WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 | 2 ||

«ГЕНРИХА ГЕЙНЕ. И ЗД АН ІЕ В Т О Р О Е. Подъ редакціею и съ біографическимъ очеркомъ Петра Вейнберга. Съ приложеніемъ двухъ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Какъ молньи, смертоносны взгляды...

Сведетъ съ ума меня она...

Скажи: чего теб, жена?

Смешься?... Слуги, эй, живе!

Казнить пророка въ Іуде!...

3.

За кусокъ; вчера она Грязь мсить была должна;

А сегодня предъ толпою Гордо мчится четвернею, И къ подушк шелковбй Чернокудрой головой Прислонилась, озирая, Какъ бжитъ толпа густая.

Эта роскошь, этотъ видъ

Сердце мн въ тискахъ щемитъ:

Ахъ, ты съ этой колесницы Ступишь прямо въ дверь больницы!

Встртитъ смерть тебя косой И покончитъ все съ тобой, И прозекторъ безобразный, На больничной лавк грязной, Неуклюжею рукой Вскроетъ трупъ изящный твой..

Эти кони такъ же скоро Будутъ въ лапахъ живодера...

4.

Но не-то судьба сулила,.

И не:Шгъ--гнвна біш;.

— 284 — Слава Богу, ты почила, Слава Богу, умерла.

Ты въ мансард опочила Бдной матери своей, И она теб закрыла Звзды гаснувшихъ очей.

Пелену теб купили, Гробъ, могилку у стны...

Правда, похороны были

Какъ-то жалки и бдны:

Не съ свчами гробовыми Францискановъ стройный хоръ— За носилками твоими Шли твой песъ и твой фризеръ.

«Ахъ, какъ часто я Пом&р,—

Парикмахеръ прошепталъ:—

Неодтой, въ будуар, Косу черную чесалъ!»

Песъ доплелся до кладбища И вернулся отъ воротъ Къ Rose Рошроп; у пей онъ пищу И пріютъ себ найдетъ.

Rose Pompon, чтб такъ хулила Королевскій титулъ твой Я тебя всегда язвила Самой злобной клеветой.



Оргій бдная царица!

И въ грязи тебя спасла Милосердная десница Господа— ты умерла.

И дана теб награда Этой вышней доброты Оттого— такъ думать надо— Что любила много ты.

АПОЛЛОНЪ.

1.

Надъ самымъ обрывомъ обитель стоитъ;

Рейнъ мимо несется, какъ птица;

— 285 — И сквозь монастырской ршетки глядитъ На Рейнъ молодая блица.

На Рейн, вечерней зарей облита, Колышется шлюпка; цвтами Пестретъ на парус гордомъ тафта;

Обвшана мачта внками.

Кудрявый красавецъ стоитъ надъ рулемъ, Какъ образъ античнаго бога;

Пурпурная тога надта на немъ, И вышита золотомъ,тога.

У ногъ его десять богинь возлежатъ— Какъ будто изъ мрамора лики;

Ихъ стройныя формы призывно сквозятъ Подъ складками легкой туники.

Кудрявый красавецъ поетъ про, любовь, На сладостной лир играетъ...

Горитъ у блицы встревоженной кровь И къ сердцу ключомъ прикипаетъ.

И крестится разъ она— разъ и другой;

Но бдной и крестъ не помога, И жметъ ей своей безпощадной рукой Болзненно сердце тревога.

2.

«Я богъ всесильный музыки, Повсюду я прославленъ;

Мн на Парнас, въ Греціи, Издревле храмъ поставленъ.

«Да, на Парнас, въ Греціи, Я возсдалъ и пнью Внималъ у струй Касталіи, Подъ кипарисной тнью, «Порой со дщерями для Торжественные хоры;

Звучали всюду ля-ля-ля, И смхъ, и разговоры.

« между тмъ— тра-ра, тра-ра

Гремли звуки рога:

— 286 — В ъ лсу охотилась сестра, Діана, быстронога.

«Не знаю, какъ случилося, Но— чуть лишь, освжали У ста струи Касталіи— У ста мои звучали;

«Я плъ, невольно слухъ маня, Невольно лира пла, Какъ будто Дафна на меня Тогда сквозь лавръ глядла* «Я плъ, лились амброзіей Моихъ напвовъ волны, И были звучной славою;

Земля и небо полны.

«Лтъ съ тысячу изъ Греціи Ч изгнанъ... Миновалось...

Но сердце— сердце въ Греціи Возлюбленной осталось...»

3.





Въ одяніи бегинокъ— Въ эпанечку съ капюшономъ Изъ грубйшей черной саржи В ся закуталась блица И идетъ она поспшно По голландской пр дорог, Вдоль по Рейну торопливо,

Каждыхъ встрчныхъ опрошая:

«Не видали-ль Аполлона?

Онъ одтъ въ пурпурной тог.

Сладко онъ поетъ подъ лиру:

Онъ кумиръ мой вожделнный».

Но никто не отвчаетъ:

Кто спиною повернется, Кто въ глаза ей захохочетъ, Кто прошепчетъ ей: «бдняжка!

Но дорогу переходитъ Ей старикъ; онъ весь* трясётся;

— 287 — Цифры въ воздух выводить И поетъ гнусливо что- m За спиной его котомка;

На макушк треугольный Колпачокъ; лукаво щурясь,

Внемлетъ онъ рчамъ блицы:

«Не видали-ль Аполлона?

Онъ одтъ въ пурпурной тог;

Сладко онъ поетъ подъ лиру:

Онъ кумиръ мой вожделнный».

Головой качая дряхлой, Отвчалъ онъ,ей подробно И забавно при отвт.

Дергалъ острую бородку:

«Не видали-ль Аполлона?

Отчго-жъ еі:о не видть?

Я видалъ,его нердко В ъ амстердамской синагог.

«Онъ служилъ тамъ запвалой, Прозывался рабби Файбишъ, По-нмецки— Аполлономъ.

Но кумиромъ мн онъ не былъ.

«Ну, и пурпурную тогу Тоже знаю; славный пурпуръ, По восьми флориновъ... ТОЛЬКО Не совсмъ еще заплаченъ.

«И отца его я знаю:

Мозесъ Иитчеръ, профессья— Обрзаніе младенцевъ;

Обрзаетъ- и- червонцы.

«Мать приходится кузиной Зятю нашему... Торгуетъ На базар огурцами И поношенной одеждой.

«Сына врядъ ли очень любятъ:

Славный онъ игрокъ на лир, Но играть гораздо лучше Онъ привыкъ въ тарокъ.п въ ломберъ.

— 288 — «Ну, и вольнодумецъ тоже:

Потерялъ недавно мсто, сть свинину, бродитъ съ труппой Нарумяненныхъ актеровъ.

«И по ярмаркамъ онъ съ ними Представляетъ въ балаганахъ Арлекина, Олоферна И царя Давида даже;

«И Давида— всхъ удачнй, Ибо онъ царя же псни, На царя же діалект, Въ старомъ тон, пть уметъ.

«Въ Амстердам, проигравшись В ъ пухъ и прахъ въ игорномъ дом, Набралъ музъ теперь и съ ними Разъзжаетъ Аполлономъ.

«Ту, которая потолще, Да и хрюкаетъ отлично, За внокъ ея лавровый Вс зовутъ Зеленой Свинкой».

МАЛЕНЬКІЙ НАРОДЕЦЪ.

Женихомъ разряженный и въ ночномъ горшк Онъ спустился внизъ по Рейну по рк;

В ъ Роттердам онъ стркозочк сказалъ:

«Хочешь, что ли, чтобъ тебя я замужъ взялъ?

«Я сведу тебя въ мой домъ, моя душа— Какъ тамъ брачная свтелка хороша!

Мягкихъ стружекъ я на стнки наврлокъ, Изъ соломки сплелъ узорный потолокъ.

«Какъ опрятно тамъ, да мило все! Вдвоемъ Мы съ тобою тамъ царьками заживемъ.

Уложу тебя въ скорлупочку-кровать, Паутинкой буду на ночь укрывать «А къ обду я на масл да шпеку Муравьиныя яички испеку;

И въ наслдство мн оставитъ моя мать Сладкихъ пышечекъ наврно штучекъ пять.

— «У меня вдь тамъ есть сало, ветчина И полнехонекъ наперсточекъ вина.

В ъ огород рпы цлая гряда— Ты со мною будешь счастлива всегда».

Вотъ такъ сватанье! ужъ нечего сказать!

Принялась моя стрекозочка вздыхать;

Все металась въ неописанной тоск— И однако, очутилась же въ горшк.

А героемъ-то кто псни этой былъ?

Люди добрые... иль мышки? я забылъ.

В ъ Беворланд этотъ старый складъ Слышалъ я ужъ тридцать лтъ назадъ.

–  –  –

Т а же прачка Генріетта Н а пріятелей стирала, И являлась каждый мсяцъ, Все блье ихъ забирала.

Да, блье они имли:

Дв рубашки— нужно-ль больше?

Хоть они поляки оба, Родовитые изъ Польши.

Какъ-то разъ передъ каминомъ Оба шляхтича сидли;

На двор— фіакровъ рокотъ Да протяжный визгъ метели...

Цлый боуль съ крпкимъ пуншемъ Передъ ними былъ поставленъ;

(Пуншъ, конечно, не подслащенъ И водою не разбавленъ).

И лишь только вслдъ за пуншемъ Грусть запала въ ихъ сердца, Крашолинскій молвилъ съ слезнымъ

Выраженіемъ лица:

«Нтъ со мной медвжьей шубы!

Ахъ, я отданъ бы полжизни За халатъ, да рысью шапку, Что осталися въ отчизн!»

Отвчалъ ему Вашляпскій:

«Да, ты шляхтичъ родовитый!

Стосковался но отчизн, ІПуб, шапк въ ней забытой.

«Еще Польша не погибла!

Наши женщины рожаютъ, И двицы наши тоже, Насъ героями снабжаютъ— «Все такими, какъ Собсскій, Какъ Шельмуфскій, и Уминьскій, Эскрокевичъ, Шубіакскій И великій Эзелинскій.

— 291 — ЗОЛОТОЙ Т ЕЛ ЕЦ Ъ.

Звуки флейтъ, пвницъ, тимпановъ...

Передъ рядомъ истукановъ Дщерь Іакова танцуетъ;

Вкругъ тельца веселье, шумъ;

Брумъ-брумъ-брумъ— Все поетъ, трубитъ, ликуетъ.

И воскрилія рубашекъ Приподнявъ почти до ляжекъ, Благороднйшія двы Пляшутъ, пляшутъ безъ конца Вкругъ тельца...

Смхъ, тимпаны и напвы!

Ааронъ самъ, увлеченный Этой пляской изступленной, Тоже бшено танцуетъ;

Онъ, стражъ вры, въ плясъ пошелъ, Какъ козелъ...

Все поетъ, трубитъ, ликуетъ.

ЦАРЬ ДАВИДЪ.

Съ улыбкой деспотъ умираетъ;

Онъ, и сходя въ могилу, знаетъ, Что произволъ съ нимъ не умретъ, Что безконеченъ рабскій гнетъ.

Какъ быкъ съ своей телгой связанъ, Такъ и народъ идти обязанъ В ъ упряжк, и бда тому, Кто воспротивится ярму.

Давидъ, предчувствуя кончину, «Да, propos,— замтилъ сыну:— Іоава я тб, мой сынъ, Рекомендую; онъ одинъ «Изъ генераловъ; храбръ, безъ пятенъ, Но былъ мн очень непріятенъ;

Однако, никогда не смлъ Его я устранить отъ длъ.

«Ты набоженъ, я знаю, очень, Уменъ, силенъ и безпороченъ— 19* 292 — Теб не стоить ничего Совсмъ со свта сбыть его.

КОРОЛЬ РИЧАРДЪ.

Черезъ лсъ широкій, зеленью одтый, Всадникъ безъ оглядки, бшено несется;

Громко въ рогъ трубитъ онъ, громко распваетъ И съ веселымъ взоромъ весело смется.

Онъ закованъ въ панцырь, крпкій, какъ желзо, Но желза крпче духъ его свободный.

То Ричардъ, чтб въ свт прозванъ Львинымъ Сердцемъ, Рыцарь знаменитый, воинъ благородный.

«Здравствуй!— восклицаютъ вс деревья,— здравствуй, Ты, пришедшій снова къ своему народу!

Рады мы душевно, что сумлъ ты ловко Изъ темницъ австрійскихъ выйти на свободу!»

Весело Ричарду на простор вольномъ;

Радостью и мощью гордо блещутъ взоры.

Вдругъ онъ вспомнилъ запахъ крпостей австрійскихъ И коню-красавцу далъ скоре шпоры.

–  –  –

Н ЕВ СТЫ НЕБА.

Ночью въ окнахъ монастырскихъ Путникъ видит освщенье Очень яркое: собрались На молитву привиднья.

Мрачно шествіе. Проходятъ Тни мертвыхъ урсулинокъ.

Видны лица молодыя Изъ-подъ блыхъ капуцинокъ, А въ рукахъ зловщимъ блескомъ, Точно кровь, мерцаютъ свчи, И звучатъ подъ сводомъ странно Стоны тихіе и рчи.

Урсулинки входятъ въ церковь, Рядъ скамеекъ занимаютъ Деревянныхъ, и на хорахъ Пть молитвы начинаютъ.

Ихъ напвъ— вполн церковный, Но въ словахъ безумье ясно;

Это души бдныхъ гршницъ, Въ рай стучащихся напрасно!

«Были мы Христа невсты, Но, узнавъ страстей тревогу, То мы кесарю дарили, Чт отдать должны бы Богу.

«Какъ хорошъ мундиръ военный!

А усы-то завитые!..

Но соблазнъ неодолимый— Эполеты золотыя!

«Іисусъ оплакалъ кротко Душъ заблудшихся ліаденье И сказалъ: «Прокляты будьте И не ждите искупленья!»

«Изъ могилъ поднявшись но.чью, За измну чистой вр, — 294 — Здсь мы бродимъ въ наказанье— Miserere! Miserere!

«Ахъ, въ могил спать пріятно;

Но въ небесной теплой сфер, Отдохнуть еще отраднй— Miserere! Miserere!

«О, прости насъ, Іисусе, И открывъ предъ нами двери Рая теплаго, впусти насъ— Miserere! Miserere!»

Такъ поетъ толпа монахинь, И давно умершій кистеръ Пробгаетъ на орган Быстро клавишей регистеръ.

ПФАЛЬЦГРАФИНЯ ЮТТА.

Ярко свтитъ мсяцъ; въ легкомъ челнок Пфальцграфиня Ютта детъ по рк, А ея служанка за весломъ сидитъ.

«Видишь тамъ семь труповъ,— Ютта говоритъ:— Чтб несетъ волнами Вслдъ за нами?

Какъ печально плывутъ мертвецы!

«Семеро ихъ было рыцарей; гляди— Вс они такъ н'жно на моей груди Въ врности клялися; и чтобъ клятвъ своихъ Не могли нарушить, рыцарей моихъ Жизни я лишила— Утопила!

Какъ печально плывутъ мертвецы!»

Гонитъ челнъ служанка, а графин смхъ;

Нагло раздается: «Утопила всхъ!»

И поднявши пальцы, мертвецы плывутъ, Словно снова клятву въ врности даютъ.,.

Тускло свтятъ очи В ъ мрак ночи...

Какъ печально плывутъ мертвецы!

295 — МАВРИТАНСКІЙ КОРОЛЬ.

На изгнанье, въ Альпухары, Молодой владыка мавровъ халъ грустный, молчаливый;

Позади тянулся поздъ.

На высокихъ иноходцахъ, Иль въ носилкахъ золоченыхъ, Жены царственнаго дома;

Слдомъ черныя рабыни На мулахъ, и сто слугъ врныхъ На коняхъ арабской крови;

Но наздники уныло Головой поникли къ сдламъ, Не слыхать ни трубъ, ни бубенъ, Ни веселой, громкой псни;

Лишь серебряный бубенчикъ На мул порою брякнетъ.

На гор, откуда взоры Тонутъ вглубь долины Дуйро, И въ послдній разъ мелькаютъ Стны крпкія Гренады — Тамъ король съ коня слзаетъ И глядитъ онъ на Гренаду, Чтб горитъ въ зар вечерней Вся, какъ золото и пурпуръ.

Но, Аллахъ! Не полумсяцъ — Крестъ на знамени испанскомъ Разввается надъ змкoмъ И надъ башнями Адгамбры.

Ахъ, при этомъ вид, вздохи Молодую грудь стснили, И потокомъ быстрымъ слезы Заструились по ланитамъ.

Мрачно смотритъ съ иноходца На печаль и слезы сына Королева-мать и горько

Упрекаетъ гордой рчью:

— 29C — «Боабдилъ-эль-Шико! —молвитъ:— Ты, какъ женщина, рыдаешь, Не умвши, какъ мужчина, Защитить родимый городъ».

Но любимица монарха, Рчь суровую услыша, Быстро вышла изъ носилокъ

И на грудь вождя припала:

«Боабдилъ-эль-Шико!— молвитъ: —

Мой возлюбленный! Утшься:

В ъ бездн горя и несчастій Лавръ золеный расцвтаетъ.

«Врь, не только тріумфаторъ, Врь, не только увнчанный Отъ руки слпой богини, Но и скорбный сынъ несчастья, «И боецъ въ борьб съ судьбою, Павшій истиннымъ героемъ, Будутъ вки жить и вки У людей въ воспоминаньи!»

И «Послднимъ вздохомъ мавра»

До сихъ поръ зовутъ вершину, Гд въ послдній разъ простился Боабдилъ съ своей Гренадой.

И вослюбленной монарха

Предсказаніе сбылося:

Прогремло славой имя Мавританскаго владыки.

И не смолкнетъ эта слава Ввкъ, пока струны послдней Не прорвется на послдней В ъ Андалузіи гитар.

ЖОФРУА Р У Д Е Л Ь и МЕЛИСАНДА ТРИПОЛИСЪ.

В ъ зймк Блэ висятъ обои По стнамъ большого зада;

Ихъ графиня Триполисъ Вс своей рукою ткала.

— 297 — Эти тканыя картины Вс слезами оросила, Душу выткала всю въ нихъ.

И представлено тамъ было, Какъ Руделя на прибрежь Млисанда увидала'— Идеалъ своихъ мечтаній В ъ умирающемъ узнала, И Рудель теперь впервые И въ послдній разъ встрчался Съ той, которой въ сновидньяхъ Онъ такъ часто восхищался.

Наклонясь надъ нимъ, графиня Такъ любовно цловала Т уста, съ которыхъ псня Въ похвалу ея слетала.

Поцлуй ихъ первой встрчи Поцлуемъ былъ разлуки *— Они выпили до дна Чашу радостей и муки.

Каждой ночью странный шорохъ

Слышенъ въ зймковыхъ покояхъ:

То внезапно оживаютъ Дв фигуры на обояхъ.

Трубадуръ и дама тихо Тни-члены расправляютъ, Выступая изъ сгЬны, И по комнатамъ гуляютъ.

Слышенъ тихій страстный шопотъ, Томно сладостные вздохи — Замогильный нжный отзвукъ Миннезингрской эпохи.

— Жофруа! Твой голосъ сердце Мн такъ сладко согрваетъ, И въ давно потухшемъ пепл Пламя, слышу я, пылаетъ.

— Мелисанда! Взоръ твой— счастье И цвтовъ роскошный мая...

— 298 — Вновь живу я, а въ могил Только скорбь моя земная.

— Жофруа! Лишь въ сновидньи Знали мы любовь покуда, А теперь узнали въ смерти— Тутъ Амура-бога чудо!

— Мелисанда! Чтб есть сонъ?

Чті есть смерть? Пустые звуки!

Правда есть въ одной любви;

В ъ ней все счастье, въ ней вс муки!

— Жофруа! При лунномъ свт Здсь такъ тихо, такъ покойно...

Чтб намъ въ солнц, чтб намъ -въ дн, Гд и шумно такъ, и знойно!

— Мелисанда! Ты сама мн Свтъ и солнце, дорогая!

Гд идешь ты— тамъ весна, И любовь, и радость мая...

Такъ болтая, долго бродитъ Трубадуръ съ своею дамой— А луна глядитъ на нихъ Сквозь окно съ узорной рамой.

Но заря лучомъ пурпурнымъ Привиднья прогоняетъ, И назадъ, въ стнной коверъ, Тни робко ускользаютъ...

ПОЭТЪ ФИРДУІСИ.

1.

Если про томанъ заводитъ Рчь бдняга, то конечно О серебрянбмъ гоман, О серебряномъ— не больше.

Но въ устахъ владыки, шаха —

На всъ золота томаны:

Ш ахъ томаны принимаетъ И даруетъ — золотые.

— 299 — Такъ привыкли думать люди, Такъ же думалъ и Фирдуси, Сочинитель знаменитое Обожествленной «Ш ахъ-Ш м е».

По приказу шаха, эту Героическую псню Написалъ онъ; по томану Ш ахъ за каждые стихъ назначилъ.

Ужъ семнадцатую вёсну И цвла, и блекла роза, И семнадцать разъ ее Соловей прославилъ пснью.

В ъ это время сочинитель, За станкомъ тревожной мысли, Днемъ и ночью неустанно Ткалъ коверъ громадный псни.

Да, громадный: стихотворецъ Вткалъ въ него великолпно Баснословіе отчизны, Патріарховъ Фарсистана, Славныхъ витязей народныхъ, И хъ дянья, приключенья,.

И волшебниковъ, и дивовъ — Все въ цвтахъ волшебной сказки, Все въ цвтахъ, и все живое, Все проникнутое блескомъ, Облитое, словно съ неба, Свтомъ благостнымъ Ирана, Тмъ предвчнымъ, чистымъ свтомъ, Храмъ котораго послдній, Вопреки корану, муфти, Пламенлъ въ душ n o m.

До конца доплась псня, И поэтъ ее тотчасъ же Отсылаетъ къ государю;

А стиховъ въ ней двсти тысячъ.

Такъ случилося, что -въ бан, Въ бан Гасны отыскали ' — зо о — Сочинителя Фирдуси Ш аха черные посланцы.

Каждый несъ мшокъ томановъ И колнопреклоненно Положилъ къ ногамъ Фирдуси, Какъ почетную награду.

Онъ — къ мшкамъ, спшитъ увидть Тотъ металлъ, которымъ взоры Такъ давно не любовались —

И отпрянулъ въ изумленьи:

Т мшки биткомъ набиты Все томанами, да только Все серебряными... Горько Засмялся стихотворецъ;

Засмялся горько; деньги

Раздлилъ онъ на три части:

Дв изъ нихъ онъ тотчасъ отдалъ Чернымъ шаховымъ посланцамъ;

К акъ награду за посылку, Далъ имъ пбровну обоимъ;

Третью часть слуг онъ отдалъ, За его услугу въ бан.

Взялъ онъ странническій посохъ, И столицу онъ покинулъ, У воротъ ея стряхнувши Пыль и прахъ своихъ сандалій.

.

«Обманулъ бы просто онъ, Изъ обычая людского, Не сдержалъ бы просто слово— Я бы не былъ разсерженъ.

«Я сержуся на него За два смысла общанья;

А коварство умолчанья Оскорбительнй всего.

«Величавъ, душой" высокъ— Рдкій могъ бы съ нимъ сравниться.

301 — Да, какъ это говорится, Царь въ немъ каждый былъ вершокъ.

«Правды гордый мужъ, блеснула^ Словно солнце, онъ надъ нами, Сжегъ огнистыми лучами Душу мн— и обманулъ».

3.

Ш ахъ Магометъ отграпезовалъ... Онъ, Вкусно покушавъ, душой умягченъ.

Въ сумеркахъ садъ, водометы въ игр...

Ш ахъ возлежитъ на пурпурномъ ковр.

Одаль прислуга рядами нмыми;

Ш аха любимецъ, Анзари, межъ ними;

В ъ мраморныхъ вазахъ, подъ лтнимъ лучомъ, Розы забили душистымъ ключомъ;

Подъ опахаломъ, толпой одалыкъ, Пальмы скрываютъ зеленый свой ликъ, И кипарисы верхушки склонили— Грезятъ о неб и землю забыли.

Вдругъ звуки лютни плеснули волной, Садъ встрепенулся подъ дивный ихъ строй.

И встрепенулся самъ шахъ ото сна;

«Кмъ эта псня была сложена?»

Ш ахъ дожидалъ отъ Анзари отвта— Тотъ отвчаетъ: «Фирдуси поэта».

«Псня Фирдуси! Да гд-жъ, наконецъ,— Ш ахъ вопрошаетъ— великій пвецъ?»

И отвчаетъ Анзари: «Поэтъ Бдствуетъ вотъ уже нсколько лтъ;

«Тамъ, въ городк своемъ маленькомъ, въ Тус, Ходитъ за маленькимъ садомъ Фирдуси».

Ш ахъ Магометъ помолчалъ съ добрый часъ;

Посл Анзари даетъ онъ приказъ:

— 302 — «Слушай! Скорй на конюшню идщ Сотню мулбвъ изъ нея выводи.

«Скодько-жъ верблюдовъ... Навьючишь ты игъ Всмъ, чт0 отрада для вкусовъ людскихъ.

«Всякихъ сокровищъ и рдкостей груды Пусть они тащатъ: одежды, сосуды, «Изъ кости слоновой, деревъ дорогихъ, В ъ блеск роскошныхъ оправъ золотыхъ, «Кубки и чаши литыя, и тоже Лучшія выборки барсовой кожи;

«Лучшіе шали, ковры и парчи, Сколько ни выткали наши ткачи.

«Не позабудь ты влоящть во вьюки Много оружья и съ нимъ чепраки;

«Не позабудь и прибавить въ избытк Разныхъ консервовъ и всякихъ напитковъ, «Тортовъ миндальныхъ, конфетъ, пирожковъ, Всякаго вкуса и всякихъ сортовъ.

«Также возьми ты съ конюшни моей Дюжину лучшихъ арабскихъ коней;

«Выбери столько-жъ невольниковъ черныхъ Съ тломъ желзнымъ, въ работ упорныхъ.

«Въ Тусъ позжай ты и съ этимъ добромъ, Тамъ предъ поэтомъ ударишь челомъ.

«Именемъ шаха...» Анзари готовъ;

Грузно навьючивъ верблюдовъ, муловъ, (Цлая область платилась оброкомъ), Двинулся въ путь, не замедливши срокомъ.

Третій сутки еще не прошли— Былъ отъ столицы Анзари вдали И направлялъ по пустын на станъ Пурпурнымъ знаменемъ свой караванъ.

Черезъ недлю, вечерней порою, В ъ Тус былъ... Городъ лежалъ подъ горою...

— 303 — Трубы и бубны,- Бцывадъ и тимпанъ!

Съ шумомъ и съ псней вошелъ караванъ.

«Ля-илля-илль Алла!» слышится крикъ— Съ запада ввелъ караванъ проводникъ...

А на востокъ растворилися въ Тус Тоже ворота— хоронятъ Фирдуси...

НОЧНАЯ ПОЗДКА.

Волнуется море; въ густыхъ облакахъ В се небо; и робко на немъ Мерцаетъ луна; а когда мы взошли В ъ челнокъ— то мы были втроемъ.

И слышались мрные взмахи весла;

Тоскливо и мрачно кругомъ;

И брызгала пной холодной волна Сердито на всхъ насъ втроемъ.

Недвижною въ лодк стояла она, Склонившися блднымъ челомъ;

Стройна н прекрасна, какъ мраморный ликъ Діаны въ величьи нмомъ.

Вотъ спрятался мсяцъ, н втеръ свиститъ, Холодный и рзкій, кругомъ;

Высоко надъ нами пронзительный крикъ Раздался въ молчаньи ночномъ.

То чайка, какъ призракъ ночной, пронеслась, И будто бдою и зломъ Грозилъ ея крикъ, и услышавъ его, Мы вздрогнули въ страх втроемъ.

Чтб я —замечтался? Выть-можетъ, меня Горячка сжигаетъ огнемъ?

Иль только мн снится безсмысленный сонъ?

И дико, и страшно все въ немъ...

Безсмысленный сонъ! Мн приснилось, что я— Спаситель; во мрак ночномъ Иду я, безропотно спину согнувъ Подъ ношей тяжелой— крестомъ.

— 304 — Красавица тяжко страдаетъ; но я Принесъ ей разлуку со зломъ.

Я снялъ съ нея грхъ, и позоръ, и нужду, Все грязное въ мір людскомъ.

Пусть, другъ мой прекрасный, тебя не страшитъ, Что горечь въ лкарств моемъ;

Да, самъ теб смерть поднесу я— хотя-бъ Погибнулъ съ тобою вдвоемъ.

Безумная греза, горячечный бредъ— И сколько страданія въ немъ!..

Спаси меня, Боже! спаси самого...

Зіяетъ пучина кругомъ...

Шаддей, Адонаи, помилуй меня, Спаси въ милосердь своемъ!..

Шаддей, Адонаи! Все море кипитъ, Зіяя раскрывшимся дномъ!

Вотъ солнце взошло... Улыбается май, Такъ ясно, душисто кругомъ!..

Когда мы на берегъ изъ лодки сошли, То были мы только— вдвоемъ.

ВИЦЛИП УЦЛИ. (Прелюдія).

Вотъ она, Америка!

Вотъ онъ, этотъ новый свтъ— Не теперешній, который Объевроиясь, отцвтаетъ;

Это новый свтъ! В ъ томъ вид, Какъ его изъ океана Кристовалъ Колумбъ извлекъ.

Тамъ свжи еще потоки, И каскадовъ перлы блещутъ Въ переливахъ яркихъ красокъ Отъ лобзаній жаркихъ солнца.

Какъ здоровъ онъ, этотъ свтъ!

Не кладбище романтизма, Не дрянная куча хлама — 305 Изъ заплснвшихъ символовъ, Париковъ- окаменлыхъ.

На его здоровой почв Все здоровыя деревья;

Нтъ пресытившихся жизнью, Нтъ больныхъ спинной сухоткой!

Здсь качаются на вткахъ Все большія птицы. Перья Ихъ блестяще ярки, длинны Ихъ изогнутые клювы;

И глаза въ оправ черной, Какъ очки; то молчаливо Смотрятъ внизъ, то защебечутъ, Словно кумушки, вс разомъ.

Я ихъ словъ не понимаю, Хоть извстны мн вс птичьи Языки, какъ Соломону, Мужу тысячи красавицъ И при этомъ знатоку Всякихъ птичьихъ діалектовъНе однихъ живыхъ, но даже Самыхъ древнихъ, мертвыхъ, сгнившихъ.

Грунтъ иной— цвты иные!

Цвтъ иной— иной и запахъ!

Въ носъ бросаетоя тотъ запахъ, И неслыханный, и дикій, И щекочетъ сладострастно, И тревожитъ обонянье Все однимъ вопросомъ: гд я Прежде слышалъ этотъ запахъ?

Можетъ-быть, на Реджентъ-Стрит, Изъ паляще желтыхъ ручекТой красавицы яванки, Чт всегда цвты жевала’ Иль, быть-можтъ, въ Роттердам, Подл статуи Эразма, Подъ таинственной завсой В ъ блой вафельной лавчонк?

Сочиненія Генриха Гейне. T. У.

— 306 — Но пока на.новый свтъ Я гляжу съ такимъ смущеньемъ— Самъ его, -какъ видно, вдвое Я пугаю: обезьяна, Увидавъ меня, юркнула Прямо въ кустъ, перекрестилась

И кричитъ,, дрожа отъ страха:

«Призракъ! • Призракъ старосвтскій!»

О, не бойся, обезьяна!

Я не пугало, не призракъ;

Жизнь въ моихъ клокочетъ жилахъ, Жизни я врнйшій сынъ.

Но такъ долго я возился Съ. мертвецами, что невольно Перенялъ манеры мертвыхъ, Ихъ таинственную странность.

Жизни лучшіе года Я провелъ въ гор Венеры, И въ Кифгейзер, и въ прочихъ Катакомбахъ -романтизма.

Не пугайся, обезьяна!

Я люблю тебя за то, что Твой огузокъ безволосый

Трехъ цвтовъ моихъ любимыхъ:

Черный, красный,.золотистый.

Дорогія краски зада Обезьяны! Я съ тоскою Вспомнилъ знамя Барбароссы.

1.

На чел носилъ онъ лавры, У сапогъ блестли шпоры Золотыя— хоть и не былъ Ни герой онъ и ни рыцарь.

Онъ былъ шайки атаманомъ;

И такъ нагло въ книг славы Кулакомъ своимъ вписалъ онъ Имя дерзкое Кортецъ!

— 307 — Онъ подъ именемъ Колумба Написалъ его— и школьникъ На скамейк школьной учить Вмст то и это имя.

И тотчасъ же за Колумбомъ Называетъ онъ Кортда, Какъ второго изъ великихъ В ъ новосвтскомъ пантеон.

Шутитъ зло судьба героевъ, У людей въ воспоминаньи Наше имя ставя рядомъ Съ именами проходимцевъ!

Ужъ не лучше-ль оставаться Совершенно безызвстнымъ, Чмъ въ сообществ позорномъ Вчность долгую тащиться?

Мессеръ Кристовалъ Колумбъ Былъ герой, и духъ Колумба Лучезаренъ былъ, какъ солнце, И какъ Оолнце, былъ онъ щедръ.

Міру многіе дарили Очень много, но Колумбъ Подарилъ міръ цлымъ міромъ, И Америкой онъ названъ, Насъ Колумбъ не могъ избавить Отъ оковъ земной.темницы;

Но зато ее расширилъ И длинне, сдлалъ цпи.

Многимъ міръ ему обязанъ!

Человчество Европой Утомилось; да. не меньше Также Африкой и Азьей.

Лишь одинъ изъ всхъ героевъ Далъ намъ лучше, далъ намъ больше, Чмъ Колумбъ— герой, который Человчеству далъ Бога.

У него отца Амрамомъ Звали; мать— Іохвеой, 20* — 308 —

Самаго же— Моисеемъ:

Это лучшій мой герой.

Но, пегасъ мой, слишкомъ долго Остаешься ты съ Колумбомъ;

Путь лежитъ намъ нынче къ мужу Поничтожне— къ Кортецу.

Расправляй цвтныя крылья, Конь крылатой! Понесемся В ъ новый свтъ мы. въ край прекрасный, Тотъ, что Мексикой зовется, Понесемся мы въ тотъ замокъ, Чтб державный Монтезума Такъ радушно предоставилъ Для своихъ гостей испанскихъ;

И не только кровъ н пищу Этимъ чуждымъ побродягамъ Далъ ояъ въ щедромъ изобильи, ІІо н цнные подарки:

Вещи золота литого, Драгоцнные каменья— Все доказывало щедрость Благодушнаго монарха.

Онъ, дикарь непросвщенный, Суевръ, слпой язычникъ, Ещ е врилъ въ честь и врность, В ъ святость правъ гостепріимства.

И онъ принялъ благосклонно Приглашеніе на праздникъ, Чтб въ своемъ дворц испанцы Въ честь монарха дать хотли.

И со всмъ придворнымъ штатомъ Беззаботенъ, благосклоненъ, Прибылъ онъ въ испанскій збмокъ, Гд быль встрченъ трубнымъ звукомъ.

Какъ піеса называлась— Я не знаю. Можетъ-быть— «Честь испанская»; но авторъ Звался донъ ФеонанДь Коотецъ.

— 309 — Подалъ онъ сигналъ— тотчасъ же На даря напала стража, И въ цпяхъ, въ темниц зймка Онъ заложникомъ остался.

Но скончался Монтезума— И прорвалась вдругъ плотина, Чтб отъ ярости народной Пришлецовъ обороняла.

Страшно буря разразилась;

Точно бшеное море, Дико, злобно подступали Волны гнвнаго народа;

Хоть испанцы отражали Каждый штурмъ; но ежедневно Новый приступъ— и борьба Утомительною стала.

Съ царской смертью прекратился И подвозъ състныхъ припасовъ;

Сократились раціоны И длинне стали лица.

И тоскливо другъ на друга Смотрятъ бдные испанцы И, вздыхая, вспоминаютъ Христіанскую отчизну, Край родной, гд съ колоколенъ Льется звонъ благочестивый И гд oliea potrida Мирно жарится въ кастрюльк, Вмст съ соусомъ грабанцосъ, Гд запрятались сосиски, Такъ лукаво испаряя Чеснока любезный запахъ.

И ршилъ совтъ военный— Отступить. Поутру рано Осажденные испанцы Собрались оставить городъ.

Путь туда имъ облегчила Хитрость умнаго Кортеца— — 310 — Но обратная дорога Представляла много риска.

Городъ Мексико построенъ На озёрномъ острову;

Это— гордая твердыня, Окруженная водами.

Сообщаться съ берегами Можно только на паромахъ, По мостамъ на плотныхъ сваяхъ, Иль меж островками— бродомъ.

Раньше солнышка поднявшись, Маршемъ двинулись испанцы;

Барабаны ихъ не били, Не трубилк трубы зорю— Не желали потревожить Сладкій сонъ своихъ хозяевъ...

(А индйцевъ-то сто тысячъ Передъ Мексикой собралось).

Но на этотъ разъ испанцы

В ъ ожиданьи обманулись:

Мексиканцы въ это утро Поднялись гораздо раньше.

По мостамъ, паромамъ, бродомъ Собрались они толпами, Чтобъ прощальный кубокъ выпить Вмст съ милыми гостями.

По мостамъ* паромамъ, бродамъ,, Гей! пирушка началася;

Споръ пошелъ— кто выпьетъ больше, И струилась кровь волнами...

Прижимались тло къ тлу И оттискивались кровью На груди индйцевъ голой Латъ испанскихъ арабески.

Это былъ не бой, а бойня;

Н рзня распространялась Съ страшной медленностью дальше По мостамъ, -Паромамъ, бродамъ...

311 — Мексиканцы пли, выли, Но испанцы бились, модна, Завоевывали почву Отступленья шагъ за шагомъ.

В ъ этой битв перевса Не давали европейцамъ Ихъ военное искусство, Ружья, панцыри и кбни.

Да притомъ, еще испанцы Всей награбленной монетой Нагрузились черезъ мру;

Ахъ, и желтый грузъ грховъ

Ихъ стснялъ во время боя:

Такъ что дьявольскій, металлъ Погубилъ не только душу, Но и тло вмст съ нею.

Между тмъ, по-всмъ озерамъ Плыли барки и пироги, И стрлки изъ нихъ стрляли По мостамъ, паромамъ, бродамъ.

Правда, въ этой суматох И въ своихъ попасть, случалось, Хоть немало стрлъ попало И въ гидальго благородныхъ.

На. второмъ мосту свалился Юнкеръ Гйстонъ, несшій знамя, На которомъ былъ шелками Вышитъ ливъ Пречистой Двы.

Даже.въ этотъ образъ стрлы Мексиканцевъ попадали;

Шесть блестящихъ стрлъ вонзились Прямо въ сердце и застряли, Какъ мечи т золотые, Чті въ страстной пятокъ пронзаютъ Грудь у Mater dolorosa На процессіяхъ цёрковйыхъ..

И донъ Гастонъ, умирая, Знамя передалъ Гонсальву, —• 312 — Но и тотъ, сраженный смертью, Вскор палъ. Тогда схватилъ Самъ Кортцъ штандартъ священный И держалъ его высоко Надъ конемъ до самой ночи, Прекратившей бой жестокій.

Сотни дв испанцевъ пали В ъ этотъ день на пол битвы, Слишкомъ семьдесятъ къ индйцамъ Въ плнъ попалися живыми;

Много раненыхъ смертельно Скоро съ жизнью распрощались;

Лошадей двнадцать было Иль убито, или взято.

Только къ вечеру испанцы, Съ полководцемъ ихъ, достигли Ивъ плакучихъ, покрывавшихъ Скудной тнью плоскій бепегь 2.

За ужаснымъ днемъ сраженья Ночь иная наступила— Ночь побды; сотни тысячъ Золотыхъ огней зажглося.

Сотни тысячъ яркихъ плошекъ, Лампъ и факеловъ смолистыхъ, Обливаютъ рзкимъ свтомъ Храмы, царскія палаты, А при этомъ и кирпичный Храмъ кумира Вицлипуцли, Зймокъ бога, чтб собою Странно такъ напоминалъ Колоссальныя постройки Вавилона, Ниневіи И Египта, какъ рисуетъ Ихъ британецъ Энри Мартенъ.

Т-жъ широкія площадки Круглыхъ лстницъ, по которымъ — 313 — Везъ труда теперь проходятъ Много тысячъ мексиканцевъ;

Между тмъ, какъ на ступеняхъ Дико воины ликуютъ, Упоенные побдой И кокосовымъ виномъ.

Эти лстницы зигзагомъ Извиваются къ платформ— Необъятной кровл храма, Обнесенной парапетомъ.

Тамъ, на жертвенномъ престол, Возсдаетъ Вицлипуцли, Кровожадный богъ войны, Безобразно страшный идолъ, Но разряженный такъ пышно, Такъ манерно, такъ по-дтски, Что внушая тайный ужасъ, Онъ и смхъ въ насъ вызываетъ И при этомъ «Пляску смерти»— Фреска въ. базельскомъ собор— Или брюссельскую куклу— Mannken Piss— напоминаетъ.

Справа идола— міряне;

Слва стало духовенство, Щеголяя въ яркихъ перьяхъ Пышной жреческой орнаты.

А на мраморныхъ ступеняхъ Слъ столтній старикашка, Безволосый, безбородой, В ъ яркоранжевомъ камзол.

Этотъ старецъ— жрецъ верховный;

Онъ свой ножъ широкій точитъ, Улыбаясь, и порою Вверхъ на идола косится.

И, казалось, Вицлипуцли

Этотъ взоръ лукавый понялъ:

Онъ рсницами моргаетъ, Шевелитъ губами даже.

— 314 На ступеняхъ сли тоже Храмовые музыканты;

Вотъ ударили- въ литавры, Затрубили *въ рогъ коровій— Поднялся и трескъ, и грохотъ, И запли цлымъ хоромъ Мексиканцы -свой Te deum;

Замяукали, какъ кошки — Замяукали, какъ кошки, Только той • породы крупной, Называющейся тигромъ, Чтб дятъ людей, не мышекъ.

И когда доноситъ втеръ Звуки т на мрачный берегъ, Гд испанцы отдыхаютъ, Имъ становится такъ тошно Подъ тщедушными втвями Ивъ плакучихъ;' и -печально Все глядятъ они на.городъ, Что, н а д ъ ними издваясь, Всми яркими огнями Отразился въ тёмной влаг...

Здсь- они какъ бы въ партер Колоссальнаго театра, А платформа — кровля храма Вицлипуцли — это сіщна, Гд для праздника-побды

Разыграютъ нынче драму1:

«Человческая жертва».

Содержанье очень древне, Но не такъ ужасно въ нашей Христіанской обработк.

Но на этотъ разъ, у дикихъ, Пьеса ихъ— совсмъ не шутка.

Мясомъ будетъ вправду мясо, Кровью будетъ кровь..людская;

И теперь ужъ кровь польется Христіанская, ни разу Не смшавшись съ гнусной кровью Ни морисковъ, ни евреевъ...

Возликуй же, Вицлипуцли!

Нынче много, этой крови, И ея горячимъ паромъ Усладишь ты носъ свой вволю.

Цлыхъ семьдесятъ испанцевъ Нынче въ честь твою заржутъ, И роскошное жаркое Будутъ есть твои жрецы.

Вдь жрецы такіе-жъ люди, Человкъ же плотояденъ И конечно жить не можетъ Только запахомъ, какъ боги.

Чу! Гремятъ кимвалы смерти!

Рогъ коровій злобнымъ воемъ Возвщаетъ приближенье Обреченныхъ на закланье.

И постыдно обнаженныхъ, Бдныхъ семьдесятъ испанцевъ, За спиной скрутивъ имъ руки, Тащатъ кверху по ступенямъ.

Передъ ликомъ Вицлипуцли Силой ставятъ на колни И плясать потшный танецъ Заставляютъ истязаньемъ.

Эти пытки такъ ужасны, Что стенанія страдальцевъ Покрываютъ вой и крики Изступленныхъ людодовъ.

Жутко публик испанской!

И Кортецъ, и вс въ отряд Голоса друзей узнали В ъ этихъ страшныхъ вопляхъ муки.

И на ярко освщенной Сцен ясно' видитъ лица, — 316 — И фигуры, и движенья;

Видятъ ножъ, потоки крови.

И съ головъ снимаютъ шлемы, Опустились на колни, И звучитъ псаломъ умершихъ, И поется De profundis!

Межъ погибшими былъ также И Раймондо де-Мендоза, Сынъ прекрасной аббатисы— Молодой любви Кортеца.

На груди его увидвъ Медальонъ съ портретомъ милой, Юныхъ лтъ своихъ подруги, Залился Кортецъ слезами, Но сейчасъ же онъ отеръ ихъ Жесткой кожаной перчаткой И, вздохнувъ, заплъ съ другими В ъ общемъ хор: Miserere!

3.

Все блднй мерцаютъ звзды;

Волны утреннихъ тумановъ Поднялись, какъ привиднья, Волоча свой блый саванъ.

Конченъ пиръ, огни погасли;

На широкой кровл храма В ъ лужахъ крови спятъ міряне И жрецы, храпя усердно.

Но не спитъ камзольчикъ красный;

При огн послдней лампы Ж^ецъ, слащаво осклабляясь,

Съ дкимъ смхомъ молвить богу:

«Вицлипуцли, Пуцливицли!

Мой божочекъ Вицлипуцли!

Позабавился ты нынче И понюхалъ благовоній!

«Экій запахъ аппетитный У испанской крови! Видишь, — 317 — Какъ зардлся сладострастно Этотъ лакомка— твой носикъ!

«Завтра мы теб заржемъ И коней, чудовищъ ржущихъ— Порожденье духовъ втра Въ любодйств ихъ съ моржами.

«Если умница тьі будешь— Я теб заржу внуковъ, Двухъ красавцевъ чистой крови, Старыхъ дней моихъ усладу.

«Только умницей останься, Дай намъ новыя побды, Мой возлюбленный божочекъ, Пуцливицли, Вицлипуцли!

«Погуби враговъ, пришельцевъ, Переплывшихъ изъ далекихъ Странъ, понын неоткрытыхъ, Къ намъ по морю-океану.

«Чтб ихъ изъ дому погнало?

Грхъ кровавый? Или голодъ?

Правду молвитъ поговорка:

Честно снискивай себ «Пропитанье, сидя дома.

Чтб имъ нужно? Напихали Нашимъ золотомъ карманы, Намъ суля блаженство въ неб!

«Мы сначала ихъ считали За существъ породы высшей, За сыновъ безсмертныхъ солнца, Ополченныхъ въ Божьи-громы.

«Но они— такіе-жъ люди,

Такъ же смертны, какъ и вс мы:

Смертность ихъ сегодня ночью Я ножомъ моимъ извдалъ.

«Люди—и ничмъ не лучше Пашей братьи, а иные Безобразны, какъ мартышки, Такъ же точно волосаты, — 318 — «И слыхалъ я, что у многихъ Подъ штанами хвостикъ спрятанъ, А штаны кому же нужны, Если онъ не обезьяна?

«Да п нравствснно-то гадки;

Нтъ въ ихъ сердц ніэтизма:

Говорятъ, они съдаютъ Даже собственныхъ боговъ.

«Истреби сей родъ неврный, Нечестивыхъ богодовъ, Вицлипуцли, Нуцливицли, Дай побдъ намъ, Вицлипуцли! »

Такъ сказалъ первосвященникъ;

И отвтъ суровый бога Зазвучалъ, какъ шелестъ втра

Съ тростникомъ болотъ озерныхъ:

«Красный, красный мой камзольчикъ!

Ты зарзалъ много тысячъ;

Сталью жертвенной скиры Самого себя пронзи ты!

«И душа твоя поскачетъ Изъ распоротаго тла По каменьямъ, пнямъ и кочкамъ, На лягушечье болото.

«Тамъ— моя родная тетка

Крысъ царицей! «Здравствуй,— скажетъ:—

Здравствуй, душенька нагая.

Чтб племянникъ мой, здоровъ ли?

«Вицлипутствуетъ ли мирно Въ золотомъ медвяномъ блеск?

Все-ль съ чела ого сгоняетъ Мухъ и злыя думы счастье?

«Иль его въ желзныхъ лапахъ, Омоченныхъ въ ядъ ехидны, Держитъ вдьма Кацлагара И царапаетъ когтями?»

«Отвчай, душа нагая:

— «Шлетъ поклонъ свой Вицлипуцли, 319 — И желаетъ, язву въ.брюхо Получить тб, проклятой!

«Твой совтъ вовлекъ всхъ въ бездну;

Ты— войну ему внушила, И сбылось надъ нами злое, Древне злое предсказанье, «Что погибнетъ наше царство Отъ страшилищъ бородатыхъ, Къ намъ, на птицахъ деревянныхъ, Налетвшихъ отъ. востока.

«Преисполненная гнвомъ На меня, Царица неба, Непорочная Марш, Покровительствуетъ этимъ «Побдителямъ испанцамъ, И теперь должны погибнуть Я, изъ всхъ боговъ жалчайшій, Вмст съ Мексикой-моей».

«Скажешь это— и сейчасъ же Пусть душа твоя нагая Заползетъ въ нору— и спи тамъ, Чтобъ моихъ не видть бдствій!

«Этотъ храмъ падетъ, а вмст Съ нимъ и я паду; исчезну В ъ дым и. огн развалинъ— И никто меня не сыщетъ!

«Но не сгибну я: мы, боги, Живучи, какъ попугаи;

Бакъ они, и. мы линяемъ, Измняя только перья.

«И къ.врагамъ моимъ въ отчизну, Чтб зовутъ они Европой, Полечу я и начну тамъ Вновь служебную карьеру.

«Превращуся тамъ я въ чорта, И открещиваться станутъ — 320 — Отъ меня; съ врагами буду Поступать, какъ врагъ ихъ злйшій, «Да, враговъ я стану мучить, Привидньями пугать ихъ;

Пусть геенну предвкушаютъ, Всюду слыша запахъ сры.

«Мудрецовъ, глупцовъ ихъ буду Соблазнять; ихъ добродтель Щекотать, пока не станетъ Хохотать она по-б...ски.

«Да, я сдлаюся чортомъ;

Шлю привтъ моимъ собратьямъ— Сатан, и Вельзевулу, Веліалу и Астарт!

«И теб привтъ мой, Л илисъ, Мать грха, змя очковка!

Ты изящному искусству, Лжи и злу меня научишь.

«Пусть, о, Мексика родная, Л спасти тебя не въ силахъ;

Но зато отмщу ужасно Я за Мексику родную».

К И ВОА.

Н ГА Т Р Я

–  –  –

Близъ меня сидлъ по счастью Донъ Діего Альбукерке;

У него неудержимо Съ умныхъ устъ слова лилися.

Разсказалъ онъ превосходно Про кровавыя интриги При двор у дона Педро, По прозванію: «Жестокій»..

А когда его спросилъ я, Отчего донъ Педро брата, Донъ Фредрего, обезглавилъ,

Онъ, вздыхая, отвчалъ мн:

«О, сеньоръ! Тому не врьте, Чтб‘ подъ треньканье гитары Вамъ споетъ погоныцикъ муловъ В ъ кабак, корчм, посад.

«Вы не врьте ихъ разсказамъ Про любовь межъ донъ Фредрего И супругою донъ Педро, Доньей Бланкою Бурбонской.

«Не отъ ревности супруга, Жертвой зависти монаршей Палъ несчастный донъ Фредрего, Орденмейстеръ Калатравы.

«За одно лишь преступленьи Не простилъ ему донъ Педро— Славу, чт0 по свту громко Донья Фама протрубила.

«Не простилъ ему донъ Педро И души его высокой, И такой души зерцала— Стройно сложеннаго тла.

«Ахъ, въ моемъ воспоминаньи Все цвтетъ герой-красавецъ;

Никогда я не забуду Этотъ юношескій образъ.

«Да, онъ былъ изъ тхъ, которыхъ Особливо феи любятъ;

— 323 — Словно сказочная тайна Н а лиц его лежала.

«Точно каынь драгоцнный, Очи синія горли, Но и твердости упорной Этихъ камней были пблны.

«Волоса съ чудеснымъ блескощ»

Были синевато черны И роскошными волнами По плечамъ его змились.

«Въ славномъ город Коимбр, Чтб онъ самъ у мавровъ отнялъ, Я въ послдній разъ живого Видлъ принца. Принцъ несчастный!

«На ком, вдоль узкихъ улицъ, халъ онъ изъ Альказара;

Любовались мавританки Сквозь ршетчатыя окна.

«Перья шлема разввались Щегольски; но строгій орденъ Калатравы гналъ далёко Всякій помыслъ волокитства.

«Рядомъ съ нимъ, хвостомъ махая, Прыгалъ песъ любимый, Алланъ, Зврь породы благородной, Коей родина— Сіерра.

«Несмотря на ростъ огромный, Онъ оленя былъ быстре;

Съ благородной годовою, Хоть похожею на лисью.

«Шерсть его, бле снга, Мягче шелка, внизъ спадала;

Былъ рубинами осыпанъ Золотой его ошейникъ.

«Говорятъ, что тотъ ошейникъ

Талисманъ скрывалъ великій:

Ни на шагъ отъ господина Врный песъ не отходилъ.

21* — 324 — «Врность страшная! Дрожу я И теперь, когда приходитъ Мн на умъ, какъ та врность Передъ нами проявилась.

«День ужасный! Это было В ъ этой самой пышной зал;

Какъ сегодня, мы сидли За обдомъ королевскимъ.

«Въ томъ конц стола, гд нын Возсдаетъ донъ Энрико, Живо кубки осушая Съ цвтомъ рыцарей кастильскихъ— «Въ этотъ день сидлъ донъ ІІедро, Нмъ и сумраченъ; а рядомъ, Въ гордомъ блеск, какъ богиня, Съ нимъ Марія де-Падилья.

«На конц стола на нижнемъ, Гд теперь мы видимъ даму Въ накрахмаленной манишк, Такъ похожей на тарелку, «И лицомъ поблекло желтымъ Съ кисловатою улыбкой, Очень схожею съ лимономъ, На тарелк той лежащимъ— «Тамъ въ то время оставалось

Лишь одно пустое мсто:

Видно, царственнаго гостя Золотое кресло ждало.

«Донъ Фредрего былъ тотъ гость, И его то кресло ждало.

Не пришелъ онъ... Ахъ, узнали Мы отсутствія причину.

«Ахъ, въ тотъ самый часъ свершилось

Гнусно мрачное злодйство:

Молодой герой безпечный Палачами дона Педро «Былъ коварно схваченъ, связанъ, Приведенъ въ подвалъ дворцовый, — B25 — Гд въ сыромъ и затхломъ мрак Только факелы мерцали.

«Палачи вокругъ столпились;

Впереди заплечный мастеръ, На топоръ свой опираясь,

Съ мрачной миною промолвилъ:

— «Вамъ, гросмейстеръ Калатравы, Надо къ смерти быть готовымъ;

Только пять минутъ дано вамъ На предсмертную молитву».

«Донъ Фредрего на колни Сталъ, спокойно помолился И потомъ, сказавъ: «я кончилъ!», Принялъ онъ ударъ смертельный.

«Въ ту минуту, какъ скатилась Голова на полъ кровавый, Прыгнулъ къ плах врный Алланъ, Незамтно здЬсь стоявшій.

«Онъ схватилъ зубами кудри Головы окровавленной И съ добычей драгоцнной Полетлъ быстре молньи.

«Крики ужаса и скорби Раздавалися повсюду, Гд бжалъ онъ— въ коридорахъ, Залахъ, на ступенькахъ лстницъ.

«Посл пира Валтасара Врно не было такого Изумленья и испуга, Какъ межъ нами въ то мгновенье, «Какъ чудовище вбжало Съ головою донъ Фредрего, Волоча ее за кудри, Орошаемыя кровью.

«И на кресло, на которомъ Долженъ былъ сидть Фредрего, Прыгнулъ песъ, какъ обвинитель, Съ головой окровавленной.

— 326 — «Ахъ, предъ нами былъ все тотъ же Ливъ прекрасный и знакомый, Но блдне и серьезнй,.И его обвили страшно Кудри черныя, поднявшись Дико кверху, точно зми На чел Медузы, такъ же, Какъ он, окаменли.

«Да, и мы окаменли, Дико взоръ вперивъ другъ въ друга, А языкъ парализованъ Страхомъ былъ и этикетомъ.

«Лишь Марія де-Падилья Прервала молчанье. Руки Заломивъ въ печали, громко

И съ рыданьемъ простонала:

— «Скажутъ вс теперь, что это Я убійство совершила;

И отмстится кровь на дтяхъ, На моихъ невинныхъ дтяхъ».

Такъ закончилъ донъ Діего Рчь свою, затмъ что гости Ужъ со стульевъ поднялися И изъ залы выходили.

Донъ Діего отличался Утонченнымъ обращеньемъ, И любезно онъ со мною Обходилъ старинный зімокъ.

Вдругъ въ одномъ изъ коридоровъ, Гд ворчанье, лай и стоны Означали, что ведетъ онъ Прямо къ псарнямъ королевскимъ— Вдругъ я впадину увидлъ, Чтб въ стн была пробита, И снаружи, точно клтка, Заршетчена желзомъ.

И глядятъ изъ-за ршетокъ

Человческія лица:

— 327 — На гнилой солом въ путахъ Двое мальчиковъ валялись.

Одному двнадцать было Лтъ; другой немножко старше;

Лица милы, благородны, Но изсушены недугомъ;

Вс въ лохмотьяхъ, полунаги;

И слды жестокихъ пытокъ Носятъ ихъ худыя тльца, И трясетъ ихъ лихорадка.

И съ такимъ глубокимъ горемъ На меня они смотрли;

Какъ у призраковъ, блли Ихъ глаза... мн стало страшно.

«Кто они? Кто эти дти?»— Я, дрожа, спросилъ Діего;

Я схватилъ его за руку— И его рука дрожала.

Донъ Діего былъ сконфуженъ, Оглянулся, чтобъ никто Не подслушалъ, и отвтилъ

Мн съ небрежностью притворной:

«Это ранніе сиротки, Королевскіе сыночки, Ихъ отецъ— король донъ Педро, Мать— Марія де-Падилья.

«Посл битвы при Нарвас, Гд Энрико Транстамарре, Брата царственнаго Педро Отъ тяжелаго внца «И тяжелой, грустной ноши, Чтб мы жизнью называемъ, Вдругъ избавилъ— онъ къ сироткамъ Тоже былъ великодушенъ.

«Ихъ сейчасъ къ себ онъ принялъ И, какъ дяд подобаетъ, Далъ онъ имъ въ своемъ дворц Даровое помщенье.

- - 328 — «Правда, въ комнатк, для нихъ Отведенной, очень тсно, Но оно прохладно лтомъ И не холодно зимою.

«Имъ къ обду подается Хлбъ ржаной— и какъ онъ вкусенъ!

Точно испекла Церера Для любезной Прозерпинки.

«Иногда онъ посылаетъ Тоже порцію гарбанцевъ, И тогда малютки знаютъ, Что сегодня воскресенье.

«Не всегда же воскресенье, Не всегда даютъ гарбанцы;

И арапникомъ частенько Оберъ-псарь ихъ угощаетъ.

«Ибо подъ его надзоръ, Кром всхъ конуръ собачьихъ, Отдана монаршей властью И племяничья конурка.

«Это былъ супругъ несчастный Той прокислой Лимонеллы Съ блюдовидною манишкой, Чтб сегодня насъ дивила.

«Иногда ему ужъ очень Достается отъ супруги — И тогда онъ бьетъ, взбшенный, Псовъ и бдненькихъ малютокъ.

«Но такихъ его поступковъ Нашъ король не одобряетъ;

Онъ веллъ, чтобъ впредь не смли По-собачьи обращаться «Съ ними. Ибо онъ не хочетъ, Чтобъ чужой кулаіл., наемный, Укрощалъ ихъ. Посему Онъ ихъ бьотъ собственноручно».

Донъ Діего вдругъ умолкнулъ, Потому что сенешаль — —

Подошелъ съ вопросомъ милымъ:

«Хорошо ли мы поли?»

ЛСНОЕ УЕД И Н ЕН ІЕ.

Во время былое, въ года молодые, Внокъ на чел я носилъ, какъ другіе;

В ъ немъ ярко просвчивалъ каждый цвтокъ, И былъ заколдованъ мой чудный внокъ.

И вс мой внокъ благовонный хвалили, Да только внчаннаго имъ не любили;

Бжалъ я отъ злобы и желчи людской В ъ пріютъ мой тнистый, подъ листвой лсной.

В ъ лсу, и въ лсу— только тамъ и раздолье!

Духамъ и зврямъ тамъ просторъ и приволье...

И феи, и лани— крутые рога, Ко мн подходили, не чуя врага.

Ко мн подходили он бв8ъ опаски

Кроваваго умысла или острастки:

Что к не охотникъ— то чуялъ олень, Что я не разумная тварь— то, какъ день, Для фей было ясно. Глупцы лишь болтаютъ, Что феи пріязнью людей награждаютъ.

Но были вс прочія власти лсовъ Ко мн благосклонны— поклясться готовъ.

Вокругъ меня эльфы порхали любовно— Воздушный, веселый народецъ! Но словно Холодною сталью ихъ очи блестятъ И смертью за мигъ наслажденья грозятъ.

И майскими играми, майскою пляской Он меня тшили; тшили сказкой Про разныя шашни изъ хроникъ лсныхъ Титаніи... Много я выслушалъ ихъ.

Садился ли я надъ хрустальной струею Источника— тотчасъ, веселой толпою, Всплывали ундины, красавицы водъ, В ъ серебряныхъ, длинныхъ покровахъ— и вотъ, По цитрамъ согласно он ударяли И бшеный свой хороводъ начинали;

— 330 — Мелодія, позы— казалось все въ немъ Звучащимъ, порхающимъ въ пляск огнемъ;

Порою он посмирне бывали:

У ногъ моихъ скромною группой лежали, Головкой припавъ на колни ко мн, И пли он, распвали он Романсы какого-то тамъ итальянца О томъ, что растутъ гд-то три померанца, И славили въ псн хвалебной порой Прекраснйшій ликъ человческій мой.

Но взбалмошнымъ смхомъ вс эти напвы Порой прерывали дубровныя двы, Иль спросомъ такимъ: «На какой же..предметъ, Скажи, человку Богъ создалъ на свтъ?

«Мы слышали: души безсмертны людскія;

Скажи, это правда? Он холщевыя, Иль сшиты изъ кожи, чтобъ стало навкъ?

Глупъ такъ же, какъ ты, вообще человкъ?»

Отвтъ мой да будетъ пока неизвстенъ;

Но врьте— хоть смхъ ихъ и былъ неумстенъ, Безъ всякой обиды, безсмертной душой Всегда я выслушивалъ смхъ водяной.

Ундины п эльфы хитры и любезны, Но духи земные намъ больше полезны;

Особенно гномъ; человку онъ другъ И длаетъ множество всякихъ послугъ.

Широкая, длинная, алаго цвта, На нихъ епанечка красиво надта.

Я виду не понялъ, что знаю— зачмъ Приходится ноги имъ прятать совсмъ.

Не ноги, а лапки у нихъ, какъ у утки;

Но твердо уврены эти малютки, Что тайны ихъ знать никому не дано;

См'яться надъ ними мн было гршно.

О, Господи! Разв мы съ ними не схожи?

У всхъ у насъ спрятано что-нибудь тоже, И вс мы, вс думаемъ также подчасъ, Что лапокъ утиныхъ не видно у насъ.

— 331 — Знакомъ съ саламандрами не былъ тогда я, И мало о нихъ мн ватага лсная Повдала. Робко мелькали он, Блестящія тни, въ ночной тишин.

Длиною съ ребенка и тощи, бдняжки;

В ъ обтяжку и брючки на нихъ и рубашки Багроваго цвта, съ шитьемъ золотымъ;

Вс съ личикомъ желтымъ, печальнымъ, больнымъ;

Въ убор у каждой изъ нихъ головенка:

Съ рубинами, вся золотая, коронка;

И каждая мнитъ о себ, что она Надъ тварями всми царица одна.

В ъ огн не сгорать— правда, кунстштюкъ не малый;

Я съ этимъ готовъ согласиться, пожалуй, Но, все-таки, трудно уврить, меня, Что эти малюточки— духи огня.

Межъ духами лса, гораздо умне В схъ прочихъ,, по мн, старички-чароди, О коихъ народъ говоритъ: «Мужичокъ— Онъ самъ съ ноготокъ, борода съ локотокъ»., Откуда они— неизвстно... Сдается, Когда въ лунномъ свт ихъ рой кувыркнется, Что пляшутъ и скачутъ сморчки по лучу...

Откуда они— я и знать не хочу, Затмъ что ко мн они добрыми были

И разной меня ворожб научили:

Огонь заговаривать, птицъ окликать, Цвтокъ-невидимку въ Купалу срывать;

Учили, какъ въ звздные свитки вчитаться;

Какъ, втеръ взнуздавъ, безъ сдла на немъ мчаться, Какъ тайною силой руническихъ словъ Усопшихъ въ ночи вызывать изъ гробовъ;

Учили— у дятла выманивать свистомъ

Разрывъ-траву съ вщими корнемъ и листомъ:

Они указуютъ въ полуночной мгл, Гд клады съ зарокомъ зарыты въ земл.

Учили словамъ, чтд нашептывать надо, Когда докопаться удастся до клада, — 332 — и все объяснили...

Напрасный урокъ:

Наука о кладахъ пошла мн не въ прокъ.

По правд, тогда я доволенъ былъ малымъ, Оплачивать нужды своимъ капиталомъ Я могъ: приносили тогда каждый годъ Воздушные зймки мн врный доходъ.

О, милое время! Блаженные годы, Когда предо мною вились хороводы Ундинъ или эльфовъ подъ снью лсовъ, При вчныхъ проказахъ малютокъ-духовъ!

О, милое время, когда легкой аркой Изъ втвей пахучихъ и зелени яркой Свивались деревья— и я тутъ гулялъ, Увнчанъ, какъ будто побду стяжалъ.

То милое время давно ужъ сокрылось, И все съ той блаженной поры измнилось!

Былое погибло навкъ— и увы!

Похищенъ внокъ у ысня съ головы.

Похищенъ внокъ у меня; я не знаю, Какъ это случилось, но я изнываю Съ тхъ поръ, какъ прекраснымъ внкомъ не одтъ, И будто души у души моей нтъ.

Нтъ эльфовъ въ лсу; по таинственнымъ логамъ Я слышу лай стаи съ охотничьимъ рогомъ;

Лань прячется въ чащу и, страха полна, Тамъ лижетъ кровавыя раны она.

И гд «мужички съ ноготокъ»? Безъ сомннья, Забилися въ трещины скалъ съ огорченья.

Къ друзьямъ моимъ маленькимъ слдъ я сыскалъ, Да счастье съ внкомъ на пути потерялъ.

Гд фея съ улыбкой своей благосклонной, Съ волной золотистыхъ кудрей благовонной?

Обитель ея— крпкій дубъ, обнаженъ Отъ листьевъ и въ жертву втрамъ обреченъ.

Печальне Стикса ручей и стремнина;

Сидитъ на пустынномъ прибрежь ундина, Блдна и недвижна, какъ каменный ликъ, ЧтО въ скорби на грудь головою пойикъ.

— 333 — Какъ другъ, приближаюсь я къ нй съ состраданьемъ...

Но смотритъ она на меня съ содроганьемъ— И быстро скрывается въ чащ втвей, Какъ будто бы призракъ привидлся ей.

ЭКСЪ-ЖИВОЙ.

Брутъ, скажи мн, гд твой Кассій.

Этотъ «стражъ, ночной глашатай», Чтб по набережной Сены Все гулялъ съ тобой когда-то?

Иногда вы вверхъ смотрли, Гд одна другой черне Проносились тучи; также Были мрачны ваши думы.

Брутъ, скажи мн, гд твой Кассій?

Онъ забылъ ужъ объ убійствахъ;

Говорятъ, что онъ въ Штутгарт Сталъ теперь чтецомъ тирана.

Отвчалъ мн Брутъ: «Дуракъ ты, Близорукъ, какъ вс поэты;

Кассій сталъ чтецомъ тирана—

Для того, чтобъ съ нимъ покончить:

Онъ ему стихи читаетъ Мацерата; въ нихъ кинжаломъ Каждый стихъ, и рано-ль, поздно-ль — Но тиранъ умретъ отъ скуки».

ЭКСЪ-НОЧНОЙ СТРАЖЪ.

Говорятъ, покинувъ Штутгартъ, Огорченъ и разсерженъ, Управляющимъ театра Нынче въ Мюнхен сталъ онъ.

Это городъ очень милый, Гд, въ забвень всхъ тревогъ, Шевелитъ воображенье Пива пнистаго «бокъ».

Все же бдный управитель, Какъ молва о томъ гласитъ, Ходитъ тамъ мрачне Данта И, какъ Байронъ, все хандритъ.

— 334 — Не смшатъ его комедьи, Не смшитъ плохой поэтъ, Даже въ самой страшной драм У него улыбки нтъ.

Хоть красавицы иныя Оживить его хотятъ, Но любовные ихъ взоры, Какъ по панцырю скользятъ.

Передъ нимъ воркуетъ Наннердь

Безполезно. Ей въ отвтъ:

«Въ монастырь иди, голубка», Говоритъ онъ, какъ Гамлетъ.

И друзья поютъ напрасно,

Чтобъ его развеселить:

«Лампа жизни еще блещетъ, Ты, ликуя, долженъ жить», Но съ тебя ничто не можетъ Снять печали тайной гнетъ, Хоть въ томъ город забавномъ Чудакамъ потерянъ счетъ.

Правда, Мюнхенъ самъ недавно

Опечалился слегка:

Онъ такихъ людей лишился, Что утрата ихъ тяжка.

Хоть бы Масманъ тамъ остался!.

Я увренъ, онъ одинъ Разогналъ бы кувырканьемъ Непремнно весь твой сплинъ А кто Шеллинга замнитъ?

И его, уходъ— ударъ;

Былъ забавенъ, какъ философъ, И почтененъ, какъ фигляръ.

Основателя Валгаллы Тоже нтъ— ушелъ и онъ, Манускриптъ свой весь оставивъ;

Это тоже вдь уронъ.

А съ Корнеліусомъ скрылись Вс его ученики — 335 — И остриглись— а вдь были Волосами велики.

Въ волоса влагалъ Корнелій Нчто въ род волшебства, И нердко шевелились В ъ нихъ живыя существа.

Нтъ и Гёрреса-гіены;

Онъ слезами красныхъ глазъ Инквизиціи паденье Здсь оплакивалъ не разъ.

Этотъ хищный зврь оставилъ По себ сыночка; но Тотъ— лишь кроликъ ядовитый Жретъ съ анисомъ толокно.

А propos! Архибезчестный Доллингеріусъ— слыветъ Онъ давно подъ этой кличкой— Все-ль онъ въ Мюнхен живетъ?

Этотъ памятенъ мн будетъ— Богъ свидтель!— до конца.

Ахъ, у висльниковъ даже Не найдешь мерзй лица.

Говорятъ, что онъ родился

Чудомъ, нужно полагать:

Онъ проходомъ заднимъ вышелъ, Ужаснувъ родную мать.

Какъ-то въ пятницу страстную Я его въ сред людей Темныхъ видлъ; но межъ ними Былъ онъ, право, всхъ темнй.

Да, Monacho monachorum В ъ наши дни пріютомъ сталъ Тхъ virorum obscurorum, Коихъ Гуттенъ осмялъ.

Гуттенъ! Грозно это имя!...

Бывшій стражъ ночной, проснись!

Вотъ бичи— вотъ капишоны;

Ты за бичъ опять берись.

— 336 — И бичуй, какъ Ульрихъ прежде Эти спины бичевалъ.

Онъ ихъ билъ, какъ храбрый рыцарь, А надъ ними стонъ стоялъ.

Самъ Эразмъ надъ тмъ смялся Такъ, что въ горл какъ-то разъ У него нарывъ прорвался, И сталъ здравъ онъ въ тотъ же часъ.

Хохоталъ безумно тоже Сикингенъ отъ гЬхъ погЬхъ, И во всхъ земляхъ германскихъ Раздавался громкій смхъ.

Все смялось въ Виттенберг— Младъ и веселъ, старъ и хмуръ;

Все смялось, распвало «Gaudeamus igiturl»

Безъ сомннья, блохъ немало Скрыто въ складкахъ темныхъ рясъ, И почесывался Гуттенъ, Вроятно, много разъ.

Все же «Ala est jacta!»

Крикъ его военный былъ;

Онъ и блохъ, и клерикаловъ Съ равнымъ мужествомъ давилъ.

Бывшій стражъ ночной, ужели Такъ ты выцвлъ въ наши дни?

Оживись, дай волю сердцу И хандру съ себя стряхни.

На своихъ ногахъ прогресса Двинься снова въ путь смлй, И по чернымъ капишонамъ, Сколько-бъ ихъ не встртилъ— бей!..

Но, свои ломая руки,

Отвчаетъ грустно онъ:

«Силы нтъ у ногъ прогресса, Я Европой утомленъ.

«Отъ нмецкихъ, слишкомъ узкихъ Башмаковъ себ натеръ — 337 Я мозоли,—и въ поко Жить ршился съ этихъ поръ».

–  –  –

МИОЛОГІЯ.

Да, Европа быку покорилась;

Но вдь быкъ— это сила большая;

Виновата ли тоже Даная, Что дождемъ золотымъ соблазнилась?

Сочиненія Генриха Гейне. T. V. 22 — 338 —

И умно разсуждала Семела:

Чтб такое небесная тучка?

Идеально воздушная штучка— Ничего! я отдамся ей смло.

Но глубоко должно озадачить

То, что съ Ледой случилось когда-то:

О, какой же гусыней была ты, Что могь лебедь тебя одурачить!..

МАТИЛЬД В Ъ АЛЬБОМЪ.

Какъ хочешь ты, чтобъ на листк бумаги, Полусерьезно и полушутя, Римованно альбомную гремушку Я написалъ теб, мое дитя— Я, только на губахъ твоихъ прекрасныхъ Привыкшій все высказывать въ тиши Лобзаньями, чтб, какъ огня потоки, Бгутъ изъ глубины моей души.

О, мода безпощадная! Поэта Тиранитъ даже и его жена, Пока, какъ бтъ другихъ пвцовъ, въ альмомъ куплетикъ Не выпроситъ и у него она.

МОЛОДЫМЪ.

Пускай не смущаютъ тебя, не прельщаютъ Плоды Гесперидскихъ садовъ на пути, Пусть стрлы летаютъ, мечи пусть сверкаютъ— Они не помха герою идти.

Кто выступилъ смло, тотъ сдлалъ полдла;

Не' медли! Весь міръ въ Александра рукахъ!

Минута приспла! Героя Арбелы Ужъ молять царицы, склонившись во прахъ.

Прочь страхъ и сомннья! За муки, лишенья Награда намъ— Дарія ложе и тронъ!

О, сладость паденья! О, верхъ упоенья— Смерть встртить, побдно войдя въ Вавилонъ!

Н ЕВ РУЮ Щ ІЙ.

Да, я знаю, въ объятьяхъ, моихъ Будешь, будешь покоиться ты;

— 339 — Замираетъ все сердце мое Отъ чудесной, волшебной мечты.

Да, ты будешь въ объятьяхъ моихъ!

Шелкъ твоихъ золотистыхъ кудрей Слышу я, и къ плечу моему Ты прильнула головкой своей.

Да, ты будешь въ объятьяхъ моихъ' Превратится въ дйствительность сонъ, Высочайшимъ блаженствомъ небесъ Буду я на земл награжденъ.

О, ома!.. Нтъ, какъ ты, буду я Сомнваться до часа того, Какъ свой собственный перстъ, наконецъ, Въ ралу счастья вложу моего.

KATZEN -JAM M ER.

Эти срые и мутные туманы Поднялись изъ моря наслажденья, И сегодня я плачу страданьемъ.

За вчерашнее блаженство опьяннья.

Ахъ, въ полынь какую превратился Сладкій нектаръ! Тяжело мн и жутко, И мутитъ, мутитъ меня противный Katzen-Jam m er сердца и желудка.

ДОМАШНЕЕ СЧАСТЬЕ.

Много женщинъ, ну, и много блошекъ.

Много блошекъ, много зуду тоже..

Безпокойства оттого немало— Но чесаться сохрани васъ Боже!

Потому что ночью вамъ плутовки Отомстятъ, пробравшись на перину;

А прижать ихъ къ сердцу захотите— Повернутъ презрительно вамъ спину.

Т Е П Е Р Ь КУДА?

Ну, теперь куда? В ъ Грманью Тянетъ глупою ногою, 22* 340 — Но разсудокъ шепчетъ, мудро

И качая головою:

Хоть и кончена война, Но военный судъ остался— Тамъ отмчено, что ты Ужъ до пули дописался.

Я не знаю ничего Непріятнй разстрлянья;

Не герой я, чужды мн Патетичныя кривлянья.

Разв въ Англію? Но тамъ Сырость, копоть и міазмы...

И народъ... его ужъ запахъ Тошноту даетъ и, спазмы.

Не въ Амернку-ль отплыть— Въ тотъ громадный хлвъ свободы, Гд живутъ такъ равноправно Разнокожіе народы?

Но противно жить въ стран, Гд жуютъ табакъ, играютъ Въ кегли вс безъ короля И плевальницы не знаютъ.

Вотъ въ Россіи, можетъ-быть, Поселиться мн-бъ не худо, Да боюсь, что въ зимній холодъ Вынесть кнутъ не въ силахъ буду.

Высоко мигаютъ звзды, И съ тоской на нихъ гляжу я;

Но моей звзды нигд Въ небесахъ не нахожу я.

В ъ лабиринт золотомъ Сбилась, можьтъ-быть, съ дороги, Какъ и самъ я затерялся Въ сует земной тревоги.

СТАРАЯ ПСНЯ.

Ты умерла, о томъ не зная... Ахъ, Померкнулъ ясный свтъ въ твоихъ глазахъ, — 341 — И помертвлъ твой ротикъ дорогой;

Ты умерла, ребенокъ мертвый мой.

И лтнею прекрасною порой— Мн не забыть той ночи роковойЯ самъ тебя, дитя, похоронилъ.

Съ небесъ хоръ звздъ намъ горестно свтилъ;

И пснью жалобной своей Насъ провожалъ печально соловей.

Когда твой гробъ предъ лсомъ темнымъ сталъ, Тутъ сосенъ рядъ молитву прошепталъ.

В ъ ночную тнь, какъ въ траурный нарядъ, Закутанъ былъ деревьевъ грустный рядъ, И вторя имъ, и вторя соловью, Заплъ намъ лсъ протяжно литію.

И озеро съ тобой я миновалъ— Надъ нимъ рой эльфъ безпечно танцовалъ;

Увидвъ насъ, воздушный пестрый кругъ Въ нмой тоск остановился вдругъ.

И мсяцъ къ намъ сошелъ и рчь сказалъ, Когда я гробъ въ могилу опускалъ...

Рыданіе, и жалобы, и стонъ...

И звонъ глухой, далекой церкви звонъ...

СОЛИДНОСТЬ.

Богу псенъ любовь говорила:

«Ты бы далъ мн росписки какія, Прежде чмъ я теб отдалася— Времена-то вдь нынче плохія».

И богъ псенъ, смясь, отвчаетъ:

«Плбхи— да! По всему это видно;

Говоришь ты, какъ старый закладчикъ, Чтб проценты взимаетъ безстыдно.

«У меня только лира осталась—

Но вдь все же она золотая:

Говори, сколько дашь поцлуевъ За нее, ты моя дорогая?»

— 342 — СТАРАЯ РОЗА.

Словно розанчикъ, она Постепенно расцвтала;

Молодое сердце къ ней Юной страстью запылало.

Расцвла она потомъ Пышноцвтной, чудной розой;

Я хотлъ ее сорвать— Но убрйлся прочь съ занозой.

А теперь, когда она Отцвла и облетла— «Милый Генрихъ» я для ней, Нжность, ласка безъ предла.

«Генрихъ этакій-сякой»

Распваетъ мн красотка И шипами ранитъ вновь— Но шипами подбородка.

Право, слишкомъ ужъ колючъ Той щетиночки пучочекъ;

В ъ монастырь иди, дитя.

Иль побрейся, мой дружочекъ.

АУТО-ДА-ФЕ.

Блеклый розанъ, пыльный локонъ, Кончикъ банта голубого, Позабытыя записки, Бредни сердца молодого — В ъ пламя яркое камина Я бросаю безъ участья, И трещатъ въ огн остатки Неудачъ моихъ и счастья.

Лживо втреныя клятвы Улетаютъ струйкой дыма, И божокъ любви лукавый Улыбается незримо.

И гляжу въ мечтахъ о прошломъ Я на пламя... Догорайте, 343 — Золотыя искры тихо...

Доброй ночи вамъ... прощайте!

ЛАЗАРЬ.

1.

ходъ жизни.

Если ты имешь много, Такъ теб еще дадутъ;

Если, мало, такъ и это Очень малое возьмутъ.

Если-жъ нищій ты, въ могилу Ползай и жизнь забудь!

Жить лишь тотъ Иметъ право, Кто иметъ что-нибудь.

2.

ОГЛЯДКА НАЗАДЪ.

Разныхъ благовоній кухни нашей дольной'

Я ужъ перенюхалъ черезчуръ довольно:

Все, чтб только можетъ дать нащъ міръ, земной, Всмъ я насладился вдоволь, какъ герой.

Я и пирожками кофе задалъ, Куколкой красивой часто обладалъ, Щеголялъ въ тончайшемъ новомъ сюртук, И всегда водились деньги въ кошельк.

На кон, какъ Геллертъ, разъзжалъ верхомъ, У меня былъ зкмокъ, у меня былъ домъ, Я лежалъ въ долин, чтб зовется Счастьемъ, На меня смотрло солнышко съ участьемъ, И внокъ лавровый лобъ мой обвивалъ, Золотыя грёзы онъ мн наввалъ;

Съ грёзою надъ розой и надъ маемъ вчнымъ Мллъ я въ упоеньи сладостно безпечномъ, В ъ мертвенно лнивомъ, тихомъ полусн— " И тогда влетали прямо въ горло мн Жареныя утки; духи въ высшемъ сан Часто приносили мн Клико въ карман...

Скоро разлетлся тхъ видній рой— И теперь лежу я на трав сырой;

Ревматизмъ въ суставахъ и на сердц— мгла, Мрачная досада въ душу залегла.

344 — И пришлось теперь мн съ каждымъ наслажденьемъ Расквитаться горькимъ, тягостнымъ мученьемъ...

У ксуса и желчи пить теперь мн дали, И клопы жестоко тло искусали, И тснитъ отвсюду черная забота;

Все кривлю душою, все боюсь чего-то, Занимаю деньги у кого попало, Клянчить Христа-ради не стыжусь нимало.

Ахъ! меня измучилъ этотъ долгій путь— Хочется въ могил темной отдохнуть.

Ну, теперь прощайте. Тамъ, за гробомъ, братья, Это ужъ конечно— встрчу васъ опять я.

–  –  –

Солнца, счастья шелъ искать — Нагъ и плохъ вернулся вспять;

И блье, и упованье Истаскалъ въ своемъ скитаньи.

Скуденъ силой, худъ лицомъ...

Но утшься!— близокъ домъ.

Какъ у матери любимой, Сладко спать въ земл родимой.

А иной въ пути сталъ хромъ— Не вернется въ отчій домъ, Плачетъ въ гор безутшномъ...

Боже! Смилуйся надъ гршнымъ!

5.

голь.

Богачамъ лишь плоской лестью, Другъ, мой, можно угодить, Деньги плоски, отгого-то Имъ и плоско надо льстить.

Предъ тельцами золотыми Ползай ревностно въ пыли, Въ лужахъ мерзостныхъ— но только Въ половину не хвали.

Нынче хлбъ ужасно дорогъ— Что-жъ! Ты громко воспвай Псовъ любимыхъ Мецената И желудокъ набивай!

6.

ВОСПОМИНАНІЕ Однимъ шелуха, а другому жемчугъ...

Такъ рано ты умеръ, Визецкій, мой другъ — Но котенокъ, котеночекъ спасся;

На тонкую жердь ты карабкаться сталъ:

Она надломилась, ты въ воду упалъ — Но котенокъ, котеночекъ спасся.

— 346 — Мы тихо за маленькимъ гробикомъ шли;

У самой могилы фіалки цвли — А котенокъ, котеночекъ спасся.

Уменъ ты, что въ пору ребяческихъ грёзъ Подъ кровлей укрылся отъ будущихъ грозъ — А котенокъ, котеночекъ, -спасся.

И въ самомъ начал тяжелый недугъ Ты вылчилъ смертью, мой маленькій другъ— А котенокъ, котеночекъ спасся.

А я вотъ страдаю, разрушенъ мой домъ, И съ завистью грустной я вспомнилъ о томъ, Какъ котенокъ, котеночекъ спасся.

'7.

НЕСОВЕРШЕНСТВО.

Нтъ совершенства на земл, хоть свтъ В есь обойди. Безъ терній розы нтъ;

Едва ли, думаю, и въ горнихъ сферахъ духи, По части недостатковъ, безъ прорухи.

Тюльпанъ безъ запаха. На Рейн говорятъ:

«И честный Фрицъ разъ стибрилъ поросятъ»;

Лукреція— не будь ударъ кинжала — Быть-можетъ, тоже бы дтей рожала.

Павлинъ красивъ, но гадокъ по ногамъ;

Умнйшая изъ женщинъ можетъ намъ Прискучить, какъ Вольтеръ своею «Генріадой»

Иль даже Клопштокъ— «Мессіадой».1 Умнйшей изъ коровъ испанскій чуждъ языкъ, Какъ Масману латынь; Канова чудно ликъ Венеры изваялъ, но задъ ужъ слишкомъ гладокъ, Какъ носъ у Масмана, такъ плоекъ, что даже гадокъ.

В ъ сладчайшей псенк бываетъ кислый стихъ, Какъ жала пчелъ не разъ находимъ въ сотахъ ихъ;

Фетиды сынъ— герой, но уязвимъ былъ къ пятку;

Дюма имлъ въ роду француза и мулатку.

Звзда на небесахъ, какъ ни ярка, ясна, Но, насморкъ получивъ, катится внизъ она;

— 347 — Прекрасный самый сидръ все вкусъ хранитъ отъ бочки, И въ солнц черныя мы открываемъ- точки.

Ты даже, ты сама, почтенная жена, Дефектовъ не совсмъ, признайся, лишена, Я слышу твой вопросъ: «Недостаетъ чего же?»

Нтъ груди у тебя, -въ- груди души нтъ тоже.

8.

НАБОЖНОЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНІЕ.

О, душа! Съ надеждою на Бога И съ возможно наименьшей болью Разставайся ты съ земной юдолью — Черезъ ночь и смерть лежи^ дорога, Но у вратъ златыхъ столицы свта

Н а часахъ стоятъ Господни стражи:

О длахъ и помышленьяхъ даже У тебя потребуютъ отвта, А о чин, имени не спросятъ...

Здсь покой, довольство и свобода;

Туфли мягкія дадутъ теб у входа, Сапоги-жъ тяжелые забросятъ.

9.

ОХЛАЖДЕННЫЙ.

Мн умирать приходится; боюсь, Что я надолго въ- гробъ ложусь, Боюсь, что долго, безъ сомннья, Придется ждать намъ воскрешенья.

Но прежде, чмъ потухнетъ свтъ въ очахъ, Пока еще я не совсмъ зачахъ, И передъ тмъ, какъ въ тсный гробъ, ложиться — Хотлось бы любовью насладиться.

Моя любовь блондинки быть должна, Съ глазенками, какъ кроткая луна;

Съ брюнетками вдь очень скверно было:

Любовь ихъ солнечнымъ огнемъ палила.

Пусть молодость, исполненная силъ, Бросается безумно въ самый пылъ, — 348 — В ъ разгаръ страстей, гд въ бшеномъ избытк Шумъ, клятвы громкія и душъ влюбленныхъ пытки.

Я боленъ, старъ, еще недолго жить;

Но разъ еще хотлъ бы полюбить, Духъ погружать въ мечтательныя думы И счастьемъ наслаждаться— но безъ,шума.

10.

СОЛОМОНЪ.

Умолкли кимвалы, и трубы, и громкіе клики, У ложа царева на страж архангеловъ лики, Мечомъ опоясанныхъ, встниковъ Божьяго гнва— Шест тысячъ направо и столько же тысячъ налво.

Царя охраняютъ отъ ужасовъ мукъ его сонныхъ.

Вотъ брови онъ сдвинулъ и тяжко, прерывисто' дышитъ, И вкругъ него тотчасъ же пламя стальное запышетъ Двнадцати тысячъ мечей, изъ ноженъ извлеченныхъ.

Но вотъ— мечи ангеловъ снова въ ножны упадаютъ;

Отъ ложа царева вс ужасы прочь отлетаютъ, Чело у царя прояснилось отъ тяжкой печали,

И милое имя уста его сонно шептали:

«Властитель наслдный Израиля и Іудеи, Зачмъ, Суламита, тебя полюбилъ я такъ страстно?

Какое мн дло, что мн вс народы подвластны?

Меня ты не любишь. Ахъ, лучше-бъ ужъ смерть поскоре!»

11.

ПОГИБШ НАДЕЖ.

ІЯ ДЫ1 Совершеннымъ сходствомъ нрава Насъ всегда влекло другъ къ другу, Мы всегда готовы были На взаимную услугу.

Оба честны, оба скромны, Надобность въ словахъ едва ли Мы имли: ужъ по взглядамъ Мы другъ друга понимали.

Какъ хотіілось бы остаться Мн съ тобою навсегда тамъ, 349 — В ъ этомъ dolce far niente По оружью храбрымъ братомъ.

Да, я жаждалъ быть съ тобою, Вмст вс длить мгновенья, Все, чтб хочешь, сталъ бы длать Я теб изъ угожденья.

Сталъ бы сть все, чтб ты любишь, Никогда не допускалъ бы Блюдъ, теб противныхъ; даже Я курить сигары сталъ бы.

Польскіе разсказы— помнишь, Чтб одни другихъ смшне— Я разсказывалъ бы снова На жаргон Іудеи.

Да, хотлъ къ теб я хать И^ъ чужбины, въ сладкой лни, У огня былого счастья Согрвать свои колни.

О, надежды, грёзы! Мыльнымъ Пузыремъ вамъ разлетаться!

На земл теперь лежу я, Нту силы приподняться...

Нть надеждъ и нтъ желаній!

Жизнь кончается безцльно...

Ахъ, меня, и прямо въ сердце, Поразилъ кулакъ смертельно.

12.

поминки.

Не отслужатъ панихиды, Не прочтутъ кадощъ унылый, Говорить и нть не будутъ Надъ забытою могилой.

Если-жъ теплая погода Будетъ въ день моей кончины, На Монмартръ придутъ, быть-можетъ, Фрау Матильда и Полина;..

— 350 — И внокъ изъ иммортелей Для меня она закажетъ, И вздохнетъ она: «pauvre homme!»

Скорбь глаза ея yвлжитъ...

Къ сожалнью, я теперь Высоко живу немножко, И для ней нтъ стульевъ здсь — Ахъ, устали милой ножки!

О, дородный, милый другъ мой!

Ужъ домой ты, ради Бога, Не иди пшкомъ; фіакровъ У заставы очень много.

13. СВИДАНІЕ ПОСЛ РАЗЛУКИ.

Лтній вечеръ... лоза винограда...

У окна мы, какъ прежде, сидли...

Животворна ночная прохлада...

Но, какъ призраки, были мы оба.

Много лтъ пробжало надъ нами Съ той поры, какъ мы такъ же сидлп.

Нжный пылъ и великое пламя Между тмъ невозвратно потухли.

Я молчалъ. А она все болтала;

Безпрестанно болтунья копклась В ъ пепл старой любви; но напрасно — Хоть бы искорка тамъ оставалась!

Начала она длинную повсть, Какъ боролась съ соблазномъ, п тоже О своей добродтели бдной — Преглупйшую сдлалъ я рожу.

Я ухалъ. Деревья блли В ъ лунномъ свт; а гд-то незримо Голоса меня жалобно звали...

Съ мертвецами прохалъ я мимо.

- - 351 — 14.

БАБУШКА ЗАБОТА.

Ахъ, въ солнечномъ блеск поры золотой Кружилися мошки веселой толпой, Друзья— я такъ нжно былъ ими любимъ— Длились со мною обдомъ моимъ, Моимъ и послднимъ червонцемъ въ т дни Со мною по-братски длились они.

Я съ счастьемъ простился, и пустъ кошелекъ, Совсмъ разошелся н близкихъ кружокъ;

Лишь спрятался солнышка лучъ золотой — Разсялся мошекъ танцуюіцій рой;

Друзья мои тоже одинъ за другимъ, Какъ мошки, ушли вслдъ за счастьемъ моимъ.

И нын забота сидлкой ночной В ъ чепц и капот сидитъ надо мной, Сидитъ— и въ безмолвіи зимнихъ ночей Скрипитъ, да скрипитъ табакеркой своей.

Какъ гадокъ тотъ скрипъ, какъ ужасно,— увы!— Киваніе этой сдой головы!

Порою мн снятся чудесные сны О счастьи быломъ, наслажденьяхъ весны, О мошкахъ веселыхъ, о милыхъ друзьяхъ...

Вдругъ скрипнетъ— и грёзы разсялись въ прахъ, Какъ мыльный пузырь... А старуха моя Сидитъ и сморкаетъ свой носъ, слышу я.

15.

КЪ АНГЕЛАМЪ.

То онъ, то грозный Танатосъ, На чаломъ призрачномъ кон...

Я слышу стукъ копытъ... летитъ Наздникъ сумрачный по мн...

Схватилъ... понесъ... Матильда же осталасьАхъ, какъ отъ этой мысли сердце сжалось!

Она всегда была со мной— Мое дитя, моя жена;

Теперь сироткой и вдовой — 352 — Она останется одна!

Доврчиво меня она любила, И дтское всегда въ ней что-то былоі Вонмите пламенной мольб Вы, сонмы свтлыхъ Божьимъ силъ!

Когда я лягу въ тсный гробъ— Храните ту, что' я любилъ!

Во имя вашей кротости, незлобья— Храните въ ней вашъ образъ и подобье.

Во имя слезъ, чтб льете вы О человческихъ скорбяхъ, Во имя словъ, чтб говоритъ Священникъ, падая во прахъ,— Я васъ молю, всей силой вашей властн, Хранить ее отъ бдъ и отъ напасти!

16. 1849 ГОДА. въ о к т я б р

Прогремла гроза и ушла наконецъ, Улеглись безпокойные толки, И Германія— этотъ ребенокъ большой, Ждетъ веселой торжественной елки.

Только счастьемъ семейнымъ живемъ мы теперь;

Все, чтб выше его, то опасно;' Снова ласточка мира вернулась домой, Гд и прежде жилось ей прекрасно.

Подъ сіяніемъ луннымъ спятъ, рки, лса, Точно всхъ одолла дремота;

Только грохотъ раздастся порой— можетъ-быть, Изъ друзей разстрляли кого-то.

Можетъ статься, съ оружьемъ въ рукахъ пойманъ былъ Тотъ безумецъ несчастный... Однако, Съ ноля битвы не каждый способенъ бжать Но примру Горація Флакка.

Иль тотъ грохотъ далекій есть взрывъ торжества, Фейерверкъ въ память Гете... При этомъ Изъ могилы возставшая Зонтагъ поетъ Старымъ голосомъ гимны ракетамъ.

— 353 —

И Францъ Листъ о Себ намъ наиомншгь опять:

Онъ и живъ, ц здоровъ, какъ когда-то;

Но сразили его на венгерскихъ поляхъ Пика русскихъ и нуля кроата.

Истекаетъ вся Венгрія кровью; угла Не найти беззащитной свобод;

Но остался вполн невредимъ рыцарь Францъ, И лежитъ его шпага въ комод.

Да, онъ живъ и подъ старость, собравши внучатъ И своею гордяся отвагой

Въ дни венгерской войны, будетъ имъ говорить:

«Такъ лежалъ я со спрятанной шпагой».

Только вспомню про венгровъ— становится мн Слишкомъ узко нмецкое платье, И подъ нимъ, словно море, бушуетъ въ груди, Точно трубы заслышалъ оиять я.

И въ душ у меня снова грустно звучитъ Героическій эпосъ поэта, Гд воспта старинная дикая брань, Нибелунговъ погибель воспта.

Ту же участь героевъ мы видимъ теперь, Т а же пснь о старинной годин;

Измнились одни имена у людей, Но ихъ духъ тотъ же самый и нын.

Да, судьба у героевъ великихъ одна, Рать ихъ гордо къ свобод стремится, Но должны вс они, по закону вковъ, Силой грубой, животной сломиться.

И теперь заключилъ быкъ съ медвдемъ союзъ, Чтобъ врнй нанести пораженье.

Но утшься, маляръ! И всмъ намъ остальнымъ Посильнй нанесли оскорбленье.

Ты вдь все-таки въ честномъ открытомъ бою Палъ отъ рукъ благороднцхъ животныхъ;

А в & ь мы подъ ярмомъ очутились свиной, И волковъ, и собакъ подворотныхъ.

Лай и вой, и ихъ хрюканье я не могу Выносить, какъ и запахъ ихъ тоже...

Сочиненія Генриха Гейне. T. V.

— 354 — Но, поэтъ, замолчи! Воленъ ти,-а покой Для больныхъ всего въ мір дороже.

17.

ЗЛЫЕ СНЫ.

Во сн я б|іш опять и юнъ, и веселъ.

Вотъ сельскій домикъ нашъ въ долин торной;

И вотъ съ горы, смясь, рука съ рукой Съ Отиліей сбгаемъ мы проворно.

Блестятъ ея зелененькіе глазки, Какъ море, точно у русалки-крошки!

Нжна она, но крпко это тльце, Ступаютъ твердо маленькія ножки.

Звукъ голоса— правдивый, задушевный;

И за сердце хватаетъ съ странной силой, И говоритъ она все такъ разумно;

Какъ розовая почка, ротикъ милый.

И не любовь меня при ней волнуетъ, Не мучусь я— нтъ, въ полномъ я разсудк;

Но такъ смягчаюсь я, когда спокойно Цлую ручки милыя малютки!

Вотъ лилію сорвалъ я ей и отдалъ, И вдругъ сказалъ:— «Вовки не забуду!

Отилія! будь ты моей женою, И я тогда съ тобою счастливъ буду!»

Но чтб она отвтила—не знаю:

Я вдругъ проснулся.,. Я вдь тотъ несчастный, Чтб долгіе, томительные годы Живетъ вдвоемъ съ болзнію ужасной....

18.

И О Т У X Л А..

Спектакль оконченъ. Занавсъ спустили.

Толпа изящныхъ дамъ и кавалеровъ Спшитъ домой. Поэта наградили Рукоплесканья шумныя партера.

И вотъ теперь въ большомъ и темномъ здань Смнило шумъ угрюмое молчанье.

Но, чу! Близъ опуствшей сцены вдругъ Послышался какой-торзкій звукъ* Быть-можетъ, лопнула струна въ оркестр. Крысы Скребутся гд-то и грызутъ кулисы...

Повсюду ненавистный запахъ масла.,..

Вотъ лампа замигала— и, шипя, Съ отчаяньемъ—послдняя— угасла!

Тотъ ^бдный пламень былъ— душа моя.

–  –  –

19.

ENFANT PERDU.

Забытый часовой въ войн свббоды, Я тридцать лтъ свой поста но покидалъ;

Побды я не ждалъ, сражаясь годы;

Что не вернусь, но цлю— зналъ.

23* 356 — Я день и ночь стоялъ, не засыпая, Пока въ палаткахъ храбрые друзья Вс спали, громкимъ храпомъ на давая Забыться мн, хоть и вздремнулъ бы я.

А ночью— скука, да и страдъ порою:

Дуракъ лишь не боится ничего...

Я бойкимъ свистомъ или пснью злою Ихъ отгонялъ-отъ сердца моего.

Ружье въ рукахъ, всегда на стражЬ ухо1 Чуть тварь какую близко разгляжу— Ужъ не уйдетъ: какъ разъ дрянное брюхо Насквозь горячей пулей просажу.

Случалось— и такая тварь, бывало, Прицлится и мтко попадетъ.

Не утаю— теперь въ томъ проку мало— Я весь израненъ, кровь моя течетъ.

Гд-жъ смна? Кровь течетъ, слабетъ тло...

Одинъ упалъ— другіе подходи!

Но я не побжденъ: оружье цло, Лишь сердце порвалось въ моей груди.

К И ТРЕТЬЯ.

Н ГА

–  –  –

ПРИНЦЕССА Ш АБАШ Ъ.

Пишутъ намъ въ арбскихъ сказкахъ, Будто въ образ звриномъ Ходятъ часто чародемъ Заколдованные принцы.

Но бываютъ дни— и принцы

Принимаютъ прежній образъ:

Принцъ волочится и дамамъ Серенады воспваетъ.

Все до часа рокового;

А настанетъ онъ— мгновенно Свтлый приццъ четвероногимъ Снова длается звремъ.

Днесь воспть такого принца Я намренъ. Онъ зовется Израиль и злою вдьмой Обращенъ давно въ собаку.

Всю недлю по-собачьи Онъ и чувствуетъ, п мыслитъ, Грязный шляется и смрадный, На позоръ я смхъ мальчишкамъ..

— 358 — Ио ли ть пятница минуетъ— Принцъ становится, какъ прежде, Человкомъ и выходитъ.

Изъ своей собачьей шкуры.

Мыслитъ, чувствуетъ, какъ люди;

Гордо, съ поднятой главою И разряженный, вступаетъ Онъ въ отцовскіе чертоги.

«Прародительскія сни!—

Ихъ привтствуетъ онъ нжно:—

Домъ Іаковлевъ! Цлую Прахъ у вратъ твоихъ священныхъ!»

По чертогамъ пробгаетъ Легкій шопотъ и движенье;

Тихо въ храм все; чуть дышитъ Самъ невидимый хозяинъ.

Сенешаль великій только — (Vulgo служка въ синагог) — Лазить вверхъ и внизъ поспшно, В ъ храм лампы зажигая.

Лампы— свточи надежды!

Какъ горятъ он, какъ блещутъ!

Ярко свтятъ также свчи На помост альммора.

И уже— передъ ковчегомъ, Занавшеннымъ покровомъ, Съ драгоцнными камнями И въ себ хранящимъ Тору, Занимаетъ мсто канторъ.

Онъ изящный человчекъ;

Черный плащикъ свой на плечи Онъ кокетливо накинулъ, Блой ручкой щеголяя, Потрепалъ себя по ше, Перстъ къ виску прижалъ, большимъ же Пальцемъ горло расправляетъ.

Трели онъ пускаетъ тихо;

Наконецъ, какъ вдохновенный, — 359 —

Возглашаетъ громогласно:

«Лехо Дойди Ликрисъ Калле!

«О, гряди женихъ желанный, Ты во сртенье невст— Той, которая откроетъ Для тебя свой ликъ стыдливый!»

Этотъ чудный стихъ внчальный Сочиненъ былъ знаменитымъ, Миннезингеромъ великимъ, Донъ Іегудой бонъ Галеви.

Въ этомъ гимн восхвалялъ онъ Обрученье Израиля Съ царственной принцессой Шабашъ, По прозванью Молчаливой.

Перлъ и цвтъ красотъ вселенной— Эта чудная принцесса!

Чтб тутъ савская царица, Саломонова подруга, Эіопская иедантка, Чтб умомъ блистать старалась И загадками своими, Наконецъ, ужъ надола!

Нтъ! Принцесса Шабашъ— это Самъ покой; ей ненавистны Суемудреныя битвы И ученые дебаты;

Ненавидитъ этотъ дикій Паосъ страстныхъ декламацій, Искры сыплющій и бурно Потрясающій власами.

Подъ чепецъ свой окромно-прячетъ Косы тихая принцесса, Смотритъ кротко, какъ газели, Станомъ стройная, какъ аддасъ.

И возлюбленному принцу Дозволяетъ все, но только-~ Не курить. «Курить въ субботу Запрещается закономъ;

360 — «Но зато, мой милый, нынче Продушишься ты, въ замну, Чуднымъ кушаньемъ: ты будешь Ныньче, шалетъ, другъ мой, кушать*.

«Шалетъ— божеская искра.

Сынъ Элизія!»— заплъ бы Врно Шиллеръ вдохновенно, Если-бъ гаалету покушалъ.

Онъ—ббжественное блюдо, Откровенное Мойсею При громахъ синайскихъ, вмст Со скрижалями закона.

Онъ— амврозія безсмертныхъ, Онъ— дсеертъ въ обдахъ райскихъ, И въ сравненьи съ этой сндью Представляется вонючкой Т а амвросія, которой Услаждалпся лжебоги Древнихъ грековъ— т, что были Маскированные черти.

Вотъ нашъ принцъ вкушаетъ шалетъ...

Просвтллъ, въ блаженств таетъ, Распахнулъ камзолъ широко

И лепечетъ, улыбаясь:

«То не шумъ ли Іордана, Не журчанье-ль струй студеныхъ Подъ навсомъ пальмъ Бет-Эля, Гд верблюды отдыхаютъ?

«Не овецъ ли тонкорунныхъ Колокольчики лепечутъ?

Не съ вершинъ ли Гилеата На ночь сходятъ въ долъ барашки?»

Но ужъ день склонился... Тни Удлиняется... Подходитъ Исполинскими шагами Срокъ ужасный... Принцъ вздыхаетъ...

Точно хладными перстами Вдьмы за сердце хватаютъ;

— 361 Въ членахъ дрожь отъ предвкушенья Метаморфозы въ собаку.

Принцу милому подноситъ Нарду тихая принцесса;

Разъ еще вдохнуть спшитъ онъ Этотъ запахъ благовонный;

И съ питьемъ прощальнымъ кубокъ Вслдъ затмъ она подноситъ;

Пьетъ онъ жадно— остается В ъ кубк только дв-три капли.

Ими столъ онъ окропляетъ, Къ брызгамъ маленькую свчку Приближаетъ— свчка грустно Зашипла и погасла...

ІЕ ГУ Д А ВЕН Ъ -ГА Л ЕВИ.

1.

«Пусть прильнетъ языкъ къ гортани, Пусть рука моя отсохнетъ, Если только позабуду Я тебя, Іерусалимъ!»

Все мн чудятся сегодня Эти рчи и напвъ ихъ, И какъ будто бы я слышу Пнье стройное псалмовъ.

А порой я вижу ясно Рядъ бородъ кудрявыхъ, длинныхъ...

Привиднья, кто межъ вами Іегуда бенъ-Галеви?

Но они проходятъ быстро...

Привидньямъ страшенъ грубый Голосъ жителей земли..., И однакоже, сейчасъ же Я узналъ его— узналъ По челу съ высокой думой, По пытливости скорбящей Глазъ, вперившихся въ меня.

Но особенно.по дивной И загадочной улыбк Губъ, сримованныхъ такъ чудно, Какъ бываетъ у поэтовъ.

Годы быстро пролетаютъ.

Отъ рожденія Іегуды Бенъ-Галеви пролетло Семь столтій c i половиной.

В ъ первый разъ увидла свтъ Онъ въ Костиліи, въ Толедо, Гд баюкали младенца Волны Таго золотого.

Рано сталъ родитель строгій Развивать ребенка умъ;

Обученье это началъ Онъ съ священной книги Торы.

Онъ читалъ ее ребенкомъ В ъ текст подлинномъ, древнйшемъ Шрифта ея дрсвнехалдейскій, Символическій, квадратный Былъ введенъ въ употребленье В ъ дтств міра; оттого Каждый дтскій умъ глядитъ На него съ такой любовью.

Этотъ древній, врный текста За отцомъ читалъ ребенокъ Нараспвъ; таковъ обычай, Установленный издревле!

И прелестно онъ картавилъ Звуки тхъ гортанныхъ буквъ И пускалъ при этомъ трели, Заливаясь, точно птичка.

Также Таргумъ Онкелосъ, Чтб написанъ на народномъ Язык, который нынче Называютъ арамейскимъ И который такъ походитъ На языкъ святыхъ пророковъ, — 36В — Какъ похожъ языкъ нмецкій На нарчье нашихъ швабовъ, Рано выучилъ ребенокъ И потомъ познанье это Помогло ему прекрасно В ъ изученіи Талмуда.

Да, съ ребенкомъ очень рано Приступилъ отецъ къ Талмуду;

Тутъ отверзъ онъ передъ сыномъ Величавую Х алаху— Эту школу фехтованья, Гд словесные атлеты Вавилона, Пумпедиты Упражнялись въ состязаньи.

Здсь ребенокъ изощрился В ъ полемическомъ искусств;

Это посл доказалъ онъ Сочиненіемъ «Козари».

Но какъ небо льетъ на землю

Два различныхъ рода свта:

Яркій свтъ дневного солнца И мерцаніе луны— Такъ Талмудъ блистаетъ также Свтомъ двойственнымъ, длясь На Халаху и Хагаду.

Я сравнилъ Халаху съ школой Фехтовальной, а Хагаду Назову удачно садомъ, Безконечно фантастичнымъ И похожимъ на другой Садъ, который точно такъ же Взросъ на почв Вавилона, Садъ— осьмое чудо въ свт, Дивный садъ Семирамиды.

Эта славная царица Воспиталась между птицъ, И отъ нихъ-то перенявши Птичьи разныя привычки, — 30! По земл не захотла Проходить, подобно намъ, Молоко сосущимъ тварямъ, А создала садъ воздушный.

На подножьяхъ колоссальныхъ Возносились кипарисы, Пальмы, клумбы, померанцы, Изваянья и фонтаны.

И связалъ строитель мудрый В се висячими мостами;

А на. нихъ, плющеподобныхъ, Птицы медленно казались— Птицы важныя, большія, Мудрецы въ одежд пестрой;

Не поютъ он, и только Внемлютъ пснямъ рзвыхъ пташекъ.

Вс блаженствуютъ, вдыхая Ароматный, чистый воздухъ, Не отравленный зловоньемъ Испаренія земного.

И Хагада садъ такой же Фантастическій, воздушный...

Часто юный талмудистъ, Запыленный, оглушенный Словопреньями Халахи, Важнымъ споромъ о фатальномъ Томъ яйц, чт0 было въ праздникъ Снесено одной насдкой, Или преньемъ о другомъ, Равной важности вопрос — Убгалъ для осв'женья В ъ ароматную Хагаду, В ъ міръ прелестнйшихъ преданій, Сказокъ ангельскихъ, легендъ, Псенъ, мудрыхъ притчъ, разсказовъ О погибнувшихъ за вру И гиперболъ... Міръ забавный, Но скрпленный, но горящій — 365 — Чистой врой... О, какъ брызжетъ, Какъ сверкаетъ эта вра!

И ребенокъ благородный Вдругъ охватывался дикимъ, Фантастическимъ восторгомъ, Непонятной жаждой скорби, Баснословнымъ содроганьемъ Міра чуднаго, который Мы великимъ откровеньемъ И поэзіей зовамъ.

Онъ вполн усвоилъ также То, столь милое для сердца, Безмятежное искусство, Чтб зовемъ мы стихотворствомъ.

И Іегуда бенъ-Галеви Былъ не только мужъ ученый, Но и мастеръ въ стихотворств, И поэтъ великій тоже.

Да, онъ былъ поэтъ великій И звзда своей эпохи;

Былъ онъ яркое свтило Для народа своего И, какъ огненный, громадный, Чудный столбъ— иродъ караваномъ Грустныхъ братій, съ пснью шелъ По пустын мрачной ссылки.

Пснь его была правдива, И чиста, п благородна, Какъ душа его... Когда Богъ создалъ Іегуды душу, То, довольный самъ собою, Онъ ее поцловалъ, И прелестный отголосокъ Свыше даннаго лобзанья Ясно слышенъ въ каждой псн У великаго поэта, Посвященнаго на царство Это Божьей благодатью.

— 366 — И ВЪ ПОЭЗІИ, И ВЪ ЖИ8НИ Высшій даръ есть благодать;

Кто снискалъ ее— не можетъ Ни въ стихахъ гршить, ни въ проз.

Называемъ мы такого

Божьей милостью поэта:

Геній. Онъ въ духовномъ царств Неотвтственный король.

Онъ даетъ отчетъ лишь Богу— Не народу. Какъ въ искусств, Такъ и въ жизни, насъ народъ Убиваетъ, но не судитъ.

2.

«На ркахъ на вавилонскихъ, Мы сидли и рыдали, Прицпивши арфы въ ивамъ»..

Ахъ, ты знаешь эту псню?

Начинается та псня Такъ печально, элегично, И кипитъ, журчитъ и плачетъ, Какъ сосудъ на очаг.

Ахъ, во мн тысячелтья, Все кипитъ она... Мн больно.

Время только лижетъ раны, Какъ лизали псы Іова...

Да, спасибо, песъ, что лижешь, Но языкъ твой прохлаждаетъ Только язвы... Исцлить ихъ Смерть могла-бъ— но я безсмертенъ!

Годы идутъ и проходятъ..

На станк челнокъ снуетъ;

Но самъ ткачъ того не знаетъ.

Чтб выводитъ онъ на ткани.

Годы идутъ и проходятъ...

Поколній слезы льются, Льются нй землю— и тихо, Тихо ихъ земля впиваете...

— 367 — Все кипитъ во мн та псня!..

Но сорвалась крышка... Слава Тмъ, чья длань твоихъ младенцевъ Размозжитъ о камень... Слава!

Наконецъ-то! Черезъ край Пролился сосудъ и— тише...

Тише... смолкъ... мой сплинъ улегся, Міровой мой сплинъ, ужасный.

II пегасикъ мой, какъ прежде, Ржетъ рзвб, какъ будто сбросивъ Злой кошмаръ, и умнымъ взглядомъ

Вопрошаетъ онъ меня:

«Что, поскачемъ вновь въ Кастилыо Мы къ ребснку-талмудисту, Что великимъ сталъ поэтомъ— Къ Іегуд бенъ-Галеви?»

Да, онъ былъ поэтъ великій, Самодержецъ въ царств грёзъ, Повелитель міра духовъ, Божьей милостью поэтъ.

Онъ въ священные сирвенты, Мадригалы и терцины, Канцонеты и газели Вш илъ весь огонь души, Поцлуй Творца пріявшей!

Смло этоть трубадуръ Можетъ стать въ ряду первйшихъ Провансальскихъ трубадуровъ Руссильона и Гіены, Пуату ц прочихъ милыхъ, Померанцевыхъ земель Удалого христіанства!

Удалого христіанства Померанцовыя земли!

Какъ блестятъ он, какъ пахнутъ В ъ полутьм воспоминанья!

Соловьиный чудный міръ — Міръ, гд всми прославлялся, — 368 — Вмсто истиннаго Bora, Ложный богъ любви и музъ.

Тамъ попы, покрывши плши Розъ внками, пли псалмы На веселомъ langue d’oc;

А галантные міряне, Франты-рыцари, красуясь На коняхъ своихъ высокихъ, Строфы звучныя слагали В ъ прославленье дамы сердца.

Гд любовь, тамъ дама сердца.

Миннезингеръ такъ же точно Жить не могъ безъ милой дамы, Какъ безъ масла— бутербродъ.

И герой легенды нашей — Іегуда бенъ-Галеви, Тоже дам поклонялся...

Но была иного рода Эта дама: не Лаура, Чьи глаза, земныя звзды, Въ церкви, въ пятницу'“страстную, Славный сдлали пожаръ;

Не владтельница 3MKa, В ъ блеск молодости пышной Предсдавшая въ турнирахъ И дарившая внки;

Не была она судьею По дламъ о поцлу, Не читала мудрыхъ лекцій Ни въ какихъ «судахъ любвц».

Нтъ, избранница раввина Въ нищет жила, въ печали— Жалкій образъ разрушенья! — И звалась — Іерусалимъ.

Ужъ въ младенчеств всецло Онъ любилъ ее,— и въ трепетъ Приводилъ его всю душу Самый звукъ: Іерусалимъ.

— 360 — Съ яркимъ пламенемъ на щечкахъ Слушалъ мальчикъ пилигримовъ, Возвращавшихся въ Толедо Съ отдаленнаго востока И разсказывавшихъ грустно О безлюдья, оскверненьи Мстъ, донын сохранившихъ Свтлый слдъ отъ ногъ пророковъ, Мстъ, гд воздухъ весь пропитанъ Вчнымъ Господа дыханьемъ..

«О, печальная картина!»— Разъ воскликнулъ пилигримъ Съ бородою блоснжной, Но въ которой верхній волосъ Вновь чернлъ, какъ будто снова Молодла борода.

Это былъ какой-то чудный Пилигримъ; въ глазахъ носилъ онъ Скорби цлыя столтья И вздыхалъ: «Іерусалимъ!

«Градъ святой и многолюдный Превращенъ теперь въ пустыню, Гд гуляютъ нечестиво Вдьмы, лшіе, шакалы;

«Зми, филины и совы Тамъ въ развалинахъ гнздятся;

Изъ разбитаго окошка Смотритъ весело лисица «Тамъ и сямъ порой мелькаетъ Рабъ оборванный пустыни;

На лугу, въ трав высокой, Онъ пасетъ своихъ верблюдовъ.

«На Сіон благородномъ, Тамъ, гд крпость золотая Такъ роскошно говорила О величіи царя — «Тамъ лежитъ развалинъ груда, Вся поросшая травою, «4 5, Сочпненія Генриха Гейне. T. V.

— 370 — И глядитъ-.она такъ грустно, Такъ уныло, точно плачетъ.

«И дйствительно, рыдаютъ Разъ въ году, въ девятый день Аба мсяца, гЬ камни;

И, рыдая,- самъ я видлъ, «Какъ изъ камней,тхъ сочились Слезы каплями густыми, И я слышалъ, какъ стонали Храма сбитыя колонны!»

Эти набожныя рчи Пробудили въ юномъ сердц Іегуды бенъ-Галеви Страсть узрть Іерусалимъ.

Страсть поэта!. Роковая, Фантастичная, какъ та Чтб когда-то охватила Благороднаго видама Жоффруа Руделло; это Совершилося, когда Онъ отъ рыцарей, съ востока Возвратившихся, услышалъ, Что краса и перлъ всхъ женщинъ, В схъ достоинствъ образецъ — Молодая Млизанда, Маркграфиня въ Триполис.

Всмъ извстно, что къ той дам Вспыхнулъ страстью трубадуръ;

Онъ восплъ ее — и тсно Стало въ зймк жить ему.

Стало тсно:- И • похалъ В ъ Цетту онъ, но на дорог Захворалъ, и ужъ въ Триполи Умирающимъ иріхалъ.

Тутъ узрлъ онъ Мелизанду И тлесными глазами, Но надъ ними въ ту-жъ минуту Смерть простерла мрачный саванъ.

— 371 — И съ послдней пснью страсти Испустилъ онъ духъ у ногъ Дамы сердца, Мелизанды, Триполисской маркграфини.

Сходство чудное въ судьб Этихъ двухъ поэтовъ! Только Съ тою разницей, что первый Старцемъ въ странствіе пустился.

И Іегуда бенъгГалеви Кончилъ жизнь у милыхъ ногъ, Преклонивъ главу въ колни Къ своему Іерусалиму.

3.

Посл битвы Арабедьской.

Александръ, великій царь, Насовалъ въ свои большіе Македонскіе штаны Земли Дарія, и войско, Дворъ, гаремъ, коней и женщинъ, Деньги, вещи золотыя, Скиптръ, корону и слоновъ.

А въ шатр у Кодомана,.

Убжавшаго, чтобъ тоже Не попасть въ штаны врага, Юный царь нашелъ шкатулку — Небольшую, золотую И украшенную пышно Мозаикою, рзьбою И собраніемъ камней.

В ъ этомъ ящичк, который Былъ клейнодомъ самъ собою.

Дарій вс свои клейноды, Лейбъ-каменья сохранялъ.

Отдалъ ихъ своимъ солдатамъ Александръ и потшался, Что мужей игрушки эти Веселили, какъ дтей.

24* 372 — Къ милой матери отправилъ Онъ брильянтъ неоцненный— И съ печатью перстень Кира Брошкой сдлался теперь.

Аристотелю сдому Онъ послалъ въ подарокъ ониксъ, Для его большихъ коллекцій Разныхъ рдкостей природы.

Были въ той шкатулк перлы — Нитка чудная, когда-то Подаренная цариц Агатосс Лже*Смердисомъ.

Перлы т, однако, были Не фальшивы — и веселый Побдитель ихъ въ подарокъ Далъ танцовщиц Тайс.

Украшали эти перлы Косу чудную Тайсы Въ ночь, когда она вакханкой Въ Персполис плясала И швырнула дерзко факелъ В ъ царскій замокъ, заблиставшій Яркимъ заревомъ пожара, Точно пышнымъ фейерверкомъ.

Но прекрасная Тайса Жизнь скончала въ Вавилон Отъ болзни вавилонской — И тогда вс эти перлы Съ молотка пошли въ продажу.

Ихъ купилъ мемфисскій жрецъ И привезъ съ собой въ Египеть, Гд они потомъ лежали На стол у Клеопатры.

Ихъ толкла она, и вмст Съ винной влагою глотала, Чтобъ Антонія дурачить.

Сынъ послдній Омаядовъ Ихъ привезъ съ собой въ Кордову, — 373 II они блистали ярко На тюрбан у калифа.

Третій Абдерамъ украсилъ Ими грудь на томъ турнир, Гд пробилъ оиъ тридцать кблецъ И младой Зюлеймы сердце.

Вмст съ царствомъ мавританскимъ Перешли и эти перлы Къ христіанамъ и попали Къ королямъ кастильскимъ въ руки.

На испанскихъ государяхъ Красовались эти перлы При торжественныхъ турнирахъ, Травляхъ, шествіяхъ священныхъ, Также при ауто-да фе, Гд величества съ балконовъ Съ наслажденьемъ обоняли Запахъ жареныхъ жидовъ.

А потомъ Менднзабелемъ, Внукомъ чорта, эти перлы Были отданы въ залогъ Для покрытья дефицита.

Наконецъ, они явились В ъ Тюильри, въ придворныхъ залахъ, И сверкали тамъ на ше Баронессы Саломонъ.

Такъ изъ рукъ ходила въ руки Эта нитка. Но съ шкатулкой

Дло проще обошлось:

Александръ ее оставилъ Для себя и спряталъ въ пей Псни чуднаго Гомера, Своего любимца; нощю Ставилъ онъ ізкатулку эту Къ изголовью, и оттуда Выходили вс герои— Лики свтлые, и въ грёзы Къ Александру пробирались.

?u — Вкъ иной, иныя птицы!

Ахъ, и я любилъ когда-то Слушать псню о дяньяхъ Одиссея и Пелида.

Такъ пурпурно, лучезарно У меня на сердц было, Виноградъ чело внчалъ мн И вокругъ гремли трубы!

Смолкни, крикъ воспоминанья!..

В ъ тріумфальной колесниц Все разбито— и пантеры.

Чтб везли ее, и двы, Чтб вокругъ меня плясали— Вс издохли... да и самъ я Изувченъ, пресмыкаюсь...

Смолкни,, крикъ воспоминанья!

Смолкни, крикъ воспоминанья!..

Рчь повелъ я о шкатулк

И при этомъ вотъ что думалъ:

Будь моей шкатулка эта, И не будь я приневоленъ Обратить ее въ монету, Я бы въ ней сейчасъ же спряталъ Псни нашего раввина Іегуды бенъ-Галеви— Псни радости, газели, Псни скорби и страданья...

Далъ бы я списать все это Самымъ лучшимъ изъ цофаровъ На пергамент чистйшемъ, И въ шкатулку золотую Эту рукопись вложилъ бы;

II поставилъ бы шкатулку Я на столикъ, у постели— И когда-бъ друзья, пришедши В ъ домъ ко мн, дивиться-стали Чудной пыіпности ея И рзьб миніатюрной, — 375 — Но тончайшей, и собранно.

Драгоцнныхъ крупныхъ камней—

Я сказалъ бы имъ съ улыбкой:

Это вдь одна простая Скорлупа, а въ ней сокрыта

Вещь, гораздо драгоцннй:

В ъ этомъ ящик— брильянты, Блескъ которыхъ— отраженье Блеска.солнца; въ немъ рубины, Налитые кровью сердца;.

Въ немъ надежды благодатной Изумруды; въ немъ и перлы, Чище тхъ, чтб далъ, цариц;

Агатосс Лже-Смердисъ— Перловъ, посл украшавшихъ Всхъ почетнйшихъ особъ

На земл подлунной щішей:

Клеопатру и Тайсу, И служителей Изиды, И монарховъ мавританскихъ, И испанскихъ государынь, И мадамъ фонъ-Саломонъ.

Эти диво-перлы— только Блдно-матовый наростъ Бдной устрицы, лежащей.

Подъ волнами океана.

Но въ моей шкатулк перлы Изъ души прекрасной вышли— Изъ души, неизмримй Самой бездны океана, Эти перлы— это слезы Іегуды бенъ-Галеви;

Ими онъ оплакалъ гибель Своего Іерусалима.

Нанизалнсь перлы-слезы На златую нитку римы И изъ кузницы искусства Драгоцнной пснью вышли.

376 — Эта псня слезъ жемчужныхъ — Тотъ всемірно знаменитый Плачъ, который днесь поется Подъ разсянными всюду Іудейскими шатрами В ъ день девятый Аба— день Разрушенья грознымъ. Титомъ Стнъ святыхъ Іерусалима.

Да, та пснь— Сіонскій гимнъ, Чтб Іегуда бенъ-Галеви Грустно плъ передъ кончиной, На развалинахъ священныхъ..

Въ жалкомъ рубищ, босой, Тамъ сидлъ онъ на обломк Опрокинутой колонны, И на грудь къ нему спадали Волоса, какъ лсъ сдой, Фантастично оттняя Ликъ его печальный, блдный, Съ вдохновенными глазами.

Такъ сидлъ онъ тамъ и плъ, Какъ пророкъ временъ минувшихъ.

И казалось— изъ могилы Всталъ старикъ Іеремія.

Внемля звукамъ дикой скорби, Смолкли птицы межъ развалинъ;

Даже коршуны съ участьемъ Собирались вкругъ пвца.

Но по этой же дорог халъ дерзкій сарацинъ;

На сдл качаясь гордо, Онъ пустилъ копьемъ блестящимъ Въ грудь несчастнаго пвца И, свершивъ убійство, быстро, Точно призракъ окрыленный, Полетлъ своей дорогой.

Кровь пвца текла спокойно, И спокойно псню скорби — 377 — Онъ доплъ— и былъ предсмертный Вздохъ его: Іерусалимъ!

Есть старинное преданье, Будто этотъ сарацинъ Былъ совсмъ не злой убійца, А переодтый ангелъ, Небомъ посланный затмъ, Чтобъ отнять его любимца У земли и въ міръ блаженныхъ Безъ мученій перенести.

Тамъ— гласитъ преданье это — Ожидалъ его пріемъ, Очень лестный для поэта — Ожидалъ сюрпризъ небесный.

Цлымъ хоромъ свтлыхъ духовъ Былъ онъ съ музыкою встрченъ И привтствованъ, какъ гимномъ, Рядомъ собственныхъ созданій — Этихъ чудныхъ, брачныхъ псенъ, Этихъ гимновъ Гименею, Полныхъ страсти, ликованья Чтб за тоны! чтб за звуки!

Стройно съ пснями сливались Трели скрипокъ, віолончелей, И торжественно гремли Барабаны и кимвалы.

И прелестно, гармонично, В ъ необъятной шири неба

Отдавалось громкимъ эхомъ:

«Лехо Дойди Ликрасъ Еаллэ!»

4.

Огорчилъ свою супругу Я главою предыдущей И особенно разсказомъ О шкатулк Кодомана.

«Мужъ вполн религіозный,— Такъ она почти со злобой 378 — Мн сказала:— ту шкатулку Обратилъ сейчасъ бы въ деньги.

«И на нихъ жен-бдняжк, Безъ сомннія, купилъ бы Шаль турецкую, въ которой Такъ нуждается она.

«А Іегуд бенъ-Галеви Ужъ довольно было-бъ чести Сохраниться и въ картонномъ, Но красивенькомъ футляр, «Разукрашенномъ изящно Арабесками Еитая, На подобье бонбоньерокъ Изъ Passage; Panorama.

«Странно! мн еще ни разу Не пришлось услышать имя Знаменитаго поэта— Іегуды бенъ-Галеви!»

Милый мой ребенокъ! Это Дтски-милое незнанье— Доказательство пробловъ В ъ воспитаніи французскомъ Тхъ парижскихъ пансіоновъ, Гд двицамъ— имъ, грядущимъ Матерямъ людей свободныхъ, Крпко въ голову вбиваютъ Старыхъ мумій, фараоновъ* Начиненныхъ разной дрянью, И безличныхъ Меровинговъ, И непудренныхъ особъ, И украшенныхъ косами Богдыхановъ изъ фарфора...

Это все зубрятъ прилежно Наши умницы,— но, Боже!

Вы спросите ихъ о славныхъ Іудейскихъ стихотворцахъ Золотого вка шкоды Аравитянско-испанской.

— — 379 О созвздіи блестящемъ:

Іегуд бенъ-Галеви, Саломон Габирол И Моисе Ибелъ-Эсра, И другихъ великихъ людяхъ — Эти умницы уставятъ В ъ васъ глазенки съ изумленьемъ И не знаютъ, чт5 отвтить.

Другъ мой, я теб полезный Дамъ совтъ: еще} есть время, Позаймись-ка ты еврейскимъ...

Брось театры и концерты, Позаймись хоть два-три годаг— И получишь ты возможность Изучать въ оригинал Ибенъ-Эсру, Габироля И, конечно, бенъ-Галеви— Тріумвировъ пснопнья, Извлекавшихъ диво-звуки Изъ чудесныхъ струнъ Давида.

Алхаризи (ты, конечно, И о немъ совсмъ не знаешь;

А вдь онъ, острякъ французскій, Превзошелъ въ своихъ макамахъ Остроуміемъ Гарири, И задолго до Вольтера Былъ уже вольтеріанцемъ) —

Ну, такъ онъ-то говорилъ:

«Габироль— скорй философъ, Онъ мыслителя любимецъ;

Ибенъ-Эсра же въ почет У художника-пбэта;

«Но въ Іегуд бенъ-Галеви Оба свойства совмстились;

Онъ— поэтъ вполн великій И любимецъ всхъ людей».

Ибенъ-Эсра был пріятель, Даже родственникъ какой-то — 880 егуды бенъ-Галеви, — И Іегуда, въ книг странствій, Говоритъ съ глубокой скорбью.

Что въ Гранад тщетно друга Онъ искалъ, и только брата Ибенъ-Эсры тамъ нашелъ — Равви Мейера, поэта И отца прекрасной двы, Охватившей сердце Эсры Безнадежной, пылкой страстно.

Чтобъ забыть прелестный образъ.

Онъ, какъ многіе коллеги, Взявши странническій посохъ, Сталъ скитаться безъ пріюта.

На пути къ Іерусалиму Былъ татарами онъ схваченъ И, привязанный къ сдлу, Увлеченъ далеко въ степи Тамъ нести онъ началъ службу, Недостойную раввина,

А тмъ мене— поэта:

Сталъ доить коровъ татарскихъ.

Разъ, когда сидлъ, согнувшись, Онъ подъ брюхомъ у коровы II выдавливалъ усердно Молоко ея въ кувшины — Оскорбительная поза Для раввина и поэта — Грусть глубокая напала На него, и пть онъ начатъ.

Такъ прелестно, такъ волшебно Плъ поэтъ, что ханъ татарскій, Шедшій мимо, былъ растроганъ И рабу свободу отдалъ.

Подарилъ ему онъ также Лисью шубу и большую, Сарацинскую гитару;

Далъ и денегъ на дорогу...

— 381 — О, звзда несчастья злого!’ Аполлона сыновей Гонишь, губишь ты— и даже Ихъ отца не пощадила;

Онъ, за Дафною погнавшись, Вмсто нимфы блоснжной, Обнялъ только кустъ лавровый — Онъ, божественный Шлемиль!

Да, божественный дльфіецъ Былъ Шлемиль— и эти лавры, Увнчавшіе такъ гордо Лобъ его— шлемильства признакъ.

Слово самое Шлемиль

Намъ давно уже извстно:

Шамиссо гражданства право Далъ ему въ отчизн нашей.

Но его происхожденье Оставалось неизвстно, Какъ святой источникъ Нила...

В ъ размышленіяхъ объ этомъ Проводилъ я часто ночи, И въ Берлин объясненья ІТоирасидъ у Шамиссо — У декана всхъ ІІГдемилей.

Но не могъ онъ мн отвтить И сказалъ: «Вамъ это можетъ Только Гицигъ объяснить;

Отъ него узналъ влервые «Я фамилію Шлемиля».

Взялъ я дрожки и тотчасъ же Прямо къ Гицигу похалъ...

Онъ когда-то звался Ицигь, Но во сн увидлъ какъ-то, Что на неб красовались Буквы вс его фамильи, И предъ ними буква Г.

«Чтб бы значила такое

Эта буква?— думалъ онъ:—

— 382 — Господинъ ли Ицнгь, или Горній Ицигъ?— Горній— это «Титулъ славный, но въ Берлин Неудобный»... Наконецъ, Посл долгихъ размышленій, Онъ назвался просто Гицигь.

«Горній Ицигъ, — такъ сказалъ я:— Вы должны подробно мн Объяснить этимологью Слова древняго: Шлемиль».

Изворачивался долго Горній мужъ; то такъ, то этакъ Онъ отдлаться старался Отъ отвта; наконецъ, Вс полопались застежки У меня въ штанахъ терпнья, И я началъ такъ ужасно Проклинать, кричать, ругаться, Что почтенный піетистъ Поблднлъ, какъ смерть, затрясся И немедленно представилъ

Мн такое объясненье:

«Намъ изъ библіи извстно, Что, блуждая по пустын, Потшалъ себя Израиль Съ дочерями Ханаана.

«И случилось разъ, что Пинхасъ Увидалъ, какъ славный Знмріг Совершалъ нрелюбодйство Съ ханаанскою женою.

«Онъ схватилъ копье во гнв И на мст преступленья Умертвилъ тотчасъ же Зимри...

Такъ мы въ библіи читаемъ.

«Но словесное преданье Сохранилося въ народ, Что копьемъ смертельнымъ Пинхасъ Поразилъ совсмъ не Зимри, — 38-3 — «Но что, гнвомъ ослпленный, Онъ нечаянно другого Закололъ— и эта жертва Былъ Шлемиль бнъ-Цурн-Шаддей».

Значитъ съ нимъ, съ Шлемилемъ Первымъ, Начался весь родъ Шлемилей;

Первый наі/іъ родоначальникъ Е сть Шлемиль бенъ-Цури-Шаддей.

Никакимъ геройскимъ дломъ Онъ себя не обезсмертилъ;

Намъ одно о'немъ извстно, Что онъ былъ Шлемиль— и только.

Но деревьямъ родословнымъ Придаютъ большую цнность Не плоды ихъ— только возрастъ.

Въ нашемъ— три тысячелтья.

Годы идутъ и проходятъ...

Три прошли тысячелтья, Съ той поры, какъ прародитель Нашъ, Шлемиль бенъ-Цури, умеръ.

Нинхасъ тоже спитъ въ могил, Но копье его донын Все живгь и постоянно Свищетъ гибельно надъ нами, Поражая лучшихъ сердцемъ...

Палъ подъ нимъ Моисей- бенъ-Эсра, Палъ Іегуда бенъ-Галеви, Палъ и вщій Табироль — Этотъ,. Богомъ, посвященный Миннезингеръ, этотъ, полный вры, соловей, Ч и с т о й Чьею розой былъ Всевышній!

Соловьиной, нжной иснью, Пснью пламенной любви, Заливался онъ во мрак Ночи средневковой, •— 884 — Не страшась ни привидній, Ни уродовъ, ни чудовищъ, Смерти, гибели, безумья, Чтб блуждали въ той ночи.

Соловей все думалъ только О своей небесной роз И рыдалъ, и таялъ пснью Прославленья и любви.

Тридцать лтъ жилъ въ этомъ мір Габироль; но слава быстро Разнесла по всей вселенной Имя громкое его.

По сосдству съ нимъ, въ Кордов, Поселился мавръ; онъ тоже Сочинялъ стихи и сильно Сталъ завидовать поэту.

Каждый разъ, при звукахъ псни Габироля, закипала Въ мавр желчь —и сладость псни Для него была полынью.

И однажды онъ коварно Заманилъ къ себ поэта И убилъ его, и трупъ Закопалъ въ саду, за домомъ.

Но на томъ же самомъ мст, Гд злодй зарылъ поэта,, Вознеслася смоковница Самой чудной красоты.

Плодъ ея былъ странно длиненъ, Странной сладости исполненъ;

Кто вкушалъ ихъ— погружался В ъ упоенье грезъ волшебныхъ.

И пошли объ этомъ чуд Всюду толки, разговоры, И дошли они до слуха Пресвтлйшаго калифа.

— 385 Пресвтлйшій убдился В ъ див собственноязычно И тотчасъ же приказалъ Все изслдовать строжайше.

Судьи долго не возились И владльца смоковницы По пятамъ отдули тростью;

Онъ сознался въ преступленьи.

Вслдъ за этимъ поспшили Вырыть дерево съ корнями, И явился предъ народомъ Трупъ убитаго поэта.

Схоронили Габироля Пышно, съ горькими слезами;

В ъ тотъ же самый день въ КордовЬ Былъ повшенъ мавръ-убійца.

–  –  –

Къ стр. 3. Книга Псенъ» появилась въ полномъ состав въ 1*2 7 г.; ВЪ' нео вошли слдующіе, появившіеся уже прежде, отдлы, изъ которыхъ каждый представляетъ собою совершенно отдльное, са­ мостоятельное цлое: «Юношескія страданія», «Лирическое пнтермецдо», «Снова на родин», «Путешествіе на Гарцъ», «Сверное море».

Кром напечатаннаго у пасъ предисловія къ)--му изданію, было еще предисловіе ко 2-му, которое потомъ Гейне устранилъ п больше не перепечатывалъ, и текстъ котораго слдующій:

«Это новое изданіе «Книги Псенъ» я не могу послать зарейнскимъ читателямъ, не сопроводивъ его -дружескими привтствіями въ самой честной проз. Не знаю, какое странное чувство препятствуетъ мн слагать подобныя предисловія, какъ это обыкновенно длаютъ- въ со­ браніяхъ стихотвореній, въ -звучные ритмы. Съ нкотораго времени во мн- что-то возстаетъ противъ всякой стихотворной рчи, и, какъ я слышу, такую же антипатію ощущаютъ и многіе мои современники.

Это, какъ мн кажется, происходить отъ того,- что въ прекрасныхъ стихахъ слишкомъ ужь много было налгано, и правда боится появляться' въ метрической одежд.

Не безъ смущенія передаю я читающему міру новое изданіе зшей кинги. Этр стоило мн величайшаго самоиреодолпія, я почти цлый годъ медлилъ, прежде чмъ ршился на бглый пересмотръ ея. При вид'этихъ страницъ во мн проснулось все то непріятное чувство, которое сдавило мн душу десять лтъ тому назадъ, при первомъ вы­ пуск ихъ въ свтъ. Понять это’ ощущеніе можетъ только поэтъ или поэтикъ, увидвшій напечатанными свои первыя стихотворенія. Пер­ выя стихотворенія! По настоящему они должны являться передъ я в о ­ ромъ написанными на измятыхъ выцвтшихъ листкахъ, съ лежащимъ между ішми завянувшимъ цвткомъ, или блокурымъ локономъ, или полинявшимъ кусочкомъ ленты, а во многихъ мстахъ должны*, еще сохраниться слды слезъ... Но первыя стихотворенія, которыя напе­ чатаны, напечатаны рзкою черною краской на ужасающе гладкой бу­ маг— эта стихотворенія утратили свою сладчайшую, двственнй­ шую прелесть и возбуждаютъ въ автор мучительное неудовольствіе.

— 387 «Да, десять лтъ прошло съ тхъ поръ, какъ эти стихотворенія по­ явились впервые, п я, какъ тогда, печатаю ихъ здсь въ хронологи­ ческомъ порядк, и впереди всхъ снова идутъ псни, которыя я со­ чинилъ въ т ранніе годы, когда въ моей душ горли первые поц­ луи нмецкой музы *). Ахъ, поцлуи этой доброй двчонки съ того времени потеряли очень много своей пылкости и свжести! При та­ комъ долговременномъ сожительств пламя страсти медоваго мсяца должно было постепенно испариться; но нжность по временамъ ста­ новилась тмъ сердечне, особенно въ дурные дни— и вотъ тутъ до­ казывала мн нмецкая муза всю свою любовь и врность! Она ут­ шала меня въ бдствіяхъ на родин, слдовала за мною въ изгнаніе, развеселяла меня въ злые часы унынія, никогда не оставляла меня въ критическомъ положеніи, даже когда я нуждался въ деньгахъ, она, эта нмецкая муза, добрая двчонка, умла помогать мн!

«Какъ не измнилъ я хронологіи, такъ оставилъ нетронутыми и сами стихотворенія. Только мстами, въ первомъ отдл, исправилъ я нсколько стиховъ. Для сбереженія мста я исключилъ посвященія, находившіяся въ первомъ изданіи. Но не могу не упомянуть, что «Ли­ рическое интермеццо» взято изъ книги, которая появилась въ 1823 г.

подъ заглавіемъ «Трагедіи» н была посвящена моему дяд, Соломону Гейне. Этимъ посвященіемъ хотлъ я засвидтельствовать глубокое уваженіе, которое питалъ къ этому великолпному человку,* равно какъ и благодарность за любовь, съ которою онъ въ ту пору отно­ сился ко мн. Отдлъ «Снова на родин», появившійся висрвые въ «Путевыхъ картинахъ», посвященъ покойной Фридерик Варнгагенъ фонъ-Энзе, и я могу похвалиться тмъ, что былъ первый, выступив­ шій публично съ выраженіемъ глубокаго почтенія этой великой жен­ щин. Великимъ дломъ со стороны Августа Варнгагена было то, что онъ, отбросивъ всякія мелочныя соображенія и опасенія, напечаталъ письма, гд Рахиль обнаруживается во всей своей личности. Книга эта появилась какъ разъ во-время, именно тогда, когда она лучше всего могла дйствовать, ободрять и утшать. То было время, когда люди нуждались въ утшеніи. Рахиль точно знала, какая посмертная миссія была возложена на нее. Конечно, она- врила, что все измнится къ лучшему— и ждала; но когда она увидла, что ожиданію, нтъ конца, то нетерпливо закачала головой, взглянула на Варнгагена и быстро умерла— чтобъ имть возможность тмъ быстре воскреснуть. Она на­ поминаетъ мн легенду о той другой Рахиль, которая вышла изъ своей могилы, и стом а на большой дорог, и плакала, глядя* какъ ея: дти отправлмись въ плненіе* «Я но могу безъ глубокой грусти думать о ней, этомъ миломъ друг моемъ, которая всегда относилась ко мн съ неутомимымъ участіемъ и нердко тревожилась за меня въ ту пору моихъ юношескихъ свое­ волій и порывовъ, въ ту пору, когда огонь истины больше разжигалъ меня, чмъ освщалъ...

«Это время минуло! Теперь во мн больше свта, чмъ жара. Но такое охлажденіе и просвтлніе всегда приходитъ къ человку слиш­ комъ поздно. Теперь я вижу, какъ нельзя явственне, камни, о кото­ рые спотыкался. Мн было бы такъ легко обходить ихъ, не Идя для этого кривой дорогой. Теперь я знаю тоже, что въ жизни можно до всего дотрагиваться, лишь бы надвать нужныя для того перчатки. А *) Эхотъ отдлъ «Юношескія страданія» напечаталъ въ настоящемъ том націего изданія.

25* — 388 — затмъ убдился, что намъ слдуетъ длать только то, что можетъ быть сдлано и на что мы наиболе способны— какъ ш жизни, такъ ц въ искусств. Ахъ, къ злополучнйшимъ промахамъ человка принад­ лежитъ то, что онъ, какъ дитя, но понимаеть цнности, подарковъ;

длаемыхъ ему природой, и, напротивъ того, считаетъ самымц доро­ гими т вещи, которыя наимене доступны ему. Алмазъ, крпко врос­ шій въ землю на неизмримой глубин, жемчугъ, таящійся на дн морскомъ, человкъ считаетъ драгоцннйшими сокровищами; а раз­ бросай ихъ природа подъ его ногами, какъ простые камешки и ра­ ковины, онъ не обращалъ бы на нихъ вниманія. Къ нашимъ досто­ инствамъ мы равнодушны; насчетъ нашихъ недостатковъ мы стараемся обманывать себя до тхъ поръ, пока, наконецъ, не начинаемъ прини­ мать ихъ за превосходныя качества. Когда я однажды, посл кон­ церта Паганини, подошелъ къ этому виртуозу съ горячими восхвале­ ніями его игры, онъ перебилъ меня словами: «А какъ вамъ понрави­ лись мои поклоны публик, мои изъявленія благодарности?

«Со скромностью и просьбой о снисхожденіи отдаю я читате­ лямъ «Книгу Псенъ»; за слабость этихъ стиховъ, быть-можетъ, н­ сколько вознаградятъ мои политическія, философскія и теологическія писанія.

«Я долженъ, однако, замтить, что какъ мои поэтическія, такъ и мои политическія, философскія и теологическія сочиненія имютъ источ­ никомъ одну и ту же мысль, п что осуждать т или другія изъ нихъ нельзя безъ произнесенія обвинительнаго приговора всмъ остальнымъ.

Но, вмст съ тмъ, позволяю себ также замтить, что распространяе­ мый слухъ, будто съ вышеупомянутою мыслью произошелъ въ моей душ неблагопріятный поворотъ, основанъ на показаніяхъ, которыя я столько же презираю, сколько сожалю о нихъ. Смягченіе тона моей рчи или мое вынужденное молчаніе только извстные ограниченные умы могли принимать за мое отпаденіе оть самого себя. Они истол­ ковали въ дурную сторону мою сдержанность, и это было тмъ непо­ хвальне, что я никогда не истолковывалъ въ дурную сторону ихъ за­ носчивости. Въ крайнемъ случа могла обвинить меня въ усталости.

Но я имю право быть утомленнымъ... Да п долженъ же каждый че­ ловкъ, хочетъ не хочетъ, покоряться закону времени...

Какъ ни прекрасно свтитъ солнце, Въ конц концовъ, должно оно зайти!

«Мелодія этихъ стиховъ уже цлое утро 'жужжитъ у меня въ го­ лов и, быть-можетъ, будетъ тоже звучать изо всего, что я только что написалъ. Въ одной пьес Раймунда, чудеснаго комика, недавно за­ стрлившагося отъ меланхоліи, выведены на сцену молодость и ста­ рость въ вид аллегорическихъ фигуръ, п псня, которую поетъ моло­ дость, прощаясь съ героемъ пьесы, начинается вышеприведенными стихами. Пьесу эту я видлъ много лтъ тому назадъ въ Мюнхен, и кажется, ея заглавіе «Крестьянинъ— милліонеръ». Какъ только юность ушла, съ героемъ, который остается на сцен одинъ, совершается страиноо превращеніе. ro темные волосы постепенно сдютъ и на­ конецъ становятся совсмъ блыми; спина его.сгибается, колни дро­ жатъ, мсто прежней горячей необузданности заступаетъ п л а к с и в а я размягченность... появляется старость.

«Не приближается ли уже эта зимняя фигура п къ автору настоя­ щихъ страницъ? Но замчаешь ли ты уже, дорогой читатель, такого же превращенія съ писателемъ, который въ литератур всегда по­ — 389 — ступалъ псионошески, даже черезчуръ юношески? Печальное зрл щ е представляется намъ, когда писатель постепенно старетъ пе­ редъ нашими глазами* въ виду всей публики. Мы Видли это превра­ щеніе не съ Воіьфгангомъ Гёте* вчнымъ Юношей, но съ Августовъ Вильгельмомъ Шлегелемъ, престарлымъ щеголемъ; мы не видли его съ. Адальбертомъ Шамиссо, который съ каждымъ годомъ все роскош­ не расцвтаетъ й молодетъ, но на нашихъ глазахъ оно произошло съ "г. Людвигомъ Тикомъ, прежнимъ романтическимъ пугаломъ, а те­ перь— старымъ паршивымъ брюзгой... О, боги, я не молю васъ оста­ вить мн молодость, по оставьте мн добродтели молодости, безко­ рыстное негодованіе, безкорыстныя слезы! Не дайто мн превратиться въ стараго ворчуна, изъ зависти поносящаго молодые умы, или въ вялаго плаксу, который безпрерывно хнычетъ о добромъ старомъ вре­ мени... Дайте мн сдлаться старикомъ, который любитъ молодежь и, несмотря на свою старческую слабость, все еще принимаетъ участіе въ ея играхъ и опасностяхъ! Голосъ мой пусть дребезжитъ и дро­ житъ, лишь бы смыслъ моихъ словъ оставался неустрашимъ и свжъ!

«Вчера она, прекрасная подруга моя, улыбалась такъ странно, по­ лусострадательно, полузлобно, когда гладила своими розовыми паль­ цами мои кудри! Вдь но правда ли, ты замтила на моей голов нсколько сдыхъ волосъ?

Какъ ни прекрасно свтитъ солнце.

Въ конц концовъ, должно оно зайти.

«Писано въ Париж,' весною 1837 г.»

Къ стр. 7. Стихотв. «Зловщій грезился мп сонъ., »— написано- въ 3816 г. и обращено къ Іозеф, дочери палача, о которой Гейне гово­ ритъ въ своихъ «Мемуарахъ».

Къ стр. 10. Стих. «Разъ самъ себя во стъ..л такъ же, какъ и посл­ дующія 4-е и 5-е написаны въ 1821 г., когда кузина поэта, Амалія, дочь Соломона Гейне, въ которую онъ былъ влюбленъ, была помол­ влена съ другимъ (см. біографію).

Къ стр. 12. См. примч. къ стр. 7. Потеря «блаженства въ гор­ ней сторон», объясняется тмъ, что Іозефа— дочь палача, человка отверженнаго, па которомъ лежитъ какъ бы проклятіе неба.

Къ стр. 1 3. Тоже относится къ Іозеф.

Къ стр. 1 7. Ринальдо Ринальдини, ПІпндергапно п Орландини— ге­ рои трехъ такъ-называсмыхъ «разбойничьихъ» романовъ,, появившихся въ начал X I X вка. Карлъ Мооръ— главное дйствующее лицо въ «Разбойникахъ» Шиллера.

Къ стр. 1 8 ; Мортимеръ— дйств. лицо въ трагедіи Шиллера «Ма­ рія Стюартъ».— «Другъ Гейнъ»— народное названіе смерти.

Кт* стр. 2 2. Оры или Горы— въ греческой миологіи богини вр е­ менъ года.

Къ стр. 29. Стихотв, «Гренадеры» Гейне, по его собственнымъ словамъ, написалъ, когда ему было шестнадцать лтъ.

Къ стр. 40. Пвица, къ которой написано стихотвореніе— Каролина Штернъ, примадонна дюссельдорфской оперы.

Къ стр. 4 1. Падерборнская степь — средина мстности, принадле­ жавшей соборному капитулу Падерборну, въ Вестфаліи.

Къ стр. 4 3. Стих. «Житейскій привтъ» — написано принцу Але­ ксандру Витгенштейну, съ которымъ Гейне встртился въ Бонн въ 1820 г.

— 390 — Къ« стр. 4 5. Г. Стр.— Генрихъ Страубе; въ рукописи этого стихо­ творенія, посл словъ «Генрихъ Страубе», написано: «посл того,« какъ я прочелъ его журналъ, имющій цлью пробужденіе древненмецкаго искусства».— Христіанъ С.— Сете, другъ Гейне.

Къ стр. 5 0. Заглавіе «Лирическое интермеццо» далъ авторъ этому отдлу потому, что онъ, до включенія его въ «Книгу Псенъ» былъ напечатанъ вмст съ двумя трагедіями— «Алманзоръ» и «Ратклиффъ»

и помщенъ въ средин между ними.

Къ стр. 7 4. Легенда, послужившая сюжетомъ для стих. «Что бы значило такое...», сочинена поэтомъ романтической школы Клеменсомъ Брентано. Затмъ нсколько писателей передлывали ее по-своему.

Гейне придерживался переработки, сдланной нкимъ графомъ Лёбеномъ въ 1821 г.

Къ стр. 7 5. Лорелея— одна изъ рейнскихъ русалокъ.

Къ стр. 8 9. Фуко (Ламоть-Фуке) — поэтъ романтической школы,

-авторъ поэмы «Ундина».—Гекат, бабушк своей — относится къ издававшемуся въ 1 8 2 3. г. Мюльнеромъ журналу:’ «Геката. Литера­ турный журналъ, редактируемый и глоссируемый тнью Коцебу». (Въ миологіи Геката— богиня таинственныхъ и страшныхъ привидній).

Къ стр. 9 0. Стих. «Дитя мое, помнишь...»— написано къ сестр поэта, Шарлотт.

Къ стр. 9 4. По индійскому сказанью, у кающагося гршника В асишты была божественная корова, обладавшая силою надлять людей всми мірекпмн благами; царь Висвамитра пытался всевозможными средствами отнять эту корову, но-она помогла своему владльцу не уступить ее царю.— Стих. «Ты, какъ цвтокъ благоуханный»— написано 1,узин поэта, младшей сестр Амаліи, Терез, въ которую онъ былъ тоже страстно влюбленъ.

Къ стр. 1 0 0. « Что за юноша'милйшій.,.» Этотыоноша — другъ Гейне, Христіанъ Сете.

Къ стр. 101. «Другъ Евгеній»— польскій графъ Евгеній Бреза.

Къ стр. 1 0 6. Подъ «бульварами Саламанки» понимается мсто общественныхъ прогулокъ въ Геттинген.

Къ стр. 1 1 4. Сюжетъ стих. «Донья, Клара» взятъ частью изъ соб­ ственной жизни Гейне, частью изъ баллады Ламота-Фуке.

Относи­ тельно перваго Гейне говоритъ въ одномъ письм къ Мозеру (1823 г.):

«Въ этомъ стихотвореніи сцена, изъ моей собственной жизни; только берлинскій Тиргартенъ превращенъ въ садъ алкада, баронесса въ синьору, а я самъ— въ св. Георгія или даже Аполлона. Это только первая часть трилогіи, во второй частя герой видпть себя осмян­ нымъ собственнымъ сыномъ, который не знаетъ его; въ третьей этотъ ребенокъ— уже взрослый доминиканецъ, замучивающій до смерти на пытк своихъ братьевъ... Но пока я напишу эти остальныя части— пройдетъ много времени». Он остались не написанными.

Къ стр. 1 2 0. Къ стихотворенію «Пилигримство въ Ксвлааръ» Гейне сдлалъ, при напечатаніи его въ первый разъ, слдующее примча­ ніе: «Сюжетъ этого стихотворенія не совсмъ моя собственность. Оно— плодъ моего воспоминанія о родин. Когда я былъ маленькій маль­ чикъ п учился въ дюссельдорфской школ, рядомъ со мною сидлъ другой мальчикъ, постоянно разсказывавшій мн, какъ его мать брала его-съ собою въ Ксвлааръ, какъ она тамъ принесла за него въ даръ икон восковую ногу и какъ отъ этого вылчилась его больная нога.

Съ этимъ мальчикомъ я встртился снова въ высшемъ класс лицея, и онъ напомнилъ мн, смясь, свои разсказы о чуд, но прибавилъ — 391 довольно-серьезно, что въ настоящее время принесъ бы Божьей Ма­ тери восковое сердце. Впослдствіи я слышалъ, что онъ въ ту пору страдалъ отъ несчастной-любви, и затмъ онъ надолго пропалъ у меня изъ виду. Нсколько лтъ тому назадъ (писано въ 1822 г.), гуляя по берегу Вейна, между Бонномъ и Годесбергомъ, я услышалъ въ отда­ леніи, хорошо знакомыя кевлаарскія псни, изъ которыхъ самая лучшая имла протяжный припвъ: «Слава теб, Марія!»— и когда про­ цессія подошла ближе, я замтилъ между молящимися моего школь­ наго товарища со своею старою матерью. Она вела его, а онъ быль очень блденъ и имлъ болзненный видъ».

Къ стр. 1 3 2. Большая часть стихотвореній отдла «Сверное море»

написана во время пребыванія Гейне на остров Гельголанд (см.

біографію).

Къ стр. 1 4 6.

Въ первомъ изданіи «Путевыхъ картинъ», гд былъ помщенъ, и первый циклъ «Свернаго моря», посл; стиха «Хвала Іисусу Христу» шли еще слдующіе, очевидно обращенные къ какойнибудь личности, сатирическіе стихи, которые затмъ, во всхъ по­ слдующихъ изданіяхъ «Свернаго моря,», • были авторомъ истслючены:

Что, если бы ты сочинилъ это виднье!

Чего бы не далъ ты за это, О, другъ мой милйшій, Ты, который такъ слабъ головой и ногами разбитъ, Но зато благочестьемъ силенъ, И ежедневно идешь приложиться Къ,ручк и моськамъ высокой патронши твоей;

И вотъ домолился уже Сперва до гофрата, затмъ юстицрата, И, наконецъ, до совтника при кабинет, Въ набожномъ град, Гд песокъ процвтаетъ и,вра, И священной Шпре терпливыя воды Смываютъ грхи и чай разбавляютъ...

Что, еслп бы ты измыслилъ это виднье, О,- другъ мой милйшій!

Ты* къ высокопоставленнымъ лицамъ понесъ бы его, Твой мягкій, ' прищуренный взглядъ Въ благоговйномъ смиреньи’'совсмъ бы растаялъ, А особы высокія.

Закативъ въ уміілепыі глаза, трепеща отъ восторга, Преклониди-бъ колни, съ тобою молясь.

И въ очахъ ихъ, блаженствомъ сіяющихъ, Ты прочелъ бы къ окладу прибавку Во сто талеровъ прусскпхъ, И. руки скрестивъ на груди,

Заикаясь отъ счастья, воскликнулъ бм'ты:

«Хвала' Іисусу Хрпсту!»

Къ стр. 1 4 7. Талатта!— греческое Слово, значить море. Это кличь, которымъ, какъ пишетъ Ксенофонтъ 'въ своемъ «Анабазпс», десять тысячъ' грековъ, шедшихъ воевать съ Киромъ младшимъ, привтство­ вали море, -когда-достигли- егб.

Къ" с р гі63. «Новыя стихотворенія» появились отдльнымъ сбор­ никомъ въ. сентябр 1844 г., но многія изъ нийъ были напечатаны — 392 — гораздо раньше. Такъ, серія «Новая весна» была присоединена ужо въ 1831 г. къ 1-му т. «Путевыхъ картинъ». Стихотворенія подъ руб­ рикой «Разныя» появились большею частью въ 1834 г. въ ІІІ-мъ т.

«Салона»; тамъ же «Псни о мірозданіи», «Трагедія» п др. «Тан­ гейзеръ» заимствованъ азъ статьи «Стихійные духи» (1887); серія «Катарина» и нсколько «романсовъ» изъ Ш -го т. «Салона» (184).

Къ стр, 198. « Такъ смраоісдетъ Баіирата...» и т. д. По индійской легенд, сыновья индійскаго царя Сагура были въ наказаніе за про­ ступокъ превращены въ пепелъ; чтобы вновь оживить ихъ, правнукъ Сагура, Багирата, подвергалъ собя въ теченіе тысячелтія самому суровому покаянію; наконецъ, богъ Ш ива сжалился надъ нимъ и вос­ кресилъ сыновей Сагура.

Къ стр. 2 0 5 « швабовъ я въ школу поэтовъ зашелъ...» См. статью У «Швабское зеркало» (т. I V ). — ІНалстъ — субботное кушанье.—еа Л видлъ я в7, Дрезден. Это знаменитый романтикъ Людвигъ Тикъ, къ сочиненіямъ котораго, написаннымъ въ старости, Гейне относился очень отрицательно (ср. «Романтическая школа» въ I I I т.).

Къ стр. 206. Эккерманъ— авторъ извстной книги «Разговоры Гёте съ Экерманомъ». — Гансъ — извстный юристъ и профессоръ новой исторіи (ум. 1839 г.).

Къ стр. 209. «Фрндерика»— Фридерика Робертъ, жена извстнаго писателя, удивительная красавица. Серія стихотвореній подъ этой ру­ брикой относится къ 1823 г.— «Голубой чертогъ Индры»— небо; Индра— индійскій богъ.— Кокиласы— птицы изъ породы кукушекъ, пніе ихъ прославляется индійскими поэтами, какъ у насъ— пнье соловьевъ.— Богъ Кама— богъ любви.— Вассантъ— весна.

Къ стр. 210. Гандавры— низшіе индійскіе боги, музыканты въ не­ бесной обители Индры.

Къ стр. 211. Мерлинъ— волшебникъ въ древнс-бритаиской легенд.

Къ стр. 219. Въ стих. «Чайльдъ Гарольдъ»— перевозка трупа Бай­ рона изъ Мисолуиги, гд онъ умеръ, въ Англію.

Къ стр. 220. Стпх. «Anno 1829» наппсапо въ Гамбург.

Къ стр. 227. Знаменитый трубадуръ Бертранъ де-Борнъ (1 145—

1210) жилъ при двор Элеоноры Аквитанской, жены англійскаго ко­ роля Генриха II.

Къ стр. 236. «Декламируя т рчи, что давно извстны намъ..л Ср. «Жалоба Цереры» Шиллера.

Къ стр. 239. Оііеа или 01 la-P otiid а— кушанье въ род нашего впиегрета; въ переносномъ смысл — всякая всячина; вроятно, въ этомъ смысл и дано этой серіи это названіе. — Съ стнхотв. «Родословная мула» ср. стих. «Китайскій богдыханъ» (нпже).

Къ стр. 248. Consilium afceundi — постановленіе университетскаго совта въ Германіи обь удаленіи студента на время изъ универси­ тета.— Lumen mundi— свточъ міра.— «Бывшій гётеапецъ» (т. е. поклон­ никъ Гёте)— Рудольфъ Христіани, другъ Гейне. Поименованныя въ этомъ стихотвореніи лица— изъ разныхъ произведеній Гёте. Написано въ 1832 г.

Къ стр. 249. «Ночной сторожъ»—поэтъ Дшігелыптедтъ; одинъ изъ сборниковъ его стихотвореній озпллгвлепъ «Псни космополитическаго ночного сторожа».

Къ стр. 254. Новый израильскій госпиталь въ Гамбург построенъ дядей поэта, банкиромъ Саломономъ Гейне.

Къ стр. 255. Гервегъ— знаменитый политическій поэтъ сороковыхъ 393 —

Pages:     | 1 | 2 ||
Похожие работы:

«GROHE Blue® Chilled & Sparkling GROHE Blue® Chilled & Sparkling Охлаждённая газированная вода из вашего кухонного смесителя Система (смеситель, кулер и карбонизатор) для фильтрации, охлаждения и карбонизации воды Великолепный вкус: свежесть Выбор: Превосходный уровень карбонизации ( мягкий, ср...»

«Материал подготовлен заместителем директора МБУ гимназии №35 Мухаметзяновой Ф.Г. Младшие школьники МБУ гимназии №35 в начальной школе ( 3-4 классы) обучаются по развивающей системе обучения Л.В. Занкова. В чем же преимущества и особенности данной системы обучения?! Двадцать первый век породил взр...»

«Михаил Борисов Дверь в зиму Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=169007 Интуиция: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; М.; 2007 ISBN 978-5-17-039585-9, 978-5-9713-6084-1, 978-5-9762-1293-0 Аннотация "Независимый". Космический корабль, который вновь и вновь отправляется навстречу приклю...»

«Испания 13-18 сентября 2012. Маршрут. 13 сентября. Барселона. Переезд в дельту Эбро. 14 сентября. Дельта Эбро. 15 сентября. Дельта Эбро. 16 сентября. Дельта Эбро. Переезд в Ллеиду. 17 сентября. Степи...»

«Акафист митрополиту Алексию, святителю Московскому и всея России чудотворцу Кондак 1 Избранный архиерею и слуго Великого Архиерея Иисуса, преблаженне Алексие! Яко сподобльшеся многих твоих благодеяний, не имеюще же что воздати, похвальная восписуем ти и от души взываем, пропов...»

«ПРОБЛЕМА ОЧИСТКИ И ПОДГОТОВКИ ВОДЫ ТРЕБУЕТ РЕШЕНИЯ? ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ СДЕЛАТЬ ЭТО С НАШИМ ОБОРУДОВАНИЕМ! ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ Вода самое распространенное соединение на нашей планете. В естественном состоянии она никогда не свободна от...»

«УДК 821.161.1-1 ББК 84(2Рос=Рус)6-5 С32 Серия "Русская классика" Разработка серии Е. Соколовой Оформление переплета Н. Ярусовой В оформлении обложки использованы фрагменты работы художника Альфонса Мухи Серия "Всемирная литература" Оформление серии Н. Ярусовой Серебряный век: поэзия. — Москва : Издательство...»

«Воспоминания. Книга I. Русская революция на Украине (от марта 1917 года по апрель 1918 года) Нестор Иванович Махно Русская Февральская революция 1917 года раскрыла все тюрьмы для политических заключенных. Не может быть никакого сомнения в том, что этому содействовали главным образом вышедшие на улицу вооруженные рабочие и кресть...»

«Аналитический отчет DISCOVERY RESEARCH GROUP Анализ рынка замороженного филе из рыбы семейства камбаловых (палтус, камбала, морской язык, тюрбо) в России Анализ рынка замороженного ф...»

«Глава первая Мишна первая,.,.,,.,,.,,, ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ДЕЛА ТРЕМЯ. ОГРАБЛЕНИЯ И НАНЕСЕНИЕ ТЕЛЕСНОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ ТРЕМЯ. МАТЕРИАЛЬНЫЙ УЩЕРБ И ПОЛОВИНА МАТЕРИАЛЬНОГО УЩЕРБА, ПЛАТЕЖИ ДВОЙНЫЕ И ПЛАТЕЖИ ЧЕТЫРЕХКРАТНЫЕ И ПЯТИКРАТНЫЕ ТРЕМЯ. НАСИЛЬНИК...»

«Глава тринадцатая ДИАГНОСТИКА ВИЧ-ИНФЕКЦИИ Диагностика ВИЧ-инфекции и СПИДа это многоэтапный и многокомпонентный процесс. Выбор лабораторных методов зависит от задач, поставленных перед исследователем и конкретной лабораторией. Эти задачи можно под...»

«UA/RU Инструкция по установке и эксплуатации Датчики для Devireg™ 850 Содержание 1. Датчики и контролируемые зоны.................................. 3 1.1. Типы датчиков и...»

«Суждение Ислама о смертниках С именем Аллаха Милостивого, Милосердного Хвала Аллаху, к Нему мы обращаемся за помощью, у Него просим прощения и защиты от зла наших душ и скверны наших дел. Тот, кого Аллах повел по вер...»

«Приложение 1 к приказу департамента образования Белгородской области от "03" марта 2017 г. № 558 ПОЛОЖЕНИЕ о пункте проведения экзаменов в период проведения государственной итоговой аттестации по образовательным программам основного общего образования на территории Белгородской области в 2017 го...»

«^ atlantk Уважаемый покупатель! RU Благодарим Вас за то, что Вы приобрели электроводонагреватель накопительного типа "Atlantic". Электроводонагреватели "Atlantic" разработаны и изготовлены в строгом соответствии с международными стандартами...»

«Е.В. Гончарова И.С. Телегина ИННОВАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ДОШКОЛЬНОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ УЧРЕЖДЕНИИ Издательство Нижневартовского государственного университета ББК 74.14 Г 65 Печатается по по...»

«1 ВНУТРЕННИЙ СВЕТ Когда вы наполняетесь светом, в тот же миг светом наполняется все существование. Если вы темны, все существование темно. Все зависит от вас. В мире распространено множество заблуждений — тыся...»

«Gate-Relay-M РЕЛЕЙНЫЙ МОДУЛЬ Паспорт и инструкция по эксплуатации Санкт-Петербург, 2012-2014 Права и их защита Всеми правами на данный документ обладает компания "Равелин Лтд". Не допускается копирование, перепечатка и любой другой способ воспроизведения документа или его части без согласия Об этом документе Настоящее руков...»

«Лабораторная работа № 4 ИЗМЕРЕНИЕ ФОКУСНЫХ РАССТОЯНИЙ, ФОКАЛЬНЫХ ОТРЕЗКОВ И РАБОЧИХ РАССТОЯНИЙ ОПТИЧЕСКИХ СИСТЕМ Цель работы: изучить методы измерения фокусных расстояний, фокальных отрезков и рабочих расстояни...»

«Семен Соломонович Юшкевич Поездка на Волнорез http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=662895 С. С. Юшкевич. Сочинения: М.; 2011 Аннотация "Море уже было близко: мы были у п...»

«Легенда о Вращающемся Замке Пролог Ясное весеннее солнце отражалось от наконечников копий, блистало в зерцалах щитов. Многотысячная армия неторопливой стальной змеей ползла по древней дороге, проложенной в незапамятные времена. Налетавший поро...»

«Россия, 659328, г. Бийск Алтайского края, ул. Трофимова 27,к.101/1 Тел./факс (3854)432-570,432-581 E-mail: vnh@bti.secna.ru www.u-sonic.com, www.u-sonic.ru ИЗУЧЕНИЕ ПРОЦЕССА ДЕГАЗАЦИИ И РАЗРАБОТКА ПРОЕКТА УЛЬТРАЗВУКОВОЙ УСТАНОВКИ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ГАЗА РАДОН ИЗ...»

«ЗАЯВЛЕНИЕ НА ИЗМЕНЕНИЕ ПРОГРАММЫ СТРАХОВАНИЯ к договору "ГАРДИА" Я, (ФИО)_, являясь Страхователем по договору страхования (полису) серия RT1 № прошу внести следующие изменения в договор страхования (Полис)....»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/2/PAK/3 3 April 2008 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Вторая сессия Женева, 5-1...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.