WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Последний Полет Перевод выполнен исключительно с целью углубленного изучения английского языка. Переводчики: Резчица, Фра Дженитиви, Rin, Zallaya, ...»

-- [ Страница 1 ] --

Последний Полет

Перевод выполнен исключительно с целью углубленного изучения английского языка.

Переводчики: Резчица, Фра Дженитиви, Rin, Zallaya, Anarore, Neutron94, Snowgist, Osidius the Emphatic,

Shacarus, Michel049, nomadka2011, Hikari.

1. Глава

9:41 века Дракона. Вейсхаупт.

На костяного цвета холме Сломанного Зуба прямо перед благоговейным взором Вальи высилась отдалённая крепость. Окаймлённые серебром знамёна на башнях бились на ветру, герб был неясен на таком расстоянии, но Валья знала, что там изображён серо-стальной грифон на голубом поле. Под башнями виднелись единственные ворота из крепкой древесины и стали. Брат Дженитиви писал в своей книге, что ворота достаточно широки, чтобы пропустить трёх идущих в ряд лошадей, однако с того места, где стояла Валья, они выглядели миниатюрой на фоне каменной громады Вейсхаупта.

Она грезила об этом месте неделями. Древняя твердыня Серых Стражей, последний приют для героев столетий, первый и последний оплот против ужасов Моров... А теперь и дом для неё. Эта мысль наполнила её трепетным восторгом.

На лицах её компаньонов подобного волнения не отражалось. Только страх, который они всеми силами старались скрыть.

Кроме Вальи, было ещё четверо — небывалое количество новобранцев, принятых за один раз, так ей сказали. Всем от шестнадцати до девятнадцати лет, кроме старшего чародея Эйлфаса, в чьей всклокоченной бороде соли было больше, чем перца. Все — маги, и это тоже было необычно. По традиции Стражи брали только одного рекрута из каждого Круга магов в Тедасе.



Но эта традиция была нарушена. Жестоко.

Всесторонняя охота на магов и травля началась в Киркволле и стремительно распространилась по всему Орлею. Орден Храмовников, предполагаемые защитники и покровители, обернулся против них. Валья не могла сказать, как и когда именно это случилось; несколько недель назад она была всего лишь ученицей, поэтому ей почти ничего не говорили, а слухи были невероятно обескураживающими.

Она точно знала только то, что Вейсхаупт и Серые Стражи олицетворяют святыню.

В любом другом месте в Тедасе мир мог сходить с ума. Она слышала, что кое-где некоторые Круги магов были полностью уничтожены. Башни сравняли с землёй, а каждого мага и каждого ученика безжалостно убили — даже маленьких детей — лишь за то преступление, что они родились с магическим даром. Другие Круги вроде бы подняли восстание и присоединились к армии магов, собирающейся где-то около Предела Андорала.

Но всё это творилось где-то там. Не здесь. Здесь, в Андерфелсе, мужчины и женщины помнили об истинных опасностях мира и не тратили понапрасну свои бесценные жизни на сражения друг с другом. Когда первые слухи достигли их Круга, старший чародей отправил в Вейсхаупт срочное сообщение, и несколько дней спустя пришёл ответ Стражей. Любой маг, пожелавший присоединиться к Серым Стражам, будет принят с радостью. Такого мага не станут беспокоить храмовники. Право Призыва Стражей было нерушимым — и это также было обещанием защиты.

И всё же на призыв Стражей откликнулись немногие. Стать Серым Стражем значило принять суровую жизнь и, так или иначе, неминуемую гибель. Это был благородный и древний обычай, воспетый бардами по всему Тедасу... И никто, абсолютно никто, кроме истинных героев и истинно отчаявшихся, не желал разделить эту участь.

Валья не знала, к кому из них отнести себя. Но она точно не хотела умереть, сражаясь с храмовниками, а Серые Стражи даже в большей степени, чем Круг магов, предлагали место, где эльф был равен любому человеку. Такого она в Тедасе нигде больше не найдёт.





Поэтому она собрала свои нехитрые пожитки и объявила, что отправляется вместе со старшим чародеем Эйлфасом и несколькими младшими магами в Вейсхаупт. Чтобы стать Серым Стражем или умереть, пытаясь.

Теперь, в тени Сломанного Зуба, она видела, что остальные сожалеют о своём решении. Их выдавал страх, который они так старательно прятали. Храмовники были фанатиками, но всё же оставались людьми. Их можно было убедить, обмануть, запугать, подкупить. С порождениями тьмы это не пройдёт. Только тяжёлая жизнь и неминуемая смерть.

Валья шагнула вперёд, начиная длинный и трудный путь к воротам Вейсхаупта.

*** Они повернули на Вейсхаупт во второй половине дня, но ворот достигли уже в полной темноте. Эйлфас дважды призывал сделать привал, чтобы отдохнуть и выпить воды. Жизнь в башне Круга со всеми этими бесконечными спиральными лестницами позволила старшему чародею оставаться в неплохой для его лет форме, но ни в одном Круге магов не было ничего похожего на подъём к Сломанному Зубу.

Тысяча футов высоты отделяла ворота Вейсхаупта от пыльной земли. Путь, пролегающий вверх по камням, представлял собой как минимум три мили подъёма, на особенно крутых склонах дорога прерывалась древними, вырезанными в камне ступенями. Каждая ступень была стёрта за века сапогами бесчисленных Серых Стражей так, что в ней осталось углубление, и подолы мантий магов, волочась по ним, поднимали лёгкие облачка пыли костяного цвета.

В более широких местах дороги в камне по обеим сторонам были вырезаны узкие выступы, предлагающие более чем скромную передышку, и это было единственное удобство на протяжении всего пути вверх.

Да удобств и не должно быть. Сверху на путников уставились узкие чёрные щели бойниц для лучников, хотя вряд ли это было необходимо. Любой, кто попытается подняться по этой тропе под ярким солнцем, будет побеждён жарой и ветром задолго до того, как приблизится на расстояние выстрела. Даже в прохладе сумерек путь был изнурительным.

Наконец, когда Валья уже думала, что ноги сейчас подогнутся и отправят её в милосердный полёт вниз по склону горы, они добрались до последнего пролёта лестницы. Над ними в безоблачном небе сияла белая луна; внизу раскинулись во все стороны покрытые серыми и красными тенями выжженные земли Андерфелса. Впереди, в затенённом углублении сплошной стены, едва виднелась маленькая дверь. Старший чародей постучал в неё концом своего посоха, и через мгновение она распахнулась вовнутрь.

Внутри стояла женщина с грубоватым лицом в серой тунике и брюках. Рукава туники были оторваны, обнажая мускулистые, как у кузнеца, руки. Старый шрам пересекал её губу; рана оставила гладкую белую отметину над передними зубами, а сами зубы были сделаны из серебра, мерцающего в свете звёзд. В довольно истёртой петле на поясе женщины болтался шипастый боевой молот.

— Вы будете маги из Хоссберга? — спросила она.

Валья не узнала её акцент. Наверное, ферелденский. Она видела совсем мало ферелденцев.

Старший чародей Эйлфас любезно склонил голову, несмотря на изнеможение.

–  –  –

— Проходите. Я покажу вам ваши комнаты. Там есть вода, если пожелаете умыться, и пища. Сегодня отдохните. Утром мы обсудим ваши дальнейшие действия.

— Конечно, — ответил старший чародей. — Могу я узнать ваше имя? Я – старший чародей Эйлфас из Круга Хоссберга... или был им. Полагаю, я не могу быть уверен в том, кто я теперь. Мои компаньоны — Валья, Беррит, Падин и Сека. Они молоды, но очень талантливы. Мы прибыли, чтобы предложить вам свои навыки.

— Сулвэ, — сказала женщина с серебряными зубами. — Мы найдём хорошее применение вашим талантам.

Она отступила вглубь крепости, скрывшись в темноте. Эйлфас опустил свой посох, шепнул слово, и камень в навершии мягко засветился.

В рассеянном свете, испускаемым лучистым камнем в навершии посоха Эйлфаса и в меньшей степени поддерживаемым силами учеников, маги из Хоссберга вошли в Вейсхаупт.

*** На рассвете Сулвэ вернулась и увела старшего чародея Эйлфаса для личной беседы. Она не сказала остальным, куда направляется, и никто не спросил об этом.

Спустя несколько минут в их дверь постучал молодой симпатичный эльф. Он носил серо-синее облачение Стражей с непринуждённой надменностью, но его манеры были гораздо менее пугающими, чем военная чёткость Сулвэ, и выглядел он едва ли лет на пять старше их. Его волосы насыщенного медового оттенка падали на плечи небрежными локонами. Лёгкая улыбка смягчала выражение его лица. Он принёс большую накрытую корзину, откуда донёсся дразнящий аромат свежеиспечённого хлеба.

Беррит, бесстыжая в свои шестнадцать лет, выпрямилась на кровати и приспустила блузку. Страж-эльф, казалось, не обратил на это внимания, если не учитывать улыбку, слегка тронувшую уголок его рта. Стараясь не смотреть в сторону юной волшебницы, он поставил корзину на стол.

— Добро пожаловать в Вейсхаупт, — сказал он.

Так получилось, что Валья сидела в противоположном от Беррит конце комнаты, поэтому Страж адресовал приветствие ей — Меня зовут Кэронел. Я проверю, на что вы годитесь, и проведу вводные уроки. Кстати, ваш завтрак.

— Он указал на корзину. — Угощайтесь. Хлеб и козий сыр. Недорогой, но хороший. Мы тут не особенно роскошно живём.

— Благодарю, — с запинкой произнесла Валья, потому что кому-то надо было что-нибудь сказать. Она почувствовала, как по щекам расходится румянец. Кэронел в самом деле был возмутительно привлекателен.

Чтобы скрыть смущение, она поспешно встала и взяла из корзины ломоть хлеба, затем передала её Секе.

— Что вы будете оценивать?

Если Кэронел и заметил, как она покраснела, то не подал вида. Он по-приятельски присел на пустую койку старшего чародея, повернувшись так, чтобы видеть всех.

— То, что вы изучили в Хоссберге. Что вам известно о порождениях тьмы, Стражах и нашем долге перед Тедасом. Насколько сильны вы в магии, есть ли у вас особые таланты в искусстве и знаете ли вы что-нибудь, что может пригодиться нам прямо сейчас.

— Очень много вопросов, — пробурчала Валья с полным ртом хлеба. Она с трудом проглотила кусок, довольная, что может оправдать сухость во рту.

— У нас много времени, — сказал Кэронел с насмешливой улыбкой. — Ну, какое-то время у нас есть.

Может быть, не так уж и много. Давайте начнём с самого важного вопроса: что вам известно о порождениях тьмы? Вы когда-нибудь сражались с ними?

— Я сражался, — сказал Сека. Это был худой и мрачный парнишка с прямыми тёмными волосами и огромными глазами, из-за которых он выглядел младше своих шестнадцати лет. — До того, как я попал в Круг, на нашу ферму напали гарлоки. Мы не могли сдержать их стрелами и вилами, так что я их сжёг. Так и проявился мой дар.

Валья с удивлением рассматривала приятеля. Она никогда прежде не слышала этой истории и понятия не имела, что ему довелось пережить такую опасность. Строго говоря, Сека даже не был настоящим магом; он не прошёл Истязания, а значит, до сих пор считался учеником.

Или нет. Может, больше не будет никаких Истязаний, потому что теперь все они — отступники. Только маги Круга вынуждены переносить этот ужасный ритуал, но Кругов больше нет.

В таком случае, возможно, Сека был самым опытным магом из них.

Кэронел определённо казался впечатлённым. Эльф-Страж кивнул Секе с большим уважением. Затем взглянул на остальных.

— А вы?

Валья, как и все, безмолвно покачала головой. Конечно же, она читала о порождениях тьмы в хрониках и слышала бесчисленные истории от тех, кто сражался с этими ужасающими созданиями. В Андерфелсе не было ни одного ребёнка, эльфийского или человеческого, выросшего без страшных сказок на ночь о гарлоках, генлоках и поедающих малышей ограх. Но сама она никогда не видела никого из них и уж конечно не сталкивалась в бою с ревущей ордой.

— В таком случае вам многому нужно научиться, — сказал Кэронел. — Если вы станете Стражами, вашим первейшим долгом будет, разумеется, защита жителей Тедаса от налётов порождений тьмы. Вы не только будете лично сражаться с ними, но вам также придётся вести в бой других людей. Вам нужно знать о порождениях всё: их виды, тактику, всё, что нам известно об их происхождении и способностях.

–  –  –

— Все вы маги и, полагаю, умеете читать?

Валья кивнула, её компаньоны тоже. Кэронел одарил их ещё одним одобрительным взглядом.

— Очень хорошо. Тогда, пока не пришло для вас время Посвящения, вы можете отработать своё содержание — и, возможно, начать учиться чему-то полезному — в наших библиотеках.

— Отработать содержание? Как? — спросил Сека.

— Камергер Серых попросил вашей помощи в его исследовании, — ответил Кэронел. — Вам выпала честь оказать содействие. Думаю, это как-то связано с магией крови, хотя камергер не вдавался в подробности. Как бы то ни было, дело давнее. Но вы, маги, любите старые книги, не так ли? Вы, наверное, провели с ними кучу времени. Все эти... пергаменты. И пыль.

— Магия крови? — шёпотом повторил Сека, бросив на Валью взволнованный взгляд.

Она разделяла невысказанные чувства своего младшего товарища. Магов крови боялись и поносили по всему Тедасу за их магию, рождённую болью и жертвоприношениями и зачастую используемую для контроля чужих разумов и тел. Если это каким-то образом было связано ещё и с порождениями тьмы...

Валья не слышала о порождениях тьмы, практикующих такой вид магии. Она всегда думала, что они просто лишённые разума твари, а магия крови требует немалой изощрённости.

— Вроде того, — сказал Кэронел. — Вы будете искать свидетельства событий, когда Стражи вели себя...

странно. Не подчинялись приказам, покидали свои посты и тому подобное. Также надо найти упоминания о необычных порождениях тьмы — способных говорить или думать, как люди. Такие вещи могли случаться вместе или по отдельности. Это не важно. Записывайте и то, и другое.

— Конечно, не каждый, кто был свидетелем этих событий, распознал бы их сущность. Упоминания могут быть загадочными, искажёнными или преувеличенными. Но любая найденная вами ссылка будет полезной. Я понимаю, может быть сложно отличить необъяснимое исчезновение Стражей от обычного дезертирства или гибели во время военных действий в форпостах. Также я понимаю, какие сложности может представлять язык, ведь вы будете работать с материалами, возраст которых насчитывает несколько столетий. Сделайте всё возможное.

— Когда нам следует начинать? — поинтересовалась Валья.

— Сегодня, — ответил Кэронел. Он встал, разглаживая невидимые складки на своём тёмно-синем мундире. — Как только закончите с завтраком.

На этом разговор был исчерпан. Валье, охваченной нервным возбуждением, пришлось заставлять себя проглотить пищу. Как бы ни была она голодна ранее, сейчас хлеб и сыр казались безвкусными, как древесные опилки.

Когда с едой было покончено, Кэронел повёл их из комнаты вниз по длинному пыльному коридору. По правую руку каменные стены были завешены гобеленами, изображавшими облачённых в пластинчатые доспехи Стражей верхом на грифонах, которые сеяли смерть в рядах вопящих внизу порождений тьмы. Расположенные слева бойницы для лучников пропускали солнечный свет, которого едва хватало для освещения гобеленов.

Иногда между гобеленами висело оружие. Оно выглядело творением порождений тьмы: воплощённая в черноте и жестокости неуклюжая и пугающая дикость. Лезвия были покрыты застарелыми пятнами. Возможно, кровь. Или что похуже. Валья не могла определить. Дрожа, она отвела взгляд.

— Ты должна смотреть, — прошептал ей Сека. Глаза мальчика остановились на измятом, окровавленном щите. — Ты должна удостовериться и осознать, почему так важно остановить их. Посвящение, Призыв...

Всё это стоит того, если таким образом мы можем сдерживать порождений тьмы. Однажды ты поймёшь, что они такое.

Валья помотала головой, плотно сжав губы. Но всё же бегло глянула вверх на прибитое к стене оружие и на гобелены, напоминающие о страшных битвах, в которых это оружие, по-видимому, было захвачено. А потом она опустила глаза вниз, снова дрожа, и не отрывала больше взгляда от собственных пальцев, пока Кэронел вёл их через зал и дальше, вниз по широким лестничным пролётам в огромную библиотеку Вейсхаупта.

Это было впечатляющее зрелище, скорее собор, а не библиотека. Громадные стрельчатые окна выходили в прилегающий внутренний двор и заливали смежные палаты яркими солнечными лучами, в которых танцевали пылинки. Серые каменные стеллажи, все тяжело нагруженные пожелтевшими книгами и свитками в костяных футлярах, тянулись перед магами ряд за рядом и казались бесконечными. Над их головами в скрипучих железных подставках висели канделябры с ароматическими свечами, наполнявшими воздух в библиотеке смешанным благоуханием пчелиного воска, кедра и старого дыма. Стены были богато украшены резьбой с геральдическими грифонами, гербовыми щитами и растительными орнаментами — апельсины, гранаты и сочные гроздья винограда. Все фрукты, по которым скучал в засушливом Андерфелсе скульптор, догадалась Валья.

— Начнёте с материалов по Четвёртому Мору, — сказал Кэронел, проводив их в меньшую палату, расположенную сбоку от главной библиотеки. — Более старые записи недоступны большинству из нас. Если вы обучены древним языкам, мы будем рады, если вы рассмотрите эти записи... Но я догадываюсь, что не обучены, поэтому хроники Четвёртого Мора покажутся довольно сложными.

Он остановился под арочным проёмом и жестом пригласил их войти. Книги в кожаных переплётах заполняли одинаковыми рядами полки, протянувшиеся в верхней части комнаты. Они походили на официальные хроники, в которые писцы в уединённых комнатах заносили все события. Под этими аккуратными серыми томами пространство от стены до стены занимали огромные, окованные железом сундуки. Два сундука были открыты, явив взорам хаос из книг, статей, обрывков пергамента и прочих записей, которые как будто были когда-то отсортированы по размеру, но без особого успеха.

— В сундуках хранятся первоисточники. Оригинальные отчёты, полевые записи, письма от Стражей и солдат. Наиболее вероятно, что вы обнаружите искомое именно там, — пояснил из-под арки Кэронел.

Валья едва расслышала его.

В центре комнаты на платформе из белого с позолотой мрамора возвышался стеклянный саркофаг. От изголовья поднималась, почти упираясь в потолок, пара гигантских чёрных спиральных рогов, их концы терялись в тенях. Саркофаг явно был очень стар; слегка подкрашенные стеклянные панели, вставленные в стенки и крышку, были обработаны тщательно, чтобы избежать появления "бычьих глаз", ряби и других недостатков, встречающихся на старом стекле. Стёкла в саркофаге были не больше ладони Вальи, но каждое из них было безупречно.

Чувствуя себя как будто погружённой в своего рода транс, юная эльфийка-магесса шагнула под арку и направилась к саркофагу.

Сквозь сеть стекла и свинца она разглядела сильверитовый пластинчатый доспех, слабо поблёскивающий в тускло-сером солнечном свете. Это была не церемониальная броня. На нагруднике вытравлен грифон Стражей, на шлеме и наплечниках ещё немного простой гравировки, всё это выглядело часто используемым и хорошо послужившим своему хозяину доспехом. На кожаных ремешках остались следы старого пота, а последний, кто полировал этот доспех, не смог избавиться от всех вмятин.

Обе пустых рукавицы сжимали оружие: длинный кинжал в простых кожаных ножнах и изящный лук с парой бело-серых пёрышек, привязанных кисточкой к одному плечу. Вид этих пёстрых перьев, ставших от времени ломкими, заставил внезапно узнавшую их Валью резко втянуть воздух.

Всё это принадлежало Гараэлу.

Гараэл был величайшим эльфийским героем, какого когда-либо знал Тедас. Как Серый Страж он сыграл решающую роль в сплочении союзных сил против Четвёртого Мора — и самолично сразил архидемона Андорала, отдав собственную жизнь за победу над ордой порождений тьмы.

Каждый эльфийский ребёнок знал эту историю. Гараэл занимал особое почётное место в их сердцах.

Будучи эльфом, он претерпевал все те унижения, что и другие эльфы. Изгнанный, оплёванный, поставленный ниже всяческого уважения, он тем не менее поднялся над этим презрительным отношением и не только простил своих старых врагов, но избавил их от верной гибели.

Он в одиночку закончил Четвёртый Мор и спас Тедас.

Валья почтительно провела пальцами над стеклянными гранями саркофага. Она не посмела коснуться их; оставить отпечатки на мемориале Гараэла было бы нечестиво. Но даже такое лёгкое полукасание вызвало волнующее покалывание на её коже. Герой Четвёртого Мора.

Остальные маги проникли в комнату у неё за спиной. Они тоже смотрели на саркофаг, окружённый короной покрытых бороздами чёрных рогов. Их впечатления менялись от замешательства до трепета, когда они один за другим молча осознавали, чьи доспехи и оружие покоятся в этом стеклянном вместилище — и чьи рога установлены тут, словно надгробие.

Кэронел улыбнулся позади них.

— Здесь мы храним реликвии всех моров. Это не просто библиотека. Это памятник в честь павших. — Он пошёл прочь, убрав руку с арки. — Крикните, если что-нибудь понадобится. В библиотеке всегда есть ктото из Стражей, а неподалёку расположен кабинет камергера. У правой стены за саркофагом с рогами огра есть уборная. Я вернусь позвать вас на обед.

Он ушёл, и четверо магов остались одни с книгами, сундуками и рогами Архидемона.

— Как вы думаете, это настоящее снаряжение Гараэла? — прошептала Падин. Она была самой старшей из них и самой высокой, застенчивая светловолосая девушка со изрытыми оспинами щёками и привычкой сутулится в тщетной попытке казаться меньше.

— Конечно, настоящее, — сказала Валья. — Стражи не держат подделок.

— Откуда хотите начать? — спросил Сека. — С официальных хроник или с сундуков?

Валья заколебалась. Она знала совсем немного об истории Четвёртого Мора. Героизм Гараэла был всем известным преданием, ещё она слышала старинные песни вроде "Ламента Поедателя Крыс" или "Сироты с Пятью Отцами", написанные во время бесславной осады Хоссберга, но детали о передвижении войск и битвах были для неё загадкой. Четвёртый Мор длился более десятилетия, ведь так? Значит, было огромное количество сражений. Откуда же им следует начать искать следы аномального поведения порождений тьмы или Стражей, уклонившихся от выполнения своих обязанностей?

— Начнём с военных карт, — решила она. — Так мы сможем сказать что-нибудь о передвижении отрядов Стражей. Лучше один раз увидеть, чем десять раз прочесть, не так ли?

— Если ты знаешь, как читать карты, — пробормотала Беррит. Миловидная блондинка, казалось, до сих пор дулась на равнодушное отношение к ней Кэронела.

Впрочем, больше никто не возражал. Падин подняла более крупную, чем остальные, книгу, содержащую официальные версии военных карт Стражей, и принялась внимательно просматривать страницу за страницей. Книга была очень старой, но её создали специально с расчётом на противостояние ходу времени и дополнительно усилили заклинаниями, поэтому цветные линии рек и лесов на крепком бежевом пергаменте были такими же яркими, как в тот день, когда их начертили.

Орды порождений тьмы заполнили карты почти сразу. Их силы обозначались простыми чёрными символами, зловещими в своей аскетичности. Они продвигались всё дальше, поглощая целые королевства, стирая в стремительном наступлении названия деревень, городов и столиц. Но единообразие отметок ничего не говорило Валье о видах порождений тьмы или о том, каким образом они завоевали территории.

Вместо этого она переключила внимание на перемещение Стражей. Может быть, будет проще предугадать схему их действий в ответ на наступление орды.

В отличие от порождений тьмы, Стражи были помечены на карте разными символами. Грифоны обозначались стилизованной головой орла, иногда синей, а иногда красной; Валья предположила, что это отряды под началом двух разных командиров. Кавалерия отмечалась головой лошади, цвета также варьировались, а пехота была наконечником копья. Маленькие флаги, нарисованные над копьями, указывали, были ли это Стражи или союзники из различных стран.

Но схема по-прежнему отсутствовала, по крайней мере, Валья ничего не могла определить по карте без контекста. Другие маги постепенно пришли к тому же выводу и разошлись, открывая сундуки и начиная просматривать первичные документы.

Валья упорно держалась за карты. Ей хотелось хотя бы добраться до конца книги прежде, чем сдаться и сменить тактику.

Пометка на полях одной из карт привлекла её внимание. На первый взгляд она выглядела как название очередного городка или деревни где-то около Старкхэвена, прямо на границе орды порождений тьмы, которая, без сомнения, захлестнёт это место так же, как и остальные. Ничего интересного.

Но это название было эльфийским словом "грифон", маловероятным для человеческой деревни, и пергамент под ним едва заметно мерцал втёртой в него пылью. Лириум. Совсем ничтожное количество, и к тому же сильно разбавленный, но после нескольких лет ученичества в Круге Магов Валья моментально распознавала лириумную пыль. Это зеленовато-голубое сияние, неизменное в мире живых и в Тени, было совершенно уникальным в Тедасе.

Валья бросила взгляд через плечо. Никто не обращал на неё внимания; все были погружены в собственные поиски среди писем и дневников.

Осторожно, но с любопытством, Валья провела нить маны из Тени и попыталась посмотреть на карту сквозь магическую призму. Бледно-голубой агат на её посохе засветился, совсем чуть-чуть; она могла бы объяснить это отражением солнечных лучей, если бы кто-нибудь заметил.

Но никто этого не видел, чему Валья очень обрадовалась и вновь устремила взгляд вниз на карту. Линия эльфийских букв мерцала на карте, сияя бледно-голубым, пока магия текла по напитанным лириумом чернилам, которыми была сделана надпись.

–  –  –

Валья разорвала связь с Тенью, как только увидела эти слова. Они постепенно растворились и исчезли на пергаменте, но остались сиять в её разуме. Lathbora viran.

Стиль письма устарел, как и форма букв, но смысл слов не изменился. Перевода на человеческие языки не существовало, насколько было известно Валье, хотя фраза могла быть сведена к неуклюжему "путь к месту утраченной любви". Это была цитата из одного из немногих великих стихотворений, передаваемых из уст в уста у долийцев и в эльфинажах, и описывала она печальную мечту о красоте, которую никто и никогда не видел по-настоящему. Это сладкое и причиняющее боль ощущение сродни ностальгии, но более щедро приправленное горечью. То, что чувствует человек, вспоминая об утраченном наслаждении, но только тот, кто испытывает lathbora viran, жаждет того, чего никогда не знал.

— Я чувствовал это под ежевичной лозой, — пробормотала Валья себе под нос. Так начиналось стихотворение: мускусным благоуханием поспевающей ежевики, горьким и сладким, и желанием вспомнить давным-давно утраченные ароматы Арлатана.

Стихотворение само по себе было lathbora viran, потому что она не встречала ни одного эльфа, который помнил бы его на эльфийском языке. У эльфов сохранилось несколько отдельных слов и суть истории, но само произведение было кое-как переложено на человеческий язык. Не было в эльфинаже эльфов, которые достаточно хорошо знали бы родную историю и язык, чтобы воссоздать утраченные элементы искусства своей цивилизации. Они даже первоначального названия не знали. Оно называлось "Под ежевичной лозой", потому что больше никто не знал настоящего названия.

Очень странно было встретить нечто подобное на военной карте Четвёртого Мора. Для Вальи было очевидно, что лириумное послание оставили в то же время, когда была составлена карта. И правда, заклинание, скрывавшее слова от невооружённых глаз, было сплетено теми же чарами, что сохраняют и более очевидные пометки на карте.

Но для чего? Зачем кому-то скрывать поэтический отрывок так, что его может найти только маг, а понять только эльф? Если только это не просто образ причудливой ностальгии...

Есть ли в других комнатах резьба в виде ежевичной лозы?

Валья отправилась это выяснить. Главная библиотека была почти пуста, лишь один седовласый Страж смотрел в окно на поющих во внутреннем дворе птиц. Валья тихонько обошла его, чтобы обследовать растительный орнамент на стенах.

Всё осталось таким же, как она запомнила: инжир, гранаты, цитрусовые... и одна одинокая ежевичная лоза, украшенная цветами с широкими лепестками, тугими бутонами и сочными ягодами. Резная лоза обвивала подсвечник между двумя полками, затем вилась вниз к серой каменной скамье, встроенной прямо в стену.

Валья заглянула под подсвечник. Ничего особенного. А вот под лавкой обнаружилось ещё одно слабое мерцание лириумной пыли, втёртой в один из камней на стене. На этот раз след был так слаб, что она никогда бы не нашла его, если бы уже заранее не держалась за Тень.

Она опять оглянулась убедиться, что никто не смотрит, вновь коснулась Тени и направила вторую ниточку маны к камню. От прикосновения её магии отмеченный лириумом камень задрожал и выдвинулся на дюйм.

Скованная нервозностью ожидания Валья ухватила кончиками пальцев каменный блок и, неловко раскачивая, потянула его наружу. Вытащив камень, она осторожно опустила его и, когда он почти беззвучно коснулся пола, с облегчением выдохнула.

За камнем в стене было маленькое отверстие, а в нём лежала книга, небольшая, но толстая. Переплёт был потёрт и покрыт пятнами крови, а страницы покоробились от сырости, но в целом книга оставалась в хорошем состоянии. Прикусив губу, Валья вытащила книгу, затем аккуратно вставила на место каменный блок и села на скамью, как будто не произошло ничего необычного.

Не уверенная, чего ждать, она открыла книгу. Страницы заполняли строки, написанные торопливо и небрежно, рукой женской, но ни в коем случае не слабой.

«Это началось в год 5:12 Священного, когда мой брат Гараэл и я отправились в Антиву...»

–  –  –

5:12 Священного века.

Забираясь в седло грифона во второй раз, Иссенья отправлялась на войну. Ни она, ни её брат Гараэл не были и близко готовы к такому. Лейтенант говорил, что они «зеленее, чем лягушка с морской болезнью», и был прав.

Оба стали Серыми Стражами едва ли год назад, а в отряде всадников грифонов «Красные Крылья» числились всего четыре месяца. Они всё ещё тренировались на лошадях с прикреплёнными к сёдлам большими досками для имитации доставляющих сложности крыльев грифона. Гараэл и Иссенья летали лишь однажды, привязанные к сёдлам позади более опытных Стражей, управлявших грифонами, — и это была лишь проверка молодых эльфов, не страдают ли они от головокружения или страха, которые превратили бы дальнейшие тренировки в пустую трату времени. В нормальных условиях они бы ещё год не принимали участия в воздушном бое.

<

Но Мор никого не ждёт.

Четыре месяца назад с севера потянулись порождения тьмы, следующие за зовом только что пробудившегося Древнего Бога. Они вырвались из глубин земли, прошли невидимые для людских глаз по гномским Глубинным тропам. Застигнутые врасплох народы Тедаса не смогли организовать эффективную оборону против орд порождений тьмы.

Антива, подвергнувшаяся атаке первой, теряла владения с той скоростью, с какой только могла передвигаться чудовищная армия. Разбросанные по округе отряды ополченцев небольших городов и деревень не были препятствием для порождений тьмы. Городские стены были разбиты и растоптаны, жители перебиты или уведены на Глубинные тропы, чтобы подвергнуться ещё худшей участи.

Речной город Селени, вошедший в легенды благодаря своим изящным мостикам и скульптурам, пал под осадой, длившейся всего четыре дня. В последующие недели река наполнилась трупами. Жители Антивы наблюдали, как мёртвые тела спускаются вниз по реке в море, день за днём, и с каждым следующим раздутым трупом рос их страх.

В таком отчаянном положении не было времени завершить обучение молодых Стражей. И теперь, пролетая над Антивой, цепляющаяся за спину старшего Стража впереди себя и щурящаяся от бьющих в глаза порывов ветра Иссенья поняла, насколько тяжела была ситуация в столице.

Антива расположилась на краю сияющей голубизной бухты. Богатые зеленью угодья и сады уходили на десятки миль вглубь материка, растянувшись вдоль берегов пробегающей мимо руин Селени реки.

Дальше этой плодородной кромки земли Антивы поглотил Мор. Расползающаяся от порождений тьмы скверна отравляла почву.

Даже с высоты тысячи ярдов Иссенья видела, как опустошена и изуродована земля там, где прошла орда, а в небе над ней сгущались чёрные тучи. Лишённые листьев деревья торчали скелетами-часовыми над высыхающими ручьями, которые журчали так глубоко в своих руслах, словно сама земля выпивала их досуха.

Целые поля зерновых засыхали и гнили, ни единого зелёного пятачка не было видно среди перекрученных серых стеблей. Те немногие живые существа, которых они заметили, были в основном воронами и стервятниками со скрюченными телами и выпадающими перьями из-за моровой чумы, которой они заразились, пируя на трупах порождений тьмы.

Само войско порождений тьмы выглядело месивом чёрных доспехов и разорванных знамён. Иссенья едва могла что-либо различить. Несмотря на то, что порождения тьмы не способны летать, кроме архидемона, которого пока что мало кто видел, их стрелы и заклятия вполне могут поражать отдалённые воздушные цели, поэтому грифоны набирали высоту, чтобы избежать атаки. Облака скрыли из виду гарлоков и генлоков, толпящихся вокруг эмиссаров и огров, и Иссенья была благодарна за это.

Миновав армию, они снова снизились: воздух над облаками был слишком разреженным и холодным для грифонов. На протяжении всего полёта над Антивой Иссенья не видела людей в осквернённых землях.

Все они были мертвы, бежали или прятались. Но возле ворот столицы Антивы сотни их встали лагерем: беженцы, закутанные в лохмотья и отчаяние, жили в повозках и самодельных укрытиях и ели всё, что могли найти. Стоял невыносимый смрад. Городские ворота были для них заперты с тех пор, как весть о Море достигла столицы, но им больше некуда было пойти.

— Они не могут продолжать в таком духе, — прошептала эльфийка в спину своего спутника.

Она не ожидала, что её слова пробьются через шум ветра и крыльев грифона, но старший Страж какимто образом её услышал. Его звали Хабл, и Иссенья не слишком хорошо его знала. Это был седеющий опытный воин, выживший в бесчисленных схватках с гарлоками и генлоками, большую часть времени проводивший в отдалении от Вейсхаупта на спине своего грифона, Чёрного Когтя. Он был не робкого десятка, но выглядел заметно помрачневшим, когда повернулся в седле, чтобы ответить ей.

— Нет, не могут, — сказал он и вернулся к управлению грифоном.

Чуть позже они уже кружили над Антивой. Придерживая одной рукой растрепавшиеся от ветра волосы, Иссенья вытянула шею, чтобы заглянуть вниз между широких крыльев Чёрного Когтя. Она читала о красотах столицы Антивы множество раз, но никогда не видела её своими глазами.

Этот портовый город называли сверкающим драгоценным камнем, и с высоты он именно так и выглядел. Мор пока не коснулся столицы. Бульвар Морей был удивительно красив, его плитка, бирюзовая и цвета морской волны, так и сияла на фоне белого мрамора главной дороги. Десятки позолоченных статуй, украшавших широкую Золотую площадь, всё ещё отбрасывали искристые блики, отражая солнечные лучи. А Королевский дворец оставался великолепным зрелищем, захватывающим дух; его стройные башни и витражные стёкла играли огнями предзакатного солнца.

Но судов в гавани было не так много, как ожидала Иссенья. Там стояло несколько королевских боевых кораблей и судов поменьше с нарисованным на бортах золотым драконом Антивы, но купеческих кораблей было совсем мало. Она догадалась, что многие из них отправились к более безопасным берегам, увозя всех, кто смог заплатить баснословную плату, которую капитаны позаботились установить за проезд. Отсутствовали даже маленькие рыбацкие лодки.

На прекрасных улицах с балюстрадами почти не было горожан. Рынки, прежде заполненные народом, сейчас пустовали. Хотя угроза ещё не добралась до ворот, жители Антивы, похоже, затаились в своих домах, готовясь к буре, которая, как они знали, скоро нагрянет.

Потом грифон спустился за крепостную стену, опоясывавшую дворец, и вид города скрылся от Иссеньи.

Дворцовый двор заполнился вихрем пыли. Два десятка грифонов снижались к Королевскому дворцу, неся на спинах соответствующее число Серых Стражей, и шум и хаос их прибытия переполошил придворных слуг. С грифонами было довольно сложно обращаться; огромные животные, будучи территориальными и вспыльчивыми созданиями и в лучшие времена, после долгого перелёта были особенно раздражительны.

Некоторые из них взлетели на крепостную стену, били крыльями и пронзительно кричали на всякого, кто пытался приблизиться.

Антиванцы, приносившие Стражам вино и хлеб, держались от грифонов на почтительном расстоянии, и Иссенья не могла винить их за это. Она тесно работала с животными на протяжении нескольких месяцев, ухаживала за ними и кормила, училась понимать их переменчивое настроение и всё равно крылатые хищники то и дело пугали её.

Взрослый грифон мог вырасти до двенадцати футов от клюва до хвоста, размах крыльев был и того больше. Самцы весили более тысячи фунтов, самки — лишь немногим меньше. Их клювы были достаточно мощны, чтобы раздробить бедренную кость лося без всяких усилий; когти могли разодрать латы, словно сырую бумагу. Серые Стражи обычно выбирали самых невысоких и лёгких представителей ордена в качестве всадников грифонов, чтобы позволить животным продержаться дольше в тяжёлых условиях, но здоровый грифон был способен сражаться, неся на своей спине двух облачённых в полный доспех людей. Это были свирепые, бесстрашные хищники, полные дикой красоты и живой, словно ртуть, ярости.

Иссенья очень любила их. Любила их мощь и грацию, и мускусный львиный запах. Любила то, как они прикрывают от удовольствия свои яркие золотые глаза, когда она чистит их перья, и этот потрясающий рокот, который они издают, мурлыкая. Ещё она любила ту истинную и неограниченную свободу, которой грифоны обладали в воздухе, необычайный дар полёта, который они могли разделить со своими всадниками, которых выбрали.

Именно поэтому подготовка всадников была такой продолжительной, и поэтому же Иссенья не винила антиванцев за их настороженное отношение к своим огромным пернатым гостям. Грифоны не имели ничего общего с собаками или лошадьми, или с теми пятнистыми охотничьими котами, которых некоторые орлесианские аристократы держали на украшенных драгоценностями поводках. Грифоны гордые, ревнивые и дикие, и разумный человек никогда об этом не забывает.

Потому что выбирал всегда грифон. Никто не мог заставить огромного зверя против воли нести на себе всадника. Грифон скорее сбросится с обрыва, нежели согласится служить тому, кто ему не нравится. Они никогда не были и не будут ни слугами, ни рабами. Грифон — это партнёр и равный соратник, в противном случае — враг.

И Стражи, разумеется, не забывали. Они помогли слугам установить для грифонов лохани с водой, поручили одному из старших Стражей присматривать за животными и вошли во дворец. Грифонов накормят позже, по отдельности. Предложить им мясо сейчас, когда они собраны все вместе, значит почти наверняка спровоцировать драку.

Иссенья надеялась, что какой-нибудь благонамеренный слуга не спровоцирует грифонов, но в тот вечер был не её черёд следить за ними. Она проследовала за остальными в тень дворца, поравнявшись со своим братом.

Гараэл на ходу вытряхивал пыль из своих золотых волос. Он уже умылся, вероятно, стащив несколько пригоршней питьевой воды у грифонов. Иссенья спрятала улыбку. Её брат бывал неописуемо самолюбивым, однако она вынуждена была признать, что не без причины. Эльфы повсеместно считались красивее людей, но даже по таким меркам Гараэл был исключителен. Высокие скулы, великолепные зелёные глаза и улыбка, которая заставляла дам — и немалое количество мужчин — слабеть в коленях. Он был намного привлекательнее её, и, честно говоря, Иссенья этому даже радовалась. Красота была отравленным благословением для эльфийки Тедаса.

Но сегодня брат не улыбался. И никто не улыбался. Если в Антиве настроения были мрачными, то в Королевском дворце они превратились в поистине похоронные.

Хабл провёл их вдоль защитных наружных стен дворца и украшенных орнаментами внутренних. Слуги прижимались к стенам, пропуская Серых Стражей, и следили за ними с трепетной, робкой надеждой в глазах.

Дворцовая стража, облачённая в церемониальные кольчуги и сюрко с гербом Антивы — гордо стоящим золотым драконом, приветствовала их быстрыми кивками и уважительно отступала в сторону у каждой двери.

Несмотря на заданный Хаблом темп, казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они добрались до зала аудиенций. Иссенье всегда казалось, что крепость Вейсхаупт — самое большое строение в мире, но Королевский дворец Антивы был не меньше.

Наконец, пройдя внутренний сад, полный ароматных вьющихся роз десятков оттенков красного и жёлтого, они вышли в небольшой зал, где их ожидали король и королева. Страж-командор Тураб, кряжистый рыжебородый гном, лидер Серых Стражей Антивы, стоял вместе с ними, как и двадцать антиванских Стражей и небольшая группа богато одетых мужчин и женщин, которых Иссенья сочла высокопоставленными вельможами.

— Хабл, — Страж-командор склонил голову в угрюмом приветствии. — Никаких проблем по пути сюда, надеюсь?

— Не особенно, — сказал Хабл. Он церемонно поклонился королю и королеве. Антиванские аристократы ответили сдержанными кивками.

Иссенья решила, что королю Элаудио пятый десяток. Он показался ей добрым, но застенчивым человеком, который заметно колеблется перед каждым движением. Его королева, Дживена, выглядела немного старше. В её волосах насыщенного каштанового оттенка виднелись седые пряди, а морщинки от улыбки смягчали резкие черты её лица.

Говорили, что это один из тех редчайших королевских браков, которые основаны на любви, припомнила Иссенья. Королева родилась в состоятельной и уважаемой купеческой семье, но всё же её происхождение было возмутительно низким по меркам антиванского двора.

Тем не менее, король Элаудио избрал её своей невестой, и спустя десятилетия их союз, наконец, получил одобрение народа. Без сомнения, помогло то, что королева Дживена посвятила себя покровительству искусствам и вложила немалую долю своего состояния в благоустройство столицы. Её влияние сделало Антиву центром искусства и культуры Тедаса, соперницей величайших городов Орлея и угасающей империи Тевинтер.

— Вы пришли помочь нам защитить наш город? — спросила королева Дживена. Она говорила негромко, но было настолько тихо, что её слова разнеслись по залу. — Спасти Антиву в час нужды?

Трудно отказать такой спокойной, достойной мольбе. Но было ясно, что Серые Стражи собираются сделать именно это. Хабл и Тураб обменялись взглядами, и затем Страж-человек покачал головой.

— Нет, ваше величество.

Неодобрение омрачило лицо королевы.

— Нет? Столь многое будет утрачено, если этот город падёт. Скульптуры, музыка, искусство. Наши библиотеки. Наши мозаики. Не только сами произведения искусства, но и знания, создавшие их. Вы же не думаете, что мы бросим наследие многих веков.

— Антиву невозможно защитить, — ровно произнёс Хабл, разделив своё внимание между царствующими особами. — Не на какой-либо существенный отрезок времени. Несколько дней, несколько недель, если нам повезёт. Не больше. У вас не было возможности подготовиться. Порождения тьмы прорвались через страну слишком быстро. У Антивы нет достаточных запасов продовольствия, обученных солдат, и даже оружия и брони для их снаряжения. Море может немного помочь, но порождения тьмы одолеют стены намного раньше, чем заморят нас голодом.

— Наши стены очень крепки, — нерешительно заметил король Элаудио.

— Да, ваше величество, — согласился Тураб со всей мягкостью, на какую был способен бесцеремонный гном. Иссенья видела, что он восхищался этими людьми, и его совсем не прельщала возможность разрушить их надежды.— Именно это и может дать нам те несколько недель.

— Значит, вы ничего не можете сделать? — спросила королева. Недоверие вкралось в её мелодичный голос, сделав его тонким и ломким. — Как могут Серые Стражи так запросто принять поражение? Барды воспели вас в легендах, а вы хотите, чтобы мы сдали весь наш город — всю нашу страну — ещё до того, как был нанесён первый удар?

— Антива зажата между морем и захваченными порождениями тьмы внутренними землями, — сказал Хабл. В его голосе появилось нетерпение и раздражение, но на лице застыла маска учтивости. — Вы вообще видели расположение города на карте? Вы не получите ни подкреплений, ни пополнения запасов. К тому времени, как орда подойдёт к вашим стенам, вся остальная страна уже будет кишеть порождениями тьмы. У них нет осадных машин, это факт, но они им и не нужны. Огры попросту перебросят генлоков через стены, и те упадут сверху на ваших людей. Переживут генлоки столкновение или нет — не имеет значения. Как только достаточное количество окажется за стенами, они разнесут скверну Мора и это будет конец Антивы. И это ещё если не явится Архидемон. Если он прилетит, у вас даже этих дней не будет.

Королевская чета побледнела. Иссенья украдкой оглянулась на группку антиванских дворян. Они тоже выглядели до смерти перепуганными. Сама она ощущала почти такой же ужас. С того времени, как последний Мор коснулся Тедаса, минуло почти две сотни лет, достаточно много, чтобы истории о Тоте и Охотничьей горе затерялись в детских сказках.

И вот теперь монстры вылезли из-под кроватей и показали убедительно острые когти.

— Я просил Хабла привести Стражей, чтобы мы получили шанс спасти жителей города, — пояснил Тураб с прежним угрюмым терпением. — У вас всё ещё достаточно кораблей, чтобы вывезти людей в залив Риалто.

Они смогут найти приют на некоторых крупных островах. Порождения тьмы не плавают, у них нет флота, поэтому вы и ваш народ будете там в безопасности.

Король Элаудио прикрыл глаза, как будто подсчитывал что-то.

— Нам повезёт, если мы спасём хотя бы треть.

— Вы не спасёте никого, если останетесь и примете бой, — сказал Тураб. — Ваше величество, эти Стражи пришли сюда и готовы пожертвовать жизнью ради спасения ваших людей. Но вы нужны им, чтобы организовать эвакуацию.

— Я подумаю об этом, — тихо сказал король. Он поднял руки и сложил ладони в беззвучном хлопке, давая знак, что аудиенция подошла к концу.

Страж-командор Тураб и Хабл поклонились королевской чете. Вместе с прочими Стражами Иссенья повторила поклон, затем прошла за своими лидерами прочь из зала.

— Они действительно хотели, чтобы мы защищали их город? — прошептал ей Гараэл, когда они вновь проходили через розовый сад. — Ради нескольких картин и фонтанов?

Иссенья больше не ощущала сладкого аромата цветов, а солнце не согревало её кожу. Она никак не могла перестать думать обо всех тех людях, ютящихся за воротами, безнадёжно надеющихся на спасение, которого они не дождутся, и о людях внутри городских стен, обречённых на гибель, если король и королева слишком долго будут цепляться за свои бессмысленные надежды отбить осаду.

— Конечно, хотели, — ответила она брату тоже шёпотом. — Они же люди. Им нужна надежда.

— Мы дали им надежду, — сказал Гараэл. — Мы дали им всю надежду, какую способен предложить мир. А они не принимают её, потому что хотят большего?

Иссенья с несчастным видом покачала головой, не зная, как выразить свою скорбь. Когда они покинули сад и вышли в относительную прохладу внутренних залов дворца, она дрожала. Солнце не согревало её ни капли, а тени казались всепоглощающими.

Тураб отвёл их к одной из казарм для стражи. Она была освобождена к прибытию Стражей. Даже с Мором у порога дворцовые слуги нашли время постелить чистые одеяла на койки и развесить по стенам пучки высушенной лаванды.

Перечно-сладковатый аромат крошечных фиолетовых цветков причинял Иссенье боль. Порождения тьмы не имеют понятия о красоте, им не нужны эти маленькие блага цивилизации, которые делают мир более приятным местом. Они лишь… убивают, уничтожают и отравляют, и там, где они пройдут, никогда больше не вырастет лаванда.

Она тяжело опустилась на койку, перебирая пальцами грубое шерстяное одеяло, которое какой-то слуга выстирал и свернул для неё. Они, наверное, выбрали самые лучшие одеяла в благодарность Стражам, пришедшим спасти Антиву.

— Мы должны спасти их, — пробормотала Иссенья.

Но она сказала это очень тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, и, если кто-то и услышал её, то не ответил.

–  –  –

5:12 Священного века На следующее утро Страж-командор Тураб разбил Стражей на пары и отправил в небо для разведки любых возможных путей отступления, участков, подходящих для обороны Антивы, и сбора информации об орде порождений тьмы. Антиванцы уже предоставили им свои самые лучшие карты, а также местных пастухов и охотников, знавших все тайные проходы в окрестностях города, но Турабу нужны были глаза в небе, чтобы сравнить полученные сведения с последними новостями о передвижениях порождений тьмы.

Иссенья понимала, что это, по сути, крайний случай. Будет большой удачей, если козьими тропами удастся вывести хоть сотню антиванцев, и это только если вся орда порождений тьмы отвлечётся на что-нибудь на достаточно продолжительное время, чтобы успеть организовать побег. Но если король и королева не начнут действовать немедленно, больше ничего нельзя будет сделать.

Все её мысли были только об этом, когда она обхватила Хабла руками за пояс и приготовилась отдаться на милость грифона под ними. Чёрный Коготь напряг мышцы, пружинисто прыгнул, и земля всколыхнулась, словно поверхность моря, а крылья грифона подняли тучу пыли вокруг них. Иссенья задержала дыхание, отчасти, чтобы не наглотаться пыли, а отчасти рефлекторно. Невозможно, совершенно невозможно не поддаться восхищению магией полёта грифона.

А потом они оказались в воздухе, по спирали поднимаясь всё выше и выше над Королевским дворцом, пока внутренние сады не превратились в крохотные зелёные плитки с золотыми крапинками, а стражники на стенах не показались множеством копошащихся внизу бронзовых муравьёв. Палатки беженцев выглядели серо-коричневым пятном снаружи городских стен, доки — колючей белой каймой холодных зеленоватых вод моря.

Казалось, кораблей стало ещё меньше, чем вчера.

— Они уже эвакуируются? — спросила Иссенья.

Хабл покачал головой, подождав с ответом, пока Чёрный Коготь не развернулся к берегу по ветру.

— Король ничего не говорил. Но многие капитаны не стали ждать. Их боевые корабли отплыли сразу, как только завершилась наша аудиенция и они прослышали, что Стражи не собираются спасать город. Почти дюжина скрылась под покровом ночи. Королевская стража поймала одного из капитанов и повесила его сегодня утром, но я не думаю, что это их удержит. Повешение всё равно лучше смерти от лап порождений тьмы.

— Можем ли мы что-нибудь сделать?

-— Скорее всего, нет, — ответил Хабл, — но мы попытаемся.

Он натянул поводья с правой стороны шеи Чёрного Когтя, направляя его вправо и вниз.

— Давай взглянем поближе на этих порождений тьмы. Может, увидим что-нибудь достаточно страшное, что поможет нам пробудить в царствующих особах здравый смысл.

Когда они пересекли зелёные земли вокруг Антивы и приблизились к зловещей армии, Хабл удерживал грифона над облаками, используя серые небеса как маскировку. Затем Чёрный Коготь осторожно пролетел сквозь кучевые облака и постепенно начал снижаться.

Орда порождений тьмы растянулась под ними, пятнистый ковёр искажённой скверной плоти, собравшейся вокруг истрёпанных знамён. Они носили разномастную броню и сжимали в руках зазубренное оружие невероятно грубой работы.

С такой высоты Иссенья не могла различить лица отдельных порождений тьмы, но уже видела различия в их строении и передвижении. Генлоки были низкорослыми и приземистыми, быстро пробирались по земле, словно четвероногие пауки. Гарлоки были выше и, несмотря на сильно развитую мускулатуру, выглядели рядом с генлоками чуть ли не стройными. Они передвигались более прямо, их походка походила на шаг человека, но никто никогда не спутал бы белёсое безносое лицо гарлока с человеческим. Их мёртвые глаза, изрытая скверной кожа и чёрно-красные струпья на белых, как рыбье брюхо, щеках доказывали это.

Над всеми ними возвышались огры: рогатые твари со шкурой цвета застарелого кровоподтёка. Их чёрные когти размером могли сравниться с топорами, и были столь же смертоносны. Как учили Иссенью в Вейсхаупте, огры были теми немногими порождениями тьмы, которые могли представлять опасность для летящего грифона. Их способность метать валуны на огромные расстояния с потрясающей точностью и сокрушительной силой позволяла им сбивать грифонов и всадников с неба.

К счастью, не похоже было, что вокруг Антивы их собралось много. Но потом Иссенья посмотрела ещё раз, более внимательно, и с дрожью осознала, что число огров лишь казалось небольшим по сравнению с тучей остальных порождений в орде. Она насчитала, по меньшей мере, пятьдесят огров среди многих тысяч порождений тьмы — а это значит, что в случае боя их будет на поле битвы вдвое больше, чем грифонов. Даже без учёта гарлоков и генлоков, это уже невозможно много.

Но не учитывать гарлоков и генлоков нельзя. Она не могла даже представить, сколько там было меньших порождений тьмы. Мор до сих пор не представлял никаких свидетельств, по которым можно было судить о размерах обычной армии. В рядах порождений тьмы не было никаких кузнецов, слуг или торговцев. Никаких продовольственных повозок, походных костров, даже отхожих ям. Только кишащая бесчеловечная орда, не нуждающаяся ни в чём.

Дрожа, молодая эльфийка отвела взгляд.

–  –  –

— Нет, — Хабл слегка встряхнул поводья Чёрного Когтя. Он наклонился вперёд, отдавая команду грифону, и они вновь взмыли к грозовым тучам. — Как и антиванцы. Надеюсь, мы увидели достаточно и сможем убедить в этом короля и королеву.

Когда грифон поднимался ввысь сквозь следующие за Мором тучи, Иссенья услышала слабую, странную мелодию, которая просочилась в её разум. На самом деле никакого звука не было, хотя и казалось, будто мелодия идёт изнутри, словно она сама себе её напевает.

Хотя сама она никогда бы не смогла вообразить такую мелодию. Ничего прекраснее она не слышала.

Печальная и неземная мелодия как будто затягивала эльфийку в воспоминания о ностальгическом блаженстве, которое было каким-то образом утрачено, — но она сделает всё, чтобы вернуть это. Всё, что угодно.

Хриплый крик Чёрного Когтя вывел Иссенью из транса. Грифон яростно тряс головой, дёргал поводья, почти вырывая их из оцепеневших пальцев Хабла. Старший Страж натягивал их всё туже, очевидно, не осознавая, что делает. Он камнем застыл в седле и, хотя Иссенья не могла увидеть его лицо, она догадывалась, что его захватила та же музыка, что очаровала и её.

Обмирая от собственной безрассудной смелости, она ударила его по затылку.

Хабл резко выпрямился в седле и выругался.

Он тут же выронил поводья, позволив Чёрному Когтю без напряжения вернуться к подъёму сквозь грозовые тучи, и со сконфуженным видом полуобернулся к Иссенье:

–  –  –

— Что это было? — спросила эльфийка, содрогаясь.

Хабл не отвечал, покуда облака не скрыли их полностью от орды порождений тьмы.

И когда ответил, голос его звучал сурово и напряжённо:

–  –  –

Иссенья откинулась назад в седле, радуясь, что ремни прочно удерживали её на месте. Негромкий стон, словно вздох, сорвался с её губ и был унесён ветром прочь. Ноги и позвоночник как будто превратились в желе.

Конечно же, Архидемон явился с Мором. Архидемон — именно то, с чего начинается Мор. И её ужасно нервировало, что один из осквернённых древних богов сидит сейчас где-то там, в толпе порождений тьмы, отделённый от них лишь воздухом и крыльями Чёрного Когтя.

Но сильнее всего, сильнее даже, чем неисчислимые разрушения, которые архидемон скоро учинит в этом чудесном, несчастном городе на берегу моря, её напугало то, насколько красива была звучавшая в её голове мелодия.

На протяжении всего обратного пути к Антиве Иссенья сидела на спине Чёрного Когтя, съёжившаяся и тихая, неспособная принять одновременное существование ужасов порождений тьмы и прелести их музыки.

— Это скверна, — сказал ей позже Страж-командор Тураб, когда они сидели в своей казарме и ждали прихода слуг с ужином. Иссенья наконец набралась храбрости подойти к устрашающего вида гному и обнаружила, что с ним на удивление легко общаться. Под жёсткими рыжими усами и исцарапанной серой пластинчатой бронёй скрывался тщательно заботящийся о своих подопечных Страж-командор.

Он повысил голос, чтобы быть равно услышанным и бывалыми вояками, и молодыми рекрутами, хотя его слова предназначались в основном для последних.

— Скверна в нашей крови, позволяющая нам чувствовать присутствие порождений тьмы и защищающая от их порчи, также заставляет нас испытывать то же, что и они. Среди всего прочего — зов Архидемона.

Это та самая мелодия, которую все вы услышите, когда придёт час вашего Призыва, и чем глубже скверна проникает в ваши кости, тем громче она становится. Однажды, если ожидание затянется, вы не сможете сопротивляться. Ваш долг — внять Призыву, пока у вас ещё остаётся воля.

— Это может случиться быстрее из-за того, что мы слышим зов Архидемона? — спросила Иссенья.

Тураб пожал плечами, лязгнув сталью и сильверитом.

— Возможно. Для каждого из нас это происходит по-своему.

— Ну что же, будем ждать с нетерпением, — сказал Гараэл, с саркастичным весельем хлопнув себя по бёдрам. — О, а вот и наш обед. У меня после такой истории как раз разыгрался аппетит.

Иссенья даже не подумала улыбнуться остроте брата. Она взяла деревянную миску с одной из тележек, которые вкатили слуги, затем подошла к другой и положила себе хлеба и тушёного мяса. Аромата еды она не ощущала. Будь это самый сладкий медовый торт или перегнившее свиное дерьмо, она бы не заметила разницы.

Иссенья так гордилась тем, что её избрали Серым Стражем. Все знали, что Стражи берут лучших: самых метких стрелков, самых искусных магов, самых мудрых тактиков. Это был её шанс вырваться из полурабства, бывшего уделом всех эльфов в человеческом городе, и вместе со своим братом проявить отвагу на равных условиях со всеми остальными.

Конечно же, она знала о Призыве. Всякий, кто когда-либо слышал о Серых Стражах, знал, что однажды скверна порождений тьмы, которую Стражи принимают во время Посвящения, возьмёт над ними верх, повергнет их в безумие и приведёт к гибели. Это могло случиться лет через тридцать или даже больше, но, в конце концов, каждый из них, если проживёт достаточно долго, станет жертвой скверны. Единственным выбором для них было отправиться на Глубинные тропы в самоубийственной попытке уничтожить как можно больше порождений тьмы прежде, чем погибнуть самим. Вот что такое Призыв — участь, которая поджидает всех, если что-то другое не убьёт их раньше, и предчувствие рокового конца преследовало Стражей, словно тень.

Но это всегда казалось таким далёким. Романтическая и трагичная концовка, которая постигает героев сказок. Совсем не то, что, по представлению Иссеньи, задует огонь её собственной жизни.

Вид орды и звук песни Архидемона лишили её этой беспечной самоуверенности.

Она поела без аппетита, попила, не осознав, что именно пьёт, и поставила пустую миску обратно на тележку слуги, даже не вспомнив, в какой момент та исчезла из её рук.

После ужина Страж-командор Тураб и несколько самых опытных Стражей, включая Хабла, ушли к королю с королевой для повторной аудиенции. Остальные остались играть в карты и кости, чтобы скоротать время, обмениваясь похабными и зачастую неправдоподобными историями о своих подвигах до прибытия в Антиву.

Иссенья не присоединилась к ним и только рассеяно слушала доносящиеся до неё громогласные россказни Гараэла, вызывающие взрывы хохота его слушателей. У её брата был настоящий дар отвлекать умы своих товарищей от тревожных мыслей, развлекаясь в процессе. Подобного дара у неё не было. Она просто сидела и ждала, пока не вернулась делегация Стража-командора.

Мрачное выражение их лиц говорило о неудаче.

— Королева по-прежнему хочет сражаться, — сообщил своим хриплым баритоном Тураб, — и теперь, когда она выразила свои намерения так чётко, у Антивы нет выбора. Почти все боеспособные корабли капитаны отвели к безопасным берегам, а разбитые были брошены своими командами. Если бы король и королева предприняли что-нибудь вчера, им удалось бы осуществить эвакуацию надлежащим образом… Но при нынешних условиях им не хватит кораблей даже на спасение обитателей дворца.

Стражи приняли новости в молчании. Потом Гараэл взъерошил рукой свои светлые локоны и задал очевидный вопрос:

–  –  –

Тураб с сожалением покачал головой. Вплетённые в рыжую бороду маленькие медные кольца звякнули друг о друга.

— У нас осталось три корабля с преданными капитанами. Мы можем использовать их, чтобы эвакуировать как можно больше военных ресурсов. Магов, лучников, храмовников — всех, имеющих силы и способности помочь нам в борьбе против Мора.

— И имеющих политическое влияние, — презрительно бросила женщина-Страж со шрамами на лице.

Закреплённый у неё за спиной длинный чёрный посох выдавал в ней магессу, но Иссенья её не знала.

— Да, — с неохотой признал Тураб. Он поднял вверх бронированный кулак, обрывая недовольные шепотки некоторых Стражей. — Они тоже военные ресурсы. У некоторых из них есть армии, которые они могут предоставить нам. У других есть землевладения, которые обеспечат нас продовольствием. Нам понадобится еда, лошади, оружие, припасы. Деньги. Торговцы и аристократы способны дать нам всё это. Это делает их ценными.

— А тем временем бедняки, у которых ничего для нас нет, будут брошены на поживу порождениям тьмы, — фыркнула женщина-Страж.— И как это отразится на нас?

Тураб пожал плечами и поплёлся через комнату за стоявшей посреди брошенных на середине игры карт кружкой эля.

— Мы всё равно лучше порождений тьмы. Во имя Создателя, Денди, это же Мор. Ты думаешь, мне это нравится? Идиоты в коронах провозились целый день, и теперь сотни людей, которые могли быть спасены, погибнут. И это даже не самое худшее. Мы должны забрать самих короля с королевой. Остальные отправятся на кораблях, но король Элаудио и его королева покинут Антиву на спинах грифонов, как и некоторые избранные советники.

Магесса со шрамом, Денди, отшатнулась так резко, что её посох ударился о стену позади неё.

–  –  –

— Вообще говоря, ты и Хабл. Чёрный Коготь и Скриакс наши самые сильные и быстрые грифоны, их шансы избежать любой возможной атаки в воздухе наиболее высоки. Остивер, Фенадал и остальные маги отправятся морем. Их таланты могут оказаться крайне полезны, если придётся драться на воде. Я отправлюсь с ними, чтобы убедиться, что капитаны и их пассажиры соблюдают договорённость. Все остальные Стражи возьмут оставшихся грифонов. Каждый берёт пассажира — но только одного.

Тураб пронзил каждого грозным взглядом из-под косматых рыжих бровей.

— Я запрещаю вам брать больше людей в ущерб маневренности и выносливости грифонов. Ваша первостепенная задача — убедиться, что королевская чета останется в живых. Вы поняли?

Иссенья кивнула вместе со всеми. Она не была уверена, что всё поняла, но сообщать об этом было бы неблагоразумно.

— Хорошо, — Тураб допил эль. — Сейчас я отведу вас к грифонам. Постарайтесь выбрать быстро. У нас нет времени ждать до утра. Я хочу, чтобы все покинули дворец в течение следующих двух часов.

–  –  –

5:12 Священного века — Выбирайте себе грифонов тщательно, — посоветовал молодым Стражам Тураб, когда вёл их вверх по раскалённой на солнце лестнице на стены, куда взгромоздились крылатые создания. Стражей было пятеро:

Гараэл, Иссенья, пара лысых сестёр-близнецов по имени Кайя и Тайя и угрюмый, весь покрытый татуировками уроженец Андерфелса, чьего имени Иссенья не знала. Все несли с собой свои седельные сумки; они не проведут в замке ещё одну ночь.

— Вы выбираете себе товарища, с которым проведёте вместе много лет вашей жизни. Вы будете вместе есть, вместе сражаться, вместе нести долгие и одинокие караулы. Ваши жизни и жизни ваших компаньонов будут зависеть от доверия, которого вы достигнете с вашим грифоном. Попробуйте злоупотребить им и получите самого злейшего врага, какого когда-либо знали.

— Как будто жену выбираем, — криво усмехнулся Гараэл, устало тащившийся за гномом.

Тураб глубокомысленно кивнул.

— Справедливое сравнение. Если твоя жена весит в шесть раз больше тебя, сжирает живую козу на обед и может сломать каждую косточку в твоём теле одним шлепком.

— Я как-то раз соблазнил кунари, — пробормотал эльф.

Страж-командор весело фыркнул на это. Добравшись до верхушки стены, рыжебородый гном отступил в сторону, пропуская остальных вперёд. Иссенья раскраснелась и вспотела, а у обеих сестёр после такого долгого подъёма пот ручьями катился с лысых макушек, но у Тураба даже дыхание не сбилось.

— Некоторые из этих грифонов только что завершили обучение, другие потеряли своих всадников из-за Мора и нуждаются в новых, — сказал гном, когда молодые Стражи поднялись на стену. — Фенадал и остальные, долетев на них сюда, провели окончательную оценку. Мы уверены, они станут многим из вас хорошими товарищами. У нас есть рекомендации для некоторых пар, но окончательное решение всё равно будет между вами и вашими грифонами. А теперь давайте, идите и познакомьтесь.

Иссенья прикрыла глаза от солнца и посмотрела на грифонов, чистящих перья клювами. Она направилась к ним вдоль стены, чувствуя странное смущение. Вблизи животные всегда оказывались больше, чем она ожидала, и прекраснее. Одна мускулистая чёрная самка подняла голову при приближении эльфийки. Глаза грифона имели более светлый янтарный оттенок, чем у остальных, и сияли подобно жёлтым бриллиантам, контрастируя с насыщенным тёмным оттенком перьев. На её клюве, грубом и зазубренном по краям, виднелся лёгкий пёстрый узор.

Она была самым удивительным созданием, которое Иссенья когда-либо видела.

Ещё она была покрыта шрамами. Длинная неровная линия голой серой кожи тянулась вдоль грифоньей шеи, где что-то разорвало плоть и вырвало перья. Рана была полностью залечена, но Иссенья поняла, что та была получена недавно и исцелена магией, потому что перья вокруг были коротко подрезаны. Если бы рана зажила естественным путём, эти перья бы уже отросли в полную длину.

— Как тебя зовут? — прошептала эльфийка, вглядываясь в снаряжение грифона. Огромные звери не носили ошейников, и их имена чеканились на нагрудных пластинах брони. И здесь значилось… — Ревас, — вслух прочла Иссенья. Это было эльфийское слово, означающее «свобода».

Уши с кисточками встали торчком при звуке знакомого имени. Грифон раскрыла клюв и испустила шипение, а потом неожиданно опустила свою огромную голову на плечо Иссенье. Львиный мускусный запах наполнил ноздри эльфийки, смешиваясь с едва заметным запахом крови и костного мозга, оставшихся на клюве грифона.

От тяжести у Иссеньи подогнулись колени, но она нисколько не возражала.

— Похоже, меня выбрали, — сказала она проходившему мимо Стражу-командору.

Гном остановился, задумчивое выражение промелькнуло на его бородатом лице.

— Похоже, что так и есть, — подтвердил он. — Ревас потеряла своего всадника несколько недель назад.

Его звали Далсайрэл. Долиец. Ты его знала?

Иссенья помотала головой. Она почувствовала укол раздражения из-за того, что Тураб вообще спросил об этом — или все эльфы должны знать друг друга только потому, что они эльфы? Но это не продлилось долго. Вопрос был задан без задней мысли и, кроме того, было невозможно злиться перед лицом наполнявших её благоговения и счастья от того, что у неё теперь был свой грифон.

— Он был хорошим Стражем, — сказал Тураб. Он минуту помолчал, а потом как будто бы отбросил терзавшие его воспоминания. — Ревас получила это ранение от огра. Он схватил её, когда она пикировала, потащил вниз. Почти убил. Далсайрал отдал свою жизнь, чтобы спасти её. С тех пор с ней очень сложно. Смотритель говорит, она оплакивает потерю. И ещё она очень зла. Если ты сможешь вернуть её, это будет огромная услуга для всего Ордена. Ревас — одна из лучших.

Он продолжил обход стены, и его латы будто пылали в лучах солнца. Иссенья повернулась обратно к грифону, которая заинтересованно подняла голову, когда слушала слова Тураба.

— Это правда? — прошептала она. — Ты горюешь?

Ревас снова фыркнула и повернула голову, чтобы взглянуть на остальных. Но при этом она шагнула ближе, окутав Иссенью тёплым животным запахов своих перьев.

В сорока футах поодаль Гараэл почёсывал шею грифону-самцу довольно странного вида. Животное выглядело поджарым, словно неокрепший полностью молодняк, и имело крайне необычный окрас. Крупные белые пятна покрывали мех на его животе и передних лапах, а задняя часть туловища пестрела серокоричневым.

Большинство грифонов были различных оттенков серого. Полностью белые и чёрные особи встречались, хоть и нечасто, а разноцветные появлялись ещё реже. Хотя в боевых грифонах ценили быстроту, сообразительность и крепкое телосложение, а не окрас, серыми были большинство из них. Другой окрас встречался редко как вообще, так и среди грифонов Ордена.

Но цвет был не единственной странной особенностью нового приятеля Гараэла. Одно ухо грифона сложилось вперёд вместо того, чтобы стрелой торчать вверх, как должно. Хвост у его был резко изогнут, и на месте изгиба мех распушился так, что хвост был больше похож на лисий, а не на гладкий и длинный львиный, как у большинства грифонов.

Всё это придавало молодому самцу довольно своеобразный облик. А ещё он мурлыкал в ответ на ласку Гараэла. Грифон легонько боднул её брата лбом в грудь, почти отбросив эльфа.

— Очень странная птичка, — крикнула Иссенья.

— Конечно, он странный, — ответил Гараэл, с хрипом восстанавливая дыхание. Впрочем, казалось, ему понравилось быть отброшенным назад, и он снова принялся чесать шею грифона — с удвоенной энергичностью. — Он мой. Самые непохожие на героев герои — вот кто мы.

–  –  –

— Гром, судя по нагруднику. Но мне кажется, оно тебе не подходит, да? — спросил Гараэл грифона. Огромное животное прижало уши и зашипело, высунув язык. Эльф с умным видом кивнул в ответ. — Так я и думал. Тогда нам нужно что-то другое. Может, Странная Птичка? Растрёпыш? Нет, слишком предсказуемо. Лохматый нос? Хмм, нет, звучит как кличка престарелого пирата, которому нужно побриться. А! Знаю. Крюкохвост!

— Крюкохвост, — повторила Иссенья. — Ты собираешься обозвать своего грифона Крюкохвостом.

— Ему так больше нравится. Правда? — проворковал Гараэл, продолжая почёсывать грифона под подбородком.

Иссенья прикусила язык. В мире были проблемы и поважнее, чем её брат, дающий грифону унизительное имечко. И всё же, если и существует где-то в Тедасе грифон с нелепым именем, то это именно он. Всё равно никто не станет принимать несчастное животное всерьёз.

В течение следующих нескольких минут все Стражи выбрали своих грифонов или были выбраны ими.

Они закрепили свои сумки, оседлали грифонов и подогнали поводья по себе. К удивлению Иссеньи, никто не остался один или с животным, которого считал не идеальным. Гараэл выбрал единственного странноватого грифона, и все остальные были в восторге от своих новых компаньонов, как и она сама.

— В нормальных условиях вы бы прошли совместную тренировку, — сказал Страж-командор, когда все разбились на пары.

— Лёгкие вылеты вокруг Вейсхаупта, немного боевой практики, пикирования и приземлений. Хорошая пошаговая подготовка. Целые месяцы подготовки.

— Но у нас нет месяцев. У нас тут Мор в разгаре и мы должны эвакуировать дворец до того, как сядет солнце, и нахлынут порождения тьмы. У вас была небольшая тренировка, я надеюсь, этого достаточно, чтобы вы были готовы к вылету, но не лезьте в бой. Ваша задача взять по пассажиру и улететь. Понятно? Вы не атакуете порождений тьмы, вы не касаетесь земли. Вы поднимаетесь в небо, высоко, и летите прочь от Антивы так быстро, как можете. С вами будут Хабл и Денди, и я хочу, чтобы вы во всём следовали за ними — но если вы разделитесь, или они погибнут, отправляйтесь в Виком. Вопросы?

Иссенья покачала головой вместе со всеми. У неё, может, и были вопросы, если бы она знала, когда начать их задавать, но всё происходило слишком быстро и неожиданно. Да и никто больше не горел желанием высказаться.

Тураб неторопливо оглядел их, потом резко кивнул.

— Отлично. Спускайтесь обратно в зал аудиенций. Старшие Стражи встретят вас там.

Сложно было выбираться из седла Ревас. Иссенья только что встретила своего грифона, и ей не хотелось уходить сейчас, когда их хрупкий союз впервые начал формироваться. Страх от ожидающего их задания боролся в ней с радостью от того, что она наконец станет настоящим всадником грифона, и она гадала, не потому ли Страж-командор организовал всё именно так. Ничто не могло более эффективно отвлечь их от мыслей о возможной гибели.

Но им всё равно придётся пойти и встретиться со своей судьбой, поэтому она неохотно спустилась со спины Ревас, потрепала на прощание грифонью шею со шрамом и последовала за Стражем-командором обратно в холодные синеватые тени Королевского дворца.

По пути вниз молодые Стражи проходили почти пустынные коридоры. Поникшие в сумерках после долгого солнечного дня вьющиеся розы мягко качались в наполненных ароматами сандалового дерева внутренних помещениях. Наряду с маленькими птичками с жёлтой грудкой, которые порхали среди их колючих ветвей, раскачиваемые ветерком цветы создавали единственное движение, которое заметила Иссенья. Стража и садовники, казалось, покинули это место.

— Должно быть, слухи разошлись, — сказал Гараэл. Его обычная улыбка исчезла, и он держал ладони поближе к паре кинжалов с чёрными рукоятками, прикреплённых к его поясу. — Если они запаниковали… Иссенья достала посох из-за спины. Магия запела в вырезанных в стали рунах. Она почувствовала странное многократное эхо Тени в металле, одновременно реальное и нереальное. По её желанию эта бесформенная энергия, сфокусированная посохом, могла стать огнём, молнией, льдом или чистейшей энтропической силой разрушения.

Несмотря на обнадёживающее ощущение этой силы, мысль о том, чтобы обернуть её против людей, заставила внутренности Иссеньи сжаться. Она крепче сжала посох, шагая рядом с братом вниз по пугающе пустым залам.

–  –  –

— Надеюсь, нет, — ответил Гараэл, — но если люди поймут, что их правители предали их… Люди поняли, и это заставило их взять в руки оружие. Иссенья заметила первую жертву, когда обходила огромную бронзовую статую дракона. Изначально раскинутые крылья скрывали женщину, но когда эльфийка обошла статую, она увидела весь труп целиком. Кровь, яркая, как рубиновые глаза статуи, пропитала белоснежную ткань платья жертвы. Золотая окантовка на рукавах выдавала в ней аристократку, если не члена королевской семьи; их первозданная чистота, незапятнанная следами борьбы, говорила, что женщину застали врасплох. Она упала лицом вниз. Иссенья понадеялась, что всё произошло быстро.

— Будут ещё, — сурово произнёс Гараэл, широким шагом пройдя мимо женщины. Спустя мгновение Иссенья услышала это тоже: лязг стали о сталь, шипение вырванной из Тени и ввергнутой в реальность магии.

Звук доносился из зала аудиенций. Осознание пришло ко всем одновременно. Они дружно перешли на бег.

Мужчина из Андерфелса был быстрее всех; он обогнал эльфов и рывком распахнул двери комнаты.

Внутри кипела битва. Хабл и Денди опрокинули один из боковых столов и использовали его в качестве укрытия. Перед ними на полу распростёрлись тела дюжины стражников, сожжёные и замороженные заклинаниями Денди или разрубленные на куски мечом Хабла. Вдвое больше ещё оставалось на ногах, и их яростные призывы пролить кровь эхом отражались от стен.

Король Элаудио лежал среди мёртвых. Его сразил один из его личных стражников: изогнутый меч Антиванской королевской стражи торчал в груди погибшего правителя, и золотистая кисточка окрасилась кровью.

Королева ещё была жива. Она съёжилась за троном вместе с горсткой насмерть перепуганных аристократов. Никто не мог добраться до них, пока стояли Серые Стражи, но хватало одного взгляда, чтобы понять, что Хабл и Денди долго не продержатся.

— Отдайте нам этих трусов! — прокричал один из мятежных стражников. — Мы не хотим драться с вами! Нам нужны только предавшие нас негодяи!

— Вы их не получите, — прорычала в ответ Денди. — Нам приказано забрать их. Мы не нарушаем приказы.

Из её посоха веером разлетелись осколки льда, заморозив на месте двоих мужчин. Третий попытался рукой блокировать сверхъестественный холод и испустил пронзительный вопль, когда замёрзшая кровь прорвалась из его вен багровыми сосульками.

Несколько человек обернулись на звук открывшейся двери. Гараэл прыгнул на них. Он сражался рядом с татуированным андерцем так, словно они тренировались вместе месяцами. Андерец отбрасывал врагов прочь широкими взмахами усеянной лезвиями булавы, а эльф стрелой метался между ними, поражая каждое уязвимое место, которое мог отыскать у потерявших равновесие противников.

Позади них Иссенья без остановки вытягивала из Тени магию так быстро, как только могла, едва прерываясь, чтобы сформировать из духовной энергии потрескивающие фиолетовые молнии, которые затем метала в своих врагов. Мощи наскоро сплетённых заклинаний не хватало, чтобы убить, но стражники оказались под непрерывным обстрелом, и другие Стражи прикончили их.

Она позабыла свой страх, чувство вины, отвращение к причинению вреда людям. В тот момент ею владело только неистовое желание уничтожать всех, кто противостоит ей.

А потом всё вдруг закончилось. Все оставшиеся стражники, атакованные Стражами с двух флангов, вскоре пали. Последние два попытались сдаться, но Денди оборвала их на полуслове очередным смертоносным ледяным зарядом.

Грудь и руки андерца покрывали кровоточащие раны, неглубокие, хотя и выглядевшие довольно серьзно. Гараэл получил лёгкую царапину над бровью и скользящий удар моргенштерном, от которого на его рёбрах уже наверняка начал расплываться синяк. Ни одно из ранений не требовало магического вмешательства, Стражи в основном остались невредимы.

— Выводите их отсюда, — приказала Денди, кивнув на сбившихся в кучу выживших аристократов. — Немедленно.

— А как же король? — нервно спросила Кайя. Лысая девушка выглядела почти так же плохо, как Иссенья себя чувствовала; теперь, когда пыл схватки остался позади, они наконец увидели, какую учинили бойню.

— Его убили порождения тьмы, — отрывисто бросила Денди. — Мы не можем позволить вести о том, что в конце концов его собственные люди обернулись против него, распространиться. Кроме того, это тоже правда. Если бы Мор не угрожал поглотить Антиву, ничего из этого не случилось бы. Порождения тьмы стали причиной гибели короля Элаудио, пусть и не напрямую.

— Но это ведь не правда, — неожиданно произнесла королева, вставая. Слабый румянец вернулся на её побледневшие щёки. — Ничего общего с правдой.

— Это правда, которую должны услышать ваши люди, чтобы сохранить боевой дух. Мы с вами можем продолжить спор позже, если нам повезёт располагать подобной роскошью, — сказала Денди. Она поспешно вывела аристократов вперёд, поручая их одного за другим всадникам грифонов. Хабл называл имя каждого пересекающего комнату дворянина, но Иссенья не поспевала за сыплющимися титулами и названиями прославленных домов.

Под её опеку попала миниатюрная, атлетично сложенная женщина лет тридцати. Прямые чёрные волосы женщины были коротко подстрижены, что больше подошло бы солдату, нежели высокородной леди. Её имя было Амадис, а фамилию Иссенья не запомнила.

Однако она подметила, что Амадис подхватила оружие мёртвых стражников, едва выбравшись из укрытия.

Выбрав саблю с золотыми кисточками и три изогнутых кинжала, женщина заткнула меньшие клинки за пояс, распределив их с лёгкостью, позволявшей предположить, что это был далеко не первый раз, когда она держала в руках оружие.

Пассажира Гараэла звали Калиен. Это был высокий мужчина в возрасте, облачённый в красные с золотом одежды мага. Украшенный перьями капюшон скрывал его лицо; Иссенья могла судить о нём лишь по заострённому подбородку и тонким бледным губам, окаймлённым тёмно-коричневой бородкой. Он нёс кованый посох, представляющий собой сухую, разбитую молнией ветку с обвившимся вокруг неё медным змеем.

Изделие было выполнено очень изящно, и всё в нём говорило о власти, но Иссенья не заметила, чтобы мужчина использовал своё оружие в бою.

Она задумалась об этом, но лишь на мгновение. Быть может, он просто не чувствовал угрозы, хотя прямо перед ним погиб король.

Кайя и Тайя взяли двух последних аристократок. Андерец не получил компаньона, так как смерть короля сократила их число. Одна из этой пары была приземистой матроной в плотном белом головном уборе. Она носила золотой кулон в форме сияющего солнца Создателя в круге, и этот кулон никогда не покидал её рук.

Вторая, как предположила Иссенья, приходилась ей дочерью — более худая и молодая, но их округлые лица были очень похожи.

— Так, — сказала Денди, когда последний аристократ был представлен и определён в пару к Стражу. — Вперёд. Наша цель — Виком, не забывайте. Если мы отстанем, не ждите. Ваш долг — обеспечить безопасность этих людей. Ваша единственная обязанность. Для этого мы дали вам грифонов. Теперь приступайте.

–  –  –

Колокола Антивы били набатом. Далеко разносился пойманный бронзой гром. Грохот стоял оглушительный.

Поднявшись по лестнице наверх, где ждали грифоны, Иссенья увидела светящийся под её ногами город. Яркие оранжевые огни отражались в окнах собора Церкви, улицы походили на реки красноватого золота.

Это был не закат. Антиву охватило пламя. Плотный удушающий дым тяжело поднимался в воздух. От городских стен доносились крики людей, незначительные по сравнению колоколами, передающими тот же сигнал в скорбном мерном звоне: «К оружию, к оружию, на нас напали!»

Явились порождения тьмы.

Страж-командор Тураб ошибался: Антива не задержала бы нападающих и на дни. Порождения тьмы уже хлынули через ворота. Иссенья видела огромные рогатые головы огров, двигающиеся между домами, слышала краткие пронзительные вскрики, доносящиеся из-под лап тварей. Повсюду вопили, убегали и погибали люди.

— Они — не твоя забота, — резко сказала Денди, поднявшись за Иссеньей. — Забирайся в седло. Шевелись.

Молодая эльфийка оцепенело кивнула. Она влезла на спину Ревас и подала руку Амадис, чтобы подтянуть наверх и её. Женщина пристегнула страховочные ремни, совсем как Иссенья до сегодняшнего дня.

Иссенья взяла поводья, наклонилась вперёд к чёрной, покрытой перьями шее, и прошептала слово, о котором так долго грезила:

–  –  –

Ревас царапнула когтями по дворцовому камню, напрягла мыщцы и прыгнула, подняв себя в воздух двумя взмахами широких чёрных крыльев. Ветер бросился в лицо Иссенье, мир нырнул вниз в головокружительном крене, и настоящая радость мгновенно стёрла её ужас перед Мором. Она летела.

А внизу гибла столица Антивы.

Это зрелище мгновенно убило её преждевременную радость. К счастью, из-за расстояния и дыма нельзя было рассмотреть детали, но Иссенья всё же видела кукольные фигурки бегающих между горящими зданиями людей, видела, как огры вытаскивают их прямо из окон и ради забавы швыряют в пламя. Не было и намёка на сколько-нибудь организованное сопротивление. Она не заметила ничего, что упорядочивало бы хаос среди спасающихся, бегущих к реке и перелезающих через стены людей. Время от времени одна крошечная фигурка, загнанная чёрной волной порождений тьмы в угол, разворачивалась, чтобы дать отпор — но это всегда был кто-то один или небольшая группка людей, и их с лёгкостью сметали, словно веточки приливной волной.

Серые Стражи, поклявшиеся остановить Мор, бежали прочь. Несправедливость происходящего комомзастряла в горле у Иссеньи.

— Сперва надо выжить, — произнесла у неё за спиной Амадис. Звук голоса другой женщины напугал эльфийку, она уже успела забыть, что у неё есть пассажир. — Выжить. Потом мстить.

— Как ты представляешь себе месть порождениям тьмы? Можешь перебить их, но им будет всё равно.

— И перебьём, — сказала Амадис так хладнокровно, что Иссенья опешила. Она повернулась посмотреть на женщину, которая равнодушно наблюдала за бойней внизу. Выражение лица Амадис не менялось, и только трепетали пряди её коротких чёрных волос.

— Кто ты? — спросила Иссенья. — Ты не просто антиванская леди. Леди обычно не обращаются с клинками так, как ты.

Амадис рассмеялась.

— Должно быть, ты знаешь слишком мало антиванских леди. Некоторые берут уроки вязания у Воронов. Но так уж сложилось, насчёт меня ты угадала. Я не из Антивы. Моя семья в Старкхэвене. Они отправили меня сюда обзавестись кое-какими дружескими связями и поклонниками. Вторая дочь нуждается в любой поддержке, какую сможет получить.

— Благородные дамы Старкхэвена – убийцы?

— Некоторые, — улыбка Амадис не коснулась холодных чёрных глаз. — Некоторые из нас довольно преуспели в этом. Полезно во время Мора, ты не находишь?

Иссенья повернулась обратно, убрала волосы за уши. Она крепко заплела их, но от скорости полёта грифона причёска распустилась. Если бы ветер не дул ей прямо в лицо, длинные тёмно-медовые пряди безжалостно хлестали бы её по глазам.

— Тут нет недостатка в требующих истребления порождениях тьмы.

— Неправда. Всего одно порождение, ведь так? Уничтожь Архидемона, и Мор остановлен.

Пока Амадис говорила, впереди разворачивался неестественный моровой ураган. Сквозь серую пелену змеились тошнотворные лиловые молнии, вспыхивая сетью на облаках и отбрасывая на них снизу призрачные отблески.

В центре урагана летел Архидемон. Его огромные крылья были изорваны в клочья, а тело покрыто бесчисленными шипами. Взгляд его пылал демоническим огнём. Внешне он напоминал дракона, но драконы никогда не бывают настолько ужасны. Вокруг него потрескивала тёмная энергия, тьма была его сущностью.

Он выпущенной стрелой устремился ввысь в погоню за ведущими грифонами, без усилий попирая земное притяжение. Фиолетовое тёмное пламя вырвалось из пасти Архидемона, очертив кошмарно чётким рельефом каждый зазубренный клык.

И Серые Стражи вместе со своими грифонами завертелись, полетели с неба вниз по спирали, словно почерневшие снежинки. Иссенья не видела, где кто, но знала, что эти крошечные фигурки, падающие сейчас прямо в орду порождений тьмы, — Денди, и Хабл, и королева Антивы, и её отец или дядя, кем бы он ни был.

И их грифоны, Чёрный Коготь и Скриакс, лучшие грифоны.

От шока она почувствовала горечь во рту. Конечно, Тураб и остальные предупреждали её, но она никогда не думала, что они могут на самом деле погибнуть. Не вот так, неожиданно, без борьбы. Она даже не услышала их криков.

— Летит за нами, — сказала Амадис.

Она была права. Широко распахнув крылья в зловещих небесах, Архидемон развернулся и быстро приближался сквозь бурю к оставшимся Стражам. Следом за ним горизонтальными зигзагами сверкали молнии, мелькая то в одной, то в другой тяжёлой грозовой туче.

На мгновение Иссенья застыла в седле. И увидела Гараэла, сменившего курс на перехват Архидемону.

Он сошёл с ума?

Его покрытый белыми пятнами грифон летел невероятно быстро. Крюкохвост сложил крылья, прижав их к корпусу, подобрал лапы и рассёк воздух, словно пикирующий сокол. Казалось невозможным, что грифон способен добраться до Архидемона прежде, чем тот нападёт на других Стражей, но, наблюдая за углом и траекторией полёта, Иссенья поняла, что её брат каким-то образом собирается сделать именно это.

Он точно сошёл с ума. Эта тварь только что в мгновение ока уничтожила Хабла и Денди, а Гараэл, никогда в жизни не сражавшийся ни с чем крупнее генлока, нёсся прямиком на неё.

Архидемон тоже казался удивлённым, если только это существо было способно на подобные эмоции.

Его крылья распахнулись, наполнившись ветром, словно паруса, чтобы предотвратить столкновение с Гараэлом и его грифоном. Нижняя часть туловища Архидемона по инерции качнулась вперёд, он загрёб когтями воздух и хлестнул шипастым хвостом, нацелившись на Гараэла.

Архидемон был слишком далеко, чтобы дотянуться, и тут Иссенья осознала стратегию брата. Он не пытался сражаться с Архидемоном. Он лишь хотел отвлечь его, чтобы остальные могли улететь прочь. И его грифону почти хватало скорости, чтобы осуществить это.

Но это «почти» могло погубить их обоих.

Лиловый сполох пронзил ночь – Архидемон выдохнул облако разлагающего пламени на Гараэла, однако грифон смог удержаться в воздухе – крохотная тень на границе ослепительной вспышки. Каким-то чудом он подхватил Денди и Хамбла и всех тех, кто должен был неминуемо погибнуть, ибо Гараэл ли, либо сам его грифон, смог рассчитать, как уберечься от гибельного пламени Архидемона и спасти остальных.

А может, всем чаяниям вопреки, им просто улыбнулась слепая удача.

Иссенья ткнула пяткой бока Ревас, направляя грифона в их сторону. Огромное существо помедлило, его наездница почувствовала, как ее грифон решает, куда лететь, и в следующий миг ринулось вперед, заходя на Архидемона с правой стороны, чтобы отвлечь чудовище на себя.

Иссенья с облегчением заметила, что остальные не повторили этого безумного маневра. Кайя, Тайя и варвар из Андерфелса стремительно мчались прочь, исчезая из вида в пелене моровых туч. Еще несколько минут – и они спасены.

Всего несколько минут – две, может, три, может, четыре. Всего-то нужно выиграть эти несколько минут.

Стиснув зубы так, что они скрипнули, она бросила Ревас вперед.

Смрад Архидемона нагнал их, когда они были уже за пару тысяч футов от чудовища. Волосы на затылке Иссеньи встали дыбом. Это был чужеродный запах, запах злого могущества, холодный, мертвящий, навевающий мысли о глубоком подземелье, запах гнилого нутра и гибельного берега отравленной реки.

Погибель проникла в сознание Иссеньи и вызвала ощущение зудящего беспокойства на краю ее разума.

Песнь Архидемона была все еще разлита в воздухе: едва уловимая, слабая, искушающая мелодия, сводящая с ума тем больше, чем слабее она было различима.

Этого-то ей совсем и не было нужно, ибо она знала, что песнь была предтечей Зова, но игнорировать ее было просто невозможно. Хуже всего было то, что Иссенья не могла разрешиться от этого бремени криком, она была слишком напугана, слишком неопытна, слишком напряжена из-за того, что им предстояло пережить.

Поэтому она просто ослабила поводья, предоставив Ревас полную свободу выбирать направление.

Это был дикий риск на грани сумасбродства. Иссенья положилась на свою не окрепшую связь с грифоном так, как это могли себе позволить только ветераны после многих лет тщательно взращиваемого доверия между животным и его всадником. Но это был единственный шанс, которым они располагали.

Ревас, не колеблясь, взмыла вверх, взмахивая могучими черными крыльями в попытке найти поток теплого воздуха, поднимающегося с поля боя внизу. В запахе дыма Иссенья различила смрад паленой плоти, но она запретила себе думать о том, что это значит. Архидемон – вот что сейчас было главным.

Они быстро приближались к чудовищу. Тысяча футов. Пять сотен футов. Тень твари накрыла их, изодранные крылья вознеслись над головой Ревас подобно скалам. Иссенья могла различить каждый из отвратительных кроваво-красных шипов, тут и сям растущих из тела чудовища подобно кристаллам скверны.

Сто футов, и вот они уже пересекли смертельно опасную черту. Они были так близко, что тварь могла уничтожить их одним своим дыханием, если бы только повернула свою голову и распахнула пасть.

Однако она совершенно пренебрегла ими. Всё внимание Архидемона было приковано к белому в пятнах грифону и его всадникам, которые заложили вираж влево в попытке отвлечь чудовище от пытающихся спастись Стражей.

Перегнувшись через седло, Иссенья подняла посох и коснулась Тени. У нее едва хватило времени на то, чтобы вытянуть сгусток силы из Тени в этот мир и швырнуть его в Архидемона в неком подобии волшебной стрелы, прежде чем Ревас резко вильнула вправо. Едва оформившийся сверкающий по краям лиловым заряд силы врезался в усеянный торчащими костями бок дракона, заплясал шипящими молниями между чешуей размером с тарелку, но Архидемон не заметил этой атаки.

Однако следующий удар он уже не мог не заметить, ибо Ревас мгновением позже врезалась в дракона и вонзила когти глубоко в бок чудовища, вырвав из него чешую и костяные шипы обеими лапами. Густая холодная кровь оросила смрадные тучи, когда грифон отпрянул прочь. Дракон издал душераздирающий рев и ударил по воздуху хвостом как гигантским кнутом.

Прижав крылья к телу, Ревас камнем упала вниз, уходя из-под удара. Желудок Иссеньи ухнул вниз вслед за ее грифоном, горло сжалось комком от нахлынувшей паники. Позади нее закричала Амадис.

Хвост Архидемона прошелся над их головами, настолько близко, что его шипы вырвали несколько прядей волос Иссеньи. Чудовище повело огромной головой туда-сюда, выискивая противника глазами, которые при виде добычи вспыхнули, подобно котлам с темным пламенем, однако положение не позволило твари достать всадников своим гибельным дыханием. Впрочем, это вряд ли бы надолго задержало Архидемона.

Бросив преследовать Крюкохвоста, дракон целиком развернулся к ним.

Яростно ударяя крыльями по воздуху и цепляясь когтями за бок чудовища, Ревас подстроилась под маневр врага, пытаясь защититься с помощью самого тела Архидемона, ибо так размер и вес дракона теперь создавали ему же самому немалую помеху. До тех пор пока грифону удавалось оставаться в непосредственной близи от тела Архидемона, его всадники были в безопасности.

Теперь им оставалось продержаться лишь пару минут: остальные стражи уже скрылись из виду. Иссенья убеждала себя, что они будут в безопасности за границей шторма. У Гараэла тоже была возможность спастись… но он отверг ее: под каким-то диким углом он падал на своем грифоне вниз, обратно. Крюкохвост обогнул вал темно-серых туч, встречный ветер трепал мех на его ушах.

На самом краю действия своей магии, спутник Гараэля, Калиен, поднял обвитый змеями посох к небесам и, коснувшись Тени, создал огненный шар. Снаряд помчался к Архидемону, набирая скорость и разгораясь все ярче по мере приближения к врагу.

Даже смягченная препятствием в виде тела дракона, сила взрыва взъерошила перья Ревас и обдала грифона и ее наездницу волной жара. Удар опалил шкуру Древнего бога; Архидемон издал полный ярости рев.

Затем он взмыл вверх, изогнувшись всем телом в попытке достать обоих противников сразу, но, несмотря на все его попытки, ему не удалось дотянуться до них двоих, атаковав Крюкохвоста, он открыл бы Ревас свою спину.

Вместо этого Архидемон выдохнул скверну столь сильным потоком, что она прошила облака насквозь и взметнула перья на крыльях грифонов. Ревас с воплем бросилась прочь от гибельного выдоха. Крюкохвост, возможно, тоже метнулся в сторону, но Иссенья не могла расслышать его в рычании бурлящей скверны. Она приготовилась встретить поток лиловой силы, но на сей раз все было намного хуже.

Это был вихрь самой смерти.

Архидемон применил против них нечто, что, несомненно, было магией, но возможность подобного Иссенья даже не предполагала. В этих чарах не было ничего от Тени, силы царства грез и кошмаров не могли пойти ни в какое сравнение с тем, что породил Архидемон.

В этом вихре сплелись воедино токи плана духов и физической реальности, кровожадный ветер втянул всадников и грифонов в свою утробу, призрачная мощь проникла в саму их плоть. Иссенья почувствовала, как вихрь вытягивает ее силы, и чем ближе он приближался, тем сильнее становился – еще немного, и они будут сокрушены, но смерть настигнет их еще раньше.

Она ничего не могла противопоставить этой мощи. Ревас боролась с вихрем как могла, но проигрывала;

перья грифона, вырванные из тела, кружась, растаяли во тьме, их глянцевая вороненая ость поблекла и иссохла, розоватый очин истлел, покрывшись белесыми дырами. Иссенья увидела, как ее собственные руки бледнеют прямо на глазах по мере того, как их всех поглощал вихрь. Со своего краю Крюкохвост сражался и погибал в той же битве.

Калиен попытался приподняться на серо-белой спине грифона. Покрытый перьями капюшон сорвало ветром и унесло вихрем. Он вцепился обеими руками в посох, дабы удержать его. Кисеты, привязанные к его поясу, сорвало в одно мгновение, так же как и маховые перья и мягкий белый пух с крыльев Крюкохвоста. Но маг устоял, и в воздухе вокруг Архидемона замерцали голубые дуги темницы духа.

Этих чар едва ли хватило бы, чтобы удержать Древнего бога. Архидемон замедлился лишь на мгновение, затем он дернулся всем своим чешуйчатым телом, стряхивая колдовство, как если бы это были лишь капли дождя. Прутья темницы задрожали, распадаясь на части.

Однако этого мгновения было достаточно, чтобы Калиен успел сотворить очередное волшебство.

Иссенья не увидела, что он применил на этот раз, ее зрение расплывалось из-за шторма вокруг. Сейчас она не могла сосредоточиться ни на чем сложнее собственного дыхания, но и оно постепенно давалось ей все сложнее, воздух вытягивало из ее легких быстрее, чем она могла вдохнуть его обратно.

Тем не менее, она почувствовала ударную волну. Что бы Калиен ни направил в Архидемона, оно столкнулось с угасающим следом первой атаки и породило такую ударную силу, будто рядом взорвалась звезда.

Мощь взрыва отшвырнула обоих грифонов прочь, выбросив их из гибельного вихря, и они, беспомощные, неслись, вращаясь, сквозь небеса, куда быстрее, чем могли лететь сами.

Иссенье показалось, что ее будто бы ударил огр. Ее голова откинулась назад, кровь заполнила рот, грозя смертью от удушья. Она сплюнула кровь, цепляясь за седло одной рукой и сжимая посох другой. Руки Амадис железной хваткой вцепились в ее талию. Они все вращались и вращались, их болтало туда-сюда, вверх и вниз, в то время как сами они стремительно падали вниз, чтобы затем в один головокружительный миг взмыть вверх, когда Ревас, задыхаясь, попыталась выровнять полет.

Невероятным усилием грифон сумел прекратить падение. Теперь они были далеко внизу от того места, откуда их выбросило из вихря. Едва лишь пара сотен футов отделяла их от земли, и Иссенья старательно гнала от себя мысль о том, как близки они были к тому, чтобы разбиться.

Вокруг царила полная темнота, и во мраке Мора, застившем звезды, было невозможно разглядеть орды порождений тьмы на полях разоренной земли. В отдалении пылало зарево на месте Антивы, запертые в стенах пожары сделали город похожим на кубок, полный огня.

Лишь Создатель знал, сколько погибло в ту ночь, но по крайней мере, казалось, что им удалось спастись.

– Снижайся, – сказала Иссенья грифону. Измождённая, и потрясенная, лететь дальше в эту ночь она не могла.

Они спаслись чудом. Еще одним чудом было бы добраться до Викома, и она не видела ничего зазорного в том, чтобы просить Создателя о еще одном чуде в этот день.

–  –  –

Два месяца прошло с тех пор, как маги Хоссберга прибыли в Вайсхаупт, и все ни слова о том, когда им предстоит Посвящение. Валья не была уверена, что Стражи даже хотели видеть их в своих рядах. Каждое утро они приходили в крипту-библиотеку, чтобы продолжить свои поиски, и каждый вечер они собирались в пыльном учебном зале, чтобы выслушать урок о том, как сражаться с порождениями тьмы – но никто и словом не обмолвился о том, чтобы сделать их Серыми Стражами по-настоящему.

В каком-то смысле, однако, это было облегчением. Пятый Мор закончился всего десять лет назад, а история Тедаса гласила, что ни один Мор не случался чаще, чем раз в сто лет. И сколько бы ни думала Валья посвятить свою жизнь борьбе со всепожирающей катастрофой, коей являлся всякий Мор, было совершенно бесполезно принимать в себя безумие и скверну порождений тьмы, коль скоро на своем веку ей не придется столкнуться с Мором вовсе.

Однако этот факт приносил ей не меньше беспокойства: ведь если они не станут Серыми Стражами, то останутся просто беглецами. И если они всего лишь беженцы, не связанные никакими узами, то будут ли Стражи столь усердны в попытке защитить каких-то магов-отщепенцев, если вдруг Церковь нанесет им визит?..

<

Неопределенность изводила Валью.

Однажды утром, не в силах больше выносить ее, Валья позвала Кэронела в маленький дворик, где, как ей было известно, он любил читать до наступления полуденной жары. Мощеный поистершейся и потемневшей бело-зеленой плиткой, окруженный незамысловатой ровной мозаикой, с маленьким журчащим фонтаном посередине, двор был довольно уютным. В воде плясали голубоватые тени, отчего утренняя прохлада казалась ещё свежее.

Свежесть не продлится долго. Утренние часы в Андерфелсе заканчивались быстро, и день скоро обрушивался на двор, обжигающая жара разбивала ленивую прохладу, но в эти хрупкие часы здесь было изумительно.

Валья не хотела портить момент, задавая свой вопрос, ответ на который ей так нужно было получить.

Но это знание было ей нужнее, чем иллюзия покоя.

– Когда мы пройдём Посвящение? – спросила она.

Кэронел помедлил мгновение перед тем, как оторвать взгляд от книги. Валья не смогла понять, был ли он недоволен, или, напротив, рад ее вопросу. Одно было ясно – он был удивлен.

Заложив пальцем место, на котором он остановился, он тряхнул золотистыми волосами и равнодушно спросил в ответ:

– Как ты меня нашла?

Валья достала свернутое в трубочку письмо из своей сумки. Ей показалось, что аромат сирени, которым была сбрызнута бумага, был сейчас не слишком уместен, равно как и содержание самого письма. Валья поймала себя на мысли, что Беррит, несмотря на сложившиеся обстоятельства, нашла возможность следовать своим девичьим пристрастиям.

Протягивая письмо Кэронелу, она произнесла:

– Кое-кто из нас обратил внимание на твои постоянные отлучки. Мне было достаточно лишь согласиться доставить тебе это письмо, чтобы узнать все о твоем распорядке дня.

Светловолосый эльф вздохнул, он явно был и удивлен, и раздражен одновременно. Он взял письмо и, не глядя, спрятал под обложку своей книги. Аромат сирени растворился в воздухе.

– Она на удивление настойчива. И ведет себя по-ребячески. Как и все вы, впрочем.

– Поэтому нас не допускают до Посвящения?

– Это одна из причин. Другая заключается в том, что вы полезны нам сейчас именно в таком положении. Если половина из вас перемрет, подавившись кровью Архидемона, мне придется иметь дело со всеми этими старыми нудными письменами и картами самому – совершенно отвратительная перспектива, – Кэронел вскинул голову и уставился на Валью. – Почему ты так упорно настаиваешь на Посвящении? Признаюсь честно, это по-настоящему ужасно. Многие из тех, кто вкусил скверны – ныне мертв. Сейчас же нет никакого Мора, и вы уже в безопасности, находясь здесь. Я не понимаю этой спешки.

Валья смахнула песок и пыль со скамьи напротив и села. Камень под ней был холоден и неуютен, протерт бесчисленным количеством Стражей, сидевших здесь до нее. Сидеть здесь, в Вайсхаупте, после них было сродни шагу вслед призракам, и Валья будто снова ощутила на плечах груз истории.

Она изо всех сил постаралась избавиться от этого ощущения. Их история еще не стала ее историей. Еще нет.

– Спешка оттого, что я не уверена, что сейчас мы в безопасности в этих стенах.

Теперь в глазах Кэронела промелькнула неподдельная озадаченность. Утренняя тень заставила его глаза блеснуть.

–  –  –

– Те же, кто угрожал нам в Хоссберге, – невесело сказала она. – Храмовники. Церковь. Люди, которые боятся магов-отступников. Ты – эльф. У тебя нет долийских меток на лице, так что ты должен был расти в эльфинаже – как росла я. Уверена, что тогда у тебя есть кое-какое представление о том, каково зависеть от людей, которые считают тебя чужаком.

В ответной улыбке ее старшего собрата промелькнула грусть. Немногие из их народа имели возможность жить среди подобных себе в непрочной, – и оттого столь дорогой – свободе Долов. Долийцы покрывали свои лица причудливыми татуировками, подчеркивающими их независимость, но эльфы, живущие в гетто, не имели такой возможности. Их лица не покрывала узорчатая вязь, и так они старались избегать ненужных взглядов и быть забытыми людьми поскорее: для городского эльфа привлекать к себе внимание означало рисковать понапрасну, что едва ли можно было назвать мудрым поступком.

– Я понимаю, – сказал Кэронел, пристально глядя на собеседницу. – Ты взаправду хочешь стать Стражем?

Валья дернула за ниточку на рукаве и вытянула ее на пару дюймов. В задумчивости она стала скручивать кончик нитки в неровный серый комочек.

– Я не знаю, – Она подняла взгляд, наполовину уверенная в себе, наполовину – бросая вызов. – А ты – был уверен?

– Нет, – ответил Кэронел. Он убрал палец из книги, закрыл её и положил рядом с собой на скамью. – Тогда было другое время. Другой мир. Это был Ферелден – и Мор там едва начинался.

Его взгляд обратился к фонтану и остановился на водной ряби, но он едва ли видел ее в этот момент.

Голос его ничего не выражал.

– Ты была права, когда предположила, что я родился в эльфинаже. Эльфинаж в Ферелдене, над которым нависла тьма Мора – не лучшее место для жизни. Люди были напуганы. Пищи не хватало. В ночь, когда мы узнали о смерти короля Кайлана в Остагаре, вспыхнул бунт, на эльфинаж напали – не в первый, конечно, раз, и не в последний. Нападавшие сожгли лавку моих родителей, который мастерили обувь. Не слишком-то доходное дело – зато честное. Эта лавка была всем, что мы имели.

Я стал Серым Стражем не потому, что я хотел спасти людей от Мора, но потому, что я хотел спастись сам. Меня не волновали люди, что-что, а их-то, шемленов, я бы хотел спалить точно так же, как они пытались предать огню мою семью, и выпади мне шанс – я бы отправил их всех Архидемону в пасть, одного за другим, и был бы счастлив сделать это.

В словах Кэронела не было ни намека на злость, они звучали ясно и просто, будто он зачитывал какойнибудь список продуктов для зауряднейшего блюда. Валья поежилась, неожиданно для себя самой, осознав, какую пропасть боли, должно быть, скрывает это внешнее спокойствие.

– Но ты выбрал Посвящение, – сказала она. – Ты посвятил себя миру.

– Ну, я бы не стал заходить так далеко. – Кэронел положил руку на рукоять меча, который он успел отстегнуть от пояса и положить поперек лавки, прежде чем сесть самому. Его пальцы привычно задержались на изображение грифона на яблоке, венчающем рукоять. – Я по-прежнему здесь, равно как и мир – здесь. Мор не истребовал с меня никаких жертв. Я даже не участвовал ни в каких сражениях серьезнее потасовок с парой-другой генлоков тут и сям.

Глядя на Валлью холодными голубыми глазами, эльф убрал пальцы с изображения грифона.

– Я пережил Мор невредимым, но скверна во мне убьет меня в течение пары десятков лет. Трех десятков, если повезет. Значительно раньше, если нет. Посему, когда я говорю, что тебе не стоит торопиться со своим решением – не сейчас, когда ты столь молода, тем более, что столь острой нужды становиться Стражем сейчас нет, – я говорю это лишь потому, что мечтал бы иметь возможность снова стоять перед этим выбором.

– Что произойдет, когда сюда явятся храмовники? – спросила Валья. Кончик нити наконец превратился в катышек между ее пальцев. Она отбросила его прочь, глядя, как он исчезает в трещине между двух каменных плит цвета песка. – Защитишь ли ты нас, зная, что мы не Стражи? Правда – защитишь?

– Я – да, – с легкой улыбкой ответил Кэронел, но, заметив, что Валья не настроена вернуть ему улыбку, он посерьезнел. – Да, я буду вас защищать. Здесь вы в безопасности настолько, насколько вообще возможно в этом мире. И для этого вам не нужно проходить через Посвящение. Что же до твоего другого вопроса, я сомневаюсь, что Первый Страж уже принял какое-то твёрдое решение. Скорее всего, он посмотрит, что скажет Церковь, и затем – что она предпримет. Я боюсь, что Первый Страж, предпримет что-то лишь тогда. Он осторожный человек.

– Скорее – трус, – горько сказала Валья.

Кэронел пожал плечами.

– Политика – игра, в которую играют осторожно или не играют вовсе. Первый Страж не из тех, кто может позволить себе не участвовать в партии. И пусть тогда он будет осторожен с ними при таком раскладе, – он поднялся, взяв с лавки книгу и меч. – Довольно прохлаждаться. Тебя заждалась работа в библиотеке, если я не ошибаюсь. Работа, которую лучше делать, будучи живой.

*** Храмовники явились неделю спустя.

Пыль, поднявшаяся при их приближении, указала на их приезд за много часов. Стражи заметили облако примерно в полдень и затем следили за движением храмовников к Сломанному Зубу на протяжении всего долгого жаркого дня. Блеск солнца на стали время от времени вспыхивал посреди кирпично-красных клубов пыли, медленно двигающихся через Андерфелс, но никто в башнях Сломанного Зуба не признал бы в едущих храмовников, если бы не разглядел их в подзорные трубы.

Их было не слишком много – лишь пять закованных в сталь храмовников и один мул под поклажу пробирались через неприветливые земли, – вот и весь отряд, замеченный дозорными.

Валья против воли испытала мучительное ощущение чего-то, ставшего ей почти родным, глядя на процессию через бойницу в стене бок о бок с другими хоссбергскими магами. У нее не было подзорной трубы, и поэтому она не могла различить никого конкретно – и не хотела этого. Если дело дойдет до сражения, ее бы устроил вариант вовсе не видеть в них людей.

Но она вспомнила, каким тяжелым был путь через Андерфелс, даже если идти приходилось и не во время адской жары, когда казалось, что тебя засунули в миниатюрную персональную печь. Она ощутила укол жалости к храмовникам там, внизу, хоть и желала им никогда не добраться до своей цели.

Один за другим, маги покидали стену, но Валья задержалась у бойницы на много часов, глядя на то, как храмовники держат свой путь по растрескавшейся красной земле. Достигнув основания Сломанного Зуба, они двинулись наверх, к воротам Вейсхаупта, и Валья надолго потеряла их из виду. Она попыталась занять это время чтением, рассеяно листая дневник Иссеньи, но не могла сосредоточиться на словах. Чернила расплывались у нее перед глазами, тронутые едкой отравой беспокойства, и Валья обнаружила, что проверяет надежность своего посоха чаще, чем дочитывает очередную страницу.

Выматывающая бесконечность ожидания наконец закончилась, и Валья услышала звук отворившихся створок ворот Вейсхаупта. Отзвуки голосов коснулись ее слуха, – череда вопросов и ответов, ни слова нельзя было толком различить. По каменному мешку крепости эхом прокатился незнакомый ей баритон.

«Это наверняка их вожак», решила Валья. Побуждаемая смесью любопытства и страха, она подняла свой посох и направилась к воротам.

Солнце умирало в закате над Сломанным Зубом, но красным храмовников покрыли отнюдь не его последние лучи. Тонкий налет пыли покрыл их броню и потную кожу. Их устало моргающий ослик казался рыже-чалым под своим пыльным плащом.

Они казались по-настоящему уставшими, но Валья все равно вжалась в тень. Страх перед храмовниками укоренился в ней настолько, что она не могла взглянуть на пламенеющий меч на их нагрудниках, чтобы не вспомнить при этом годы их враждебного присутствия у тебя за спиной. И тем легче ей было оттого, что сейчас между и ней и ними стояла половина всех магов из числа Серых Стражей, за которыми храмовники не смогли бы ее разглядеть.

– …слышно о наших братья на юге? – спрашивала Сулве.

– Нет, – ответил предводитель храмовников. Валья не ошиблась: баритон принадлежал ему. Корка просоленной потом пыли покрывала его усы, отчего их настоящий цвет разобрать было невозможно, а остального лица Валья разглядеть не могла. Ей подумалось, что он не принадлежал к числу храмовников в Хоссберге.

Валья знала всех тамошних храмовников из числа старших командиров, и не признала в говорящем никого из них, да и выговор его ей был не знаком.

– Первые два лагеря, в которые мы наведались, оказались пусты, – продолжил он. – Полностью заброшены, неясно почему. Местные говорят, что Стражи продали им всех своих лишних лошадей и скот. Продали за гроши. Сдается, они круто спешили. Но ни слова о том, почему, и куда они собрались. Никаких слухов о порождениях тьмы в тех краях, сами мы тоже не встретили ничего подобного.

– По-вашему, они дезертировали? – с сомнением в голосе спросила Сулве.

Храмовник, судя по всему, разделял её сомнения. Он покачал головой, подняв небольшой пыльный ураган. Пыль облаком повисла в воздухе, будто багряный нимб.

– Они не делали секрета из своего побега. К тому же, если бы сбежал один лагерь, еще можно было бы понять – но оба?

– Может статься, одна группа Стражей уговорила другую присоединиться к бегству. Даже вместе их стало бы совсем мало, не то, что по отдельности, – женщина со шрамами, сказавшая это, сама выглядела не слишком уверенной в своих словах.

– Может, и так – доспех храмовника лязгнул, когда он пожал плечами, подняв в воздух еще одно облако пыли. – Не могу сказать наверняка. Могу лишь повторить то, что нам они не попадались. После второй стоянки мы двинулись по Имперскому тракту до Шюрно, затем взяли на север, дабы добраться сюда. Собрали по пути кое-какие письма, они у меня в сумке, но вот что я вам скажу: все это письма от семей рекрутов и посылки от знати. Ни слова от прочих Серых Стражей для вас. Как я и сказал, мы не видели ни одного, ибо, если бы видели, то не отправились бы в такую глухомань.

Сулве кивнула и подтолкнул Кэронела вперед.

– Мы признательны вам за письма. Мои соратники проводят вас в ваши апартаменты. Отдыхайте и набирайтесь сил. Утром мы обсудим как вам, беглецам, теперь быть.

«Так они тоже беглецы?» В голове Вальи отчаянно забилось недоумение. Она-то думала, что храмовники явились сюда по следам хоссбергских магов. Но теперь оказалось, что это было вовсе не так. Казалось даже, что эти храмовники и знать не знают ни о каких магах из Хоссберга.

Если они пришли откуда-то южнее Шюрно… Это же чуть ли не на другом конце света. Валья последние два месяца только и делала, что штудировала карты Тедаса, теперь она имела полное представление о том, какой же длинный и тяжелый путь им пришлось проделать. Даже летом, когда добыть пропитание не так сложно и погода не чинит препятствий, этот путь был далеко не увеселительной прогулкой.

Неужели и они бежали из горнила войны между магами и храмовниками?

По всему выходило, что бежали. Валья удостоверилась в этом в течение следующих нескольких недель.

Храмовники явились из южного Орлея, из мест откуда-то неподалеку озера Селестин. Их предводитель Дегье был рыцарем-лейтенантом ордена храмовников. Прослышав о резне в Киркволле и смуте в Белом Шпиле, он, вместе с кучкой единомышленников, решил, что больше не желает иметь к этому никакого отношения.

Поначалу их было восемь. Двое погибли в пути, еще один пустился в бега сам по себе. Валья с трудом разузнала подробности, но поняла, что смерть тех двоих была связана с пристрастием к лириуму. Запасов лириума, которые они выкрали, дезертировав, явно не хватило бы, чтобы продержаться до Вейсхаупта.

Все это она собрала по крупицам их тех слухов и пересудов, которые до нее дошли. Они никогда не разговаривала с самими храмовниками, прячась в дверях и скользя тенью по коридорам, лишь бы не столкнуться с кем-то их них. Это было глупо, конечно – ни у кого из них не было ни малейшего намека, чтобы подозревать ее в чем-либо, – но она ничего не могла с собой поделать. Старые привычки были сильнее ее.

Она смотрела на них так, как олень смотрит на волка. Ларос – храмовник-гном – мучился под тяжестью собственного веса; казалось, это из-за плохого настроения он ест столько медовых пирожков и миндаля в карамели, пусть сладости и заставляли его потом помучаться с тесной броней. Реймас была единственной женщиной среди храмовников, ее отличало отчужденное высокомерие, улыбка никогда не посещала ее лица, но при этом она была настолько миролюбива, что не убивала заползших к ней в комнату насекомых, но аккуратно выносила их прочь и отпускала на все четыре стороны, не взирая на время суток и погоду за окном.

Был еще и сам Дегье, который, будучи избавлен он своей службы, целыми днями либо тренировался на пару с каким-нибудь Серым Стражем на плацу, либо в одиночестве горячо молился в маленькой часовне Вайсхаупта. Он с трудом засыпал, почти не притрагивался к еде, и, казалось, и вовсе не замечал Вальи среди остальных магов. Его единственным занятием была молитва, а его лицо, между тем, становилось все мрачнее и мрачнее, и сам он все больше и больше терял в весе.

– Он желает мира, – сказал Сека как-то утром, когда маги из Хоссберга собрались в библиотеке. Год повернул на осень, и мучительная жара Андерфелса теперь казалась чем-то далеким и нереальным. Дни стали короче, изморозь, державшаяся с утра и до полудня, после таяла, напоминая о горечи ночи впереди.

– Мира – между магами и храмовниками? – спросила Валья. Как и все прочие, она куталась в серый плащ, дабы спастись от жутких сквозняков, царивших в Вейсхаупте. Пока что плащ спасал, но еще пара недель

– и им, скорее всего, понадобится что-то куда теплее. Сидеть в библиотеке часами без движения в конечном итоге тоже оказалось не лучшим выходом.

Молодой маг покачал головой и вернулся к изучению видавшей виды старой карты. Они уже обработали около половины архивов, но здесь, кажется, всегда найдется какой-нибудь дневник или карта или пачка забрызганных кровью писем, которую надо изучить. И после всей проделанной работы они нашли от силы четыре указания на такие факты как загадочные исчезновения Стражей, мыслящее и говорящее порождение тьмы, пару-тройку, возможно, связанных между собой случаев, которые Камергер Серых Стражей едва ли сочтет стоящими внимания.

– Мира для себя самого, – сказал Сека. – Нечто, что указало бы, что Создателю угодны его дела. Знамение, что было бы еще лучше, которое скажет ему, что став Серым Стражем, он не предаст своей верности Церкви.

–  –  –

– Он хочет стать Стражем? Откуда ты знаешь?

– Потому что я разговаривал с ним, – терпеливо пояснил ей Сека. Взгляд его больших темных глаз был серьезен. – Знаешь, ты могла бы и сама поговорить с храмовниками.

– Может, ты и можешь с ними разговаривать, – пробормотала Валья, – я же видеть их не могу.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«Литературный альманах Народа Звезды Лалангамена Вып. 55. Антология материалов 2002-2006 года с корректурой и добавлениями. Копирование и распространение всего журнала и его отдельных материалов разрешено и приветствуется при условии с...»

«MAN БЕЗУПРЕЧНЫЙ СТИЛЬ ПРЕВОСХОДНОЕ СОЧЕТАНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ И КАЧЕСТВА ИДЕАЛЬНЫЙ СТИЛЬ ЗА СЧИТАННЫЕ МИНУТЫ Современный стиль жизни требует, чтобы мужчина демонстрировал успех, мужество и...»

«UA1KAE – 50 лет выхода в эфир из Антарктиды ! (Для увеличения фото – щелкнуть по ним курсором !) Мне довелось побывать на 6-м континенте в качестве ст.радиста АМЦ “Молодежная” в зимовочном составе 28-ой САЭ. Прилетев через Африку первым бортом ИЛ-18ДБ (74267) в ноябре 1982 года, я ушел с Молодежки последним судном д/э “Капита...»

«толкового Апостола XVI в., хранящейся в фонде ОРРК Научной библиотеки КГУ им. Н.И. Лобачевского под номером 291. Данная...»

«ОРГАНИЧЕСКАЯ КОСМЕТИКА ИЗ ИТАЛИИ BEMA COSMETICI Эффективность косметических средств, разработанных BEMA COSMETICI, подтверждена результатами дерматологических исследований в одном из ведущих университетов Италии...»

«Более 15 лет в городе Яровое ведётся работа, направленная на создание единого реабилитационного пространства для инвалидов независимо от возраста и их семей. Она представляет собой комплекс профилактических и реабилитационных мероприятий, направленных на пов...»

«Как работать с т е т р а д ь ю Для занятий у ребёнка должны быть: ручка, цветные карандаши, простой карандаш, линейка.1. В течение 3 5 минут взрослый или сам ребёнок читает вопросы "РАЗМИНКИ" и в быстром темпе отвечает на них.2. Затем ребёнок в течение 10 минут выполняет СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЗАДАНИЯ...»

«ЧУДОВИЩЕ "От безумца до гения – вечность. От гения до безумца – один шаг". Если бы ты знал, неизвестный, читающий эти строки, – кто их пишет, – ты бы отвернулся, но не спеши, быть может, тебе, светлому, в твоей солнечной стране понадобятся эти тум...»

«Региональная оценка качества знаний учащихся ГУМАНИТАРНЫЙ ЦИКЛ, 4 класс 2014 (4054 -1/5) Контрольная работа по русскому языку и литературному чтению Вариант № 4054 Инструкция для ученика Ребята! Вам предлагается за 1 урок выполнить 20 заданий по русскому языку и...»

«ISBA/16/C/6 Международный орган по морскому дну Совет Distr.: General 5 March 2010 Russian Original: English Шестнадцатая сессия Кингстон, Ямайка 26 апреля — 7 мая 2010 года Предложение об обращении за кон...»

«1 Уважаемые строители Томской области! Для каждого из нас год отмеривается не только календарными вехами, но и периодами между нашими профессиональными праздниками. Отмечая День строителя, мы всегда оглядываемся назад – на сданные объекты, пройденные этапы развития предприятий, совершённые достижения. Пусть ежегодный сборник "Новые лики Томской земл...»

«Тестовые задания школьного этапа олимпиады по технологии 2014/2015 уч.год 5 класс Инструкция: Отметьте знаком "+" все правильные ответы.1. Салатными заправками являютcя:а) майонез;б) сметана;в) уксус;г) растительное масло. Инструкция: Отметьте знаком "+" правильный ответ.2. К столовым приборам не относится:а)...»

«4. Сергиенко А.Б. Цифровая обработка сигналов. – СПб.: Питер, 2002.5. Зверев В.А., Стромков А.А. Выделение сигналов из помех численными методами. – Н. Новгород: ИПФ РАН, 2001.6. Головко В.А. Нейр...»

«Выпуск № 177 от 22.09.2006 Берег левый (IX) Невская застава. Дмитрий ШЕРИХ.И рожь муравьевка Там, где к Неве выходит Железнодорожный проспект, со средних веков находилась еще одна деревня Виллола, она же Вилуево. В документах 1500 года она отмечена как деревня Вилилуево на р...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО НАЛАДКЕ БЛОКИ УПРАВЛЕНИЯ INTEGRAL+ С ПОЗИЦИОНЕРАМИ POSIGAM+ / MODUGAM+ r_nr1088 rev E СОДЕРЖАНИЕ Компоновка 1 1. Введение 2 2. Конфигурация 2 3. Питание 2 3.1 Питание привода 2 3.2 Питание на выходе 2 4. Описание действия...»

«417 Випуск 35 УДК 811.111.376.6 Яцышина Н. В., Одесский национальный университет им. И.И. Мечникова, г. Одесса чАСТеРечНАЯ КЛАССифиКАциЯ ЛеКСичеСКиХ еДиНиц СОВРеМеННОГО АНГЛиЙСКОГО ЯзыКА: ПОСТАНОВ...»

«Аннотация к рабочей программе "Литература", 10 класс, 2016-2017 учебный год 1. Настоящая программа по литературе для 10 класса создана на основе государственного стандарта общего среднего образования и программы общеобразовательных учреждений "Литература" под редакцией...»

«1 Чага – здоровью подмога. – Луза: Лузская районная библиотека им. В.А.Меньшикова, 2017. – 15 с. Рекомендации врача – фитотерапевта Нины Владимировны Соколовой по применению чаги в лечебных целях. Статья подготовлена с использованием ма...»

«11 класс ТРАНСРОССИЙСКИЙ ПЕРЕЛЕТ XI.1 Е.Н. Фадеев Самолет вылетел из Симферополя в 03ч45м местного (среднего солнечного) времени в день летнего солнцестояния и направился с постоянной скоростью кратчайшим путем в Курильск, куда прибыл в 20ч15м местного времени того же дня. На какой высоте над горизонтом пассажиры...»

«Приложение 1 к образовательной программе среднего общего образования МБОУ "Лицей" на 2016-2017 учебный год Приказ №431 от 31.08.2016 г.МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ЛИЦЕЙ" РАБОЧАЯ...»

«Содержание образовательной программы I. Целевой раздел 1.Пояснительная записка..стр. 3 1.1.Цели и задачи реализации Программы..стр.4 1.2.Принципы и подходы к формированию Программы.стр.5 1.3.Значимые для разработки Программы характеристики, в том числе характеристики особен...»

«Беспомощность: теория, эксперименты, практика, 2009, Виктория Владимировна Шиповская, 591708002X, 9785917080024, ИЭИУ, 2009 Опубликовано: 13th February 2011 Беспомощность: теория, эксперименты, практика С...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.