WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 |

«Гаральд Карлович Граф Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую Серия «Морская летопись» Текст предоставлен издательством Флот и ...»

-- [ Страница 1 ] --

Гаральд Карлович Граф

Флот и война. Балтийский

флот в Первую мировую

Серия «Морская летопись»

Текст предоставлен издательством

Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую / Г.К. Граф: Вече; Москва; 2011

ISBN 978-5-9533-5922-1

Аннотация

Предлагаемая вниманию читателей книга Гаральда Карловича Графа (1885–1966),

старшего офицера эскадренного миноносца «Новик», капитана 2-го ранга, участника

Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, эмигранта с 1921 года, является

первой частью его большого труда – «На “Новике”. Балтийский флот в войну и революцию», изданного в Германии в 1922 году. Успех «Новика» был феноменален, тираж быстро разошелся, при этом одна часть его была вывезена в РСФСР, а другая прочно осела в частных и общественных библиотеках русской эмиграции. Книгу читали обыватели, морские офицеры канувшей в историю Российской империи, великие князья, либералы русского зарубежья, которые в жизни не имели интереса к морской службе. Читали даже преподаватели советских военных академий и работники ОГПУ по долгу службы… В настоящем издании описан период с начала Первой мировой войны и до конца 1916 года. Автор подробно рассказывает о боевых операциях Балтийского флота, службе и повседневной жизни русских офицеров.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Содержание Под флагом империи 5 Морской офицер 5 Беженец 7 Литератор, секретарь, монархист 9 I. Мобилизация и объявление войны. Приказ командующего флотом. 10 Постановка мин на Центральной позиции. Первые действия противника II. Катастрофа крейсера «Магдебург» 14 III. Поход с крейсерами. Минная атака «Новика». Поход Бригады 18 линейных кораблей IV. Поход с крейсерами. Демонстрации неприятеля. Первые 22 действия неприятельских подлодок. Гибель «Паллады»



V. Неудавшиеся походы с минами. Прорыв английских подлодок в 26 Балтийское море VI. Поход «Новика» и полудивизиона. Постановка заграждения в 30 Данцигской бухте и у Мемеля VII. Гибель крейсера «Жемчуг» в бухте Пуло-Пенанг. Постановка 34 заграждения у банки Штольпе. Первые военные действия на Черном море. Гибель миноносцев «Исполнительный» и «Летучий». Конец кампании «Новика» в первый год войны VIII. Постановка «Россией» заграждения у маяка Аркона. Поход 43 полудивизиона к Данцигской бухте. Авария «Рюрика»

Коне

–  –  –

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru) Морской офицер История службы остзейских немцев, шведов или подданных Финляндского княжества в Российском Императорском флоте уходит корнями в Петровскую эпоху и сформировала у историков скорее благожелательное отношение к тем людям, для которых Россия стала не просто домом, но жертвенность которых простиралась далеко за границы простой готовности служить государству Российскому верой и правдой. Из них, как, впрочем, и этнических немцев, веками складывались служилые слои империи. Они внесли свой значительный вклад в укрепление государственности и обороноспособности России, а имена многих из них навечно вошли в летопись ее военных и военно-морских побед.

Как и многие из них, выпускник Морского корпуса Гаральд Граф видел своим истинным призванием – службу империи на флоте. Путь к чину мичмана оказался непрост для юного финна, ибо даже поступить из-за большой близорукости в корпус представлялось почти немыслимой задачей. Выручили семейные связи, пусть и отдаленные – соплеменник и герой обороны Севастополя – престарелый адмирал Оскар Кремер, начальник Главного морского штаба, ходатайствовал за племянника, и небезуспешно.





Учеба в Морском корпусе, если верить аттестации корпусных воспитателей и наставников, была необременительна. Не выказывая особенных успехов, он неизменно характеризовался начальством как «прилежный», «усидчивый» и прочим рядом синонимов, рисующим перед читающим образ кадета «не семи пядей во лбу», но берущего системностью подхода и зубрежкой. Усидчивость и прилежание снискали ему последовательные карьерные ступени в корпусной иерархии – от кадета средних специальных классов до гардемарина.

С началом Русско-японской войны, определенный на службу на транспорт «Иртыш», вошедший впоследствии во 2-ю Тихоокеанскую эскадру адмирала З. Рожественского, Гаральд Граф прибыл на Балтику. У берегов Либавы транспорт потерпел аварию, и пока чинился, корабли эскадры ушли далеко вперед. Часть снарядов, необходимых для боевых кораблей, сгрузили в Либавском порту, отправив их во Владивосток по железной дороге, а оставшиеся грузы – уголь, обувь, малокалиберные патроны и 30 тонн пироксилина – громадный и тихоходный «Иртыш», догнавший эскадру лишь у Мадагаскара, так и вез на себе до Цусимы.

Это было далеко не первое плавание юного мичмана, ибо еще в бытность гардемарином хаживал он в учебные плавания на судах «Моряк» и «Верный», и даже на крейсере 1го ранга «Князь Пожарский».

Сражение у Цусимы – трагическое не только для флота, но и для всей России, окончилось для мичмана Графа сравнительно удачно. Из двадцати попавших в транспорт японских снарядов лишь один нанес фатальное разрушение, пробив борт ниже ватерлинии. Вода затопила около 10 отсеков, и, получив глубокую осадку, «Иртыш» в ночной мгле, отстав от эскадры, направился к японским берегам. На исходе дня 15 мая 1904 года он затонул у японского о. Хамада. Часть команды, среди которых оказался и наш герой, попала в плен к японцам, где и пробыла около семи месяцев.

После возвращения из плена – снова служба на Балтийском флоте, выезд во Францию, – для приема новых миноносцев, обучение в офицерском Минном классе, последовательное повышение в чинах, служба на миноносце «Трухминец», крейсерах «Аврора» и «Адмирал Макаров» и минном заградителе «Амур».

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Биографы Графа сообщают о тесной дружбе, существовавшей между матерью лейтенанта Графа, шведской баронессой Софией Седеркрейц-Энгенштерн и великой княгиней Марией Павловной Старшей. Без сомнения, это весьма способствовало поступательной и устойчивой карьере молодого офицера, однако справедливости ради стоит отметить, что и две уже упоминавшиеся нами добродетели Гаральда Карловича – прилежание и усидчивость – способствовали продвижению в равной степени.

Отчасти приятельству двух дам способствовало и то, что старший сын великой княгини – великий князь Кирилл Владимирович также был морским офицером, участвовал в Русско-японской войне и чудом спасся после взрыва линкора «Петропавловск» на японской мине. Баронесса держала себя подчеркнуто скромно, всем существом подчеркивая безмерное уважение к члену августейшей династии – великой княгине, что особенно ценила трепетно относящаяся к чинопочитанию Мария Павловна, сама между тем не отказывавшая себе в удовольствии фрондировать перед государем и государыней, и даже создавшая целый прогерманский «салон», наподобие генеральши Богданович. Как бы то ни было, самого автора трудно уличить в германофильских настроениях или принадлежности к политике до поры, до времени. К началу войны 1914 года он, будучи уже примерным семьянином, отошел от тягот корабельной службы, полностью посвятив себя преподаванию в Николаевской военно-морской академии и Минной школе.

Начавшаяся Великая война вернула лейтенанта Графа в строй, а вернее, на палубу.

С 11 августа 1914 года он стал младшим минным офицером миноносца «Новик», о чем довольно подробно рассказано в его книге. Началась настоящая боевая работа, отмеченная высочайшими наградами, которая к февралю 1917 года снискала ему чин капитана 2го ранга и должность флагманского минного офицера начальника Минной обороны Балтийского театра военных действий.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Беженец Февраль 1917 года переломил жизнь русского флота, сокрушив его обороноспособность, бездумно отменив ценой невероятных усилий военные успехи и достижения, подточив иерархическую основу чинов, поставив морского офицера на грань выживания и состояние социального изгоя.

Едва ли стоит пересказывать трагедию русского офицерства, в том числе и морского, с первых дней «революции» изведавшего на себе не просто моральные унижения и давление корабельной черни, но и безжалостно истреблявшегося по одной и той же схеме под лозунгами «Свободы, Равенства и Братства».

Даже самый легкомысленный дворянин, чью голову в лучшие годы забивали либеральные мысли о «благе народа», в мартовские дни 1917 года искренне пожалел о мягкости законов Российской империи, высылавшей подтачивавших государственный строй социалистов в Женеву или Лондон, а в худшем случае – в комфортный климат Туруханского края. Теперь было поздно что-либо исправить, и страна стремительно катилась в пропасть, невзирая на отдельные попытки противодействия.

Флот, пожалуй, как никакой другой, кроме Армии и МВД социальный институт, столкнулся со звериным оскалом грядущего мрака с первых дней отречения государя. Сильные люди – адмиралы и офицеры – умирали с именем императора на устах, шли на матросские штыки, во всеуслышание проклинали предателей и кортиками пробивали дорогу из окружавшей их наэлектризованной демагогическими лозунгами толпы. Слабые – надевали красные банты, братались с утратившими всякий воинский вид матросами, заседали в комитатах и советах, якобы чтобы отстоять права офицерства. Однако какой бы путь сотрудничества с «массами» ими не был выбран, конец большинства оказался похожим. Им не верили, их убивали «для массовости», их презирали. Понявшие собственные заблуждения и бросив службу, пытались скрыться за границей. Иные – шли на поклон новой власти. Падение Временного правительства, сделавшего свое черное дело ниспровержения монархии, дало жизнь правительству большевистскому, еще менее заинтересованному в сохранении флота, как опоры державной власти, ибо ими на первых порах двигала безумная мысль «всемирного пожара»

революций. В какой-то мере флот мог бы облегчить эту задачу, но сам его институт был раз и навсегда подорван безответственными семью месяцами правления Керенского.

Желавшие примкнуть к большевикам и служить их целям, к сожалению, нашлись и среди офицеров флота. Перешедшие к ним, сразу вовлекались в политические игры, а исполнявшие долг до конца, нарушая при этом далеко идущие коммерческие планы Троцкого, как выведший от германцев Балтийский флот адмирал Щастный, безжалостно уничтожались, как посягнувшие на выгоды временщиков из состава первого советского правительства.

Круг замыкался, и с каждым днем любому морскому офицеру, не желавшему смириться с создавшимся в стране положением вещей, жизнь настойчиво предлагала делать нравственный выбор: отправляться на Юг, в «Русскую Вандею», чтобы там до конца исполнить свой офицерский долг, выступив против Москвы, или в качестве «военного специалиста» примкнуть к большевикам.

Был, конечно, и третий выход, нечто среднее между протестом и бегством из объятого пламенем родного дома – России. Его избрали для себя многие офицеры, осознавшие к концу 1917 года невозможность примирения с окружающей действительностью и «обнаружившие» у себя неодолимую тягу послужить «исторической родине». В новых, «независимых» государствах, быстро образовавшихся на всем пространстве погибшей Российской империи, их ждали адмиральские и генеральские должности, к их мнениям прислушивались наспех сколоченные «правительства», а иных были готовы выдвинуть и в диктаторы.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Этого соблазна не избежали ни кавалергарды Скоропадский и Маннергейм, ни генерал-адъютанты польского происхождения, ни грузинские полковники, ни адмирал Н.И. Черниловский-Сокол, а также сонм штаб-офицеров бывшей императорской армии. Не избежал его и Гаральд Карлович Граф, тепло простившийся с экипажем стоящего в Гельсингфорском порту «Новика» и ставший гражданином независимой Финляндии. К чести его нужно сказать, что попытку участия в антибольшевистской борьбе он все же предпринял, как и многие остзейцы и русские немцы, служившие в заведомо обрекаемой на провал Северо-Западной армии генерала Юденича. После поражения печально знаменитого «Похода на Петроград»

Граф вспомнил о прежних семейных связях с великокняжеским семейством и следом за великим князем Кириллом Владимировичем отбыл из мало интересовавшей его Финляндии в милую сердцам обоих Германию.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Литератор, секретарь, монархист Лишь только в эмиграции с Гаральдом Графом стали происходить невероятные метаморфозы. Дважды женатый на русских женщинах, убежденный до поры протестант, он решился принять православие. Оставив карьеру военного моряка и сопряженную с этим возможность подняться до командующего национальными финскими ВМФ, он занялся в Германии литературной работой, прилежно и усидчиво собирая данные по боевому составу русского флота в недавно окончившейся мировой войне. Не лишенный дарования, в течение восьми лет Гаральд Граф выпустил две замечательных книжки, прочно вошедших в золотой фонд морской мемуаристики – «На “Новике”» (1922) и «Моряки» (1930). И, наконец главное превращение, произошедшее с ним в эти годы, – искреннее исповедание легитимного монархизма, выразившегося в безоговорочном признании великого князя Кирилла Владимировича главой Российского Императорского Дома в изгнании и долгая, длиной почти в два десятилетия, работа начальником собственной «Его Величества» канцелярии и личным секретарем.

К сожалению, годы бурной деятельности на ниве сбережения и упрочения монархического наследия оказались перечеркнутыми собственными признаниями Графа в поздних записях-мемуарах заслуг советской власти и бесперспективности восстановления монархической формы правления в России. Этой последней метаморфозы из «легитимистов»

обратно в либеральный стан, похоже, не ожидал и он сам.

С кончиной великого князя Кирилла Владимировича и десятилетиями жизни вдали от России Гаральд Граф снова разочаровался в идее православной монархии, стремясь посеять ростки собственного неверия в душе молодого князя императорской крови – Владимира Кирилловича. Бывший личный секретарь «императора в изгнании» теперь всячески убеждал его сына в нецелесообразности заявления собственных прав на престол, в особенности в условиях германской оккупации части СССР. За что был взят под наблюдение гестапо, арестован и отправлен в лагерь Фронтсталаг на территории Бельгии. Молодой князь императорской крови Владимир Кириллович не замедлил отречься от своего старшего наставника, передав тому через администрацию лагеря уведомление об отставке.

На этом монархический этап жизни Гаральда Графа, как представляется нам, завершился. По окончании войны, когда сам князь Владимир Кириллович еще метался по Европе в поисках принимающей стороны в перевернувшемся с ног на голову послевоенном миропорядке, Граф выехал в США. В Новом Свете по закону всякий желающий принять гражданство Соединенных Штатов – этой колыбели невиданного равенства и демократии – отрекается от титулов, дворянских достоинств и иных атрибутов, выделяющих людей среди прочих, и Граф мирно доживал свой век на Восточном побережье.

Сожалел ли он об отречении от дворянства и большого пласта жизни, прошедшей под флагом Российской империи и ее ценностей, нам неведомо. Объективности ради, отстраняясь от непостоянства убеждений нашего героя, мы должны признать его несомненный вклад в русскую морскую литературу, щедро оставленную потомкам в напоминание о величии и славе Отечественного флота.

О.Г. Гончаренко 20 апреля 2011 года

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

I. Мобилизация и объявление войны.

Приказ командующего флотом.

Постановка мин на Центральной позиции. Первые действия противника Головокружительно быстро развивались события, и летом 1914 года война была уже не фантазией, а действительностью. Наш маленький флот, несоизмеримо меньший, чем его противник, лихорадочно готовился принять всю тяжесть натиска сильнейшего врага.

14 июля была объявлена мобилизация1. Сейчас же, по заранее выработанному плану, все корабли спешно принялись грузить полные запасы снарядов, принимать мины, топливо, смазочные и расходные материалы и так далее. Все дерево, занавески, ковры, различные украшения в кают-компании и каютах, лишние запасы парусины, троса и другие горючие материалы свозились на берег. Везде работали не покладая рук. Мобилизация прошла быстро и в образцовом порядке; никаких недоразумений, заминок или задержек не было, и по истечении назначенного срока флот был готов к выходу в море. Отряд заградителей, на который должно было лечь выполнение первой боевой работы, был готов по первому приказанию поставить большое заграждение на Центральной позиции; она шла поперек всего залива, по линии остров Нарген – Поркалаудд.

Наш Балтийский флот тогда состоял всего лишь из четырех линейных кораблей, десяти крейсеров (девять из которых было устаревших), тридцати шести старых миноносцев, пяти подводных лодок старого типа, шести заградителей и «Новика», единственного современного корабля2.

Вдобавок еще за несколько дней до этого линейный корабль «Андрей Первозванный»

сел на мель и находился в Кронштадтском доке, причем мог войти в строй не раньше, чем через неделю. Таким образом, в самый серьезный момент флот был лишен одного из своих лучших кораблей3.

Новые линейные корабли были еще далеко не готовы, и первые два из них, «Гангут»

и «Петропавловск», должны были вступить в строй только через два-три месяца4.

Но мало того, что наши силы, по сравнению с неприятелем, были ничтожны. К этому еще надо добавить, что и береговые укрепления на островах Нарген, Вульф и Реншер, предназначенные для защиты заграждения на Центральной позиции, тоже не были готовы: из них успели построить только несколько мелкокалиберных батарей.

Мобилизация Балтийского и Черноморского флотов была скрытно объявлена в 00 ч 00 мин 17 июля 1914 года. Всеобщую мобилизацию в России император Николай II объявил в полдень 18 июля. Ввиду напряженной обстановки часть мобилизационных мероприятий на Балтике началась уже 12 июля по инициативе командующего флотом адмирала Н.О.

Эссена.

К началу войны Балтийский флот включал в свой состав броненосный крейсер «Рюрик» (флаг комфлота), бригаду линейных кораблей (четыре линейных корабля-додредноута), бригаду крейсеров (броненосный крейсер, три крейсера типа «Баян», эскадренный миноносец «Новик»), бригаду крейсеров резерва (броненосный крейсер, два крейсера), 1-ю минную дивизию (1-, 2-, 4-й дивизионы, всего 27 эскадренных миноносцев), 2-ю минную дивизию (3-, 5-, 6-, 7-й дивизионы, всего 19 эскадренных миноносцев, 9 миноносцев), бригаду подводных лодок (1-й и 2-й дивизионы, всего 8 подводных лодок), отряд заградителей (шесть заградителей), а также корабли 2-го резерва, в т. ч. крейсеры «Аврора» и «Диана», учебный отряд подводного плавания (четыре подводные лодки), сводный дивизион миноносцев и др.

Начало мобилизации застало линейный корабль «Андрей Первозванный» в Кронштадте, где он ремонтировался в доке после навигационной аварии. Корабль присоединился к флоту только 6 августа 1914 года на внешнем Свеаборгском рейде.

Головной дредноут – «Севастополь» – прибыл в Гельсингфорс и присоединился к флоту 9 ноября 1914 года, «Полтава» – 6 декабря, «Петропавловск» – 22 декабря и «Гангут» – 23 декабря того же года. Корабли были в целом готовы и прошли испытания, хотя еще много месяцев на них продолжались отдельные достроечные и наладочные работы.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Между тем исходя из опыта Русско-японской войны, мы были уверены, что неприятель, с целью застать наш флот врасплох, произведет нападение, не дожидаясь официального объявления войны. Врасплох он нас не застал бы, но из-за нашей малочисленности имел бы все шансы на успех. Поэтому, пока на Центральной позиции не было заграждения, все находились в крайне напряженном состоянии, каждый момент ожидая появления в наших водах неприятельской эскадры.

В силу этого, еще до фактического объявления войны, командующий флотом настоял на том, чтобы ему было разрешено поставить мины на главной позиции. 17 июля отряд заградителей, состоявший из «Ладоги», «Наровы», «Енисея», «Амура» и «Волги», под флагом контр-адмирала Канина, вышел на постановку. Для охраны его вышли в море все линейные корабли, крейсера и миноносцы, то есть почти весь наличный флот.

Отряд безукоризненно выполнил эту операцию. Мины ставились очень хорошо; ни всплывших, ни утонувших не было, и только около десяти штук взорвалось, очевидно, из-за каких-нибудь технических недостатков. Всего в этот день отряд поставил более 2200 мин5.

Когда постановка была закончена, все вздохнули свободно. Теперь уже неприятелю было труднее пройти внутрь залива, а флоту – легче защитить свои позиции. Неприятель упустил момент, когда, сравнительно легко уничтожив почти весь наш флот, он мог дойти до самого Кронштадта.

После окончания этой операции все большие корабли встали на якорь на Ревельском рейде, а у входа в Финский залив был установлен дозор из миноносцев. В его обязанности входил строгий контроль за всеми коммерческими судами. Для этого они направлялись в Балтийский порт, где после осмотра им давалось разрешение продолжать путь.

Наконец, 19 июля 1914 года была получена радиотелеграмма, извещавшая, что война – объявлена. Подъем духа всего личного состава флота был огромный, и приказ своего командующего по случаю начала войны он встретил с энтузиазмом.

Приказ гласил:

«Волею Государя Императора сегодня объявлена война.

Поздравляю Балтийский Флот с великим днем, для которого мы живем, которого мы ждали и к которому готовились.

Офицеры и команды!

С этого дня каждый из нас должен забыть все свои личные дела и сосредоточить все свои помыслы и волю к одной цели – защитить Родину от посягательства врагов и вступить в бой с ними без колебаний, думая только о нанесении врагу самых тяжелых ударов, какие только для нас возможны.

Война решается боем. Пусть каждый из Вас напряжет все свои знания, опыт и умение в день боя, чтобы наши снаряды и мины внесли бы гибель и разрушение в неприятельские боевые строи и корабли.

Неприятель имеет большую силу и опыт; наши ошибки, наши слабые стороны он немедленно использует; надо стремиться, чтобы их было меньше.

Помните, что единственная помощь, которая должна оказываться друг другу в бою, заключается в усилии атаки противника, напряжении с целью нанести сильнейшие удары ему, используя для этого все свои силы и боевые средства.

В составе отряда заградителей 18 июля 1914 года ставили мины заградители «Амур», «Енисей», «Ладога» и «Нарова».

За 4 ч 20 мин они выставили 2124 мины (из них 11 взорвались) в восемь линий, сформировав главное минное заграждение Центральной позиции.Канин Василий Александрович (1862–1927) – командовал линейным кораблем «Синоп» (1908–1911), в 1915 году – начальник Минной обороны Балтийского моря, в 1915–1916 годах – командующий флотом Балтийского моря, 10 апреля 1916 года произведен в адмиралы.Эссен Николай Оттович (1860–1915) – выдающийся флагман начала XX века, адмирал (1913). Отличился в Русско-японской войне 1904–1905 годов, в 1911–1915 годах командовал Морскими силами и флотом Балтийского моря, создатель школы морской и тактической выучки. В своей книге Г.К. Граф уделил Н.О. Эссену достаточно много внимания.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Да исполнит каждый из нас величайший долг перед Родиной – жизнью своей защитить Ее неприкосновенность – и да последует примеру тех, которые, двести лет назад, с Великим Императором, своими подвигами и кровью положили в этих водах начало нашему флоту.

Адмирал фон-Эссен».

(Приказ командующего флотом Балтийского моря, 19 июля 1914 г., № 2.) Все стремились попасть на Действующий флот и завидовали тем, кому это удавалось, так как были убеждены, что война быстро окончится, а потому боялись не принять участия в военных действиях.

Попасть вообще на Действующий флот было мечтой каждого молодого офицера, а попасть на какой-нибудь корабль, вроде «Новика», считалось особым счастьем. Поэтому, когда меня назначили на «Новик», я прямо ликовал. Да и как не ликовать, когда я попал на самый современный корабль нашего флота, да и не только нашего, но и всего мира; на корабль, который по своим качествам неизбежно должен был принять участие во всех операциях, и когда все зависело только от самого личного состава.

Эскадренный миноносец «Новик» был выстроен на Путиловской верфи в С.-Петербурге на средства Комитета по сбору добровольных пожертвований на усиление русского военного флота. Он блестяще выполнил все требования новейшей морской техники, и по своему артиллерийскому и минному вооружению, а также ходу явился одним из лучших судов этого класса в мире.

Спущен на воду «Новик» был в 1911 году. Водоизмещение его – 1280 тонн, артиллерийское вооружение четыре – 105-миллиметровых орудия; минное – четыре двойных минных аппарата; скорость до 37 узлов6.

Свое имя он получил в память доблестного крейсера 2-го ранга «Новик», входившего в состав Порт-Артурской эскадры и с отличием участвовавшего в целом ряде боев той войны.

После известной попытки нашей эскадры прорвать блокаду противника крейсер «Новик», выполнив задание, погиб 7 августа 1904 года в одиночном бою с японской эскадрой у острова Сахалин7. Таким образом, вспыхнувшая летом 1914 года война уже застала в строю нашего флота возрожденного «Новика», которому, принимая участие в обороне родных вод от неприятельского флота, предстояло поддержать честь и славу своего имени.

Неприятель все еще не показывался перед Финским заливом, и только маяк Дагерорт видел на горизонте какие-то подозрительные дымы.

Первой увидела неприятеля Либава. 19 июля перед нею появились два крейсера: четырехтрубный и трехтрубный. Они поставили у входа в аванпорт заграждение, энергично обстреляли порт и город и ушли. Но так как, по плану мобилизации, порт Императора Александра III должен был немедленно эвакуироваться, то действия против него до нас не имели никакого значения.

Эскадренный миноносец «Новик» был построен в 1910–1913 годах на Путиловском заводе с технической помощью немецкой фирмы «Вулкан», поставившей турбины и котлы. При нормальном водоизмещении около 1600 т «Новик» развивал скорость до 36 уз (при мощности 42 000 л.с.) и на вооружении имел четыре 102-мм орудия и четыре двухтрубных минных аппарата для 45-см мин Уайтхеда (торпед). При необходимости мог принимать на палубные рельсы 60 мин заграждения образца 1912 года. Дальность плавания составляла около 1800 миль экономическим (16 уз) ходом. Созданный по инициативе и на средства Особого Комитета по усилению военного флота на добровольные пожертвования «Новик»

послужил прототипом для создания эскадренных миноносцев не только в Российском флоте, но и в других флотах мира.

Такая направленность в развитии эсминцев (мореходный быстроходный артиллерийско-торпедный безбронный корабль) сохранилась до Второй мировой войны, а отчасти и после ее окончания. В Российском флоте 105-мм орудий не было (они имелись в германском флоте). Автор довольно часто допускает отдельные неточности в цифрах и наименованиях. Так, в обеих своих книгах («Моряки» и «На “Новике”») он упоминает о находившейся в Столовом зале Морского кадетского корпуса большой модели брига «Меркурий». В действительности этот бриг (фактически – полунатурная модель) носил название «Наварин».

Крейсер II ранга «Новик» был затоплен в августе 1904 года после боя с японским крейсером 3-го класса «Цусима», а не с эскадрой, как утверждает автор.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

27 июля, около 11 часов ночи, находясь на параллели маяка Дагерорт, эскадренный миноносец «Новик» неожиданно невдалеке от себя открыл неприятельский четырехтрубный крейсер8. Но так как они оба имели очень большой ход, а встреча была внезапной, то почти моментально они потеряли друг друга из виду, не успев даже обменяться выстрелами.

Только 4 августа у входа в Финский залив появились неприятельские силы в составе нескольких крейсеров и каких-то еще кораблей, державшихся за горизонтом и заметных только по дымам. Крейсера все время держались на большом расстоянии и пока ничего не предпринимали.

Как потом выяснилось, около 8 часов вечера эти неприятельские силы подошли ко входу в залив на линию Руссарэ – Оденсхольм, причем имевшийся в их составе заградитель поставил в 46-м квадрате большое заграждение. Из донесений начальника службы связи штабу о нем стало немедленно же известно; а на следующее утро все подтвердилось в точности, так как на месте постановки оказалось много всплывших неприятельских мин. Таким образом, оно никакого вреда нам не принесло, и только во время работ по определению его границ взорвались тральщики «Проводник» и «№ 8».

5 августа неприятельские крейсера опять появились в виду залива. Очевидно, они хотели выманить наши корабли и таким образом навести их на свое заграждение. Но так как о нем мы уже знали, а кроме того, по донесениям, в составе неприятельских сил находились броненосные крейсера «Роон» и «Принц Генрих», то наши дозорные крейсера «Адмирал Макаров» и «Баян» навстречу им не вышли: дело в том, что ожидать быстрой поддержки было нельзя, так как наши главные силы находились в Гельсингфорсе. Поэтому они только вступили в перестрелку, которая нам и, по-видимому, неприятелю не принесла никакого вреда. Тем не менее это были первые выстрелы, которыми обменялись наши суда с противником.

10 августа неприятель опять появился перед Либавой, но на этот раз только один крейсер, который, обстреляв ее, вскоре ушел.

«Новик» обнаружил германские крейсера «Магдебург» и «Аугсбург», которые под флагом контр-адмирала Мишке в сопровождении трех эскадренных миноносцев совершали свой первый демонстративный поход в северную часть Балтийского моря. Встреча с «Новиком» заставила Мишке отвернуть и нарушила первоначальный замысел немцев, которые, мягко говоря, растерялись при появлении русского корабля. Однако и «Новик» из-за неисправности радиотелеграфа не смог подробно донести о противнике, ограничившись сигналом «вижу неприятеля». Это не позволило русскому командованию использовать шанс для перехвата германских крейсеров.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

II. Катастрофа крейсера «Магдебург»

Прождав «Новик» несколько дней в Гельсингфорсе, я, наконец 11 августа явился на него. Назначен я был на должность второго минного офицера, но не в этом дело, – важно, что я на «Новике»… На следующий же день после моего прибытия мы пошли в Ревель. Там я имел возможность спокойно ознакомиться с кораблем и со своими новыми соплавателями, с которыми отныне мне предстояло переживать все трудные минуты боевой жизни.

В нашем маленьком флоте все офицеры более или менее знают друг друга, если не лично, то понаслышке, и поэтому, когда являешься на новый корабль, то все же всегда имеешь понятие, кто тебя окружает. На «Новике» подобралась исключительно симпатичная кают-компания во главе с командиром корабля – капитаном 2-го ранга П.П. Палецким9, состоявшая из пылкой, беспечной молодежи.

13 августа, в тумане, на Оденсхольмский риф выскочил германский крейсер «Магдебург» и неудачно был взорван своей командой. Мы на «Новике», конечно, были страшно недовольны, что нас сейчас же не послали к месту посадки крейсера, так как благодаря нашему ходу нам, может быть, и удалось бы настигнуть миноносец, который был при «Магдебурге».

Известие о катастрофе «Магдебурга» было получено от наблюдательного поста на острове Оденсхольм, который сообщил начальнику Службы связи, что явственно слышит доносящуюся со стороны моря немецкую речь, но в чем дело из-за густого тумана разобрать не в состоянии. По его предположению, на камни выскочил какой-то неприятельский корабль.

Это известие было немедленно передано в штаб флота, который решил сейчас же послать к Оденсхольму 6-й дивизион миноносцев. Кроме того, туда же с миноносцами «Лейтенант Бураков» и «Рьяный» должен был выйти начальник Службы связи капитан 1-го ранга Непенин10.

Когда Непенин выходил в море, то ему из штаба сообщили, что в море наших судов нет и что 6-й дивизион выйдет несколько позже. Как-то вышло, что была допущена крупная ошибка: забыли предупредить, что на меридиане Дагерорта держатся крейсера – «Богатырь»

и «Паллада». Таким образом, на «Лейтенанте Буракове» были убеждены, что из своих судов никого в море встретить нельзя. Это едва не повлекло за собой трагические последствия.

В море продолжал держаться густой туман. Миноносцы с большим трудом миновали рейдовые заграждения и, благополучно выйдя в море, дали полный ход.

Во время пути пост на Оденсхольме все время ставил в известность начальника Службы связи о происходящем. Все его сведения подтверждали, что на камни у острова действительно выскочил неприятельский корабль, который не может сняться. Далее им удалось выяснить, что это четырехтрубный крейсер и что к нему подошел миноносец.

Вскоре на «Буракове» услышали канонаду, которая, однако, быстро прекратилась. Как потом выяснилось, это неприятельский крейсер обстрелял маяк.

Палецкий Петр Петрович (1877—?) – во время Русско-японской войны служил старшим штурманским офицером крейсера I ранга «Диана», на котором участвовал в сражении в Желтом море 28 июля 1904 года.

Непенин Адриан Иванович (1871–1917) – во время Русско-японской войны командовал миноносцами «Расторопный»

и «Сторожевой», георгиевский кавалер (1905), вице-адмирал (1916). Начальник Службы связи Балтийского моря (1911–

1916) и командующий Морской обороной приморского фронта крепости Петра Великого (1914–1915). Выдающийся организатор службы военно-морской разведки на Балтике в годы Первой мировой войны. С сентября 1916 года командовал флотом Балтийского моря. 4 марта 1917 года, в дни Февральской революции, убит матросами в Гельсингфорсе.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Продолжая идти, миноносцы в тумане не могли открыть острова, но по времени заметили, что они должны были его уже пройти. Поэтому пришлось повернуть обратно и взять курс в пролив между островом и материком.

В этот момент вокруг них стали ложиться снаряды. Из-за сильного тумана даже нельзя было разобрать, с какой стороны стреляют. Скоро им удалось выйти из-под обстрела, и почти в тот же момент стрельба прекратилась, а через несколько минут опять началась, с еще большей силой. По звуку выстрелов можно было определить, что это стреляет крупная артиллерия, и так как раньше сообщалось, что выскочивший на камни крейсер – четырехтрубный, то стали предполагать, что это крейсер «Роон».

Между тем миноносцы повернули и пошли вдоль восточного берега острова. К этому времени туман стал понемногу рассеиваться и первое, что бросилось в глаза, было огромное пламя. Оно поднималось от горящих построек вокруг маяка, зажженных снарядами неприятельского крейсера. Потом стал виден и сам крейсер. Его носовая часть была взорвана и совершенно отделена от остального корпуса, и вид был самый печальный, но тем не менее крейсер все время продолжал отстреливаться.

Тогда на «Буракове» приготовились к минной атаке. Но в этот момент по носу открылись два силуэта каких-то больших кораблей, и потому было решено атаковать их, а не крейсер, который сидел на камнях очень прочно и уже никуда не мог уйти.

Разобрать, что это были за корабли, из-за все еще стоявшего тумана было невозможно.

Зная же, по сообщению штаба, что в море своих кораблей нет, имелось полное основание считать их за неприятельские. Поэтому, не желая упускать удобного момента, когда передний из них приблизился на прицел, была выпущена мина… Но корабли круто повернули, и, к своему ужасу, на миноносце увидели, что это крейсера «Богатырь» и «Паллада». К счастью, «Богатырь» заметил шедшую мину и увернулся.

«Паллада» же, не разобрав, что это за миноносцы, открыла огонь, и один ее 8-дюймовый снаряд упал так близко от «Буракова», что всех стоявших на палубе окатило водой. Разобравшись, что крейсера эти – наши, миноносцы сделали опознавательные сигналы и, когда «Паллада», дав еще два-три залпа, прекратила огонь, подошли к «Богатырю».

Командир «Богатыря» передал, что неприятель больше не отвечает, и просил подойти к крейсеру, чтобы узнать, в чем там дело. Если же он откроет огонь, тогда наши крейсера снова начнут его обстреливать.

Миноносцы подошли к крейсеру приблизительно на 8 кабельтовых. Крейсер продолжал стоять под флагом, и все его орудия были наведены на миноносцы. Казалось, что он вотвот откроет огонь, но он не стрелял. Начальник Службы связи приказал спустить вельбот и послал на нем к крейсеру лейтенанта М. Гамильтона с сигнальщиком и гребцами, вооруженными винтовками.

Когда они подошли к борту, лейтенант Гамильтон заметил, что за бортом висит штормтрап: пристав к нему, он стал взбираться на палубу. При этом он прочитал название корабля:

«Магдебург». Поравнявшись с палубой, он увидел, что к нему бегут шесть матросов. Не зная еще их намерений, он выхватил револьвер и вылез на палубу.

Все матросы были безоружны, и их лица не носили характера угрозы, так что револьвер оказался ненужным. Не владея достаточно немецким языком, лейтенант Гамильтон спросил обступивших его матросов, не говорит ли кто-нибудь из них на другом языке. Тогда вперед выступил кондуктор и заговорил на отличном французском языке.

Кондуктор рассказал, что их крейсер выскочил на остров ночью, при полном тумане.

Сначала он пытался сам сняться, но из этого ничего не вышло. Тогда был вызван миноносец, но и он не мог помочь. В это время подошли русские крейсера и начался бой. Убедившись, что вести его не имеет смысла, миноносец принял 220 человек команды и ушел. Затем, из Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

оставшихся, еще 45 человек спаслись вплавь на остров, и только шесть человек осталось на крейсере.

Когда кондуктор закончил свой рассказ, лейтенант Гамильтон указал ему на кормовой флаг и объяснил, что хочет его спустить и поднять русский. На это тот ответил, что бой окончен и дальнейшие действия зависят уже от русских. Тогда лейтенант Гамильтон с сигнальщиком и немецкими матросами отправился на кормовой мостик. Там вместе с сигнальщиком они спустили германский флаг, но никак не могли его отвязать, так как фалы сильно намокли. Видя это, один из немцев сбегал в палубу и принес нож, которым фалы были перерезаны, и тогда поднят Андреевский флаг.

После этого немецким матросам было приказано сесть в вельбот, но тут они сообщили, что на крейсере находится командир корабля. Тотчас же лейтенант Гамильтон послал одного из матросов доложить ему о себе.

Войдя к командиру и представившись, он заговорил по-французски, но командир не понял его, не понял он также и английского языка. Тогда лейтенант Гамильтон стал придумывать, как бы яснее и вежливее выразиться по-немецки, и, собрав все свои познания, сказал: «Wollen Sie nach Torpedo gehen?» – и для большей ясности показал рукой в направлении стоявшего на якоре «Буракова». Командир слегка улыбнулся на это приглашение и ответил, что хотя, мол, ему этого и не особенно хочется, но делать нечего; он только просил разрешения захватить кое-какие вещи. На это, конечно, последовал утвердительный ответ.

Но командир был так расстроен, что, обойдя каюту, только машинально выдвинул ящик стола, потом его сейчас же задвинул и сказал, что он готов. Выходя из каюты, он снял висевший на стене кортик и передал его лейтенанту Гамильтону. Но тот вернул его обратно, сказав, что, пока командир на своем корабле, он не считает себя вправе его обезоружить, и просил его оставить кортик при себе. Это очень тронуло командира, и он крепко пожал ему руку.

После этого все уселись в вельбот и скоро подошли к «Буракову». У трапа командир «Магдебурга» был встречен самим начальником Службы связи и командиром миноносца.

Поднявшись по трапу, он первым делом передал свое оружие Непенину.

Тем временем вельбот с «Рьяного» перевозил пленных с острова Оденсхольм. В числе их оказались еще два офицера, которые были совершенно мокрыми и в одних брюках и рубашке, так как после сдачи крейсера спасались вплавь на остров. Они просили разрешения съездить на «Магдебург», чтобы взять некоторые вещи, что им и было дозволено сделать.

Еще так недавно блестящий крейсер теперь представлял собой печальную картину. От взрыва патронного погреба носовая часть до фок-мачты была почти оторвана и представляла груду железа. Первой трубы и фок-мачты не было: они также были снесены взрывом.

Нашими снарядами было оторвано дуло одного орудия, сорвана телеграфная сеть, и в дымовых трубах было видно много осколков.

«Магдебург» сидел на мели приблизительно до командирского мостика, но вся кормовая часть была на чистой воде и в полной исправности. Все механизмы были целы, так что даже при последующих работах по его снятию на нем можно было без всякого ремонта развести пары и его же помпами выкачивать воду.

Внутренние помещения и верхняя палуба находились в хаотическом состоянии – завалены гильзами, патронами, пулеметами, винтовками, койками, офицерскими и матросскими вещами и другими предметами. Как объясняли офицеры, это все было приготовлено для перегрузки на миноносец, чему помешали наши крейсера.

Катастрофа с «Магдебургом» произошла так внезапно, что в кают-компании на столе остались даже тарелки с недоеденными кушаньями и недопитая бутылка пива.

Среди брошенных на палубу вещей случайно оказалась чрезвычайно важная сигнальная книга, второй экземпляр которой был потом найден в руках у одного утонувшего офиГ. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

цера. Очевидно, торопясь пересесть на миноносец, он упал в воду и утонул. Там его нашли водолазы, когда осматривали подводную часть во время работ по снятию крейсера с камней.

Затем всех пленных отправили в Балтийский порт для дальнейшего следования в Ревель.

Тяжело было смотреть на командира и офицеров, которые, видимо, переживали сильную драму. Что же касается пленных матросов, то они относились к происшедшему довольно безразлично, а машинная команда, которая, по ее рассказам, страшно устала от непрерывных походов с начала войны, даже была довольна, что может отдохнуть.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

III. Поход с крейсерами. Минная атака «Новика». Поход Бригады линейных кораблей 19 августа, рано утром, на «Рюрике» был поднят сигнал: «Резервной бригаде крейсеров, полудивизиону и “Новику” приготовиться к походу и по готовности выйти на рейд; ход 16 узлов». Я как раз был дежурным и сейчас же доложил об этом командиру и старшему офицеру. Последовало приказание быстро разводить пары и прогревать турбины.

Вскоре после упомянутого сигнала был поднят второй, которым командиры шедших в поход судов приглашались к командующему флотом. Наш командир сначала переправился на «Сибирский Стрелок» и уже оттуда вместе с начальником дивизии переехал на «Рюрик».

Вернувшись к 9 часам, он приказал немедленно сниматься с якоря.

Когда мы вышли на рейд, где я первым вступил на вахту, командир объяснил мне, что мы идем в неприятельские воды. Так начиналась моя первая боевая операция на «Новике».

Через полчаса, достояв свою вахту, я сменился и сошел с мостка; в это время как раз снимались с якоря крейсера «Рюрик», «Россия», «Богатырь» и «Олег», а также полудивизион особого назначения. Войдя в кают-компанию, я застал там других офицеров, которые были в весьма приподнятом настроении, томясь ожиданием узнать, куда мы идем. Томиться пришлось недолго – наше любопытство скоро было удовлетворено старшим офицером, который принес инструкцию похода.

По ней выходило, что цель операции – уничтожение неприятельских разведчиков. Для этого отряд в составе вышеперечисленных сил идет по параллели Стейнорт – Хоборг; если до упомянутого района отряд никого не встретит, то должен разойтись в цепь, причем «Рюрик» и «Россия» остаются поддержкой в тылу, а «Богатырь», «Олег» и «Новик» идут к Данцигской бухте. Там «Богатырь» и «Олег» должны обстрелять некоторые пункты, а «Новик» – произвести поиск в самой бухте. Но все же главной задачей всем ставилось уничтожение неприятельских разведчиков.

Когда весь отряд снялся с якоря и вышел за остров Нарген, было приказано построиться в строй кильватера, причем «Рюрик» (флаг командующего флотом), окруженный миноносцами, шел концевым, а в голове колонны шли тральщики.

Благополучно пройдя Финский залив, отряд вышел в Балтийское море, где командующий флотом отпустил тральщики. В данный момент 4 часа дня; на горизонте ничего не видно, и отряд быстро движется на юг. Все готово к бою, а там, конечно, что Бог даст. Хочется верить в успешный исход операции, так как обстановка благоприятствует: по сведениям, большие силы неприятеля сосредоточены в Киле, а в море держатся только разведчики.

С наступлением темноты отряд перестроился по-ночному, причем «Новик» был поставлен в хвосте колонны. Вот уже и половина двенадцатого ночи; пока – все спокойно… Вдруг на горизонте, который, благодаря луне, был совершенно чист, с «Рюрика» увидели два дыма. Адмирал сигналом приказал «Новику» настигнуть и атаковать неприятеля.

Неприятельские же суда, обнаружив наши силы, повернули и стали быстро уходить на юг.

Получив это приказание, мы сейчас же вышли из строя и быстро стали прибавлять ход.

Но все-таки мы с трудом настигали уходившего противника, и только когда довели ход до 32 узлов, расстояние стало быстро уменьшаться.

Во время погони у нас была пробита боевая тревога. Я в этот момент спал и, быстро вскочив, побежал к своему месту на юте. Окончательное приготовление миноносца к бою заняло немного времени: через несколько минут все уже было готово и все стояли на своих местах.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Окружающая картина была удивительно красива. Полная луна освещала слегка колеблющееся море, и «Новик», весь содрогаясь, несся вперед, одетый в серебро и пену. Нельзя было не залюбоваться – так он был красив и грозен.

Настроение у нас было напряженное, но, в общем, все были спокойны. Неприятель еще не открывал огня, несмотря на то что было уже близко. Расстояние все уменьшалось; вот уж вырисовался и силуэт: это трехтрубный крейсер типа «Аугсбург», а за ним идет миноносец…11 Видно было, что крейсер имеет полный ход, очевидно стремясь уйти как можно дальше от наших сил. Вероятно, он не открывал огня именно потому, что не хотел обнаруживать своего места.

Но вот «Новик» подошел, как казалось, на требуемую дистанцию… Раздался условный звонок с мостика… Сейчас же блеснули четыре яркие вспышки, и мины, загудев, тяжело шлепнулись в воду.

В тот же момент крейсер круто повернул на нас и этим маневром избежал мин. Мы последовали его маневру. Несколько минут он шел за нами, а потом опять круто повернул на юг; мы – тоже. Вскоре, в темноте, мы потеряли его из виду.

В этот момент мы заметили какой-то силуэт корабля слева, и почти все офицеры, находившиеся на мостике, считали, что это тоже неприятель, и советовали командиру его атаковать. Но командир не решился на это, так как в том направлении мог быть «Богатырь», что действительно и оправдалось впоследствии.

Остаток ночи, согласно приказанию адмирала, мы шли к Дагерорту.

Как только мы присоединились к отряду, адмирал приказал нам приблизиться к «Рюрику» и в мегафон стал расспрашивать о ночном походе. После этого мы встали на свое место.

В 4 часа дня я вступил на вахту, но уже через час, когда с «Рюрика» приказали прислать офицера, мне пришлось туда ехать.

Когда я взобрался на «Рюрик», меня потребовали на задний мостик к адмиралу. Взойдя туда, я увидел самого адмирала Эссена, который, быстро схватив меня за рукав, потащил в рубку, где стал расспрашивать подробности нашей ночной атаки. Быть может, адмиралу вспомнилось 27 января 1904 года, когда он, тогда еще капитан 2-го ранга, лихо вел на сближение с японской эскадрой свой крейсер, прежний «Новик». Казалось, какие-то невидимые нити протянулись между нами и связали аналогией фактов, разделенных между собой гранью десяти лет. Та атака была его атакой, а эта – нашей, и ею мы фактически начинали свою боевую кампанию… После моего доклада адмирал и капитан 1-го ранга Колчак12 стали объяснять мне предстоящую операцию, которая заключалась в том, что «Рюрик» с «Россией» и полудивизионом, отделясь от остального отряда, идут между Готландом и шведским берегом на юг.

Обойдя Готланд, они должны повернуть и наступать на север. «Богатырь» же, «Олег» и «Новик», установив завесу, идут прямо на юг, с другой стороны Готланда, а с темнотой поворачивают на север. Задачей этого отряда является не пропустить неприятельских разведчиНовик» встретил «Аугсбург», шедший под флагом контр-адмирала Беринга, и выпустил свои торпеды из невыгодной позиции: с дистанции не менее 40 кабельтовых (по наблюдениям немцев) и находясь от «Аугсбурга» на 4–5 румбов позади левого траверза.

Колчак Александр Васильевич (1874–1920) – один из выдающихся российских флагманов времен Первой мировой войны, адмирал (1918). В Русско-японскую войну командовал миноносцем «Сердитый», впоследствии служил в Морском генеральном штабе, командовал транспортом «Вайгач», эскадренными миноносцами «Уссуриец» и «Пограничник», в 1913–1915 годах – флаг-капитан по оперативной части штаба командующего флотом Балтийского моря, пользовался особым доверием адмирала Н.О. Эссена, был инициатором и руководителем многих боевых операций, отличался энергией и предприимчивостью. В декабре 1915 – июле 1916 года – начальник Минной дивизии, в июле 1916 – июне 1917 года – командующий флотом Черного моря. В Гражданскую войну принял титул Верховного правителя России. Расстрелян 7 февраля 1920 года в Иркутске по распоряжению Военно-революционного комитета.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

ков сквозь цепь; если это удастся, то к утру противник окажется между двумя нашими отрядами.

Когда я вернулся на «Новик» и шлюпка была поднята, мы сейчас же повернули на юг и с «Богатырем» и «Олегом» установили завесу, но до темноты ничего на горизонте не видели и, согласно инструкции, повернули на север.

Ночью мы на «Новике» дважды были сбиты с толку дымами «Богатыря» и «Олега» и даже пытались гоняться за ними, но, к счастью, вовремя распознавали ошибку и все обходилось благополучно. Конечно, виною тому была наша неопытность, но ведь она вполне понятна и простительна, так как война еще только началась.

Неприятеля за всю ночь мы так и не видели. Утром было получено радио от командующего флотом, что он повернул обратно, не обойдя Готланд. Как потом выяснилось, приблизившись к шведским берегам, отряд встретил шведские военные суда и пароходы. Имея же особо серьезные инструкции правительства не вступать в конфликт со шведами, адмирал не счел возможным идти дальше.

Утром все суда отряда благополучно соединились и пошли обратно в Ревель.

Там из газет мы узнали о первом, сравнительно большом столкновении между германскими и английскими морскими силами. 15 августа, пользуясь туманом, английские силы, состоявшие из двух линейных крейсеров типа «Лайон», нескольких броненосных крейсеров, двух – легких и 40 миноносцев, стали подходить к Гельголанду. Они встретили несколько легких германских крейсеров и миноносцев и вступили с ними в бой. Он был непродолжителен, но очень жесток. В неравном бою погибли от мины легкий крейсер «Майнц» и от артиллерийского огня крейсера «Ариадне» и «Кёльн», а также миноносец «V-187».

Английские газеты сильно раздули успех своего флота, хотя, в сущности, в этом бою на их стороне оказался такой перевес в силах, что другого исхода и не могло быть. Нельзя не отметить мужества, с каким сражались маленькие крейсера против современных, огромных линейных крейсеров.

25 августа нас срочно вызвали на рейд ввиду того, что получили сведения о приближении неприятельской эскадры в составе четырех линейных кораблей типа старых «Кайзеров», броненосного крейсера «Блюхер», двух легких крейсеров и одиннадцати миноносцев.

Выйти навстречу неприятелю наши силы в этот день не успели, так как линейные корабли и «Рюрик» еще только возвращались с погрузки угля в Гельсингфорсе. Поэтому мы простояли целый день на рейде и только были предупреждены, что на следующее утро в 4 часа будет поход.

Действительно, ровно в 4 часа утра был поднят сигнал: «Сняться с якоря». В состав эскадры вошли: «Рюрик», Бригада линейных кораблей, «Новик», семь миноносцев 2го дивизиона с тралами и четыре миноносца 1-й группы 1-го дивизиона.

Походный порядок был следующий – кильватерная колонна во главе с «Рюриком», который, окруженный миноносцами, шел под флагом командующего флотом; впереди эскадры шел 2-й дивизион миноносцев с тралами. Погода была прекрасная; волны почти не было, и наши миноносцы только слегка покачивало от старой зыби. Ход был от 8 до 10 узлов.

Неприятеля все еще не было видно, но, по частным сведениям, его суда как будто проникли в Ботнический залив. Поэтому около 3 часов дня командующий флотом приказал нам идти в Оландсгаф и произвести разведку, и если мы обнаружим неприятеля, то немедленно донести об этом, а самим стараться его атаковать.

Мы дали 26 узлов и к 6 часам вечера уже были в виду шведских берегов. Вдруг на горизонте показался дым, потом стали вырисовываться мачты, труба и корпус. Несомненно, это был военный корабль, но, увы, не германский, а шведский – броненосец береговой обороны типа «Оден» и при нем миноносец типа «Магне». Командир, имея инструкцию не тревожить шведов, не хотел подходить очень близко к ним, а поэтому мы повернули на юг. Пройдя Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

этим курсом столько, чтобы шведские корабли скрылись из виду, мы повернули опять в Оландсгаф, осмотрели его и, когда стемнело, пошли обратно в Финский залив. Во избежание встречи с нашими судами в темноте, мы всю ночь крейсировали около банки Олег и только около 8 часов утра присоединились к главным силам. В 9 часов эскадра обнаружила подводную лодку, которая оказалась нашей «Акулой». Командующий флотом послал «Новик»

спросить ее, куда она идет.

Командир «Акулы» сообщил, что возвращается из крейсерства у острова Готланд, где он обнаружил неприятельский крейсер, но так близко, что атаковать не успел. После этого «Акулу» заметили два неприятельских миноносца, открыли огонь и стали за нею гоняться.

Тогда она выпустила мину, которая, однако, прошла под миноносцем. Стремясь избавиться от преследования, «Акула» погрузилась и в таком состоянии пошла по направлению к шведским берегам; когда потом она всплыла, миноносцев больше не было.

После опроса «Акулы» мы вступили в строй, и эскадра продолжала путь в Финский залив.

В заливе на пути попались три плавающие неприятельские мины, из которых две были моментально расстреляны и взорвались, а третью, так как она ни за что не хотела взрываться, пришлось утопить. По-видимому, у неприятеля не очень-то надежные минрепы: после первой же свежей погоды их стало обрывать.

Около 4 часов дня эскадра подошла к Оденсхольму, и у места гибели «Магдебурга»

все застопорили машины. Его теперь подготовляют к съемке; если позволит погода, то через несколько дней он будет снят и отведен в Гельсингфорс для починки.

Когда эскадра остановилась, к «Рюрику» подошел миноносец «Казанец» и командующий флотом, перейдя на него, отправился осматривать «Магдебург». После осмотра адмиралом крейсера эскадра продолжала путь и в 7 часов вечера встала на якорь на Ревельском рейде.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

IV. Поход с крейсерами. Демонстрации неприятеля. Первые действия неприятельских подлодок. Гибель «Паллады»

28 августа «Новик» простоял в Ревеле, а на следующий день нас послали в Гельсингфорс, так как адмирал любил, чтобы мы были всегда там, где находится он. О неприятеле в эти дни ничего не было слышно.

У нас поговаривали о скорой готовности наших дредноутов, и тогда мы надеялись, что, может быть, будут предприняты наступательные действия, но это пока еще были только разговоры.

31-го числа нас послали в Ревель, чтобы принять участие в маневрировании Бригады линейных кораблей.

В этот день стало известно, что неприятель снял с маяка Богшер пост Службы связи.

Когда к маяку подошли посланные туда миноносцы «Охотник» и «Кондратенко», то они увидели, что в башне маяка имеются попадания снарядов, а внутри нее остались следы пожара;

все люди и вещи исчезли.

На следующий день, в 6 часов утра, совместно с Бригадой линейных кораблей и «Дианой» мы снялись с якоря и пошли на маневрирование. Задания его были несложны. Мы с «Дианой», изображая неприятеля, идем навстречу линейным кораблям. «Новик» идет впереди и, заметив противника, извещает свои силы о его местонахождении. В это время линейные корабли стараются занять выгодное исходное положение. После этого «Новик» вступает в кильватер «Диане», изображая хвост колонны, а линейные корабли, ведя бой, стремятся охватить голову наших сил. В первом случае мы с «Дианой» идем постоянным курсом, а во втором – переменными. Маневры заканчиваются тем, что «Новик» как миноносец атакует бригаду, а та стремится уклониться от мин.

В общем маневры прошли довольно вяло, и, конечно, бригада легко уклонилась от нашей атаки, так как ей была предоставлена свобода маневрирования.

По окончании маневров все пошли в Гельсингфорс, а на следующий день «Новик»

перешел в Ревель, где и остался до 8 сентября.

9 сентября стали приходить тревожные известия о приближении неприятельских миноносцев к Виндаве. Поэтому нам приказали наутро быть готовыми к походу.

10 сентября, в 9 часов утра, с «Рюриком» (флаг командующего флотом), «Палладой» и «Баяном» мы вышли к банке Аякс, а оттуда на ночь на Лапвикский рейд.

По донесениям, вчера неприятель в количестве восьми миноносцев подходил к маяку Бакгофен и пробовал высадить десант, но, встреченный пулеметным огнем команды поста, ушел. На следующий день к Виндаве подошла уже целая эскадра, состоявшая из девяти линейных кораблей, восьми пароходов и двадцати одного миноносца. Зачем они подходили, так и осталось невыясненным, ибо в скором времени, ничего не предприняв, все суда ушли.

Ввиду этого нам было приказано принять мины и идти к Виндаве, чтобы на следующее утро поставить их там, но скоро это приказание было отменено, и мы с «Рюриком», «Палладой», «Баяном» и «Адмиралом Макаровым» вышли в море. У входа в Финский залив эскадра встретила две датские шхуны, и командующий флотом приказал нам осмотреть их.

Поехал осматривать я, но ничего подозрительного на них не обнаружил. Они обе шли из Балтийского порта без всякого груза в Данию. К вечеру эскадра окончила крейсерство и пошла на ночь на рейд Севастополь.

Утром, в 6 часов, мы опять снялись с якоря. Погода была очень туманная и тихая. Во избежание недоразумений командующий приказал поднять кормовые флаги самого больГ. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

шого размера, чтобы их легче было разобрать издали. В Финском заливе эскадра опять встретила два коммерческих судна; одно было голландским пароходом, другое – датским. Нам приказали их осмотреть. Оказалось, что оба они выпущены нашими властями и идут совершенно пустые.

Затем мы продержались до вечера в море, а ночевать опять пошли на Лапвикский рейд.

По сегодняшним донесениям неприятель больше у Виндавы не показывался. Но все же для проверки было приказано 1-й минной дивизии пройти вдоль всего западного берега, на 5 миль южнее маяка Пограничный. Выполняя это приказание, дивизия только под самый конец, за маяком Пограничный, на горизонте увидела два неприятельских миноносца, которые, заметив столь большие силы, стали быстро уходить на юг.

Из событий этих дней необходимо отметить гибель у берегов Голландии трех английских броненосных крейсеров – «Абукира», «Хога» и «Кресси». Это не имеет отношения к нашему театру войны, но очень интересно с точки зрения военно-морской тактики.

9 сентября германская подлодка «U-9», встретив эти три крейсера в море, немедленно их атаковала. Первой ее жертвой был крейсер «Абукир», шедший средним. Мина попала ему в патронный погреб, и почти моментально он затонул. Тогда остальные крейсера застопорили машины и стали спасать его команду. Этим сейчас же воспользовалась подлодка, которая потопила сначала крейсер «Хог», а потом и «Кресси».

Из данного случая следует вывод, как опасно в таких случаях большим судам стопорить машины и приниматься за спасение экипажа гибнущего корабля. Поступая так, они подвергают себя огромному риску и тоже легко могут погибнуть. Поэтому необходимо, чтобы при них всегда находились миноносцы, которые охраняли бы их от подлодок, а в случае катастрофы – спасали людей. Большие же суда, увеличив ход и идя переменными курсами, должны стремиться как можно скорее выйти из опасного района.

14 сентября командующий флотом с одним «Рюриком» пошел в неприятельские воды и находился в районе Данциг – Борнхольм до 18-го числа. За все это время он неприятеля ни разу не встретил, так как разыгрался сильнейший шторм13.

Когда «Рюрик» вернулся, «Новику» было приказано идти в Гельсингфорс, чтобы на следующий день перевезти в Ревель французского морского агента, капитана 1-го ранга Галло.

Между прочим, сидя у нас в кают-компании, он высказал мнение, что русский флот не должен предпринимать никаких активных действий, пока англичанам не удастся разбить германский флот в Северном море. Это мнение нам, конечно, не очень-то пришлось по душе, так как мы мечтали о наступательных действиях; но нельзя было не согласиться, что он, пожалуй, был прав.

27-го утром в первый раз в наших водах проявили свою деятельность неприятельские подлодки. Было получено радио командира крейсера «Адмирал Макаров», что он во время осмотра голландской шхуны был атакован подлодкой, которая выпустила в него три мины:

две прошли под носом, а одна – под кормой. Сразу же возникло подозрение, что шхуна имеет какое-то отношение к подлодке, а потому на всякий случай было приказано задерживать все шхуны. Конечно, весьма может быть, что подлодка просто воспользовалась неподвижным положением крейсера во время осмотра шхуны и в этот момент атаковала. Как бы там ни было, но от гибели «Макаров» спасся прямо чудом, потому что случайно, в момент выпуска подлодкой мин, дал ход и начал разворачиваться.

B поход 14–16 сентября 1914 года адмирал Н.О. Эссен ходил с двумя крейсерами – «Рюриком» и «Палладой», которые выдержали сильнейший шторм.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Когда было получено это известие, нас сейчас же выслали в море на поиски этой подлодки. Но, исходив весь залив, мы ничего подозрительного не увидели и на ночь пошли в бухту Лахе-Пе.

Утром нам пришлось опять продолжать охоту за подлодками. В море мы получили радио от начальника 1-й бригады крейсеров с приказанием идти конвоировать крейсера «Пал-лада» и «Баян», возвращавшиеся из дозора. Идя навстречу им, недалеко от Лапвика, мы встретили «Громобоя» (флаг начальника 1-й бригады крейсеров) и «Адмирала Макарова». С «Громобоя» нам стали семафорить текст уже принятого нами радио о конвоировании и этим нас сильно задержали. Отойдя, наконец от «Громобоя», мы вскоре открыли на горизонте мачты и трубы «Паллады» и «Баяна», которые шли нам навстречу. Вдруг мы услышали сильный взрыв и увидели столб воды и дыма. Все на мостике так и впились в бинокли, силясь разглядеть, что произошло. К нашему ужасу, один из крейсеров исчез, а другой, увеличив ход, стал идти переменными курсами. Мы сейчас же дали самый полный ход и понеслись к нему. Одновременно пришло печальное радио, что неприятельская подлодка взорвала «Палладу».

Подойдя к «Баяну», мы сообщили, что присланы его конвоировать, и получили приказание идти впереди.

Тем временем к месту гибели «Паллады» подошли находившиеся случайно поблизости миноносец «Резвый» и два миноносца-тральщика типа «Циклон».

Отконвоировав «Баян» до назначенного места, мы повернули назад и полным ходом тоже пошли к месту катастрофы. Там плавало лишь много мелких деревянных частей, коек, а также спасательных поясов. Характерно то, что все деревянные предметы, даже маленькие, были расщеплены на очень мелкие кусочки, что указывало на страшную силу взрыва.

Позже из воды удалось подобрать всплывший Нерукотворный Образ Спасителя, который был совершенно невредим. Ни одного человека ни нам, ни другим миноносцам не удалось найти.

Такой ужасный эффект взрыва на всех нас, конечно, произвел довольно удручающее впечатление: ведь в несколько секунд разлетелся в мелкие щепки корабль как-никак в 8000 тонн. Единственно лишь можно предположить, что такой результат получился, очевидно, вследствие детонации артиллерийских погребов «Паллады», а не только от взрыва, хотя бы и одновременно, двух мин.

Но что же делать, это одна из жертв современной войны. Каждый из нас в любой момент должен быть готов принять такую же смерть, и кто знает, может быть, такая гибель легче медленного умирания… Не найдя, таким образом, ничего и обойдя несколько раз вокруг этой свежей могилы, мы с темнотою пошли в Ревель и на пути встретили другие миноносцы, спешившие к месту гибели «Паллады».

На следующее утро нас опять выслали на преследование подлодок в Финский залив, до меридиана рейда Севастополь, где стояли крейсера «Россия» и «Аврора». Во время крейсерства наша команда несколько раз докладывала, что видит перископы, но как мы ни искали, в этих местах ничего не обнаружили. Проходя банку Аякс, мы слышали интенсивную работу неприятельской радиостанции. Возвращаясь обратно, мы услышали ее на том же самом месте. Тогда сообщили об этом в штаб командующего флотом, так как предполагали, что неприятельские подлодки укрылись где-нибудь в шхерах и оттуда телеграфируют.

В этот же день, вблизи Дагерорта, наблюдались два неприятельских крейсера, которые как будто кого-то поджидали. Наша подлодка пробовала их атаковать, но неудачно.

На ночь мы снова пошли в бухту Лахе-Пе, так как назавтра нам опять предстояло носиться по заливу, причем поиски должны были начаться с Гангэ. Ввиду этого, мы еще с темнотою должны были сняться с якоря, чтобы подойти туда с рассветом. Обследовав добГ. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

росовестно весь рейд Гангэ и не найдя ничего подозрительного, мы до вечера продолжали поиски в заливе, но тоже совершенно безрезультатно.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

V. Неудавшиеся походы с минами. Прорыв английских подлодок в Балтийское море С «Паллады» так ни одного человека и не удалось спасти. Все погибли, а их было около 600 человек14. Таким образом, в несколько секунд эти люди были вычеркнуты из списка живых. У нас предполагалось, что неприятельская подлодка, потопившая «Палладу», и сама не избежала той же участи.

Такое предположение возникло потому, что в германских газетах гибель «Паллады»

была описана только по нашим газетам, судя по тому, что туда вкралась та же ошибка, что и у нас, а именно: сообщалось, что гибель произошла в 14 часов, на самом же деле она произошла в 12 часов 30 минут. Кроме того, предполагалось, что могла погибнуть и еще одна подлодка, так как в совершенно тихую погоду с крейсера «Громобой» и наблюдательного поста на берегу одновременно видели большой взрыв в районе неприятельского заграждения. Это как бы подтверждалось еще и тем, что в течение двух дней у Дагерорта упорно держался неприятельский крейсер, который все время усиленно телеграфировал.

В дальнейшем выяснилось, что «Палладу» потопила подлодка «U-26», но, по-видимому, сама не погибла15.

3 октября нам было приказано перейти в Гельсингфорс и принять с транспорта «Твердо» 50 мин заграждения, что мы и исполнили; после этого мы перешли к нефтяной пристани и приняли нефть до полного запаса.

Утром, 4-го числа, мы вышли в Моонзунд и в море готовили мины. Мы идем ставить заграждение совместно с полудивизионом. В частности, «Новик» должен его поставить у входа в Данцигскую бухту у мыса Хела.

Все у нас были очень довольны предстоящей операцией и с нетерпением ожидали начала. Однако по приходе в Моонзунд было получено известие от начальника 2-го дивизиона миноносцев, что операция отложена на неопределенное время и нам приказано идти обратно в Гельсингфорс.

Это известие вызвало полное разочарование, но делать было нечего – пришлось повернуть назад. Вдобавок ко всему, вышло так неудачно, что это распоряжение, отправленное непосредственно нам по радио, когда мы находились в пути, наша станция не приняла. Благодаря этому пришлось пройти зря не менее 70 миль. Только с темнотою мы стали подходить к Ревелю и попросились переночевать у острова Нарген. Но нам было приказано идти в Ревель и там, приняв нефть, ждать. Это последнее распоряжение было не из приятных, так как нет ничего более утомительного, чем ожидание и неопределенность.

5-го числа мы простояли в Ревеле, а 6-го, около полудня, начальник Минной дивизии прислал узнать, сдали ли мы наши мины. Когда он узнал, что нет, то приказал немедленно идти в Гельсингфорс и там их сдать. Все это, в связи с вчерашним распоряжением большого штаба, казалось несколько странным, и можно было ожидать недоразумений, но оставалось только идти.

У Грохары нас застал густой туман, и нам пришлось встать на якорь, сообщив об этом командующему флотом. В ответ мы получили запрос, по чьему приказанию мы идем. Ответили, конечно, что по приказанию начальника Минной дивизии.

На «Палладе» погибли 22 офицера, два врача, священник, два корабельных гардемарина и 570 кондукторов и нижних чинов – весь экипаж корабля вместе с командиром – капитаном 1-го ранга С.Р. Магнусом. Остались в живых девять человек, по разным причинам не находившиеся на крейсере в его последнем походе.

«Палладу» потопила подводная лодка «U-26», выпустившая торпеду с дистанции около 500 м (2,8 кабельтова).

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Утром туман рассеялся, и мы добрались до Гельсингфорса, где ошвартовались к транспорту «Твердо», чтобы сдать мины. Только собрались это сделать, как с «Рюрика» было приказано мин не сдавать и командиру явиться в штаб.

Вернувшись оттуда, он, по обыкновению, нам ничего не рассказал, и, закончив принимать нефть, мы встали на бочку, находясь в часовой готовности. На следующее утро я поехал на берег. Уже через полчаса мне навстречу прибежал посланный матрос и сообщил, что «Новику» приказано срочно сняться с якоря. Только я успел добраться до корабля, как мы вышли в море.

К вечеру мы дошли до Моонзунда и остались там на ночь. Погода была очень ненадежная, и можно было ожидать тумана. Так и случилось – утром мы проснулись, окруженные густым туманом, и, таким образом, в этот день никуда идти не пришлось.

Только на следующее утро прояснило, и с рассветом мы пошли дальше, сообщив об этом в штаб флота. Погода стала очень хорошей и подходящей для такого рода операции, так как совсем заштилело.

До Люзерорта мы добрались спокойно и там, согласно условию, запросили о погоде Стейнорт и Либаву; в ответ получили: ветер и море – 1 балл; лучшего ничего нельзя было ожидать. Сообщили командующему флотом, что погода благоприятствует, и просили разрешения идти дальше, а сами стали ждать ответа, ничуть не сомневаясь, что он будет утвердительным.

Время клонилось уже к вечеру, горизонт был ясный, море тихое, мы все уже предвкушали удовольствие интересного похода к неприятелю. Но, увы, полученный ответ гласил: «Ждать распоряжения, сегодня неудобно». Это было неожиданно и ужасно обидно: так далеко забраться и вдруг – ждать… Кроме личных соображений, было еще одно обстоятельство, которое делало этот ответ и совсем неприятным: из-за нахождения все время в состоянии полной готовности у нас нефти оставалось в обрез, так что если бы предстояло ждать, то ее не хватило бы на предстоящий поход. Как бы ни было неприятно, но пришлось об этом сообщить командующему флотом, чем он остался очень недоволен и приказал идти в Гельсингфорс.

Совершенно обескураженные, мы повернули обратно в Рижский залив; ночь была очень темная, и мы шли 21-узловым ходом. Вдруг мимо нас, вдоль самого борта, промелькнул силуэт какой-то шхуны, шедшей без всяких огней, и исчез в ночной темноте. Вся эта встреча мелькнула, как видение, и возьми мы только на полградуса левее, как с полного хода врезались бы в эту шхуну; конечно, ее мы разрезали бы, но и сами получили бы большие повреждения. Что это было за таинственное судно и куда оно ночью пробиралось, из-за темноты совершенно нельзя было определить; мы продолжали наш путь и около полуночи встали на якорь у Вердера.

С рассветом опять пошли дальше, прошли Моонзунд, повернули в Финский залив, где увидели все еще грустно лежащего «Магдебурга», и к заходу солнца были у Наргена. В это время мы получили приказание идти не в Гельсингфорс, а в Ревель, и поэтому через некоторое время уже вошли в гавань.

В полдень, 12 октября, на «Сибирском Стрелке» пришел начальник дивизии и потребовал к себе командира.

Выясняется, что командующий флотом очень им недоволен и считает, что он недостаточно энергичен и распорядителен. Может быть, в этом и есть доля правды, но и приказания штаба тоже не всегда точны и ясны, а потому получаются и нежелательные результаты.

До 16-го числа мы простояли спокойно в гавани и только в этот день, вечером, получили приказание быть готовыми к походу к 7 часам 30 минутам утра.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Сегодня было получено радио о первых враждебных действиях Турции.

Значит, теперь и наш Черноморский флот начнет воевать; только его положение несколько иное, чем наше:

он на своем театре сильнее своего противника, тогда как мы – значительно слабее.

В назначенное время, утром, мы вышли из гавани и пошли в Моонзунд. У нас также идет флагманский минный офицер дивизии. Мы идем ставить мины, согласно прежней инструкции. Погода пока стоит очень хорошая, и, таким образом, надо надеяться, что на этот раз попытка будет удачнее. Из разговоров с офицерами большого штаба выяснилось, что прошлый раз нас не пустили в экспедицию потому, что ожидался приход прорвавшихся английских подлодок. Теперь две из них уже благополучно пришли, а третья выскочила на мель у берегов Дании и погибла16.

К полудню мы пришли в Моонзунд, и там сейчас же начальник минной дивизии потребовал к себе нашего командира. В это время миноносцы «Генерал Кондратенко», «Охотник»

и «Пограничник» начали принимать мины, по 35 штук на каждый.

Когда все было готово к походу, все миноносцы на ночь перешли к Вердеру, а на следующее утро, в 7 часов, «Новик», три миноносца типа «Охотник» и одна группа 2-го дивизиона миноносцев пошли к маяку Люзерорт. Погода хотя и начала портиться, но пока еще было тихо и можно было в этом отношении рассчитывать на удачу. От Люзерорта весь отряд пошел вдоль берега до Бакгофена, затем повернул в море и, отойдя настолько, что можно было считать, что предполагаемые заграждения пройдены, лег на курс 212 градусов, дав 17 узлов ходу.

Около 5 часов вечера «Новик» отделился от остального отряда и увеличил ход до 24 узлов.

Мне предстояло вступить на вахту с 7 до 9 часов вечера. К этому времени стало уже совсем темно. Ночь была лунная, но луна то и дело заволакивалась тучами. Ветер все крепчал и крепчал. В 9 часов, из-за сильной противной волны, ход пришлось уменьшить до 20 узлов, а к 10 часам ветер и волна настолько увеличились, что уже возник вопрос, возможно ли будет ставить мины. Когда я, уже сменившись с вахты, был у себя в каюте, ко мне вошел старший офицер и стал говорить, что, по его мнению, надо повернуть обратно. Но почти дойдя до места, было бы уж очень обидно опять не поставить мины. Не теряя пока надежды, я ответил, что постановка возможна.

Ветер все крепчал, «Новик» скрипел и неистово качался… Время от времени волны накрывали весь миноносец, и на мгновения он как бы шел под водой… Вскоре ко мне в каюту вошел флагманский минный офицер, чтобы посоветоваться, стоит ли идти дальше и не пора ли ворочать, но я все еще считал, что возможность попытки не исключена. К 11 часам размахи качки стали достигать 36 градусов на сторону при 14 колебаниях в минуту. Иногда кренило так, что даже становилось жутко и казалось, что мы перевернемся. Тогда уже и сам командир прислал ко мне узнать, возможно ли ставить мины; мне пришлось признать, что нельзя и надо ворочать.

С трудом повернули, уменьшив ход до 12 узлов. От сильной качки стало срывать мины, и только с большим трудом, благодаря самоотверженной работе команды, удалось их закрепить.

Все насквозь мокрые, с трудом пробираясь по уходящей из-под ног палубе, мы добрались до своих помещений. Но и там не очень-то можно было согреться и обсушиться: все было перевернуто вверх дном, и даже лежа на койке, приходилось держаться обеими руками, В октябре 1914 года в Балтийское море прорвались две английские подводные лодки – «Е-1» и «Е-9». Третья лодка – «Е-11» – вернулась в Англию вследствие опоздания, вызванного ремонтом двигателя, а также из-за преследования германскими миноносцами. В августе 1915 года через Зуцд сделали попытку прорыва еще две британские лодки – «Е-8» и «Е-13».

Первая благополучно достигла Финского залива, а «Е-13» села на мель в датских водах и была уничтожена германскими миноносцами.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

чтобы не сбросило на палубу. В довершение всех бед в кают-компании опрокинулась большая банка с медом. Этот мед смешался на палубе с водой и, подогреваемый грелками парового отопления, издавал пренеприятный запах; отвратительная, клейкая смесь переливалась с борта на борт, а мебель, сорвавшаяся со своих мест, скользила в этой жидкости, выполняя какой-то замысловатый танец. К счастью, чем дальше мы подымались к северу, тем ветер все больше и больше стихал, и к 3 часам ночи стало совсем хорошо.

Около 6 часов утра мы повернули на Бакшфен, чтобы пройти к берегу между заграждениями; это был довольно неприятный момент, так как весь поход приходилось руководствоваться исключительно только своей прокладкой и в случае совершенно естественной ошибки в ней, при данных условиях, легко можно было попасть на заграждение. Но маяк открылся в совершенно правильном направлении и, благополучно дойдя до берега, мы пошли вдоль него. К 11 часам утра мы подошли к Михайловскому маяку, где нас уже ждали «Сибирский Стрелок» и группа 2-го дивизиона миноносцев. Вслед за нами подошел и полудивизион, которому посчастливилось больше, чем нам, и он поставил мины в районе Мемеля. Соединившись, мы все вместе пошли в Моонзунд, где и ночевали.

20 октября нас послали за нефтью в Гельсингфорс. У Наргена мы обогнали английские подлодки «Е-1» и «Е-9», которые в первый раз входили в наши воды, прорвав германскую блокаду в Бельтах. Поравнявшись с ними, мы приветствовали их криками «ура».

К 4 часам дня мы пришли в Гельсингфорс и ошвартовались у нефтяной пристани.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

VI. Поход «Новика» и полудивизиона. Постановка заграждения в Данцигской бухте и у Мемеля 22 октября нам было приказано опять идти в Моонзунд. Во время этого перехода было принято радио, что миноносцы «Разящий» и «Сторожевой», находившиеся в дозоре у входа в Финский залив, были атакованы неприятельской подлодкой, но, к счастью, удачно избежали атаки. Такое известие, доказывавшее, что неприятельская подлодка в данный момент находится где-то в районе, именно в котором мы сами теперь идем, заставило нас всех насторожиться, так как катастрофа с «Палладой» еще была слишком свежа в памяти.

К заходу солнца мы благополучно добрались до Моонзунда, и к тому же времени туда пришел полудивизион с минами. Начальник дивизии сейчас же собрал совещание командиров миноносцев, шедших на операцию. На этом совещании было решено, что отряд снимется с якоря в 7 часов 30 минут утра следующего дня, если только будет подходящая погода.

Согласно решению, отряд, состоявший из «Новика», полудивизиона и 1-й группы 2го дивизиона, в назначенное время вышел в море. Однако в Рижском заливе оказалось очень свежо, и миноносцы стало сильно качать. Тогда опять возникло сомнение, удастся ли поставить мины и не следует ли вообще отложить поход. Но командир «Сибирского Стрелка», капитан 2-го ранга Г.О. Гадд17, бывший старшим, решил все же дойти до Михайловского маяка и там уже обсудить окончательно, стоит ли идти дальше.

К 2 часам дня отряд подошел к Михайловскому маяку и стал на якорь. Старший командир собрал у себя всех остальных командиров. Они решили, что следует идти дальше, но курс выбрать не морем, а вдоль берега, мимо Либавы, и, только пройдя ее, выйти в море и тогда уже разойтись. В случае сильной качки командирам предоставлялось самим выбрать из имевшихся вариантов место постановки. В частности, «Новику» приходилось самому решать, ставить ли мины у мыса Хела или в глубине Данцигской бухты, у Пиллау.

После такого решения отряд сейчас же пошел дальше вдоль берега. Впереди шел «Стерегущий» с группой 2-го дивизиона, потом полудивизион и последним – «Новик».

Шли все время на расстоянии 2–8 миль от берега, а местами еще ближе, чтобы гарантировать свою безопасность от мин. Время шло быстро, понемногу стало темнеть, и взошла луна. Под берегом идти было совершенно спокойно, и казалось, что в море становится тоже тише.

В это время отряд уже проходил порт Императора Александра III. Были видны Морское собрание, собор и другие здания. Все это было так хорошо знакомо и когда-то близко сердцу, а теперь, при свете луны, казалось таким таинственно мрачным и покинутым… Но вот и сам город – сколько воспоминаний с ним связано еще с юношеского возраста… Теперь он весь погружен в сплошной мрак и только выделяются отдельные силуэты церквей, маяка и еще каких-то зданий. Как-то жутко на него смотреть: кажется, что уже в последний раз видишь его русским, а потом придет неприятель, все изменится и он будет чужим… Наконец миновали и либавские заграждения, и пора было поворачивать в море. Повернув и отойдя от берега на 36 миль, отряд разошелся: группа 2-го дивизиона повернула обратно, полудивизион пошел в район Мемеля, а мы – к Данцигской бухте.

Гадд Георгий Оттович (1873–1952) – один из выдающихся командиров периода Первой мировой войны, капитан 1го ранга (1915). В Русско-японскую войну командовал миноносцем «Сильный», в Первую мировую – эскадренным миноносцем «Сибирский Стрелок», 3-м и 7-м дивизионами миноносцев, линкором «Андрей Первозванный» (1915–1917), с апреля по июль 1917 года – 2-й бригадой линейных кораблей, с января 1918 года – в отставке, жил в эмиграции, контрадмирал (1930).

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

Чтобы успеть вовремя дойти до назначенного места, нам пришлось увеличить ход до 24 узлов, и мы стали быстро обгонять полудивизион. Ночь все еще продолжала быть лунной; ветер стихал, и горизонт был совершенно чист, но зыбь еще не улеглась и нас начало сильно качать, так что размахи иногда доходили до 28 градусов на сторону. Я в это время как раз стоял на вахте и любовался окружающей картиной – она была удивительно красива.

Все миноносцы шли полным ходом, и так как встречные волны были очень большие, то они утопали в белой пене, которая ярко выделялась на темном фоне моря, а сверху луна лила свой мягкий, серебристый свет. Как ни серьезно было положение, как ни часто приходилось наблюдать такую величественную картину, но все же нельзя было не залюбоваться этой вечной и совершенной красотой природы. А «Новик» все несся вперед, куда-то в неведомую, таинственную даль, быть может, навстречу своей гибели, быть может, неся гибель другим… Между тем качка все усиливалась, и командир стал опасаться, что опять не удастся поставить мины. Было решено идти к Пиллау как более защищенное место.

В 1 час 55 минут ночи должна была начаться постановка. Пока все шло благополучно, но с каждой минутой чем дальше мы углублялись в бухту, тем возможнее становилась случайная встреча с неприятельскими судами, а тогда все наши планы могли рухнуть.

Вот и всего полчаса осталось, напряжение достигло апогея. Все лихорадочно вглядывались в даль, но ничего подозрительного не было. Миноносец продолжал спокойно нестись вперед, и только гудели турбины, и слегка дрожал корпус… Все уже стояли на своих местах – ведь это была наша первая боевая постановка, и неудивительно, что мы немного нервничали.

Да и забрались-то ведь как далеко – под самый нос неприятеля. Но, слава Богу, вот в темноте стали вырисовываться какие-то неясные очертания, не то берега, не то дамбы. Мы были уже у самого неприятельского порта. В этот момент раздался так долгожданный, телефонный звонок с мостика и мне передали команду – «начать постановку».

Правая, левая, правая, левая… командовал я, и мины равномерно скатывались за борт.

Команда работала идеально, так что приходилось даже ее сдерживать. Но вот и последняя мина шлепнулась в воду, только брызги полетели, и все пропало. Все радостно вздохнули – как гора с плеч упала. Да и как не радоваться – чуть ли не целый месяц возили эти глупые мины и никак не удавалось от них отделаться. Да и груз этот был не очень-то приятный, в особенности – при столкновении с неприятелем.

Во время постановки наш ход был 18 узлов. Благодаря удачно проложенному курсу нас почти не качало. Постановка была начата в 1 час 55 минут, причем мины ставились через 10 секунд каждая. Через 8 минут 20 секунд уже все было кончено. Постановка прошла гладко, без всякой заминки.

Поставив мины, командир дал 24 узла, и мы легли на обратный курс.

Вдруг, около 2 часов 30 минут ночи, вахтенный начальник заметил справа какой-то силуэт; нас, очевидно, там тоже заметили, потому что начали нам делать опознавательные сигналы каким-то белым квадратным фонарем. Не желая себя обнаруживать, мы ничего не ответили и увеличили ход до 32 узлов. Тогда неприятель сейчас же открыл прожектор, а затем начал стрелять. Снаряды ложились по направлению к нам правильно, но были большие недолеты, и только один снаряд лег сравнительно близко. Мы же все продолжали уходить, не отвечая на огонь. Сделав несколько залпов, неприятель прекратил стрельбу и только несколько минут еще водил прожектором по горизонту, но нас не нащупывал.

Таким образом, мы, благодаря нашему ходу, благополучно ушли от неприятеля. По всей вероятности, он ясно нас и не видел, так что была надежда, что у него не возникнет подозрения, что мы могли поставить мины.

Кого именно мы встретили, было трудно определить, но, во всяком случае, это были два средней величины судна. Некоторые у нас утверждали, что, по всей вероятности, это Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

были или крейсера, или старого типа броненосцы; с уверенностью можно было только сказать, что калибр их снарядов был небольшой18.

Первые неприятельские выстрелы, да еще ночью, произвели на команду довольно сильное впечатление; в особенности подействовало освещение прожекторами. Когда их лучи скользили по палубе миноносца или останавливались на нем, некоторые матросы старались, почти инстинктивно, за что-нибудь спрятаться, а один матрос, к общему удовольствию, даже пополз на четвереньках по палубе, точно неприятель мог заметить отдельного человека и притом именно его.

Потом наше нежелание вступить в бой с неприятелем возбудило среди наших молодых офицеров довольно много споров, и многие колебались, хорошо ли мы сделали, что не ответили на огонь неприятеля. Происходило это, конечно, от излишнего стремления попробовать себя в бою и оттого, что офицеры боялись, как бы «Новик» не обвинили в недостатке мужества. Но надо было признать, что в данном случае, с тактической точки зрения, было выгоднее огонь не открывать, так как противник был гораздо сильнее нас и, кроме того, было мало шансов, чтобы «Новик» мог ему нанести серьезный вред; вместе с тем тогда неприятель не мог бы уже сомневаться, что мы для какой-то определенной цели ходили в глубину бухты. Конечно, он догадался бы, что это было сделано для постановки заграждения, а тогда, срочно объявив этот район закрытым для плавания, протралил бы его и обнаружил наши мины. А так как мы себя не открыли, то он мог еще сильно сомневаться – действительно ли он видел что-нибудь, тем более что мы шли без всякого дыма. Если это так, то срочной тревоги он, вероятно, не поднял.

После этого инцидента мы повернули на N и дали 24 узла. Остальная часть пути прошла без приключений. Погода продолжала быть довольно хорошей, но свежей, и нас порядочно покачивало.

Утром мы очень удачно вышли на маяк Бакшфен, повернули в Рижский залив, прошли Моонзунд и к спуску флага встали на якорь у острова Вормс. Полудивизион был уже там.

Поход его прошел следующим образом. Пройдя Либаву и разойдясь с нами, полудивизион скоро принял радиотелеграмму, что между Мемелем и Данцигской бухтой находятся два неприятельских крейсера. Это заставляло быть особенно внимательными и осторожными.

Около полуночи полудивизион прошел параллель Мемеля и продолжал идти на юг.

Миноносцам было очень тяжело, их все время страшно качало, и, идя против волны, они принимали на себя целые каскады воды. По палубе можно было пробираться только с большим трудом. Качка доходила до 35 градусов, а между минами потоки воды образовывали сплошные буруны. О действии минными аппаратами или орудиями не могло быть и речи.

Но все же, находясь в таком беспомощном состоянии, миноносцы пробивались вперед и понемногу приближались к цели.

Вдруг слева от курса были замечены две точки, медленно двигавшиеся по направлению дивизиона, на пересечку его курса. Очевидно, это были те два неприятельских крейсера, о которых миноносцы были предупреждены телеграммой.

Полудивизион насторожился. Настал решительный момент. Если неприятель откроет его, то не только не удастся поставить мины, но в такую свежую погоду и уйти от крейсеров, а тогда всем – «крышка». Заметить же их было нетрудно, так как, отапливаемые углем, они во время большого хода сильно дымили. Единственное, что спасало еще, это то, что полудивизион находился в темной части горизонта, а неприятель – в светлой.

«Новик» встретился с германским малым крейсером «Тетис» (десять 105-мм орудий), который, обнаружив «трехтрубный» корабль, обстрелял его пятнадцатью снарядами, считая дистанцию стрельбы равной 5,5–9,3 кабельтова.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

По мере того как время шло, замеченные точки быстро росли. Скоро стало возможным совершенно ясно рассмотреть на фоне луны два силуэта неприятельских крейсеров.

В этот момент полудивизион находился на фарватере Мемель – Большой Бельт. Командир «Сибирского Стрелка», бывший старшим, решил тут же поставить мины, пока их не открыли.

Для этого пришлось повернуть по волне, так как, хотя мины и удобнее ставить против волны, в этом случае дивизион шел бы на сближение с противником.

Вся операция заняла около получаса, и на скользкой палубе, при сильной качке и темноте, была очень тяжелой и опасной. Каждый момент можно было ожидать, что полудивизион будет открыт, и оттого эти полчаса казались еще труднее. Вдруг, в самый разгар постановки, когда еще оставалось много мин, послышался характерный, звенящий отзвук от удара о корпус «Сибирского Стрелка». Все так и замерли в ожидании, что вот-вот произойдет взрыв и все погибнет. Раздавшийся звук был не что иное, как удар о борт одной из сброшенных и подданных волной мин. Но прошло несколько секунд, и все было тихо; значит, по счастливой случайности мина ударилась не колпаками.

Остальная часть постановки прошла спокойно, и за это время неприятель успел скрыться из виду. Закончив свою работу, полудивизион повернул на север и благополучно вернулся в Рижский залив.

Через некоторое время после этого похода были получены сведения, что 4 ноября на этом заграждении подорвался и погиб неприятельский большой броненосный крейсер «Фрид-рих Карл»19. Таким образом, все трудности этого опасного похода были сторицей вознаграждены.

Германский морской штаб позже признал эту потерю.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

VII. Гибель крейсера «Жемчуг» в бухте ПулоПенанг. Постановка заграждения у банки Штольпе.

Первые военные действия на Черном море. Гибель миноносцев «Исполнительный» и «Летучий».

Конец кампании «Новика» в первый год войны Первая почта, полученная нами по возвращении из похода, принесла довольно важные известия. Одно из них непосредственно касалось нашего флота. 15 октября германский легкий крейсер «Эмден», поставив себе фальшивую четвертую трубу и этим приобретя сходство с крейсерами английского типа, подошел к порту Пуло-Пенанг. Охранявший вход в гавань французский миноносец «Мускэ», не ожидая такой хитрости, пропустил его туда самым спокойным образом. Как раз в это время в гавани находился наш легкий крейсер «Жемчуг», отдыхавший там после большого перехода. Очевидно, рассчитывая на дозор, на нем не предприняли должных мер предосторожности. На вошедший крейсер внимания обращено не было, и в том, что это неприятель, разобрались только тогда, когда, подойдя на близкую дистанцию, «Эмден» выпустил мину. Моментально на «Жемчуге» поднялась тревога, бросились к орудиям и открыли огонь, но было поздно: крейсер уже стремительно погружался в воду… Вслед за тем «Эмден» вышел из гавани, потопил прозевавший его французский миноносец и безнаказанно ушел. По поводу всего этого можно только сказать, что насколько хорошо действовал «Эмден», настолько оплошали и французы, и «Жемчуг», хотя вина последнего все-таки меньше. Вообще, «Эмден» – большой молодец и по своим набегам нисколько не уступает даже знаменитым средневековым корсарам.

Другое известие говорило о бое между английским и германским крейсерскими отрядами, происшедшем 19 октября у острова Св. Марии, вблизи Коронеля. В этот день, перед заходом солнца, во время сильного шторма, германский отряд вице-адмирала графа Шпее в составе броненосных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а также легких крейсеров «Лейпциг» и «Дрезден» открыл английский крейсерский отряд контр-адмирала Крэдока. В этот отряд входили броненосные крейсера «Гуд Хоуп» и «Монмут», легкий крейсер «Глазго» и вспомогательный крейсер «Отранто». Между отрядами завязался бой, который длился 52 минуты. Во время него «Гуд Хоуп» был потоплен, а «Монмут» получил очень серьезные повреждения.

Пользуясь темнотой, он хотел уйти, но был настигнут подходившим к месту боя легким крейсером «Нюрнберг», который его и потопил. Только «Глазго» и «Отранто» удалось благополучно уйти от преследования.

По-видимому, несмотря на тяжелые условия погоды, германские крейсера в этом бою стреляли очень хорошо. Нельзя не отдать должное адмиралу Шпее: со своим отрядом он причинил уже много неприятностей нашим союзникам, которые до сих пор никак не могут с ним справиться. Только теперь, после разгрома Крэдока, они, вероятно, озаботятся этим как следует.

27 октября мы перешли в Ревель, и командующий флотом дал нам несколько дней на переборку механизмов.

Между прочим, выяснилось, что те корабли, которые нас обстреляли, были, по всей вероятности, легкие крейсера «Ни-обе» и «Газелле».

Следующие два дня был сильный шторм, который вызвал много аварий на море и в особенности нанес большие повреждения дозорным миноносцам 4-го дивизиона.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

30 октября выяснилось, что нам необходимо идти в док, так как появилось опасение, что с нашим рулем творится что-то неладное. Пришлось спустить водолазов. Действительно, оказалось, что сорвана обшивка руля и лопнула одна из его поперечин, что могло произойти от больших ходов.

Мы все были этим очень недовольны, так как скоро ожидались боевые операции и, таким образом, мы могли опоздать к ним. Тем более было неприятно, что «Новик» стоял в гавани уже четыре дня, а никто не догадался спустить раньше водолазов. Так или иначе, но приходилось идти в док, а он еще, на наше несчастье, оказался занят. Поэтому в Гельсингфорс мы могли пойти только 3 ноября.

На этих днях стало известно, что на нашем заграждении в Данцигской бухте подорвался неприятельский миноносец, которому оторвало корму; однако он был спасен и доведен до гавани. Только после этого неприятель стал там усиленно тралить.

Германский легкий крейсер «Эмден», этот «летучий голландец» нашего времени, кончил свое существование 27 октября; у Кокосовых островов после жаркого боя с австралийским легким крейсером «Сидней» он выбросился на берег, где был приведен в окончательную негодность своим экипажем.

5 ноября нам наконец удалось войти в док. Нас задержали в нем всего только один день, так что 6-го мы были совершенно готовы.

В тот же день нам приказали подойти к транспорту «Твердо» и принять 50 мин. Исполнив это, мы, по готовности, вышли в море для следования в Ревель.

7 ноября мы простояли в Ревеле, где командующий флотом приказал нам ожидать приказаний начальника дивизии. Затем это было изменено, и нам приказали при первой возможности идти самостоятельно на постановку.

Следующий день из-за свежей погоды, пришлось остаться, и только 9 ноября, утром ветер настолько стих, что мы могли выйти в Моонзунд. На ночевку мы остались в Куйвасте, а утром, в 8 часов 45 минут, пошли дальше. Погода была очень хорошая, почти штиль.

На середине Рижского залива, на горизонте, вдруг были замечены два дыма, и так как, по нашим сведениям, в море из своих судов никого не должно было быть, то на всякий случай была пробита боевая тревога. Когда дымы приблизились, уже по контурам можно было определить, что это два миноносца 4-го дивизиона – «Мощный» и «Лихой», которые, как оказалось, были посланы обойти для разведки острова Даго и Эзель и теперь возвращались в Моонзунд. Обменявшись с ними опознавательными, мы пошли дальше и у Люзерорта опять увидели дымки, но, когда подошли ближе, разобрались, что это на берегу. Около 4 часов 30 минут дня заметили плавающую мину заграждения, по виду нашу колпаковую; командир приказал ее расстрелять, но как мы ни старались ее взорвать, стреляя из пулеметов и винтовок, она никак не хотела взрываться. Только через некоторое время мы обратили внимание, что она все больше и больше погружается в воду, и тогда ее оставили, предоставив ей тонуть.

Около 5 часов «Новик» уже выходил между заграждениями в открытое море. В 5 часов 38 минут мы повернули на S, взяв курс прямо к месту постановки, и дали 24 узла ходу.

К этому времени в море стало свежеть, но так как ветер зашел к SW, то постановка у банки Штольпе была вполне возможна, ибо при этом ветре там должно было быть тихо.

Около 11 часов ночи вахтенный начальник увидел прямо по курсу яркий белый огонь и сообщил об этом в кают-компанию. Мы все выскочили наверх и, действительно, увидели впереди какой-то огонь; тогда командир на всякий случай приказал пробить тревогу. Одно было странно: как ни ярко светил огонь и как ни быстро шел «Новик», мы все же к нему не приближались. Скоро, присмотревшись хорошенько к нему, мы, к нашему стыду, убедились, что это всего лишь Юпитер… В 11 часов 15 минут опять на горизонте был замечен огонь слева, но уж на этот раз действительно огонь. В это время мы были близко от берега и того места, где должны были стаГ. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

вить мины. Поэтому огонь нас всех очень взволновал, так как, если это был неприятель, он мог бы нам помешать ставить мины. Что это был за огонь, никак не удавалось разобраться:

одни предполагали, что это огонь парохода, другие – что дозорного крейсера, третьи – что береговой огонь. Несмотря на то что до берега было еще далеко, пожалуй, последнее предположение было самым правдоподобным: маяков здесь быть не могло, а огонь был ярким.

Впрочем, особенно раздумывать не приходилось, и мы продолжали нестись к назначенному месту, благо со стороны огня никаких признаков враждебных действий не обнаруживалось.

В четверть первого ночи мы наконец подошли к назначенному месту, повернули на NW и дали 15 узлов.

Постановка протекала в очень тяжелых условиях, так как во время перехода нашу корму иногда сильно заливало, а благодаря этому рельсы и скаты совершенно обмерзли.

Работать было очень трудно: люди мерзли, ноги скользили, и тех, кто стоял у скатов, пришлось даже привязывать. Все это сильно затрудняло работу, но бодрость и спокойствие команды позволили отлично выполнить задачу. Мы ставили мины отдельными банками, по 10 штук в каждой, с интервалами в одну милю между каждой группой. Такой способ постановки сильно растягивал время операции и долго держал весь личный состав в напряженном состоянии, так что в моральном отношении был очень неприятен. Неприятность еще усугублялась тем, что предательский огонь был все еще виден, и в темноте иногда казалось, что он движется и приближается к нам, и тогда появлялось большое стремление быстрее выбросить мины. Все же мы выдержали характер и точно выполнили задание.

После окончания постановки мы повернули на N и дали 24 узла. На обратном пути пришлось еще два раза видеть огни, но что это было такое, так и не выяснилось. Утром мы очень удачно открыли Бакшфен, дошли до берега и вошли в Рижский залив, откуда дали знать командующему флотом, что поручение исполнено. У Вормса стали на якорь и переночевали, а на следующее утро благополучно дошли до Ревеля.

С 12-го по 23 ноября «Новик» простоял в Ревеле. Во время этой стоянки были получены подробности о событиях на Черном море.

В то время, когда на всех наших фронтах уже шли оживленные боевые действия, Черноморский флот находился еще в самом неопределенном положении. Турция войны не объявляла; Россия тоже по каким-то политическим соображениям этого не делала.

С тех пор как в Константинополь прорвались «Гебен» и «Бреслау» и стало очевидным, что рано или поздно они явятся противниками нашего Черноморского флота, маневры и стрельбы стали производиться исключительно в преддверии борьбы с ними. Время шло, все нервничали, каждый день ожидая объявления войны, но ничего не было.

Высшее командование старалось использовать время с целью наладить береговую разведку, поставить заграждения, привести суда в боевую готовность, а также усилить работу Николаевских судостроительных заводов, чтобы они как можно скорее, хотя бы по облегченным условиям, сдали находившиеся в постройке нефтяные миноносцы.

Были выработаны особые планы защиты наших портов от внезапного нападения неприятеля. По этому плану подходы к Севастополю, Одессе и Батуму были заминированы, частью крепостными минными ротами, частью заградителями – «Дунай» (Одесса), «Прут» (Севастополь), «Бештау» (Батум). Одесса была поручена охране броненосца «Синоп», который и ушел туда в середине сентября. В Батуме стояла канонерская лодка «Терец».

В это время остальные боевые корабли – «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон», «Три Святителя», «Ростислав», «Память Меркурия» и «Кагул» были заняты серьезными маневрами и стрельбами.

В первых числах октября Порта закрыла Босфор и пароходное сообщение между Одессой и Средиземным морем прекратилось. Телеграммы из Константинополя становились все Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

более и более тревожными. Казалось, что каждый момент вспыхнет война. Состояние напряженного ожидания становилось невыносимым.

К 10 октября «Синоп» получил приказание срочно идти в Севастополь, сдав обязанности дозорного корабля канонерской лодке «Донец».

17 октября, в 6 часов утра, перед Севастополем неожиданно появился «Гебен», который принялся обстреливать суда и город. Было роскошное осеннее утро. Совершенно спокойное море, прозрачное голубое небо и ласковое солнце не давали ни малейшего повода думать, что начался новый акт исторической драмы.

Вдали за горами, по направлению к Евпатории, были слышны редкие выстрелы. Дватри снаряда упали в бухту, не причинив никакого вреда. Один снаряд разорвался между «Синопом» и Графской пристанью.

Красивый, высокий столб воды далеко не произвел впечатления чего-то страшного;

напротив, публика на пристани смотрела на него скорее с интересом и удивлением, чем с боязнью.

Отвечали на стрельбу только береговые батареи, суда же, из-за невозможности стрельбы с рейда через горы, молчали.

Между тем в воздухе началась усиленная работа, и радиотелеграммы сыпались одна за другой; то и дело приходили распоряжения. Вообще видно было, что командование растерялось.

В это время «Гебен» преспокойно гулял по минному полю. К сожалению, береговое крепостное начальство без разрешения командующего флотом не решалось включить заграждение, а командующий, не имея прямой связи с берегом, медлил, ибо ожидался приход «Прута» и миноносцев типа «Ж» и «3». Первый шел с полным грузом мин из Ялты;

миноносцы же накануне ночевали под Севастополем и должны были вот-вот вернуться.

Вскоре было получено радио, которым «Прут» доносил, что его открыл «Гебен». Действительно, завидев возвращавшегося «Прута», «Гебен» прекратил обстрел Севастополя и пошел ему навстречу. Первые же два залпа «Гебена» дали попадания. На «Пруте» возник пожар.

Ввиду присутствия столь опасного груза, как готовые к постановке мины, да еще частью пироксилиновые, участь корабля была решена: через несколько минут он должен был взлететь на воздух. Тогда, отлично сознавая опасность, минный офицер лейтенант Рагузский20 бросился открывать кингстоны, а затем, чтобы ускорить погружение корабля, спустился вниз с целью взорвать приготовленный на всякий случай подрывной патрон. Пока часть команды боролась с пожаром, другая готовила шлюпки. Вследствие открытия кингстонов «Прут» стал быстро погружаться. Немного спустя уже вся команда с офицерами сидела в шлюпках. Не хватало лишь лейтенанта Рагузского, судового священника отца иеромонаха Антония и нескольких тяжелораненых. Вдруг раздался легкий взрыв, и «Прут» стал тонуть еще скорее: это Рагузский взорвал дно. Все напряженно следили за палубой, ожидая его появления. Времени было немного, уже «Гебен» спускал шлюпки, чтобы взять экипаж в плен. Вода доходила до верхних иллюминаторов, но Рагузского не было. Тогда стало ясно, что он погиб смертью героя, предотвратив гибель большей части команды. Тем не менее глаза всех еще оставались прикованными к палубе. Там виднелся отец иеромонах Антоний, который, стоя в полном облачении, осенял крестом находившихся в шлюпках. Семидесятилетний пастырь, плававший на «Пруте» десять лет и тесно связанный с ним воспоминаниями, не захотел покинуть ни родной корабль, ни смертельно раненных, которых не представПо свидетельству спасшихся с «Прута», лейтенант Рагузский в последние минуты корабля бросился вниз с подрывным патроном в руках. Возможно, взрыв этого патрона, ускоривший затопление заградителя, стоил герою жизни.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

лялось возможным спасти. Вот уже и палуба стала уходить под воду, а еще через несколько минут «Прута» не стало. Только рябь морской волны выдавала место его гибели… Рагузский и отец Антоний… Первое из этих имен встает наряду с именами Сакена, Казарского и славной памятью безвестных героев «Стерегущего», а другое – сверкает в ореоле великих слов нашего Спасителя: «Больше любви сея никто же имать, да аще кто душу положит за друга своя…»

«Гебену» удалось овладеть только одной шлюпкой; другим же удалось спастись, и через два часа, на буксире у подлодок «Карп» и «Карась», они были доставлены в Севастополь.

Когда «Гебен», прекратив стрельбу по Севастополю, пошел навстречу «Пруту», одновременно со стороны Евпатории показались четыре миноносца под брейд-вымпелом капитана 1-го ранга князя Трубецкого21. Видя безвыходность положения, начальник дивизиона решил атаковать «Гебен». «Гебен» подпустил их на 40 кабельтовых и затем открыл ожесточенный огонь. При этом во флагманский миноносец «Лейтенант Пущин» попало два снаряда: в командный мостик и носовой кубрик. Из команды было убито 5 человек. Миноносцы повернули. Не преследуя их, «Гебен» стал уходить. К 9 часам миноносцы благополучно вошли на Севастопольский рейд.

В Одессе произошло следующее. Поздно ночью, с 16-го на 17 октября, в полной темноте у входа в гавань вдруг показались два миноносца, с которых слышались команды на русском языке. На «Донце» никому и в голову не пришло, что дело не ладно. Миноносцы вошли на рейд и, развернувшись, открыли огонь по «Донцу» и стоявшим вблизи пароходам.

После первых же двух снарядов «Донец» стал тонуть. Из команды погибло 30 человек.

Тем временем «Бреслау» обстрелял Батум, но вреда не причинил и только напугал мирное население.

В Новороссийске «Гамидие» потопил два стоявших у пристани парохода.

Так начались военные действия на Черном море. Нельзя не отдать должного: турецкий план был разработан великолепно, но выполнен уже не так хорошо и дал сравнительно незначительные результаты.

В тот же день, 17 октября, около 4 часов дня вся черноморская эскадра вышла в море, где крейсировала в течение трех дней.

По возвращении ее в Севастополь было решено, ввиду сильной разнотипности линейных кораблей, два из них – «Ростислав» и «Синоп» – совершенно выделить, дав каждому особое назначение, а «Трех Святителей» брать лишь в особых случаях. «Синоп» был назначен для охраны Севастопольского рейда, а «Ростислав» был послан в Батум, на поддержку правого фланга нашей Кавказской армии.

5 ноября, находясь в море, в 50 милях от Севастополя, эскадра совершенно неожиданно, в полном тумане, столкнулась с «Гебеном» и «Бреслау» и вступила с ними в бой.

Непосредственного участия в бою «Бреслау» не принял и держался вне видимости. По правилам стрельбы, средний корабль в линии, в данном случае «Иоанн Златоуст», должен был первым начать пристрелку, а потом уже – открыть огонь и остальные корабли. Однако «Златоуст» вел пристрелку очень медленно и взял слишком большую дистанцию. Тогда «Евстафий» по своей инициативе, дал залп на 40 кабельтовых, которым накрыл «Гебен». Затем Трубецкой Владимир Владимирович, князь (1868–1931) – питомец школы Н.О. Эссена, один из выдающихся командиров и флагманов Первой мировой войны, контр-адмирал (1916). В Русско-японскую войну командовал подводной лодкой «Сом», в 1909–1912 годах – эсминцем «Донской Казак» Балтфлота, в Первую мировую войну – дивизионом миноносцев Черноморского флота, линкором «Императрица Мария» (1915–1916). В августе 1916 года по представлению нового командующего флотом – вице-адмирала А.В. Колчака – назначен начальником Минной бригады. Участвовал в минных операциях и боях, отличаясь храбростью и инициативой. Георгиевский кавалер (1916), награжден английским орденом Бани 3-й степени (1916).

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

открыли огонь и остальные корабли. Самой меткой была стрельба «Евстафия», но зато и «Гебен» уделил ему львиную долю своего огня и в него было пять попаданий. После 7минутного боя обе стороны потеряли друг друга из вида. Этим бой и закончился.

На эскадре было убито 4 офицера и 30 матросов.

По сведениям, «Гебен» сильно пострадал в бою и на нем было убито около 100 человек.

Вряд ли теперь он будет так безнаказанно бродить по Черному морю. Во всяком случае, урок – хорош…22 24 ноября командир получил приказание лично явиться в Гельсингфорс к командующему флотом.

На следующее утро на пароходе «Боре-I» он отправился туда, а мы остались в Ревеле, сильно заинтересованные причиной его вызова. В 4 часа дня уже все выяснилось, так как мы приняли радио, в котором говорилось, что начальнику Отряда заградителей предлагается распорядиться передачей 50 мин на «Новик». Таким образом, стало ясно, что нам предстоял еще поход в неприятельские воды.

На следующее утро вернулся командир и сообщил, что при первой благоприятной погоде нас посылают ставить мины в Данцигский залив.

Для приемки мин нас днем перетащили к заградителю «Ильмень», с которого мы и приняли все 50 мин. Весь следующий день пришлось потратить на их приготовление, так как попалась довольно неважная партия. Да и вообще в этот день из-за слишком свежей погоды нельзя было бы идти в поход.

Германский крейсерский отряд вице-адмирала графа Шлее наконец уничтожен англичанами. Очевидно, их самолюбие было сильно уязвлено боем у Коронеля и они решили с лихвой расплатиться за свое поражение. Сформировав сильную эскадру, они послали ее, под начальством вице-адмирала Стэрди, охотиться за германскими крейсерами. В состав этой эскадры вошли линейные крейсера «Инвинсибл» и «Инфлексибл», броненосные крейсера «Карнарвон», «Корнуолл» и «Кент», легкий крейсер «Бристоль» и, позже, – линейный корабль «Канопус». Эскадра сосредоточилась в порту Стэнли на Фолклендских островах.

25 ноября, в 7 часов 30 минут утра, германский отряд, подойдя туда, обнаружил слабые силы противника и вступил с ними в бой. В это время в самом порту английские линейные крейсера производили погрузку угля. Спешно прервав ее, они вышли навстречу германским крейсерам. Это было полным сюрпризом для адмирала Шпее, который совершенно не подозревал об их присутствии в этих водах. Он очутился в самом безвыходном положении, так как англичане имели все преимущества и в артиллерии, и в ходе. Тогда германский адмирал решил, очевидно, дать возможность спастись хотя бы более быстроходным легким крейсерам. С этой целью он с «Шарнхорстом» и «Гнейзенау» принял бой, а другие крейсера, дав полный ход, стали уходить.

Бой длился три часа. Изрешеченный снарядами «Шарнхорст» пошел ко дну вместе со всем своим экипажем. Тогда англичане сосредоточили весь огонь по «Гнейзенау», который тоже вскоре погиб. Не успели уйти легкие крейсера «Лейпциг» и «Нюрнберг»: почти сразу же они были настигнуты и потоплены после короткого боя. Из всего отряда адмирала Шпее как-то случайно удалось спастись только легкому крейсеру «Дрезден».

Такой эпилог отряда адмирала Шпее нетрудно было предугадать: отрезанный от своих главных сил и лишенный баз, он мог считать себя обреченным на гибель. А все-таки какая красота – история этого отряда и его гибель! Траур Германии должен быть, по справедливости, перевит горделивыми лаврами… В бою у мыса Сарыч на «Евстафии» было убито 34 человека (в том числе пять офицеров) и ранено 24. На «Гебене», по германским данным, в каземате 150-мм орудия погибло 12 человек (в том числе один турок), а «несколько человек»

получили тяжелые отравления газами и позднее скончались.

Г. К. Граф. «Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую»

28 ноября все еще продолжало быть свежо. Ветер перешел на NW, так что стало холоднее; следовательно, предстояло обмерзание, что было уже очень неприятно.

Утром этого дня командующий флотом запросил нашего командира, когда он предполагает идти в поход; командир ответил, что завтра, но в зависимости от погоды. Последовало согласие. Тем не менее около 6 часов вечера было получено второе радио с приказанием выйти в 4 часа утра в Моонзунд, так как операция должна быть выполнена не позже ночи с 29-го на 30-е ноября. Когда сообщили это радио командиру, он приказал ответить, что, по всем данным и по предсказанию обсерватории, ожидается штормовая погода, а поэтому вряд ли следует идти. Ответ пришел за подписью начальника штаба и заключал в себе лаконичное приказание: «Предсказания обсерватории благоприятны, идите».

После этого ничего больше не оставалось, как приступить к выполнению такого категорического приказания. В 4 часа ночи на 29 ноября мы вышли в море. Так как было совершенно темно, то из гавани на рейд нас вытащили буксиры, и только оттуда мы пошли уже самостоятельно. Хотя погода была очень свежая, нас, благодаря попутному ветру, почти не качало. Мы дошли спокойно до Моонзунда, прошли его и вошли в Рижский залив. Там командир решил испробовать силу качки на тех курсах, на которых нам предстояло ставить мины, и в зависимости от этого решить, стоит ли идти дальше или нет.

Как только мы вышли на более открытое место залива, так сейчас же «Новик» стало сильно качать, а когда мы повернули лагом к волне, то прямо класть бортами. Сейчас же сломало стеньгу, сорвало телеграфную сеть, и волны все время перекатывались через мостик.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Христианская Церковь Дом Божий Христианская Церковь Дом Божий Основы Библейской веры Христианская Церковь Дом Божий Христианская Церковь Дом Божий © 2015 Церковь Дом Божий Все права сохранены. Никакая часть данной книги, не может быть скопирована ни в какой форме, без предварительного письменного разреше...»

«Склярова Татьяна Васильевна СОДЕРЖАНИЕ Информация об опыте Технология опыта Результативность опыта Библиографический список Склярова Татьяна Васильевна Музыка Тема опыта: "Формирование познавательных универсальных учебных действий у учащихся начальной школы на уроках музыки в процесс...»

«Сценарий театрализованного концерта "ПАРАД ПОБЕДЫ" позывной музыкальный фон выход ведущих ОТКРЫТИЕ Добрый день, дорогие ветераны великой Отечественной войны! Ведущая Здравствуйте уважаемые рамонцы и гости поселка! Ведущий 70 лет назад, в мае 45-года над всем миром прогремело такое заветное Ведущая...»

«том второй ВОСКРЕСЕНЬЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ “На пианино над раскрытыми клавишами стоял клавир "Фауста", он был раскрыт.” Наконец мы погружаемся в светлые воды окончательной редакции МиМ. Следует сделать некоторые выводы из экскурса в лабиринт ранних редакций. Начав с прямой переклички с сюжетами четырёх канонич...»

«10 Синтез ИВО, 18-19 июля 2015, Иерархии ИДИВО 191 Изначальности, Санкт-Петербург Мать, Родина, Мать Планеты. А вы любите Мать Планеты? Мало любить Мать: вы-то любите, а она вас не обязательно. Нет, конечно, высокое существо отвечает любовью – это в...»

«Д О Г О В О Р № _ на оказание услуги по определению посевных качеств партий семян лесных растений, используемых в целях отличных от государственных нужд г. Йошкар-Ола ""201 г. _ _ именуемое в дальнейшем "Заказчик" в лице _, действующего на основани...»

«Расширьте свои горизонты, пробуя великие вина. CORAVIN БЕЛЫЕ ВИНА /WHITE WINES 125 ml 2012 PINOT BLANC "Chateau De Schengen" — Domaine Thill 750 Luxembourg 2014 SAUVIGNON — Volpe Pasini 920 Friuli. Italy 2013 SATRAPEZO "10 Kvevri" (Rkatsiteli) — Telavi 990 Georgia 2012 JALE...»

«: МОДЕЛЬ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА КАНЦЕЛЯРИЯ ПРОКУРОРА Номер команды: 0151 Год: 2016 Всего слов: 11767 ICC MOOT COURT COMPETITION IN THE ENGLISH LANGUAGE Оригинал: Русский Дата: 2 марта 2016 АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ПАЛАТА СИТУАЦИЯ В ПОРВОСЕ Меморандум обвинения по апелляции...»

«Дмитрий Мамин-Сибиряк Золотая ночь "Public Domain" Мамин-Сибиряк Д. Н. Золотая ночь / Д. Н. Мамин-Сибиряк — "Public Domain", 1884 ISBN 978-5-457-12095-2 "– Ну, а я за вами. – говорил Флегонт Флегонтович, тяжело вваливаясь в мою комнату. – Одевайтесь и ед...»

«МБОУ "Сургулукская средняя общеобразовательная школа имени братьев Боескоровых" "Рассмотрено": Утверждаю: Утверждаю: Руководитель МО Зам. директора по УВ Директор школы /Максимова А.З./ /Попова О.Е/ /Борисов А.Г От _2015 г. От_2015 от2015 Рабочая программа на 2015-2016 учебный год Название предмета: Литературное чтение Класс: 3 Профиль: Ба...»

«Открытое акционерное общество "Капитал Страхование" УТВЕРЖДАЮ Генеральный директор _/О.В. Тронев/ "20" января 2014 ПРАВИЛА СТРАХОВАНИЯ от несчастных случаев №1 1. Общие положения 2. Субъекты страхова...»

«Вероятность. Что это? Теория вероятностей, как следует из названия, имеет дело с вероятностями. Нас окружают множество вещей и явлений, о которых, как бы ни была развита наука, нельзя сделать точных прогнозов. Мы не...»

«КОНСУЛЬТАЦИЯ "Познавательная деятельность в ДОУ" Воспитатель: Мельникова М.Н. Особенность здоровой психики ребенка – познавательная активность. Любознательность ребенка постоянно направлена на познание окружающего мира и построение своей картины этого мира. Ребенок, играя, экспериментирует, пытается установить причинно-сле...»

«КАРЛ ЙОХАН МАРЕЛЬЕ ТЕЧЕНИЕ ВРЕМЕНИ Новые физические идеи Российская Академия наук Санкт-Петербург 2015 УДК 530.16+524.83 ББК 22.311/22.632 М 25 Марелье К.-Й. М 25 Течение времени. Новые физические идеи. Предисло...»

«КОМПЛЕКСНЫЕ РЕШЕНИЯ НА БАЗЕ КОМПАС 3D, ВЕРТИКАЛЬ И ЛОЦМАН:PLM Технологию Проектировать Просто!САПР ТП ВЕРТИКАЛЬ Татьяна Белей В 2005 году компания АСКОН представила свою новую ни...»

«Е.А.Степанова РОССИЯ И США В БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ (сравнительные угрозы и подходы, Сирия, Афганистан, противодействие насильственному экстремизму) DOI: 10.20542/2307-1494-2017-1-13-54 Ключевые терроризм, экстремизм, радикализация, Россия, США, противодейст...»

«Управление образования администрации города Югорска Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Лицей им.Г.Ф.Атякшева ПРИКАЗ "" 2015 года № -О Об утверждении Положения о лагере с дневным пребыванием детей Руководствуясь ст.79 Федеральн...»

«АПОСТОЛ, 252 ЗАЧАЛО (КОММ. НА КОЛ. 1:24-29) ЧЕТВЕРГА 21 НЕДЕЛИ 1:24-29 ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ТЕКСТ (1:24-29) СИНОДАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД ИОАНН ЗЛАТОУСТ (Стихи 1:24-25) (Причина, по которой Христос пришел ныне, а не в древнее время) (Бог приставил к иудеям учителя грамоты, Моисея) (Не одно и т...»

«СОБРАШЕ Ш М Ш РАМ Н ИШ И И ПРШ ИЗДАВАЕМОЕ П Р И ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕМУ СЕНАТ®. И. 1880. 1 Ф ЕВРАЛЯ высочАйинй увд ъ. и м ен н о й. Объ учрежденш знака д л я лицъ, служившихъ п о введешю г р а ж д а н ек а го управлен1я въ Болгаровомъ к р а...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 1.1. Основная образовательная программа (ООП) бакалавриата, реализуемая Университетом по направлению подготовки 031300 Журналистика профилю подготовки Общий.1.2. Нормативные документы для разработки ООП бакалавриата по направлению подготовки 03...»

«г "(ОБЩЕСТВЕН.)" J7SZ оттиски Стих. Я. П. ПОЛОНСКАГО. I /5. У'' V И •um АV. С.-ІІЕТЕРБ РГЪ. пъ ТИПОГРАФ™ Н. ТІІВЛЕНЛ П КОМ. ( Н. НЕЕ.ІІОДОВА). Вас. Остр R.т. Л" 25. f 1866. Дозволено Цензурою С.-Петербургъ. 12 Января, 1866 года.СОД...»

«0. Общие сведения Код игр под INSTEAD пишется на lua (5.1 или 5.2), поэтому, знание этого языка полезно, хотя и не необходимо. Ядро движка также написано на lua, поэтому знание lua может быть полезным для углубленно...»

«Христианская Церковь Дом Божий Церковь Дом Божий Христианская Церковь Дом Божий Христианская Церковь Дом Божий © 2015 – 2017 Оsnovy.org. Церковь Дом Божий Любое копирование и использование материалов данной книги в коммерческих целях запрещено. При ци...»

«к -№ Я-'" * м о с ква 1934 издательство ЦК ВКП(б) „крестьянская г а з е т а “ * лет 1"Л " сгэ борьбы _ о сгэ с газеты^ Н1 5 Г Ч И № Щ „крестьянской |!| 39, читателя Цвртйгги I ел-й$1 йй й# МК Я п ^ Изд-во ЦК ВКП(б) „Крестьянская газета*...»

«© 1997 г. в.в. волков О КОНЦЕПЦИИ ПРАКТИК(И) В СОЦИАЛЬНЫХ НАУКАХ ВОЛКОВ Вадим Викторович доктор философских наук, декан факультета политических наук и социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге. Более десяти лет назад американский антрополог Шерри Ортнер высказала предположение о том, ч...»

«Леонид Семенов Смертная казнь "Public Domain" Семенов Л. Д. Смертная казнь / Л. Д. Семенов — "Public Domain", 1908 ISBN 978-5-457-13014-2 ".Вся жизнь, пока вели их по коридорам, казалось, встала в каждом и пронеслась перед ними в ослепительных ярких образах. И эта страшная напряженная работа фантазии как-то з...»

«Василий Аксенов Местный хулиган Абрамашвили "Эксмо" Аксенов В. П. Местный хулиган Абрамашвили / В. П. Аксенов — "Эксмо", 1964 ISBN 978-5-457-11940-6 "Почти всегда Георгий ночевал прямо на пляже под тентом. Сразу после танцев, проводив ту или иную даму, он шел на пляж, проверял замки на своих лодках, а потом затас...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.