WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«МИХ. ЦЕТЛИНЪ ДЕКАБРИСТЫ СУДЬБА ОДНОГО ПОКОЛНІЯ EXPERIMENTS DR. М. Е. Z E T L IN, PUBLISHIR Copyright 1954 by DR. M. E. ZETLIN PRINTED IN THE UNITED STATES ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИХ. ЦЕТЛИНЪ

ДЕКАБРИСТЫ

СУДЬБА ОДНОГО ПОКОЛНІЯ

EXPERIMENTS

DR. М. Е. Z E T L IN, PUBLISHIR

Copyright 1954 by DR. M. E. ZETLIN

PRINTED IN THE UNITED STATES OF AMERICA

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТАЙНЫЯ ОБЩЕСТВА

„ Для такого человка, какъ я,

открыта одна карьера — карьера

свободы, de liberiad".

(Слова Лунина) „ И не входила глубоко Въ сердца мятежная наука".

Пушкинъ Карьера свободы (Муравьевъ, Пестель, Лунинъ) Сначала это было не очень опасно.

Первое Тайное Общество устроили гвардейскіе офицеры, вернувшіеся домой изъ заграничныхъ походовъ и еще взвол­ нованные пережитой эпопеей. «Войска, отъ генераловъ до солдатъ, пришедши въ отечество только и толковали, какъ хорошо въ чужихъ краяхъ». Такъ вспоминали они объ этомъ времени. Но хотя чужіе края часто представляются русскому человку прекрасными — издалека, все же не чистенькій бытъ Германіи и не парижскія радости очаровали ихъ. Нтъ, не Европа, не Парижъ были такъ хороши, а ихъ собственная высокая душевная настроенность, величіе историческихъ со­ бытій, подвиги и походы. Но праздникъ кончился, наступали будни.

Царь, который казался въ Париж русскимъ Агамемно­ номъ, вождемъ народовъ и царей; прекрасный и либеральный Александръ, давшій свободу Франціи, охранившій ее отъ ме­ сти австрійцевъ и злопамятства Бурбоновъ, сталъ странно мняться, представился имъ въ новомъ свт.



Молодой се­ меновскій офицеръ Якушкинъ видлъ его на встрч гвардей­ скихъ полковъ, возвращавшихся въ Россію моремъ. Когда 1-ая дивизія была высажена у Ораніенбаума и слушала бла­ годарственный молебенъ, полиція избивала народъ, пытав­ шійся приблизиться къ войску. Въ Петербург, у Петергоф­ скаго възда, были выстроены тріумфальныя ворота и на нихъ поставлены шесть алебастровыхъ коней, знаменовавшихъ шесть полковъ 1-й дивизіи. Якушкинъ съ товаргацемъ-офицеромъ наблюдалъ за церемоніей встрчи войскъ, стоя неда­ леко отъ золотой кареты императрицы Маріи Феодоровны.

Впереди войска халъ красивый, на славномъ рыжемъ кон, императоръ съ обнаженной шпагой. Онъ готовъ уже былъ опустить ее передъ императрицей, какъ вдругъ, почти передъ его лошадью, перебжалъ черезъ улицу мужикъ. Императоръ далъ шпоры лошади и бросился на бгущаго съ обнаженной шпагой; полиція приняла мужика въ палки. «Мы не врили собственнымъ глазамъ и отвернулись, стыдясь за любимаго на­ ми Царя. Я невольно вспомнилъ о кошк, превращенной въ красавицу, которая однако-жъ не могла видть мыши, не бросившись на нее».

Александръ I, бывшій въ юности республиканцемъ, еще недавно приблизившій къ себ Сперанскаго съ его стройными планами преобразованій, теперь, во глав «Священнаго Сою­ за» трехъ Императоровъ, становился вождемъ европейской реакціи. Управленіе Россіей все полне переходило въ руки Аракчеева. Вмсто реформъ и отмны крпостного права задумывалось неслыханное закрпощеніе солдатъ въ Воен­ ныхъ Поселеніяхъ. Можно ли было равнодушно смотрть на все это?

Молодые офицеры Семеновскаго полка, человкъ 15-20, близкіе другъ къ другу по настроеніямъ, устроили «артель»

— по вншности довольно обычный офицерскій клубъ или мессъ, гд могли обдать они и ихъ знакомые. Несовсмъ обычно было то, что артель выписывала иностранныя газеты и что за журналами и шахматами тамъ обсуждались полити­ ческіе вопросы. Командиръ полка генералъ Потемкинъ по­ кровительствовалъ этой зат и самъ часто обдалъ въ арте­ ли. Императору все это показалось неподобающимъ для офи­ церовъ гвардіи. Онъ распорядился артель прекратить.





Идея Тайнаго Общества носилась въ воздух; она была совершенно въ дух эпохи патріотическихъ союзовъ, карбонарскихъ вентъ и масонскихъ ложъ. Какъ будто во всемъ мір люди, еще взволнованные отшумвшей грозой, стреми­ лись къ тсному общенію между собой, къ романтической та­ инственности и общественному благу.

Первый, кто хотлъ создать въ Россіи общество на ма­ неръ Тугендбунда, нмецкаго патріотическаго общества, сыг­ равшаго большую роль въ борьб Германіи съ Наполеономъ, былъ флигель-адъютантъ императора, молодой блестящій ге­ нералъ Михаилъ Федоровичъ Орловъ, незаконный сынъ млад­ шаго изъ екатерининскихъ Орловыхъ. Въ Орлов явственна связь свободолюбія тхъ лтъ съ патріотическимъ подъемомъ Отечественной войны. Имя его связано съ завершеніемъ за­ граничныхъ походовъ: ему царь поручилъ добиться капиту­ ляціи Парижа.

Безстрашно подъхавъ къ непріятельскимъ линіямъ, онъ добрался до французскаго командованія и прекрасно провелъ переговоры, въ которыхъ нужно было щадить самолюбіе по­ бжденныхъ. Прирожденный тактъ и благородство облегчили ему эту задачу. Сама наружность его, величественная фигу­ ра, античная красота лица, нравились и внушали довріе. Ко­ гда Александръ получилъ подписанную французами капиту­ ляцію, онъ сказалъ Орлову: «Поцлуйте меня. Вы связали свое имя съ этимъ событіемъ!»

19-31 марта союзныя войска вступили въ Парижъ. Это былъ апогей русской славы и «народности» Александра. Царь халъ во глав союзныхъ войскъ на своемъ свтло-сромъ «Эклипс», и вс сердца, и побдителей и побжденныхъ, влеклись къ нему. Войска шли по Бульварамъ, по Елисейскимъ Полямъ. И впереди своихъ ротъ и эскадроновъ хали т просвщенные и благородные юноши, имена которыхъ вошли въ лтопись борьбы за свободу*). Солнце сіяло на пушкахъ, на киверахъ и въ ихъ душахъ. Казалось, что счастливое будущее ожидаетъ и богатырскую Имперію и ея ангелоподобнаго царя и всхъ этихъ молодыхъ людей, связанныхъ съ нимъ въ общемъ чувств патріотической гор­ дости. Орловъ халъ въ ближайшей свит Императора.

Онъ былъ на пути къ высшимъ почестямъ, но блестящая карьера вскор оборвалась, благодаря его либерализму. Онъ не былъ революціонеромъ и несправедливы слова Дениса Да­ выдова, что ему «какъ онъ ни дюжъ... не стряхнуть абсолютиз­ ма въ Россіи». Онъ былъ лояленъ по отношенію къ царю, хо­ тлъ, чтобы Тайное Общество помогало ему въ его благихъ намреніяхъ и собирался даже показать Александру проектъ Общества. Но онъ не боялся во имя своихъ идей потерять расположеніе царя. Онъ готовилъ петицію объ уничтоженіи крпостного права и ему удалось собрать подъ нею подписи многихъ вліятельныхъ лицъ. Отказъ въ послднюю минуту одного изъ давшихъ подпись, генерала Васильчикова, разстро­ илъ все дло и петиція подана не была. И все же царь, уз­ навшій о ней, перемнился къ своему любимцу.

Орловъ хотлъ назвать свое общество «Обществомъ Русскихъ Рыцарей». Но, кажется, единственнымъ «рыцаремъ»

остался онъ самъ. Пробовалъ онъ преобразовать для тхъ же цлей вліятельное тогда литературное общество «Арзамасъ».

Принятый въ него и по арзамасскимъ обычаямъ получившій прозвище «Рейнъ» — Рейнъ-Орловъ предлагалъ завести от­ дленія Общества въ провинціи, издавать журналъ для пропо­ вди либеральныхъ идей. Изъ всхъ этихъ плановъ ничего не *) Первымъ вступилъ въ Парижъ со своимъ батальономъ буду­ щій декабристъ Повало-Швейковскій.

вышло. Но ища возможныхъ сторонниковъ для задуманнаго имъ общества, онъ встртился съ полковникомъ генеральнаго штаба Александромъ Николаевичемъ Муравьевымъ и узналъ, что тайное общество уже существуетъ. Оно было образова­ но по иниціатив Муравьева въ 1816 году и называлось «Со­ юзъ Спасенья».

Первыми членами «Союза Спасенія или Истинныхъ и Врныхъ Сыновъ Отечества», какъ гласило полное названіе зтого общества, были — князь Трубецкой, Никита Муравь­ евъ, родственникъ Александра Николаевича Муравьева, какъ и онъ служившій въ Генеральномъ Штаб, еще два представителя обширной семьи Муравьевыхъ, семеновскіе офицеры братья Матвй и Сергй Муравьевы-Апостолы. Вско­ р къ нимъ присоединились — Якушкинъ, тоже семеновецъ, кавалергардъ Лунинъ, Преображенскіе офицеры братья Шипо­ вы и жившій тогда въ Митав, но прізжавшій часто въ Петер­ бургъ адъютантъ генерала Витгенштейна — Пестель. Собст­ венно только съ присоединеніемъ послдняго, Союзъ оконча­ тельно сформировался. Это былъ человкъ энергичный, на­ стойчивый, любившій порядокъ и соблюденіе формъ. Съ по­ мощью кн. Трубецкого выработалъ онъ Уставъ, т. е. програм­ му новаго Общества*).

Среди этой военной молодежи было много незаурядныхъ людей. Самъ основатель Общества, Александръ Николаевичъ Муравьевъ, былъ человкъ твердой воли и сильнаго религіоз­ наго чувства, ревностный масонъ (ложи «Елизаветы»). Лю­ бопытной фигурой былъ и братъ его, приземистый, курно­ сый Михаилъ Николаевичъ**). Муравьевы были выдающейся *) Вроятно, именно дата принятія этого устава, 9 февраля 1817 года, запомнилась Трубецкому, какъ день въ который началось су­ ществованіе Союза.

**) Будущій знаменитый усмиритель Польши, получившій тамъ прозвище «Муравьевъ^Вшатель», и любившій говорить, что онъ не по культурности и одаренности семьей, давшей рядъ зам­ чательныхъ дятелей. Отецъ Александра и Михаила Ни­ колаевичей основалъ извстное «Училище для Колоновожатыхъ», воспитавшее цлое поколніе образованныхъ русскихъ военныхъ. А отецъ Никиты Муравьева, Михаилъ Никитичъ, былъ попечитель Московскаго университета и ли­ тераторъ, настолько цнимый въ свое время, что въ 1821 го­ ду такой журналистъ, какъ Гречъ, называлъ его имя сре­ ди 19 самыхъ выдающихся писателей того времени, много впереди молодого Пушкина, занимавшаго въ этомъ списк по­ слднее мсто. Никита Михайловичъ не унаслдовалъ лите­ ратурнаго дарованія своего отца. Некрасивый, рыжеватый молодой человкъ, довольно слабаго здоровья, онъ, несмотря на военный мундиръ, былъ по призванію скоре ученымъ.

Его больше всего интересовало государствовдніе — Мон­ тескье, Детю-де-Траси, Филанджіери. Но склонность къ ка­ бинетнымъ занятіямъ не исключала смлости и ршительно­ сти. Почти мальчикомъ, во время Отечественной Войны, ко­ гда ему запретили поступить въ дйствующую армію, онъ убжалъ изъ дому, чтобы сражаться за родину и едва не по­ гибъ, но не отъ руки непріятеля: его схватили мужики и, есте­ ственно, приняли юнаго героя въ кургузомъ сюртучк, съ его разсяннымъ видомъ и французскимъ языкомъ за шпіона.

Но не онъ былъ самымъ замчательнымъ человкомъ среди молодого поколнія Муравьевыхъ, а Сергй Ивановичъ Муравьевъ-Апостолъ (имя «Апостолъ» перешло къ ихъ ро­ изъ тхъ Муравьевыхъ, которыхъ вшаютъ, а изъ тхъ, которые вшаютъ. Въ т годы еще не намтилось это существенное раз­ личіе, и цлыхъ 8 Муравьевыхъ принадлежали къ тайнымъ обще­ ствамъ.

ду по женской линіи). Отецъ Сергя Иванъ Матвевичъ, очень любимый цесаревичемъ Павломъ Петровичемъ, состо­ ялъ одно время «кавалеромъ» при старшихъ великихъ кня­ зьяхъ, т. е. чмъ то среднимъ между адъютантомъ и гувер­ неромъ. Вступивъ на престолъ, Павелъ назначилъ его на важ­ ный постъ россійскаго резидента въ Гамбург, куда Иванъ Матвевичъ и отправился вмст съ женой и двумя мальчи­ ками, Матвемъ и Сергемъ. Не надо судить о значеніи это­ го поста по малымъ размрамъ территоріи Вольнаго Города.

Гамбургъ былъ въ то время центромъ международнаго шпіо­ нажа, мстомъ контакта и нащупыванья почвы для воюющихъ сторонъ; черезъ Муравьева начались имвшіе столь важное значеніе переговоры Павла I съ правительствомъ француз­ ской Республики. Въ Вольномъ Город жило въ т годы мно­ го эмигрантовъ-роялистовъ, и Муравьевъ нердко принималъ ихъ у себя. Когда одного изъ нихъ, по требованію Франціи, готовъ былъ выдать гамбургскій Сенатъ, его скрылъ у себя въ посольств и спасъ россійскій резидентъ. «Monsieur Mouravioff а agi comme un Dieu», сказалъ по этому поводу им­ ператоръ. Подъ вліяніемъ разсказовъ эмигрантовъ о несчасть­ яхъ ихъ родины и страданьяхъ короля, старшій изъ мальчи­ ковъ, пятилтній Матюша, былъ въ то время страстнымъ роя­ листомъ. Онъ плакалъ и топалъ ногами, когда играли «Мар­ сельезу», и не далъ укрывавшемуся въ Гамбург генералу Дюмурье взять себя на руки. «Je dteste, Monsieur, un homme qui est tratre son roi et sa patrie!» сказалъ ему русскій мальчикъ. Совсмъ крошечный Сергй политикой еще не ин­ тересовался.

Когда Ивана Матвевича перевели посломъ въ Мадридъ, онъ по началу тоже взялъ туда семью, но вскор отослалъ дтей съ женою въ Парижъ, гд и жизнь была пріятне, и легче воспитывать дтей. Мальчики учились въ частномъ пансіон Ніх-а и, вроятно, говорили по французски, какъ французы. Но языки въ дтств легко усваиваются и такъ же легко забываются, и впослдствіи Сергй длалъ по-фран­ цузски ошибки: «Je vous dsire sant», писалъ онъ сестр, дословно переводя съ русскаго. Сохранилось мало вроятное преданіе, что Сергй учился одно время и въ Лице St-L ouis и что Наполеонъ, при посщеніи лицея, обратилъ вниманіе на хорошенькаго русскаго и нашелъ въ немъ сходство съ со­ бою. «Можно подумать, что это мой сынъ», будто бы сказалъ императоръ. Но не надо было личной встрчи, чтобы, какъ вс его сверстники, мальчикъ увлекался Наполеономъ, таилъ въ душ честолюбивыя и грандіозныя мечты.

Въ 1805 году Иванъ Матвевичъ, по неизвстной причин утерявшій расположеніе своего бывшаго воспитанника, импе­ ратора Александра, удалился на покой въ украинское им­ ніе своей жены — Хомутецъ. Много лтъ спустя онъ писалъ оттуда Державину: «Я родился съ пламенной любовью къ отечеству... благородное чувство, единое достойное быть страстью души сильной... Какъ въ 20 лтъ я былъ, такъ точ­ но и теперь: готовъ какъ Курцій броситься въ пропасть, какъ Фабій обречь себя на смерть. Но отечество не призываетъ меня. Итакъ, безвстность, скромныя семейныя добродтели, вотъ удлъ мой. Я и въ немъ не вовсе буду безполезенъ оте­ честву: вырощу дтей, достойныхъ быть русскими, достойны­ ми умереть за Россію». Вотъ въ какомъ дух воспитывались молодые Муравьевы. Увы, пожеланіе сбылось совсмъ ина­ че, чмъ онъ это думалъ. Но сильне, чмъ вліяніе отца, бы­ ло, можетъ быть, вліяніе матери, урожденной Черноевичъ, до­ чери сербскаго генерала. Она тоже, какъ и ея мужъ, была писательницей, а по душевнымъ качествамъ стояла выше его.

Матвй Ивановичъ, несмотря на весь свой цивизмъ, былъ эгоистъ и гастрономъ, повсюду возившій съ собой собствен­ наго повара-испанца. Онъ прожилъ, пролъ свое состояніе и только большое наслдство спасло его отъ разоренія. Она же была женщина высокаго душевнаго строя, полная живой и сердечной религіозности. Отъ нея Сергй унаслдовалъ религіозность, нравственную чуткость, способность возму­ щаться людской несправедливостью. Долгіе годы ихъ дт­ ства, важные для образованія характера, она прожила съ маль­ чиками въ Париж одна, безъ мужа. Тамъ она осталась и посл разрыва дипломатическихъ отношеній между Фран­ ціей и Россіей въ 1805 году. Нравы тогда сильно отличались отъ ныншнихъ и госпожа Муравьева, обратившись съ пись­ момъ къ императору, получила отъ Наполеона галантный от­ втъ, «что она можетъ остаться спокойно въ Париж, пока сохраняется уваженіе къ добродтели». Міръ не достигъ еще той ступени цивилизаціи, когда присутствіе въ стран под­ данныхъ враждебной державы, даже женщинъ и дтей, ка­ жется немыслимымъ.

Муравьевы ухали изъ Парижа только въ 1809 году.

Дти Россіи совсмъ не знали, но были преисполнены пыл­ каго патріотизма и радовались возвращенію на родину. Ког­ да они добрались до границы, восторгъ ихъ дошелъ до пре­ дловъ, они готовы были расцловать перваго встрчнаго ка­ зака... «Дти, — сказала имъ мать съ грустной важностью — я очень рада, что долгое пребываніе за границей не охлади­ ло вашего чувства къ родин. Но готовьтесь, дти, я долж­ на вамъ сообщить ужасную всть, вы найдете то, чего вы не знаете: въ Россіи вы найдете рабовъ!»

На чувствительныхъ мальчиковъ, воспитанныхъ заграни­ цей, да еще во Франціи начала вка, слова эти должны были произвести потрясающее впечатлніе. Душа Сергя была изъ тхъ, которыя ранитъ каждая несправедливость и угнетеніе.

Это нердко встрчается въ юношахъ, но Сергй Ивановичъ сохранилъ на всю жизнь способность негодовать и страдать отъ людской жестокости. Каково было ему жить въ крпо­ стной Россіи!

Между тмъ родина къ нему лично была благосклонна:

его ждала обычная карьера юноши изъ хорошей семьи. Онъ окончилъ Институтъ Путей Сообщенія и въ двнадцатомъ го­ ду былъ офицеромъ Генеральнаго Штаба. Въ войнахъ про­ тивъ Наполеона получилъ золотую шпагу за храбрость и ц­ лый рядъ боевыхъ наградъ. Въ 1814 г. онъ былъ назначенъ ординарцемъ къ герою Отечественной Войны генералу Ра­ евскому, а съ 1816 года служилъ въ Семеновскомъ полку.

Одно время онъ мечталъ выйти въ отставку и ухать въ Па­ рижъ учиться, но уступилъ настояніямъ отца и остался на служб. Былъ онъ и масономъ (ложи «Трехъ Добродте­ лей»), участвовалъ въ Семеновской артели, читалъ т книги по государствовднію, которыя читались тогда всми. Въ полку онъ страстно боролся противъ тлесныхъ наказаній и, вроятно, въ значительной мр, благодаря ему, они тамъ фактически были отмнены. Могъ-ли онъ равнодушно видть, какъ боевыхъ товарищей, побдителей Наполеона, колотятъ палками, шпицрутенами, фухтелями за то, что во время марши­ ровки пошевелился хвостъ на кивер, что въ строю замтно дыханіе?

Однажды ихъ полкъ привели въ манежъ. Людямъ дали поправиться, затмъ началось ученіе ружейнымъ пріемамъ.

Офицеръ, полякъ Гурко, замтилъ, что какой-то солдатъ не достаточно скоро отвелъ руку отъ ружья, длая на караулъ (тогда артикулы проврялись чуть-ли не по секундамъ, съ часами въ рукахъ). Гурко приказалъ провинившемуся сол­ дату выйти передъ батальономъ, скомандовалъ обнажить те­ саки и спустить съ провинившагося ремни отъ сумки и теса­ ка. Готовилась расправа. Муравьевъ не выдержалъ, по­ высивъ шпагу, подошелъ къ Гурко и сказалъ ему по-рус­ ски, что выведеный изъ фронта солдатъ числится въ его ро­ т, что онъ поведенія примрнаго и никогда еще не подвер­ гался наказанію. Гурко отъ неожиданности растерялся, сталъ что-то бормотать и объяснять по французски. Солдатъ на­ казанъ не былъ, и когда посл ученія офицеры собрались въ кружокъ передъ батальономъ, старшій братъ Сергя, Матвй Ивановичъ,, подошелъ къ брату, быстро наклонился и поц­ ловалъ ему руку. Сергй былъ смущенъ и разсерженъ.

Въ Серг Муравьев была какая-то необыкновенная женственная мягкость; все существо его было полно благо­ родства и изящества. Его любили друзья, его обожали род­ ные (въ семь его звали «notre gnie bienfaisant») и страст­ но привязывались къ нему простые люди, солдаты. Онъ былъ прежде всего человкомъ порыва и чувства. Самый умъ его былъ полонъ женственной прелести. Когда онъ хотлъ, онъ умлъ блистать, и старшій братъ его, Матвй, съ нетерпні­ емъ и ревнивой гордостью ждалъ, если порой Сергй бывалъ молчаливъ, чтобы онъ заговорилъ и показалъ все свое оча­ рованіе.

Другой выдающійся членъ «Союза Спасенья» — Павелъ Ивановичъ Пестель — былъ полной противоположностью Му­ равьева. Казалось, что у него нтъ сердца, что имъ влад­ етъ только разумъ и логика.

Онъ родился въ 1793 году — годъ Конвента — такъ что при вступленіи въ Союзъ ему было уже 23 года, что бы­ ло не мало по тогдашнему времени, когда мальчики участво­ вали въ Отечественной войн, а юноши командовали полка­ ми. Его отецъ, по происхожденію саксонецъ родившійся въ Россіи, дослужился на новой родин до поста Сибирскаго ге­ нералъ-губернатора. Онъ сталъ управлять этимъ огромнымъ, далекимъ краемъ черезъ своихъ довренныхъ лицъ, только рдко вызжая изъ Петербурга. Видно, онъ плохо усвоилъ разницу между уютной Саксоніей и Сибирью, или же пребы­ ваніе въ столиц было нужно ему, чтобы обдлывать свои дла и оберегать себя и своихъ пособниковъ отъ возмож­ ныхъ преслдованій. Такъ сидли въ Рим грабившіе провин­ ціи проконсулы. Трудно теперь судить, былъ-ли онъ вино­ ватъ въ злоупотребленіяхъ, творившихся его именемъ (лю­ дей сажали въ тюрьмы и пытали, жалобы перехватывались, и граница между Сибирью и Россіей охранялась отъ всякихъ сообщеній, какъ граница воюющихъ странъ). Былъ-ли самъ онъ патрономъ чиновныхъ разбойниковъ, или только наивно доврился недостойнымъ доврія людямъ — ршить трудно.

Во всякомъ случа за дйствія своихъ подчиненныхъ онъ по­ палъ на скамью подсудимыхъ и едва не попалъ въ Сибирь, но уже не въ качеств генералъ-губернатора! И хотя Сенатъ, посл многолтняго разбирательства, оправдал его, но въ общественномъ мнніи за нимъ прочно утвердилась репута­ ція изверга. Есть разсказъ, будто Пушкинъ, за столомъ въ присутствіи Пестеля, наивно спросилъ его, «не родственникъли онъ Сибирскаго з л о д я ? » Разсказъ явно недостов­ ренъ — иначе дло кончилось бы дуэлью.

Мать Пестеля, тоже нмка, урожденная фонъ-Крокъ, женщина образованная и властная, была одной изъ тхъ ма­ терей, которыя, перенеся свое честолюбіе на дтей, только и живутъ ихъ успхами. До 12-ти лтъ маленькій Пауль росъ при ней вундеркиндомъ; потомъ четыре года, вмст съ бра­ томъ, учился у частнаго воспитателя въ Дрезден. И мо­ жетъ быть, именно это отсутствіе въ дтств школьной сре­ ды, противовса другихъ эгоизмовъ, помогло сложиться его характеру: непривычка къ соціальному тренію создаетъ иног­ да такихъ, какъ онъ, мечтателей, деспотовъ и честолюбцевъ.

Въ 1810 году Пестель поступилъ въ Пажескій Корпусъ, прямо въ послдній классъ, блестяще выдержавъ вступитель­ ный экзаменъ. Во глав корпуса стоялъ тогда другъ Гете, н­ мецкій поэтъ эпохи «бурныхъ стремленій», Фридрихъ Клин­ геръ. Это былъ въ то время уже старый мизантропъ, розга­ ми выбивавшій изъ воспитанниковъ всякія «бурныя стремле­ нія». Клингеръ вздумалъ не выпускать Пестеля первымъ въ гвардію, на что молодой пажъ имлъ право, какъ лучше всхъ кончившій корпусъ. Для этого воспользовался онъ тмъ, что Пестель слишкомъ короткое время пробылъ въ пажахъ, но, вроятно, просто хотлъ дать предпочтеніе другу дтства великаго князя Николая Павловича — Адлербергу, окончив­ шему корпусъ вторымъ. Императоръ Александръ, лично при­ сутствовавшій на экзамен и очень довольный успхами пажа въ наукахъ и особенно въ труднйшей изъ всхъ — фронто­ вой наук, съ ея деплоайдами и контрмаршами, настоялъ на соблюденіи справедливости. Пестель былъ выпущенъ пер­ вымъ въ л.-гв. Литовскій (поздне переименованный въ Мос­ ковскій) полкъ.

Въ то время для поступленія въ высшій классъ Пажескаго Корпуса требовалось знаніе такъ называемыхъ «Политиче­ скихъ Наукъ». Такимъ образоімъ, случайное обстоятельство — программа казеннаго учебнаго заведенія — натолкнуло Пестеля на предметъ, опредлившій всю его жизнь. Но вид­ но, внутреннее сродство заставило его сразу почувствовать, что эта наука необходима ему, какъ воздухъ.

Онъ впитывалъ въ себя эту Политическую Науку, источ­ никъ французской революціи. Изучалъ Естественное Право, какъ парадоксально называли право Разума мрить все есте­ ственное #по своимъ абсолютнымъ мриламъ. Проникался в­ рой въ возможность разрушить все неразумное. Читалъ эн­ циклопедистовъ, Монтескье, Руссо, Кондорсе, Детю-деТрасси, Филанджіери, Беккарія — пилъ крпкое зелье, опьянившее не одну голову своимъ трезвымъ, логическимъ хмелемъ.

Мало-по-малу, почти незамтно для самого себя, онъ сталъ республиканцемъ. «Я имлъ пламенное рвеніе и доб­ ро желалъ отъ всей души. Я видлъ, что благоденствіе и зло­ получіе царствъ и народовъ зависятъ по большей части отъ правительствъ, и сія увренность придала мн еще боле склонности къ тмъ наукамъ, которыя о сихъ предметахъ разсуждаютъ и пути къ онымъ показываютъ». Сначала онъ занимался ими «со всей кротостью». Но потомъ сталъ сомн­ ваться, «соблюдены-ли въ устройств Россійскаго правленія правила политическихъ наукъ, не касаясь, однако, еще Вер­ ховной власти». И вотъ взорамъ его предстали — рабство крестьянъ, несправедливость судовъ, бдность, «цлая кар­ тина народнаго неблагоденствія». Если Муравьевъ отъ сер­ дечнаго возмущенія при вид несправедливости пришелъ къ республиканскимъ теоріямъ, — то Пестель, наоборотъ, подъ вліяніемъ теорій открылъ глаза на положеніе Россіи. Его ре­ волюціонность развивалась, какъ доказательства теоремы.

Такъ, возвращеніе Бурбоновъ на французскій престолъ ста­ ло «эпохой» въ его политическомъ развитіи. Онъ строилъ силлогизмъ: Бурбоны сохранили многое изъ того, что при­ несла революція. Значитъ, революція принесла не одно зло.

Къ тому же книга Детю-де-Трасси доказала ему неопровер­ жимо, что монархія всегда переходитъ въ деспотизмъ. А тутъ еще примръ Америки и «блаженныя времена Греціи, когда она состояла изъ Республикъ»... Представляя себ «живую картину всего счастья, которымъ Россія пользовалась бы при Республик», юный Пестель «входилъ въ восхищеніе и, ска­ зать можно, въ восторгъ».

Эти умственные восторги не мшали ему служить. Онъ длалъ быструю карьеру, — Отечественная Война давала офицерамъ возможность выдвинуться. Раненый въ ногу при Бородин, получилъ золотую шпагу «за храбрость». Еще не вполн оправившись отъ раны, съ выходящими изъ нея ос­ колками кости, вернулся въ дйствующую армію и участво­ валъ въ походахъ 13 и 14 годовъ. Посл войны служилъ въ Митав адъютантомъ при одномъ изъ виднйшихъ военноначальниковъ граф Витгенштейн. Этотъ совсмъ еще мо­ лодой человкъ возбуждалъ во всхъ встрчавшихъ его ве­ личайшее уваженіе къ своимъ знаніямъ, уму и вол.

Какъ и многіе люди того времени, прошелъ онъ черезъ увлеченіе масонствомъ (въ лож «Соединенныхъ Друзей»).

Но масонство не удовлетворяло его. Тайное Общество откры­ ло передъ нимъ иныя возможности для работы на благо оте­ чества, новыя перспективы для его большого честолюбія.

V Если Муравьевъ былъ самымъ привлекательнымъ, а Пе­ стель самымъ одареннымъ человкомъ среди членовъ Тайна­ го Общества, то самой красочной фигурой среди тогдашней военной молодежи былъ Лунинъ. Поражало въ немъ рдкое сочетаніе дерзости и ума, духовной высоты и позы. Не вся мра этой высоты и благородства уже проявлялась имъ въ т годы. Даже такимъ проницательнымъ людямъ, какъ Пуш­ кинъ, могло еще казаться тогда, что Лунинъ только «другъ Марса, Вакха и Венеры». Слава его была славой бреттера и дуэлиста, покорителя женскихъ сердецъ и смльчака, гото­ ваго на любую дерзкую и остроумную выходку. О немъ сла­ гались веселыя легенды.

Выкупаться въ мундир въ отвтъ на запрещеніе разд­ ваться близъ прозжей дороги; быстрой смной командныхъ приказаній довести ихъ до абсурда, до того, что у всадни­ ковъ лопаются вс крючки и пуговицы на мундир — таковы были его любимыя шутки. Немудрено, что многимъ онъ ка­ зался просто «новымъ Копьевымъ» (такъ звали офицера, ко­ торый, чтобы посмяться надъ новой павловской формой, до­ велъ ее до каррикатуры и едва не попалъ за это въ Сибирь при император Павл).

Лунину было 30 лтъ въ годъ основанія Союза Спасе­ нія. Но товарищи его, младшіе по возрасту, были въ духов­ номъ отношеніи гораздо больше, чмъ онъ дтьми раціона­ листическаго 18-го вка. Сынъ богатаго помщика, двою­ родный братъ Никиты Муравьева по матери, онъ какъ боль­ шинство людей его времени, получилъ французское обра­ зованіе подъ руководствомъ учителей иностранцевъ. Но не­ обычно было то, что онъ испыталъ и католическія вліянія и возможно, что уже въ ранней юности перешелъ въ католи­ цизмъ (его собственныя заявленія объ этомъ противорчи­ вы). Молодымъ офицеромъ участвовалъ Лунинъ въ неудач­ ныхъ походахъ 1805 и 1806 г. г., окончившихся Аустерлицемъ и Фридландомъ. Онъ и тогда уже мечталъ объ убійств «ти­ рана». Но имя тирана было Наполеонъ, а не Александръ. Онъ даже предложилъ военному командованію отправиться пар­ ламентеромъ къ императору французовъ и поразить его кин­ жаломъ. Долго хранилъ онъ для этого кинжалъ въ своей по­ ходной палатк. Но, понятно, планъ его принятъ не былъ.

Объ убійств русскаго императора онъ еще не думалъ къ счастью для Александра, такъ какъ выполнить это было бы легко: императора въ поход встрчалъ онъ часто. Надолго запомнилъ онъ одну ночь, ночь посл Фридландскаго пора­ женія. Армія, отступая, перешла Нманъ. Дисциплины боль­ ше не было, солдаты жгли и грабили все, что могли. Вс де­ ревни были сожжены, такъ что для государя едва нашли вет­ хую избушку, полуразрушенную, со сломанными снями и ставнями. Наскоро сбили перегородку, около которой сталъ на часы Лунинъ. Онъ слышалъ, какъ за перегородкой Алек­ сандръ старался утшить совсмъ потерявшаго голову прус­ скаго короля. Съ минуты на минуту ждали, что Наполеонъ двинетъ войска черезъ Нманъ. Безпрестанно въ избу вхо­ дили безъ доклада генералы и адъютанты. Мародеры буй­ ствовали поблизости. Вдругъ Лунинъ услышалъ трескъ надъ головой. Оказалось, что солдаты ломаютъ кры­ шу на топливо. Такъ эту тревожную ночь вмст провели им­ ператоръ и будущій «режисидъ».

Участвовалъ Лунинъ и въ борьб 12-го года. Въ воен­ ной обстановк образъ его, какъ всегда, необыченъ и жи­ вописенъ. Вотъ какъ описываетъ встрчу съ нимъ подъ Смо­ ленскомъ одинъ современникъ. «Смоленскъ былъ передъ на­ ми, а за нимъ на глазахъ нашихъ происходило сраженіе. Зр­ лище было великолпное... Прекратившійся ночью огонь съ утра опять начался... Я встртилъ Лунина, возвращавшагося изъ дла. Онъ былъ одтъ въ одномъ бломъ кавалергард­ скомъ колет и въ каск; въ рукахъ держалъ онъ штуцеръ, слуга несъ за нимъ ружье. Поздоровавшись, я спросилъ его, гд онъ былъ? — «Въ сраженіи» — коротко отвчалъ онъ.

— Что тамъ длалъ? — «Стрлялъ и двоихъ убилъ». Онъ въ самомъ дл былъ въ стрлкахъ и стрлялъ, какъ рядо­ вой. Кто знаетъ отчаянную голову Лунина, тотъ ему пов­ ритъ»...

Судьба хранила его, и пули не коснулись благо его колета. Но Лунину было мало опасностей войны. Онъ драл­ ся на дуэли по всякому поводу и безъ всякаго повода (раз­ в нуженъ поэту поводъ, чтобы написать стихотвореніе, а Лунину предлогъ, чотбы подставить себя подъ пулю и испы­ тать сладостное переживаніе хрупкости своей и чужой жиз­ ни?). А. Ф. Орловъ какъ то въ горячемъ спор сказалъ: «че­ стный человкъ не можетъ не согласиться со мной!» Этого было достаточно для Лунина. Значитъ, если бы онъ не со­ гласился, то былъ бы безчестенъ?! Онъ вызвалъ Орлова.

Положили стрлять до трехъ разъ, сближая каждый разъ разстояніе (Лунинъ былъ отличный стрлокъ). Первымъ стр­ лялъ Орловъ и разнесъ перо на шляп Лунина. Лунинъ вы­ стрлилъ въ воздухъ. Орловъ закричалъ: «Что же это ты!

Смешься что-ли надо мною?». Подошелъ ближе, и, долго прицливаясь, вторымъ выстрломъ сбилъ у Лунина эполетъ;

Лунинъ вторично выстрлилъ въ воздухъ и только тогда Ор­ ловъ бросилъ свой пистолетъ... Въ отличіе отъ обычнаго бреттера, онъ жаждалъ опасности, а не убійства противника.

Дуэли слдовали за дуэлями. Однажды великій князь Константинъ Павловичъ грубо оскорбилъ полковника Кава­ лергардскаго полка и вс офицеры, чувствуя себя оскорблен­ ными въ лиц начальника, собирались подать въ отставку. Но Константинъ, успокоившись, извинился передъ ними, приба­ вивъ, что если кто-нибудь неудовлетворенъ, то онъ готовъ дать и личное удовлетвореніе. Тогда Лунинъ выступилъ пе­ редъ фронтомъ и, широкимъ жестомъ ударяя по рукоятк шпаги въ тактъ своимъ словамъ, сказалъ: «T rop d ’h o n n e u r, S ire, tro p d ’h o n n e u r p o u r re fu se r». («Слишкомъ много чести, Ваше Высочество, слишкомъ много чести, чтобы отка­ заться»). Великій князь улыбнулся, пробормоталъ что-то вро­ д «молоды еще» и съ тхъ поръ сталъ смотрть съ симпа­ тіей и интересомъ на дерзкаго офицера.

Разсказываютъ, что посл мира съ французами, Лу­ нинъ просился въ отставку, чтобы поступить въ ту армію, которая будетъ съ ними драться, но ему запретили продол­ жать войну приватно и за свой рискъ. Собирался онъ ухать и въ Южную Америку на помощь къ «взбунтовавшимся мо­ лодцамъ». Но чего только не разсказывали о Лунин!

Въ 1816 году съ нимъ случилось не совсмъ обыкно­ венное приключеніе. Поссорившись съ отцомъ, не давав­ шимъ ему достаточныхъ средствъ для того, чтобы поддержи­ вать достойный образъ жизни въ дорогомъ полку, Лунинъ отказался отъ какой бы то ни было поддержки родныхъ и.

въ сопровожденіи своего молодого друга Ипполита Ожэ ухалъ на корабл изъ Петербурга во Францію. Ипполита, красиваго и веселаго юношу, увлекли въ Россію, въ 14-мъ году, русскіе гвардейскіе офицеры, добившись пріема его юн­ керомъ въ одинъ изъ гвардейскихъ полковъ. Теперь онъ воз­ вращался домой. У обоихъ друзей не было денегъ, но Лу­ нинъ твердо надялся на литературный заработокъ: онъ за­ думалъ писать историческій романъ. По пути, когда корабль ихъ остановился ночью на якор въ Зундскомъ пролив, онъ, несмотря на сильную бурю, настоялъ на томъ, чтобы ему да­ ли лодку и похалъ взглянуть на Эльсинорскій Замокъ, за­ мокъ датскаго принца. Хотя и судьбою, и вншностью напо­ миналъ онъ скоре Донъ-Кихота, чмъ Гамлета, однако, и съ Гамлетомъ роднила его капризная порывистость, рефлек­ сія, иронія и тотъ воздухъ трагической гибели, которымъ онъ былъ окруженъ.

Высадившись въ Гавр, Лунинъ со своимъ спутникомъ отправились въ Парижъ на дилижанс и много въ дорог говорили о будущемъ. Лунинъ смотрлъ на него бодро. «Мн нужна комната, кровать, столъ и стулъ, — говорилъ онъ, — табаку и свчей (взятыхъ съ собой изъ Россіи) хватитъ у насъ еще на нсколько мсяцевъ». Пріхавъ въ Парижъ, по­ дыскали они маленькую квартиру изъ двухъ комнатъ, и Лу­ нинъ энергично принялся за своего «Лже-Дмитрія». Они поч­ ти не выходили изъ дому, только ходили обдать въ пан­ сіонъ, находившійся въ томъ же дом. Романъ подвигался бы­ стро. Но еще быстре истощались деньги, сгорали свчи и подходилъ къ концу запасъ табака. Надо было подумать о заработк. Романъ свой Лунинъ писалъ по-французски: онъ не врилъ въ еще не выработанный, литературно - незрлый русскій языкъ и не очень цнилъ русскихъ писателей. Когда романъ былъ оконченъ, Ожэ отнесъ его къ знакомому лите­ ратору Бриффо, будущему академику. Тотъ пришелъ въ во­ сторгъ. «Вашъ Лунинъ — чародй», говорилъ онъ Ипполи­ ту. Но былъ ли этотъ восторгъ искреннимъ, или ни къ чему не обязывающей данью вжливости по отношенію къ люби­ телю иностранцу — мы судить не можемъ. Вроятне вто­ рое, хотя Лунинъ былъ уменъ и талантливъ и могъ, дйстви­ тельно, написать интересную вещь. Отъ этого романа не осталось никакихъ слдовъ...

Понявъ тщету своихъ литературныхъ надеждъ, Лунинъ сталъ вести обычное эмигрантское существованіе съ его нуж­ дой и поисками случайныхъ заработковъ. «Великій Эпаминондъ былъ надсмотрщикомъ водосточныхъ трубъ въ и­ вахъ», говорилъ онъ въ ободреніе другу, молодому Ипполи­ ту, и не терялъ вры въ свое великое будущее. Небольшая русская аристократическая колонія Парижа презирала его.

«Лунинъ негодяй», заявила одна княгиня безъ иныхъ при­ чинъ къ этому, кром его бдности и деклассированности.

Онъ и самъ не искалъ русскихъ знакомствъ, но охотно сбли­ жался съ французами. Онъ былъ представленъ молодой и кра­ сивой женщин, баронесс Лидіи Роже, недавно разведшейся со своимъ мужемъ. Она была умна, «настоящій Лунинъ въ юбк», по замчанію Ожэ, для котораго это было, очевидно, высшимъ комплиментомъ. Несмотря на скромныя средства, она много принимала и у нея бывали интересные люди. У нея Лунинъ познакомился съ Софіей Гель* молодой художницей и композиторомъ, у которой тоже сталъ бывать. Тамъ много музицировали, и слушая романсъ Мартини «P laisir d ’am our»

и арію Глюка «J’ai p e rd u m o n E u rid ic e», Лунинъ вспоми­ налъ своихъ знакомыхъ, братьевъ Віельгорскихъ, «играв­ шихъ, какъ ангелы, посланные для утшенія людей на зем­ л». Матвй Віельгорскій игралъ ему въ Петербург стран­ ныя произведенія внскаго композитора Бетховена. Ожэ не слыхалъ объ этомъ Бетховен. Да и кто о немъ слышалъ то­ гда во Франціи?

Музыка, литература, политика — интересы и увлеченья Лунина были разнообразны, можетъ быть, слишкомъ разно­ образны на французскій вкусъ Ожэ. Онъ увлекался даже мод­ нымъ тогда магнетизмомъ, который проповдывалъ аббатъ Тиріа, и самъ продлывалъ магнетическіе опыты. Онъ былъ въ сношеніяхъ и съ другими католическими аббатами, и воз­ можно, что именно тогда принялъ католичество, къ которо­ му уже давно имлъ склонность. И тогда же у него произо­ шло нсколько встрчъ съ герцогомъ Сенъ-Симономъ, прі­ зжавшимъ спеціально для знакомства съ нимъ къ баронес­ с Роже. Геніальный фантазеръ надялся найти послдовате­ лей для своего ученья въ Россіи и Лунинъ казался ему пос­ ланнымъ самимъ Богомъ для установленія связи съ этой от­ даленной и чудесной страной. Познакомился Лунинъ, по всей вроятности, и съ членами французскихъ тайныхъ обществъ.

Такъ проходили черезъ него разнообразные духовные токи:

католицизмъ и сенъ-симонизмъ, идеи свободы и теократіи.

Предшественникъ и старшій братъ такихъ людей какъ Чаа­ даевъ и Печоринъ, какъ чувствительный сейсмографъ онъ уже отмчалъ предвстія будущихъ духовныхъ бурь и те­ ченій, еле замтныхъ еще въ то время.

Скоро въ судьб его произошла перемна. Ему сни лось, что отецъ его умеръ, и какъ бы въ подтвержденіе его увлеченій магнетизмомъ сонъ оказался вщимъ. «Предвч­ ный отецъ скончался» — шутилъ онъ, сообщая объ этомъ Ожэ. Но несмотря на шутливый тонъ, онъ былъ пораженъ этой смертью. Семейныя дла звали его въ Россію, да и они ли только? У него были, очевидно, еще другіе планы. Разу­ мется, онъ думалъ не о карьер, онъ презиралъ оффиціаль­ ную мишуру, ленты и звзды, «les c ra c h a ts», какъ онъ пре­ зрительно ихъ называлъ. «Для такого человка, какъ я, от­ крыта одна карьера, карьера свободы, de lib e rta d » — го­ ворилъ онъ Ожэ. Со всмъ своимъ французскимъ языкомъ, презрніемъ къ русской литератур, католицизмомъ, онъ былъ совсмъ русскимъ человкомъ и не могъ остаться на Запад. Его звала домой русская, трагическая судьба.

Матеріальное положеніе его измнилось, какъ по мано­ венію волшебной палочки. Онъ сталъ милліонеромъ. Банкиръ Лафиттъ, черезъ котораго шла его переписка съ сестрой Ува­ ровой, захалъ къ нему съ визитомъ. Посщеніе Лафиттомъ убогой комнаты русскаго чудака произвело громовое впе­ чатлніе на маленькой улиц. Въ пансіон, гд онъ обдалъ, хозяйка посадила его рядомъ съ дочкой: вдь m o n sie u r Mi­ chel всегда любилъ пошутить съ ней. Но ея матримоньяльныя мечты быстро разсялись, — Лунинъ обнялъ Ипполита и укатилъ въ Россію.

И вотъ снова появилась среди петербургской военной молодежи высокая фигура — характерная голова, съ блоку­ рыми, коротко стриженными волосами, рзкими скулами и ви­ сячими усами. Ненадолго внесъ онъ съ собою въ кружокъ меч­ тателей и доктринеровъ духъ дерзости и отваги, высокихъ ду­ ховныхъ запросовъ и невинныхъ чудачествъ. Лунинъ начиналъ карьеру свободы, de lib e rta d, какъ пышно, по -испански лю­ билъ онъ произносить это слово.

Союзъ Спасенія Первые споры шли по вопросу о масонств. Масонскія ложи, черезъ которыя прошли въ т годы тысячи членовъ, — играли роль мощнаго инкубатора, начальной школы идеа­ лизма и цивическихъ чувствъ. Тамъ люди Александровскаго времени пріобртали вкусъ къ тайн и организаціи; равен­ ство и братская любовь должны были царить въ ложахъ, проникать собою всю жизнь масоновъ. Храмъ не изъ камня и дерева, внутренній духовный храмъ Добра хотли возве­ сти Вольные Каменщики. Одна только черта отдляла ихъ отъ того, чтобы секуляризировать масонство, влить простое жиз­ ненное содержаніе въ его туманныя формулы. Политическое тайное общество задумали т изъ масоновъ, кого уже масон­ ство не удовлетворяло. Александръ Муравьевъ, масонъ од­ ной изъ высокихъ степеней, предлагалъ, чтобы проектируе­ мое имъ общество существовало въ вид одной изъ терпи­ мыхъ тогда правительствомъ ложъ. Пестель, тоже масонъ, но уже совсмъ остывшій къ масонству, хотлъ, не длая изъ общества фиктивной ложи, все же сохранить обрядовыя формы масонства. Но большинство, хотя они тоже были масонами, высказывалось противъ непосредственной связи съ ложами.

И все же въ Устав, выработанномъ для Союза Спасенія, явственны масонскія черты, и впослдствіи можно про­ слдить въ политическомъ движеніи тхъ лтъ тайныя под­ земныя струи масонства. По уставу Союза члены длились на три ступени: низшую — Братій, среднюю — Мужей и, наконецъ, высшую — Бояръ. Боярами были ex officio вс члены-учредители. Предполагалась, видимо, еще одна низшая ступень — Друзей, къ которымъ причислялись бы вс свобо­ домыслящіе люди, независимо отъ того, знали они о суще­ ствованіи Общества или нтъ. Отъ новопринимаемыхъ въ Общество бралась торжественная клятва на крест и Еванге­ ліи; особыя клятвы давались и при переход въ высшую сту­ пень. У Александра Муравьева хранилось для этого Еванге­ ліе въ бархатномъ малиновомъ переплет и деревянный крестъ.

Союзъ Спасенья долженъ «подвизаться на пользу об­ щую», одобрять полезныя мры правительства, бороться со взяточничествомъ чиновниковъ и даже съ безчестными по­ ступками частныхъ лицъ. А члены Союза— показывать при­ мръ нравственной жизни. Новыхъ членовъ можно было при­ влекать, только убдившись предварительно въ ихъ высо­ кихъ нравственныхъ качествахъ. Все это было не лишено наивности. Кром того, Уставъ требовалъ отъ членовъ, что­ бы они не бросали службы, военной или гражданской, и та­ кимъ образомъ постепенно заняли бы вс высшія должно­ сти въ государств, — еще не виданный въ исторіи методъ политическихъ преобразованій!

Члены Общества ревностно отнеслись къ своимъ но­ вымъ гражданскимъ обязанностямъ. Поэтъ. М. Глинка доб­ росовстно отмчалъ у себя въ записной книжк, что онъ долженъ длать, какъ членъ Общества: «Порицать: 1) Арак­ чеева и Долгорукова, 2) военныя поселенія, 3) рабство и пал­ ки, 4) лнность вельможъ и — совсмъ неожиданно! —

5) слпую довренность къ правителямъ канцелярій». Онъ добросовстно старался усовершенствоваться въ трудной по началу оппозиціонной наук. Невольно представляешь себ, какъ гд-нибудь въ гостяхъ Глинка вынималъ свою запис­ ную книжку и внимательно штудировалъ, что онъ долженъ «порицать». Затмъ шли въ его книжк записи, похожія на письменныя упражненія на т же темы: «Здшній городской голова Жуковъ, человкъ злого сердца, плохого ума, войдя въ связь съ иностранцами...» и т. д., или: «Юристъ-консультъ Анненскій, пользующійся полной довренностью ми­ нистра юстиціи и употребляющій оную въ полной мр во зло...» и такъ дале, въ томъ же род. Особенно доставалось злосчастнымъ правителямъ канцелярій! И, однако, Общество съ самаго начала не было такъ невинно, какъ оно представля­ ется по этимъ записямъ. Правда, предполагалось «дйство­ вать на умы», но лишь до тхъ поръ, пока Общество не уси­ лится. Конечной цлью была конституція, хотя знали объ этомъ далеко не вс члены. Предполагалось даже, въ слу­ ча смерти государя не иначе присягнуть его наслднику, какъ «по удостовреніи, что въ Россіи единовластіе будетъ ограничено представительствомъ». Пестель уже на п е р ­ в о м ъ засданіи, обсуждавшемъ Уставъ, читалъ введеніе къ нему, въ которомъ говорилось о «блаженств» Франціи подъ управленіемъ Комитета Общественной Безопасности!

Но такія радикальныя выступленія были многимъ не по вкусу. Михаилъ Николаевичъ Муравьевъ «всегда держался прямой, писанной цли Общества, которая была распростра­ неніе просвщенія и добродтели». И если темпераментному брату его Александру «случалось увлечену быть страстью», онъ «съ омерзніемъ» прекращалъ преступные разговоры.

Таковъ же былъ и Бурцовъ, не идеологъ-революціонеръ, а храбрый офицеръ, для котораго много больше, чмъ свобода, значили величіе Имперіи и слава отечества. Впрочемъ, эти слова не были безразличны и для тхъ, кто, какъ Лунинъ и Пестель, были уже сторонниками самыхъ крайнихъ плановъ.

Вс они были еще учениками въ той «мятежной наук», о которой писалъ Пушкинъ, описывая собраніе Общества:

–  –  –

Послдняя строка несправедлива, но общій тонъ схваченъ врно.

Кто тогда не критиковалъ правительство? Это было въ мод; даже сановники и великіе князья не чужды были оп­ позиціоннаго духа. Члены Общества не чувствовали себя ни отверженными, ни одинокими. Вся атмосфера александровска­ го времени была проникнута какой-то свтлой и привтливой соціабельностью. Въ т годы люди особенно охотно встр­ чались, пили, говорили о литератур и политик, читали и слушали стихи. О словесности спорили и въ веселой «Зеле­ ной Ламп», и въ литературныхъ Обществахъ, и въ частныхъ гостиныхъ. Въ «Зеленой Ламп» калмыкъ подносилъ чашу каждому, кто обмолвится неподобающимъ словомъ — есте­ ственно, что тамъ много пили! Встрчались и въ масонскихъ ложахъ, трепеща и возвышаясь душою въ таинственныхъ об­ рядахъ. Но въ столицахъ масонство инымъ казалось немного смшнымъ и скучнымъ. Свтскіе люди предпочитали схо­ диться въ клубахъ и въ частныхъ домахъ, играть въ карты ночи напролетъ и въ ресторанахъ заливать виномъ горячій жиръ котлетъ. Встрчались и у двухъ Никитъ — Всеволож­ скаго и Муравьева и у Ильи Долгорукова.

У безпокойнаго ІНикиты, У осторожнаго Ильи...

У этихъ бывали вс, кого Пушкинъ называлъ «обществомъ умныхъ», либералисты и конституціонеры, строгіе и серь­ езные юноши, выдлявшіеся на фон легкомысленныхъ свт­ скихъ людей.

Они читали не Баркова, а Филанджера, они бы­ ли чисты сердцемъ и помыслами. «Умозрительныя и важныя разсужденія принадлежатъ къ 1818 году. Въ то время стро­ гость правилъ и политическая экономія были въ мод. Мы являлись на балы, не снимая шпагъ: намъ неприлично было танцовать и некогда заниматься дамами». (Пушкинъ). Въ Семеновскомъ полку товарищи заставляли выйти въ отстав­ ку тхъ офицеровъ, у которыхъ были женщины на содер­ жаніи. «Умныхъ» волновали вопросы политики, и особенно европейскія политическія бури: возстаніе Греціи, революція въ Неапол, борьба за свободу Гишпаніи. Вс они съ дтства впитали въ себя французскую культуру, классическую ли­ тературу 17 и 18 вка, которыя теперь приносили плоды на чужой и чуждой двственной почв. Запоздалые плоды: на Запад уже зарождался романтизмъ, а Пушкинъ еще зачиты­ вался L a P u celle и стихами Парни. Въ Париж читали Шатобріана и де-Местра, а въ Россіи все еще Монтескье и Воль­ тера. Такъ росло поколніе духовно близкое тому, которое сдлало французскую революцію, но сильно уже «романти­ зированное».

V С о ю з ъ С п а с е н і я былъ организаціей еще не вполн оформившейся. Въ немъ сошлись люди различныхъ взглядовъ, объединенные вольномысліемъ и любовью къ оте­ честву. Не нужно думать, что только постепенно и подъ влі­ яніемъ столкновенія съ дйствительностью развился и ок­ рпъ въ нихъ революціонный духъ. Союзъ Спасенія съ сама­ го основанія былъ своеобразной к о а л и ц і о н н о й ор­ ганизаціей, въ которую входили и крайніе и умренные, при чемъ крайніе стремились руководить умренными и подчи­ нить ихъ своимъ скрытымъ цлямъ. Съ самыхъ первыхъ ша­ говъ Общества упрямая воля Пестеля уже стремилась напра­ вить его въ свою сторону. Умренные преобладали только количественно. И странно! именно въ эти первые мсяцы су­ ществованія Союза, когда по мысли большинства онъ былъ лойяленъ и отмнно благонамренъ, все же быстро воспламнялись умы и вспыхивали разговоры о цареубійств.

Поразительно, какъ легко хватаются они за — вообра­ жаемый! — кинжалъ. Осенью 1817 года, большинство чле­ новъ находилось въ Москв, куда на цлыхъ десять мся­ цевъ перехала императорская фамилія и Дворъ, и куда по­ сланъ былъ особый сводный гвардейскій корпусъ. Всхъ за­ нимали въ то время политическія новости: Военныя Поселе­ нія — безумная затя Александра — и открытіе Польскаго Сейма. Казалось бы, что либеральные русскіе должны были з бы привтствовать дарованіе полякамъ конституціи. Но они были патріотами, а нкоторые пункты только что опублико­ ванной польской конституціи давали поводъ для патріоти­ ческихъ опасеній. Редакція ихъ была двусмысленна: никакая земля не могла быть отторгнута отъ Царства Польскаго, но по усмотрнію и вол высшей власти могли быть присоеди­ нены къ Польш бывшія польскія земли, населенныя русскими. Вс знали о любви царя къ полякамъ. Но говори­ ли, что онъ не только любитъ поляковъ, но ненавидитъ Рос­ сію и хочетъ перенести въ Варшаву свою столицу. Князь Тру­ бецкой, спеціализировавшійся въ передач всякихъ полити­ ческихъ слуховъ, писалъ изъ Петербурга о еще боле нев­ роятныхъ вещахъ: царь будто бы хочетъ, опасаясь сопроти­ вленія своимъ планамъ со стороны дворянства, перехать со всей фамиліей въ Варшаву и оттуда издать манифестъ объ освобожденіи крестьянъ, чтобы поднять ихъ на свою защи­ ту противъ помщиковъ и, воспользовавшись смутой, прове­ сти свои планы. Эти слухи были явно нелпы, и все же имъ врили.

Когда письмо Трубецкого прочли на собраніи Союза въ квартир Александра Муравьева, — эффектъ былъ потряса­ ющій. Тутъ присутствовали — Якушкинъ, Сергй Муравьевъ, Никита Муравьевъ, князь Шаховской, Фонъ-Визинъ. Якуш­ кинъ, очень хорошій и разумный человкъ, въ это время пе­ реживалъ тяжелую личную драму. Онъ давно «въ мученіяхъ несчастной любви ненавидлъ жизнь». Долго и безнадежно былъ онъ влюбленъ въ прелестную и умную двушку На­ талью Дмитріевну Щербатову, которая относилась къ нему «со всей дружбой, со всмъ уваженіемъ, со всмъ восхи­ щеніемъ, но... безъ любви». Въ отчаяньи хотлъ онъ итти биться за возставшихъ южно-американцевъ. Въ отчаяньи былъ близокъ къ самоубійству. Онъ всегда мечталъ о томъ, чтобы жить, какъ «чувствующее существо» (u n tre senta n t), a не какъ жалкій прозябатель (u n p a u v re v g te u r);

этотъ красивый, романтическій юноша теперь «распаленный волненіемъ и словами товарищей», предложилъ пожертвовать собою и убить царя. Вдь для Россіи «не можетъ быть ни­ чего несчастне, какъ оставаться управляемой Александ­ ромъ». Среди возбужденнаго собранія стоялъ молодой че­ ловкъ, съ черными волосами и темными, горящими глазами, изможденный и вдохновенный. Онъ былъ прекрасенъ въ эти мгновенія.

Меланхолическій Якушкинъ Казалось молча обнажалъ Цареубійственный кинжалъ.

Но присутствующіе не хотли предоставить ему честь этого подвига. Вс стали вызываться свершить его и предла­ гали бросить жребій. Одинъ Фонъ-Визинъ, который былъ и старше и трезве другихъ, не раздлялъ общей экзальтаціи и пытался успокоить своего молодого друга. Онъ былъ къ нему лично ближе всхъ и одинъ понималъ причины его «бе­ зумія». Но Якушкинъ настаивалъ на своемъ. «Я вижу, что судьба избрала меня жертвою. Я убью царя и посл застр­ люсь; убійца не долженъ жить!» Только на другой день бла­ горазуміе Фонъ-Визина взяло верхъ. Слухи были явно не­ правдоподобны, ршили проврить ихъ и ждать прізда Тру­ бецкого. Это больно поразило Якушкина, — видно, нелегко далась его глубокой натур давешняя экзальтація и ршеніе.

Онъ одинъ серьезно отнесся къ тому, что для многихъ было лишь пной словъ: ему казалось, что его заставляютъ совер­ шить малодушный поступокъ, что нельзя наканун считать цареубійство единственнымъ средствомъ спасенія Россіи, а на другой день объявлять его вреднымъ и пагубнымъ. Онъ вышелъ изъ Общества и не возвращался въ него боле трехъ лтъ.

И тотъ, кто оказался впослдствіи счастливымъ соперни­ комъ Якушкина въ сердц прекрасной Натальи Дмитріевны — князь Шаховской, тоже былъ преисполненъ цареубій­ ственныхъ замысловъ. Можетъ быть, онъ, кончившій жизнь сумасшествіемъ, и тогда уже былъ не вполн уравновшенъ.

Шаховской предлагалъ убить царя, дождавшись дня, когда Семеновскій полкъ будетъ занимать караулы во дворц; въ полку было много членовъ Общества. Онъ тоже предложилъ свой планъ на одномъ изъ тхъ возбужденныхъ собраній, ко­ торыя красочно описывалъ Александръ Муравьевъ: «разго­ воръ сей былъ общій, былъ шумный, происходилъ въ без­ порядк, многіе говорили вмст, не слушая и не выслуши­ вая другихъ. Иной (съ позволенія сказать) курилъ табакъ, другой ходилъ по комнат». Шаховской говорилъ такъ стра­ стно, что Сергй Муравьевъ сталъ его звать съ тхъ поръ насмшливо «le tigre!» И Лунинъ тоже хотлъ убить царя съ цлой «партіей», т. е. группой заговорщиковъ, подстерег­ ши его на Царскосельской дорог.

Имъ дерзко Лунинъ предлагалъ Свои ршительныя мры И вдохновенно бормоталъ...

Въ его безстрашныхъ устахъ это получало реальный и страш­ ный смыслъ. Онъ былъ единственнымъ изъ членовъ Обще­ ства, способнымъ перейти отъ словъ къ длу. Но предложе­ ніе его не было принято, и самъ онъ, вроятно, все ясне чув­ ствовалъ, что не пришли еще сроки. Ему не нравилось ра­ стущее вліяніе Пестеля; маленькій человкъ съ замашками Наполеона ему не импонировалъ. Склонивъ голову и поку­ сывая, по своей привычк нижнюю губу, прислушивался онъ къ безплоднымъ спорамъ, и темные, бархатистые глаза его иронически блестли. Рзкимъ, пронзительнымъ голосомъ вставлялъ онъ свои замчанія: «Сперва Энциклопедію напи­ сать, а потомъ къ революціи приступить», говорилъ онъ о блестящемъ доктринер. Лунинъ видлъ, что ему не по пути съ Обществомъ. Къ тому же онъ и идейно расходился со сво­ ими товарищами: многіе изъ нихъ были деистами или даже ма­ теріалистами, а онъ — врующимъ католикомъ. И, отдаляясь отъ общества, онъ все больше отдавался книгамъ, охот, лю­ бовнымъ приключеніямъ и уже подумывалъ о перевод въ Польшу къ цесаревичу, который его зналъ и любилъ. Для це­ саревича Лунинъ былъ «свой братъ», настоящій командиръ, до тонкости знающій вс военныя «штуки». Правда, къ сожал­ нію, отчаянный либералистъ, но либерализмъ простителенъ молодости.

Бунтъ или Тугендбундъ (Союзъ Благоденствія) Въ одной изъ заключительныхъ сценъ «Войны и Мира», будущій декабристъ, Пьеръ Безуховъ, критикуетъ правитель­ ство и проповдуетъ образованіе тайнаго общества на ма­ неръ лояльнаго Тугендбунда. «Все скверно и мерзко, я со­ гласенъ — возражаетъ ему Васька Денисовъ — только Ту­ гендбундъ я не понимаю; а не нравится, такъ бунтъ!» Бунтъ или Тугендбундъ — это противопоставленіе проходитъ че­ резъ всю исторію тайныхъ обществъ.

Союзъ Спасенія — робкія попытки, неувренное исканье путей и порою неожиданныя вспышки цареубійственныхъ за­ мысловъ. Видимость законности и умренности и вмст — духъ Пестеля! — тайныя цли, открытыя только членамъ высшихъ ступеней, торжественныя клятвы при пріем, много­ степенная іерархія. Такъ-ли строится Общество для содй­ ствія благимъ видамъ правительства?

Бунтъ или Тугендбундъ? Братъ Александра Муравьева, курносый, медвжатистый Михаилъ Николаевичъ, былъ не­ доволенъ направленіемъ Общества, онъ былъ противъ бунта, за Тугендбундъ. Но клятвы, пунктъ Устава о слпомъ пови­ новеніи членамъ высшихъ степеней раздражали не только умренныхъ, но и такихъ членовъ, какъ Якушкинъ и ФонъВизинъ. Въ это время въ руки Михаила Муравьева попалъ уставъ нмецкаго Тугендбунда. Муравьевъ (тотъ, к о т о ­ р ы й вшалъ) предложилъ замнить этимъ Уставомъ преж­ ній, Пестелевскій. Предложеніе было принято, хотя не безъ споровъ и борьбы, и Уставъ Тугендбунда, переведенный на русскій языкъ, легъ въ основаніе Устава, т. е. программы но­ ваго Общества. Переписанный.въ книгу съ зеленымъ пере­ плетомъ, онъ то и далъ преобразованному Обществу назва­ ніе «Общество Зеленой Книги», или, боле оффиціально, — «Союзъ Благоденствія». Бунтъ былъ временно побжденъ, торжествовалъ Тугендбундъ.

Уставъ Союза Благоденствія былъ исполненъ добрыхъ пожеланій, основанныхъ на «правилахъ чистйшей нравствен­ ности и дятельной любви къ человчеству». Хорошее обра­ щеніе съ солдатами и крпостными, любовь къ отечеству и ненависть къ несправедливости и угнетенію, наконецъ, рас­ пространеніе убжденія въ необходимости освобожденія крестьянъ — таковы были главные пункты его програм­ мы. Отдльные руководители Союза, и прежде всего Пестель, не упускали изъ виду прежней тайной цли — свободы и пытались добавить къ Уставу еще вторую, политическую часть. Но имъ не удалось это сдлать ' оффиціально, и поли­ тическая часть Устава, ежели и существовала, то осталась только тайной программой отдльныхъ членовъ. А явныя ц­ ли Общества были невинны и благонамренны. Только «въ дали туманной, недосягаемой, виднлась окончательная цль — политическое преобразованіе общества, когда вс брошен­ ныя смена созрютъ» (Кн. Оболенскій).

Неудивительно, что Общество имло успхъ въ сред военной молодежи, полной неопредленныхъ идеалистиче­ скихъ порывовъ. Въ Союз Благоденствія насчитывалось од­ но время до 200 членовъ и между ними были такіе впослд­ ствіи лойяльные люди, какъ будущій графъ и министръ вн.

длъ Перовскій, или Граббе, ставшій Наказнымъ Атаманомъ Войска Донского. Но какъ ни распространялось Общество, ему далеко было до того, чтобы заполнить заготовленныя впрокъ, широкія формы, какія предполагались по Уставу, скроенному на выростъ. Нтъ нужды излагать этотъ наив­ ный въ своей стройности организаціонный планъ. Кому ин­ тересно знать, что предполагалось образованіе «Коренного Союза» подъ управленіемъ «Коренной Управы» и побочныхъ управъ; что думали объ учрежденіи еще какихъ-то «Воль­ ныхъ Обществъ» изъ сочувствующихъ цлямъ, но не вхо­ дящихъ въ составъ Союза. Имена такихъ Вольныхъ Обществъ должны были записываться въ «Книгу Славы». Помщики, священники и крестьяне должны были заботиться о заведе­ ніи такихъ Обществъ въ деревняхъ. Словомъ, разводилась такая безудержная маниловщина, что удивляешься, зачмъ ее серьезно и детально излагаютъ историки... Въ «Книгу Сла­ вы», разумется, не попалъ никто, да едва-ли она и суще­ ствовала. «Многосложный уставъ Союза никогда не былъ про­ веденъ въ дйство». Новое Общество жило не по писаннымъ программамъ. Въ Москв образовалось нсколько «управъ»;

одна подъ предсдательствомъ кн. Ф. Шаховского, другая — Александра Муравьева. Это были просто кружки, въ кото­ рыхъ насчитывалось человкъ до 30; такіе же кружки были въ Петербург, куда вернулась вмст съ Дворомъ гвардія, гд съ августа 1818 г. находился Коренной Совтъ Обще­ ства. Иные кружки только примыкали къ Союзу, не входя въ него. Можетъ быть, однимъ изъ такихъ примыкающихъ или «вольныхъ» обществъ была и соединявшая политику съ литературой и кутежами «Зеленая Лампа».

Виднымъ членомъ Союза въ Петербург былъ кн. Евгеній Оболенскій, словно созданный для этихъ мирныхъ лтъ жиз­ ни Общества, человкъ чарующей простоты и скромности, одинъ изъ тхъ изумительныхъ князей, которые встрчаются, кажется, только въ одной Россіи. Аристократическая просто­ та сливалась въ немъ съ простотой житейской и духовной. Вы­ росшій въ хорошей, патріархальной семь, всеобщій люби­ мецъ «чудесный Евгеній» былъ особенно чутокъ къ вопро­ самъ совсти. Онъ врилъ, что есть «нчто доброе, таин­ ственная сила сокрытая въ душ каждаго человка, рожден­ наго добрымъ». Его и въ Обществ привлекала не полити­ ческая цль, а «высокая нравственная идея его». Кн. Оболен­ скій, въ противоположность большинству людей его покол­ нія, увлекался не политическими науками, а нмецкой фило­ софіей, Шеллингомъ. Въ сущности, по всему своему складу, онъ былъ не революціонеромъ, а скоре толстовцемъ «avant la lettre». Но не обладая сильнымъ и оригинальнымъ умомъ, кн. Оболенскій не могъ, разумется, выработать для себя эти­ ческую систему, подобную той, которую впослдствіи соз­ далъ Толстой, и не могъ выйти изъ круга понятій своего вре­ мени. Когда жизнь столкнула его съ необходимостью драть­ ся на дуэли, онъ имлъ несчастье убить противника и долго мучился своимъ грхомъ. Впрочемъ, и дуэль эта была не со­ всмъ обычна, онъ пошелъ на нее какъ замститель одного своего родственника, бывшаго единственнымъ сыномъ у ма­ тери, т. е. и здсь онъ дйствовалъ по нравственному долгу.

Впослдствіи онъ сталъ «крайнимъ», но иногда совсмъ потолстовски, доходилъ до отрицанія революціи, какъ навязы­ ванія народу чуждыхъ ему мнній. Оболенскій просто и сер­ дечно обращался съ солдатами; онъ вообще обращался оди­ наково со всми и отъ великаго князя требовалъ такого же добросовстнаго исполненія своего долга, какъ отъ простого гренадера. Немудрено, что великій князь Николай Павловичъ ненавидлъ этого безобиднаго человка (Оболенскій, какъ адъютантъ начальника всей Гвардейской пхоты Бистрома, нердко могъ причинять служебныя непріятности великому князю, бывшему бригаднымъ генераломъ). Все въ немъ бы­ ло противно феодальной и театральной натур будущаго царя.

Другой выдающійся членъ Союза, князь Трубецкой, вы­ сокій, рыжеватый человкъ, съ длиннымъ носомъ и длинны­ ми зубадаи, похожій слегка на англичанина и вмст на еврея, былъ храбрымъ офицеромъ, умнымъ и образованнымъ челов­ комъ, не чуждымъ, однако, доктринерски-легковснаго, аристократически-кокетливаго радикализма. Состояніе здо­ ровья, послдствія ранъ, полученныхъ на войн, заставили его уже весной 1819 года ухать на два года за границу, гд онъ женился на молодой, милой, очень богатой и не очень красивой графин де Лаваль. Эта женитьба давала захудало­ му князю богатство и связи (онъ становился зятемъ австрій­ скаго посла Лебцельтерна). Связи онъ постарался использо­ вать для освдомленія Общества обо всемъ, что длается въ правительственныхъ и придворныхъ кругахъ.

Изъ другихъ членовъ Союза упомянемъ Федора Глинку, котораго Пушкинъ звалъ, то «ижицей въ поэтахъ», то выс­ пренно, «великодушнымъ Аристидомъ»; князя Долгорукова («осторожнаго Илью») и, наконецъ, титулярнаго совтника Переца, единственнаго среди декабристовъ еврея (крещена­ го). Въ эти же годы были приняты въ Союзъ Благоденствія два самыхъ выдающихся его члена — Николай Тургеневъ и Михаилъ Федоровичъ Орловъ.

Эти годы были для Союза временемъ не политической, а скоре культурной работы; временемъ, когда Орловъ уст* раивалъ для солдатъ Ланкастерскія школы грамотности и писалъ въ знаменитомъ приказ по дивизіи: «я почитаю вели­ кимъ злодемъ того офицера, который, слдуя внушенію слпой ярости..., употребляетъ ввренную ему власть на ис­ тязаніе солдатъ»; когда Николай Тургеневъ, казавшійся хо­ лоднымъ и трезвымъ бюрократомъ, съ упорствомъ мономана искалъ путей разршенія крестьянскаго вопроса.

О немъ пи­ салъ Пушкинъ, рисуя собраніе Общества:

–  –  –

Въ 1819 году онъ подалъ царю черезъ генерала Милорадовича докладную записку, въ которой горячо настаивалъ на уничтоженіи, или хотя бы на смягченіи крпостного пра­ ва. Записка царю понравилась и... не привела ни къ чему.

Самъ Тургеневъ своихъ крпостныхъ, въ принадлежавшемъ ему совмстно съ братомъ большомъ симбирскомъ имніи, не освободилъ, а только перевелъ съ барщины на оброкъ и за­ ключилъ съ ними выгодный для нихъ договоръ, который могъ бы служить образцомъ для всхъ, стремящихся къ по­ степенному освобожденію крестьянъ (онъ предварялъ т до­ говоры, которые впослдствіи установилъ законъ 1841 года объ отпуск крпостныхъ крестьянъ въ обязанные).

Крестьянскій вопросъ былъ въ то время въ центр вни­ манія членовъ Общества. Невольно напрашивается вопросъ — почему же рдки были случаи освобожденія ими своихъ крпостныхъ? Прежде всего, просто потому, что большин­ ство изъ нихъ были молоды и крпостными еще не владли (они принадлежали ихъ родителямъ). А иные, можетъ быть, разсуждали такъ: освобожденье отдльныхъ крестьянъ не уничтожитъ корня зла, не затронетъ и н с т и т у т а кр­ постного права. Къ чему же оно, когда все равно политическая вольность принесетъ съ собою и отмну рабства? Они готовы были самой жизнью пожертвовать для блага отечества и не отвлекались отъ главной цли. И только немногіе не хотли оставаться рабовладльцами даже на время.

Якушкинъ, вышедшій изъ Общества въ 1819 году, по­ селился въ своемъ смоленскомъ имніи. Сдлалъ онъ это по просьб своихъ крестьянъ, очень любившихъ молодого ба­ рина. Ставъ помщикомъ, онъ завелъ новые порядки, оту­ чилъ крестьянъ кланяться ему въ ноги, свободно ихъ къ се­ б допускалъ. Цлью его было освобожденіе крпостныхъ, но для этого требовалось разршеніе правительства. Онъ об­ ратился къ министру внутреннихъ длъ, предлагая дать кре­ стьянамъ волю безъ всякаго вознагражденія, но только съ усадьбами, скотомъ и личнымъ имуществомъ. Пахотную зе­ млю онъ оставлялъ за собой. Проектъ этотъ вызвалъ неожи­ данное сопротивленіе и со стороны крестьянъ и со стороны правительства: «Мы ваши, а земля наша», — упорно тверди­ ли мужики. Надясь на то, что все же постепенно они при­ дутъ къ правильному пониманію своихъ интересовъ, Якуш­ кинъ похалъ въ Петербургъ хлопотать о проведеніи этого проекта въ жизнь. Но тутъ министръ, графъ Кочубей, сказалъ ему: «Если допустить способъ, вами предлагаемый, то другіе могутъ воспользоваться имъ, чтобы избавиться отъ обязан­ ностей относительно своихъ крестьянъ». Напрасно Якуш­ кинъ доказывалъ, что и з б а в и т ь с я о т ъ о б я з а н н о с т е й можно гораздо боле простымъ и выгоднымъ спо­ собомъ, продавши крестьянъ на выводъ. Ему пришлось ог­ раничиться освобожденіемъ отдльныхъ дворовыхъ (онъ до­ нельзя удивилъ графа Каменскаго, отказавшись отъ 4 тысячъ рублей, предложенныхъ ему за крпостного музыканта, ко­ тораго онъ получилъ по наслдству и немедленно освобо­ дилъ). Поневол оставивъ широкіе планы, Якушкинъ занял­ ся улучшеніемъ быта крестьянъ. Онъ училъ грамот дтей дворовыхъ и сократилъ на половину господскую запашку, а изъ оброка, уплачиваемаго крестьянами, сталъ откладывать часть на выкупъ земли, т. е. для того, чтобы освободить кре­ стьянъ съ землею, когда накопится необходимая для этого сумма. Все это кажется намъ палліативами, но не надо забы­ вать, что каждая такая полумра наносила ему существенный матеріальный ущербъ и что только постепенно, ближе сопри­ касаясь съ крестьянской жизнью, приходилъ онъ къ созна­ нію о необходимости освобожденія крестьянъ съ землею.

Лунинъ раздляетъ съ Якушкинымъ эту честь: онъ то­ же хотлъ освободить своихъ крпостныхъ. Среди противуположныхъ качествъ своей разнообразно одаренной натуры этотъ романтикъ, человкъ высокаго духа, имлъ черты ра­ зумнаго хозяина-практика. Онъ, не знавшій границъ въ дер­ зости и риск, въ хозяйственныхъ вопросахъ былъ мудро­ остороженъ. Умный его приказчикъ проводилъ подъ его ру­ ководствомъ принципы строжайшей экономіи въ хозяйств, обремененномъ долгами, сдланными еще отцомъ Лунина.

«И у берега потонуть можно», писалъ Лунинъ своему слуг (слова невроятныя въ его устахъ!). А тотъ обращался къ хозяину за указаніями: «Научите, Милостивый Государь, ме­ ня и воодушевите! Какъ взять мры, когда наступитъ срокъ платежа въ Опекунскій Совтъ?» И Лунинъ: «училъ и оду­ шевлялъ». Онъ построилъ суконную фабрику, проектиро­ валъ селитренный заводъ, подумывалъ о вольнонаемномъ тру­ д и за всми этими хозяйственными заботами не забывалъ о своей цли — освобожденіи крестьянъ. Но и онъ тоже ог­ раничился отпускомъ на волю отдльныхъ дворовыхъ. А Лунинъ-ли не чувствовалъ ужасовъ рабства, онъ, писавшій эти негодующія слова: «Владльцы боле человколюбивые, со­ ставляющіе большинство... воображаютъ, что матеріальное благосостояніе, доставляемое крпостнымъ, достаточно воз­ награждаетъ ихъ за потерю гражданскихъ правъ. Присваи­ вая право располагать судьбою крпостныхъ и устраивать ихъ счастье, они не понимаютъ, что это нарушаетъ законы нравственнаго порядка». Но и онъ самъ, какъ это большин­ ство, вроятно, успокаивалъ свою совсть тмъ, что з а б о ­ т и т с я о своихъ крпостныхъ... Но что будетъ съ ними, если онъ умретъ, погибнетъ на дуэли, или на плах? Это волно­ вало его, и въ 1819 году, онъ, несмотря на свою молодость, составилъ духовное завщаніе. Все имущество свое онъ ос­ тавлялъ не любимой сестр, потому что не доврялъ, и не безъ основанія, ея мужу, Уварову, а своему двоюродному брату, Николаю Лунину, съ тмъ, чтобы тотъ въ теченіе пяти лтъ со дня его смерти освободилъ крпостныхъ. Освобо­ дилъ б е з ъ з е м л и, — имніе должно было оставаться въ роду Луниныхъ. Вотъ заключительныя слова завщанія:

«Я надюсь, что братъ мой.... сохранивъ собственныя выгоды и тмъ содйствуя поддержанію нашей фамиліи, составитъ счастье крестьянъ и дворовыхъ людей освобожденіемъ ихъ отъ крпостного состоянія на томъ основаніи, которое онъ признаетъ за благо и давъ тмъ опытъ своей благодарности за мою къ нему дружбу, успокоитъ прахъ мой и сдлаетъ па­ мять мою для крестьянъ и потомства нашего священной».

Онъ завщалъ 10 тысячъ рублей ежегодно сестр своей, Екатерин Сергевн Уваровой, 20 тысячъ единовременно другой сестр, внбрачной дочери его отца, Прасковь Ми­ хайловой, и пожизненное содержаніе вольноотпущенной дв­ к Анн Соколовой. Да еще просилъ «призрть» старыхъ и немощныхъ изъ своихъ дворовыхъ людей *).

Пестель на Юг Только въ южной, Тульчинской «Управ» Союза Благо­ денствія преобладали крайніе и дарилъ духъ Пестеля. Пе­ стель былъ переведенъ на югъ вмст со своимъ патрономъ графомъ Витгенштейномъ, поставленнымъ во глав 2-й Ар­ міи. Онъ жилъ въ мстечк Тульчин, гд находился ея штабъ.

Добрый Витгенштейнъ былъ въ восторг отъ своего адъю­ *) Зять его оспаривалъ зто завщаніе на томъ основа­ ніи, что Лунинъ во время составленія его былъ уже государ­ ственнымъ преступникомъ. Судъ высказался противъ утвержденія завщанія, такъ какъ законъ запрещалъ давать волю крестьянамъ по завщанію. Уваровъ выигрывалъ процессъ. Но душевныя волне­ нія, испытанныя имъ въ связи съ этимъ дломъ и неодобрительное отношеніе къ нему общественнаго мннія, повидимому? были лричиной его страннаго исчезновенія, происшедшаго въ это время. Въ Петербург считали, что онъ покончилъ съ собой, бросившись въ Неву. Есть предположеніе, что онъ не погибъ, а только безъ всти скрылся, и что впослдствіи именно онъ былъ извстенъ въ Сиби­ ри подъ именемъ таинственнаго старца Федора Кузмича, котораго многіе принимали за Александра I. Посл этого между сестрою Лу­ нина и его двоюроднымъ братомъ начались переговоры о мировой.

Какъ они закончились и были ли освобождены крпостные Лунина — мы не знаемъ. Можетъ быть, память его все-же осталась священ­ ной среди его крестьянъ: легенда о декабристахъ проникла позже и въ крестьянскую среду. Такъ, потомки крпостныхъ, принадле­ жавшихъ отцу Пестеля, были уже въ начал 20-го вка убждены, что знаменитый революціонеръ освободилъ отъ крпостной зави­ симости ихъ ддовъ, чего на самомъ дл не было.

танта, считалъ его достойнымъ стать министромъ или глав­ нокомандующимъ. Злые языки говорили, что арміей управ­ ляетъ не старый графъ, а его адъютантъ. Кажется, что не­ плохо относился къ выдающемуся офицеру и самъ импера­ торъ*).

Назначенный какъ-бы нянькой къ старику Витгенштей­ *) Еще въ 1821 году Пестель былъ посланъ съ конфиденці­ альной миссіей въ Скуляны, на границу Молдавіи, чтобы пред­ ставить рапортъ царю о греческомъ возстаніи.

Прозжая черезъ Бессарабію, въ Кишинев, встртился онъ съ Пушкинымъ. «Умный человкъ во всемъ смысл этого слова, — записалъ Пушкинъ въ своемъ дневник. — Мы съ нимъ имли разговоръ метафизическій, умственный, нравственный и прочее. Онъ одинъ изъ самыхъ ори­ гинальныхъ умовъ, которые я знаю». Пушкина поразили слова Пе­ стеля, характерныя для его крайняго раціонализма: «Mon coeur est matrialiste, mais ma raison s’y oppose». Въ противоположность боль­ шинству, y Пестеля было «матеріалистическое сердце», но его д е ­ истическій разумъ постулировалъ причину причинъ — Верховное Существо. Спустя много лтъ, вспоминая объ этой встрч, Пуш­ кинъ писалъ, что Пестель п р е д а л ъ Этерію (тайную организа­ цію, руководившую греками), представя ее императору отраслью карбонаризма. Пестель, дйствительно, доносилъ царю, что вождь грековъ Ипсиланти «только орудіе въ рукахъ тайной силы». Царь остался доволенъ рапортомъ и будто бы сказалъ: «вотъ какіе у меня служатъ въ арміи полковники». Но Пушкинъ ошибался, думая, что Пестель что-либо вывдалъ у грековъ. Онъ еще до поздки былъ убжденъ въ связи Этеріи съ карбонарами. Сомнительно толь­ ко, всякую ли миссію можно принять и всякое ли убжденіе вы­ сказать, будучи вождемъ тайнаго общества? Но Пестель никогда не стснялся въ средствахъ къ достиженію цли. Такъ, вздумавъ од­ нажды убрать изъ своего полка какого-то неугоднаго ему офице­ ра, онъ не постснялся донести Киселеву, что офицеръ этотъ «кар­ бонарій». «Маккіавели!» назвалъ его въ своемъ отвтномъ письм Киселевъ.

ну, начальникъ его штаба, Киселевъ, умный и талантливый человкъ, съ задатками крупнаго государственнаго дяте­ ля, тоже испыталъ обаяніе своего необыкновеннаго подчи­ неннаго. Киселеву не хватало образованія, онъ усиленно ста­ рался пополнить этотъ проблъ чтеніемъ, и ему импонирова­ ла эрудиція Пестеля. Къ тому же въ провинціальной глуши свтскій человкъ не могъ не цнить общества незауряднаго человка одного съ нимъ круга. Когда измнилось отношеніе къ Пестелю царя, можетъ быть, вслдствіе того, что ему ста­ ло извстно его участіе въ Тайномъ Обществ*), Закревскій, дежурный генералъ Главнаго Штаба и другъ Киселева, тщет­ но старался остеречь его отъ сближенія съ Пестелемъ. Онъ писалъ своему другу, что царь Пестеля «хорошо знаетъ» (т.

е. съ дурной стороны). Киселевъ горячо защищалъ своего подчиненнаго: «Пестель такого свойства, что всякое мсто займетъ съ пользою... голова хорошая и усердія много... конь вызженъ отлично... Онъ человкъ, имющій особенныя спо­ собности и не корыстолюбивъ, въ чемъ я имю доказатель­ ства**)... Но скоро Киселевъ разочаровался въ нравственномъ облик Пестеля. «Онъ, дйствительно, иметъ много способ­ ностей ума, но душа и правила черны, какъ грязь; я не скрылъ, что наша нравственность не одинакова...» Закревскій совтовалъ другу «не имть никакой съ таковыми людьми деликатности», но Киселевъ, охладвъ къ Пестелю, все же сохранилъ по отношенію къ нему «деликатность». Только протекціи Киселева Пестель былъ обязанъ тмъ, что ему да­ ли въ конц концовъ полкъ, правда, не кавалерійскій, какъ *) Царь подозрвалъ въ этомъ не его одного, а и самого Ки­ селева и Раевскаго и Ермолова и все же оставался къ нимъ благо­ склоннымъ.

**) Пестель дйствительно былъ щедръ, тратилъ деньги на улучшеніе питанія солдатъ, поддерживалъ родителей и братьевъ.

ему полагалось, а пхотный. Властная воля заградила ему служебную карьеру.

Пестель видлъ, что рамки Союза Благоденствія слиш­ комъ широки, что съ такими людьми, какъ Бурцовъ или бла­ голпнйшій Глинка, не заваришь крутой революціонной ка­ ши. Между тмъ, неизбжность революціи ясно представля­ лась его логическому уму. Надо вычистить домъ, « faire m a i­ son n ette», т. e. уничтожить монархію. A какъ достичь это­ го, не истребивши императора со всею его семьею «до кор­ ня»? Между тмъ, сознаніе это далеко не было всеобщимъ.

Даже Якушкинъ, который недавно порывался убить Алексан­ дра, былъ способенъ предложить подать царю адресъ о со­ зыв Земской Думы, подписанный всми членами Тайнаго Общества. Къ счастію, это предложеніе, которое обнаружило бы передъ правительствомъ всхъ членовъ Союза, не было принято. Пестель видлъ, что надо во что бы то ни стало взять въ свои руки Общество, устранивъ нершительныхъ...

Въ Тульчинской Управ онъ уже имлъ большинство. До конца былъ ему преданъ князь Волконскій, молодой генералъ съ большимъ будущимъ и огромными связями: его мать бы­ ла первой придворной дамой, другомъ вдовствующей императ­ рицы, а шуринъ — приближеннымъ императора. Сергй Вол­ конскій принадлежалъ къ разряду людей, способныхъ къ безграничному увлеченію тми, которыхъ онъ считалъ ум­ ственно и духовно выше себя. Самъ онъ былъ лишенъ ини­ ціативы, ему нуженъ былъ вождь и кумиръ, за которымъ онъ могъ бы итти слпо. Такимъ вождемъ и сталъ для него Пе­ стель. Преданъ былъ Пестелю и другой князь — Барятин­ скій, ярый матеріалистъ, писавшій по французски плохіе сти­ хи съ безбожными тенденціями. Подъ сильнымъ вліяніемъ Пе­ стеля былъ Юшневскій, генералъ-интендантъ 2-ой Арміи, хо­ рошій, но безхарактерный человкъ. Какъ это часто бываетъ съ деспотическими натурами, Пестель окружалъ себя людьми безъ яркой индивидуальности, умющими стушевываться и подчиняться. Однако, были у него и въ Тульчин противники, группировавшіеся около Бурцова: адъютантъ и личный другъ Киселева — умный Басаргинъ; Вася Ивашевъ, сынъ стараго сподвижника Суворова, барское дитя, добрый и веселый ма­ лый; честный нмецъ и умлый врачъ, Фердинандъ Богдано­ вичъ Вольфъ, штабъ-лекарь. На свер умренные были въ большинств, но и они порой поддавались вліянію пестелевскаго краснорчія. Когда въ январ 1820 года онъ пріхалъ въ Петербургъ, чтобы добиться отъ Коренной Думы большей активности, успхи его казались значительными. На первомъ же собраніи Думы, на которомъ присутствовали такіе ум­ ренные члены, какъ Шиповъ, кн. Илья Долгорукій (пушкин­ скій «осторожный Илья»), Глинка и Тургеневъ, и гд Пе­ стель проповдывалъ преимущества Сверо-Американской республики, ему удалось увлечь за собою всхъ. Даже «осто­ рожный Илья» согласился на республику. А Тургеневъ вм­ сто вотума сказалъ: «Le P r sid e n t san s ph rases!»

Одинъ Глинка защищалъ конституціонную монархію съ им­ ператрицей Елизаветой Алексевной въ качеств правитель­ ницы*). Только на другой день, когда ободренный успхомъ Пестель поставилъ на обсужденіе боле жгучій вопросъ о ца­ реубійств, онъ натолкнулся на сопротивленіе. Совщаніе происходило въ Преображенскихъ казармахъ, у полковника Преображенскаго полка Шипова, и на этотъ разъ одинъ толь­ ко Никита Муравьевъ поддержалъ предложеніе Пестеля. Не въ минуты экзальтаціи, а какъ холодный тактическій планъ, цареубійство отталкивало петербургскихъ членовъ. Пестелю возражали, что убійство царя поведетъ къ анархіи. Но онъ *) Идея совсмъ не плохая: Елизавета Алексевна была либе­ ральна, да къ тому же влюблена въ члена Общества маіора Охотни­ кова.

врилъ, что суметъ уберечь Россію отъ анархіи своей дик­ татурой.

Пестель ухалъ обратно на югъ, и жизнь Общества еще нкоторое время шла дальше по тому же руслу, но кризисъ назрвалъ. Многимъ казалось подозрительнымъ, что Пестель хочетъ диктатуры п о с л переворота, а д о переворота своей власти надъ Обществомъ. Не для того-ли хочетъ онъ захватить въ свои руки Общество, чтобы сдлать его орудіемъ личныхъ замысловъ? На его предложеніе ввести единоличную власть въ Обществ, умренные отвчали контръ-предложеніемъ о тріумвират. Шли возбужденныя пренія и Комаровъ, личный другъ противника Пестеля — Бурцова, предложилъ созвать въ Москв Създъ. Только Създъ былъ правомо­ ченъ внести измненія въ Уставъ Общества, и хотя Създъ Могъ привести къ расколу и даже закрытію Общества, но ни правые, ни лвые этого не боялись.

Семеновская исторія Внутреннія несогласія осложнялись тмъ, что можно бы­ ло ожидать арестовъ со стороны правительства.

Осенью 20-го года, когда Александръ I былъ на конгрес­ с въ Троппа, до него дошла страшная всть: Гвардія, его Гвардія, его любимый Семеновскій полкъ, тотъ самый, шефомъ котораго онъ былъ, который стоялъ на часахъ въ Инженер­ номъ Замк въ ночь убійства отца, — этотъ полкъ взбунто­ вался.

Въ Семеновскомъ полку было много членовъ Тайнаго Общества, и подъ ихъ вліяніемъ солдатамъ жилось лучше, чмъ въ другихъ полкахъ: ихъ не били и кром скуднаго жа­ лованья они вырабатывали кое-что разными ремеслами. И вдругъ, въ 1820 году, по личному желанію командующаго І-ой Гвардейской бригадой великаго князя Михаила Павловича, командиромъ полка вмсто добраго Потемкина былъ назна­ ченъ грубый и жестокій нмецъ Шварцъ. Михаилъ Павловичъ, въ частной жизни не злой и остроумный человкъ, какъ и вс Романовы страдалъ «фронтоманіей». Недаромъ же дтьми, они нарочно просыпались по ночамъ съ братомъ Николаемъ, чтобы соскочить съ постели и хоть немножечко постоять подъ ружьемъ. Семеновскій полкъ казался ему распущен­ нымъ, Шварцъ долженъ былъ его подтянуть. И новый коман­ диръ ревностно принялся за дло: училъ солдатъ у себя на дому, да еще раздтыми до-гола, наказывалъ ихъ тлесно (за лто 1820 года онъ наказалъ 44 человка, при чемъ на каж­ даго солдата пришлось, по точной статистик, по 324 удара) и въ довершеніе всего заставилъ ихъ на свой счетъ привести въ порядокъ обмундировку и запретилъ заниматься ремесла­ ми.

16-го октября, во время ученья, разсердившись на солда­ та фузилерной роты, Шварцъ не только самъ плюнулъ ему въ глаза, но заставилъ солдатъ цлой шеренги плевать въ то­ варища. Сдлалъ онъ это будто бы изъ своеобразной гуман­ ности, чтобы не подвергать солдата тлесному наказанію. Но эта гуманность переполнила мру солдатскаго терпнія. И вотъ начался странный, лойяльный, непротивленческій бунтъ.

Солдаты 1-й роты 1-аго батальона вызвали ротнаго команди­ ра, жаловались, отказывались повиноваться. Шварцъ струсилъ и исчезъ. Первую, «Государеву», роту отправили въ крпость.

И солдаты покорно шли, и даже просили не ставить караула, такъ какъ они готовы повиноваться хотя бы и одному един­ ственному инвалиду. Весь начальственный міръ, начальникъ Гвардейскаго Штаба Бенкендорфъ, командиръ Гвардіи Ва­ сильчиковъ, военный губернаторъ Милорадовичъ, возмуща­ лись и волновались. Что длать съ первой ротой, какь быть съ полкомъ? Но уже весь полкъ приходилъ въ волненіе. Въ ночь съ 17 на 18 октября въ казармахъ царило страшное возбуж­ деніе. «Нтъ Государевой роты, она погибаетъ!» — кричали солдаты. Тщетно хотлъ успокоить свой батальонъ баталь­ онный командиръ Вадковскій. Солдаты кричали «I д Шварцъ?» и искали его, вроятно, съ недобрыми намренія­ ми. Вадковскій общалъ похать разыскать Шварца и про­ силъ солдатъ подождать его возвращенія въ корридор тре­ тьей роты. Но Шварца онъ дома не нашелъ и отправился къ Бенкендорфу и къ великому князю Михаилу Павловичу. Тре­ тьей ротой командовалъ въ то время членъ Общества Сергй Ивановичъ Муравьевъ-Апостолъ. Волненья были вызваны только косвенно благодаря ему, потому что «офицеры отчасти подъ его вліяніемъ стали хорошо обращаться съ солдатами и тмъ болзненне почувствовали солдаты жестокость новаго командира. Но вспыхнули он помимо и даже противъ воли служившихъ въ полку членовъ Общества. Муравьевъ сд­ лалъ все, чтобы успокоить солдатъ. Онъ пріхалъ въ свою роту, какъ разъ посл отъзда Вадковскаго и сталъ уговари­ вать ее разойтись. «Если за четыре года моего командованія я заслужилъ ваше довріе и любовь, то прошу васъ одумать­ ся и не губить себя и меня». Рота молчала. Но смшавшіеся съ ней солдаты другихъ ротъ кричали: «Не расходись, третья рота! Да что за третья рота? — здсь нтъ третьей роты, здсь весь батальонъ. Государева рота погибаетъ, а третья рота пойдетъ спать и отстанетъ отъ своихъ братьевъ! Не раз­ бойничать хотймъ, а вс вмст просить по начальству»! Му­ равьевъ подошелъ къ лвому флангу, гд собралось много солдатъ другихъ ротъ и спросилъ, кто далъ имъ право придти въ его роту? Ему отвтили, что здсь веллъ имъ дожидать­ ся командиръ 1-аго батальона Вадковскій. На правомъ фланг раздались голоса: «Направо! пойдемъ во вторую гренадер­ скую роту». Толпа бросилась туда, но Муравьевъ побжалъ за ней, вернулъ солдатъ перваго батальона. Вдь по ихъ же собственнымъ словамъ они должны ждать въ третьей рот возвращенія ихъ командира. Онъ приказалъ имъ лечь спать въ корридор. Нкоторые исполнили это, другіе продолжа­ ли собираться кучками, возбужденно шептались. Только въ шесть часовъ утра прибылъ генералъ Васильчиковъ, но от­ казался освободить первую роту, а на крики солдатъ: «Гд голова, тамъ и хвостъ!» приказалъ в с е м у полку итти въ крпость. Полкъ покорно согласился аресговаться и пошелъ въ Петропавловскую Крпость безъ оружія, въ шинеляхъ, не зайдя даже въ казармы.

Кончилось все это расформированіемъ полка. Солдатъ распредлили по разнымъ гарнизонамъ. Офицеровъ, непри­ частныхъ къ «исторіи», за нераспорядительность и неумнье заставить солдатъ повиноваться, перевели въ армію, съ обыч­ нымъ при перевод изъ Гвардіи въ армейскія части повышені­ емъ въ чин, но съ рядомъ ограниченій по служб: имъ не поручали командованія, не давали отпусковъ, не принимали прошеній объ отставк. Императору за границу съ рапор­ томъ объ этой «исторіи» (къ ней подходитъ это слово, не называть же ее бунтомъ), по странной случайности послали члена Союза Благоденствія, мало кому еще въ то время из­ встнаго ротмистра Чаадаева. Александръ встртилъ послан­ ца неласково, можетъ быть, отъ того, что всти были тяже­ лыя. Царь впервые тогда утратилъ вру въ преданность Гвар­ діи, вру, которая только и давала ему душевное спокойствіе.

Съ той поры Александръ лишился его окончательно. Онъ былъ увренъ, что все это дло рукъ революціонеровъ и въ особенности почему-то подозрвалъ журналиста Греча, счи­ тавшагося въ то время страшнымъ либераломъ и завдывавшаго школами взаимнаго обученія при гвардейскихъ полкахъ.

Царь былъ такъ потрясенъ, что даже Меттернихъ измнилъ своей обычной тактик и вмсто того, чтобы пугать царя ужа­ сами революціи, постарался его успокоить. Меттернихъ осно­ вательно отказывался врить, что въ Россіи революціонеры могутъ распоряжаться цлыми полками, но съ удовольствіемъ видлъ, что русскій императоръ сталъ что-то очень легко съ нимъ соглашаться. Меттернихъ былъ правъ. Если и были сл­ ды воздйствія на солдатъ и даже найдены были прокламаціи, то это исходило, вроятно, отъ какихъ нибудь отданныхъ въ солдаты бывшихъ семинаристовъ, или набравшихся вольнаго духа дворовыхъ.

Неопредленныя подозрнія царя укрпились, когда генералъ Бенкендорфъ подалъ ему записку о дятель­ ности тайныхъ обществъ. Умный остзеецъ проявилъ въ ней большія полицейскія способности. Правда, въ освдомленно­ сти его не было ничего сверхестественнаго, и генералъ от­ нюдь не былъ Видокомъ. Свднія далъ ему бывшій членъ Союза Благоденствія, тайный агентъ полиціи Грибовскій. Но странно, записка, въ которой назывались имена членовъ Об­ щества, поразила царя, а репрессій противъ нихъ не послдо­ вало. Такъ вотъ кто они, эти русскіе карбонаріи, которыхъ онъ такъ боялся, потому что они способны «кого угодно уро­ нить въ общемъ мнніи и обладаютъ огромными средствами».

Умный Пестель; котораго онъ замтилъ на экзамен въ Паже­ скомъ Корпус, M onsieur Serge — Волконскій, эти безчи­ сленные Муравьевы! Арестовать ихъ? Но не онъ-ли былъ ихъ учителемъ, ихъ старшимъ братомъ? Не онъ-ли первый увлек­ ся бредомъ французскихъ идеологій? Надо слдить за ними, не давать имъ двигаться по служб, пріобртать всъ въ госу­ дарств. А тамъ, дастт Богъ, они постепенно сами поймутъ, что заблуждались, какъ понялъ это онъ, Александръ.

Но и для членовъ Общества не осталось тайной, что они раскрыты. Первымъ предостереженіемъ былъ выходъ изъ Об­ щества основателя Союза Спасенія, Александра Муравьева.

Испугался ли онъ того, что Общество стало извстно? Произошелъ-ли въ немъ искренній душевный переломъ? — ска­ зать трудно. Но онъ вступилъ (едва ли не преднамренно) въ острый конфликтъ съ предсдателемъ другой Московской Управы (ихъ было дв, и онъ былъ предсдателемъ одной изъ нихъ), княземъ Шаховскимъ и вышелъ изъ Общества. Это былъ первый случай такого формальнаго выхода. Въ письм къ бывшимъ сочленамъ онъ совтовалъ имъ послдовать его примру и закрыть Общество. Поступокъ его вызвалъ боль­ шое волненіе, иные опасались даже доноса съ его стороны.

Для конспираціи ему написали, что послдовали его совту и что Общество закрыто. А въ Москв генералъ Ермоловъ, встртивъ служившаго когда-то подъ его начальствомъ фонъВизина, подозвалъ его къ себ со словами: «Подойди сюда, величайшій карбонарій» и разсказалъ ему, что царь знаетъ объ Обществ. «Я хотлъ-бы, чтобы онъ меня такъ боялся, какъ васъ боится» — прибавилъ смясь Ермоловъ. О томъ же проконсулъ Кавказа сказалъ и Орлову.

Лишь косвенно семеновская исторія повліяла на судь­ бы Тайнаго Общества: императоръ сталъ подозрительне и реакціонне; умренные члены Общества испугались, увидя воочію солдатскій бунтъ, и наоборотъ, окрпли ожи­ данія и иллюзіи «крайнихъ», что углубило разногласія меж­ ду ними. Наконецъ, какъ слдствіе волненій, подъ предло­ гомъ возможнаго заграничнаго похода на помощь австрій­ цамъ въ Италію, вся Гвардія была на цлый годъ удалена изъ Петербурга. Въ Петербург почти не осталось членовъ Об­ щества, и центръ заговора перемстился на югъ, вмст съ переведенными въ армейскіе полки семеновскими офицерами.

Пушкинъ Пушкинъ съ самаго выхода изъ Лицея вращался среди членовъ Тайнаго Общества. Еще въ 18-омъ году Бурцовъ принялъ въ Союзъ Благоденствія его ближайшаго лицейска­ го друга — Пущина и перваго ученика Лицея «С уворочку»

— Вольховского. Вотъ какъ разсказываетъ о своемъ тогдаш ­ немъ душ евномъ состояніи Пущ инъ: «Высокая цль жизни, самой своей таинственностью и начертаніемъ новыхъ обя зан ­ ностей, рзко и глубоко проникла въ мою душ у; я какъ б у д ­ то вдругъ получилъ особен н ое значеніе въ собственныхъ сво­ ихъ глазахъ, сталъ внимательне смотрть на жизнь во всхъ проявленіяхъ буйной молодости, наблюдалъ за собою, какъ за частицей, хотя ничего не значущ ей, но входящей въ составъ того цлаго, которое рано или поздно долж но было имть благотворное свое дйствіе. Первая моя мысль была открыть­ ся Пушкину: онъ всегда согласно со мной мыслилъ о дл общемъ (respublica), по своему проповдывалъ въ нашемъ смысл — и устно и письменно, стихами и прозой. Не знаю, къ счастью ли его, или къ несчастью, онъ не былъ тогда въ Петербург, а то не ручаюсь, что въ первыхъ порывахъ, по исключительной др уж б моей къ нему, я, можетъ быть, у в ­ лекъ бы его съ собою. Впослдствіи, когда думалось мн и с­ полнить эту мысль, я уж е не ршался вврить ему тайну, не мн одному принадлежащ ую, гд малйшая неосторож ность могла быть пагубна всему длу. Подвижность пылкаго его нрава, сближеніе съ людьми ненадежными пугали меня».

Да, не можетъ быть сомннія: Пуш кину не довряли!

Д аж е Пущинъ, милый лицейскій Ж анно. О нъ-то вдь зналъ его высокую душ у. А для другихъ это былъ даровитый маль­ чишка, безпутный «чертенокъ-племянникъ» не мене б езп у т ­ наго дядюшки Василія Львовича Пушкина. «Сверчокъ пры­ гаетъ по бульварамъ и по б-мъ» — писалъ Александръ Т у р ­ геневъ Вяземскому. И въ другом ъ письм: «По утрамъ (П уш ­ кинъ) разсказываетъ Ж уковскому, гд онъ всю ночь не спалъ, цлый день длаетъ визиты б-мъ, мн и кн. Голицы­ ной, а ввечеру иногда играетъ въ банкъ». Это ли препровож ­ деніе времени для заговорщ ика, такъ ли посвящ аютъ себя отчизн молодые поклонники Плутарха, мечтающіе о добле­ сти и чистот Брута? Со всею пуританской непримиримостью они отталкивались отъ поэта, который былъ ихъ единомыш­ ленникомъ и союзникомъ, но не могъ стать соратникомъ.

Они не довряли Пушкину! Но кто изъ нихъ оказался на высот въ дни испытаній? Немногіе! Они отталкивались отъ него, но онъ влекся къ нимъ. Въ эти годы, когда онъ еще не вполн нашелъ свою дорогу, они привлекали его увренно­ стью въ себ, душевной высотой и, наконецъ, тайной.

Пушкинъ былъ, вроятно, очень любопытенъ и ясно чувствовалъ, что рядомъ съ нимъ идетъ какая-то чрезвычай­ но занимательная игра, въ которой участвуютъ его друзья, а его въ игру не принимаютъ. Пущинъ писалъ, что поэтъ «за­ труднялъ меня опросами и разспросами, отъ которыхъ я, какъ умлъ, отдлывался, успокаивая его тмъ, что онъ лич­ но, безъ всякаго воображаемаго имъ общества, дйствуетъ какъ нельзя лучше для благой цли». Пушкинъ бсился и къ скандальнымъ исторіямъ съ «Лаисами» присоединялъ шутки политическія, тоже скандализовавшія благонамренныхъ лю­ дей. Когда въ Царскомъ Сел медвженокъ сорвался съ ц­ пи и убжалъ въ паркъ, гд чуть не встртился въ темной алле съ одиноко гулявшимъ императоромъ (маленькая со­ бачка царя — Шарло встрепенулась и во время предостерег­ ла его), — вс повторяли Пушкинскую остроту: «Нашелся одинъ добрый человкъ, да и тотъ медвдь!» А въ театр во всеуслышанье онъ кричалъ: «Теперь самое безопасное время — по Нев ледъ идетъ!», т. е. время, когда можно не боять­ ся Петропавловской крпости.

Однажды Пушкинъ особенно наслъ на своего друга, требуя откровенности. Въ январ 1819 года Николай Турге­ невъ, мечтавшій о созданіи въ Россіи политическаго журна­ ла, созвалъ у себя небольшое совщаніе по этому поводу.

Среди приглашенныхъ были профессоръ Лицея, извстный проповдникъ естественнаго права Куницынъ, лицейскій то­ варищъ Пушкина Масловъ и Пущинъ. Масловъ читалъ скуч­ ную статистическую работу; вс сидли вокругъ большого круглаго стола и слушали. Вдругъ кто-то сзади тронулъ Пу­ щина за плечо. Пущинъ оглянулся — Пушкинъ! «Ты что здсь длаешь? Наконецъ я поймалъ тебя на самомъ дл»

— шепнулъ ему Пушкинъ на ухо, проходя мимо него на свое мсто. Когда кончилось чтеніе и слушатели встали, Пущинъ подошелъ поздороваться съ другомъ. Подали чай. Они заку­ рили сигаретки и сли въ уголъ.

— Какъ же это ты мн никогда не говорилъ, что зна­ комъ съ Николаемъ Ивановичемъ? Врно, это ваше Обще­ ство въ сбор? Я совершенно нечаянно зашелъ сюда, гуляя по Лтнему саду. Пожалуйста, не секретничай, право, любез­ ный другъ, это ни на что не похоже!

Какъ было объяснить Пушкину присутствіе его, не ли­ тератора, на этомъ литературномъ собраніи? Пущинъ ска­ залъ, что Тургеневъ случайно увидлъ у него на стол кни­ гу мадамъ де Сталь Considrations sur la Rvolution Franaise и попросилъ написать о ней для будущаго журнала рецензію.

Пушкинъ, казалось, поврилъ и успокоился. Но Пущина сно­ ва охватило искушеніе открыться другу. Однако, черезъ н­ сколько дней, случайно встртивъ на улиц отца Пушкина, онъ узналъ о новой и такой невозможной «шалости» поэта, что отказался отъ своего намренія.

И все же онъ былъ душою съ членами Тайнаго Обще­ ства, этотъ молодой втренникъ и повса. Можетъ быть, не въ своей глубин, а въ томъ, что было въ немъ поверхностна­ го. Но поверхностное не всегда означаетъ чуждое и наносное.

Пушкинъ слдовалъ не мод, а порывамъ своей свободолю­ бивой натуры. И онъ, такъ же какъ его друзья, выросъ на французской классической литератур; и до него, черезъ Куницына, изъ самаго воздуха той эпохи, дошли идеи фран­ цузской революціи. Его вольные стихи читались и переписы­ вались безъ конца. Въ то время никто не боялся правитель­ ства, хотя его считали способнымъ на всякую жестокость. О Пушкин распространялись нелпые слухи, будто его вы­ скли въ полиціи. Молодого поэта эти слухи доводили до от­ чаянія, онъ чувствовалъ себя опозореннымъ, хотлъ покон­ чить съ собой, мечталъ о мести, о кинжал, «жаждалъ Сиби­ ри, какъ возстановленія своей чести».

Не этой ли жгучей обиды откликъ въ написанномъ немного поздне «Кинжал»:

Свободы тайный стражъ, карающій кинжалъ Послдній судія позора и обиды!

За подобныя же слова, но только въ проз, многіе лю­ ди его поколнія заплатили каторгой. Да и прозой ли были рчи Якушкина и Шаховского? Но и самъ Пушкинъ не толь­ ко въ стихахъ прославлялъ месть и мстителей. Онъ осмли­ вался открыто, въ театр, показывать своимъ сосдямъ порт­ ретъ Лувеля, убійцы герцога Беррійскаго, съ надписью на портрет «урокъ царямъ».

Поэтъ не былъ политически смлымъ человкомъ. Но вся атмосфера Александровскаго времени была оппозиціон­ ной. Правительство порою карало, но надъ нимъ смялись и его не боялись. Престижъ власти, несмотря на ея деспотизмъ, стоялъ низко. Пушкинъ не искалъ внца политическаго му­ ченика и не походилъ на революціоннаго героя. Но онъ былъ больше заинтересованъ въ добромъ мнніи «общества ум­ ныхъ», чмъ въ благоволеніи властей. Какъ увивался онъ около Киселева или Алекся Орлова, въ которыхъ вдь не генеральскій мундиръ прельщалъ его, а репутація выдаю­ щихся свтскихъ людей, — точно такъ же вертлся онъ и близъ «умныхъ», т. е. членовъ Тайнаго Общества. Но пра­ вильне было бы не называть ихъ «умными», а серьезными, такъ какъ среди фривольнаго «пустого свта» они казались суровыми римлянами, строгими идеалистами. И Пушкина по инымъ изъ его тогдашнихъ стихотвореній можно принять за одного изъ нихъ. Самый стихъ его въ то время порой зву­ читъ по-рылевски. И вызываетъ сомнніе, — кто же, Пуш­ кинъ или Рылевъ, написалъ Обращеніе къ Чаадаеву, гд поэтъ призываетъ своего друга остаться врнымъ идеаламъ свободы.

Пока свободою горимъ, Пока сердца для чести живы, Мой другъ, отчизн посвятимъ Души прекрасные порывы!

Московскій Мысль о необходимости созвать създъ была въ возду­ х. Независимо отъ предложенія, сдланнаго на юг Кома­ ровымъ, къ ней пришли и московскіе члены Фонъ-Визинъ и Якушкинъ. Посл совщанія въ имніи Якушкина въ Смо­ ленской губерніи, Фонъ-Визинъ похалъ въ Петербургъ, что­ бы извстить тамошнихъ членовъ, а Якушкинъ на югъ, къ Пестелю и Орлову.

Организовать създъ было въ т времена дломъ нелег­ кимъ. Не говоря уже о медленности путешествія на лоша­ дяхъ, нелегко было преодолть и полицейскія препятствія.

Каждая перемна лошадей, каждый въздъ и выздъ за чер­ ту города отмчался въ подорожной. Всюду подымались и опускались шлагбаумы, стояли инвалиды съ алебардами и провряли бумаги. Къ тому же члены Союза были военные и имъ для поздокъ необходимъ былъ еще и отпускъ отъ на­ чальства, который тоже не всегда было легко получить. Тре­ бовались уважительныя причины — дла или посщеніе род­ ныхъ.

Якушкинъ добылъ себ подорожную въ Дорогобуж и отправился въ путь. Онъ везъ рекомендательныя письма отъ Фонъ-Визина къ Орлову и къ Тульчинскимъ членамъ. Прі­ хавъ въ Тульчинъ, Якушкинъ первымъ дломъ отправился къ Бурцову, который встртилъ его радушно и насильно пере­ тащилъ жить къ себ — изъ еврейской корчмы. Въ тотъ же день побывалъ онъ у Пестеля и у Юшневскаго, съ которымъ еще не былъ знакомъ. Фонъ-Визинъ говорилъ ему о Юшневскомъ, какъ о человк громаднаго ума. Но на Якушкина онъ произвелъ впечатлніе очень добраго и ограниченнаго человка, по натур чуждаго крайнихъ мръ и ставшаго «крайнимъ» только подъ вліяніемъ Пестеля. Сначала, было, ршили, что Якушкинъ никого, кром Пестеля и Юшневска­ го, не долженъ посщать, чтобы не вызывать подозрній. Но вскор онъ перезнакомился со всми сочленами по Обще­ ству. Въ Тульчин они, не чувствуя надъ собою никакого над­ зора, видались чуть ли не ежедневно и «не давали ослаб­ вать другъ другу». Якушкина поразила эта свободная атмо­ сфера тульчинской жизни. П. Д. Киселевъ съ симпатіей отно­ сился къ этой благородной и просвщенной молодежи и за­ просто принималъ ихъ у себя. Онъ былъ слишкомъ уменъ, чтобы не догадаться о существованіи Тайнаго Общества, но, повидимому, въ то время не придавалъ ему большого значе­ нія. Онъ самъ принималъ горячее участіе въ разговорахъ, по­ рою очень либеральныхъ и, слушая чтеніе отрывковъ изъ пи­ саній Пестеля, однажды сказалъ ему, что «своему царю», т. е.

исполнительной власти, онъ предоставляетъ слишкомъ много значенія. Киселеву все это казалось только страшными раз­ говорами, идеологіей. Онъ не врилъ, чтобы такой умный че­ ловкъ какъ Пестель могъ всерьезъ принимать эти бредни и не понималъ, такъ же какъ и Якушкинъ, что большой умъ можетъ прекрасно уживаться съ логическимъ безуміемъ. Не­ смотря на лояльность и личную преданность государю онъ считалъ возможнымъ смотрть сквозь пальцы на то, что во­ кругъ него происходитъ. Какъ умный и благородный чело­ вкъ, онъ самъ видлъ, что въ Россіи нужно многое перем­ нить, что нельзя терпть рабства крестьянъ, но онъ врилъ въ дйствительность медленныхъ преобразованій. «Судьба предназначила тебя къ великому, а меня къ положительному», писалъ онъ Орлову, совтуя ему покинуть «шайку крику­ новъ», — «ты полагаешь, что исторгнуть должно корень зла, а я — хоть срзать дурныя втви».

Въ сущности такъ же чувствовали и такіе умренные чле­ ны Общества, какъ Бурцовъ или Басаргинъ.

Вншне отношенія между Бурцовымъ и Пестелемъ были хорошія, но помимо идейныхъ разногласій, самолюбіе Бурцо­ ва раздражало то, что Пестель во всемъ и всегда «надъ вс­ ми имлъ поверхность». Бурцовъ уврялъ Якушкина, что, ес­ ли Пестель подетъ на създъ, то своими рзкими мнніями и упорствомъ все испортитъ, и умло провелъ свою пред­ выборную интригу. Пестелю очень хотлось хать, но его по­ здка могла бы показаться подозрительной: въ Москв у него не было ни родственныхъ связей, ни какого либо дла. Ему могли, наконецъ, просто не дать отпуска, тмъ боле, что четыре члена имли уже отпуски въ Москву подъ разными предлогами: это были Бурцовъ, его единомышленникъ Кома­ ровъ, а изъ сторонниковъ Пестеля — адъютантъ генерала Орлова, Охотниковъ, и князь Волконскій. Послдній смот­ рлъ влюбленными глазами на Пестеля и глазами Пестеля на весь остальной міръ. Поздка этихъ четырехъ членовъ въ Москву давала на Създ паритетное представительство обо­ имъ теченіямъ въ Обществ. Пестель долженъ былъ согла­ ситься съ этими доводами и отказаться отъ своей поздки.

Изъ Тульчина Якушкинъ отправился въ Кишиневъ при­ глашать Орлова. Опять приходилось добывать подорожную «по казенной надобности». Ему досталъ ее изъ дежурства членъ Общества полковникъ Абрамовъ, и Якушкинъ ухалъ, съ нетерпніемъ и любопытствомъ ожидая знакомства съ знаменитымъ либераломъ. Орловъ былъ тогда уже не въ фа­ вор у Императора и его близкій другъ Киселевъ только съ трудомъ выхлопоталъ для него командованіе дивизіей, распо­ ложенной въ Кишинев. Онъ въ это время собирался же­ ниться на Екатерин Николаевн Раевской, дочери героя 12-го года.

Пушкинъ, который его не любилъ, писалъ:

... генералъ Орловъ Обритый отрокъ Гименея, Священной страстью пламеня, Подъ мру подойти готовъ.

Но чтобы «подойти подъ мру», чтобы предложеніе его было принято, ему приходилось покинуть Тайное Общество. Этого требовали братья и отецъ невсты.

Якушкинъ встртился съ Орловымъ по пути, не доз­ жая до Кишинева. Съ генераломъ былъ его адъютантъ Охот­ никовъ, молодой, смлый и красивый человкъ, большой ри­ гористъ и педантъ. Прочитавъ рекомендательное письмо Фонъ-Визина, Орловъ привтствовалъ Якушкина, какъ ста­ раго друга. Онъ попросилъ его перессть къ нему, въ его удобный дормезъ, а Охотниковъ занялъ мсто въ переклад­ ной телжк Якушкина. Такъ они и похали дальше, черезъ Станцію мняясь мстами съ Охотниковымъ. Орловъ халъ въ Каменку, имніе Давыдовыхъ, родственниковъ Раевскихъ.

Онъ очаровалъ своего спутника наружностью, «увлекатель­ нымъ» обхожденіемъ, образованностью. Его репутація ума показалась Якушкину преувеличенной. Въ спор онъ рдко «попадалъ въ истину», а становился къ ней бокомъ; зато не обижался даже на самыя рзкія возраженія.

Уговорить его хать въ Москву оказалось дломъ не­ легкимъ. Онъ оттягивалъ свой отвтъ и приглашалъ Якушкина хать съ нимъ въ Каменку. Якушкину очень этого не хот­ лось, онъ не любилъ свтскаго и многолюднаго общества.

Только когда Охотниковъ на одной изъ станцій, взявъ его подъ руку и отведя въ сторону, сказалъ ему, что хать къ Давыдовымъ — единственное средство уговорить Орлова, Якушкинъ, скрпя сердце, согласился.

Каменка была богатымъ и хлбосольнымъ дворянскимъ гнздомъ. Большое малороссійское село съ блыми мазанка­ ми, большая помщичья усадьба; вокругъ дома, расположен­ наго на возвышенномъ берегу рки Тяслинцы, цвтущій садъ, спускавшійся къ вод. Кругомъ — красивыя, живопис-* ныя мста, а не одноообразная малороссійская степь. Надъ ркою скалы и утесы, отъ которыхъ мстечко и получило свое названіе. Каменка принадлежала Екатерин Николаевн Давыдовой, уже глубокой старух, несмтно богатой пле­ мянниц Екатерининскаго Потемкина, бывшей въ первомъ брак за отцомъ Раевскаго, героя Отечественной Войны, а по­ томъ вышедшей замужъ за Давыдова. Сынъ ея отъ Давыдова, Василій Львовичъ, безхарактерный, но веселый, добродуш­ ный и остроумный человкъ, былъ преданнымъ членомъ Об­ щества.

Въ Каменк шла веселая, привольная барская жизнь.

Особенно много гостей съзжалось на именины Екатерины Николаевны, 24 ноября, и къ этимъ именинамъ пріурочивали свой пріздъ въ Каменку члены Тайнаго Общества. Здсь ве­ ли они безконечные споры въ билліардной, во флигел ма­ ленькаго сраго дома съ колоннами.

Тсно связаный съ Раевскими Пушкинъ любилъ атмос­ феру Каменскаго дома.

Въ стихотворномъ письм изъ Киши­ нева къ Василію Львовичу Давыдову вспоминаетъ о тхъ ча­ сахъ:

Когда и ты, и милый братъ, Передъ каминомъ надвая Демократическій халатъ, Спасенья чашу наполняли Безпнной, мерзлою струей И за здоровье т х ъ и т о й До дна, до капли выпивали...

Т и т а — карбонары и революція. За бутылкою Аи лнилось въ Каменк революціонное краснорчіе. «Время мое протекаетъ между аристократическими обдами и дема­ гогическими спорами. Женщинъ мало, много шампанскаго, много острыхъ словъ, много книгъ, немного стиховъ» — пи­ салъ оттуда Пушкинъ.

Якушкинъ не ожидалъ встртить въ Каменк молодого поэта и былъ пріятно удивленъ, когда Пушкинъ выбжалъ къ нему съ распростертыми объятіями. Они познакомились еще въ Петербург, у Чаадаева. Якушкинъ, хотя и цнилъ его талантъ, но все же смотрлъ на него съ зоркостью антипатіи.

Можно ли было довриться человку, который охотно раз­ сказывалъ о себ «гусарскія пошлости», былъ неловокъ, раз­ дражителенъ и обидчивъ? Котораго элементарное приличіе не удерживало отъ ухаживанія за двнадцатилтней доче­ рью Давыдова? А между тмъ, онъ снова, какъ въ Петербур­ г, догадывался о существованіи Тайнаго Общества. Младшій Раевскій тоже чувствовалъ, что эти трое — Якушкинъ, Ор­ ловъ и Охотниковъ — пріхали неспроста. И вотъ, чтобы сбить ихъ съ толку, прізжіе вмст съ Давыдовымъ ршили разыграть маленькую комедію — притворные дебаты на те­ му: полезно-ли учрежденіе въ Россіи Тайнаго Общества?

Для правдоподобія выбрали предсдателемъ Раевскаго, ко­ торый полушутя, полусерьезно принялъ избраніе, вооружил­ ся колокольчикомъ и давалъ слово ораторамъ. Орловъ привелъ аргументы и за и противъ Тайнаго Общества. Пушкинъ съ жаромъ доказывалъ всю пользу, которую оно могло бы принести, а Якушкинъ ему возражалъ. Взялъ слово и предс­ датель и «исчислилъ вс случаи, когда Тайное Общество могло-бы дйствовать съ пользою». — «Мн нетрудно доказать, что вы шутите — сказалъ Якушкинъ — я предложу вамъ во­ просъ: если бы теперь уже существовало Тайное Общество, вы, наврное, къ нему не присоединились бы?» — «Напро­ тивъ, наврное бы присоединился» — отвчалъ Раевскій. — «Въ такомъ случа, давайте руку!» сказалъ Якушкинъ. Ра­ евскій протянулъ ему руку, но тутъ Якушкинъ расхохотался, говоря: «Разумется, все это только одна шутка»... Смялись и другіе. Но Пушкинъ, который совершенно поврилъ, что Общество уже существуетъ или сейчасъ будетъ основано и что онъ станетъ его членомъ, всталъ, раскраснвшись и со слезами на глазахъ сказалъ: «Я никогда не былъ такъ несча­ стливъ, какъ теперь; я уже видлъ жизнь мою облагорожен­ ною и высокую цль передъ собой, и все это была только злая шутка!» — «Въ эту минуту онъ былъ точно прекрасенъ»

— вынужденъ признаться Якушкинъ.

Черезъ недлю онъ ухалъ, заручившись согласіемъ Ор­ лова быть на създ.

* * И вотъ во второй половин января 1821 года собрался этотъ первый въ Россіи политическій и тайный Създъ. На немъ присутствовали — Глинка и Н. Тургеневъ изъ Петер­ бурга; Бурцовъ, Орловъ, Волконскій и Охотниковъ съ юга;

москвичи Якушкинъ и Фонъ-Визинъ; всего около 20 чело­ вкъ. Прізжіе размстились по квартирамъ друзей и род­ ныхъ; Бурцовъ и Якушкинъ поселились у братьевъ Фонъ-Визиныхъ. Нужно себ представить, что означалъ Създъ при тогдашнихъ нравахъ, при медленныхъ средствахъ передвиже­ нія, при рдкости общенія и бдности общественной жизни.

Особенно это относилось къ членамъ, вынужденнымъ жить въ маленькихъ мстечкахъ юго-западнаго края. У каждаго изъ нихъ, кром политическихъ, были, вроятно, еще свои личныя цли при поздк въ Москву: купить хорошаго ан­ глійскаго сукна, сшить мундиръ не у мстечковаго Гершки, въ книжной лавк просмотрть французскія и русскія новинки, а вечеромъ увидть на театр молодого Мочалова, или гаст­ ролирующихъ Семенову и Колосову; потанцовать съ москов­ скими кузинами, пообдать у московскихъ хлбосольныхъ баръ. Быстро скользили сани по кривымъ улицамъ, молодые офицеры дышали морознымъ воздухомъ, глаза ихъ блестли отъ радостнаго воодушевленія, а копыта лошадей бросали имъ прямо въ лицо грязноватый московскій снгъ. Собирались они гд-нибудь въ особнякахъ близь Пречистенки и Повар­ ской. Засданія шли долгія. Прислуга приносила чай, каза­ чекъ набивалъ трубки, но это не прерывало преній, говорили вдь больше по французски. Въ клубахъ табачнаго дыма еле виднлись разгоряченныя лица, военные сюртуки. А въ пылу преній снимались и сюртуки и спорящіе оставались въ b ras de chem ise. Объ этомъ времени вспоминалъ впослдствіи Тургеневъ, какъ о самомъ счастливомъ въ своей жизни. «Я находился въ общеніи съ людьми... самыми лучшими, одушев­ ленными самыми чистыми намреніями, горячей преданностью къ себ подобнымъ».

Но рядомъ съ этими радостями были и тревоги, и дур­ ныя предзнаменованія. Глинка, благодаря своей должности адъютанта петербургскаго генералъ-губернатора, сумлъ до­ быть свднія о томъ, что Общество и даже имена большин­ ства его членовъ извстны правительству. Такимъ образомъ, подтверждались прежнія предупрежденія и опасенія. Для всхъ становилось ясно, что Общество нужно закрыть. Ум­ ренные хотли порвать со своимъ противозаконнымъ прош­ лымъ, а крайніе — достигнуть двоякой цли: отдлиться отъ умренныхъ и обмануть правительство ложнымъ уничтоже­ ніемъ Общества, чтобы возсоздать его въ боле революціон­ ной и конспиративной форм.

Довольно быстро между умренными и крайними чле­ нами Създа создалась атмосфера нервности и недоврія другъ къ другу. Уже на одномъ изъ первыхъ засданій ум­ ренный Комаровъ засталъ Орлова, Фонъ-Визина, Охотникова и Якушкина въ оживленной бесд между собой. Онъ слы­ шитъ обрывокъ разговора, что-то о предложеніи Фонъ-Ви­ зина, ему неизвстномъ, о какомъ-то «заговор въ заговор».

— «Что это значитъ?» — спросилъ онъ Орлова — «второй заговоръ — это партія Фонъ-Визина, что-то затвающая. Но что такое п е р в ы й заговоръ? Вдь Союзъ Благоденствія н е заговоръ». Не усплъ Орловъ отвтить ему, какъ Якушкинъ раздраженно воскликнулъ: «Я читаю на вашемъ лиц противное благу Общества!» — «Да, если оно не взойдетъ въ предлы первыхъ своихъ (т. е. легальныхъ) правилъ». — «Это невозможно!» — отвчалъ Якушкинъ. Охотниковъ пы­ тался замять непріятный разговоръ — Комаровъ, молъ, «слиш­ комъ литерально понимаетъ слова, вырвавшіяся въ горячемъ спор». Но Орловъ не захотлъ обойти острый вопросъ, а напротивъ, сталъ настаивать на «литеральности», подчерки­ валъ, что «Тайное Общество и заговоръ — это синонимы».

Орловъ не спроста утверждалъ это, такова была вся его так­ тика на Създ. Онъ старался заострить вопросъ о дальнй­ шей судьб Общества. Въ этомъ была логика и будущее оп­ равдало его. Нельзя подозрвать его въ простомъ маккіавелизм, въ томъ, что французы называютъ su re n c h re, т. е.

въ выставленіи завдомо непріемлемыхъ, крайнихъ требова­ ній. Орловъ доказывалъ, что Общество должно или рши­ тельно вступить на революціонный путь, или закрыться. Въ этомъ онъ былъ правъ, и то, что это совпадало съ его соб­ ственнымъ желаніемъ выйти изъ Общества, не ослабляетъ строгой логики его построенія. Предлагалъ-ли онъ, какъ ус­ ловіе своего дальнйшаго участія въ Обществ, устройство тайной типографіи и даже печатаніе фальшивыхъ ассигнацій?

Если да, то не для того, чтобы наивно пытаться обмануть членовъ Създа: кто изъ нихъ могъ поврить, что почтенный Михаилъ Федоровичъ собирается стать фальшивомонетчи­ комъ? Его слова были, вроятно, не практическимъ предло­ женіемъ, а лишь яркой иллюстраціей его мысли, re d u c tio ad a b s u rd u m альтернативы: закрытіе Общества или переходъ его на революціонный путь. Вслдъ за своимъ выступленіемъ Орловъ, дйствительно, покинулъ Създъ и Общество, чмъ вызвалъ естественное раздраженіе у Якушкина. Для тоголи исколесилъ онъ всю Россію въ его поискахъ? Посл этого Орловъ недолго уже оставался въ Москв и не видался боль­ ше ни съ кмъ изъ бывшихъ сочленовъ. Только въ день отъ­ зда, уже въ дорожной повозк, захалъ онъ проститься съ Фонъ-Визинымъ и Якушкинымъ. «Этотъ человкъ никогда не проститъ мн» — сказалъ онъ, указывая на Якушкина.

Якушкинъ отвчалъ, пародируя письмо Брута къ Цицерону:

«Если мы успемъ, мы порадуемся съ вами, Михайло Федоро­ вичъ; если же не успемъ, то безъ васъ порадуемся одни».

(Т. е. порадуемся за васъ, что погибнемъ безъ васъ). Орловъ бросился къ нему на шею.

Такъ какъ на первомъ засданіи Създа Орловъ былъ избранъ предсдателемъ, то его пришлось замнить другимъ.

Выбрали Тургенева. Скоро стало ясно, что Орловъ посп­ шилъ выйти изъ Общества. Оно все равно было распущено, а часть членовъ выдлилась въ тотъ «заговоръ въ заговор», о которомъ говорилъ Фонъ-Визинъ. Эти члены ршили объ­ явить о закрытіи Общества, а затмъ возстановить его на новыхъ основаніяхъ. И, дйствительно, былъ выработанъ съ участіемъ Тургенева новый Уставъ, въ которомъ цлью Об­ щества объявлялось ограниченіе самодержавія, а средствомъ къ достиженію этой цли — воздйствіе на войска. Тургеневъ — въ Петербург, Якушкинъ — въ Смоленской губерніи, Фонъ-Визинъ въ Москв должны были создать новыя Управы, что ими никогда исполнено не было. Бурцовъ хотлъ сдлать то же самое на юг. Не совсмъ понятно, почему такой «край­ ній», какъ Волконскій (правда, какъ не «коренной членъ»

Союза, онъ не былъ полноправнымъ участникомъ Създа) — не былъ посвященъ въ тайну и поврилъ въ закрытіе Обще­ ства, между тмъ, какъ умренный Бурцовъ очутился въ чи­ сл этой конспиративной группы. Очевидно, Бурцовъ ещ* ко­ лебался и для него очень большую роль играло личное со­ перничество съ Пестелемъ. Можетъ быть, онъ надялся, что Пестель, не присутствовавшій на Създ, узнавъ о постанов­ леніи закрыть Общество, самъ выйдетъ изъ него и предоста­ витъ ему поле дйствія. Онъ и воспользовался формальнымъ поводомъ, чтобы не посвящать во вс эти планы Волконскаго, какъ преданнаго сторонника Пестеля.

„Правда" Пестеля Но Пестель и не думалъ уступать Бурцову дорогу. По возвращеніи Бурцова и Комарова изъ Москвы, прежде чмъ Бурцовъ далъ оффиціальный отчетъ о Създ Дум, т. е. со­ бранію коренныхъ членовъ общества, Пестель разузналъ о всемъ происшедшемъ въ Москв отъ Комарова. Еще до со­ бранія Думы онъ переговорилъ обо всемъ съ Юшневскимъ и другими преданными ему членами. Вс они были недовольны московскими происшествіями и ршеніями, и ясно было, что большинство не склонно признать уничтоженіе Союза. Юшневскій условился съ Пестелемъ, что на собраніи онъ ска­ жетъ рчь, въ которой изложитъ вс опасности и трудности ихъ предпріятія, чтобы испытать членовъ, напугать и заста­ вить выйти всхъ «слабосердыхъ». «Лучше ихъ теперь изъ Союза при семъ удобномъ случа удалить, нежели по­ томъ съ ними возиться», говорилъ онъ. Когда Дума была собрана, и Бурцовъ объявилъ о московскомъ ршеніи, а по­ томъ вышелъ, а за нимъ Комаровъ, Юшневскій произнесъ за­ готовленную имъ рчь, которая, однако, никого не «напуга­ ла» и не удалила отъ Союза, а напротивъ того, подстрекнула самолюбіе каждаго. Полковникъ Аврамовъ первый сказалъ:

«ежели вс члены оставятъ Союзъ, я буду считать его со­ храненнымъ въ себ одномъ». За нимъ и вс другіе заявили, что хотятъ остаться въ Обществ.

Пестель ковалъ желзо, пока горячо. Уже на этомъ соб­ раніи провелъ онъ пунктъ о цареубійств въ случа, если царь не согласится на конституцію. «Будетъ-ли монархъ пре­ градой цлямъ Общества?» — спрашивалъ онъ, и вс чле­ ны, каждый въ отдльности, изъявили согласіе на «истребле­ ніе». Добился онъ согласія и по вопросу о партійной дисци­ плин и безусловномъ подчиненіи Общества своимъ началь­ никамъ. Во глав Общества стали тутъ-же избранные дирек­ тора или предсдатели — Пестель и Юшневскій. Былъ вы­ бранъ и третій директоръ — Никита Муравьевъ. Онъ въ 1820 году прозжалъ Тульчинъ, перезнакомился съ тамош­ ними членами, его еще считали единомышленникомъ Песте­ ля. Этимъ избраніемъ думали сохранить связь съ петербурж­ цами, которымъ должна была вдь выпасть главная роль въ «первоначальномъ дйствіи» революціи. Но избраніе Никиты потомъ само собою пришло въ забвеніе, связи съ Петербур­ гомъ нарушились и при безличности Юшневскаго, Пестель длался фактически единоличнымъ диктаторомъ Тульчинской организаціи. Это понимали т, кто на собраніи подъ вліяніемъ массоваго гипноза или ложнаго стыда не послдовали при­ мру Бурцова и Комарова. Уже на другой день на неболь­ шомъ частномъ совщаніи Ивашевъ, Басаргинъ и докторъ Вольфъ сговаривались о томъ, какъ бороться съ вліяніемъ Пестеля, который ищетъ не послдователей, а «сеидовъ», и общали поддерживать другъ друга, а въ случа неуспха отдалиться отъ Общества, хотя и не выходя изъ него фор­ мально.

Такъ возстановилось на юг Тайное Общество, которое впослдствіи, въ отличіе отъ Петербургскаго или Сверна­ го, получило названіе Южнаго. Только теперь Пестель могъ дать полную мру своей личности. Онъ не былъ практиче­ скимъ организаторомъ и главную долю вниманія отдавалъ разработк своихъ политическихъ идей и пропаганд.

...нашъ кормщикъ умный, Въ молчаньи правилъ грузный челнъ...

писалъ о немъ Пушкинъ. Но идеализированный образъ вож­ дя не вполн подходитъ къ Пестелю. Кормщикъ ведетъ ко­ рабль, а Пестель думалъ, что рисовать карту звзднаго не­ ба достаточно, чтобы не налетть на мель. О «челн», т. е.

Обществ, заботился онъ сравнительно мало, направлялъ его не очень твердой рукой и совсмъ не въ молчаньи. Напро­ тивъ, его главнымъ дломъ были разговоры, онъ прежде все­ го былъ не организаторомъ, а пропагандистомъ. Пропаган­ дистомъ онъ былъ прекраснымъ и необыкновенно импониро­ валъ молодымъ офицерамъ.

Спорить съ нимъ было трудно:

онъ подавлялъ противника силой своихъ аргументовъ и сво­ его авторитета. Не соглашающіеся предпочитали отмалчи­ ваться. При встрч съ новыми людьми, онъ старался гово­ рить мягко, пользуясь сократическимъ методомъ, любя ста­ новиться для испытанія на чужую точку зрнія. Но это былъ только пріемъ; въ дальнйшемъ онъ требовалъ безусловнаго пріятія своей программы, говорилъ рзко, стараясь, что на­ зывается, уничтожить противника. При первомъ знакомств онъ обыкновенно внушалъ восторгъ и преклоненіе. Часто эти чувства оставались на всю жизнь какъ у Барятинскаго, Вол­ конскаго, Юшневскаго, но порой они быстро смнялись не­ навистью. Большинство врило въ него слпо.

Пестель лично принялъ въ Южное Общество очень немно­ гихъ, а за послдніе нсколько лтъ существованія общества только одного — штабсъ-капитана своего полка Майбороду.

Грубый и малообразованный штабсъ-капитанъ сумлъ взять Пестеля притворнымъ обожаніемъ и полнымъ съ нимъ во всемъ согласіемъ: что за дло было этому капитану Лебядкину до того, какъ чудитъ его патронъ? Республика такъ республика, лишь бы благоволилъ господинъ полковникъ! И Пестель благоволилъ къ нему, посвящалъ его въ свои пла­ ны и даже въ своемъ завщаніи среди щедрыхъ даровъ дру­ гимъ подчиненнымъ, и ему оставлялъ на память свою вер­ ховую лошадь. Но и безъ личныхъ усилій Пестеля число чле­ новъ росло. Кром активныхъ членовъ, можно было над­ яться и на сочувствіе широкихъ офицерскихъ круговъ, на тхъ просвшенныхъ офицеровъ «что даже говорятъ иные по французски», по выраженію Грибодовскаго Скалозуба, на всхъ людей не тайнаго, а просто «хорошаго» общества.

Эта широко раскинувшаяся организація, въ сущности, оставалась бездятельной. Все ограничивалось разговорами и совщаніями. Разъ въ годъ собирались небольшіе създы въ Кіев, пріуроченные къ «Контрактамъ» (мстной ярмар­ к), такъ какъ на Контракты легче было взять отпускъ, не навлекая на себя подозрній. Въ 1822 году въ Кіев съха­ лись — Пестель, Юшневскій, Давыдовъ и кн. Волконскій.

Пріхалъ и Сергй Муравьевъ, который съ этого времени снова начиналъ играть роль въ судьбахъ Общества. Пестель ознакомилъ ихъ съ общими чертами того труда, который онъ готовилъ — «Русской Правды», Къ слдующему Създу онъ общалъ представить ее уже въ обработанномъ вид, къ то­ му времени члены Общества должны были обдумать основ­ ныя ея черты. Иногда собирались у Давыдова въ привольной Каменк. На второмъ совщаніи на Кіевскихъ Контрактахъ, въ 1823 году, впервые присутствовалъ привлеченный Серг­ емъ Муравьевымъ его молодой другъ, поручикъ Бестужевъ Рюминъ. Къ этому времени въ Обществ было уже три отд­ ла, или Управы: Тульчинская, Каменская и Васильковская.

Наиболе многочисленной и дятельной постепенно станови­ лась послдняя. Въ Тульчинскую Управу входили главнымъ образомъ штабные офицеры, жившіе въ этомъ город. Въ Васильковскую же цлый рядъ полковыхъ командировъ: пол­ ковникъ Ахтырскаго гусарскаго полка Артамонъ Муравьевъ, — добрый, толстый и шумный человкъ; Казанскаго пхот­ наго — Абрамовъ, Полтавскаго — Тизенгаузенъ, Алексопольскаго — Швейковскій, командующій конно-артиллерійской ротой полковникъ Ентальцевъ, полковникъ Пермскаго полка Леманъ, командиръ Драгунскаго полка Кончіаловъ. Въ Ка­ менскую же Управу входилъ даже одинъ бригадный коман­ диръ — князь Сергй Волконскій.

Каменская Управа Давыдова и Волконскаго была похо­ жа на либеральный клубъ, гд за конституцію пили веселые тосты, и откуда непрестанно посылали въ городъ за шам­ панскимъ и устрицами. А въ пестелевской Тульчинской Упра­ в вопросы преобразованія и самообразованія почти слива­ лись и самъ Пестель больше походилъ на руководителя се­ минара по государствовднію, чмъ на заговорщика. Ка­ кія конспиративныя распоряженія отдавалъ онъ? Ивашеву, Крюкову и князю Барятинскому онъ поручаетъ... сдлать выписки изъ книги Барюэля о Тайныхъ обществахъ. Сергя Муравьева приглашаетъ принять участіе въ разработк од­ ного изъ отдловъ «Русской Правды». Когда «студентъ» пол­ ковникъ Поджіо впервые удостоенъ былъ разговора съ «про­ фессоромъ» Пестелемъ, тотъ началъ разсуждать съ нимъ о различныхъ формахъ правленья, начиная «съ Нимврода» и «охуждая» монархію. Въ своей лекціи онъ нарисовалъ, в­ роятно, захватывающую картину, такъ какъ полковникъ Под­ жіо съ юношескимъ восторгомъ воскликнулъ: «должно при­ знаться, что вс, жившіе до насъ ничего не разумли въ го­ сударственной наук, они были ученики и наука въ младен­ честв!» Теперь, слушая Пестеля, онъ себя чувствовалъ взрослымъ, какъ гимназистъ, переступившій порогъ универ­ ситета.

* Но что же преподавалъ имъ профессоръ, во имя чего звалъ на борьбу революціонный вождь? Во имя идей, со­ державшихся въ труд, который медленно подвигался впе­ редъ и носилъ названіе, заимствованное у Ярослава Мудра­ го: «Русская Правда». Этотъ трудъ чрезвычайно характе­ ренъ для Пестеля. Только въ «Русской Правд» выразилось до конца все своеобразіе его личности: эта работа по госу­ дарствовднію, ставшая символомъ вры членовъ Южнаго Общества — замчательный человческій документъ.

Не все одинаково интересно въ «Правд». Пестель мно­ го мста удляетъ развитію основныхъ принциповъ человче­ скаго общества. Онъ говоритъ о правахъ и обязанностяхъ че­ ловка и правительства, порою подробно обосновывая и та­ кія само-очевидныя права, какъ право пользоваться для пи­ щи плодами природы, выводя его изъ обязанности любить Бога и ближняго, какъ самого себя, т. е. любить и себя и за­ ботиться о сохраненіи своей жизни. Но не въ этихъ общихъ принципахъ оригинальность «Правды».

Россія, по Пестелю, должна была стать демократиче­ ской республикой, единой и нераздлимой. Какъ якобинецъ, онъ въ федераціи видлъ возвращеніе къ бдствіямъ удль­ ной системы, «которая тоже ни что иное была, какъ родъ федеративнаго устройства». Пестель боялся, что при феде­ раціи Россія потеряетъ «не только свое могущество, вели­ чіе и силу, но даже, можетъ быть, бытіе свое». Между дву­ мя принципами, на которыхъ можно построить государство, «народности», т. е. самоопредленія національностей, и «бла­ гоудобства», т. е. верховнаго государственнаго интереса, Пе­ стель выбиралъ послднее. Онъ не врилъ въ возможность самостоятельнаго существованія небольшихъ народовъ. Въ своемъ централизм шелъ онъ такъ далеко, что даже у Фин­ ляндіи хотлъ отнять ту самобытность, которую она еще им­ ла и ее руссифицировать. Исключеніе длалось для одной Польши, въ виду ея долгаго историческаго прошлаго. Но и самостоятельности Польши должны были предшествовать н­ сколько предварительныхъ условій: 1) чтобы границы меж­ ду Польшей и Россіей опредлены были Р о с с і е й, 2) что­ бы между Россіей,и Польшей заключенъ былъ военный со­ юзъ, за что Россія гарантировала бы неприкосновенность и не­ зависимость Польши (тутъ сказалась большая политическая изобртательность Пестеля) и 3) польскій государственный строй долженъ былъ быть организованъ на подобіе русска­ го, «на основаніи шестой главы «Русской Правды».

Онъ много думалъ о религіи и о положеніи Церкви и духовенства. Хотя онъ самъ былъ лютеранинъ, Пестель остав­ лялъ за православной Церковью ея господствующее положе­ ніе, но вмст съ тмъ декретировалъ религіозную свобо­ ду для всхъ исповданій. Сословія уничтожались, крестья­ не получали свободу, и для осужденія крпостного права на­ шелъ онъ негодующія слова. Но онъ понималъ, что осво­ божденіе крестьянъ требовало «зрлаго обдуманья» и гро­ зило потрясеніями и потому хотлъ имть по этому вопро­ су мннія и проекты дворянскихъ обществъ. Экономиче­ ское положеніе крестьянъ должно было съ освобожденіемъ улучшиться и потому крестьяне должны были быть освобож­ дены съ землею. У помщиковъ, имющихъ меньше 5.000 де­ сятинъ, земля отнималась цликомъ, но имъ давали возна­ гражденіе деньгами или же землей изъ государственнаго зе­ мельнаго фонда. У имющихъ больше 10.000 десятинъ по­ ловина земли отнималась безвозмездно.

Пестель былъ не только сторонникомъ единой и нед­ лимой Россіи. Онъ отрицалъ вс претензіи отдльныхъ вт­ вей рускаго племени на самобытность. Онъ отрицалъ какія бы то ни было глубокія отличія ихъ отъ великороссовъ. По­ чему то онъ не признавалъ единства украинскаго племени и различалъ въ немъ: 1) малороссіянъ (живущихъ въ Чернигов­ ской и Полтавской губерніяхъ), 2) украинцевъ, населяющихъ Харьковскую и Курскую и 3) жителей Кіевской, Подольской и Волынской губерній, называющихъ себя руснаками. Вс они, а также блоруссы — должны были слиться съ велико­ россами; нмецъ по крови, Пестель былъ преисполненъ ве­ ликорусскаго патріотизма. Онъ понималъ, повидимому, и важ­ ность еврейской проблемы въ Россіи (что было очень про­ зорливо для того времени), но разршалъ ее въ дух анти­ семитизма и самымъ фантастическимъ образомъ. Онъ считалъ опасной еврейскую обособленность и враждебность окружа­ ющему міру, винилъ въ ней вліяніе раввиновъ и хотлъ сд­ лать попытку руссифицировать евреевъ. Для этого предпо­ лагалъ онъ созвать нчто врод наполеоновскаго синедріона — собраніе ученыхъ «раббиновъ и умнйшихъ евреевъ Рос­ сіи». Но если бы эта попытка не удалась, онъ считалъ наибо­ ле желательнымъ выселить всхъ евреевъ изъ Россіи. «Нуж­ но назначить сборный пунктъ для еврейскаго народа и дать нсколько войскъ имъ въ подкрпленіе. Ежели вс русскіе и польскіе евреи соберутся на одно мсто, то ихъ будетъ свы­ ше двухъ милліоновъ. Таковому числу людей, ищущихъ оте­ чество, не трудно будетъ преодолть вс препоны, какія тур­ ки могутъ имъ противопоставить и, пройдя всю Европей­ скую Турцію, перейти въ Азіатскую и тамъ, занявъ достаточ­ ныя мста и земли, устроить особенное еврейское государ­ ство. Но такъ какъ сіе исполинское предпріятіе требуетъ осо­ бенныхъ обстоятельствъ и истинно геніальной предпріимчи­ вости, то и не можетъ быть оно поставлено въ непремнную обязанность временному верховному правленію». Не внушилъ ли эти идеи Пестелю членъ общества Перетцъ, мечтавшій о созданіи еврейскаго государства в ъ К р ы м у.

Въ «Русской Правд» нтъ слова соціализмъ, въ то вре­ мя еще не извстнаго въ Россіи. Нтъ и явно выраженныхъ соціалистическихъ идей, которыя тогда только вырабатыва­ лись двумя-тремя геніальными фантазерами. Но многое въ «Правд» проникнуто соціалистическимъ духомъ. «Главное стремленіе ныншняго вка состоитъ въ борьб между мас­ сами народными и аристокраіііями всякаго рода, какъ на бо­ гатств, такъ и на правахъ наслдственныхъ основанными»

— писалъ онъ въ своихъ показаніяхъ. Конституціи Франціи и Англіи казались ему только «покрывалами», созданными для обмана народовъ. У Пестеля не было любви къ свобод. Онъ неохотно допускалъ свободу печати и совсмъ не допускалъ никакихъ, даже открытыхъ Обществъ. Имъ владла идея ра­ венства, осуществляемаго всемогущимъ и деспотическимъ го­ сударствомъ. Государству отдавалъ онъ въ руки все воспи­ таніе дтей, его надлялъ огромной властью. Разумется та­ кую власть могло оно осуществить съ помощью сильной тай­ ной полиціи. Если считать такое всемогущество государства — соціализмомъ — Пестель былъ соціалистъ. Несомннно соціалистическимъ духомъ была проникнута аграрная про­ грамма «Правды» — самое оригинальное, что есть въ его проектахъ. Онъ первый въ Россіи съ такой опредленностью защищалъ принципъ націонализаціи земли. «Земля есть соб­ ственность всего рода человческаго». Но, колеблясь меж­ ду этимъ принципомъ и признаніемъ важности личнаго ин­ тереса въ экономической дятельности, онъ сдлалъ свою программу въ буквальномъ смысл слова половинчатой: по­ ловина земли въ каждой волости должна была составить во­ лостной земельный фондъ, а половина оставаться частной соб­ ственностью. Въ то же время «Русская Правда» устанавлива­ ла «право на землю» для всхъ гражданъ. Каждый гражда­ нинъ имлъ право получить земельный надлъ въ свое без­ возмездное пользованіе.

Какъ ни примчательны эти черты «Русской Правды», но для личности ея автора характеренъ общій ея замыселъ.

Мы знаемъ, что Пестелю не довряли многіе изъ декабри­ стовъ, подозрвая его въ честолюбивыхъ планахъ. Кто онъ — Наполеонъ или Вашингтонъ? — спрашивали себя его това­ рищи; — не хочетъ ли онъ стать тираномъ? Можетъ быть, это инстинктивное подозрніе ихъ не обманывало. Захватить власть — измнить свобод, но не захватить ее — значило бы для Пестеля измнить самому себ. Онъ почти не скрывалъ этого: власть посл революціи должна была перейти кгь Верховному Временному Правленію, облеченному диктату­ рой. Диктатура представлялась ему единственнымъ сред­ ствомъ спасти Россію отъ анархіи, дабы не повторились «ужасныя происшествія, бывшія во Франціи во время рево­ люціи». Правда, диктатура должна была быть временной, на 8, 10 или самое большое 15 лтъ. Но вдь диктатура всегда учреждается только на время.

По нкоторымъ свидтельствамъ, самъ онъ не хотлъ войти въ составъ Временнаго Правленія, боясь, что его н­ мецкая фамилія произведетъ плохое впечатлніе на народъ.

Въ то время еще не распространился обычай псевдонимовъ, и Пестель не сдлался ни Павловымъ, ни Ивановымъ. Но та­ кія сомннія не продолжаются долго. И только настроеніемъ минуты было его желаніе — уйти въ монастырь.

— Когда я кончу вс свои дла, то, что вы думаете я намренъ сдлать? — сказалъ онъ какъ-то Поджіо.

— Не могу знать, — отвчалъ Поджіо.

— Никакъ не отгадаете, — удалюсь въ Кіево-Печер­ скую Лавру и сдлаюсь схимникомъ.

Не совсмъ понятно, какъ это лютеранинъ собирался постричься въ монахи, но отмтимъ, что сдлать это онъ хо­ тлъ, только «окончивъ вс дла». Къ тому же по одному изъ параграфовъ «Русской Правды» идти въ монастырь не раз­ ршалось до 60-лтняго возраста: у Пестеля было еще до­ статочно времени, чтобы по своему «дла» окончить.

Но допустимъ, что Пестель дйствительно не стремился захватить власть. Онъ хотлъ сдлать большее. Свою «Прав­ ду», свое дтище онъ осмлился назвать «Верховной Рос­ сійской Грамотой, опредляющей вс перемны въ Государ­ ств послдовать имющія». Она должна была стать нака­ зомъ для Временнаго Правленія, вышедшаго изъ револю­ ціи. Это была попытка, по выраженію Матвя Муравьева, на­ вязать Россіи свои «писанныя гипотезы», попытка одного че­ ловка предписать весь ходъ исторіи своей стран. Простой и безхитростный захватъ власти кажется безобиднымъ по срав­ ненію съ этой жаждой неслыханной и полной духовной ти­ раніи.

Если смотрть на «Русскую Правду», какъ на истори­ ческій трактатъ по государствовднію, то нельзя отрицать остроумія и даже глубины многихъ ея построеній. Но если бы онъ былъ только теоретическимъ трактатомъ, кто-бы о ней зналъ и помнилъ? Все значеніе придало работ Пестеля то, что, въ сущности, ее обезцнивало: «Русская Правда» дол­ жна была быть практической программой революціонной парв тіи. Какъ программа, она мечтательное умствованіе, близкое къ безумію.

Какъ это никто изъ знавшихъ его или писавшихъ о немъ не замтилъ въ Пестел безумія? На всхъ окружаю­ щихъ дйствовала сила его логики и діалектики. Но и су­ масшедшіе иногда удивляютъ своею логичностью. Можетъ быть, одинъ Пушкинъ намекнулъ на его одержимость. Какъ на всхъ, Пестель и на проницательнаго поэта произвелъ впе­ чатлніе большого ума. «Умный человкъ въ полномъ смыс­ л этого слова», записалъ онъ въ своемъ дневник посл ихъ кишиневской встрчи. Но Пушкинъ былъ очень молодъ то­ гда, а позже, въ «Пиковой Дам» не о немъ ли сказалъ онъ совсмъ другое?

Трудно доказать, но трудно и не почувствовать, что въ пушкинскомъ Герман есть черты Пестеля. И Пестель и Гер­ манъ, оба «наполеониды», зачарованные судьбой генія, такъ же какъ Стендалевскій Жюльенъ Сорель и многіе другіе лю­ ди той эпохи. Оба они и по вншности похожи на Напо­ леона. Въ портрет Пестеля это сходство бросается въ глаза.

А о Герман Пушкинъ говоритъ устами Томскаго «у него про­ филь Наполеона и душа Мефистофеля».

И въ другомъ мст:

«Онъ сидлъ на окошк, сложа руки и грозно нахмурясь; въ этомъ положеніи удивительно напоминалъ онъ портретъ На­ полеона». У обоихъ страстная натура обуздывается холодной волей. Германъ копитъ деньги. Пестель получаетъ ордена, д­ лаетъ «карьеръ». Но и Пестель былъ игрокомъ, и въ азартной игр революціи бросилъ свою жизнь, какъ ставку, и — про­ игралъ. Сходство этимъ не ограничивается. Оба они обруслые нмцы. Пушкинъ сдлалъ нмцемъ героя своей «петер­ бургской повсти», чтобы стало правдоподобнымъ невозмож­ ное въ русскомъ человк соединеніе аккуратной расчетли­ вости съ маніакальной страстностью натуры, контрастъ трез­ вости и страсти, льда и огня. Тотъ же контрастъ поражаетъ и въ Пестел. Только манія Германа была индивидуальна, ка­ призна и случайна, а безуміе Пестеля сродно безумію цлаго вка. Одержимость его — это раціоналистическая мистика, владвшая умами революціонной Франціи. Онъ былъ сыномъ 18-го вка, якобинцемъ, но родившимся въ годъ Термидо­ ра; оттого раціонализмъ причудливо сочетался въ немъ съ чертами новаго времени, оттого онъ кажется безпочвенне и мечтательне, чмъ его учителя. Французскіе «просвти­ тели» строили свои планы преобразованій, а якобинцы про­ бовали осуществить ихъ на дл въ самой культурной стра­ н того времени. Пестель же хотлъ провести свои принципы въ крпостной и дикой Россіи, гд населеніе съ мистичес­ кимъ обожаніемъ относилось къ царю. Онъ опоздалъ на тридцать лтъ для Франціи и слишкомъ рано родился въ Рос­ сіи, когда палками, какъ Вятскій полкъ, думалъ загнать ее въ царство своей «Правды».

Дв тактики Занятый своими планами государственнаго преобразова­ нія Россіи, Пестель мало думалъ о тактическихъ задачахъ, о революціи, какъ близкой и реальной цли. Можетъ быть, въ этомъ, наряду со склонностью къ абстрактному доктринер­ ству, была и доля правильнаго пониманія дйствительности...

Народной революціи Пестель боялся и какъ вс въ его время думалъ, что она можетъ привести къ Пугачевщин. Отъ Пу­ гачевщины могъ оберечь Россію только военный характеръ переворота. Но при религіозной преданности царю кресть­ янъ, при твердой врности присяг солдатъ ни на то, ни на другое не было серьезныхъ шансовъ. Если Пестель считалъ осуществимымъ военное возстаніе то, повидимому, только п о с л убійства царя.

При невріи въ возстаніе единственнымъ средствомъ революціонной борьбы оставался терроръ... Нужно бы­ ло, какъ онъ деликатно выражался, «ускорить» смерть Александра. Можетъ быть, если поставить Россію передъ свершившимся фактомъ истребленія всей царской семьи, то въ ужас и смут погибнетъ монархія и какъ сказалъ онъ однажды, стукнувъ кулакомъ по столу въ горячемъ спор, «будетъ республика!».

Мысль Пестеля упорно возвращалась къ террору. До насъ не дошло свидтельство о нравственной борьб, о ду­ шевныхъ сомнніяхъ его въ зтомъ трагическомъ вопрос, словно это было для него не кровавымъ дломъ убійства и жертвы, а только холодной игрой ума... Но, можетъ быть, это и было такъ! Не врится, что онъ дйствительно надялся найти среди Южнаго Общества членовъ, готовыхъ на под­ вигъ и обреченіе. Неужели онъ такъ плохо зналъ людей и не понималъ, что не Давыдовъ и не изрыгающій хулу и гром­ кія фразы Артамонъ Муравьевъ, будутъ новыми Зандами и Лувелями? Порой является сомнніе, не хотлъ ли онъ толь­ ко пріучить членовъ Общества къ и д е цареубійства? Ему нужно было побдить уживавшуюся въ этихъ офицерахъ рядомъ съ крайнимъ вольномысліемъ, подсознательную пре­ данность царю и династіи. Едва ли не были эти страшные разговоры просто методомъ политической педагогики. Къ со­ жалнію, мы знаемъ о нихъ только по одному источнику — показаніямъ даннымъ имъ поздне, на слдствіи, когда да­ вавшіе ихъ не были уже въ нормальномъ состояніи, а какъ бы въ болзненномъ бреду.

Не вс, разумется, воспринимали разговоры о террор одинаково. Какой-нибудь добродушный Василій Львовичъ Да­ выдовъ относился къ нимъ, какъ къ забавной игр ума, вхо­ дящей въ правила хорошаго революціоннаго тона, «почитая все сіе пустыми словами». «Конечно, мудрено мн сіе дока­ зать, но если бы извстно было, какъ происходили подобные разговоры, какъ мало, вышедши изъ той комнаты, гд ихъ слышали, о нихъ думали»....

Но если Давыдовъ вроятно преувеличивалъ легковс­ ность террористическихъ разговоровъ, то человкъ иного склада, Поджіо, можетъ быть, невольно преувеличивалъ ихъ трагичность. Когда онъ впервые встртился съ Пестелемъ, человкомъ, «славой котораго вс уши мои были полны, Пестель началъ разговоръ, какъ обычно, съ азбуки въ поли­ тик, преступленіи и дйствіи; затмъ ввелъ меня въ свою республику. Наконецъ, приступилъ къ заговору о соверше­ ніи невроятнаго покушенія».

— «Давайте — мн говоритъ — считать жертвы». И ру­ ку свою сжалъ, чтобы производить счетъ ужасный сей по пальцамъ.

«Видя Пестеля передъ собой, я сталъ называть, а онъ считать. Дойдя до женскаго пола, онъ остановилъ меня, го­ воря:

— Зняете-ли, что это дло ужасное?

— Я не мене васъ въ этомъ увренъ...

«Сейчасъ же посл сего опять та-же рука стала пере­ до мной. И ужасное число было тринадцать.

«Наконецъ, остановившись, онъ, видя мое молчаніе, го­ воритъ такъ:

— Но этому и конца не будетъ, ибо также должно бу­ детъ покуситься и на особъ фамиліи, въ иностранныхъ крал­ яхъ находящихся.

— Да, — я говорю, — тогда точно уже конца ужасу сему не будетъ, ибо у всхъ Великихъ Княгинь есть д­ ти, — говоря, что для сего провозгласить достаточно от­ ршеніе отъ всякаго наслдія, и добавивъ, впрочемъ: «да и кто пожелаетъ окровавленнаго трона».

«Вслдъ за симъ онъ мн говоритъ:

— Я препоручилъ уже Барятинскому приготовить мн двнадцать человкъ, ршительныхъ для сего».

* Слова эти были фантазіей, никакихъ двнадцати чело­ вкъ Барятинскій приготовить не могъ. Единственными актив­ ными людьми въ Южномъ Обществ были стоявшіе во глав Васильковской Управы Сергй Муравьевъ и его молодой другъ Миша Бестужевъ-Рюминъ. Странная зто была дружба, не совсмъ понятная. Почему много старшій, блестяще ода­ ренный Муравьевъ такъ страстно привязался къ этому вч­ но возбужденному и чуть чуть жалкому юнош? Бестужеву было двадцать лтъ, онъ происходилъ изъ культурной семьи (извстный историкъ H. К. Бестужевъ-Рюминъ приходился ему племянникомъ) и самъ получилъ хорошее, французское по преимуществу, образованіе (ему даже легче было писать по-французски, чмъ по-русски). Восторженный, голубогла­ зый, съ нжнымъ почти двическимъ цвтомъ лица, съ бы­ строй и не совсмъ связной рчью, Бестужевъ многимъ ка­ зался чуть-чуть придурковатымъ, хотя и нельзя было ска­ зать, что онъ «ршительно глупъ». Надъ нимъ постоянно смялись и, можетъ быть, это и пробудило въ Серг Му­ равьев привычныя для него чувства жалости и рыцарствен­ ной защиты. Муравьевъ почувствовалъ въ юнош какія-то не замтныя другимъ качества. Онъ поселился съ нимъ вм­ ст и изъ-за него отдалился отъ очень многихъ изъ своихъ знакомыхъ, какъ бы бравируя ихъ мнніемъ о своемъ друг.

Вроятно, Бестужевъ былъ однимъ изъ тхъ людей, въ кото­ рыхъ даровитость сочетается съ нкоторой дегенеративно­ стью. Но въ обществ старшаго друга расцвтали лучшія ка­ чества его души: этотъ чувствительный и нелпый юноша былъ энтузіастъ, умвшій заражать людей своимъ энтузіаз­ момъ. Онъ не только сталъ выдающимся агитаторомъ, но ока­ зался способнымъ и къ серьезной политической работ. Му­ равьевъ поручалъ ему порой очень отвтственные перегово­ ры. Самъ Муравьевъ былъ прирожденнымъ вождемъ людей.

Полный благороднаго честолюбія, онъ «жаждалъ» перево­ рота, но терроръ былъ противенъ его натур. Неужели нтъ другого пути къ свобод? Неужели кровь должна пролить­ ся не въ открытомъ бою, и къ тому же кровь женщинъ и д­ тей, за одну принадлежность ихъ къ царской семь? Съ дру­ гой стороны, онъ не могъ только ждать и готовиться, какъ Пестель. Для того сроки были безразличны: чмъ позже про­ изойдетъ революція, тмъ отточенне будутъ параграфы «Русской Правды». Но Муравьевъ страдалъ отъ несправед­ ливости, отъ черной неправды, царившей на Руси. Его нетер­ пливая воля стала противовсомъ тяжелой вол Пестеля.

Муравьевъ врилъ въ возможность военнаго возстанія, въ то, что солдаты послдуютъ за своими офицерами. Онъ, какъ никто другой, умлъ привязать ихъ къ себ и зналъ, что его батальонъ пойдетъ за нимъ. У себя, въ Васильков, онъ чувствовалъ себя, какъ въ независимомъ княжеств. Прі­ зжимъ членамъ Общества онъ заявлялъ: «у насъ ничего не бойтесь, говорите все и при всхъ, — я вамъ это докажу». И, выстроивъ какую-нибудь команду, спрашивалъ: «Ребята, пойдете-ли за мною, куда ни захочу?» — «Куда угодно!» отв­ чали солдаты.

Пестель съ раздраженіемъ говорилъ о немъ:

«il est tro p p u r!» («онъ слишкомъ чистъ»). Муравь­ евъ не хотлъ запачкать кровью свои блыя ризы. И все же онъ уступилъ логик Пестеля и «общему мннію Обще­ ства» и выразилъ согласіе на цареубійство, не соглашаясь только на убійство всей царской семьи. И Пестель тоже съ своей стороны пошелъ на компромиссъ, согласившись на пла­ ны возстанія. Онъ даже самъ предлагалъ арестовать Главную Квартиру, когда вступитъ туда на караулъ его Вятскій полкъ.

Своимъ офицерамъ и вмст членамъ Общества — маіоруі Лореру, Фохту и капитану Майбород — онъ говорилъ: «Ко­ гда надобно будетъ арестовать Главную Квартиру, то уже вы, господа, со своими ротами должны дйствовать, потому что боле другихъ стоите». На что, задумавшій предательство Майборода скромно отвчалъ «Постараемся», а Фохтъ — что солдаты не пойдутъ противъ своихъ начальниковъ. «Вы это лучше должны знать, какъ привязать къ себ солдатъ — ска­ залъ Пестель — вы имете вс къ тому способности». Един­ ственныя способности, которыхъ у него самого не было*).

«Вотъ пружина сей мысли Муравьева. Сей хотлъ непре­ мнно дйствія, чему всегда противился Пестель». Такъ ха­ рактеризовалъ отношенія обоихъ вождей Поджіо. Самъ Пе­ стель признавалъ, что Васильковская Управа была гораздо *) Есть, впрочемъ, указанія на то, что онъ оставилъ по себ хорошую память въ полку. Онъ щедро тратилъ на усиленіе солдат­ скаго довольствія собственныя деньги. Съ другой стороны былъ строгъ и требователенъ, а однажды даже прибгнулъ къ палкамъ.

Вятскій полкъ, когда онъ получилъ его, считался самымъ дурнымъ и распущеннымъ во 2-й Арміи... Посл лагернаго сбора въ Бар, Пе­ стель вывелъ полкъ за лагерныя кухни и веллъ при себ бить палками солдатъ, замченныхъ въ какой либо неисправности, и от­ далъ приказъ ротнымъ командирамъ «впредь взыскивать съ про­ винившихся безъ послабленій». «Меня можно было принять за ужа­ снаго тирана (un tyran atroce)» — писалъ онъ по этому поводу.

Но мста для шутокъ тутъ не было. Это темное пятно на памяти Пестеля. Никакія цли не оправдываютъ такихъ средствъ. Но и къ цли палки не привели. Правда, Пестель добился того, что полкъ его сталъ однимъ изъ лучшихъ во 2-ой арміи. «C’est beau comme la Garde», сказалъ о немъ самъ императоръ. Но наградой Пестеля все же обошли.

дятельне прочихъ двухъ и дйствовала независимо отъ Директоріи, только сообщая къ свднію о томъ, что у нея происходитъ. Большинство полковыхъ командировъ — чле­ новъ Общества — принадлежали къ ней. Сергй Муравьевъ считалъ, что въ его рукахъ достаточно войскъ для мятежа и это увеличивало его порывистое нетерпніе.

Лтомъ 1823 года 9-ая дивизія, въ которой числились Муравьевъ и Бестужевъ, была отправлена на работу въ кр­ пость Бобруйскъ. До членовъ Общества дошелъ слухъ, что государь собирается быть въ крпости. Тогда Муравьевъ р­ шилъ, что мигъ долгожданной революціи наступилъ. Онъ хо­ тлъ арестовать императора и, оставя гарнизонъ въ крпости, двинуться на Москву, до которой отъ Бобруйска было срав­ нительно не далеко. Отвтственную роль возлагали на Алексопольскій полкъ Швейковскаго. Переодтые въ солдатское платье члены Общества должны были присоединиться къ пол­ ку подъ видомъ новопричисленныхъ солдатъ и арестовать го­ сударя, его свиту и генерала Дибича. Не желая взять на себя всю отвтственность за выступленіе, Муравьевъ послалъ письмо къ Волконскому, Давыдову и Пестелю, прося помо­ щи и совта. Но Пестель настоялъ, чтобы Давыдовъ совсмъ не отвтилъ Муравьеву, а Волконскій отвтилъ письмомъ, въ которомъ уговаривалъ его еще не приступать къ дйствіямъ* У Пестеля были «тысячи причинъ», чтобы не врить въ ус­ пхъ предпріятія. «Арестованіе Государя произвело бы или междуусобную войну или неминуемую нашу гибель. Кто усте­ режетъ Государя? Неужели же вы думаете, что приставлен­ ные къ нему часовые не оробютъ отъ одного взгляда его?

Неужели же вы думаете, что никому не взойдетъ въ голову измнить вамъ, выручить Государя и тмъ безъ великаго риска получить награду?», говорилъ онъ и снова подтверж­ далъ, что безъ цареубійства не выступитъ. Государь въ Боб­ руйскъ не пріхалъ, и планъ отпалъ самъ собою.

Въ 1824 году т-же планы, и та-же картина. Снова ожи­ дали императора на смотръ войскамъ Ш Корпуса при Блой Церкви. Переодтые въ солдатскую форму офицеры должны были по прізд государя въ Александрію, смнить караулъ у царскаго павильона, ворваться въ спальню и убить импера­ тора. Муравьевъ, Тизенгаузенъ и Швейковскій должны были вызвать возмущеніе въ лагер и идти на Кіевъ и на Москву.

И опять Александръ на смотръ не пріхалъ.

И, какъ если бы революціонная горячка стала переме­ жающейся и періодической, то-же самое повторилось и на слдующій годъ, во время лагернаго сбора въ мстечк Ле­ щин, близь Житоміра. Царя на эти маневры не ждали и не­ льзя было начать дло его арестомъ или убійствомъ. Но слу­ чайное обстоятельство чуть не вызвало преждевременной вспышки.

Въ какой напряженной атмосфер жили члены Обще­ ства, видно изъ того, что достаточно было небольшого фак­ та: у полковника Швейковскаго отняли полкъ, — чтобы вс они пришли въ необычайное волненіе. Сергй и Артамонъ Муравьевы и многіе другіе члены съхались у Швейковскаго, который былъ въ совершенномъ отчаяніи и «малодушіи». Хо­ лерическій Артамонъ предложилъ тотчасъ же начинать. Онъ напомнилъ о постановленіи, принятомъ Обществомъ, высту­ пить, какъ только хотя бы о д и н ъ изъ членовъ Общества будетъ открытъ правительствомъ. Не потому ли отняли полкъ у Швейковскаго, что Общество обнаружено? И какъ поте­ рять полкъ, на который расчитывали, дать себя постепенно разоружить? Артамонъ Муравьевъ все повторялъ: «Надобно дйствовать, пора начать; у меня предчувствіе, что если бу­ демъ медлить, то насъ или всхъ вдругъ, или по-одиночк, переберутъ и перевяжутъ». Вс кричали «пора начинать!»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«Памятка 1. ЦЕЛЬ СТРАХОВАНИЯ 2. ПРАВИЛА СТРАХОВАНИЯ 3. СТРАХОВАТЕЛЬ И ЗАСТРАХОВАННЫЙ 4.ТЕРРИТОРИЯ ДЕЙСТВИЯ ДОГОВОРА 5. ВИДЫ СТРАХОВАНИЯ ПУТЕШЕСТВИЙ 6. РАЗМЕРЫ КОМПЕНСАЦИЙ 7. ЗАНЯТИЯ СПОРТОМ И ФИЗИЧЕСКАЯ РА...»

«Инструкция пользователя услуги ТВист (работающего на Set-Top-Box ZyXEL 1001S) Оглавление Активация учётной записи.............................. 3 Главное меню....................»

«Ab Imperio, 1/2010 Илья Герасимов, сергей Глебов, Ян Кусбер, марина могильнер, александр семенов ноВаЯ ИмПерсКаЯ ИсторИЯ И ВызоВы ИмПерИИ* Империя: эффект остранения В 1917 г. основоположник российской школы формализма в литературоведении Виктор Шкловский ввел в оборот концепцию “остранения”. Остранение позволяет лучше разглядеть скрытую суть...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования детей "Центр внешкольной работы"Согласовано: Утверждаю: Директор МКОУ "Троицкая СОШ" Директор МБОУ ДОД ЦВР Е.В. Почекут...»

«245 5.4. Обзор некоторых публикаций ся тем, насколько убедительно И. Бернулли доказывает преимущество (для сохранения равновесия судна) ускоренного движения перед рав­ номерным, сторонником которого был сам Буге. В конце работы он сравнивает задачу движения судна с задачей, решение которой уже из­ вестно, — о движении тела под действием пружины, и...»

«ИСПОВЕДЬ ЗВЁЗДНОГО МАЛЬЧИКА "Около двух часов ночи, когда самолёт с дакарской почтой берёт курс на Касабланку, тёмный кожух мотора располагается среди звёзд, названия которых я не знаю – чуть правее ручки ковша Большой Медведицы. По мере того как эти звёзды понимаются к зениту...»

«Программа – конфигуратор панели оператора СП200 Руководство пользователя Содержание 1. Введение 1.1. Аббревиатуры, термины и определения 1.2. Панель оператора 1.3. Программа "Конфигуратор СП200" 1.3.1. Основные характеристики 1.3.2. Последовательность работы с программой конфигуратором 1.4. Установка и за...»

«С.Н. Мещеряков Добрица Чосич. Писатель, политик, человек Аннотация: В статье представлен жизненный путь сербского прозаика До­ брица Чосича, академика Сербской Академии наук и искусств, президента Союз­ ной республики Югославия в 1992–1993 гг.; представлены основные вехи его тв...»

«Г.П.Квашнин Технология вскрытия и освоения ВОДОНОСНЫХ пластов Г П. Квашнин Технология вскрытия и освоения ВОДОНОСНЫХ пластов МОСКВА ’’НЕДРА” 1#987 УДК 628.112.2:622.24 Квашнин Г.П. Технология вскрытая и освоения водоносных пл...»

«АБОНЕНТСКАЯ РАДИОСТАНЦИЯ ДЯТЕЛ модели стандарта GSM 900/1800 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ПРОТ.425562.000 РЭ Декларация о соответствии Федерального агентства связи РФ № Д-МТ-3082 от 18.09.2009г. Предприятие изготовитель – ООО НПО Центр – Протон" 454003, г. Челябинск, ул. Салавата Юлаева,...»

«Департамент труда и социальной защиты Населения Новгородской области Областное автономное учреждение "Новгородский областной центр развития социального обслуживания населения" Информационно-методические материалы "Развивающий диалог" Великий...»

«Договора, заключенные от имени собственников помещений на использование общего имущества ООО УК Союз-Люберцы 2013 год № Московская область, многоквартирный дом по Вид договора Номер/дата Договора Организация п/п адресу: Аренда рекламного места г.Люберцы, проспект Победы, д. 13 № HP 127/13 от 23.09.20...»

«УДК 141 : 130. 2 Чернигова Т. Л. Великое преимущество любви в философии жизни М. Метерлинка. Чернігова Т. Л. Велика перевага любові у філософії життя М. Метерлінка. У філософських ессе художника можна відчути та побачити етико-естетичну еволюцію у світлі християнського світовідчуття, а саме, з точ...»

«1 Завод нестандартного и ООО "Профоборудование" 398020, Липецк, ул. К.Цеткин, д.10. профилегибочного оборудования Тел./факс: 8-800-550-48-50 (4742) 24-04-75, 27-44-29 "ПРОФОБОРУДОВАНИЕ" E-mail: info@profilf.ru, info@stanki48.ru Сайт: www.profilf.ru www.stanki48.ru Прайс-...»

«OPTIFLUX 5000 Руководство по эксплуатации Электромагнитный расходомер, сэндвич-версия Документация является полной только при использовании совместно с соответствующей документацией на электронный конвертер. © KROHNE 11/2012 4002449201 MA OPTIFLUX 5000...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 19 января 1998 года N 55 Об утверждении Правил продажи отдельных видов товаров, перечня товаров длительного пользования, на которые не распространяется требование покупателя о безвозмездном предоставлении ему на период ремонта или замены аналогичного товара, и перечня непродовольственных товаров надл...»

«УДК 316.346.32-053.6 А. В. Безруков ТВОРЧЕСТВО КАК ОСНОВА РАЗВИТИЯ ИННОВАЦИОННОГО ПОТЕНЦИАЛА МОЛОДЕЖИ Статья посвящена изучению инновационных характеристик молодых людей в контексте социальных...»

«Астраханская область Постановление от 28 апреля 1999 года № 166 О мерах по обеспечению охраны и функционированию памятника природы "Бугор Черный" Принято Главой Администрации Астраханской обл. 28 апреля 1999 года В редакции...»

«ВОЙНЫ РЕАЛЬНОСТИ ТЕРАПИЯ ДИССОЦИИРОВАННОГО СОСТОЯНИЯ А. Джон МакБи Р. Фрэнк Пьюселик СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТЬ I Глава 1 Пределы досягаемости человеческого совершенства Истоки Как пользоваться этой книгой Глава 2 Более чем обычная страсть к нахождению истины Глава 3 Структура реальности, ловкость ума: как мы создаем истину Ус...»

«УДК 629.113.5.62-592 МЕТОДИКА ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ТОРМОЗНЫХ КАЧЕСТВ АВТОМОБИЛЕЙ КАТЕГОРИИ М1 В.В Быков Автомобильно-дорожный институт ГВУЗ "ДонНТУ" Розроблена методика, що дозволяє досліджувати ефективність гальмування робочої гальмівної системи автомобілів категорії М 1 на сучасному діагностичному обладн...»

«МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНС! О ^—VСПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СССР ^—I • МОСКОВСКИЙ II. V:' У, ^ АВТОМОБИЛЬНО ДОРОЖНЫЙ ИНСТИТУТ ^ Кафедрл деталей мапин и теории мсхани;^)*.1 МЕТОЛИЧЕСК'/№: ЛА: ЛИ'ДЯ к курс...»

«Правила проведения стимулирующего мероприятия "Платок женский Морская фауна 90*90см, цвет серо-черный в подарок!":1. Настоящее стимулирующее мероприятие "Платок женский Морская фауна 90*90см, цвет серо-черный в подарок", далее по тексту именуемое А...»

«Сучасний захист інформації №2, 2014 УДК 004.056.5 И.И. Бобок, О.В. Костырка АНАЛИЗ УСТОЙЧИВОСТИ НОВОГО СТЕГАНОГРАФИЧЕСКОГО АЛГОРИТМА К СТЕГАНОАНАЛИТИЧЕСКИМ АТАКАМ В статье рассмотрена эффективность детектирования нового стеганографического алгоритма, производящего вложение дополнительной информации в пространственной об...»

«НАУЧНО-ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВЕДУЩИЕ НАУЧНЫЕ ШКОЛЫ В Институте сложились и успешно работают пять научных школ: академиков А.Э. Конторовича, М.И. Эпова, С.В. Гольдина (рук. д.ф.-м.н. Б.П. Сибиряков), чл.корр. РАН А.В...»

«Юлиус Фучик Репортаж с петлей на шее (фрагмент) Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас. Юлиус Фучик Написано в тюрьме гестапо в панкраце...»

«ОКП 42 7472 4 Весы лабораторные ВЛ модификаций ВЛ-120М, ВЛ-220М Руководство по эксплуатации НПП0.005.007 РЭ Санкт-Петербург, Россия Стр. 2 НПП0.005.007 РЭ ПРОЧИТАЙТЕ ЭТО РУКОВОДСТВО ПЕРЕД НАЧАЛОМ РАБОТЫ. СОХРАНИТЕ ЭТО РУКОВОДСТВО. Условные обозначения В этом руководстве использованы следующие ус...»

«590 Liberal Arts in Russia. 2016. Vol 5. No. 6 DOI: 10.15643/libartrus-2016.6.6 Проблема эффективности публичного политического дискурса конфликтной ситуации © Е. Ю. Алешина Пензенский государственный университет Россия, 440026 г. П...»

«ЕПАРХІАЛЬНЫ Я ВДОМОСТИ. Иыходлтъ Ц н а го д о в л е й со р е б годъ 15 іюля 1894 года. XV. О Т Д Ъ Л Ъ О Ф Ф И Ц ІА Л ЬН Ы Й. РАСПОРЯЖЕНІЯ ВЫСШАГО НАЧАЛЬСТВА. Копія циркулярнаго отношенія г. Оберъ-Прокурора Св. Снода отъ 2 9 апрля сего года з а № 9213 на имя Преосвященнаго Макаріи, Епископа Томскаго и Семипалатинскаго. П р ео с в я...»

«ДОГОВОР №_ Между НОУ "Частная школа "Взмах" и родителями. Санкт-Петербург ""_ _2016 год НОУ "Частная школа "Взмах" именуемая в дальнейшем ШКОЛА, Лицензия на осуществление образов...»

«Электронное научное специализированное издание – • № 1 (3) • 2011 • http://pt.journal.kh.ua журнал "Проблемы телекоммуникаций" УДК 681.513 Проаналізовано відомі процедури формування квадратурної складової аналітичного сигналу й оцінена їхня роль і Ф...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.