2017 г.).

Взаимодействию с городским сообществом также уделено внимание представленными университетами Финляндии. В университете Турку есть должность координатора по связям с общественностью университета. Наряду с этим разработаны экскурсионные туры по городу и самому университету.

В Академии Або имплементирована в работу учреждения специальная программа взаимодействия с городом (The Turku Urban Research Programme http://www.abo.fi/forskning/stadsforskning). Справедливости ради надо сказать, что такая политика связана не столько с деятельностью данных двух вузов, а с общими принципами университетской политики в Финляндии, где повсеместно декларируется и даже зафиксирована законодательно так называемая «третья миссия» университета – социальная (более адекватно на русском – публичная общественная роль).

Развитие отношений с регионом и региональным сообществом находит прямое отражение на сайтах университета Бристоля, Ясского и Тартуского университетов. Сетевые ресурсы других рассматриваемых университетов отражают эту активность косвенно – в виде отчетов о конкретных мероприятиях, встречах руководства университета с региональными лидерами, социальных проектах, культурных событиях.

*** Если использовать метафору брендирования как рукопожатия, можно констатировать, что у европейских университетов оно является достаточно крепким и эмоционально подкрепленным. Приведенные примеры доказывают, что современный университет вполне может выстраивать эффективную полиВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 тику брендирования как элемента делового мира и поддерживать при этом свой статус как устойчивого и проверенного хранителя знаний. При этом имеют значение как политика ректората, его ориентации, так и позиция преподавателей.

Практика европейских университетов дает основания российским вузам находить достойные примеры для выбора модели своего развития, которые оказываются вполне успешны и конкурентоспособны, не делая при этом атмосферу университета бездушной. Кстати, хороший пример брендирования представляет Пермский государственный национальный исследовательский университет, отмечающий в этом году свое столетие. Под влиянием финского опыта Ученый совет ПГНИУ принял Стратегию, в которой четко прописала третья роль, публичная общественная, и реализация этой части Стратегии осуществляется с опережением. Кроме того, в университете совсем недавно начал работать, но очень активно и креативно, Центр фандрайзинга, использующий как лучшие мировые наработки, так и собственные оригинальные идеи. Важно то, что идеи и проекты инициативных преподавателей находят поддержку ректора и ректората, а все это дает кумулятивный эффект, позволяющий сохранить атмосферу университета творческой, а преподавателям не утрачивать оптимизма в отношении перспектив.

Библиографический список

1. Акопова Е.С., Ванюшкина В.В. Бренд как составная часть информационного контура вуза // Вестник Томского государственного университета. 2011. №

352. С. 143145.

2. Алтунина В.В. Формирование миссии как часть брендинга в условиях стратегического развития вуза // Теория и практика общественного развития.

2011. № 4. С. 145148.

3. Володина А.Н., Мкртычан Г.А. Социально-психологическое исследование категории «бренд» [Электронный ресурс]. URL: http://www.unn.ru/pages/ issues/vestnik/99999999_West_2009_1/57.pdf (дата обращения: 04.07.2016).

4. Галичин В.А. Международный рынок образовательных услуг: основные характеристики и тенденции развития. М., 2015. 60 с.

5. Замерченко Н.И. Брэндинг в образовании [Электронный ресурс]. URL:

http://vestnik.yspu.org/releases/2012_2pp/19.pdf (дата обращения: 09.08.2016).

6. Иглтон Т. Медленная смерть университета [Электронный ресурс]. URL:

http://polismi.ru/politika/evrosoyuz-titanik/1118-medlennaya-smert-universiteta.

html (дата обращения: 20.08.2015).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

7. Константинов Г.Н., Филонович С.Р. Что такое предпринимательский университет? [Электронный ресурс]. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/chtotakoe-predprinimatelskiy-universitet (дата обращения: 11.07.2016).

8. Лехциер В.Л. Университет в глобальном мире: «обитание в руинах» или новый золотой век? // Вестник Самарского государственного университета.

2014. № 9 (120). С.2129.

9. Нагорняк Т.Л. Бренд-политика: технологии и методики оценки [Электронный ресурс]. URL:http://cyberleninka.ru/article/n/brend-politika-tehnologii-imetodiki-otsenki (дата обращения: 29.08.2016).

10.Попов Д.Г. Оценка эффективности бренда высшего учебного заведения в условиях интернационализации высшего образования [Электронный ресурс].

URL:http://cyberleninka.ru/article/n/otsenka-effektivnosti-brenda-vysshegouchebnogo-zavedeniya-v-usloviyah-internatsionalizatsii-vysshego-obrazovaniya (дата обращения: 29.08.2016).

11.Семенов В. Университет – наука, а не бизнес [Электронный ресурс]. URL:

http://ruskline.ru/news_rl/2016/05/24/universitet_nauka_a_ne_biznes/ (дата обращения: 29.08.2016).

12.Сербиновский Б.Ю., Шеффер А.М. Маркетинговые коммуникации: теоретико-методологические аспекты изменения роли и строительства бренда университета в условиях становления экономики знаний [Электронный ресурс].

URL: http://cyberleninka.ru/article/n/marketingovye-kommunikatsii-teoretikometodologicheskie-aspekty-izmeneniya-roli-i-stroitelstva-brenda-universiteta-vusloviyah (дата обращения: 29.08.2016).

13.Фадеева Л.А. Современный университет: конфликт ценностей и моделей [Электронный ресурс]. URL: http://chsu.kubsu.ru/arhiv/2015_4/2015_4_ Fadeeva.pdf (дата обращения: 02.09.2016).

14. Фуколова Ю. «Университетам полезно обновить бренд» [Электронный ресурс].

URL: http://www.kommersant.ru/doc/2800845 (дата обращения: 02.07.2016).

15.Barnett R. Imagining the University. London: Routledge, 2013.

16.Brewer D.J., Gates S.M., Goldman C.A. In Pursuit of Prestige: Strategy and Competition in U.S. Higher Education. New Brunswick, NJ: Transaction Press, 2002.

17.Collini S. What Universities For? L.: Penguin, 2012.

18.Dill D.D. Allowing the Market to Rule: the case of the United States. Higher Education Quarterly, 57. 2003. № 2.

19.Nixon J. Higher Education and the Public Good: Imagining the University. L.;

N.Y.: Continuum, 2011.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

BRANDING POLICY OF EUROPEAN UNIVERSITIES IN THE CONTEXT

OF STRUGGLE FOR RESOURCES

–  –  –

The article considers branding policy of European universities in the context of struggle for resources. The authors analyze main documents and network resources of some European universities in order to reveal changes in the way their mission and strategies are definedin response to challenges of the environment. The article characterizes the creation of new departments and centers at universities targeted at commercialization of knowledge. The authors emphasize contradictions in contemporary trends in the sphere of higher education and the struggle of the university public against pure commercialization. In the authors’ opinion, the experience of universities under consideration testifies that branding policy can be successfully conducted along with the university's main mission being preserved.

Keywords: university; Europe; branding policy; reforms of higher education system;

commercialization.

–  –  –

1. Akopova E.S., Vanyushkina V.V. Brand as part of a University’s information loop. Tomsk State University Journal. 2011. №.352. P. 143-145. (In Rus.).

2. Altunina V.V. Formation of mission as part of branding in conditions of strategic development of higher school. Theory and Practice of Social Development. 2011.

№ 4. P. 145-148. (In Rus.).

3. Volodina A.N., Mkrtychan G. A. Socio-psychological research on the "brand" category. 2009. Available at: http://www.unn.ru/pages/issues/vestnik/ 99999999_West_2009_1/57.pdf (In Rus.).

4. Galichin V.A. The international market of educational services: the basic characteristics and development trends. Moscow, Izdatel’skii dom “Delo”, 2015. 60 p.

(In Rus.).

5. Zamerchenko N.I. Branding in Education. 2012. Available at:

http://vestnik.yspu.org/releases/2012_2pp/19.pdf (In Rus.).

6. Iglton T. The slow death of the university. 2015. Available at:

http://polismi.ru/politika/evrosoyuz-titanik/1118-medlennaya-smert-universiteta.html (In Rus.).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

7. Konstantinov G.N. Filonovich S.R. What is an entrepreneurial university? Available at: http://cyberleninka.ru/article/n/chto-takoe-predprinimatelskiy-universitet (In Rus.).

8. Lekhtsier V.L. University in the global world: "dwelling in ruins" or a new golden age. Vestnik of Samara State University. 2014. № 9(120). P. 21-29. (In Rus.).

9. Nagornyak T.L. Brand policy: technology and evaluation methods. 2013. Available at: http://cyberleninka.ru/article/n/brend-politika-tehnologii-i-metodiki-otsenki (In Rus.).

10.Popov D.G. Evaluating the effectiveness of a higher education institution’s brand

in terms of internationalization of higher education. Available at:

http://cyberleninka.ru/article/n/otsenka-effektivnosti-brenda-vysshego-uchebnogozavedeniya-v-usloviyah-internatsionalizatsii-vysshego-obrazovaniya (In Rus.).

11.Semenov V. University is science, not business. 2016. Available at:

http://ruskline.ru/news_rl/2016/05/24/universitet_nauka_a_ne_biznes/ (In Rus.).

12.Serbinovskiy B.Yu., Sheffer A.M. Marketing communications: theoretical and methodological aspects of role change and University brand construction in the conditions of the knowledge economy. Available at: http://cyberleninka.ru/ article/n/marketingovye-kommunikatsii-teoretiko-metodologicheskie-aspektyizmeneniya-roli-i-stroitelstva-brenda-universiteta-v-usloviyah (In Rus.).

13. Fadeeva L.A. The modern university: the conflict of values and models. 2015.

Available at: http://chsu.kubsu.ru/arhiv/2015_4/2015_4_Fadeeva.pdf (In Rus.).

14. Fukolova Yu. Brand updating is good for Universities. 2015. Available at:

http://www.kommersant.ru/doc/2800845 (In Rus.).

15. Barnett R. Imagining the University. London, Routledge, 2013. (In English).

16. Brewer D.J., Gates S.M., Goldman C.A. In Pursuit of Prestige: Strategy and Competition in U.S. Higher Education. New Brunswick, NJ, Transaction Press, 2002. (In English).

17. Collini S. What Universities For? L., Penguin, 2012. (In English).

18. Dill D.D. Allowing the Market to Rule: the case of the United States. Higher Education Quarterly. 57, 2003. № 2. (In English).

19. Nixon J. Higher Education and the Public Good: Imagining the University. L., N.Y., Continuum, 2011. (In English).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 УДК-324:328(470+571)

МЕТОДИКА АНАЛИЗА КОНКУРЕНТНОСТИ НА МЕСТНЫХ

ВЫБОРАХ В ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ ВЛАСТИ

(НА ПРИМЕРЕ ПРОМЫШЛЕННЫХ «МАЛЫХ ГОРОДОВ»

ПЕРМСКОГО КРАЯ)1 В. С. Ковин, Р. И. Петрова2 С помощью методики расчета эффективного числа партий/кандидатов в статье анализируется уровень конкурентности на местных выборах. В фокусе исследования находятся промышленные «малые города» Пермского края: Лысьва, Губаха, Чусовой, Соликамск. Проводится корреляция между количественными и качественными показателями конкуренции кандидатов/партий на выборах.

Ключевые слова: конкурентность; эффективное число партий; местные выборы;

промышленные малые города.

В последнее время много говорилось о том, что реальная политическая конкуренция (соревновательность) на российских выборах сохранилась преимущественно на местном, локальном уровне политики [8]. Долгое время, в русле процессуальной концепции демократии Й. Шумпетера и его последователей, конкуренция на выборах считалась ключевым признаком демократии [1] и нашла свое отражение в различных рейтингах демократичности стран [3] и регионов [10]. Однако современные политические реалии постмодернистского и посткоммунистического мира, в том числе и российские, внесли в это представление существенные коррективы. Электоральная конкуренция (как соревнование элитных групп на выборах) присуща в той или иной степени самым различным политическим режимам. Признавая важность анализа степени участия граждан в борьбе за власть и в распределении ресурсов для характеристики политического режима, в том числе и на локальном уровне, в рамках данной Статья подготовлена при финансовой поддержке РФФИ в рамках проекта 16-46-590376 "Депутатский корпус локальных легислатур в Пермском крае: основные характеристики и типологические образы".

Ковин Виталий Сергеевич – кандидат исторических наук, доцент, старший научный сотрудник отдела по исследованию политических институтов и процессов Пермского научного центра УрО РАН. E-mail: kovinvit@gmail.com.

Петрова Регина Игоревна - магистр политологии, старший лаборант-исследователь отдела по исследованию политических институтов и процессов Пермского научного центра УрО РАН, ассистент кафедры политических наук ПГНИУ. E-mail: rance.regina@mail.ru.

© Ковин В.С., Петрова Р.И., 2016 Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 статьи мы сосредоточимся именно на методах измерения конкурентности самих местных выборов.

Под локальным уровнем политики, прежде всего, подразумевается «уровень муниципальных образований (в соответствии с нынешним законодательством об МСУ – муниципальных образований второго уровня), т.е. средних и малых городов и сельских районов. Другими словами, речь идет о субрегиональном уровне власти, или о местной политике» [4]. Причем, сохранение конкуренции на локальном уровне зачастую преподносится как одно из проявлений специфики российского автократического режима (электорального авторитаризма [9], гибридного режима [17]), или как временное недоведение «вертикали власти» до местного уровня.

Представляется, что все происходит значительно сложнее. Характер политического процесса на локальном уровне, особенно отдаленном от крупных административных и политических центров, определяется не столько глобальными и общенациональными трендами, сколько соотношением социальноэкономических частных и групповых интересов, сложившихся в местном сообществе. Естественная (в значительной степени этническая и/или клановая) и институциональная (преимущественно экономическая и административная) фрагментации местного населения создают объективную основу для конкурентной среды. Например, само по себе наличие в тех или иных муниципалитетах относительно крупных производств, являющихся одними из основных налогоплательщиков в местные бюджеты, на которых задействована некоторая часть местных жителей, стимулирует фрагментацию локального политического пространства на сторонников и противников усиления роли «промышленников» в осуществлении местного самоуправления.

При этом, как показывает практика, даже если в т.н. «моногородах» градообразующее предприятие превращается в ярко выраженный доминирующий фактор, это далеко не всегда приводит к окончательному устранению политической конкуренции на местном уровне. Политико-административное доминирование градообразующих предприятий все-таки имеет свои объективные экономические и иные ресурсные ограничения. Это выгодно отличает российскую локальную политику от общенационального и регионального уровней, где намерение выстроить систему с доминирующей партией или какой-то иной силой, в большей степени опирается лишь на административные и субъективно-волевые возможности политических акторов. К тому же, региональные власти, стремясь сохранить управляемость территорий и контроль за ними, со своей стороны, не заинтересованы в полной монополизации местной политики экономическими субъектами.

Исследование местной политики, в том числе и электоральных процессов, доставляет различные методологические и методические сложности, свяВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 занные с тем, что на локальную политику очень часто накладывается «большая политика», местные выборы нередко оказываются в тени более значимых общенациональных и региональных избирательных кампаний, подчиняются их задачам, повестке и логике. В этих условиях оценить специфику собственно локальных выборов, степень заинтересованности в них местных жителей, их конкурентность представляется достаточно сложно. Пермский край в этой связи является достаточно интересной площадкой для изучения специфики локальной политики и местных выборов.

Так сложилось, что в результате совпадения различных политикоадминистративных процессов, происходивших на федеральном и региональном уровнях (конституционное увеличение срока полномочий российского парламента до 5 лет, объединение Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа в единый субъект – Пермский край) с 2011 г. произошло совмещение выборов в Государственную думу и Законодательное собрание Пермского края.

Затем, в мае 2012 г. произошло назначение нового губернатора Пермского края, в самый канун возвращения прямых выборов глав регионов. Это привело к тому, что на территории Пермского края с марта 2012 г., когда состоялись президентские выборы, и до единого дня голосования 2016 г. (далее, ЕДГ-2016 и т.п.), когда одновременно с выборами депутатов Государственной думы состоялись выборы депутатов Законодательного собрания Пермского края и Пермской городской думы, проводились исключительно муниципальные выборы [6]. Причем, в ЕДГ-2016 одновременно с «большими выборами» были назначены основные выборы представительных органов лишь в 25 муниципалитетах [5], не считая выборов депутатов в Перми. Таким образом, основная масса муниципальных выборов в Пермском крае прошла в единые дни голосования в период между 2012 и 2015 гг.

В ЕДГ-2012 14 октября 2012 г. состоялось голосование в 19 муниципальных районах Пермского края на выборах в органы местного самоуправления (всего 70 избирательных кампании различного уровня). В ЕДГ-2013 8 сентября 2013 г. прошло более 300 муниципальных выборов: в 6 избирательных кампаниях выбирались главы муниципальных районов, в 10 – главы административных центров районов, в 3 – депутаты Земских собраний районов, в 23 – депутаты районных центров, массово на более чем 250 основных выборах переизбирались главы и депутаты органов местного самоуправления городских и сельских поселений. Это была самая масштабная и напряженная избирательная кампания по местным выборам (в 2012, 2014, 2015 гг. проходило примерно 50муниципальных выборов) – своеобразный «единый общерегиональный день голосования на местных выборах» по перевыборам органов муниципальной власти различных уровней в большинстве районов Пермского края. В ЕДГВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 2014 г. 14 сентября состоялось 35 основных выборов в органы местного самоуправления Пермского края. Наконец, в ЕДГ-2015 г. 13 сентября 2015 г., уже в отсутствие прямых глав МСУ, состоялось 44 избирательных кампании (из них 16 – это основные выборы депутатов, причем лишь 2 – выборы в сельских поселениях).

Таким образом, в период с ЕДГ-2012 по ЕДГ-2015 гг. в Пермском крае проходили исключительно местные выборы. В результате, массив электоральных данных [2] по участию кандидатов, партий и избирателей в муниципальных выборах в Пермском крае, позволяет опробовать на локальном уровне применяемые в политической науке, преимущественно к национальным и региональным выборам, методы оценки их конкурентности и демократичности.

Данная ситуация позволяет выяснить, имеет ли «масштаб» выборов, проявляющийся, прежде всего, в численности зарегистрированных избирателей, значение для корректного использования этих методик, требуют ли они какихлибо уточнений.

К настоящему времени в электоральных исследованиях используется несколько методик оценки соревновательности выборов.

Обычно официальная статистика избирательных комиссий для оценки конкурентности избирательных кампаний оперирует средней численностью выдвинувшихся и зарегистрированных кандидатов на выборные должности, количеством участвующих партий, а также кандидатов-самовыдвиженцев. Активность избирателей измеряется средней явкой в единый день голосования.

Официальные данные, которые обычно Избирательная комиссия Пермского края представляет вниманию прессы, для наглядности могут быть представлены в сводной табл. 1.

Таблица 1 Конкурентность и явка избирателей на местных выборах в Пермском крае в 2013-2015 гг.

Характеристики 2013 2014 2015 местных выборов Общее количество избирательных 314 54 28 кампаний Количество замещаемых депутат- 2400 депутата 352 депутата 276 депутатов ских мандатов и должностей глав 79 глав МО и 10 глав МО 0 глав МО МО Выдвинуто, 4939 1128 1017 из них:

выдвинуты политическими 2052 или 41,5 % 610 или 54 % 634 или 62,3 % партиями Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

На основе этих усредненных данных можно выделить лишь некоторые краткосрочные тренды: сокращение числа выдвинутых и зарегистрированных кандидатов из числа самовыдвиженцев и относительный рост кандидатов от партий; сокращение количества партий, участвующих в местных выборах;

снижение явки избирателей после отмены прямых выборов глав муниципалитетов. Причем, скорее всего, эти изменения связаны с институциональными факторами: как-то ужесточение требований к документам и к подписям избирателей, необходимых для регистрации кандидатов-самовыдвиженцев и списков партий; характер региональной политики управления электоральными процессами, направленной на отсеивание несогласованных кандидатов еще на ранних стадиях. В то же время, эти усредненные показатели не позволяют судить о конкурентности отдельных избирательных кампаний, степени напряженности борьбы за выборные места в тех или иных муниципалитетах и избирательных округах, а также о реальном интересе избирателей к конкретным выборам и кандидатам.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Обращаясь к технике оценки конкурентности на выборах, важно отметить, одну из самых первых методик, имеющую актуальность и применимость в исследованиях по настоящее время. Эффективное число партий – формула, предложенная М.

Лааксо и Р.Таагеперой[18], базируется на оценке конкурентности партий на выборах, что помогает измерить степень фрагментации или монолитности партийных систем:

N 2 v, где i N – эффективное число партий, vi – доля голосов / мест, отданных за партию i.

Обращение авторов к этой формуле было обусловлено исследованиями многопартийных систем и пониманием того, что не все партии оказывают влияние на ход выборов и являются значимыми для избирателей.

Фактическое участие и влияние на электоральный процесс оказывают так называемое «эффективное число» партий, количество которых меньше, чем номинальных партий, участвующих в выборах. Исследование именно эффективного числа партий, а не номинального, по мнению авторов, позволяет точно определить является ли партия значимой. Если бы все партии обладали равной значимостью, то показатель ЭЧП стремился или равнялся бы числу номинальных партий.

Формула Лааксо и Таагеперы подверглась критике из-за преувеличения роли крупнейших партий, что, в свою очередь, может искажать картину относительно значимости малых партий в расчете «эффективного числа». Х.

Молинар, пытаясь преодолеть это искажение, заведомую переоценку роли крупнейшей партии, предложил следующую формулу расчета эффективного числа партий:

, где – доля крупнейшей партии.

Несмотря на то, что формула Молинара обладает меньшей дисперсией и уравновешивает разрыв между крупнейшей и малыми партиями, она не стала широко распространенной.

Альтернативная формула измерения эффективного числа партий была предложена российским исследователем Г.

Голосовым [7]:

, где x – номинальное количество участников, доля голосов каждой партии, доля голосов, партии победителя.

По мнению исследователя, данная формула более точно отражает российские реалии и аналогичные системы, где сложилось очевидное доминироваВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 ние одной из политических сил. Однако на местном уровне это доминирование далеко не всегда так очевидно.

В целом, хотя потенциал применения формулы Лааксо и Таагеперы некоторыми исследователями считается ограниченным [7], в первую очередь для определения типа партийной системы, однако, представляется, что она является вполне релевантной для выявления уровня конкурентности, причем, не только партий, но и кандидатов. В данном случае, предпринята попытка применения данной методики для выявления и оценки конкурентности кандидатов и партий на выборах в представительные органы власти на локальном уровне в

Пермском крае. Тогда в нашем случае:

ЭЧК / ЭЧП, где v(i) – доля голосов, полученn v i i1 ных i кандидатом, n – число номинальных кандидатов.

Логика измерения конкурентности в этом случае будет следующей.

В предельном случае, когда конкуренция полностью отсутствует и кандидат получил все голоса избирателей, эффективное число кандидатов равняется единице (ЭЧК=1), в противоположном предельном случае, когда все кандидаты получают одинаковое число голосов, эффективное число кандидатов равняется номинальному числу кандидатов (ЭЧК=n), участвующих в выборах. Во всех других промежуточных случаях значение эффективного числа кандидатов будет больше единицы, но меньше числа номинальных кандидатов (1 ЭЧК n).

Если ЭЧК = n (эффективное число кандидатов) совпадает с числом номинальных кандидатов, то конкуренция на выборах максимальна. Если ЭЧК = 1, то формально присутствующие в списке кандидаты никак не конкурируют с кандидатом-лидером, уровень соревновательности отсутствует / минимальный.

Чем выше ЭЧК, тем выше фрагментация, проявившаяся на местных выборах в данном округе, чем ниже – тем выше монополизация локальной политики.

Важно отметить, что представляется интересным сопоставить результаты расчетов по формулам Лааксо и Таагеперы с индексом, предложенным Г. Голосовым. Это позволит сделать выводы не только о применимости обеих формул к анализу электоральных данных на местном уровне, но и о специфике и тенденциях конкурентности/монополизации отдельных избирательных кампаний.

Имеется ли специфика в политической конкуренции на местных (муниципальных) выборах? Прежде всего, стоит обратить внимание на так называемый «электоральный масштаб» выборов. Незначительное число избирателей существенно увеличивает вес каждого голоса, особенно это происходит, когда территория муниципалитета «нарезана» на большое количество одномандатных округов. В качестве примера можно привести выборы депутатов думы Чусовского городского поселения третьего созыва, состоявшиеся 8 сентября 2013 г.

Территория г. Чусового была поделена на 20 одномандатных округов с численВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 ностью от 1 800 до 2 300 избирателей. Для наглядности приведем в пример округ № 3, где из 2 000 избирателей, внесенных в список, проголосовало 390, что составило 19,5 % явки. При распределении голосов между кандидатами 1 % составил всего, примерно, 4 голоса. Для сравнения на прошедших в 2016 г. выборах в Законодательное собрание Пермского края в округе № 17, в территорию которого входит тот же г. Чусовой, при численности избирателей, примерно в 70 700 человек, но при более высокой явке (около 34 %), 1 % включил в себя 246 голосов избирателей. Соответственно, в первом случае, казалось бы, весьма существенный разрыв между победителем и кандидатом, занявшим второе место, в 20 % составил всего около 70 голосов избирателей, а во втором случае весьма незначительный разрыв для региональных выборов в 3,5 % в действительности составил более 850 голосов. Таким образом, особенно в условиях низкой явки на местных выборах, вес голоса каждого избирателя, отмобилизованного кандидатом, существенно возрастает. Отсюда неоспоримое преимущество имеют те кандидаты, которые изначально обладают «человеческим ресурсом» в виде избирателей, связанных с ними устойчивыми социальными, экономическими или административными отношениями. Например, к таким кандидатам могут быть отнесены, т.н. «заводчане» – представители предприятия, где работает значительная часть избирателей, объединенных корпоративным единством и «заводской» идентичностью («чусовские металлурги», «соликамские калийщики», «губахинские химики» и т.п.).

Изучение местных выборов, особенно выборов в административных центрах муниципальных районов, показывает, что участие в них представителей градообразующих предприятий или просто крупных для данной территории экономических субъектов (заводов, агрофирм, животноводческих и птицеводческих фабрик, сборочных производств, коммунальщиков, торгового бизнеса и пр.) является привычной, если не обязательной практикой. Помимо них, другой «обязательной» для участия в местных выборах силой являются «муниципалы»: «бюджетники» (представители школ, учреждений культуры, здравоохранения) и/или сотрудники муниципальных бюджетных учреждений (МУПов), т.е. лица, чье благополучие, как правило, зависит от местной администрации.

Следует отметить, что «муниципальные» ресурсы немонолитны, к моменту проведения выборов могут накопиться существенные противоречия между поселенческой и районной уровнями власти (как в том же г. Чусовом), что также влияет на качественный состав кандидатского корпуса.

Роль политических партий в локальной политике и местных выборах неизмеримо ниже, чем на региональном уровне. Местные отделения, если они есть, как правило, интегрированы в административные и/или экономические структуры или «распределены» между неформальными группами влияния.

Партии используются местными лидерами и политиками, прежде всего, в качеВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 стве «электоральных машин», облегчающих вхождение в избирательную кампанию на стадии регистрации и как канал коммуникации с региональными властями и влиятельными региональными политиками.

Все это накладывает отпечаток на характер политической конкуренции на местных выборах, которая не столько имеет отношение к идеологическому противостоянию между сторонниками различных идей и ценностей, сколько связана с борьбой за контроль над местными социальными и экономическими ресурсами, бюджетом.

Одна из главных проблем, которая проявляется на местных выборах – это дефицит кадров, ограниченность состава местных «политиков» и вообще лиц, способных претендовать на депутатские посты. Отсюда, ограниченность конкуренции на местных выборах, прежде всего, проявляется в количестве претендентов на один депутатский мандат.

При этом, в идеале хотелось бы, чтобы каждый участвующий в выборах в равной степени претендовал на победу, но, как правило, число реальных претендентов существенно меньше, чем количество участвующих кандидатов. Нередки ситуации, когда преимущество претендентов, или группы претендентов, над остальными участниками настолько велико, что выборы превращаются в формальность, несмотря на большое количество кандидатов. Поэтому номинальное число кандидатов (n) показатель важный, но, скорее, формальный и далеко не демонстрирующий реальную конкуренцию на выборах, учитывая, что часть кандидатов, очевидно, играют техническую либо спойлерскую роль.

На рассматриваемых нами выборах в малых промышленных городах Прикамья (г. Чусовой, 2013 г. – 20 одномандатных округов, г. Соликамск, 2011 г. – 25, г. Лысьва, 2012 г. – 10 округов и 10 мест, распределяемые по партийным спискам, г. Губаха, 2012 г. – также 10 и 10) номинальное число кандидатов большим разнообразием не отличалось и варьировалось от 2 до 5 человек (лишь в одном округе в Соликамске было 6 кандидатов и в одном округе в Лысьве – 7). Средний показатель, количества кандидатов на один депутатский мандат в сравниваемых промышленных городах Прикамья (Лысьва – 4,6; Соликамск – 3,5; Чусовой –3,1; Губаха – 2,4) лишь в самом приблизительном виде дает представление о наличии конкурентных сил в территории и их примерном количестве [11]. Оно может свидетельствовать о том, имеются ли в городе группировки, способные «закрыть» все или большинство округов своими кандидатами, и о приблизительном количестве таких группировок (предположительно определяемое как среднее n-1).

Электоральный разрыв или запас (vote gap) гораздо более значимый показатель, который демонстрирует степень напряженности политической борьбы на выборах. Он определяет, кто из кандидатов был реальным конкуренВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 том победителя и был ли вообще такой конкурент. Показатели разрыва (дельты) могут как существенно отличаться при равном числе кандидатов, так и иметь близкие значения при их разном количестве. Например, в г. Чусовом vote gap при четырех кандидатах варьируется от 1,7 до 31,4 %, при трех – от 4,6 до 24,55 %, а при двух – 2,52 до 61,22 %. При этом, с разрывом в очень узком пределе от 1,7 и до 4,16 % оказались округа как с четырьмя, так и с тремя, и с двумя кандидатами. Это говорит о том, что использование лишь одного данного индекса без привязки к другим показателям явно недостаточно для определения степени конкурентности выборов. В то же время интересно, что выведение среднего индекса vote gap по всем округам вновь дает некое общее представление о конкурентности территории в целом и о наличии ярко выраженных доминирующих сил: в Лысьве, где в среднем было 4,6 кандидатов на место, – средний vote gap составил 9,9 %; в Чусовом, при 3,1 кандидатов на место, – средний vote gap 17,4 %; в Соликамске, при 3,5 – 42,7 %; в Губахе, при 2,4 – 62,3 %.

В г. Губахе электоральный разрыв варьируется от 46,66 до 84,83 %, что не позволяет ни один из округов обозначить как округ с конкурентными выборами.

В г. Чусовом наоборот лишь один округ (№ 19, разрыв 61,22 %) может быть обозначен как абсолютно неконкурентный, а 13 округов, т.е. 2/3, имеют разрыв менее 20 % и еще 6 округов – от 20 до 40 %. В Лысьве все 10 округов уместились в пределе до 21 % разрыва. В Соликамске ситуация выглядит менее равномерной и однозначной: по 6 округов вошли в группу высоко-конкурентных (разрыв от 1 до 20 %) и средне-конкурентных (от 21 до 41 %) территорий, а в 13 округах конкуренция ощущалась крайне слабо или совершенно отсутствовала (запас от 46 до 82 %).

На основе vote gap округа могут быть проранжированы по величине разрыва между победителем и основным соперником (см. табл. 2–4). Это позволяет сгруппировать выборы по одномандатным округам в высоко-конкурентные (разрыв до 20 %), среднеконкурентные (от 20-40 %), слабо-конкурентные / неконкурентные (более 40 %) группы. Между тем само по себе ранжирование округов, например, на выборах в депутаты Думы г.Чусового по электоральному разрыву не проясняет характер конкуренции внутри них. Как в первую пятерку по конкурентности, так и в последнюю, входят округа как с номинальным числом в 2, так и в 3, и в 4 кандидата, т.е. все имевшие место варианты. Установить какой-либо зависимости уровня разрыва от количества кандидатов не представляется возможным. Аналогичная ситуация просматривается и в других муниципалитетах. При этом интересно, что на высококонкурентных выборах в г. Лысьве наибольший разрыв между победителем и основным конкурентом был достигнут в округе с наибольшим количеством кандидатов – 7 (округ № 3).

Получается, что на пермском примере опровергается тезис, изложенный А. СуВестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 ховольским в своей статье по материалам выборов в городской Совет г. Красноярска 2004 г. о том, что «при уменьшении числа кандидатов–конкурентов уменьшается и конкуренция, определяемая через разрыв голосов между кандидатом лидером и реальным или виртуальным («против всех») кандидатом, занявшим второе место на выборах» [14, 251]. Хотя далее автор замечает, что коэффициент детерминации, характеризующий тесноту связи между этими показателями, не очень велик.

На примере выборов в г. Чусовом, которые, как мы видим, оказались достаточно конкурентными, также интересно оценить роль политических партий в этом процессе. Оказывается, что в 20 округах своих кандидатов выставили четыре партии: «Единая Россия» – все 20 округов, КПРФ – 6 округов, СР – 2, ЛДПР –1. Результаты кандидатов от КПРФ оказались крайне скромными – 3–4 места, наилучший результат был показан в 18 округе: 3-е место и 13,25 % голосов. Очевидно, что участие кандидатов от КПРФ существенным образом не повлияло на повышении реальной конкурентности выборов в Чусовскую городскую думу. Выдвиженец от СР смог победить в 9 округе, но победа Дмитрия Сорокина, директора МУП «Ляминское ЖЭУ», определяется, скорее всего, не этим, а близостью к главе муниципального района и размыванием остальных голосов между двумя другими претендентами (одним из которых был выдвинутый ЕР бывший депутат думы и представитель «Чусовского металлургического завода»). Кандидаты от «Единой России» выступили, безусловно, значительно лучше, но весьма неоднозначно: им удалось победить лишь в 10 округах; лишь в 4 округах их преимущество оказалось существенным (более 20 %); в 9 высококонкурентных округах (разрыв менее 20 %) они соперничали за 1–2 места (причем в 3 округах в итоге проиграли), а в 5 округах и вовсе заняли лишь 3–4 места (см. табл. 2, выделение). Дальнейший анализ состава кандидатов показывает, что соперничество шло не между ЕР и некими противостоящими ей оппозиционными силами под видом кандидатов-самовыдвиженцев, а между различными локальными группами влияния и несколькими самостоятельными «игроками». Причем, в разных округах формальный статус «выдвиженца от правящей партии» удалось присвоить представителям различных местных группировок. В результате участие «Единой России» в конкурентных выборах в Чусовском поселении имело преимущественно технологический, а не содержательный характер.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Таким образом, без качественного анализа состава кандидатов в конкретных округах и без соотнесения с другими показателями конкуренции само по себе использование номинального числа кандидатов и партий, а также vote gap и даже их сочетание не позволяют судить о напряженности выборов.

Другой показатель, который более точно отражает реальную картину происходившего – это эффективное число кандидатов (ЭЧК) и партий (ЭЧП) [13]. ЭЧК показывает, между каким количеством кандидатов шла реальная политическая борьба, насколько в действительности был широк и разнообразен выбор для избирателя. В интерпретации значений данного индекса рекомендуется исходить из того, что при значении индекса, равного n – номинальному числу кандидатов, число эффективных кандидатов совпадает с числом зарегистрированных, и конкуренция на выборах является максимально возможной.

Приближение показателя к 1 означает, что реального выбора у избирателей не было. ЭЧК также демонстрирует, что далеко не всегда увеличение номинального числа кандидатов и сокращение разрыва между первым и вторым претендентами свидетельствует о более высоком уровне конкуренции (на примере г. Чусового можно сравнить значения индекса между 12 и 8 округами, где было выдвинуто по 3 кандидата, а также между 6 и 3 округами, где было по 4 кандидата; см., табл. 5). Тем самым, индекс ЭЧК фиксирует влияние на конкуренцию всех участников выборов, а не только кандидатов, занявших 1–2 места. Увеличение числа кандидатов, как правило, приводит к усилению конкурентности выборов, но это усиление не имеет линейного характера. Более того, с ростом числа номинальных кандидатов среди них увеличивается доля технических кандидатов, кандидатов «просто отбывающих номер».

Таблица 5 Показатели конкуренции (ранжирование округов по ЭЧК) г. Чусовой, 2013

–  –  –

Применение ЭЧК позволяет иначе оценить соревновательность применительно к выборам в г. Чусовом и, соответственно, сгруппировать округа на: неконкурентные – число реальных претендентов на победу менее одного кандидата; низко-конкурентные – два реальных претендента; и средне-конкурентные

– три реальных претендента на победу.

Анализ электоральной статистики обращает внимание на весьма высокую долю недействительных бюллетеней, которая, как правило, фигурирует на местных выборах. Нередко она существенно больше аналогичных показателей на региональных и местных выборах. Российские исследователи обратили внимание на рост этого показателя после того как в 20052006 гг. была отменена графа «против всех», которая устойчиво связывалась с формой протестного голосования.

Как известно, у любого избирателя есть три основных возможности для своего поведения в день голосования: 1) принять участие в выборах, выразив поддержку одной из кандидатур или партий; 2) прийти и выразить несогласие ни с одной из предложенных кандидатур или партий (проголосовать «против всех», если такой вариант голосования имеется, испортить бюллетень или унести его с собой); 3) не ходить на выборы, не голосовать. Эти три формы поведения избирателя соответствуют трем основным моделям поведения потребителя на рынке на ухудшение качества услуг, в свое время описанным А.

Хиршманом и получившим затем распространение в политических исследованиях:

«лояльность» (loyalty), «протест» (voice) и «уход» (exit) [16]. Применительно к локальной политике, модель А. Хиршмана предполагает, что члены местного Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

Выборы в Чусовскую городскую думу в 2013 г. привели к тому, что в 2/3 округов (14 из 20) победили прямые представители «Чусовского металлургического завода», либо его смежных производственных структур. Из 83 зарегистрированных кандидатов 42 напрямую представляли завод: 34 кандидата были работниками ОАО «Чусовской металлургический завод» (градообразующее предприятие) и ОАО «Трубодеталь» (структура, сформированная для строительства трубно-сталеплавильного комплекса), и 8 кандидатов представляли подконтрольные заводу структуры [12]. Основными соперниками «заводчан»

выступали представители двух «муниципальных» групп влияния: администрации Чусовского района (на протяжении 11 лет до 2016 г. глава района Николай Симакин) и администрации г. Чусового (неоднократный глава Виктор Бурьянов). В некоторых округах конкуренцию «заводчанам» также смогли создать местные предприниматели, бизнесмены, связанные с местным отделением РЖД. Причем интересно, что в нескольких округах представители завода «конкурировали» друг с другом и далеко не во всех случаях победили те, кто должны были победить.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

Использование данной методики анализа конкурентности в других промышленных городах Прикамья (Соликамск, Лысьва, Губаха) подтверждает ее обоснованность.

В Соликамске в 2011 г. промышленные предприятия, хотя и проявили некоторый интерес к участию в местных выборах, но не ставили перед собой задачу установить полный контроль над легислатурой. Из 25 округов сотрудники трех ведущих крупных предприятий (ОАО «Соликамскбумпром», ПАО «Уралкалий», ОАО «ВСМПО-АВИСМА») прошли лишь в девяти округах (табл. 9, выделение). Причем, округа, в которых они были представлены, как правило, не отличались высокой конкурентностью.

Таблица 9 Показатели конкуренции (ранжирование по ЭЧК(н) г. Соликамск 2011 г.

–  –  –

В г. Губахе ситуация была прямо противоположной. В составе городской думы г. Губахи 8 человек из 10 депутатов, победивших в одномандатных округах, представляли крупные предприятия: ОАО «Метафракс» и «Губахинский кокс», но конкуренция на выборах в думу была чрезвычайно низкая. Все победители добились успеха за явным преимуществом. Можно утверждать, что в локальной политике г. Губахи сложилась система с очевидным доминированием градообразующих предприятий. Именно для исследования выборов в подобного рода монополизированных одним актором муниципалитетах, на наш взгляд, более применима формула Григория Голосова, которая точнее отражает Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

Таким образом, местные выборы вполне поддаются статистическим приемам анализа конкурентности, при этом для выяснения ее природы электоральную статистику необходимо сочетать с качественным анализом персонального состава участников выборов в конкретных округах и партийных списках.

В том числе, следует обращать внимание на тех, кто был отсеян на ранних стадиях избирательной кампании. Представляется, что реальная конкуренция на местных выборах определяется не количеством участвующих кандидатов и формальным представительством партий в этом процессе, а качеством кандидатов – представительством существующих в территории административных, экономических, этнических и иных групп влияния.

Библиографический список

1. Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М.: Эксмо, 2008. С. 363824.

2. Официальный информационный ресурс Избирательной комиссии Пермского края. URL: http://permkrai.izbirkom.ru/way/949947.html.

3. Vanhanen T. Dependence of Power on Resources: A Comparative Study of 114 States in the 1960's. / University of Jyvskyl, Institute of Social Sciences. – Jyvskyl: 1971; Vanhanen T. Power and the Means of Power: A Study of 119 Asian, European, American, and African States, 1950-1975. / Centre for the Study of Developing Societies, Delhi. Ann Arbor: University Microfilms International.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 1979.; Vanhanen T. The Emergence of Democracy: A Comparative Study of 119 States, 1850–1979. 1984.; Ванханен Т. (2005). Демократизация в сравнении (Лекция 29 нояб. 2005 г.) / Русские чтения // Институт общественного проектирования [Электронный ресурс]. URL: http://www.inop.ru/reading/vanhanen/.

4. Витковская Т.Б. Локальная политическая элита современной России:

Характерные особенности и трансформация // Политическая наука: сб. науч.

тр. / РАН. ИНИОН. Центр социальных науч.-информ. исслед. М., 2008. № 3;

Локальная политика, местное самоуправление: Российский и зарубежный опыт. М., 254 с.

5. Всего в Пермском крае создано около 359 муниципальных образований, в рамках которых формируются представительные органы власти и проводятся местные выборы.

6. Выборы губернатора Пермского края намечены на ЕДГ в 2017 г.

7. Голосов Г. Мир партийных систем и партийные системы мира [Электронный ресурс]. URL: http://polit.ru/article/2011/04/06/partyism/. (дата обращения:

15.09.2016).

8. Материалы круглого стола о локальной политике. Пермь,22-23 мая 2014 г.

9. Муниципальные выборы и электоральный авторитаризм в России // Политическая наука: сб. науч. тр. / РАН. ИНИОН. Центр социальных науч.информ. исслед. М., 2008. № 3: Локальная политика, местное самоуправление: Российский и зарубежный опыт. 254 с.

10. Демократический аудит регионов: предварительные результаты. М., 2006:

Ин-т «Общественная экспертиза». [Электронный ресурс]. URL:

http://www.freepress.ru/publish/publish043.shtml; Региональные политические поля России: сравнительный анализ (26 янв. 2006 г.) / Семинар «Полития» // Полития. [Электронный ресурс]. URL: http://www.politeia.ru/ politeia_seminar/ 10/42; Орешкин Д. География электоральной культуры и цельность России // Полис. 2001. № 1. С. 7393.; Орешкин Д., Орешкина Д. География электоральной культуры России // Общественные науки и современность. 2006. №

5. С.2034.; Тикунов В., Орешкина Д. «Управляемая демократия» российский вариант // Со-Общение. 2000. № 1112. С. 6165 [Электронный ресурс].

URL: http://www.soob.ru/n/2000/11-12/a/10.

11. Необходимо учитывать, что не менее одного кандидата в округе, как правило, выполняет «важную» роль чисто технического кандидата, чтобы выборы обязательно состоялись.

12. Подробнее см.: Витковская Т.А., Рябова О.А. Корпоративные лоббисты в депутатских собраниях (на материалах моногородов Пермского края) // Социология и общество: социальное неравенство и социальная справедливость:

сб. науч. ст. Материалы V Всероссийского социологического конгресса.

Екатеринбург, 2016.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

13. Показатель эффективного числа партий (effective number of party votes, ENPV) М. Лааксо и Р. Таагеперы (Lakso, Taagepera 1979) дает наглядную оценку того, сколько партий «на самом деле» соревнуются на выборах и сколько «на самом деле» возможностей для выбора имеется у избирателя. // Laakso M., Taagepera R. Effective Number of Parties: A Measure with Application ti Western Europe // Comparative Political Studies. 1979. № 12 (1). Р. 327.

14. Суховольский А.В. Методы оценки уровня конкуренции на выборах (на примере местных выборов в г. Красноярске) // Вестник Сибирского государственного аэрокосмического университета им. академика М. Ф. Решетнева.

С. 249252.

15. Титков А.С. Индекс демократии на региональном и субрегиональном уровне (на примере России и Пермского края) // Методология и теория исследований локальной политики: сб. ст. Пермь, 2014.

16. Хиршман А.О. Выход, голос и верность: Реакция на упадок фирм, организаций и государств. М.: Новое издательство, 2009.

17. Шульман Е. Авторитарные режимы: мутанты, бастарды, гибриды // Slon Magazine – онлайн-журнал об экономике и политике. 2015. 3 март. [Электронный ресурс]. URL: https://slon.ru/posts/48948.

18. Laakso M., Taagepera R. The «Effective» Number of Parties: A Measure with Application to West Europe // Comparative Political Studies. 1979. April. P. 3–27.

THE METHOD FOR ANALYZING THE COMPETITIVENESS AT LOCAL

ELECTIONS TO LEGISLATIVE BODIES (A CASE STUDY OF

INDUSTRIAL “SMALL TOWNS” IN THE PERM REGION)

–  –  –

Using the method of calculating the effective number of parties / candidates, the authors of the article analyze the level of competitiveness at local elections.The research is focused on industrial "small towns" of the Perm region: Lysva, Gubakha, Chusovoy, Solikamsk. The correlation between quantitative and qualitative indicators of the competition between candidates / parties at elections is shown.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Keywords: competitiveness; effective number of parties; local elections; small industrial towns.

–  –  –

1. Schumpeter J. The theory of economic development. Capitalism, Socialism and Democracy. Мoscow, Eksmo, 2008. P. 363824. (In Rus.).

2. Official website of the Election Commission of the Perm Region. Available at:

http://permkrai.izbirkom.ru/way/949947.html. (In Rus.).

3. Vanhanen T. Dependence of Power on Resources: a Comparative Study of 114 States in the 1960s. Jyvskyl, University of Jyvskyl, Institute of Social Sciences, 1971. (In English).

4. Vanhanen T. Power and the Means of Power: a Study of 119 Asian, European, American, and African States, 1950–1975. Delhi, Centre for the Study of Developing Societies; Ann Arbor, University Microfilms International, 1979.

5. Vanhanen T. The Emergence of Democracy: a Comparative Study of 119 States, 1850-1979. 1984.

6. Vanhanen T. Democratization in comparison (Lecture of November 29, 2005) /

Russian readings. Institute of Public Engineering. Available at:

http://www.inop.ru/reading/vanhanen/.

7. Vitkovskaya T.B. Local political elite of modern Russia: characteristics and transformation. Political Science. Collection of scientific papers. Institute of Scientific Information on Social Sciences (INION). Center for Sociological Research. Moscow, 2008. № 3. Local policy, self-government institutions: Russian and foreign experience. 254 p. (Rus.).

8. Всего в Пермском крае создано около 359 муниципальных образований, в рамках которых формируются представительные органы власти и проводятся местные выборы.

9. Выборы губернатора Пермского края намечены на ЕДГ в 2017 г.

10. Golosov G. The world of party systems and party systems of the world. Available at: http://polit.ru/article/2011/04/06/partyism/. (accessed 15.09.2016). (In Rus.).

11. Proceedings of the Round Table Conference on Local Policy. Perm, 22–23 May 2014. (In Rus.).

12. Municipal elections and electoral authoritarianism in Russia. Political Science.

Collection of scientific papers. Institute of Scientific Information on Social Sciences (INION). Center for Sociological Research. Мoscow, 2008. № 3. Local policy, self-government institutions: Russian and foreign experience. 254 p.

(In Rus.).

13. Democratic audit of regions: preliminary results. Мoscow, 2006. The "Public Expertise" Institute. Available at: http://www.freepress.ru/publish/publish043.shtml.

(In Rus.).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

14. The regional political fields of Russia: comparative analysis. 26 Jan. 2006. Seminar «Politeia». Politeia. Available at: http://www.politeia.ru/politeia_ seminar/10/42. (In Rus.).

15. Oreshkin D. The geography of electoral culture and integrity of Russia. Polis.

Political Studies. 2001. № 1. P. 7393. (In Rus.).

16. Oreshkin D., Oreshkina D. The geography of electoral culture in Russia. Social Sciences and Modernity. 2006. № 5. P.2034. (In Rus.).

17. Tikunov V., Oreshkina D. «Manageable Democracy»: Russian variant. SoObshchenie. 2000. № 1112. P. 6165. Available at: http://www.soob.ru/ n/2000/11-12/a/10. (In Rus.).

18. Необходимо учитывать, что не менее одного кандидата в округе, как правило, выполняет «важную» роль чисто технического кандидата, чтобы выборы обязательно состоялись.

19. Vitkovskaya T.A., Ryabova O.A. Corporate lobbyists in deputy meetings (a case study of the Perm Region’s mono-cities. Sociology and society: social inequality and social justice. Collection of scientific articles. Proc. of V All-Russian Sociological Congress. Ekaterinburg, 2016. (In Rus.).

20. Laakso M., Taagepera R. Effective Number of Parties: A Measure with Application to Western Europe. Comparative Political Studies. 1979. № 12 (1). Р. 327.

(In English).

21. Sukhovolskiy A.V. Methods for estimating the competition level at elections (a case study of local elections in Krasnoyarsk). Vestnik Sibirskogo gosudarstvennogo aerokosmicheskogo universiteta imeni akademika M. F. Reshetneva (Vestnik SibGAU). P. 249252. (In Rus.).

22. Titkov А.S. The democracy index at the regional and sub-regional level (a case study of Russia and the Perm Region). Methodology and theory of local policy research: Proc. of Sci. and Pract. Conf. of Young Specialists. Perm, 2014.

(In Rus.).

23. Hirschman А.О. Exit, voice and loyalty: responses to decline in firms, organizations, and states. Мoscow, Novoe izdatel’stvo Publ., 2009. (In Rus.).

24. Shulman Е. Authoritarian regime: mutants, bastards, hybrids. Slon Magazine.

2015. 3 March. Available at: https://slon.ru/posts/48948. (In Rus.).

25. Laakso M., Taagepera R. The «Effective» Number of Parties: A Measure with Application to West Europe. Comparative Political Studies. 1979. April. P. 3–27.

(In English).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 УДК-332(470+571)

ПОКОЛЕНИЕ НУЛЕВЫХ: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОДОТЧЕТНОСТЬ

В УСЛОВИЯХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА*

В. Н. Ефремова, М. А. Завадская, Е. В. Сироткина1 Винить или не винить власть за экономический кризис? Какую роль играют вспыхнувшие патриотические настроения после присоединения Крыма в оценке эффективности ключевых органов государственной власти? Когда в один момент накладываются два разнонаправленных эффекта – экономический кризис, призванный напомнить о неэффективности власти, и присоединение Крыма, работающее на легитимацию власти – каков будет итоговый вектор оценки ее деятельности? Какой из эффектов окажется сильнее? В данной работе мы попытались ответить на эти вопросы, проведя «пилотный» опросный эксперимент с привлечением студентов вузов г. Москвы, Санкт Петербурга и Перми и посмотреть, насколько современное поколение, социализировавшееся в период политической и экономической стабилизациии в отсутствии практики ротации политических элит, готово «наказывать» и «награждать» власть за ее политический курс. Предварительные результаты исследования дают основание полагать, что оценки студентов смещаются в зависимости от типа анкеты. Также мы обнаружили интерактивный эффект оценки экономического курса и одобрения вхождения Республики Крым. При этом оценки деятельности различных органов власти также демонстрируют различную степень чувствительности к задаваемым вопросам. Наиболее чувствительной к заданным вопросам является оценка эффективности работы президента. Полученные результаты свидетельствуют о действии накопительного эффекта недовольства, то есть чем больше событий респонденты оценивают негативно, тем ниже они оценивают эффективность власти.

* Статья написана в рамках исследования «Политика в тяжелые времена»: методы обеспечения политической легитимности власти в России» при поддержке гранта РГНФ № 16-33-01049 а2. Исследование финансировалось в рамках государственной поддержки ведущих университетов Российской Федерации "5-100". Авторы выражают благодарность за помощь в организации полевой части исследования: Михаилу Левину и Леониду Проценко.

Сироткина Елена Викторовна – ассоциированный научный сотрудник Лаборатории сравнительных социальных исследований (ЛССИ) НИУ «Высшая школа экономики». Е-mail:

sirotkina.elena@gmail.com. Завадская Маргарита Андреевна – старший научный сотрудник Лаборатории сравнительных социальных исследований (ЛССИ) НИУ «Высшая школа экономики». Е-mail: mzavadskaya@hse.ru. Ефремова Валентина Николаевна – научный сотрудник ИНИОН РАН. Е-mail: efremova-valentina@mail.ru.

© Ефремова В.Н., Завадская М.А., Сироткина Е.В., 2016 Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Ключевые слова: молодежь; политическая социализация; опросный эксперимент; политическая подотчетность; экономический кризис.

–  –  –

За последние 16 лет выросло целое поколение, живущее в период политической и экономической стабилизации, правления одной и той же политической элиты [15]. Оборотной стороной стало то, что выборы президента и депутатов Государственной думы призваны, скорее, легитимировать сложившийся политический режим, чем создать условия для полноценной конкурентной борьбы [4]. Это обстоятельство дает возможность предположить, что проблема подотчетности выборных органов перед избирателями, которая разрешается в электоральных демократиях с помощью регулярных конкурентных выборов, – для нынешнего поколения не будет актуальной. Иными словами, результатом первичной политической социализации будет то, что выборы не являются ключевым каналом обратной связи. Следовательно, механизмы атрибутирования ответственности (responsibility attribution) будут отличаться от тех, что традиционно описываются в литературе о демократиях [40; 49]. Если ценности поколения «нулевых» формировались в условиях бессменного политического лидерства, то динамика поддержки власти в логике ретроспективного экономического голосования [29] может выглядеть иначе. Насколько модель политической подотчетности, в которой избиратели, как правило, реагируют на макроэкономическую динамику, применима к поколению «нулевых» – является темой нашего исследования.

Альтернативный источник вариации может скрываться в так называемом феномене «единения вокруг знамени» (rally‘round the flag), который вызывает краткосрочные скачки в электоральных и политических рейтингах в ситуациях, вызывающих национальное единение и подъем патриотизма [43]. Как правило, это происходит в результате военных конфликтов с другим государством (например, рост поддержки в Аргентине в начале Фолклендской войны или в США после терактов 11 сентября или военной операции в Ираке).

Недавнее исследование ФОМ показывает, что молодые люди в основном считают себя патриотами. Так ответили 61 % опрошенных (64 % считают себя патриотами в России в среднем) [13]. 68 % уверены, что патриотом нельзя быть, не зная собственной истории, однако, как отмечает Л. Паутова (2014 г.) [18], данные, замеряющие уровень осведомлённости молодых людей в области истории России, свидетельствуют об обратном: «41 % молодых не смогли ответить, с кем Россия воевала в 1812 г. а 72 % – назвать год окончания Первой мировой войны. Другой опрос показал, что треть молодежи не знают историю Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 места, в котором живут (38 %), а больше половины – в каком году основан их город или посёлок, село (58 %)» [18].

Молодежь находится на стыке «связи времен» и переживает социальные и политические обострения ярче, чем взрослое поколение, в силу особенностей психологии и моделей восприятия мира [3]. Стратегии выбора политических предпочтений и политическое поведение молодежи в целом может объясняться особенностью поколенческих установок, поскольку ценности представителей одного поколения формирует общий опыт, отличающийся от опыта других поколений [11; 16]. Борис Дубин [6] говорит о поколении как о некой социальной общности, предполагающей уникальную для этой общности символическую солидарность. Представители одного поколения выделяют те же значимые события, вкладывают похожую логику интерпретации в общие символы и символические фигуры. На основании разделяемого опыта конструируются границы поколения, фиксирующие устойчивость передаваемых образов и в случае утраты устойчивости – способы перехода («точки») от поколения к поколению, предполагающие смену норм и символической системы по принципу диффузного просачивания [6].

Сегодня к молодежи относятся представители социальной группы в возрасте от 15 до 24 лет. Эта категория сформировалась в XX в. в условиях так называемой растянутой социализации (см. статью Ю. Левады [9]). Борис Дубин [6] отмечает, что передача образцов поведения происходит не от родителей к сыновьям, а от дедов – к внукам, что объясняется попыткой максимально длительного удержания со стороны поколения родителей первенства в различных социальных сферах, например карьерной [3]. Для младшего поколения эта стратегия означает уход от прямого наследования, а с ним и уход от прямой ответственности за события, в том числе и исторические, общественно значимые, произошедшие в период и вследствие деятельности поколения родителей. Так, отказ от наследования ведет к отказу от ответственности за наследие. «Из сознания и тех и других групп история как проблема, как напряженная связь между настоящим и прошлым вытеснены; если она и может вернуться, быть сколько-нибудь значимой для тех и для других вместе, то разве что в форме официозной истории, идеологически-тенденциозной легенды власти» [6]. Переход знаний, установок и ценностей от одного поколения к другому осложняется и устареванием и нерелевантностью этого знания и установок для нового поколения.

Дизайн настоящего исследования не позволяет ответить на вопрос, действительно ли молодежь отличается от прочих групп населения, скорее мы ставим перед собой задачу протестировать то, как именно происходит атрибутирование ответственности в исследуемых группах молодых людей. Тем не менее, результаты данного пилотного опроса могут послужить материалом для более масштабных эмпирических исследований на более репрезентативных выборках.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Статья состоит из теоретической части, где мы представляем теоретическую рамку исследования, затем мы даем описательную статистику по двух объяснительным теориям – логика экономического голосования и логика феномена «единения вокруг знамени». Наконец, мы представляем методологию и результаты опросного эксперимента с участием студентов Москвы, СанктПетербурга и Перми.

Теоретическая рамка исследования

Динамика политической поддержки является традиционным предметом социологических и политических исследований. Классическая теоретическая и эмпирическая литература, возникшая преимущественно на материале американских и европейских выборов, продемонстрировала то, что избиратели чаще всего оценивают эффективность власти через динамику экономических показателей [27; 46], таким образом наказывая или поощряя тех, кто находится в правительстве. Несмотря на то, что в электоральных авторитарных режимах выборы также проводятся регулярно, они служат своеобразной сигнальной системой, сообщающей населению и оппозиции о силе правителя или партии власти, о слабости противников автократа [41; 56; 54; 55] и информируют правителя о численности своих сторонников и сторонников оппозиции [25; 36; 41]. Иными словами, выборы в недемократических режимах редко ставят перед собой цель

– обеспечить ротацию элит [53].

К тому же, выборы в недемократических режимах сконструированы таким образом, чтобы максимально снизить уровень неопределённости, поэтому они часто сопровождаются репрессиями и фальсификациями [52; 53], «накручиванием» явки и результатов правящей партии [19] и другими стратегиями, не способствующими свободной и честной конкуренции. Учитывая это обстоятельство, мы опираемся не на анализ электоральных данных, которые в недемократических режимах малоинформативны, а на анализ изменчивости одобрения высших органов государственной власти, следуя логике исследователей, занимавшихся изучением взаимосвязи экономического кризиса с рейтингами президента и власти.

Применительно к российскому контексту мнения исследователей разделились: часть исследований демонстрирует, что голосование россиян в целом также следует логике экономического голосования [37; 58], и влияние прочих социокультурных факторов является миноритарным, другая часть исследований, напротив, указывает на то, что оценки респондентов не зависят от экономических показателей [42].

Анализ предшествующего текущему экономического кризиса 20082009 гг., проведенный МакАллистером и Уайтом, не выявил скольконибудь значимого влияния кризиса на уровень поддержки В.Путина и Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Д.Медведева [42, p. 493]. С другой стороны, ученые Чейсти и Уайтфилд (2012 г.) исследовали этот же период, используя похожий подход, но пришли к обратным результатам: «Учитывая то, что у россиян довольно ограниченный политический выбор и они продемонстрировали ярко выраженную способность адаптироваться к серьезным экономическим кризисам, все же не означает, что кризис не оставил политических шрамов» [26, 201]. Трейсман (2011 г.) на основании анализа рейтинга президента в 1990-е и 2000-е гг. приходит к выводу о том, что в период кризиса ceteris paribus граждане России все-таки оказывают меньшую поддержку президенту, чем в более «сытые» годы [58].

Наконец, после присоединения Крымской республики и последовавших за этим событий российские политические рейтинги взлетели до беспрецедентно высоких отметок в 80 % [22]. Данный скачок характеризуется экспертами как результат феномена «единения вокруг знамени», который периодически наблюдается в разных странах во время международных конфликтов, сопровождающихся временной консолидацией населения по поводу положительной оценки работы власти [43]. Наконец, затяжные экономические кризисы, как правило, неизбежно влекут рост негативных оценок работы органов власти [24;

23; 28]. Учитывая вышесказанное, возникает вопрос, какая тенденция является превалирующей? Феномен национальной консолидации на фоне обострения международных конфликтов или делегимации власти на фоне экономического кризиса как следствие провальной экономической политики?

Мы предполагаем, что восприятие экономической ситуации опосредуется оценкой внешнеполитических событий. Отсутствие «чувствительного» фреймирующего вопроса про присоединение Крыма будет настраивать респондента на более критический лад, в то время как наличие этого вопроса будет смещать оценки в сторону более позитивного определения работы власти. Учитывая социальную одобряемость ответов на те или иные вопросы, мы ожидаем, что сам факт наличия некоторых вопросов в анкете будет влиять на оценку эффективности работы органов власти.

Механизм атрибутирования политической ответственности среди студентов: дизайн исследования Основной научной проблемой исследования является то, каковы эффекты воздействия разнонаправленных вызовов на оценку состоятельности политических институтов России со стороны молодежи. Сегодня в России складывается ситуация, когда на динамику поддержки политического режима воздействуют сразу две группы факторов, легитимирующих власть – присоединение Крыма, запустившее эффект «единения вокруг знамени», и делегитимирующих власть

– экономический кризис как следствие неэффективного управления. При этом в литературе отсутствует консенсус по поводу результата этого взаимодействия.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Чтобы разобраться, какие модели атрибуции ответственности использует современная молодежь, мы провели опросный эксперимент (survey experiment) на 317 студентах в вузах Москвы, Санкт-Петербурга и Перми в апреле и мае 2016 г. Мы предполагаем, что вопросы про экономику, одобрение власти и одобрение или неодобрение присоединения Крыма являются чувствительными, то есть теми вопросами, которые могут провоцировать респондентов давать социально одобряемые ответы [38]. Учитывая, что такие условия регулярно возникают в электоральных авторитарных режимах [38], мы прибегаем к экспериментальному дизайну. Суть его заключается в проведении анкетирования, построенного на манипуляции независимыми переменными (treatments или «переменными воздействия») и сравнении среднего эффекта условий эксперимента (average treatment effects или ATE) зависимых переменных в группах. Рандомизация типа анкет позволяет нам делать вывод о том, что наблюдаемые различия будут следствием исключительно нашей манипуляции независимыми переменными, а не иными вмешивающимися факторами [35; 48; 30; 31].

В данной работе в качестве переменных воздействия (treatments) мы используем два фреймирующих вопроса: 1. «Как вы относитесь к решению российского руководства о включении республики Крым в состав Российской Федерации» (T1)? и 2. «Многие эксперты в области экономики полагают, что Россия сейчас переживает экономический кризис, Вы согласны с этим утверждением» (Т2)? Все респонденты были случайным образом разделены на четыре группы в зависимости от типа анкеты.

Первая группа – контрольная. Вторую группу респондентов мы спрашиваем об отношении к вхождению Крыма в состав России; третью – об отношении к экономическому кризису; четвертая группа получает оба вопроса, которые фиксируют интерактивный эффект вопросов о Крыме и о кризисе (см.

табл. 2). В итоге мы получили три экспериментальные группы и одну контрольную, которой не задавался ни один из фреймирующих вопросов (treatments). Таким образом, мы тестируем эффекты независимых переменных и их комбинации на оценку деятельности власти.

Оценка деятельности власти (зависимая переменная) измеряется с помощью трех вопросов: 1. «Насколько эффективной Вы считаете деятельность ГД РФ?»; 2. «Насколько эффективной Вы считаете деятельность президента В.Путина?»; 3. «Насколько эффективной Вы считаете деятельность правительства?» по 4-балльной шкале Лайкерта [59], где «1» означает «крайне неэффективной» и «4» – «очень эффективной». Эти три вопроса использованы в качестве зависимых переменных в регрессионных моделях. На основании влияния переменных воздействия в каждой из групп и сравнения его с результатом в контрольной группе мы вычисляем средний эффект условий эксперимента (ATE) [35].

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

В табл. 2 представлена описательная статистика по четырем группам респондентов по ключевым переменным. Средняя оценка одобрения органов власти в контрольной группе составляет от 2 до 2,6 по шкале Лайкерта с максимальным значением 4. Оценки зависимых переменных во второй группе колеблются в этих же пределах – от 2 до 2,5. Расхождения в средних наблюдаются в группах 3 и 4, где, например, доля одобряющих деятельность президента в третьей группе повышается до 3,3, а в четвертой снижается до 2,7.

Итак, в каждой группе оказалось приблизительно одинаковое количество студентов (см. табл. 2). Студенты получали анкеты с разным количеством вопросов в зависимости от группы, в которую они попали. Исследование проводилось в рамках аудиторных занятий по договоренности с преподавателями и руководством учебных заведений. Получив результаты, мы сравнили средние оценки деятельности каждого из трех органов власти в зависимости от того, какой фреймирующий вопрос предшествовал вопросу об эффективности работы Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

Результаты оценки среднего эффекта условий эксперимента (average treatment effect) указывают на несколько любопытных аспектов. Во-первых, логика атрибутирования ответственности (как в негативном смысле – за кризис, так и в позитивном смысле – за присоединение Крыма) не одинакова для трех органов власти. Иными словами, когда мы говорим «власть» мы должны подразумевать, что каждый из исследуемых органов власти в представлении студентов несет разную степень ответственности за эти события. Средний эффект воздействия, по сути, измеряет эффект вопроса и определяет, является ли сам факт вопроса значимым стимулом к тому, чтобы респонденты изменили свою Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 оценку деятельности трех органов власти. Таким образом, эффект вопроса показывает, что вопрос о присоединении Крыма не спровоцировал завышение оценки работы органов власти за тот временной отрезок, в который было проведено исследование. Можно говорить о том, что вопрос о присоединении Крыма ведет к более высокому уровню поддержки президента, но более низкому – Госдумы и правительства. Однако этот эффект оказывается статистически незначимым. Статистически значимым оказывается вопрос об экономическом кризисе (Группа 2) и интерактивный эффект вопросов о присоединении Крыма и экономическом кризисе (Группа 4): те студенты, кто ответили на вопрос об экономическом кризисе, склонны давать более высокие оценки деятельности президента, и те студенты, кто ответили на оба вопроса, склонны более критично оценивать эффективность работы правительства (см. табл. 3). Рисунок иллюстрирует различия между средними значениями уровня поддержки Госдумы, президента и правительства во всех четырех группах. Также для каждого среднего значения представлены доверительные интервалы для средних, позволяющие оценить то, насколько сильно отличаются оценки с точки зрения статистических оценок.

2.4 2.2 1.8

–  –  –

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Среднее и доверительные интервалы для четырех групп и трех зависимых переменных (ГД РФ, президент В.Путин, правительство) Примечательно, что паттерны оценок эффективности Госдумы и правительства похожи, иными словами, судя по всему, Госдума делит ответственность за экономический кризис с правительством. Удивительно и то, что молодежь более критично настроена в отношении этих органов власти, если перед этим они отвечали на вопрос о присоединении Крыма. Ожидалось, что этот вопрос повлечет более оптимистические оценки, нежели те, что мы получили в результате эксперимента. Наконец, повсеместно совместный эффект двух фреймирующих вопросов ведет к самым критическим оценкам молодых респондентов.

Оценки деятельности президента выглядят принципиально иначе: самые оптимистические оценки работы президента были даны теми студентами, которые в начале анкетирования оценивали масштабы экономического кризиса, что является контринтуитивным. Отвечавшие на вопрос о Крыме, также настроены более лояльно по сравнению с респондентами контрольной группы, но эффект этого вопроса, вопреки ожиданиям, оказался не так заметен. Наконец, самые критически настроенные студенты оказались в четвертой группе, где были заданы оба вопроса. Таким образом, сочетание двух разнонаправленных тенденций – легитимирующей и делегитимирующей – дает более критические или «отрезвляющие» оценки работы президента, несмотря на то, что каждый вопрос по отдельности ведет к более высоким оценкам респондентов.

Однако важен не только эффект экспериментального вопроса, но и как именно студенты на него ответили. Иными словами, как они оценивают экономическую ситуацию в стране и согласны ли они с вхождением Крыма в состав России – значимо для того, чтобы установить, будут ли студенты винить власть за неправильную, с их точки зрения, политику или нет. Ниже мы приводим возможные комбинации ответов на эти вопросы в последней четвертой группе, которые единственные отвечали на оба вопроса (см. табл. 4), что дает нам возможность сопоставить эти ответы и сделать вывод о результирующем векторе от легитимирующего и делегитимирующего власть вопросов.

Поскольку наши зависимые переменные представлены в виде шкалы Лайкерта, то наиболее корректной процедурой оценки является так называемая упорядоченная пробит-модель (ordered probit model) для измерения эффекта влияния четырех возможных комбинаций ответов на два ключевых вопроса – про присоединение Крыма и масштабы экономического кризиса – на зависимые переменные. Результаты регрессионного анализа представлены в табл. 4.

Результаты регрессионного анализа показывают, что наиболее низкие оценки деятельности всех органов власти дают те студенты, которые разделяют скептическое отношение к присоединению Крыма и признают существование экономического кризиса в стране. Эффект является наиболее выраженным в случае оценки эффективности работы президента, но также прослеживается и для оценок деятельности Госдумы и правительства.

*** О чем говорят полученные результаты? Во-первых, мы анализировали модель атрибуции ответственности особой группы – студентов, живущих в период президентства несменяемого лидера в условиях отсутствия ротации политической элиты. Это обстоятельство позволило предположить, что возможность замены элит через отказ от поддержки ее на выборах не является ключевым каналом обратной связи для современной молодежи. Не имея возможности влиять, молодежь может усомниться в целесообразности «оценивать» политику власти в принципе и каким-либо образом участвовать в политической жизни страны.

Однако наши эмпирические свидетельства говорят об обратном: студенты готовы снизить оценку эффективности власти, если не одобряют вхождение Крыма в состав России и считают, что Россия находится в состоянии экономического кризиса. Только при этой комбинации ответов студенты готовы атрибутировать ответственность всем высшим органам государственной власти, Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 причем негативный эффект оказывается более выраженным в оценках работы президента.

Полученные результаты позволяют сделать вывод о том, что современная молодежь, выросшая в период пятнадцатилетнего правления В.Путина, готова «наказывать» власть за экономический кризис, если считает, что он есть, и за присоединение Крыма, если не поддерживает это решение. В то же время полученные результаты свидетельствуют о действии т.н. «накопленного эффекта недовольства» (чем больше событий респонденты оценивают негативно, тем ниже они оценивают эффективность власти) и задают вектор для дальнейших исследований опосредующих факторов между оценками эффективности власти в России и фреймирующими их условиями.

Библиографический список 1. «Россиян будто выключили из реальности» [Электронный ресурс] // ЛевадаЦентр. 2016. 16 марта. URL: http://www.levada.ru/2016/03/16/rossiyan-budtovyklyuchili-iz-realnosti/ (дата обращения: 22.09.2016).

2. Белоусов А. Конец сытой эпохи: Путин и новый общественный договор [Электронный ресурс] // Slon. 2014. 17 декабря. URL: https://slon.ru/russia/ konets_sytoy_epokhi_putin_i_novyy_obshchestvennyy_dogovor-1196771.xhtml (дата обращения: 22.09.2016).

3. Вишневский Ю.Р., Шапко В.Т. Парадоксальный молодой человек // Социологические исследования. 2006. № 6. С. 2636.

4. Гайдар М., Снеговая М. Познается в сравнении: Зачем нужны выборы [Электронный ресурс] // Ведомости. 2013. 2 сентября. URL:

https://www.vedomosti.ru/ newspaper/articles/2013/09/02/zachem-nuzhny-vybory (дата обращения: 22.09.2016).

5. Гельман В. От местного самоуправления – к вертикали власти [Электронный ресурс] // Полит.ру. 2007. 16 апреля. URL: http://polit.ru/article/ 2007/04/16/gelman/ (дата обращения: 22.09.2016).

6. Дубин Б. Поколение: социологические границы понятия [Электронный ресурс] // Мониторинг общественного мнения. 2002. № 2 (58) март-апрель.

URL: http://ecsocman.hse.ru/data/534/984/1219/03dubin-11-15.pdf (дата обращения: 07.09.2016).

7. Зубов М. 15 лет Путина. Кто подменил президента России [Электронный ресурс] // Московский комсомолец. 2015. 25 марта. URL: http://www.mk.ru/ politics/2015/03/25/15-let-putina-kto-podmenil-prezidenta-rossii.html (дата обращения: 22.09.2016).

8. Козлов В. В России осталось 5 % недовольных присоединением Крыма [Электронный ресурс] // РБК. 2016. 17 марта. URL: http://www.rbc.ru/society/ 17/03/2016/56ea5e219a7947372b63d7b2 (дата обращения: 22.09.2016).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

9. Левада Ю.А. Поколения XX века: Возможности исследования [Электронный ресурс] // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2001. № 5 (55). С. 714. URL: http://ecsocman.hse.ru/data/ 507/991/ 1219/02levada-7-14.pdf (дата обращения: 22.09.2016).

10. Любарев А.Е., Бузин А.Ю., Кынев А.В. Мертвые души: Методы фальсификации итогов голосования и борьба с ними [Электронный ресурс]. 2007. 192 с.

URL: http://lyubarev.narod.ru/elect/book-LBK.htm (дата обращения:

22.09.2016).

11. Манхейм К. Диагноз нашего времени. М.: Юрист, 1994. 700 с.

12. Национальная гордость [Электронный ресурс] / Левада-Центр. 2016. 30 июня. URL: http://www.levada.ru/2016/06/30/natsionalnaya-gordost/ (дата обращения: 22.09.2016).

13. Образ патриота [Электронный ресурс] / ФОМ. 2013. 31 января.

URL: http://fom.ru/TSennosti/10799 (дата обращения: 22.09.2016).

14. Одобрение органов власти [Электронный ресурс] / Левада-Центр. 2016.

URL: http://www.levada.ru/indikatory/odobrenie-organov-vlasti/ (дата обращения: 22.09.2016).

15. Опрос недели: Каковы главные итоги 15 лет правления Путина?

[Электронный ресурс] / Э. Самигуллина, А. Андреев, О. Платонов,

А. Карабанова, Е. Чернобровкина // БИЗНЕС Online. 2014. 16 августа. URL:

http://www.business-gazeta.ru/article/111676/ (дата обращения: 22.09.2016).

16. Ортега-и-Гассет Х. Что такое философия? М.: Наука, 1991. 410 с.

17. Ортега-и-Гассет Х. Тема нашего времени // Самосознание культуры и искусства XX в. 1991. С. 265–267.

18. Паутова Л. Противоречивая молодежь: казусы общественного мнения [Электронный ресурс] / ФОМ. 2014. 3 октября. URL: http://fom.ru/blogs/ 11747 (дата обращения: 22.09.2016).

19. Социологи о доверии россиян к Путину: Эффект Крыма проходит [Электронный ресурс] // Deutsche Welle. 2016. 22 марта. URL:

http://www.dw.com/ru/социологи-о-доверии-россиян-к-путину-эффекткрыма-проходит/a-19133679 (дата обращения: 22.09.2016).

20. Шпилькин С. Статистическое исследование результатов российских выборов 2007-2009 гг. [Электронный ресурс] // Троицкий вариант. 2009. 27 октября.

URL: http://trv-science.ru/2009/10/27/statisticheskoe-issledovanie-rezultatovrossijskix-vyborov-2007-2009-gg/ (дата обращения: 22.09.2016).

21. Шубина М., Дубин Б. Борис Дубин: «Нам нести всю тяжесть расплаты»

[Электронный ресурс] // Colta. 2014. 21 августа. URL: http://www.colta.ru/ articles/society/4319 (дата обращения: 22.09.2016).

22. Эксперты: рейтинг Путина идет на рекорды из-за присоединения Крыма [Электронный ресурс] // РИА Новости. 2014. 26 марта. URL:

https://ria.ru/politics/20140326/1001166771.html (дата обращения: 22.09.2016).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

23. Avery R.B., Brevoort K.P. The subprime crisis: Is government housing policy to blame? [Электронный ресурс]. Washington, D.C : Federal reserve board, 2011.

URL: http://www.federalreserve.gov/pubs/feds/2011/201136/201136pap.pdf (дата обращения: 10.10.2016).

24. Bellucci P. The political consequences of blame attribution for the economic crisis in the 2013 Italian national election // Journal of elections, public opinion & parties. 2014. Vol. 24, N 2. P. 243263.

25. Brownlee J. Authoritarianism in the age of democratization. N.Y.: Cambridge univ. press, 2007. 264 p.

26. Chaisty P., Whitefield S. The effects of the global financial crisis on Russian Political Attitudes // Post-Soviet affairs. 2012. Vol. 28, № 2. P. 187–208.

27. Duch R.M., Stevenson R. The economic vote : How political and economic institutions condition election results. Cambridge: Cambridge univ. press, 2008. xiii, 399 p.

28. Fernndez-Albertos J., Kuo A., Balcells L. Economic crisis, globalization, and partisan bias: Evidence from Spain // International studies quarterly. 2013. Vol.

57, № 4. P. 804816.

29. Fiorina M.P. Retrospective voting in American elections. New Haven: Yale univ.

press, 1981. xi, 249 p.

30. Fisher R.A. The arrangement of field experiments // Journal of the Ministry of agriculture of Great Britain. 1926. Vol. 33. P. 700725.

31. Gaines B.J., Kuklinski J.H. The logic of the survey experiment reexamined // Political analysis. 2007. Vol. 15, № 1. P. 120.

32. Gandhi J., Lust-Okar E. Elections under authoritarianism // Annual review of political science. 2009. Vol. 12. P. 403422.

33. Gel’man V. From feckless pluralism to dominant power politics? The transformation of Russia’s party system // Democratization. 2006. Vol.13, № 4. P. 545561.

34. Gel’man V., Ryzhenkov A. Local regimes, sub-national governance, and the ‘power vertical’ in contemporary Russia // Europe-Asia studies. Vol.63, № 3.

P. 449465.

35. Holland P.W. Statistics and causal inference // Journal of the American statistic association. 1986. Vol. 81, № 396. P. 945–960.

36. Keshavarian A. Regime loyalty and Bazari representation under the Islamic Republic of Iran: Dilemmas of the society of Islamic coalition // International journal of Middle East studies. 2009. Vol. 41, № 2. P. 225246.

37. Konitzer-Smirnov A. Economic voting in Russia’s regions: Are governors accountable for regional performance? [Электронный ресурс]. Pittsburgh, Pennsylvania: Univ. of Pittsburgh 2002. 204 p. URL: http://d-scholarship.pitt.edu/ 8376/1/Konitzer-Smirnov_082002_PhD.pdf (дата обращения: 10.10.2016).

38. Kuran T. Private truths, public lies: The social consequences of preference falsification. Cambridge, Mass.: Harvard univ. press, 1995. xv, 423 p.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

39. Lust-Okar E. Elections under Authoritarianism: Preliminary Lessons from Jordan // Democratization. 2006. Vol. 13, № 3. P. 456–471.

40. Lyons J., Jaeger W.P. Who do voters blame for policy failure? Information and the partisan assignment of blame // State politics and policy quarterly. 2014.

Vol. 14, № 3. P. 321341.

41. Magaloni B. Voting for autocracy: Hegemonic party survival and its demise in Mexico. Cambridge: Cambridge univ. press, 2006. 296 p.

42. McAllister I., White S. Democratization in Russia and the global financial crisis // The journal of communist studies and transition politics. 2011. Vol. 27, № 3–4.

P. 476–495.

43. Mueller J. Presidential popularity from Truman to Johnson // American political science review. 1970. Vol. 64, № 1. P. 1834.

44. Mueller J.H., Schuessler K.F., Costner H.L. Statistical reasoning in sociology.

Boston, MA: Houghton Mifflin, 1970. xi, 479 p.

45. Paul C., Matthews M. The Russian «Firehose of falsehood» propaganda model [Электронный ресурс] // RAND Corporation. 2016. URL: http://www.rand.

org/pubs/perspectives/PE198.html (дата обращения: 22.09.2016).

46. Powell G.B., Whitten G.D. A cross-national analysis of economic voting: Taking account of the political context // American journal of political science. 1993.

Vol. 37, № 2. P. 391414.

47. Reuter O.J., Robertson G. Sub-national appointments in authoritarian regimes:

evidence from Russian gubernatorial appointments // Journal of politics. 2011.

Vol. 74, № 4. P. 10231037.

48. Rubin D. Estimating causal effects of treatments in randomized and non-randomized studies // Journal of educational psychology. 1974. Vol. 66. P. 688–701.

49. Rudolph T. Institutional context and the assignment of political responsibility // Journal of politics. 2003. Vol. 65, № 1. P. 190215.

50. Russia [Электронный ресурс] // Freedom House. URL: https://freedomhouse.

org/country/russia (дата обращения: 22.09.2016).

51. Russia. Country report [Электронный ресурс] // Freedom House. URL:

https://freedomhouse.org/report/freedom-world/2015/russia (дата обращения:

22.09.2016).

52. Schedler A. Electoral authoritarianism: The dynamics of unfree competition. 2006 [Электронный ресурс]. URL: http://www.democracynow.org/appearances/ arang_keshavarzian (дата обращения: 22.09.2016).

53. Schedler A. The politics of uncertainty: Sustaining and subverting electoral authoritarianism. Oxford univ. press, 2013. xiv, 493 p.

54. Simpser A. Making votes not count: Strategic incentives for electoral corruption:

PhD thesis / Department of political science, Stanford univ. 2005.

55.Simpser A. Why governments and parties manipulate elections: theory, practice, and implications. Cambridge; N.Y.: Cambridge univ. press, 2014. xix, 282 p.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

56.Svolik M.W. The politics of authoritarian rule. Cambridge: Cambridge univ. press,

2012. xviii, 228 p.

57.Tanneberg D., Stefes C., Merkel W. Hard times and regime failure: autocratic responses to economic downturns // Contemporary politics. 2012. Vol. 19, № 1.

P. 115129.

58.Treisman D. Presidential popularity in a hybrid regime: Russia under Yeltsin and Putin // American journal of political science. 2011. Vol. 55, № 3. P. 590609.

59.Wuensch K.L. What is a Likert scale? And how do you pronounce 'Likert?' / East Carolina univ.2009.

GENERATION OF THE 2000’S: POLITICAL ACCOUNTABILITY UNDER

THE ECONOMIC CRISIS

–  –  –

Should one blame authorities for the economic crisis? What is the role of patriotic sentiments triggered by the annexation of Crimea in assessing the effectiveness of the key governing bodies in Russia? When the two contradictory effects are in the full play – one being the economic crisis, which questions the effectiveness of the public authorities, and the other being the “rally ‘round the flag” effect triggered by annexation of Crimea and boosting support for the authorities – which will be the resulting vector in assessing the authorities? In this paper, based on a survey experiment conducted with the participation of students from Moscow, Saint Petersburg, and Perm, we have investigated how these contradictory effects shape students’ strategy of the attribution of responsibility to the key governing bodies in Russia. Given that modern students have always lived under the leadership of President Putin and during the time when there has been no rotation of top political elites, will they be ready to attribute responsibility for bad governance (economic crisis) or good governance (annexation of Crimea) to the top ruling authorities? We have found that students are ready to blame top authorities only if they disagree with the annexation of Crimea coupled with perceiving the economic crisis, while the negative effect from this combination of factors on the president’s rating is the strongest.

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 Keywords: generation; survey experiment; political accountability; economic crisis;

annexation of Crimea.

–  –  –

1. "Russians seem to have been switched out of reality". Levada-Center. 2016.

March 16. Available at: http://www.

levada.ru/2016/03/16/rossiyan-budtovyklyuchili-iz-realnosti. (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

2. Belousov A. The end of the epoch of abundance: Putin and the new social contract. Slon. 2014. December 17. Available at: https://slon.ru/russia/konets_sytoy _epokhi_putin_i_novyy_obshchestvennyy_dogovor-1196771.xhtml (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

3. Vishnevsky Yu.R., Shapko V.T. A paradoxical young man. Sociological Studies.

2006. № 6. P. 26-36. (In Rus.).

4. Gaidar M., Snegovaya M. It is important to compare: Why do we need elections.

Vedomosti. 2013. September 2. Available at: https://www.vedomosti.ru/newspaper/ articles/2013/09/02/zachem-nuzhny-vybory (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

5. Gelman V. From the local government - to the vertical of power. Polit.ru. 2007.

April 16. Available at: http://polit.

ru/article/2007/04/16/gelman/ (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

6. Dubin B. Generation: sociological borders of the concept. The Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2002. № 2 (58). March-April. Available at: http://ecsocman.hse.ru/data/534/984/1219/03dubin-11-15.pdf (accessed 07.09.2016). (In Rus.).

7. Zubov M. Vladimir Putin's 15 years. Who has replaced the president of Russia?

Moskovskiy Komsomolets. 2015. March 25. Available at: http://www.mk.ru/ politics/2015/03/25/15-let-putina-kto-podmenil-prezidenta-rossii.html (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

8. Kozlov V. In Russia there are 5 % dissatisfied with the annexation of Crimea.

RBC. 2016. March 17. Available at: http://www.rbc.ru/society/17/03/2016/ 56ea5e219a7947372b63d7b2 (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

9. Levada Yu. 20th century generations: Research opportunities. The Monitoring of Public Opinion: Economic and Social Changes. 2001. № 5 (55). P. 7-14. Available at: http://ecsocman.hse.ru/data/507/991/1219/02levada-7-14.pdf (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

10. Lyubarev A.E., Buzin A.Yu., Kynev A.V. DEAD SOULS: Methods of ballot rigging and control. 2007. 192 p. Available at: http://lyubarev.narod.ru/elect/bookLBK.htm (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

11. Manheim K. Diagnosis of our time. М., 1994. 700 p. (In Rus.).

12. National pride. Levada-Center. 2016. June 30. Available at: http://www. levada.ru/2016/06/30/natsionalnaya-gordost/ (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

13. The image of the patriot. Public Opinion Foundation. 2013. January 31. Available at: http://fom.ru/TSennosti/10799 (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

14. Approval of the authorities. Levada-Center. 2016. Available at: http://www.levada.ru/indikatory/odobrenie-organov-vlasti/ (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

15. Poll of the week: What are the main results of the 15 years of Putin's rule? E. Samigullina, A. Andreev, O. Platonov, A. Karabanova, E. Chernobrovkina. Business Online. 2014. August 16. Available at: http://www.business-gazeta.ru/article/ 111676/ (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

16. Ortega y Gasset J. What is philosophy? M., Nauka, 1991. 410 p. (In Rus.).

17. Ortega y Gasset J. The theme of our time. Consciousness of Culture and Art of the 20th century. М., 1991. P. 265–267. (In Rus.).

18. Pautova L. Controversial youth: Cases of public opinion. Public Opinion Foundation. 2014. October 3. Available at: http://fom.ru/blogs/11747 (accessed:

22.09.2016). (In Rus.).

19. Sociologists about Russians' trust in Putin: The effect of Crimea is going down.

Deutsche Welle. 2016. March 22. Available at: http://www.dw.com/ru/ социологи-о-доверии-россиян-к-путину-эффект-крыма-проходит/a-19133679 (accessed: 22.09.2016). (In Rus.).

20. Shpilkin S. Statistical study on the results of Russian elections 2007-2009.

Troitsky Variant. 2009. October 27. Available at: http://trv-science.ru/ 2009/ 10/ 27/ statisticheskoe-issledovanie-rezultatov-rossijskix-vyborov-2007-2009-gg/ (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

21. Shubina M., Dubin B. Boris Dubin: "We are to bear the brunt of reckoning”. Colta. 2014. August 21. Available at: http://www.colta.ru/articles/society/4319 (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

22. Experts: Putin's rating is going to break a record due to the annexation of Crimea.

RIA Novsti. 2014. March 26. Available at: https://ria.ru/politics/20140326/ 1001166771.html (accessed 22.09.2016). (In Rus.).

23. Avery R.B., Brevoort K.P. The subprime crisis: Is government housing policy to

blame? Washington, D.C., Federal Reserve Board, 2011. Available at:

http://www.federalreserve.gov/pubs/feds/2011/201136/201136pap.pdf (accessed 10.10.2016). (In English).

24. Bellucci P. The political consequences of blame attribution for the economic crisis in the 2013 Italian national election. Journal of Elections, Public Opinion and Parties. 2014. Vol. 24. № 2. P. 243-263. (In English).

25. Brownlee J. Authoritarianism in the age of democratization. N.Y., Cambridge Univ. Press, 2007. 264 p. (In English).

26. Chaisty P., Whitefield S. The effects of the global financial crisis on Russian Political Attitudes. Post-Soviet Affairs. 2012. Vol. 28. № 2. P. 187–208. (In English).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

27. Duch R.M., Stevenson R. The economic vote: How political and economic institutions condition election results. Cambridge, Cambridge Univ. Press, 2008. xiii, 399 p. (In English).

28. Fernndez-Albertos J., Kuo A., Balcells L. Economic crisis, globalization, and partisan bias: Evidence from Spain. International Studies Quarterly. 2013. Vol.

57. № 4. P. 804-816. (In English).

29. Fiorina M.P. Retrospective voting in American elections. New Haven, Yale Univ.

press, 1981. xi, 249 p. (In English).

30. Fisher RA. The arrangement of field experiments. Journal of the Ministry of Agriculture of Great Britain. 1926. Vol. 33. P. 700-725. (In English).

31. Gaines B.J., Kuklinski J.H. The logic of the survey experiment reexamined. Political Analysis. 2007. Vol. 15. № 1. P. 1-20. (In English).

32. Gandhi J., Lust-Okar E. Elections under authoritarianism. Annual Review of Political Science. 2009. Vol. 12. P. 403-422. (In English).

33. Gel’man V. From feckless pluralism to dominant power politics? The transformation of Russia’s party system. Democratization. 2006. Vol.13. № 4. P. 545–561.

(In English).

34. Gel’man V., Ryzhenkov A. Local regimes, sub-national governance, and the ‘power vertical’ in contemporary Russia. Europe-Asia Studies. Vol.63. № 3.

P. 449-465. (In English).

35. Holland P.W. Statistics and causal inference. Journal of the American Statistical Association. 1986. Vol. 81. № 396. P. 945–960. (In English).

36. Keshavarian A. Regime loyalty and Bazari representation under the Islamic Republic of Iran: Dilemmas of the society of Islamic coalition. International Journal of Middle East Studies. 2009. Vol. 41. № 2. P. 225-246. (In English).

37. Konitzer-Smirnov A. Economic voting in Russia’s regions: Are governors accountable for regional performance? Pittsburgh, Pennsylvania, Univ. of Pittsburgh 2002. 204 p. Available at: http://d-scholarship.pitt.edu/8376/1/KonitzerSmirnov_082002_PhD.pdf (accessed 10.10.2016). (In English).

38. Kuran T. Private truths, public lies: The social consequences of preference falsification. Cambridge, Mass., Harvard Univ. Press, 1995. xv, 423 p. (In English).

39. Lust-Okar E. Elections under Authoritarianism: Preliminary Lessons from Jordan.

Democratization. 2006. Vol. 13. № 3. P. 456–471. (In English).

40. Lyons J., Jaeger W.P. Who do voters blame for policy failure? Information and the partisan assignment of blame. State Politics and Policy Quarterly. 2014.

Vol. 14. № 3. P. 321-341. (In English).

41. Magaloni B. Voting for autocracy: Hegemonic party survival and its demise in Mexico. Cambridge, Cambridge Univ. Press, 2006. 296 p. (In English).

42. McAllister I., White S. Democratization in Russia and the global financial crisis.

The Journal of Communist Studies and Transition Politics. 2011. Vol. 27. № 3–4.

P. 476–495. (In English).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

43.Mueller J. Presidential popularity from Truman to Johnson. American Political Science Review. 1970. Vol. 64, № 1. P. 18-34. (In English).

44.Mueller J.H., Schuessler K.F., Costner H.L. Statistical reasoning in sociology.

Boston, MA, Houghton Mifflin, 1970. xi, 479 p. (In English).

45.Paul C., Matthews M. The Russian «Firehose of falsehood» propaganda model.

RAND Corporation. 2016. Available at: http://www.rand.org/pubs/perspectives/ PE198.html (accessed 22.09.2016). (In English).

46.Powell G.B., Whitten G.D. A cross-national analysis of economic voting: Taking account of the political context. American Journal of Political Science. 1993.

Vol. 37. № 2. P. 391-414. (In English).

47.Reuter O.J., Robertson G. Sub-national appointments in authoritarian regimes:

evidence from Russian gubernatorial appointments. The Journal of Politics. 2011.

Vol. 74. № 4. P. 1023-1037. (In English).

48.Rubin D. Estimating causal effects of treatments in randomized and nonrandomized studies. Journal of Educational Psychology. 1974. Vol. 66. P. 688– 701. (In English).

49.Rudolph T. Institutional context and the assignment of political responsibility. The Journal of Politics. 2003. Vol. 65. № 1. P. 190-215. (In English).

50.Russia. Freedom House. Available at: https://freedomhouse.org/country/russia (accessed 22.09.2016). (In English).

51.Russia. Country report. Freedom House. Available at: https://freedomhouse.org/ report/freedom-world/2015/russia (accessed 22.09.2016). (In English).

52.Schedler A. Electoral authoritarianism: The dynamics of unfree competition.

2006. Available at: http://www.democracynow.org/appearances/ arang_keshavarzian (accessed 22.09.2016). (In English).

53.Schedler A. The politics of uncertainty: Sustaining and subverting electoral authoritarianism. N.Y., Oxford Univ. Press, 2013. xiv, 493 p. (In English).

54.Simpser A. Making votes not count: Strategic incentives for electoral corruption:

PhD thesis. Department of political science, Stanford Univ. 2005. (In English).

55.Simpser A. Why governments and parties manipulate elections: theory, practice, and implications. Cambridge, N.Y., Cambridge Univ. Press, 2014. xix, 282 p.

(In English).

56.Svolik M.W. The politics of authoritarian rule. Cambridge, Cambridge Univ.

Press, 2012. xviii, 228 p. (In English).

57.Tanneberg D., Stefes C., Merkel W. Hard times and regime failure: autocratic responses to economic downturns. Contemporary Politics. 2012. Vol. 19. № 1.

P. 115–129. (In English).

58.Treisman D. Presidential popularity in a hybrid regime: Russia under Yeltsin and Putin. American Journal of Political Science. 2011. Vol. 55. № 3. P. 590-609.

(In English).

59.Wuensch K.L. What is a Likert scale? And how do you pronounce 'Likert?'. East Carolina Univ., 2009. (In English).

Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4

–  –  –

УДК-323

МИР ЭТНИЧЕСКИХ РЕГИОНАЛЬНЫХ АВТОНОМИЙ:

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ НОВОЙ БАЗЫ ДАННЫХ

П. В. Панов1 Предоставление этнической группе территориального самоуправления – один из наиболее распространенных в современном мире способов предотвращения, регулирования и преодоления конфликтов в сфере межэтнических отношений.

На этом фоне достаточно неожиданно то, что до сих пор не было создано специализированной базы данных по этническим территориальным автономиям.

База данных «Этнические региональные автономии» (ERAD) представляет собой попытку заполнить этот пробел. В статье предложена концептуализация понятия «этническая территориальная автономия» и его операциональные признаки. Опираясь на них, обоснован список современных этнических региональных автономий (103 случая). Представлено краткое описание базы данных, состоящей из примерно 150 переменных, сгруппированных в шесть частей. Созданная база данных обладает значительным потенциалом для проведения широкомасштабных количественных сравнительных исследований современных ЭРА.

Ключевые слова: этническая региональная автономия; база данных; единицы наблюдения; переменные.

Предоставление этнической группе территориального самоуправления – один из наиболее распространенных в современном мире способов предотвращения, регулирования и преодоления конфликтов в сфере межэтнических отношений. В условиях политизации этничности сущностная идея автономии – институционально скоординировать и сбалансировать универсалистские гражданские и партикуляристские идентичности – оказывается востребованной. Как Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (проект № 15-18Панов Петр Вячеславович – доктор политических наук, профессор кафедры политических наук Пермского государственного национального исследовательского университета, главный научный сотрудник отдела по исследованию политических институтов и процессов Пермского научного центра УрО РАН. E-mail: panov.petr@gmail.com.

© Панов П.В., 2016 Вестник Пермского университета. ПОЛИТОЛОГИЯ. 2016. № 4 политический институт этническая региональная автономия представляет собой почти совершенный с теоретической точки зрения, но невероятно сложный в практическом обращении инструмент поддержания баланса в межнациональных отношениях. Мировой опыт показывает, что эффективно управлять этим инструментом удается далеко не всегда.

Проблема этнополитических конфликтов и способов их разрешения активно изучается в современной политической науке. Одно из перспективных направлений – large-N кросснациональные сравнительные исследования, которые реализуются на основе масштабных количественных баз данных. Такие базы имеют различную целевую направленность. Конфликты, в том числе этнополитические, являются фокусом таких проектов, как Correlates of War Project1, Major Episodes of Political Violence (MEPV)2, UCDP / PRIO Armed conflict datasets3.

Другая группа баз данных – Minorities at Risk (MAR)4, Ethnic Power Relations (EPR)5 - нацелена на информацию об этнических группах, включенных в политические процессы. Немало баз данных посвящено более узким проблемам: композиция этнического состава населения - Composition of Religious and Ethnic Groups (CREG)6, институциональная организация власти в странах, переживших этнополитические конфликты - Power-Sharing Event Dataset (PSED)7 и т.д.

На этом фоне достаточно неожиданно то, что до сих пор не существует специализированной базы данных по этническим территориальным автономиям. Попытка заполнить этот пробел сделана в ходе реализации исследовательского проекта «Обеспечение баланса в межнациональных отношениях: региональные автономии, целостность государства и права этнических меньшинств»



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«Государственное бюджетное образовательное учреждение начального профессионального образования Профессиональное училище № 1 30.4 Помощник машиниста электровоза Слесарь по ремонту подвижного состава К защите...»

«Первый Национальный чемпионат Абилимпикс Россия-2015 4-6 декабря 2015 года, Московская область, г. Красногорск, Международный выставочный центр "Крокус Экспо" Абилимпикс Россия • Для реализации в России межд...»

«Аннотация проекта (ПНИЭР), выполняемого в рамках ФЦП "Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научнотехнологического комплекса России на 2014 – 2020 годы" Номер соглашения о предоставлении субсидии (го...»

«Фонд содействия развитию технологий и инфраструктуры Интернета Введено в действие: 20 августа 2014 г. Версия документа: 1.1 Положение о резервировании доменных имен второго уровня в домене.MOSCOW Настоящее Положение о резервировании доменных имен в домене.MOSCOW (далее — Положение) определяет условия и порядок резервирования доменных имен вто...»

«ASSOCIATION ARONAUTIQUE VERDON ALPILLES ( A.A.V.A.) B.P. 56 Arodrome 83560 Vinon sur Verdon Tl : +33 (0)4 92 78 82 90 Fax : +33 (0)4 92 78 95 78 E mail : vinon-soaring@wanadoo.fr http://www.vinon-soaring.fr РУКОВОДСТВО ДЛЯ НОВЫХ ЧЛЕНОВ КЛУБА Цель этой брошюры, которая обычно называется "Инструкция", облегчить интеграцию новых ч...»

«Пути благословения Николай Рерих На кургане "Public Domain" Рерих Н. К. На кургане / Н. К. Рерих — "Public Domain", 1898 — (Пути благословения) ISBN 978-5-457-11708-2 "Кто хоть немного соприкасался с археологией и хоть один раз побывал на раскопке, тому ведомо, на...»

«НАУКОЁМКИЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ. Переславль-Залесский, 2009 М. Д. Недев Протоколы и алгоритмы в LoWPAN-сетях Научный руководитель: к.т.н. Ю. В. Шевчук Аннотация. Работа рассматривает алгоритмы и протоколы, применяемые в сенсорной сети, разработанной в ИПС РАН. О...»

«Андрей Посняков Александр Дмитриевич Прозоров Ведьма войны Серия "Драконы Севера", книга 4 Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9000708 Ведьма войны: Эксмо; М.; 2015 ISBN 978-5-699-78156-0...»

«ОБЛАСТИ войска Донского на 1914 г. И зд ан а О б лаетц ы м ъ в о й ск а Д он ского стати сти чески м и ком иттом ъ. Печатано по распоряжение войскового наказнаго атамана войска Донского. • о ТД ЛЪ I. Ъ Стран. Россійскій Императорскій Домъ Высшія правительствен еыя учражденія Россійской ІІмдеріи.. 7, Казачьи в о й с к а Ъ ОТД Л...»

«А.Б. ПОКАТИЛОВ главный врач ГКУЗ "ВОЦМП" к.м.н., доцент В 2015 году подготовлено 428 наименований информационнометодических материалов. Все материалы размещены на интернетресурсе http://vocmp.oblzdrav.ru. На сайте ГКУЗ "ВОЦМП" создан виртуальный методически...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА В современном мире средства массовой информации играют значительную роль в жизни каждого человека вне зависимости от возраста. Освоение законов существования медиасреды в раннем возрасте позволит подростку уверенно ориентироваться в потоках информации. А возможность управлять этим...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 1.1. Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 260800.62 "Технология подукции и организация общественного питания" 1.2. Нормативные документы для разработки ООП бакалавриа...»

«Значение праздников С тех пор, как общество становится определенным и структурно организованным, стало необходимо зафиксировать единые точки отчета времени и места, что смогло бы объединить людей. Танцевальная липа...»

«МОРОЗИЛЬНАЯ КАМЕРА РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ И БЕЗОПАСНОМУ ИСПОЛЬЗОВАНИЮ Модели: ZCF-129C ZCF-185C ZCF-258C ZCF-324C ZCF-384C Оглавление Вступление... 4 Меры предосторожности и безопасности.. 4 Устройство и основные части... 6 Распаковка... 6 Установка....»

«Непал страна живой богини и Бутан королевство счастья (ВL12) Катманду – Покхара – Катманду – Паро – Тхимпху – Паро – Катманду Номер тура Продолжительность Дни заездов Действие предложения ВL12 10 дней / 09 ночей ежедневно 01.01.20...»

«132 МУЛЬТИСЕТЕВОЙ РЕЖИМ 134 | МУЛЬТИСЕТЕВОЙ РЕЖИМ ПРИНЦИП РАБОТЫ РАДИОСЕТЬ WAVE NET Пользователь 1 ПК с узлами связи Центральный узел Ручка SmartHandle Главная программа GUI (CommNode) Смарт-реле Пользователь 2 Маршрутизатор Главная программа GUI Сервер с базой данных Маршрутиз...»

«ВЕРХОВНАЯ МОЛИТВА ПОЖЕЛАНИЙ ГЬЯ ГАР КЕ ДУ, АРЬЯ БХАДРА ЧАРЬЯ ПРАНИДХАНА РАДЖА ПЁ КЕ ДУ, ПХАГ ПА ЗАНГ ПО На языке Индии: Арья Бхадра Чарья Пранидхана Раджа На языке Тибета: Царь ПХАГ ПА ДЖАМ ПАЛ ШОН НУР ГЬЮР ПА ЛА ЧХАГ ЦХАЛ ЛО ЧОД ПЕ МЁН ЛАМ ГЬИ ГЬЯЛ ПО Благородному Манджушри Я поклоняюсь. Пожеланий о Благородном Добром Поведении ГЬЯЛ ВА ТХАМ ЧЕ...»

«Олег Юрьевич Рой Одно чудесное пари Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6606472 Одно чудесное пари / Олег Рой: Эксмо; Москва; 2014 ISBN 978-5-699-70178-0 Аннотация Прекрасной Маргарите во ч...»

«Г*"~7Х ~УЧр'чг* 'V т ~ягя; щ ' Д іа ' " * 5 к р. и Е А " а п ^ к іиі "Л** ИтідіііійПі і ; йрйінгма'втся в ъ ред'акнііі Л е т у а х а и е н ін Е п а р х іа л ь н ы я Улои ( 1і р *і, 1 11 "II " ^ р "1 "а іа іі, а 1 & м ости вы х од ятъ 3 разЛ ІІІ...»

«Парадоксы инновационной образовательной практики:вызовы и выводы для теории непрерывного образования М.В. Кларин Инновационное образование, непрерывное образование, образование взрослых, последипломное профессиональное обр...»

«Организация Объединенных Наций A/HRC/WG.6/10/MMR/1 Генеральная Ассамблея Distr.: General 10 November 2010 Russian Original: English Совет по правам человека Рабочая группа по универсальному периодическому обзо...»

«1 ПЕТКО НЕДКОВ Азбука одноверевочной техники Copyright (C): П.Недков Copyright (C): Г.М.Сигалов, перевод с болгарского, 1991 Литературный редактор Ф.В.Янтовская Общая редакция В.Э.Киселева Copyright (C): Спелеоклуб Барьер, компьютерная версия,...»

«Государственное бюджетное образовательное учреждение начального профессионального образования Профессиональное училище № 1 30.4 Помощник машиниста электровоза Слесарь по ремонту подвижного...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 28 июня 2017 года № 300-пП г.Пенза Об утверждении Перечня отдаленных или труднодоступных местностей на территории Пензенской области, в которых организации и индивидуальные предприниматели вправе при осуществлении расчетов не применять контрольно-кассовую техн...»

«Кира Айсберг Дневники "Написано пером" УДК 82-311.2 ББК 84 (2Рос=Рус)6 Айсберг К. Дневники / К. Айсберг — "Написано пером", 2015 ISBN 978-5-457-90327-2 Лиза и Олеся – обычные девочки, если не считать что они близне...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.