WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Елену вывело из себя даже не то, что он изменил ей в их общей постели, а произнесенная при этом фраза: «Это не то, что ты думаешь». Банальная, глупая, заезженная, как старая пластинка, фраза. Скорее ...»

-- [ Страница 1 ] --

Ей в приданое дано было зеркальце одно,

Свойство зеркальце имело: говорить оно умело…

/ А.С. Пушкин/

Елену вывело из себя даже не то, что он изменил ей в их общей постели, а

произнесенная при этом фраза: «Это не то, что ты думаешь».

Банальная, глупая, заезженная, как старая пластинка, фраза.

Скорее не фраза, а контрольный выстрел, последовавший после увиденного.

Интересно, какие мысли могут посетить голову нормальной женщины, если перед ее

взором предстает адюльтер с участием любимого супруга и его секретарши?! И он еще смеет утверждать, что это не то… А что? Производственная летучка с участием двух лиц – начальника и его помощницы, которая явилась по первому зову первого, чтобы законспектировать умные мысли, родившиеся внезапно в его голове? И для большей доходчивости он предложил её устроиться со всеми удобствами на супружеском ложе. Видимо, мыслишки были еще те… За гранью понимания порядочной во всех отношениях жены.

Никогда Лена не думала, что подобное может с ней произойти. С кем угодно, только не с ней. Она не заслуживает, потому что… Потому что она такая- растакая, а главное – преданная… Так рассуждала молодая обманутая мужем женщина, лежа в больничной палате № 6.

Она не была «с приветом», как считала ее подруга Лизавета, просто с номером палаты не повезло. Лена вспоминала прошедший день и мысленно себя успокаивала: «Мне еще повезло. Всё могло быть гораздо хуже». Успокоение касалось не измены - с этим трудно смириться, а того, что произошло после нее.

Она помнила, как пулей вылетела из квартиры и бросилась бежать, не разбирая дороги. Именно, не разбирая, иначе никогда не попала под колеса проезжавшего автомобиля. Пришла в себя уже в больнице. Хорошо, что отделалась небольшим сотрясением, но врачи сказали, что надо недельку полежать. Куда идти потом – неизвестно, квартира Вовкина, измены она не простит, значит, туда не вернется.

Неминуем развод. И проживание на улице.

Только не надо впадать в крайности! – осудила она себя. - И не нужно было вести страусиную политику! Изредка высовывать голову из песка, убеждать себя и других – у меня всё прекрасно, и снова прятать голову в песок, чтобы, не дай Бог, кто-то из знакомых не намекнул о неблаговидном поведении обнаглевшего супруга… А ведь подруга ни единожды пыталась подвести разговор к запретной теме, но Ленка ловко уходила, как уходит от опасного удара классный боксер… И чего добилась своими уловками? Все же увидела все собственными глазами… Ладно, черт с ним, с этим некогда любимым мужем. Надо подумать о себе. Надо бы… А куда деть семь прожитых совместно лет? Так просто из жизни не выкинешь. Ей почти тридцать и начинать все сначала очень тяжело. Бабушка всегда говорила: «Что бог не дает

– все к лучшему». Будем на это надеяться.

Лена Тарасова привыкла к постоянству: дом-работа, работа-дом. И так все эти годы, с небольшим перерывом, когда кроме дома ничего не было. Наверное, ее вина в Вовкиной измене тоже есть. Запустила себя, по салонам ходить некогда, да и дорого. Набегаешься за день, уже ничего не хочется. Работу надо было давно поменять. Начала трудовую деятельность в школе, куда пришла с дипломом о высшем педагогическом образовании.

Пришла, но надолго не задержалась: характер не тот, мягкий. О чем думала, когда мечтала стать учителем? О том, что дети будут особенными? Сидеть, слушать, бойко Лара Альм. Вкус воображения Страница 1 отвечать и ни более того… Это уже не современные дети, а запрограммированные на результат роботы.





Когда работа не приносит удовлетворения, человек пребывает в состоянии постоянной усталости, которая накапливается и накапливается. А чем все заканчивается? Ясно, депрессией. Утром встал изможденным, словно и не спал, а занимался тяжелым физическим трудом. К вечеру, вообще, караул: тело будто бы расчленено на части. Как с этим бороться? Срочно менять: профессию, себя, свое отношение к жизни. Для таких плакс, как Ленка, очень нужен человек, который подставит плечо, даст совет. Или просто пожалеет. Муж не был ни плечом, на которое можно опереться, ни плакательной жилеткой. Он презирал слабых людей. Лена боялась потерять его интерес, принимаемый за любовь. Поэтому старательно делала вид, что у нее всё хорошо – и дома, и на работе. От этой неестественной наигранности, сводило скулы, накатывало раздражение, готовое вот-вот вылиться наружу.

И чтобы волна ее недовольства не накатила на любимого мужа и не унесла его в неизвестном направлении, Елена приняла важное для себя решение - уйти из школы навсегда. Директриса ее особо не уговаривала, поняла, что призвание учителя не для этой маленькой женщины с испуганным взглядом, и отпустила её на все четыре стороны, несмотря на то, что была середина учебного года.

Поначалу Елена Викторовна расстроилась: неужели она такой плохой педагог, которого с легкостью можно выпроводить в самый ответственный момент?

В институте у неё по всем специальным дисциплинам были пятерки, практика в школах проходила на «ура!», дети слушали на уроках внимательно, не шумели, не хихикали, не издевались над молодой учительницей, еще студенткой. Лена думала, что так будет всегда. Ан, нет! То ли со школой не повезло, то ли после замужества сама изменилась, перестала отдаваться профессии сполна. Забыла о своей мечте стать прекрасным педагогом, которого обязательно должны любить и уважать все ученики. И раз забыла о мечте, погрязла в быту, то как можно что-то требовать с учеников? Сама не больна своим предметом, и не сможешь им заразить детей.

Была девушкой-мечтательницей, стала домашней клушей, собирающей кулинарные рецепты, чтобы удивить и порадовать супруга. На работе надо думать о работе, налаживать контакт с молодым поколением, совершенствоваться. Дети, в отличие от взрослых, чувствуют любую фальшь, любое невнимание их обижает, травмирует. В ответ начинают мстить.

Лена поняла свою ошибку позже, когда ушла из школы. А поняв, решила ее не повторять и в школе больше не работать. С таким мужем, как Владимир, нужно жить по его законам: завтраки, обеды, ужины, выглаженные сорочки и костюмы, секс по его желанию, собственные недомогания его не волнуют. И обязательный поцелуй перед уходом на работу и по возвращении. Загружать домашними делами – ни-ни! Дома надо расслабляться, так считал господин Тарасов. Поэтому вся работа по дому легла на хрупкие плечи жены.

О выборе нового места работы Лена не задумывалась, да и Вовка сказал, чтобы дома сидела - больше пользы. Подруга Лизка, или как ее звали в любимой гимназии не менее любимые дети - Елизавета Петровна, звала к себе, обещала замолвить словечко перед шефом, так она величала многоуважаемого директора, но Елена Викторовна уже «напреподавалась» и захотела быть просто любимой женой. Она не допускала мысли, что превращается в тупую клушу.

Но просидев дома три года, домохозяйка взбунтовалась. Не важно, что бунт был скрытным по причине того, что Вовка «не любил сцен». Женщина сама для себя решила – больше так жить нельзя! И вот как-то раз, приготовив вкусный ужин, Лена, уткнувшись взглядом в стол, призналась мужу, что хочет выйти на работу.

И очень удивилась, услышав его слова:

Лара Альм. Вкус воображения Страница 2

- Я не против. Тебе надо встряхнуться, побыть среди людей, но с условием, что все будет по-прежнему.

Заботу о себе любимом он ставил превыше всего.

Это была маленькая победа, доставшаяся ей без ощутимых потерь! Осталась сущая ерунда – найти работу.

Лена стала частым посетителем службы занятости, но ничего интересного ей не предлагали. Она не хотела быть привязанной к стулу от звонка до звонка, не имея права отлучиться. Сидеть взаперти целыми днями ей надоело за три года. Хотелось передвижений, общений, новых знакомств. Взвесив все, она остановилась на работе, абсолютно не связанной с ее прежней профессией.

О профессии агента по недвижимости Тарасова прочитала в интернете. Там было сказано, что это серьезная и уважаемая работа, требующая активности, оптимизма и энтузиазма. Риелтор должен быть коммуникабельным, выдержанным и чутким человеком. Последнее полностью соответствовало Лене, все друзья и знакомые ценили в ней эти качества. Ей очень понравились слова – активность и оптимизм. Именно, этими качествами обладала ее любимая бабушка. Лена была абсолютной противоположностью, она пошла в маму, которая пасовала перед любыми трудностями и расстраивалась по любому поводу, даже самому безобидному.

Теперь у Елены представилась возможность изменить себя. Как это можно сделать с помощью новой работы, она не задумывалась. Но будет делать все, чтобы заслужить уважение в коллективе, чтобы любимый муж гордился ею, уважал, а не смотрел, как на домашнюю собачку, приносящую домашние тапочки.

Итак, решение принято! Елена Викторовна Тарасова будет риелтором!

Вначале не все складывалось гладко, не все получалось, но коллектив подобрался дружный, все старались ей помочь, кто советом, кто добрым словом, а кто и свою сделку мог презентовать по доброте душевной. Со временем Лена втянулась, поняла почти все нюансы этого нелегкого, скажем честно, труда и начала делать успехи, зарабатывать неплохие, по ее понятиям, денежки. По дому тоже все успевала: все выглажено, вычищено, посуды грязной не навалено, Вовка накормлен и вполне доволен жизнью. Так она считала до вчерашнего дня… Дверь палаты номер шесть резко распахнулась, и пред очами больных разной степени тяжести предстал доктор Клюев. Он же Николай Васильевич, он же душка, как называло его за глаза все женское население травматологического отделения невзирая на возраст.

Стройный красавец высокого роста с каштановыми волосами и темно-карими глазами сводил с ума всем дам. Особенно завораживали искрящиеся глаза. От этой искры в женских сердцах загоралось пламя. Взгляд Клюева, его нежное прикосновение, его мягкую улыбку дамы считали лучшим лекарством. Поэтому утреннего обхода ждали с нетерпением.

- Доброе утро, красавицы! Как спалось? - поприветствовал Николай Васильевич всем разом и каждую в отдельности, пробегая по женщинам взглядом. Сегодня глаза доктора остановились на новенькой. - Ну, уважаемая Елена Викторовна, как Ваше самочувствие?

- Спасибо, хорошо. Я… домой хочу.

- Жалобы на головную боль есть? – проигнорировал её просьбу Клюев. - Шум в ушах, слабость? Как ночью спали?

- Если честно, то не спала. И голова кружится… немного, – потупив взор, сообщила Лена. – Но дома мне будет лучше.

А где теперь мой дом? – в который уже раз за последние часы подумала молодая женщина.

- О выписке не может быть и речи! - мягко осадил ее порыв доктор. – Милая, вы не волнуйтесь, никто вас здесь не станет держать больше положенного срока. Скоро, очень скоро вы будете дома. Обещаю. – Повернулся к стоящей за его спиной медсестре и Лара Альм. Вкус воображения Страница 3 скороговоркой проговорил, - Верочка, пантогам по 0,5 три раза в день, когитум по 20мл один раз день. На ночь валерьяну с пустырником. – И снова вернулся к больной, отдыхайте, ни о чем плохом не думайте! – Будто подслушал ее печальные мысли.

Легко сказать – не думать, когда все очень плохо. Когда не знаешь, как жить с этой щемящей болью в душе?!

Елена закусила губу, чтобы не разреветься… Вскоре дверь опять распахнулась и появилась любимая подруга Лизка. Она окинула палату взглядом коршуна, выискивающего добычу. Добыча нашлась у окна, лежащая под одеялом.

- Я знала, что все так выйдет! – вместо приветствия заявила она. - Тебя никогда нельзя оставить без присмотра!

Без присмотра Лена осталась с тех пор, как Лизавета вышла замуж за математика Жорика на последнем курсе института, незадолго до получения диплома. А до этого были пять незабываемых студенческих лет, проведенных в одной комнате в общежитии.

- Горе ты мое, - продолжала причитать Елизавета, осматривая и ощупывая лежащую на кровати бледную подругу и пуская при этом слезу. – Как дальше жить-то будем?

Лиза была осведомлена о разрыве с Тарасовым по телефону и сразу примчалась проведать Лену с большим пакетом, из которого доносились умопомрачительные запахи. Кулинаром она была знатным, всегда говорила, что если бы не поступила в пединститут, то пошла бы в кулинарное училище. Несмотря на ее способности, дражайший супруг Георгий за несколько совместно проведенных лет так и не прибавил в весе, что очень расстраивало его супругу.

Не в коня корм, - любила говорить она, с любовью поглядывая на мужа.

Лена обожала прямолинейную Лизку. Это был единственный близкий и родной человек. Раньше еще был Вовка…

- Лизанька, а что ты принесла?- с напускным интересом спросила Тарасова, привычно «слезая» с неприятной темы. Вытянула шею, чтобы заглянуть в пакет с провиантом.

- Не подлизывайся! – резко осадила ее подруга, но сразу сменила гнев на милость:

внешний вид Лены вызывал жалость, - Ну, скажи: как тебя угораздило попасть под машину? Тебя в детстве не учили смотреть по сторонам, прежде чем делать шаг на проезжую часть?

- Учили! А еще учили переходить дорогу в положенном месте, - с улыбкой подтвердила Тарасова. – Но в жизни бывают моменты, когда не задумываешься о последствиях… И еще очень жаль, что в памяти крепко засело… то, что случилось до аварии. А потом все, как в тумане. Помню, как бежала, не разбирая дороги, а потом свист тормозов, бац и… всё. Больше ничего не помню. – Заметив озадаченное лицо Лизы, она решила разрядить обстановку. Глупо хихикнула и заявила, - упал, очнулся, гипс.

- Где гипс? Ты себе что-то сломала? – Она сдернула с Елены одеяло и цепким взглядом впилась в худосочную фигуру, облаченную с убогую ночнушку.

- Дура ты, Лизка, хоть и заслуженный учитель! – вырывая из рук подруги одеяло, изрекла та. - Классику советского кинематографа знать надо.

- Чувство юмора есть, будешь жить, притом долго и счастливо, - заторможено высказалась подруга без тени улыбки на лице. Пораскинув мозгами, все-таки добавила. – И хорошо, что избавилась от Тарасова. Не беда, другого найдешь.

- Ты так говоришь, будто я выбросила старые любимые туфли, и теперь, наконец, куплю новые… Это, Лизочка, не туфли.

- Не туфли, - задумчиво подтвердила Елизавета, тяжело вздохнула и погладила Лену по руке. – Извини. Хотела тебя успокоить, вот и ляпнула, не подумав.

- Мне кажется, что меня засасывает в болото. Еще чуть-чуть и я перестану бороться за жизнь. Смирюсь, сделаю последний вдох и… - призналась Лена, не решаясь огласить конечный результат.

- Глупости! Я понимаю, измену любимого человека пережить сложно, но… Лара Альм. Вкус воображения Страница 4

- Что но? Почему ты замолчала?

- Не хочу говорить избитые успокоительные слова. Про то, что не все мужики сволочи.

Бывают исключения, - уточнила Лиза, - и про то, что всё еще будет, что счастливый случай не за горами, что жизнь преподносит такие сюрпризы… Впрочем, о сюрпризах говорить не стоит… - Лена слушала подругу с таким интересом, словно не подозревала, что все мужики..., но бываю исключения, что… и так далее. Чтобы не убить в ней исчезающее желание к общению с противоположным полом, заумная подруга сбавила обороты. - Мы, женщины, сами во многом виноваты, но не хотим в этом признаться.

Скажешь, не так?

- Так, - сразу согласилась Лена очень тихо, почти прошелестела, как легкий ветер за окном. – В измене Вовки есть моя вина. Я все сделала для того, чтобы он начал «вытирать об меня ноги». Рано или поздно я бы узнала о его похождениях. Лучше рано… Пока я не проросла к нему всем телом. Расставание было бы более болезненным.

- А сейчас?

- Не скрою, я очень переживаю.

- Простишь его?

- Никогда! Хватит унижений.

Лизавета смотрела на подругу с недоверием.

- Это хорошо, что я головой ударилась, глядишь, мозги на место встанут, - усмехнулась Лена.

- Не было бы счастья, да несчастье помогло, - высказала народную мудрость Лиза.

- Конечно! Пройдет и по моей улице мужчина, который будет меня любить так же, как твой Жорик любит тебя.

- Не верю я в твое напускное веселье, - сокрушенно потрясла головой подруга. – Сама улыбаешься, а глаза на мокром месте… Но ты уговаривай себя, уговаривай. Всё лучше, чем о прошлом горевать… Конечно, появится у тебя свой Жорик… Жорка Жуков, тезка известного полководца, учился с подругами на одном курсе, но на другом факультете - математическом. И с первого года обучения воспылал любовью к Елизавете, а она «рассмотрела» его только к концу пятого курса. Вот так и образовалась семья, главным членом которой был сын Ванька, названный так потому, что фамилия то у всех членов этой семьи – Жуковы. Как же можно еще назвать сына! Сам Ванюшка очень любил этот рассказ Чехова. Книгу подарила ему Лена несколько лет назад, когда он был еще совсем маленьким. С тех пор каждое ее посещение семьи Жуковых не проходило без прочтения полюбившегося рассказа. Тарасова знала его почти наизусть, надоело оно ей до жути, но отказать ребенку не могла. Особенно маленькому Ивану нравилось начало:

«Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца назад в ученье сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать»… После чтения Ванька заливался слезами из жалости к тезке, причем так горько плакал, что Лена была готова присоединиться к нему. Тоже из жалости, но теперь в настоящему Ванюшке, не к литературному. С годами слез становилось меньше, но Лена замечала, что дается ему это нелегко. Родители считали, что в воспитании сына этот рассказ сыграл немаловажную роль: рос он добрым, сочувствующим, понимающим, ценящим любовь близких и отвечающим взаимностью.

Сейчас этот прелестный ребенок ходил в первый класс маминой любимой гимназии, и вот именно на нем сказались кулинарные способности матери. Был он от рождения розовощеким и упитанным пупсом, но при этом подвижным и озорным. Родители любили его по-разному: отец – тихо и без нравоучений, мать – с постоянным излиянием чувств и рассуждениями «что такое хорошо»… После короткого объяснения Лиза Жукова стала угощать Лену разными вкусностями и болтать о всякой ерунде. При этом успевала с умилением наблюдать за подругой, жующей пирожок с мясом, зажатый в правой руке. В левой руке та крепко держала еще один пирожок.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 5 В заключении Елизавета рассказала о погоде, словно Лена собиралась в ближайшем будущем на прогулку, попрощалась и убежала, размахивая опустевшей сумкой.

Аппетит у Лены мигом пропал, прихватив в компанию лицемерную эйфорию. Она отвернулась к окну и закрыла глаза. После еды её потянуло в сон. Сон-спаситель избавит ее от грусти. Пусть на время… Но не тут- то было, день был богат на посещения.

Вокруг заохали, зашептались. Наиболее любопытная дама задала резонный вопрос:

«Вы к кому?» Тарасова не выдержала и повернулась.

В поле зрения сначала попал… огромный букет цветов, потом рыжий долговязый парень, приблизительно её ровесник. Волосы у него были прямо огненные, а лицо очень добродушное, но ужасно веснушчатое. Он смущался и потел от волнения, постоянно вздувая рыжую челку. Хризантемы в его руках были ржаво–желтого цвета.

Мужчина-осень с осенними цветами.

- Здравствуйте, - робко поприветствовал посетитель, оставив в покое челку. Обвел взглядом женщин, хотел ответить на заданный вопрос, но вовремя заметил Лену, облегченно вздохнул, будто проделал долгий путь пока ее отыскал, и направился к ней. Здравствуйте, - вновь повторил он излишне внятно, посчитав, что перед ним женщина, потерявшая слух после аварии. – А вы меня не узнаете?

Девушка с недоумением посмотрела на него: где-то она его видела. Но где? И зачем он пришел? За несколько лет работы в агентстве недвижимости Лена встречалась со многими людьми, однако не каждый пришел бы ее проведать.

- Меня зовут Кирилл. Кирилл Шмидт, – представился рыжик и протянул ей букет.

- А почему не Отто Юльевич? – брякнула женщина, мысленно ругая себя за плохую память на лица.

Лена Тарасова была терпеливым человеком, не отвечала грубостью на грубость, не повышала голос, в общем, была мягкой и пушистой. Но, не сегодня. После недавних событий все мужское население планеты Земля стало ее врагом. Как она не пыталась переубедить в этом Лизавету, поддержав рассуждение о любви, поджидавшей неподалеку, умом понимала – мужчинам к ней нельзя приближаться! Вообще никогда!

Тем более заговаривать и что-то блеять, желая познакомиться. Она теперь феминистка и мужененавистница!

Ох, не повезло парню, ох, не повезло! Попался мне под горячую руку, - со злорадством подумала новоиспеченная защитница прав женщин против дискриминации. – Сейчас я отыграюсь в его лице за всех обиженных и оскорбленных.

- Меня многие об этом спрашивают, я привык, - отреагировал на ее замечание однофамилец известного исследователя Арктики и широко улыбнулся. Желание поквитаться за всех обиженных и оскорбленных у Лены почему-то исчезло. То ли искренняя улыбка поспособствовала, то ли забавное веснушчатое лицо, по-детски бесхитростное. – Тот Шмидт был математиком и астрономом, а я по профессии биолог.

Кирилл продолжал стоять с протянутым букетом, который пока не приняла жестокая женщина, при этом нервно переминался с ноги на ногу, как уставший от напряженного ожидания первоклассник на линейке.

Лене стало неловко за свою резкость.

Жаль, не выйдет из меня феминистки, - мысленно усмехнулась она.

- Эти цветы для меня? – задала она глупый вопрос.

- Для вас, - подтвердил мужчина, еще ближе придвигая к ней ржавый букет.

- Положите цветы на тумбочку, я потом их поставлю в воду.

Кирилл положил и снова замер у кровати Лены, поглядывая на нее с состраданием и болью.

- Как вы себя чувствуете? – выдавил он из себя.

- Спасибо, хорошо. Почти хорошо. Хочу домой, но меня не выписывают. – Лена хотела спросить, кто он такой и зачем пришел, но не решалась.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 6

- Это хорошо, что хорошо, - промямлил мужчина. – Честно признаться, я боялся сюда приходить.

- Почему?

- Думал, вы залепите мне в лицо этими хризантемами.

Девушка вопросительно взглянула на Кирилла.

- Это я вас вчера сбил на своем автомобиле, – признался он и вздохнул так же тяжело, как это совсем недавно проделала Лиза Жукова. Потом сделал шаг назад и покосился на букет, лежащий на тумбочке.

Лене стало жаль этого рыжеволосого молодого мужчину, который оказался не в том месте, не в то время.

- Я сама во всем виновата, смотреть надо по сторонам, а не мчаться, сломя голову.

- Ну, что вы, что вы! Я должен был отреагировать, но…

- Вы и отреагировали, иначе я не отделалась так легко… Это вы привезли меня в больницу?

- Да, я, – при этом он сильно покраснел, конопушки еще ярче проступили на лице, будто умелец-художник их «освежил». – А можно я еще приду?

- Не стоит,- брякнула Лена, опять вспомнив, что она теперь ненавидит всех мужчин, кроме Лизкиного Жорика.

На ее счастье в палате появилась медсестра Верочка, а то бы коротким «не стоит»

дело бы не ограничилось.

- Молодой человек, если хотите, чтобы ваша девушка быстро поправилась, то не утомляйте ее разговорами, а мне не мешайте ее лечить, - деловито высказалась она.

- Извините, – он опять сильно покраснел, посмотрел на Лену изумрудными глазами и уверенно заявил, - я завтра приду.

- Не утруждайтесь, – без прежнего неудовольствия произнесла Лена, даже как-то обреченно, хотя, часть фразы медсестры должна была подлить масла в огонь. Сегодня ее будто бы раскачивали на качелях, перемещая из области позитива в область негатива.

Какие у него глаза! – подумала она, провожая взглядом посетителя. - Прям, изумруды, а не глаза! Никогда таких не видела… Вся его нескладность, угловатость совершенно не сочетается с глазами. Обладатель таких «изумрудов» обязан быть высокомерным, черствым, а он совсем другой… Или я ошибаюсь?.. Тарасова, приди в себя! Феминистка недоделанная!..

Следующие дни были заполнены лечением и посещениями: утром забегала Лизавета, вечером – Кирилл. Не сговариваясь, два незнакомых друг с другом человека, распределили между собой опеку над больной, которая быстро восстанавливалась после аварии. К Лене приходил следователь, но она отказалась писать заявление на водителя, совершившего наезд. Сказала, что претензий к нему не имеет.

Наконец наступил долгожданный день выписки из больницы. Душка доктор отправил Тарасову на все четыре стороны. На прощание еще раз напомнил о выполнении всех рекомендаций и необходимости соблюдения постельного режима.

Хотя бы еще пару недель. Задумчиво-рассеянный вид медленно выздоравливающей пациентки отчетливо дал понять, что наставления лечащего врача её также занимают, как венгерская рапсодия Ференца Листа приверженца отвязной молодежной музыки.

Но Лена тепло поблагодарила доктора, на время расставшись с собственными раздумьями. Что далось ей с трудом. А как иначе, если с легкостью принятое решение теперь казалось ей странным и опрометчивым.

Размышления касались Кирилла Шмидта и его предложения, которое она безрассудно приняла. И сейчас Кирилл ждал ее у порогу больницы.

В одно из посещений Елена незаметно для себя разоткровенничалась с ним.

Поделилась своей печальной историей, и Шмидт, не раздумывая, предложил ей пожить в доме его бабушки. Старушка недавно скончалась и оставила внуку в наследство Лара Альм. Вкус воображения Страница 7 небольшой домик в деревне. Надо сказать, что поначалу Тарасова мягко отказалась, о чем после сообщила подруге.

- Как я пойду жить в дом к почти незнакомому мужчине?! Пусть в дом его бабушки, все равно! - Лиза в очередной раз потчевала её вкусностями, пристально наблюдая, чтобы она уничтожила все принесенные продукты. - Я даже тебе отказала! – добавила Лена с набитым ртом.

- И зря! В тесноте, да не в обиде.

У Жуковых и правда было мало места, но они с удовольствием приютили бы у себя Лену, и она об этом знала и не хотела пользоваться их добротой. Еще неизвестно, сколько времени займут ее скитания по чужим домам, грех злоупотреблять гостеприимством хороших людей, чтобы в последующем не испортить с ними отношения.

– Мне отказала, Кириллу отказала, у тебя есть еще варианты или ты к Вовке намылилась? - между прочим поинтересовалась подруга.

- Ты, что с ума сошла?! – возмутилась Тарасова, - считаешь меня половой тряпкой?!

- Глупости говоришь. Просто любовь зла…

- Какая теперь может быть любовь, – с тоской пролепетала Лена, вспомнив о Вовкином звонке.

В первый день пребывания в больнице ей на мобильник соизволил позвонить бывший (так она его теперь называла).

- Ну, и когда ты вернешься? – не поздоровавшись, недовольным тоном произнес Тарасов.

- Опять к Лизке побежала плакаться?

- Никуда я не побежала! – парировала Лена, стараясь говорить спокойным тоном, несмотря на то, что сердце вытанцовывало твист, а голос противно вибрировал. И сразу замолчала, чтобы себя не выдать.

- А где ты еще можешь быть?! Или успела квартиру купить в своем задрипанном агентстве на сэкономленные на колготках деньги? – съязвил он, причем одним ударом унизив супругу и ее работу. На это он был мастер.

Лену всегда бесил пренебрежительный тон во всем, что не касалось лично господина Тарасова, но она не позволяла себе прекословить. Сдержалась и на этот раз: берегла свое пошатнувшееся здоровье. Голова нещадно болела, мысли ускользали, не позволяя сочинить резкий ответ, после которого у Вовки отпадет желание с ней разговаривать. В пикировке без последствий для себя Елена не практиковалась. Поэтому предпочла промолчать, стараясь умерить глубокое дыхание, словно преодолела на скорость пятьсот метров.

Послушав тишину, Тарасов спросил, всё ли с ней в порядке. В голосе интереса не было: надо было что-то спросить, вот он и спросил. Знает, что жена не привыкла жаловаться. Ее отучили жаловаться.

- У меня все хорошо, - делая паузы между словами, сказала Лена и отключилась, чтобы не разрыдаться.

Да, у нее все отлично! Все замечательно! Ее предал любимый муж, она получила сотрясение мозга, осталась без крыши над головой… А в остальном… Она жива, и это главное. И правильно, что сдержалась, что не сказала Вовке об аварии. Не собирается вымаливать сострадание! Хотя, где сострадание, а где Тарасов?..

Всю неделю, проведенную на больничной койке, Елена анализировала случившееся с ней, благо свободного времени на это было предостаточно.

И почему так бывает: выходишь замуж по любви, отдаешь себя этой любви, растворяешься в ней, а в итоге… в итоге получаешь оплеуху? - мысленно рассуждала она. – А причина ясна, как божий день. Нельзя жить жизнью того, кого любишь. Это еще Лев Толстой утверждал. Надо самой быть личностью… Но я считала, что мы любим друг друга. Ошибалась. Я его любила, а он позволял себя любить… Но многие так живут и считают это нормальным. Или обманывают себя. И я себя обманывала, чего теперь Лара Альм. Вкус воображения Страница 8 скрывать. Боялась потерять это сокровище! Как же – красавец всем на зависть… Бабушка мне еще в школьные годы втолковывала: «Красивый муж – чужой муж». Кто бы прислушивался к ее словам! За «крокодилов» выходить замуж выходить никто не хочет, всем красавцев подавай. А что там говорил классик о красоте души? Попробуй, разгляди душу с первого взгляда. На это нужно время. А захочется ли узнать человека ближе, если он вызывает неприязнь?..

Лена вспомнила, как познакомилась с Владимиром. Дело было так.

Она опаздывала на свидание с парнем, с которым встречалась уже неделю. Именно неделю назад подруга Лизавета вышла замуж за своего ненаглядного Жорика. На свадьбе веселились от души, танцевали, кричали горько, устраивали розыгрыши, пели песни.

Один парень, то ли родственник жениха, то ли друг детства, постоянно вертелся возле Лены, затем вызвался ее проводить. Девушка не возражала, ей стало очень тоскливо без подруги, которая ушла из общежития, переехав к новоиспеченному мужу.

Парня звали Коля, или Петя, теперь уже и не вспомнит. Проводив ее до общежития, Коля или Петя предложил на следующий день сходить в кино, Лена согласилась. Сходили в кино, посидели в кафе. Затем были прогулки в парке, еще кино, поцелуйчики на скамейке и при расставании у общежития. Новый знакомый не вызывал душевного трепета, просто Ленке было тоскливо, вот она с его помощью и пыталась избавиться от тоски. Но спустя неделю его навязчивость набила у нее оскомину. К тоске добавилось раздражение.

После занятий в институте Лена собиралась с ним встретиться и втолковать, что им нужно расстаться. Времени до назначенного свидания оставалось мало, а ехать было далеко. Опаздывать она не любила, и хотела быстрее объясниться, обрести свободу, которая стала утекать с появлением навязчивого Коли. Или Пети. Поэтому закрыла глаза на некоторые материальные затруднения и ступила на кромку тротуара, чтобы остановить частника. Все-таки дешевле, чем такси. Остановила на свою голову. Мечтала развязаться с одним, попала в рабство к другому. Но в тот момент она обомлела, когда увидела в салоне автомобиля, резко затормозившего возле нее, необыкновенно красивого парня, темноволосого, с темно-серыми глазами. Это был Владимир Тарасов.

Ее будущий супруг. Лена забыла о своих намерениях. Больше Коля или Петя в ее жизни не появлялся. Интересно, почему? Тогда она об этом не задумалась, перескочила на новую страницу жизни. Неужели ее необъяснимое исчезновение осчастливило парня? Или Лизка дала ответы на все вопросы? Чего уж теперь… Дойдя до входной двери, Лена прислонилась к стене, не решаясь сделать шаг навстречу новой жизни. Опять новой… Что она ей принесет? Радость или боль? И почему так ноет сердце, будто предупреждает одуматься.

Я сошла с ума, - подумала она. – Никак иначе мое поведение не назовешь. Я еду к абсолютно незнакомому человеку! Знаю про него только с его слов. А вдруг… Ой, нет, не стоит вдаваться в крайности. Внешне Кирилл производит благоприятное впечатление… Опять внешность победила мой разум. Забыла, что внешность бывает обманчивой? Но это не аксиома… Что же мне делать, как поступить?.. Опомнилась! Надо было раньше думать, а не вести светские беседы с незнакомым мужчиной, который чувствовал себя виноватым… А это говорит в его защиту! Плохой человек никогда бы… Еще как бы стал таскаться ко мне в больницу! Чтобы я не стала его обвинять. И пусть бы позже полиция во всем разобралась: и переходила в неположенном месте, и на дорогу не смотрела. А поначалу бы нервы ему точно попортила, и неизвестно, чем бы все закончилось – многое зависит от следователя. Передали бы дело о дорожном происшествии какой-нибудь дамочке, у которой сбежавший муж похож на Кирилла Шмидта, вот бы она на нем отыгралась… И долго я буду здесь стоять и путаться у всех под ногами? Давай, двигай, безголовая!..

Тарасова замерла на ступеньках. Растянула губы в улыбке и окинула оценивающим взглядом рыжеволосого мужчину, стоящего неподалеку.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 9 Можно подумать, у меня миллион вариантов! - мысленно успокоила она себя. – Но можно пожить у Жуковых… А зачем их стеснять, когда мне предложили целый дом за городом! Дом в полном моем распоряжении! Поживу с недельку, забуду обо всех жизненных неурядицах, а потом видно будет. Что-нибудь придумаю… Ничего за это время не случиться. Не может со мной больше ничего случиться! Лимит неприятностей исчерпан!

Если бы Лена знала о том, что ее ждет в будущем, то вернулась бы назад, в палату номер шесть. Или отправилась бомжевать на вокзале… А рыжеволосый мужчина улыбался ей в ответ и терпеливо ждал, когда она приблизится к нему, словно предоставлял ей право окончательного выбора. На нем были немыслимые клетчатые брюки и ярко-оранжевая куртка, что в сочетании с его личным авто ядовито-зеленого цвета производило неизгладимое впечатление, и сразу развеяло последние сомнения Лены, избавив от грустных мыслей. Она легко сбежала со ступенек, несмотря на увесистый баул у руках – накануне Лизавета смоталась в ее бывшее жилище, воспользовавшись отсутствием хозяина, и забрала ее пожитки.

Кирилл сдержанно поздоровался, перехватил тяжелую ношу, усадил ее на переднее сиденье, забросил баул в багажник и устроился за рулем.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Кирилл, пристально изучая лицо своей пассажирки, будто сомневался в правдивости ответа.

- Нормально, - промямлила Елена. - И не спрашивай меня о самочувствии…

- Хорошо, не буду, - быстро согласился он, не дослушав до конца.

- Кирилл, а где находится бабушкин дом? – обратилась она через некоторое время к притихшему мужчине, решив невинным вопросом сгладить свою резкость.

- Тут недалеко, - расплывчато пояснил он, - километров восемьдесят, не больше.

- Совсем близко, - съязвила она.

- Не думай, я тебя быстро домчу!

- Я никуда не спешу, - сообщила Тарасова. – Столько времени провела взаперти, что хочется полюбоваться природой… А там, куда мы едем, красивое место?

- Для меня - лучшее на земле. Я там вырос. Когда пошел в школу, то переехал в город к матери, но все каникулы проводил у бабушки… Признаться честно, я мало где бывал.

Хотел пойти по стопам отца, он был археологом, но мама воспротивилась. Отец пропал без вести, когда я пошел в первый класс.

- И с тех пор вы ничего о нем не знаете? – не сдержалась от вопроса Лена.

- Ничего, – с грустью подтвердил Кирилл.

Они замолчали, каждый задумался о своем. Лена вспомнила свое детство. Отец был кадровым военным, офицером-десантником. Он погиб, выполняя интернациональный долг в Афганистане. Девочка плохо помнила его, больше по рассказам мамы, которая так и не смогла оправиться от смерти мужа. Она все время говорила, что он жив, что это не его похоронили в цинковом гробу. С годами эта мысль стала навязчивой, ни о чем другом думать уже не могла. Дочь ее мало интересовала. У нее было горе, с которым она жила.

Мать иногда не понимала, какой сейчас год, какое время года, могла зимой выйти на улицу в тапочках и без пальто и пойти неизвестно куда. Все заботы о ней и о Лене взяла на себя бабушка, мать погибшего отца, которая продала квартиру в другом городе и перебралась к ним. Когда Лена училась в седьмом классе, мама умерла. Они с бабушкой остались вдвоем. А через год у бабушки обнаружили рак мозга. Лена не могла в это поверить, потому что бабушка всегда была энергичной, здоровой, жизнерадостной. Она боролась с болезнью очень долго, но врачи ничего не смогли сделать. Лена похоронила ее за несколько месяцев до окончания школы. Мир рухнул в один момент. Вся жизнь ее была связана с любимой бабушкой, которая заменила ей отца и мать. Лена часто вспоминала ее, гордилась ее мужеством. Потеряв единственного сына, она не сломалась, а нашла силы жить дальше. Ради внучки, ради памяти погибшего сына.

Была бы жива бабушка, жизнь Лены сложилась иначе. Лена в этом не сомневалась.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 10 Так, вспоминая грустное прошлое, они незаметно добрались до места. Взору Лены предстала чудесная картина осеннего пейзажа. Во дворе росли деревья, многие из которых совсем потеряли свой наряд, превратившийся в яркий ковер, укрывший землю.

На некоторых деревьях сохранилась немногочисленная красно-желтая листва, обещавшая в скором будущем облететь. И только на одном дереве трепыхался единственный листок, с которым осторожно заигрывал легкий ветер. Иногда ветер усиливался, пытаясь совать одинокий желтый лист, но у него ничего не получалось.

Ветер затихал, как будто собирался с силами, налетал снова, а лист усердно держался. То ли силы ветра не хватало, то ли дерево не хотело отпускать единственного представителя прежнего убранства.

Лена сравнила себя с одиноким листом, который борется за выживание, и задумалась, как бы помочь ему. Поделилась своей идеей с Кириллом, надеясь, что тот не поднимет ее, взрослую тетеньку, на смех. Кирилл внимательно выслушал, подумал и пообещал, что он, как биолог, обязательно примет участие в решении этой проблемы. Лена подумала, что он шутит, но он говорил абсолютно серьезно. Она сравнила его с Тарасовым, который бы отмахнулся от нее и попросил не приставать с ерундой. Все ее проблемы всегда были ерундой, решение Лена должна находить сама, а не грузить ими мужа. Вот так. Поэтому она привыкла держать все в себе, даже с Лизаветой отвыкла делиться.

Кирилл Шмидт был абсолютной противоположностью. Ему можно рассказывать о пустяках, не боясь показаться глупой и смешной.

Сейчас этот человек стоял среди деревьев и с интересом наблюдал за Леной, пытаясь разгадать ее мысли. Она покосилась на него и улыбнулась. Она не могла не улыбнуться, и несуразный внешний вид не был тому причиной. Он ей нравился. Нравился этот двор, нравился этот обычный с виду дом, внутри которого она еще не была. Нравилась эта деревня, которую она не успела разглядеть. Нравились печальные деревья, с достоинством принимавшие свалившееся на них очередное испытание сменой времени года.

Сдерживая нахлынувшие эмоции, женщина вдохнула полной грудью необыкновенные запахи осени, сгруппировавшиеся на этом участке. Именно, на этом, за забором все было не таким восхитительным. От пьянящего запаха прелой листвы у нее закружилась голова. На помощь пришла стройная яблонька, протянувшая ей свою руку-ветку. Елена сделала вид, что рассматривает редкую листву, чтобы не напугать Кирилла, который излишне обеспокоенно относился к её здоровью.

- Все-таки в каждом времени года своя неповторимость! – еле слышно сказала она, преследуя одно желание – чтобы он к ней приблизился. Он не двинулся с места, но как-то странно на нее посмотрел, словно она говорила не о времени года, а признавалась в своих чувствах, вызванных трогательной осенью, и он к этим признаниям был не готов.

Чуть повысив голос, женщина продолжила пространное философствование. – Весной мы радуемся первому зеленому листочку, наблюдаем, как он растет, набирается сил, восхищаемся цветущими деревьями, весенними полевыми цветами. Летом лакомимся плодами, бывшими цветами, в лесу собираем грибы и ягоды, прекрасные и вкусные дары природы, а осенью… мы еще что-то собираем, но без прежнего энтузиазма. Осень замедляет ритм нашей жизни, заставляет соединиться с природой. Мы любуемся окружающими красотами, дышим полной грудью, немного грустим, но без сожаления ждем наступления зимы. За зимой снова будет весна… Это счастье, которое никогда не надоест.

- Ты никогда не писала лирические стихи?- неожиданно спросил Кирилл.

- Нет, я всегда была приземленной, в облаках не летала. Крыльев не было.

- Крылья есть у каждого, просто не все об этом знают, а если знают, не хотят их раскрывать, чтобы не воспарить к небу.

- Почему?

Лара Альм. Вкус воображения Страница 11

- Кто-то стесняется выделиться из толпы пешеходов, у кого-то жизнь складывается так, что не до полетов. Груз ответственности или груз проблем давит на плечи.

- Крылья появляются, когда человек по-настоящему влюблен, а объект его любви отвечает ему взаимностью. Летать вдвоем гораздо веселее, чем в одиночку, - пораскинув мозгами, высказалась Лена.

- Советую серьезно заняться стихосложением, у тебя точно получится, - посоветовал мужчина.

- Ты мне льстишь.

Они еще немного постояли, любуясь осенней природой и тайно друг другом, и не решаясь сократить расстояние между ними, пока хрустальную тишину не нарушил Кирилл.

- Правда, здесь здорово? – также шепотом, как это сделала Лена, спросил он.

- Нет слов, я больше не хочу отсюда уезжать ни-ког-да! Хочется повесить гамак, лечь в него и нежиться на солнышке.

- Я все могу тебе обеспечить, кроме солнца… Боюсь, что вечером пойдет дождь, задумчиво проговорил он, рассматривая серое небо, которое незаметно пришло на смену лазури с редкими белыми пятнами облаков. - А мне пора возвращаться в город…

- Как возвращаться? – заплетающимся языком проговорила женщина. – И ты… и ты оставишь меня одну?

- Только после того, как все тебе покажу и расскажу. Мне надо сегодня доделать коекакую важную работу, а ноутбук остался дома. Разберусь со всеми делами и завтра приеду. Все выходные буду с тобой. Клятвенно обещаю!

Лена забыла о договоренности, согласно которой она будет жить здесь одна. Потому и приняла приглашение. Она здесь, Кирилл в своей городской квартире. Но по выходным он может сюда наведываться. Теперь она так испугалась остаться в одиночестве, что даже не испытала неловкости от вылетевшей фразы.

- Я… я…

- Голодной смертью ты не умрешь, продукты на первое время я привез, - продолжал между тем Кирилл, не обратив внимания на ее заикастое «я». - А завтра мы устроим с тобой пикник в честь твоего приезда.

- Обожаю пикники, но мне как-то неловко, я доставляю тебе столько хлопот… И ты абсолютно не обязан брать меня на содержание. Я сама виновата… - Это говорила не Лена, это говорила обида, поселившаяся в ней после его заявления.

- Мы же договорились – не возвращаться к этой теме! Забыли? Забыли! - сказал Шмидт, выгружая из багажника ее баул и еще какие-то пакеты.

- Но ты меня совсем не знаешь, а оставляешь меня в своем доме, - потупив взор, промямлила Тарасова.

- Во-первых, здесь красть нечего, если ты это имеешь в виду, а во-вторых, у меня такое чувство, что мы знаем друг друга сто лет… Пошли в дом!

Кирилл переложил все пакеты и баул в одну руку и мягко дотронулся до спины Лены.

Безобидное прикосновение заставило ее ускорить шаг. И не потому, что ей было неприятно или резко портящаяся погода заставляла укрыться в безопасном месте. Она боялась собственных чувств, а касание вытаскивало чувство наружу, как выманивает кобру факир игрой на флейте.

Кирилл провел экскурсию по дому, сложил продукты в холодильник и умчался по своим делам, сказав напоследок, чтобы она ничего не боялась и не скучала.

- И хорошо, что уехал, - глядя вслед зеленому автомобилю, изрекла Тарасова, - а то не ровен час… Эх, не о том думаешь, красна девица. Эх, не о том… После отъезда хозяина Лена еще раз обошла дом: в нем было четыре комнаты и кухня, причем одна из комнат напоминала веранду, две стены ее были полностью застеклены, даже в третьей, соединенной с комнатой, было окно. На веранде стоял Лара Альм. Вкус воображения Страница 12 холодильник, на холодильнике - старинный радиоприемник, возле окна - обеденный стол и стулья. Все подоконники были заставлены горшками с цветами. В основном это были герани и фиалки. Причем цветение было настолько буйным, будто на улице не середина осени, а лето. Им, живущим в тепле дома, было без разницы, что все живое собирается залечь в спячку. В помещении всегда царила летняя благодать.

Интересно, кто ухаживает за этой красотой? – мысленно задалась вопросом гостья. И нашла ответ, который ее устроил, - Кирилл, больше некому. Сразу видно, он хороший человек, добрый и заботливый. У плохих людей цветы, вообще, не приживаются… К слову сказать, кроме кактусов у меня ничего не растет. Потому что я забываю поливать цветы. И какой из этого следует вывод, согласно моему утверждению? Глупости, я себя не считаю плохим человеком. Чуть безалаберной, это да. – Характеристика, данная самой себе, Лене не показалась правильной. – Просто у меня не доходят до цветов руки. Все внимание сосредоточено на пупе земли – господине Тарасове, вот и все… А смогла ли я приютить у себя незнакомого человека? Едва ли. И не потому что господин Тарасов пресек мое желание на корню. Я бы и сама не привела в дом чужака. А Кирилл смог и приютил. И это очередное подтверждение того, что он хороший человек. Чего не скажешь о Вовке. Он бы никогда не проникся сожалением к знакомому или родственнику, не говоря уже о посторонних… Фу ты, опять я их сравниваю. Их даже сравнивать нельзя! Как можно сравнить кита и акулу. Или крокодила и милую домашнюю кошечку. Наверное, специалист найдет сходные черты, но это специалист.

Вот взять Кирилла. Угловатый, нескладный молодой мужчина, которому глубоко наплевать на свой внешний вид. Но он гораздо привлекательнее щеголя Тарасова.

Гораздо!

Лена подошла к окну и с тоской поглядела на дорогу, по которой умчался на своей зеленой машинке Кирилл.

Как жаль, что он уехал и оставил меня одну, - с тоской подумала Елена.

Она не заметила, как он вошел в ее жизнь, проник в ее раненую душу и попытался ее излечить. Рыжий, смешной биолог. Немного рассеянный, как все научные мужи. Очень, очень милый… И, кажется, влюбленный. Влюбленный в нее, в Лену – некогда счастливую слепо-глухонемую жену, получившую наказание за свою слепоту и глухоту.

А с чего я взяла, что Шмидт в меня влюблен? Выдаю желаемое за действительное! осторожно возмутилась она про себя. Вслух высказаться не решилась: вдруг у этого дома есть уши?! Он услышит и обо всем доложит хозяину? – Влюблен, точно… Кажется, влюблен. Женщина всегда чувствует, когда мужчина к ней неравнодушен. Только некоторые разрешают сделать решающие шаги к сердцу, а некоторые ставят Великую Китайскую стену, перебраться через которую не представляется возможным. Есть такие представительницы прекрасного пола, которые ставят низкий заборчик, делая вид, что испытывают мужчину, проверяют его. Это такая игра, результат которой известен обоим, но они хотят насладиться процессом завоевания женщины и отодвинуть долгожданный миг победы.

Лена еще не решила, какую преграду поставит – Великую Китайскую стену или низкий заборчик, для видимости. Или, вообще, забудет о милой женской игре… Тарасова еще раз обошла бывший бабушкин дом, перешедший в наследство к ее внуку.

Даже выскочила наружу, как была – налегке, чтобы оценить внешний вид дома, словно была требовательным покупателем. Дом выглядел основательным, построен из качественного кирпича, явно простоит еще много-много лет. Такие дома в зажиточных колхозах строили для передовиков. И совсем не напоминал нынешние строения с хитромудрыми стилями.

Завидный жених этот Шмидт: дом в деревне, квартира в городе, машина, рассудила Тарасова, шустро зашмыгивая в дом, как замерзшая кошка, долго прождавшая у запертых дверей.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 13 И почему он до сих пор один? - родился у нее вопрос уже в тепле. – Почему это завидного жениха еще никто не окрутил?.. Ладно, на недвижимое и движимое имущество наплевать, не все женщины меркантильны, но как могли не очаровать такие глаза!

- Эти глаза напротив – калейдоскоп огней, эти глаза напротив ярче и все теплей, - во весь голос затянула Лена, перевирая слова известной песни и пренебрегая недавней озабоченностью касательно ушей дома. Эту песню в исполнении Валерия Ободзинского они с бабушкой очень любили, выделяя ее из других.

Вспомнив про бабушку, Лене вдруг взгрустнулось. Грусть потянула за собой сомнения.

А если Кирилл женат, причем давно и счастливо? Но зачем ему понадобилась я?.. Что я, вообще, о нем знаю? Только то, что он сам мне сказал. Отец пропал без вести, любимая бабушка недавно скончалась, мать жива и здорова, он с детства увлекался биологией… Сбивчивые перечисления ее еще больше растревожили.

- А что на самом деле? – вслух спросила Тарасова, и испугалась своего голоса, разрезавшего тишину задремавшего дома. Она подсела к столу, уткнула в него локти и подперла кулаками щеки, отчего ее глаза заплыли, а осенний сад, который и без того стал плохо различим в вечернем сумраке, престал ей в виде страшилищ с корявыми руками и кривобокими туловищами.

Лена улизнула в комнату, стараясь больше не глазеть в окна.

- И чего я себя накручиваю, - прошептала она. - Женат, не женат, гадать не буду. А вот когда он вернется, возьму и спрошу. Прямо так в лоб и спрошу. И посмотрю на его реакцию. И… и хватит об этом! Закрыли тему, как любила говорить моя бабушка, когда я начинала канючить и что-то выпрашивать.

Лена Тарасова прошлась по комнатам. Мебель была старенькой, разношерстной, но добротной. Из общей картины, намекающей на презрение хозяев к вещизму, выделялось зеркало, явно старинное, висевшее на стене: овальное с обрамлением в виде резьбы по дереву. О резьбе надо сказать особо. Старинный умелец потрудился на славу, создавая необыкновенной красоты узоры: проглядывались замысловатые цветы и дивные птицы с драгоценными камнями вместо глаз. Всю эту кропотливую работу покрывал лак, который в некоторых местах потрескался и начал шелушиться.

Надо его реставратору отдать, - по-хозяйски рассудила Лена, проводя рукой по орнаменту, будто поглаживала зеркало, знакомилась с ним.

После перешла к изучению своего отражения. И весьма удивилась, что выглядит обычно, хотя, ей думалось иначе: она должна превратиться в прекрасную даму позапрошлого века, которая принимала собственный заказ из рук мастера. Естественно, не сама принимала, за нее это сделали слуги, но прежде чем забрать и оплатить работу, она долго изучала свой облик.

Неожиданно Лене вспомнилась книга, прочитанная совсем недавно. В ней автор утверждал, будто в зеркале мы видим не свое отражение, а зеркального двойника, свою копию, обитающую в потустороннем мире. Причем, обращаясь к этой копии, мы можем влиять на свой внешний вид, на события своей жизни.

Лена внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале и внятно произнесла:

- Я очень хочу остаться в этом доме навсегда. Я хочу, чтобы хозяин полюбил меня, а я полюбила его, чтобы у нас было все хорошо, чтобы мы были счастливы.

Ей показалось, что… что отражение подмигнуло ей, будто ответило:

- Я тебя услышало. Не волнуйся, все будет так, как ты пожелаешь.

Тарасова дернулась и едва не села на пятую точку. И почему-то с ожесточением потерла правый глаз – ее отражение подмигнуло ей левым глазом.

- У меня нервный тик, - изрекла она. – Тик после аварии, - объяснила зеркалу. Я сильно приложилась головой к мостовой, отсюда и визуальные галлюцинации… Наверное.

Галлюцинация в купе с тишиной дома и темнотой за окном угнетающе подействовали на Лену. Она поежилась и осмотрелась в поисках пледа, чтобы укутаться в него с головой.

Но вместо пледа на глаза попался телевизор. «Говорящий друг» заставил забыть о Лара Альм. Вкус воображения Страница 14 боязни. Гостья включила телевизор на полную громкость и пошла на кухню, стараясь не смотреть в окно. Поставила на плиту чайник, а пока он греется, решила разобрать вещи. Направилась в «свою» комнату, которую сразу выбрала из всех остальных. Кирилл предоставил ей полную свободу в этом вопросе. Эта комната была самой уютной. В ней стояла кровать, застеленная красивым шелковым покрывалом зеленого цвета. По центру покрывала были вышиты попугаи всевозможных размеров и оттенков. Такой красоты Лена никогда не видела! Возле кровати пристроилась тумбочка с настольной лампой, с другой стороны - небольшой шкаф для одежды, чуть поодаль - старенькая деревянная этажерка с книгами, возле окна - письменный стол.

Наверное, это комната Кирилла, - подумала Лена.

Этим объяснялся её выбор. Возможно, находясь среди его вещей, проводя ночи на его кровати, она пытается разобраться в этом человеке.

Она стала перебирать книги на полках. В основном преобладала школьная классика:

Фадеев, Гончаров, Достоевский, Толстой, Блок, Есенин… Понятно, как он проводил лето у бабушки. Хотя, судя по степени изношенности книг, можно судить о «любви»

школьника Кирилла к русской литературе. Здесь также было много книг по биологии и истории, которые действительно были зачитаны «до дыр».

Лена разложила вещи и уселась перед телевизором с чашкой чая.

- Однако, не густо - всего три канала, - с осуждением обратилась она к «говорящему другу», устраиваясь с ногами на диване, и бросив пульт рядом с собой, - но это лучше, чем ничего.

На одном из каналов, как всегда, была одно известная личность, которую Лена считала абсолютно всеядным: эта личность вела передачи с разным уклоном – от кулинарных шоу до развлекательных и юмористических программ. Пришлось взять в руки пульт и сменить картинку. На другом канале шел очередной вялый сериал: она его любит, он ее пока не любит, но черед двести шестьдесят серий они обязательно соединятся, несмотря на козни недоброжелателей. Третий канал транслировал новости, после просмотра которых, возникал резонный вопрос: «Зачем я родился на этой земле в такое страшное время?»

За неимением лучшего, Лена выбрала жевательный сериал. Так вдвоем с телевизором они скоротали грустный вечерок. Он ей о чем-то вещал, она слушала вполуха, стараясь избавиться от собственных размышлений.

Было уже за полночь, когда в окно застучали первые капли дождя. Женщина прошла с контрольным обзором по дому, проверила, заперта ли входная дверь, быстро разделась и юркнула под одеяло. Уже хотела выключить настольную лампу, протянула руку, но сразу отдернула. Лучше спать при свете. Она плохо засыпала на новом месте. Полежав с закрытыми глазами не больше пяти минут, решила что-нибудь почитать. Взяв наугад с полки книгу, она раскрыла ее на середине, как это делают в книжных магазинах, чтобы оценить качество написания. Под ноги выпал черно-белый снимок. Ленка подобрала снимок и увидела молодого мужчину, который жмурился от ярких солнечных лучей.

Фоном служили раскопки и песчаная пустыня без конца и края. Мужчина был одет в видавшую виды робу, похожую на военную одежду, на голове была панама. И одежда, и панама напомнили Лене ее отца на фотографиях из Афганистана. Пейзаж тоже был похож, только отца окружали люди с оружием в руках, находящихся в кольце бронетранспортеров. Люди сосредоточенно смотрели в объектив фотоаппарата. На фотке, выпавшей из книги, мужчина был один, если не считать одного расплывчатого человека, случайно угодившего в кадр, да и то не полностью: половина головы, колени и руки. Человек сидел на присядках и внимательно изучал что-то в руках. Это что-то напоминало обломок глиняного кувшина.

Лена догадалась, что это пропавший без вести отец Кирилла. Испугалась, что влезла на чужую территорию, сунула фотку обратно в книгу, а книгу вернула на полку. Читать резко расхотелось.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 15 Она выключила настольную лампу и закрыла глаза. На удивление сон пришел быстро.

В окно призывно просился на постой осенний дождь, но уставшая гостья его просьб уже не слышала.

И не слышала, как скрипнула калитка, когда во двор зашел человек в длинном дождевике с капюшоном. Он замер напротив темного дома, прислушиваясь к звукам… Утро неожиданно выдалось ярким, солнечным, совсем непохожим на осеннюю пору, когда ненастье затягивается на несколько дней, не пуская погожие денечки на смену.

Земля еще не просохла от ночного дождя, в воздухе стоял устойчивый запах прелой листвы, прилежно застелившей весь двор ровным влажным ковром. Одинокий лист, на который по приезду обратила внимание гостья, упорно оставался на своем месте.

- Молодец, - вслух похвалила его Лена, любуясь осенним утром из окна.

Солнце на миг спряталось за спешащим по своим делам облаком, затем показалось вновь и осветило своими лучами–прожекторами застывшие капли воды на лиственном разноцветном ковре, сразу превратив их в бриллианты. Бриллианты покрывали весь двор, и создавалось впечатление, что находишься в сказочном дворце, где везде разбросаны драгоценные камни. И сейчас появится королевна в наряде из желтых кленовых листьев, с бусами из ярких ягод рябины и с венком из поздних цветов на голове. Но королевна не появилась, чем расстроила молодую женщину, решившую перебраться в сказку.

Лена отпрянула от окна, полюбопытствовала, который час. Почти одиннадцать.

- Вот это выспалась, так выспалась, - со счастливой улыбкой констатировала она и отправилась умываться. Потом сварила крепкий кофе, прихватила толстый кусок сыра, набросила курточку и вышла во двор. Присела на скамейку, расположенную возле входа, предварительно выбрал место посуше, и от наслаждения зажмурилась. Прекрасная погода, дурманящая осень, осторожный воробьиный щебет, ароматный кофе, размякший в ее пальцах сыр – все эти большие и маленькие удовольствия способствовали хорошему настроению.

Лена, как незрячий человек, степенно и поочередно то прихлебывала горячий кофе из чашки, то откусывал сыр от большого куска. Она погрузилась с головой в размеренные звуки внезапно воспрянувшей осени, отбросившей свою привычную лирическую тоску, и не услышала, как к дому подъехал автомобиль, как из салона вышел водитель и прикрыл дверь, как скрипнул калиткой и приблизился в ней. А она продолжала наслаждаться звуками, пила кофе и ела вкусный сыр.

- Пора, красавица, проснись! Открой, сомкнуты негой, взоры, - шепотом продекламировал мужчина, присаживаясь рядом.

Лена дернулась, едва не окатив себя кофейной гущей.

- Кирилл, ты меня напугал! – воскликнула она, тараща осоловелые глаза.

- Прости, - покаялся он, - не ожидал такой реакции. Думал, ты слышала, как я подъехал.

Как спалось на новом месте? Приснился жених невесте?

- Представь себе, спалось без сновидений. – сдержанно ответила она. Сдержанность была вызвана не обидой, а своим расхристанным внешним видом: женщина не успела привести себя в порядок. Никак не думала, что он приедет так рано. Рано! Уже полдень!

Вот, соня-засоня.

- Я рад, что ты выспалась. И если ты не против, то давай отправимся в поход по родному краю.

- Далеко? – спросила Лена, мысленно прикидывая, переодеваться ей или остаться в старых джинсах, свитере и куртке? Переодеться хотелось и не хотелось. Еще решит, что она изо всех сил пытается привлечь к себе внимание. Пусть будет, как есть. Джинсы, как джинсы, свитер, как свитер. Не облачаться же в платье и туфли на высоких каблуках.

Все-таки поход, а не ужин при свечах.

- Далеко мы не пойдем, погуляем по округе, - пространно ответил Кирилл.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 16

- И только-то? – достаточно резко обронила женщина, будто она готовилась в длительному путешествию не менее недели, а не к получасовой прогулке. Для этой цели собрала багаж, закупила уйму провианта, продумала все варианты отговорок, последующих после настоятельных ухаживаний кавалера, а он заранее все знал: и сколько времени займет прогулка, и где они перекусят при желании, и о чем будут говорить. Объятия, лобзания и тому подобное в его планы, вообще, не входили. Пешая прогулка с осмотром местных достопримечательностей, а ты о чем подумала?

- Тебе нужно больше лежать, меньше ходить, - напомнил ей Кирилл Шмидт, вырывая из лирических грез-обманов, которым поспособствовала мягкая осенняя погода. – Только тебе нужно теплее одеться, - озаботился он, с умилением разглядывая ее заспанное лицо с глубокой вмятиной от подушки на левой щеке.

- У меня куртка теплая, я не замерзну, - успокоила его Лена.

От недовольства не осталось и следа: кроме бабушки, а потом Лизки о ней никто и никогда не заботился, и теперь от мужской заботы она млела и готова была на все. Почти на все. Или все-таки не почти? Внушила себе в очередной раз не торопить события, повторила про себя фразу несколько раз, как заклинание, при этом старательно отводила взгляд от милого заботливого мужчины, а затем и вовсе сорвалась с места, как перепуганный воробей, бросив на ходу: «Я сейчас!» Скрылась в доме якобы вымыть чашку с густой кофейной жижей, остатки которой она нервно пережевывала во рту.

Одной чашкой дело не ограничилось. Лена залпом осушила стакан воды, остатки воды вытрясла в ладошку и обтерла ею лицо, так сказать для освежения и снятия волнения.

Постояла у полюбившегося ей зеркала, провела щеткой по волосам, слегка мазнула помадой по губам, подмигнула сначала одним глазом, потом другим, прошептала: «Ну, ты помнишь, да?», только после этого обула кроссовки и вышла во двор, где ее терпеливо поджидал Кирилл.

- Сегодня я буду твоим экскурсоводом, если ты не против, - сказал он, закрывая калитку.

- Я не против! Веди, куда хочешь, Сусанин–герой! – развеселилась Лена.

- Не боишься? Вдруг Сусанин заведет тебя… куда-нибудь?

- Не боюсь! – Хотела добавить: с тобой ничего не боюсь, но сдержалась.

Кирилл взял ее за руку. Она, естественно, не возражала, даже очень была этому рада.

- Итак, наша деревня Алехново известна еще с пятнадцатого века, - начал экскурсовод, только называлась она иначе – сельцо Богородицкое.

- Сельцо?

-Да, так в прежние времена называли небольшие села. Основал сельцо Богородицкое Федор Алехнов. В древних грамотах упоминается церковь. Она была при монастыре, который находился недалеко от сельца. Церковь простояла несколько веков, потом, конечно, разрушилась, но люди еще долго-долго искали на ее месте клады и сокровища.

- Ты сказки какие-то рассказываешь.

- Про сокровища не знаю, может и выдумки, но благодаря этим сказкам мой отец с детства начал интересоваться историей своей деревни. У них в школе был кружок, все летние каникулы участники занимались археологическими раскопками.

- И что-нибудь находили?

- Какую-то церковную утварь точно находили.

- Здорово! – восхитилась Лена, будто она лично обнаружила эти старинные ценности.

- Отец с детских лет был фанатом археологии, мог ни пить, ни спать, ни есть.

- Завидую людям, которые нашли себя с ранних лет. Повзрослев у них не встал вопрос, какую профессию избрать? Они уже знали, кем будут.

- Выбору профессии еще поспособствовала бабушка. Она всю жизнь проработала в местной библиотеке и снабжала сына книгами по истории, археологии.

- В вашей деревне и библиотека есть?

Лара Альм. Вкус воображения Страница 17

- А чему ты удивляешься, в советское время, когда колхоз был в передовиках, здесь проживало около двухсот человек. А сейчас много приезжих землю купили. Видишь, сколько новых домов понастроили.

Действительно, наряду со старыми, но добротными домами, были новые, в несколько этажей, настоящие дворцы. На газонах перед дворцами росла зеленая трава, не было ни одного пожухлого листочка или засохших цветов. В отличие от старожилов, перед домами которых были разбиты клумбы, обложенные остроугольными белеными половинками кирпичей. На клумбах росли обычные осенние милые лютики.

Вообще, вся деревня была чистенькая, ладненькая, с хорошими дорогами и с ухоженными домами, окна которых сияли чистотой. На подоконниках стояли горшки с бурно цветущими разноцветными геранями. Ни один дом не выделялся из общей образцовой массы, словно деревня готовилась к приему важных гостей. Но согласно заверению Кирилла, так было всегда.

Лена любовалась редкими поздними яблоками, вызывающе висевшими на ветках.

Лазурное небо, красные яблоки, немногочисленная листва наполняли душу молодой женщины безотчетной радостью. Такое состояние безмятежного счастья бывает только в детстве. Или когда ты влюблен. С уст Лены не сходила улыбка.

- Райское место! – выдохнула она.

- Райское, - как эхо, откликнулся улыбающийся Кирилл.

- Кирилл, мне… хорошо и весело! – призналась женщина. - Думаешь, у меня после аварии… не все в порядке с головой? Надо бы думать о будущем, разбирать завалы прошлого, а я веду себя, как беззаботное дитя.

- Козьма Прутков говорил: Хочешь быть счастливым, будь им, - философски заметил мужчина.

А Тарасова подумала: «Хочу! Очень хочу! И хочу, чтобы рядом всегда был он. Этот смешной рыжий мужчина с добрыми глазами»… Кирилл и Лена дошли до озера. Поверхность водоема напоминала стиральную доску, которой пользовались в былые времена женщины: покрыта мелкой бегущей рябью, создаваемой порывистым ветром, разгулявшимся на просторе.

- Это озеро всегда было излюбленным местом всей местной и приезжей детворы. Я пропадал здесь целыми днями, когда жил у бабушки, - сказал Кирилл. В его голосе прослушивались ностальгические нотки.

- Здесь и сейчас красиво, жаль, искупаться нельзя. Холодновато. Бр-р-р, - передернула плечами Лена, и набросила на голову капюшон.

- Да, здесь холоднее, чем в деревне. Если ты замерзла, то можно зайти в кафе выпить чаю.

- Ну, ты меня удивляешь все больше и больше! – с удивлением протянула женщина. Прямо не деревня Алехново, а деревня Ардингли близ Лондона. И все-то у вас здесь есть, даже кафе.

- А это еще что такое за… Ардингли? – с трудом выговорил мужчина.

- Это потрясающе красивая местность. В ней находиться очень хороший колледж. Я много читала о нем и… думала, когда у меня будет ребенок, то я обязательно пошлю его учится в этот колледж. В Англии очень хорошее образование.

- А мне бы не хотелось расставаться со своим ребенком. Не представляю, как можно отправить его куда-то, без присмотра. В России тоже можно дать хорошее образование, было бы желание его получить.

- Это я сейчас говорю, когда у меня нет детей. Почти уверена, что никуда его от своей юбки не отпустила. Я не хочу, чтобы он был маменькиным сынком, но материнская опека, не чрезмерная материнская опека, никому еще не навредила, только на пользу пошла… А может бы и согласилась на поездку в Лондон. Но отправилась вместе с ним. Глядишь, и нашла применение своему английскому. Сняла бы маленький домик, гуляла по улицам Лара Альм. Вкус воображения Страница 18 деревни Ардингли, пила чай в точно отведенное время, и по шесть раз в день, как и положено у англичан.

- Ты была в Англии?

- Нет, но когда изучаешь язык, надо знать историю и традиции этой страны. Мне очень хотелось там побывать, одно дело читать, а другое – увидеть все своими глазами.

- Расскажи еще что-нибудь, - попросил Кирилл. Его мало интересовали английские традиции, ему важно было слышать ее голос.

- Что рассказать? – вскинула брови Лена.

- О Лондоне, о традициях. Но давай ты сделаешь это в теплом помещении, в кафе. Не знаю, подходит ли это время для чаепития, по погреться нам точно не помешает.

Молодые люди быстрым шагом приблизились к небольшому зданию с заманчивым названием «Сладкоежка».

Кирилл распахнул перед Леной дверь.

В кафе было тепло, и стоял потрясающий запах свежей выпечки, хорошего кофе и еще чего-то вкусного. Они сели за свободный столик, Тарасова огляделась: кафе было маленькое, опрятное и уютное, с большими окнами, с круглыми столиками и удобными стульями.

Кроме Лены с Кириллом, в кафе сидела бабушка с внучкой лет пяти, других посетителей не было., свободными остались еще три стола.

- Здесь выпекают очень вкусные торты и пирожные, а также булочки с корицей и орехами. Чего желаете? – галантно поинтересовался Шмидт.

- Всего и побольше! Я ужасно проголодалась! - Лена удивилась своей непосредственности, раньше она была робкой и стеснительной. Что с ней происходит?

Кирилл сделал заказ. Вскоре им принесли два блюда. На одном красовались разнотипные пирожные, на другом - ароматные булочки. И еще большой чайник со свежезаваренным ароматным чаем. Чай оказался очень вкусным, горячим, крепким и с добавлением трав.

- Сегодня я лопну от обжорства! – с восхищением от обилия яств пообещала Лена, хватая с блюда восхитительную булочку. Откусила от нее почти половину и заурчала от удовольствия. Прожевав, сообщила, - за всю свою жизнь не ела ничего вкуснее, даже моя подруга Лизка не имеет печь такие булки, хотя она профи в выпечке.

Кирилл последовал примеру Лены и тоже принялся за еду.

- Могу со всей уверенностью сказать, что такого количества пирожных и булок британцы не съедают даже за все шесть общепринятых чаепитий, - уплетая пирожное, изрекла Лена. - Но то, что они признаны самыми непродуктивными работниками – это я знаю точно! Ведь, четверть рабочего времени англичане проводят за чашкой чая.

- Против традиций не попрешь, - философски высказался Кирилл, вытирая руки салфеткой.

- Традиции у англичан превыше всего. Меня лично эти условности взбесили бы, а они ничего, не ленятся каждый раз застилась стол белоснежной скатертью, раскладывать накрахмаленные салфетки, ставить вазу с белыми цветами, столовые наборы: чашка с блюдцем, вилка, ложка. Ну, и конечно, чайник, кувшин с кипятком, молочник, сахарница.

К чаю подают булки с изюмом, масло, имбирные пирожные, вафли, джем и что-то еще, я забыла… Уж, не знаю, все ли происходит так, а не иначе, может быть все гораздо проще, без премудростей… Но мы с Лизкой начитались об английских традиционных чаепитиях, и решили устроить себе нечто подобное на следующий день после получения стипендии, пока деньги не закончились. Скатерть одолжили у девчонок в соседней комнате, вместо имбирных пирожных купили заварные, вместо джема выставили варенье из крыжовника, сваренное Лизкиной мамулей. Чай заварили, как полагается: одна чайная ложка на человека плюс один. Дело было в воскресенье, между чаепитиями думали заняться улучшением своего убогого жилища. В общем, накрыли стол к завтраку, все, как положено: сели, разлили чай, долили чайник кипятком, накрыли салфеткой, чтобы Лара Альм. Вкус воображения Страница 19 заварился пока пьем по первой чашке. За разговором не заметили, как время плавно перешло ко второму чаепитию, выпили еще по пару кружек, поели сдобы. Потом начали дружно зевать, об улучшении и украшении жилища уже забыли. В общем, проспали мы пятичасовой чай. А пирожных и булок так наелись, что долго на них смотреть не могли.

Мы с подругой часто вспоминаем тот случай.

Они допили чай и вышли на улицу.

- Продолжим экскурсию? Или вернемся домой, чтобы вздремнуть после сытного чаепития? - спросил Кирилл.

- Только вперед, ни шагу назад!

- Тогда в путь! Я продолжу знакомить тебя с деревней.

Он привычно взял Лену за руку, будто проделывал это миллион раз. Но, несмотря на миллион первый раз, с трепетом сжал ее ладошку в своей руке.

С трудом совладал с голосом, который мог выдать его чувства, пошутил:

- Я похож на Винни-пуха, который идет от хлебосольного Кролика. Хорошо, что в дверь легко протиснулся.

Они дружно посмеялись, чуть-чуть ослабив напряжение, возникшее при соприкосновении.

- Ничего себе! – в который раз за сегодня удивилась Елена, указывая на большое здание, что это за стеклянный куб? - Они подошли к строению сбоку, поэтому вывеску пока не было видно.

- А это наш супермаркет, его построили на месте бывшего сельпо, убогой халабуды, куда мы раньше ходили за продуктами.

- Выглядит не хуже городского. Зайдем? Я хочу посмотреть, какие продукты в нем есть.

- Те же, что и в городе, не сомневайся. Давай зайдем в супермаркет в другой раз. Не хочется гулять с полными сумками. В Алехново есть еще один продуктовый магазин, он ближе к дому. Там мы пополним запасы. Без меня тебе лучше никуда не выходить, все необходимое я буду привозить из города.

- Спасибо тебе за все…

- И тебе спасибо…

- А мне за что?

- За то… – уклонился от ответа Кирилл и густо покраснел, как тогда в больнице. Он хотел многое сказать этой крохотной женщине, которая еле-еле доставала ему до плеча.

Хотел, но боялся. Вдруг неправильно его поймет. Лена пока не готова к новым отношениям. А жаль...

- Развернутый ответ, а главное – все четко и ясно изложено, - усмехнулась Тарасова.

- Мы, биологи такие, мы можем, когда захотим, - приосанился Кирилл. Наклонился к ней и доверительно сообщил, - хочешь, я открою тебе тайну?

- Тайну? – также шепотом переспросила Елена, – какую такую тайну?

- Как деревня Алехново повлияла на мой выбор будущей профессии?

- И на твой выбор тоже? – скуксилась она: начало ее разочаровало. Сказано – биолог!

Кто о чем, а вшивый о бане! – Некстати вспомнилась ей поговорка.

Кирилл почувствовал, что настроение Лены изменилось. Он остановился, внимательно посмотрел на нее, потом поднес ее ладонь к своим губам и нежно поцеловал.

Лена не выдернула руку, только густо покраснела, от удовольствия или от смущения, или от того и другого вместе. И потупила взгляд.

- Так что ты говорил… о… выборе профессии? – пробубнила она, изучая испачканные носки кроссовок. Невинное прикосновение мужских губ к ее ладони подействовало не хуже любовных признаний, красочных, жарких, многозначительных.

А Кирилл все мял и мыл ее руку в своими двумя руками. Но больше не целовал.

Детский сад, старшая группа, - подумала Тарасова. – Ты еще в обморок рухни для пущей убедительности в своей невинности. Забыла, что успела сходить замуж? Да, забыла. Не было в моей жизни замужества, не было Вовки, не было его измен… Лара Альм. Вкус воображения Страница 20 Мимо прошли две бабушки, нарушив их стеклянную идиллию, немного сбавив скорость рядом с ними, чтобы не только поздороваться, но и промониторить ситуацию.

- Здравствуйте! – громко и дружно сказали они, излишне старательно, чтобы их заметили и услышали.

- Здравствуйте, - ответил им Кирилл, не поворачивая головы в их сторону.

- Здрасте, - прошелестела Лена, поглощенная собственной обувью.

Жар от его рук, как электрический ток, пробежал по ее телу и достиг пяток.

- Ну и? – прохрипела она, заглядывая за его спину, чтобы проследить за старушками, решившими обсудить пару, стоящую посередине улицы. Куда угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядами.

- Ты… о чем?

- Ты хотел открыть тайну, - напомнила Тарасова, продолжая пялиться на бабулек, словно пыталась убедиться, что они не подслушают чужое признание. – Ну, тайну о том, как повлияла на… выбор деревни… на твой выбор твоя деревня… Прости, запуталась.

- Я… Конечно… - Наконец, вспомнил Кирилл. И почему-то оставил в покое ее левую руку, ухватил только лишь за правую и опять повел по улице. Но выглядел при этом напряженным, будто не мог вспомнить что-то важное, о чем хотел рассказать, или тайна могла изменить отношение женщины к нему. Долго молчал, потом начал свой рассказ, но начал издалека. - Мой дед, Василий Шмидт, сын обрусевших немцев, приехал в эту деревню после окончания института и стал работать агрономом. Это было еще до войны. Колхоз в то время выращивал черную смородину на продажу. Потом деда выбрали председателем. Был он человеком трудолюбивым, честным, справедливым.

Люди его за это уважали. При нем колхоз стал процветающим или, как тогда говорили, превратился в колхоз-миллионер.

- А на бабушке он здесь женился?- спросила Лена, которая с большим интересом слушала историю этой семьи, позабыв о легком разочаровании.

- Нет. Они поженились еще в институте. Сюда приехали с одним фанерным чемоданчиком и старинным зеркалом, доставшимся бабуле по наследству. Это семейная реликвия, передаваемая из поколения в поколение. Бабушка им очень дорожила, уверяла, что зеркало хранит много тайн о бывших владельцах, потом будет хранить о нас.

Служит своеобразным контролером, поэтому надо вести себя достойно… И все в таком духе. Скорее всего, хотела меня обуздать, хотела сделать из меня примерного мальчика. И надо признаться, я старался не разочаровать своих потомков. И необязательно, если зеркала рядом не было.

- Как интересно! Я хотела бы побольше узнать о зеркале. Я сразу обратила на него внимание… Значит, это зеркало досталось твоей бабушке по наследству… - задумчиво пробормотала Тарасова. - А как звали твою бабушку? – спросила она.

- Василиса Петровна.

- Это же надо: Василий и Василиса.

- Меня тоже хотели Васей назвать, да мама воспротивилась… Дед умер, когда я был совсем маленьким, поэтому почти его не помню, но бабушка много о нем рассказывала.

Они очень любили друг друга. Я бы.. тоже… - продолжать он не стал. Загородил Лене дорогу и начал внимательно изучать ее лицо, словно сию минуту собрался писать ее портрет. Даже голову склонил сначала направо, затем налево. Женщина терпеливо ждала, что будет дальше. А дальше Кирилл выпустил ее вспотевшую ладошку из своей руки, и отошел на два шага.

- Что?! – возмутилась она, вызывающе вздернув подбородок.

- Слушай, а ты очень похожа на мою бабушку Василису. В молодости, конечно. Я видел фотографии… А я все время ломал голову, где мог тебя видеть раньше? Вроде бы никогда не встречались, а твое лицо мне знакомо… Ну, вылитая Вася в молодости. Я тебе потом фотки покажу.

- Сочиняю я неплохо иногда… И вправду, Винни-пух.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 21

- Ты мне не веришь? Потом сама убедишься, - монотонным голосом произнес Шмидт и при этом тяжело вздохнул, словно факт сходства его бабушки и новой знакомой его совсем не устраивал.

У него был такой несчастный вид, что Ленке захотелось привстать на цыпочки, дотянуться губами до его губ и целовать, целовать, целовать, пока в голове не начнет шуметь, как при наборе высоты.

Не привстала, не дотянулась, не поцеловала. А обогнула стоящего стеной высокого мужчину и с непринужденным видом пошла вперед, будто знала, куда надо идти.

Кирилл быстро ее догнал и пошел рядом. Лена ускорила шаг. Он не отставал. Они напоминали двух спортсменов-ходоков, которые спешат пересечь финишную черту.

Но никак ни прогуливающихся туристов.

Вскоре «спортсмены-ходоки» достигли главной площади деревни Алехново. Лена замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, недоуменно осматриваясь.

- Это центр, - ответил на молчаливый вопрос Кирилл. - Здесь находятся медпункт, почта, библиотека, салон красоты.

- Я уже ничему не удивляюсь, - буркнула Лена. - Даже салон красоты и тот в наличие.

Шмидт проглотил ее иронию.

- У нас и школа есть. Хочешь, иди туда работать. Конечно, после выздоровления. – У Кирилла был такой напряженный вид, будто от ее ответа зависит вся его будущая жизнь.

- Я подумаю, - ляпнула Лена и повернула голову в сторону памятника, который находился возле клумбы в центре площади и сразу привлек ее внимание. Лена посеменила к нему, пытаясь издали прочесть выбитую на нем фамилию.

- Это памятник-бюст академику Клименту Аркадьевичу Тимирязеву, - сообщил экскурсовод. - Просто между инициалами «К» и «А» стерлись точки, а в фамилии отвалилась буква «р», вот и получилось: КАТимиязеву.

- А почему памятник находится в Алехново?

- Бывший колхоз носил имя Тимирязева, - пояснил Кирилл, замирая за спиной Лены.

Он прижал ее к себе, обхватив обеими руками.

Лена превратилась в бесчувственное изваяние. Приказывала себе отреагировать, но не могла пошевелиться. Сейчас он решит, что я… к нему равнодушна… Но я не могу, вот так, сразу… Я его почти не знаю… Не знаешь, а почему тогда… Надоели эти зачем, почему! Хотела и приняла приглашение!

А Кирилла все устраивало. Не выпуская Лену из объятий, он продолжал ее просвещать.

- В советские времена на этой площади проводились все праздничные мероприятия. После регистрации в сельсовете, новобрачные возлагали к памятнику цветы. Здесь же, возле памятника, принимали в пионеры, награждали лучших колхозников. Еще в детстве я стал интересоваться, кто такой Тимирязев? Проштудировав постепенно кипу книг я увлекся физиологией растений. Особенно запала в душу книга «Мир растений», в которой Тимирязев писал, что растение – посредник между небом и землей, оно, как Прометей, похитивший огонь с неба. Я стал смотреть на растения другими глазами. Академик утверждал, что в силах человека изменить и переделать природу. Я захотел стать таким человеком, своего рода, волшебником, и всерьез увлекся биологией… А что касается памятника, то я приложу все усилия, чтобы его отреставрировать.

- Бабушка приветствовала твое увлечение?

- Не только она, мама тоже была очень рада. Она прикладывала все усилия, чтобы отвлечь меня от археологии.

- Кирилл, расскажи еще об отце… Если можно, - попросила Лена.

- Рассказывать особенно не о чем. Я плохо его помню, как и деда, а мама с бабушкой, наверное, не хотели рассказами бередить себе душу и травмировать детский организм.

На самом деле, история исчезновения отца была «темной», в семье об этом не говорили, но во времена своего студенчества Кирилл подружился с сыном одного Лара Альм. Вкус воображения Страница 22 высокопоставленного чиновника, и благодаря папаше получил доступ к архивам. Таким образом он узнал, что его отец - Юрий Васильевич Шмидт - в 80-х годах работал в археологической экспедиции, которая проводила раскопки в Средней Азии в городище Дурмен-тепе недалеко от Самарканда. Тогда были найдены бесценные образцы глиняной скульптуры и уникальная коллекция орнаментальных панно. По истечении времени, сотрудники экспедиции подготовили выставку «Культура и искусство древнего Узбекистана». Когда выставка близилась к завершению, выяснилось, что исчезло несколько экспонатов. За кражу был осужден человек по фамилии Крюков, ответственный за организацию выставки. Органы нашли улики, подтверждающие его причастность к их исчезновению. Крюков на суде свою вину полностью отрицал, но его осудили на пять лет. Украденные ценности так и не были найдены. А Юрий Шмидт исчез. Кирилл заинтересовался пропавшими экспонатами: ими оказались два панно. На одном было изображено женское лицо, а на другом – голова хищного животного.

Розыск Юрия Шмидта был безрезультатным.

Много лет Кирилл пытался узнать правду о нем. Он чувствовал, что эти два дела:

кража с выставки и исчезновение Юрия Шмидта каким-то образом связаны между собой.

Но Лене об этом знать не обязательно.

После семи лет ожидания мать вышла замуж вторично. Бабушка Кирилла долго не могла простить невестке «предательства по отношению к Юрию», о чем многократно заявляла внуку и самой предательнице прямо в глаза. С годами возмущение утихло, но отношения между свекровью и невесткой остались натянутыми. А Кирилл мать никогда не осуждал: если бы отец был жив, то дал о себе знать. Но он очень переживал, что самые близкие для него люди так холодно относятся друг к другу. Упрямая бескомпромиссная бабушка Василиса никогда не меняла принятых решений и не делала первый шаг для сближения с невесткой. Невестка, в свою очередь, обижалась на несправедливое обвинение и также не спешила мириться. Их короткие общения касались только связующего звена, коим являлся внук и сын, которого обе женщины обожали.

Умерла бабушка Василиса внезапно – кровоизлияние в мозг и конец. Даже «скорая» не успела доехать, хотя, прибыла через пятнадцать минут после вызова.

Перед смертью старушка хотела что-то сказать, но так и не смогла вымолвить ни слова.

С трудом поднимала руку, способную двигаться, и показывала на стену возле кровати.

Туда, где висели картины, которые она любовно вышила, вставила в рамки и повесила на стену. Она очень гордилась своими работами. Говорила, жалеет, что занялась вышивкой только на пенсии, когда уже зрение не то. Несмотря на неважное зрение, бабушка Василиса создавала настоящие произведения искусства. И пусть произведений искусства не так много, но они остались внуку на память.

Кирилл долго строил догадки, что ему хотела сказать бабушка в последнюю минуту жизни? И почему она указывала на картины? Просила, чтобы он их сохранил? Но об этом и просить не нужно.

С памятью о близких людях расстаются только те, о ком впоследствии никто не вспомнит… Инна Зимина проснулась из-за возни, доносившейся за дверью.

Опять близнецы Санька с Петькой что-то не поделили, - сладко зевнув, догадалась Инна и с неохотой открыла один глаз, чтобы бросить взгляд на часы. – И чего им не спится в законный выходной?! – мысленно возмутилась она, - так бы вскакивали в будние дни, маленькие поросята!

Покосилась еще на одного родного и любимого человека – мужа Вячеслава, который занимал половину кровати и сейчас крепко спал, невзирая на возню сыновей за дверью.

А этому, хоть, из пушки пали! - с завистью подумала супруга и осторожно вылезла изпод одеяла. Замерла на время, косясь на Славика, а тот перевернулся на другой бок и мирно засопел. Накинув халатик, Инна покинула спальню. Устроила небольшую Лара Альм. Вкус воображения Страница 23 выволочку сыновьям, так, для профилактики, которой хватало до следующих выходных и направилась в ванну. Через некоторое время она уже готовила завтрак для своих трех мужчин. Естественно, завтрак включал в себя яичницу, которую мальчишки могли есть каждый день и не только на завтрак. Мать не догадывалась, откуда у них такая любовь к яичнице, и с кулинарными пристрастиями близнецов не боролась. Это было единственное блюдо десятилетних пацанов, которое они могли готовить самостоятельно.

На запах яичницы и кофе, потянулись мальчишки во главе с проснувшимся отцом.

Все были умыты, причесаны и очень голодны. Уселись за стол и приступили к завтраку.

Быстро управившись с едой и выпив чай с булочками, мальчишки умчались в свою комнату. Инна с мужем неторопливо пили уже по второй чашке кофе и строили планы на предстоящий выходной день.

- Давай заедем к отцу, а потом отправимся за город. Погуляем, подышим свежим воздухом, пока погода окончательно не испортилась, - предложила жена.

- Согласен. Только ты позвони отцу заранее, вдруг его дома нет, а мы сделаем крюк и время потеряем.

Павел Леонидович, отец Инны, частенько исчезал из дома в последнее время и не ставил дочь в известность. Та бесилась, пыталась докопаться о истины, и каждый раз обижалась, когда слышала пространное объяснение об увлечении сбором грибов. Якобы в этом году в лесу полно грибов, и он не мог отказать себе в удовольствии прогуляться по лесу в корзиной. Объяснение было неубедительным, потому как грибов Инны в глаза не видела. И корзин разных размеров в отцовском доме не находилось. Когда дочь дошла до точки кипения, Петр Леонидович коротко, но доходчиво, дал понять, чтобы в его жизнь никто не сламывался. Даже единственное взрослое любимое чадо.

Инна на время поутихла, но все возмущение теперь высказывала супругу, который встал на защиту тестя. Дескать, пусть человек поживет в свое удовольствие, ему еще и шестидесяти нет. В прошлой жизни у него было мало хороших моментов: жена Петра Леонидовича, мать Инны, долгое время страдала от неизлечимой болезни, вместе с ней страдал и мучился от своей беспомощности любящий муж. Он все заботы по уходу за больной женщиной взял на себя, оградив от них дочь. Никогда не роптал, не выказывал усталость или недовольство, а после смерти погрузился в депрессию. Почти два месяца почти не выходил из дома, если только наведаться на могилу супруги, и почти ни с кем не разговаривал. А затем неожиданно увлекся сбором грибов.

Инна не прислушивалась к защитной речи «адвоката», хотя, в душе соглашалась с ним:

отец имеет право на личную жизнь. Он еще не стар, выглядит моложе своих лет, а женщины с интересом поглядывают на него. Прав-то, Славка, прав, но как быть с дочерней ревностью и обидой? Прошло не так много времени со дня смерти матери, чтобы… за грибами ходить. Муж с ней спорил, говорил, что она уже вырослая, и должна понимать: отцу не достаточно ее любви и заботы, он не может с ней обсудить то, что может обсудить с женщиной, которая привлекла его внимание. Но у Инны и на это был веский аргумент: материальный достаток отца – вот что привлекает в нем корыстных женщин! А ну как она обдерет его, как липку, и помашет на прощание ручкой? Как он это переживет? Если переживет, вообще?

- Без любви не бывает разочарований, - пространно отвечал Вячеслав Зимин.

На мужчину философию Инке было наплевать, в нее есть свое мнение:

- Я не возражаю, чтобы отец нашел себе женщину. Не возражаю! Но чуть позже, когда пройдет время…

- Когда? Через двадцать лет? Когда Ему будет почти восемьдесят? В таком возрасте у жизни другая скорость.

Инна не могла себе представить рядом с отцом другую женщину. Ну, не могла, и все тут. Кто их его сверстниц может стать ему парой? О молодках речь не идет: папочка здравый человек, на подобный кукол не посмотрит.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 24 Да, отец был привлекательным мужчиной, и Инна пошла в него: высокая, темноволосая, с голубыми глазами. И характером такой же: нетерпимый к несправедливости и обидчивый. Последнее качество не касалось дочери -ей он многое прощал. До поры, до времени. Пресек ее любопытство и закрылся в себе. Сколько усилий Инна приложила, чтобы вновь «подружиться» с отцом.

Ладно, за грибами, так за грибами. Правда потом еще увлечение рыбной ловлей появилось. Что будет потом, даже предположить страшно.

В последнее время Инна сама отстранилась от отца. Неожиданно в душе всплыла старая обида на него, которую она долго пыталась убить в себе. Дочь считала, что отец стал причиной болезни матери. Если бы не он, неизвестно, случилось бы то, что случилось. Глубокие переживания приводят к серьезным проблемам со здоровьем.

Возможно, все было не так, и мать заболела сама по себе, без участия отца, но кто об этом может сказать со сто процентной уверенностью?..

Сегодня у Инны было хорошее настроение. Ей захотелось увидеться с отцом. И захотелось забыть о выдуманной взаимосвязи.

Она попыталась ему дозвониться на домашний номер и долго слушала длинные гудки.

Потом позвонила на мобильник. Но, как всегда, его мобильник был отключен.

- Хорошо, что позвонила, его нет дома, - доложила она беспечным тоном мужу. Ей якобы все равно, дома он или нет. А если его нет дома, то ей без разницы, у кого он проводит время…. Грибник и рыбак… Но настроение у Инны все-таки испортилось, как она не пыталась скрыть сей факт, Славку не проведешь.

- Если ты передумала, то мы можем никуда не ехать, - дипломатично сказал он.

- Мам, а как же… - начали близнецы, глядя на нее широко открытыми глазами.

- Я не собираюсь ничего менять! – перебила она мальчишек. Те радостно завопили, прихватили свои рюкзачки и полетели на улицу.

- Все хорошо? – спросил Славик.

- Все замечательно, - улыбнулась Инна, пытаясь потушить в себе гнев: Я не хочу выяснять отношения с отцом, пусть все будет, как будет… Я не в состоянии что-то изменить… Но я имею права знать, у кого он прописался?! Меня мутит от его лжи? Сколько можно терпеть! Надо расставить все точки над «i» и узнать правду! Я, в конце концов, я его дочь, я самый близкий человек… Спокойно, Инна, спокойно, держи себя в руках. Сама же сказала, что ты не в силах что-то изменить. Если отец завел себе… Не дай Бог!..

Отдохнула семья Зиминых великолепно. Погода милостиво разрешила насладиться последними погожими деньками, укрепив на голубом небе яркое солнце, брызжущее теплыми лучами. Отец с сыновьями гоняли мяч, а, проголодавшись, набрали сухих веток и разожгли костер. Сначала мальчишки пожарили на огне сосиски, а когда поленья прогорели, побросали в золу картофелины, обернутые в фольгу. Никто не мог дождаться, когда картошка испечется, с удовольствием слопали полусырую, щедро посыпая солью. После еды, Инна разомлела и прикорнула в шезлонге. Славик сидел рядом и читал книгу, Санька с Петькой играли в бадминтон.

Вечером уставшая от отдыха семья Зиминых вернулась домой. Инна вновь набрала домашний номер отца и вновь долго слушала длинные гудки, бившие ей в висок. Без энтузиазма позвонила на мобильный. И снова неудача.

- Хо-ро-шо, - с угрозой в голосе произнесла она, поглядывая в сторону закрытой двери спальни. Ей не хотелось, чтобы муж застал ее за очередным дозвоном. Он вновь станет укорять ее за ненужную опеку над «взрослым мужчиной»… А в селе Алехново Кирилл и Лена провели не менее прекрасный день, который закончился приятным вечером. Шмидт оказался не только знающим экскурсоводом, но, как оказалось, еще и отличным кулинаром. Он не только приготовило восхитительный шашлык, но и запек на мангале овощи. Такого сочного и вкусного мяса Лена никогда не Лара Альм. Вкус воображения Страница 25 ела. Она не была вегетарианкой, но до этого к мясу была абсолютно равнодушна. Есть

– хорошо, нет – не страшно. Шашлык и овощи получились бесподобными. Лена не могла остановиться, все ела и ела, а Кирилл все подкладывал ей на тарелку и подкладывал. И поливал очень вредным, но вкусным кетчупом.

- Почему все, что вредно, всегда вкусно? – спросила Лена, подбирая остатки кетчупа куском хлеба. Она не надеялась услышать вразумительный ответ от человека, поглощенного едой, и не ошиблась: Кирилл пожал плечами и в очередной раз наполнил бокалы красным вином.

- Чтобы вкусная еда была не во вред! – с серьезным видом высказался он и поднял бокал.

Им было весело и хорошо друг с другом, все неприятности отступили, они остались за воротами этого уютного дома. Кирилл рассказывал о работе, вспоминал смешные случаи из детства. Лена не сводила с него восторженных глаз. Она раскраснелась, то ли от вина, то ли от близости человека, который ей нравился все больше и больше. Представить себе не могла, что с мало знакомым мужчиной может быть так хорошо, просто и спокойно.

Даже, когда они просто сидели рядом и молчали, обоих это не тяготило.

- Надо немного подвигаться, а то заработаю несварение желудка, - заключила Тарасова, выбираясь из-за стола. И предложила, - давай я посуду помою.

- Не откажусь, потому что это мое самое нелюбимое занятие из всех домашних дел, сразу согласился хозяин. Но не ушел в комнату, не развалился на диване с газетой в руках, как это делал ее бывший муж, который считал любое занятие по дому немужским делом, а помог ей убрать со стола. Сел неподалеку и стал исподтишка наблюдать за ней, но настойчиво делал вид, будто изучает противоположную стену кухни.

Закончив с уборкой, она вышли во двор. Кирилл постелил старенькое одеяло на холодную скамейку, усадил Лену и заботливо прикрыл ей ноги теплым пледом.

Естественно, пристроился рядом. Но не совсем близко, а на некотором расстоянии.

Небольшом, но и оно расстроило женщину.

Вечерняя романтика дополнилась круглой луной и яркими крупинками звезд. Лену пугало полнолуние. И сейчас, взглянув на небо, она почувствовала необъяснимую тревогу.

- Кирилл, ты знаешь, что в полнолуние может закончиться один жизненный этап и начаться другой, - совсем тихо произнесла она, словно боялась, что их подслушают. – И еще… еще в полнолуние завязываются новые отношения, заключаются браки, принимаются важные решения, - на распев проговорила она, покосившись на притихшего мужчину и пугаясь при этом, как бы он не расценил ее слова, как намек.

- Будем считать, что новые отношения завязаны, важное решение ты приняла рассталась с мужем и теперь начинаешь новую жизнь, а, насчет брака… - он посмотрел на нее своими изумрудными глазами – Нельзя упускать момент, пока подходящая кандидатура сидит рядом.

- Я… я всегда тебе буду благодарна за то, что помог мне в трудную минуту, пролепетала она не по теме разговора и подумала: Что я несу?! Я совсем не то хотела сказать. А что я хотела сказать? Что подходящая кандидатура всю жизнь мечтала найти человека, который смог бы затмить незабываемый образ Тарасова? И за это получи человек низкий поклон от подходящей кандидатуры! И еще эта кандидатура желает осчастливить себя и тебя… походом на сеновал, чтобы… Чтобы что? Почитать лирические стихи, которые так и складываются в голове, так и складываются благодаря вашему присутствию рядом и благодаря такой незабываемой звездной ночи... Дура в кубе!

Кирилл придвинулся к Лене ближе и обнял за плечи. Обнял и мило чмокнул ее в маленький курносый носик, который оказался совсем холодным.

- Замерзла? - заботливо поинтересовался он, упустив из вида ее глупое блеяние по поводу огромной благодарности. – Вернемся в дом?

Лара Альм. Вкус воображения Страница 26

- Нет, нет, - задергала головой Тарасова, испугавшись едва возникшей идиллии. Посидим еще чуть-чуть… Такой чудесный вечер… Только вот луна… И мне взгрустнулось что-то. – Сбивчиво высказалась она. Грусть повлекла за собой желание прижаться к мужчине. Свое желание она не стала сдерживать.

- Хочешь, я тебя развлеку? – спросил мужчина и, не дождавшись ответа, исчез в доме.

Ленка проводила его недоуменным взглядом.

Мелькнула мысль о хорошем начале без продолжения, но очень быстро Кирилл вернулся с гитарой в руках, развеяв ее опасения:

если мужчина решил спеть, то это говорит о многом. Ее мысли он подтвердил вслух. Душа поет, когда рядом такая девушка.

Кирилл присел на скамейку и запел приятным голосом, проникающим во все клеточки женского тела. Он пел про клен, который шумит над речной волной. А Лена просто сидела и слушала. Она забыла обо всем, о внезапно возникшей тревоге, о полнолунии, о бывшем муже, с которым весь день сравнивала Кирилла, о голове, которая постоянно напоминала о себе нудной болью. Все ушло. Хотя песня была немного грустной и рассказывала «о любви, которая, как сон, прошла стороной», Лена окончательно разобралась со своими чувствами.

Когда песня закончилась, и стало тихо-тихо, исполнитель вопросительно взглянул на Лену.

- Кирюша, спой еще, - почти шепотом попросила она и удивилась, что может говорить.

Мысли Кирилла были схожи с мыслями женщины. Но он тоже себя сдерживал. Боялся испугать ее своим напором. Он уверен в своих чувствах к ней, но пока сомневался, рассталась ли она с прошлым? Лена упорно делала вид, что забыла о недавних событиях, забыла о муже, но изредка выпадала из действительности, странно смотрела на Кирилла, словно впервые его видела, не могла понять, откуда он взялся, и куда делся Тарасов?

Время, как известно, лечит. Кирилл умеет ждать, у него хватит терпения.

Они были так увлечены друг с другом, своими мыслями, своими сдерживаемыми желаниями, что ничего и никого вокруг не замечали. Ну, может быть луну, похожую на блин, или звезды, похожие на крохотные золотые монетки.

А за забором уже давно стояла фигура в плаще и прислушивалась к разговору. Потом фигура медленно, будто нехотя, развернулась и растворилась в темноте… Едва забрезжил рассвет, Кирилл и Лена отправились на рыбалку, о которой договорились накануне. Даже завтракать не стали, чтобы не терять драгоценное время.

Решили перенести завтрак на лоно природы. Лена быстренько соорудила бутерброды с колбасой и сыром, заварила чай в термосе и сунула все в сумку.

Когда рыбаки добрались до водохранилищу, перед ними тотчас предстала идиллическая картина: по водной глади курсировала мама-утка, сзади нее плыли пятеро подросших утят. Они четко следовали за матерью. У Лены ребята-утята вызвали умиление.

- Какие хорошенькие! – восхитилась она и хлопнула в ладоши, сложив их перед грудью.

Неподалеку в камышах «распевались» лягушки, в воде плескалась рыбешка, на практически голых ветвях кустарника чирикали воробьи, устраивая собственные разборки. Из-за горизонта медленно выплывало красное ленивое солнце, проспавшее в это время года больше обычного.

- Тебе здесь нравится? - спросил Кирилл свою спутницу, замершую со скрещенными пальцами на груди и пристально изучавшую выползающее светило, будто боялась, что оно передумает и спрячется обратно за горизонт.

- Очень нравится, - заворожено проговорила Лена, не поворачивая головы в его сторону.

Она наслаждалась всем и сразу, не желая упустить что-либо из вида: и осенней природой с ее неповторимыми запахами, и легким шевелением водной глади, подталкиваемой легким шалуном-ветерком, и щебетом озабоченных птиц, с тревогой ожидавших скорого ненастья.

Лара Альм.

Вкус воображения Страница 27 Молодая женщина сбросила оцепенение, раскинула руки в стороны, будто собиралась разом обнять всех участников импровизированного действа, и с восхищением произнесла:

– Хорошо-то как! Не хочется ни о чем думать, не хочется что-то вспоминать!

- Вот и не нужно, - подхватил мужчина и добавил, - тем более на рыбалке... Здесь человек отдыхает по-настоящему, освобождая голову от разных дум, как от плохих, так и от хороших. Сиди себе и тупо смотри на поплавок. - Кирилл разложил удочки на берегу, достал банку с червями, придирчиво выбрал одного представителя подотряда малощетинковых и стал насаживать его на крючок.

Лена заинтересованно следила за его движениями.

- Я тоже буду рыбу ловить! - напомнила она о себе. – Только покажи, как правильно забрасывать удочку.

- В этом нет ничего сложного, берешь ее в правую руку, а крючок с наживкой - в левую и… забрасываешь. – Кирилл продемонстрировал, как это делается. – Поняла?

- Ага. Можно я сама попробую? – легкое на вид дело, оказалось на практике достаточно проблематичным. У Лены получилось лишь с третьей попытки, до и то неподалеку от берега. – Ох, нелегок труд рыбака, - запричитала она и пристроилась на маленьком раскладном стульчике, который не забыл прихватить с собой запасливый Кирилл. Пару минут пялилась на слегка покачивающийся на волнах поплавок, а затем не выдержала и уточнила, - вот так все время надо сидеть, приклеив взгляд?

- Можешь смотреть на меня! – милостиво предложил ей мужчина с мягкой улыбкой.

Лена вмиг покрылась буро-малиновыми пятнами, будто он сказал какую-то непристойность. Причина крылась в воспоминаниях о вчерашнем вечере, о вчерашнем поцелуе на скамейке.

Детский сад, чмоканья в беседке, - осудила она себя мысленно. –Уж, и замужем побывала, а все стыдливую невинность из себя изображаю! Для тех, кто забыл, напоминаю - поцелуем вчера всё и ограничилось… Увы. Скрывать не буду – поцелуй получился что надо. В больной голове так зашумело от прилива крови, что я испугалась – вдруг лишусь сознания от чувств-с… А молоточки в висках – тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Будто невропатолог решил проверить мою, так сказать, впечатлительность, и выбрал оригинальный способ. А после вынес вердикт: реакция на поцелуй с Кириллом Шмидтом превысила допустимые значения… А какие значения допустимы? – задалась вопросом Лена, безразлично поглядывая на застывший поплавок. – Давление должно быть в норме?! Это у тех женщин давление в норме, которых поцелуй мужчины оставил равнодушной. А всё почему? Потому что мужчина им до лампочки. Все равно, что… Тарасова повертела головой, выбирая объект для сравнения, - все равно, что поцеловать… допустим… дерево! Причем, здесь дерево? - осадила она себя.– Приложилась буйной головушкой к асфальтному полотну, вот и безмолвно бредишь.

- Хм, безмолвно бредишь, - повторила она уже вслух, но достаточно тихо.

Хорошо, что Кирилл был полностью поглощен ожиданием клева, и ничего не услышал.

Лена так задумалась, что не заметила, как поплавок резко ушел под воду.

- Подсекай, подсекай! – услышала она рядом.

- Легко сказать, - пробурчала себе под нос девушка, вскакивая со стула, - еще бы знать, как это сделать?

Продолжая бубнить, она дернула удочку со всей силы, надеясь, что на крючке появиться заветная рыба огромных размеров, после чего Кирилл просто умрет от зависти. Но… на крючке ничего не было, даже червя.

- Не беда, - успокоил ее Кирилл, - сейчас насадим еще червя, у нас их много. Он увидел расстроенное лицо «рыбачки» и добавил. – Первый блин комом, сейчас все получится, не расстраивайся.

Рыбалка продолжилась. Еще пару раз наживка исчезала с крючка, но Лена не отчаивалась, она решила обязательно поймать большую рыбину, гораздо крупнее, чем у Лара Альм. Вкус воображения Страница 28 Кирилла, который вытащил уже несколько штук. Девушка с явным недовольством поглядывала на него, а он, казалось, не замечал ничего вокруг, кроме поплавка. Лена тоже попыталась сосредоточиться на ловле рыбы, но голова сама по себе поворачивалась в его сторону.

При первом знакомстве он показался ей нескладным и угловатым, а когда приехали в деревню, мужчину будто бы подменили. Движения стали скоординированными, плечи расправились, речь потекла плавно, без буксовок. Прежними остались рыжие кудри. Или еще ярче заблестели под солнечными лучами… Про глаза, вообще, говорить не хочется, одно воспоминание о этих глазах-изумрудах вызывает гипнотический трепет.

Тарасова не сообразила, в какой момент посторонний мужчина превратился в близкого человека. Может быть, это случилось в больнице, когда Кирилл предложил ей пристанище? Или всё произошло вчера, когда он впервые взял ее за руку? Или когда вдруг запел под гитару такую знакомую и трогательную песню о клене?

Ночью она доказывала себе, что так нельзя! Нельзя, чтобы их отношения слишком быстро перескочили точку невозврата. Она боится новых отношений.

Быстроразвивающихся отношений. Или не нужно себя стыдить за внезапно нахлынувшую любовь к почти незнакомому мужчине? Нельзя оглядываться, нельзя раздумывать, а надо кидаться головой в бушующий океан страсти. Нет, не страсти.

Любви. Страсть вспыхивает и быстро угасает. Лена на такой «костер» не согласна… И с чего она взяла, что Кирилл ее любит? Он ей в этом признавался? Нет. Пока. А она уже нагородила огород, планы настроила на сто лет вперед. Недаром провела ночь без сна.

Все-таки мысленные рассуждения и рыбная ловля не совместимы. Лена опять чуть не прозевала клев. Поплавок резко потянуло на глубину. Набравшаяся опыта рыбачка рванула на себя удочку. На солнце заискрился крупный карась. Радости не было предела! Женщина вошла в азарт, сама быстро насадила на крючок червя и легко забросила его в воду.

Но прошло много времени, а клева не было. Кирилл тоже с надеждой смотрел на неподвижный поплавок. Потом оставил в покое удочку и предложил своей напарнице перекусить.

- Давно пора! – подхватилась она. – Скоро время обедать, а мы еще не завтракали.

Они с большим аппетитом съели все бутерброды, запили горячим сладким чаем и разомлели. Лена непрестанно зевала, покачиваясь на стульчике, и соловело пялилась на водную гладь. Кирилл растянулся на траве.

- Земля холодная, простудишься, - подавив зевок, сказала она.

- А ты будешь меня лечить, если простужусь? - спросил он, перекатился на бок, чтобы лучше ее видеть, и пристроил руку под голову.

- Конечно! Касторкой! – Лена смотрела на улыбающегося Кирилла и чувствовала себя полной идиоткой: ну, нельзя сходить с ума от одного его взгляда, нельзя рисовать себе разные неприличные картинки, от которых горят уши! И выглядеть при этом дура дурой… с красными от стыда ушами. Есть девочка Красная Шапочка, а она будет девочкой Красные Уши. А Кирилл посмотрит на нее удивленно и спросит: «Почему у тебя, девочка, такие большие красные уши?» - «А это потому, что я стыжусь своих мыслей! И не спрашивай их содержание!»

Лена представила себя в виде чебурашки с большими красными ушами, не сдержалась и глупо хихикнула. В ответ Кирилл одарил ее подозрительным взглядом. Тарасова осеклась и нацепила на лицо маску прилежной девочки, которая пришла на частный урок к преподавателю – кандидату биологических наук. Перемена в лице женщины еще больше заинтересовала Шмидта.

Он открыл рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но она его опередила:

- Пойдем домой или еще посидим?

Причем сказано было таким тоном, будто она светская дама, а не начинающая рыбачка, млевшая под теплыми солнечными лучами, сидя на стареньком стульчике.

Лара Альм. Вкус воображения Страница 29

- Все зависит только от тебя.

- Если честно, то я устала.

- Тогда домой!

Шмидт быстро собрал удочки, прихватил ведро с уловом, и они отправились в обратный путь.

- Надо бы ускориться, как бы ливень не случился, - изучая затягивающееся тучами небо, сказал Кирилл.

Действительно, голубое небо на глазах превращалось в свинцово-серое. Ветер усилился, подгоняя путников к дому.

- А так все хорошо начиналось, - с сожалением вздохнула Лена, обхватывая себя руками.

- Замерзла? – спросил Кирилл и попытался ее обнять, но она непринужденно ушла от объятий. Он не обиделся, губы тронула улыбка раскаяния.

– Я даже не заметила, как погода изменилась, - заметила она, гордо расправив плечи.

- Где уж было заметить, - хмыкнул мужчина, - я, вообще, удивлен, что тебе удалось поймать одну рыбку. – Улыбка раскаяния исчезла, ей на смену пришла напряженная озабоченность. Только глаза выдавали веселый настрой – они озорно искрились.

- Да, всего одну! – с вызовом произнесла Лена, - но мой улов весит гораздо больше твоего! - Она ускорила шаг и загородила ему дорогу, встав в позу «сахарницы».

Неожиданно опомнилась, - а чему тут удивляться?

- Так ты ж на поплавок почти не смотрела, с меня глаз не сводила, - доверительно сообщил Шмидт. Склонил голову, внимательно изучил свою грудь и успокоено добавил,

- хорошо, что дыру во мне не протерла.

- Это я не сводила глаз?! Да я… да я… Ну, всё! Сейчас ты у меня получишь! – женщина стала напирать на мужчину, решившего временно отступить.

Сделав несколько шагов назад, он неожиданно остановился, а она, не затормозив, врезалась в него. Кирилл прижал ее к себе. Макушка Лены доходила ему до подбородка.

Сначала она притаилась, будто соображала, нравится ей близость с ним или нет. Затем вскинула голову, и заглянула ему в глаза, решив прочесть в них истинные чувства, которые он к ней испытывает. Прочла. Привстала на цыпочки и потянулась к нему губами. Он не заставил долго ждать.

Кирилл заставил ее забыть обо всем. Он целовал ее нежно, чувственно. Время остановилось. Тучи бегали по небу от возмущения. И решили накрыть целующуюся пару темным мрачным покрывалом. Покрывало оказалось очень мокрым. Это они поняли слишком поздно, когда промокли до нитки.

Ветер попытался их разлучить, оторвать друг от друга, но у него ничего не вышло.

Мужчина и женщина крепко взялись за руки и рванули в сторону дома. Бежали, переглядывались и покатывались со смеху.

Когда влетели в теплый уютный дом, стихия разошлась не на шутку. Настойчивые крупные капли дождя громко и настойчиво барабанили в окна, словно призывали хозяев выйти и получить то, что они не дополучили.

Ветер решил поиздеваться над деревьями:

срывал оставшуюся листву и бросал ее на землю, предварительно прокрутив в воронке, будто сушил в режиме отжима. Видимо, осень вступила в свои законные права, отыгрываясь за прежние погожие деньки.

- Сейчас я наберу тебе горячей воды в ванну, - засуетился Кирилл, то направляясь к ванне, то возвращаясь к стоявшей на пороге Лене, которая выбивала дробь зубами. Он набрасывал на нее какие-то немыслимые тяжелые одежды, обнаруженные здесь же, на вешалке, желая согреть. При этом он приговаривал, - это я во всем виноват, это я…

- Х…хочу в… в ванну, в…в горячую воду, - с трудом произнесла она, переминаясь с ноги на ногу. В кроссовках противно хлюпало.

- Сейчас все будет! - пообещал он и исчез.

Лена начала медленно освобождаться от тяжести, которую на ней соорудил Кирилл, потом с трудом стянула свою куртку, промокшую насквозь. Полюбовалась ею и Лара Альм. Вкус воображения Страница 30 осторожно уложила кучкой на пол. Наконец, стянула с ног кроссовки, мокрые носки.

Пристроила всё рядом с курткой, и, оставляя на полу отпечатки собственных замерзших мокрых ног, посеменила в ванну, где приветливо журчала вода.

Мужчина молча указал двумя руками на пенную красоту и удалился. Елена рассталась с последними одеждами и нырнула в воду.

- Хорошо-то как! – не удержалась она от восклицания.

- Все нормально? – через дверь поинтересовался Кирилл.

- Все отлично! Я быстро! Тебе тоже нужно согреться.

- Не волнуйся за меня. Я не замерз.

- Так я и поверила! – прокричала она, чтобы он услышал.

Вылезать из ванны очень не хотелось, но нельзя быть эгоисткой. Вытираясь мягким полотенцем, Лена прикидывала, в каком виде ей предстать перед мужчиной. О наготе речь не шла, но заворачиваться в полотенце было не комильфо, тем более нелепо напяливать мокрые шмотки.

В это время в дверь робко постучали.

- Лен, я тебе халат принес, - доложил знакомый голос. В щель просунулась рука с халатом, несколько раз попыталась пристроить халат на крючок, четвертая попытка увенчалась успехом, затем рука исчезла. Дверь плотно закрылась.

У Лены, непонятно почему, испортилось настроение: то ли из-за того, что не появился сам Кирилл, то ли из-за принесенного халата, то ли из-за чего-то другого, но испортилось оно резко, будто свет горел, а потом его раз и выключили. Вот так, щелк и все.

Тарасова с ненавистью посмотрела на халат, будто он был главной причиной ее плохого настроения. Интересно, откуда здесь такой красивенький халатик? – с ехидством подумала она. - Понятно, что не бабушкин, бабушки такие вызывающие халаты не носят, они любят из теплой фланельки. Она пощупала чужой халат, как покупатель в магазине.

- Новый, - шепотом констатировала она. – И кому Кирилл купил этот халатик? Тому, кто у него часто гостит… Остается на ночь… У Лены на душе заскребли кошки. Интересно, что из женского гардероба у него еще есть? – задумалась она, не решаясь набросить халат. Она закрыла глаза и представила себе женщину, которая по-хозяйски ведет себя в этом доме, который за короткий срок стал ее домом тоже.

Женщина была похожа на ту, которую Лена часто видит в зеркале. На нее саму! И никого другого рядом с этим рыжим биологом она не потерпит!

После удачного сделанного вывода настроение стало улучшаться. В темном помещении снова зажгли свет. Щелк и все!

Помяла в руках белый в синий цветочек халат, напомнила себе, что ревность плохое чувство, недолго думая надела халат, туго стянула пояс на талии и вышла из ванны.

- Путь свободен! – оповестила она притихшего хозяина.

Он появился из кухни, хотел что-то сказать, но передумал и скрылся в ванне.

Разомлевшая от горячей воды и уставшая от неопределенности, женщина пристроилась на стуле, автоматически размотала тюрбан из полотенца на голове и начала задумчиво высушивать волосы.

Прошлое нельзя забыть, но надо его спрятать подальше в шкаф и доставать оттуда только хорошие воспоминания о близких, о детстве, об институтской поре, но ни-ни о бывших неудачах. Все плохое надо отпустить, тогда жить станет легче, не будет на душе тяжелого груза. И… открыть сердце новому чувству! - мысленно убеждала она себя.

Опустила глаза, в поле зрения сразу попал ненавистный халат.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |







 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.