WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

«М. В. ЗА В ЬЯЛО В А МОДЕЛЬ М ИРА В ЛИТОВСКИХ И РУССКИХ ЗАГОВОРАХ «ОТ ЗМЕИ» (СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ) * В данной работе сделана попытка проследить, ...»

М. В. ЗА В ЬЯЛО В А

МОДЕЛЬ М ИРА В ЛИТОВСКИХ И РУССКИХ ЗАГОВОРАХ «ОТ ЗМЕИ»

(СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ) *

В данной работе сделана попытка проследить, как в литовских и

русских заговорах от змеи отражается архаичная модель мира. Постро­

ить структурное описание помогает метод составления тезаурусного

словаря, разработанный С. Е. Никитиной [Никитина 1993]. Метод за­

ключается в том, что каждое значимое слово фольклорного текста опи­

сывается исходя из контекстов, в которых оно встречается в данном жанре. Фрагменты словаря приведены в приложении. Данные, по­ лученные путем анализа этого материала, подкрепляются истори­ ческими сведениями, собранными в книгах П. Дундулене (Dundu­ liene), и в Сборнике литовской мифологии (далее — LM). Поскольку русских заговоров от змеи значительно меньше, чем литовских, и исторических данных, дающих исчерпывающее представление о ме­ сте змеи в русской народной культуре, было найдено немного, под­ робнее рассматривается литовский материал, а русский представлен иллюстративно.

Среди всех литовских заговоров заговоры «от змеи» являются са­ мыми многочисленными. И это не случайно, если учесть значимость культа змеи для литовцев. Практически во всех исследованиях и опи­ саниях литовской мифологии, пусть даже кратких, отмечается важ­ ная роль культа змеи в мировоззрении древних литовцев. Например,

Александр Брюкнер так определяет своеобразие литовской религии:

«Прежде всего выделяется культ Перкунаса, огня и ужей: уже эти три вещи придают литовской религии такое своеобразие, которого нет ни у славян, ни у германцев, ни у финнов» (Bruckner [LM, 484]).

Германн Узенер тоже подчеркивал особенно почтительное отношение литовцев к змеям: «Повсеместно было распространено и дольше всего сохранялось почитание домашней змеи, ее считали духом домашнего благополучия и приносили ей в жертву пищу» (Usener [LM, 427]).

Подробно описывает взаимоотношения людей и ужей в Литве Васи­ лий фон Роткирх (Теобальд), публицист и мифолог: «Ужам приписы­ вались сверхъестественные свойства, они считались божествами, по­ кровителями дома; люди их держали в домах, заботились о них, кор­ мили, спали вместе с ними и совершенно не боялись... В святилищах для ужей были специально приготовленные лежанки, здесь они по­ читались вместе с другими священными пресмыкающимися, или фе­ тишами, по-литовски — змеями» (Теобальд [LM, 357-358]).

* Работа выполнена при поддержке Р Г Н Ф, грант № 97-04-06180.

198 М. В. Завьялова Однако змеи и ужи были не только домашними животными, с кото­ рыми людей связывала нежная дружба, но и как бы «домашними жре­ цами», предсказателями будущего: прежде чем сесть за стол, еду дава­ ли попробовать сначала ужам, и только после этого люди приступали к трапезе, а если же угощение по какой-либо причине ужам не нрави­ лось и они отказывались от него, это служило печальным предзнаме­ нованием — впереди был несчастливый год, плохой урожай и т. п.

О значимости ужа/змеи свидетельствует змеевидная сущность не­ которых богов литовского пантеона: «Тримпа, или Йоре — бог весны, податель счастья, создатель покоя, процветания и изобилия, покрови­ тель скота, пахоты и посевов;... В его честь держали в большой по­ судине ужа, которого священники хорошо кормили, поили молоком и укладывали на колосья. Литовцы считали его святым, и отправля­ ясь на войну, если встречали на дороге ужа, говорили, что это бог Тримпа» (Daukantas [LM, 157-158]).





Бог Патримпас, описанный здесь, считался еще и покровителем водоемов и источников и входил в тройку главных богов литовского пантеона: «Патримпас показывал­ ся в виде змеи с человеческой головой в короне». В хронике Нарбутта о Патримпасе сказано: «Как свидетельствуют хроники, изображение этого божества в виде свернувшейся спиралью змеи стояло в Ромове слева от Перкунаса...» (Hanusch [LM, 109]). Уже цитировавшийся Ва­ силий фон Роткирх (Теобальд) приводит данные и о другом божестве, имевшем обличив змеи: «Аушлайвис был мифическим врачевателем.

Литовцы его почитали в виде большого ужа. У них также были кол­ дуны или заклинатели змей, которые носили их за пазухой, показы­ вали людям и уверяли, что обезвредив их смогут лечить все болезни.

Эти колдуны считали себя учениками и почитателями бога здоро­ вья» (Теобальд [LM, 357-358]).

Змеи и ужи жили не только в домах, но были связаны и с природ­ ными объектами, в частности, с землей и с лесом: «Ужи, которых дер­ жали в священном лесу в Вильнюсе, назывались Земенниками,...

мог и бог земли называться Земенником, и ужи, разводимые в его честь, могли иметь то же имя» (Stanevicius [LM, 109]). На их связь с ле­ сом указывает и то, что жрецы часто держали ужей в дуплах сгнив­ ших священных деревьев (Kraszewski [LM, 214]). Сходство имен змеи и бога земли имеет, однако, более глубокое значение, чем считает ав­ тор приведенной цитаты. Особая связь змеи с землей прослеживается в заговорных текстах, в фольклорной традиции вообще и в этимоло­ гии слав. 1 :zmbja от *zem ja.

Таким образом, мы видим, что змеиный облик имели божества во­ ды, земли, плодородия и благополучия. Даже имя верховного бога, ко­ торое В. Н. Топоров видит в названии Андай/Нънадей (*No-(an)-deiv-и А п (t)-deiv ) [Топоров 1972, 311], некоторые исследователи пытались связать с названием змеи: «...„angis“ — ядовитая змея... Andij, Andej Модель мира в литовских и русских заговорах »от змеи*... 199 могло легко образоваться из Ang'd'ew, Ang'ё-Dёwe, а это, как показы­ вает Joride (pone Dieve) превратилось в And’с» (Wolter [LM, 342]).

В русской традиции такого ярко выраженного культа змеи нет, воз­ можно, поэтому и заговорных текстов, посвященных змее, значительно меньше. Однако даже имеющиеся тексты открывают целый мир, по ко­ торому можно составить представление об отношении к змее наших предков.

Некоторые отрывочные сведения позволяют предположить также уважительное отношение к ней славян, бытовавшее когда-то:

важнейшие праздники славян, отмечавшие время осеннего и весеннего равноденствия, то есть смену главных фаз в «жизни» земли, были свя­ заны с культом змеи, когда змеи выходят из земли весной и прячутся под землю осенью; один из главных богов славян Волос-Велес, скотий бог, предположительно имел змеиную природу; а некоторые сербские и словацкие поверья связывают змею с культом умерших предков и по­ читают как покровителя дома [Очерки, 152, 168, 183]. Однако в рус­ ских заговорах мы не найдем такого почтительного отношения к змее — в них змея определенно отрицательный персонаж.

Совсем иначе в литовских заговорах: прежде всего бросается в глаза двойственность отношения к змее — с одной стороны, некото­ рые змеи смертельно опасны, и заговоры имеют лечебное назначе­ ние, направленное против укуса; с другой стороны, заметно очевид­ ное почитание этого животного и то, с каким трудом приходится от­ казываться от культа змеи в связи с наступлением христианства.

Можно практически четко отделить заговоры, возникшие в дохрис­ тианскую эпоху, от более поздних или позднее переделанных.

По структуре и, предположительно, по времени появления заговоры мож­ но разделить на следующие группы:

1) Самые краткие, состоящие всего из 1-2 слов, представляющие собой завуалированное ласковое обращение к змее или называние ве­ щей, способных ей противостоять, например: (Pam atqs gyvatq sakyk) Kregzdyte grazioji (Jai tas vardas patin ka, ji tuomet nepyksta ir nekanda) «(Увидев змею говори) Ласточка прекрасная (ей это имя нравится, она тогда не злится и не кусает)» [Elisonas. Ropliai, 108];

Saul#, тпёпио, seselis... «Солнце, месяц, тень» [TD, 179, №447].

2) Построенные по принципу: «как А, так и В» или «А не имеет х, В не имеет у, (значит и С не имеет г) (последнее часто не эксплициро­ вано)». Например: Paukstis be geluons, medis be liemens, vanduo be kojq «Птица без жала, дерево без ствола, вода без ног» [Mansikka, 81, №76];

...kaip si zalioji varle n eskusta, taip si ju od a karve nekHsta (= ne\kqsta)... «...как эта зеленая лягушка не очищена, так эта черная корова не укушена...» [Balys, 57, №386]. В таких заговорах, как правило, бы­ вает задействовано несколько основных концептов, а змея вообще мо­ жет не упоминаться, сам текст, отличающийся большой информатив­ ностью, обладает достаточной силой, чтобы ей противостоять.

М. В. Завьялова

3) Обращения непосредственно к змее с разными целями, часто с перечислением разнообразных эпитетов:

За — задабривание, просьба, договор, например: Auksute sidabrute (3 p.), nei as tau nieko padariau (3 p.), nei tu man nieko padarei (3 p.).

E ik savo naman, atsigulk (Зр.) «Золотухина серебрушка, ни я тебе ничего не сделал, ни ты мне ничего не сделала. Иди к себе домой, ло­ жись» [LT, 892, №9265]; Ти, gyvate, Ти, grazi paukstyte, Ти ten gera Ьйк, Niekam gailos nedaryk «Ты, змея, ты, красивая птичка, ты там будь добра, никому не делай вреда» [LKAG, 57 (32)];

ЗЬ — приказ, например: Piktoji gyvate, atsiimk piktybq savo nuo N!

«Злая змея, забери свою злобу у N!» [Balys, 55, №370]; Atsitrauk nuo manqs nelaboji, kad daugiau tavqs nematyciau! «Отцепись от меня, не­ чистая, чтобы больше я тебя не видел!» [Elisonas. Ropliai, 105];

Зс — условия и угрозы, например: J e i [gelei, gyvate, tai greiciau atleisk; jei ne, tegul plis ir ispumps su savo vaikais. Taigi, greiciau atleisk!

«Если укусила, змея, то поскорее отпусти, если нет, пусть лопнет и сдохнет со своими детьми. Так что, поскорее отпусти!» [Balys, 55, №372];...О jei neisimsite, tai bUsite basliais badziotos, taukais mozotos ir bizdnais kotavotos «...А если не вынете, то будете колами исколоты, жиром измазаны и плетьми биты» [LT, 896, № 9291].

4) Обращения к земле, которая часто отождествляется со змеей:

4а — просьба, укор, например: Zeme juodoji (3 р.), К ат tu palaidei (3p.), Negadnn daiktu (Зр.) «Земля черная, зачем ты допустила не­ годные вещи» [LTR, 3801 (48)]; Sventoji zeme, Zeme, zeme, zemela, Gy­ vate, gyvate, gyvate, Atiduok sveikatq «Святая земля, земля, земля, зем­ лица, змея, змея, змея, отдай здоровье» [LTR, 6258 (89)];

4Ь — противопоставление неба/Бога земле, например: Zemes zemybe, D angaus dangybe, Gyvates piktybe, Ataduok тйвц gryb\, Im k savo piktyb{ «Низость земли, небесность неба, злоба змеи, отдай наше добро, бери свое зло» [LTR, 3863 (131)]; Dievo galybe, гетёв biaurybe, im k sau biaurybq, duok man galybq «Могущество Бога, мерзость земли, бери свою мерзость, дай мне могущество» [LTR, 3863 (171)].

5) Действия самого заговаривающего, часто с помощью божест­ венных персонажей, например: K ra h a v e, au kso galvoj stovi m otina Dievo. S u sirin h ite, visos k irm eles, atleisk it sitq tinimq, as jum visom g alv as n u kirsiu. Ju s zinokit, kad as jus apiekunas, turit manqs klausyti «В Кракове, в золотой голове стоит Богородица. Собери­ тесь, все черви, отпустите эту опухоль, я вам всем головы отруб­ лю. Вы знайте, я ваш „опекун1, вы должны меня слушаться» [LT, 892, №9270];...Vardan D ievo Tevo, ir SHnaus ir Sventos Dvasios — p aliep iu tau isnesti savo trucyznq is ronos, kur{ as m atau.

A m en «...Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — велю тебе выне­ сти яд из раны, которую я вижу» [Balys, 57, №389].

Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 201

6) Обращение за помощью к божественным персонажам с целью переложить на них полную ответственность за исход лечения, на­ пример: Prasau Viespat Je z a u K ristau i pagalbq. Ikan do tq gyvul{ gy­ vate. S ako Viespat Jez u s taip: — Ne as tave musu, nei mano gim ini, tai tave musa visi sventieji. Pragaro galybe! (Зр.) «Прошу, Господи Иисусе Христе, на помощь. Укусила это животное змея. Говорит Господь Иисус так: — Не я тебя бью, не моя родня, это тебя бьют все святые.

Могущество ада!» [Balys, 56, №377]; Panela Svenciausia, kadangi pamynei tq ledudielq, kurioj an viso pasau lio norgjo praryt, pam ink nuodus sitos ledudiulos, kurioj inkando, reiskia, tok[ ir tok{ gyvul{ «Дева Пре­ святая, поскольку ты затоптала ту злюку, которая весь мир хотела проглотить, затопчи яд этой злюки, которая укусила, значит, такое-то животное» [LTR, 4325 (235)].

7.) Описание действий самих божественных персонажей, часто но­ сящее повествовательный характер, например, истории, рассказанные от 3-го лица о том, как соответствующий персонаж когда-то справил­ ся (или договорился) со змеей: So. Petras ir Jezu s ё]о per zaliq ganyklq ir patiko гаЩ ir gyvatq. Angelas snek^jo, о Kristus prisieki, kad nuodai iseitq. Amen «Св. Петр и Иисус шли по зеленому пастбищу и встретили ужа и змею. Ангел говорил, а Христос поклялся, чтобы яд вышел.

Аминь» [Balys, 58, №392]; J o jo sventas Jurgus lauku, jojo giria, prijojo dideli ezerq. Prijojqs nuo zirgo nusedo, gyvatq uzmine. Raitosi gyvate, sventq Ju rgi kojon gelia. Sventas Ju rgu s gyvatei taria: «As tave uzgavau, tu mane {gelei. Atleisk tu man, atleisiu as tau. K itas kitam pikto nedarykim. Per svento Ju rgio zodzius tau, gyvate, (sakau, atleisk (zmogaus vardas minimas), kaip jis tau atleido!» «Скакал святой Георгий по по­ лю, прискакал к большому озеру. Прискакав, сошел с коня, наступил на змею. Извивается змея, жалит святого Георгия в ногу. Святой Геор­ гий змее говорит: „Я тебя задел, ты меня ужалила. Прости ты меня, прощу и я тебя. Давай не будем друг другу причинять зло. Через сло­ ва святого Георгия тебе, змея, приказываю, прости NN, как он тебя простил!"» [Elisonas. Ropliai, 97].

Выделенные типы показывают весь спектр отношений к змее — от заискивающе-почтительного до агрессивно-враждебного. Однако стоит отметить, что чаще всего присутствует стремление сначала договориться со змеей по-хорошему, по крайней мере, не причинять ей вреда, прогнать, вынуть жало, но не убивать. В некоторых слу­ чаях даже подчеркивается, что нельзя убивать змею, иначе укушен­ ный ею человек не выздоровеет. Наиболее многочисленны тексты, в которых заговаривающий обращается к змее или к природным сти­ хиям и объектам, причем часто обращение выражено не формой во­ катива, а непосредственно называнием этого объекта. Более поздние влияния отчетливо видны на примере вставок с именами христи­ анских святых или с отрывками известных молитв в архаичный, 202 М. В. Завьялова «языческий» текст. Например: Akmuo be sakriif,, Svetka Marija, Paukstis ba pieno, S veika M arija. K irm ala ba kram slo (gromulio), Sveika M arija «Камень без корня, Радуйся, Мария. Птица без молока, Ра­ дуйся, Мария. Червь без жала, Радуйся, Мария» [Mansikka, 81, №76].

Самой поздней формой, скорее всего, являются обращения к боже­ ственным персонажам. Меняется со временем и восприятие самой змеи. В заговорах, менее подверженных поздним трансформациям, змея предстает как могущественный персонаж, перед которым пре­ клоняются, называют ласковыми именами. Позже этот образ изменя­ ется — змея становится воплощением зла и всякой нечисти, что четко противопоставлено доброму и светлому началу — небу, солнцу, Богу.

Вначале этого противопоставления нет, даже трудно различить порой, что противопоставлено змее, а что существует с ней наравне.

В русской традиции труднее разграничить более ранние и более поздние типы заговоров — они все довольно однообразны, и змея в них является нечистой силой, связанной определенно с потусторон­ ним миром. Это противопоставление своего мира чужому проходит во всех заговорах, возможно, таким образом, разделив сферы вли­ яния, человек стремится избавиться от змеи, например: Лютая змея, у т ебя дом в пещере, у р аб а ж е Бож ия ( имя р ек ) в деревне;

тебе, лютой змее, до моря долеко, а рабу Божиему ( имя р ек ) до неба вы соко; т ебе, лютой змее, калены й уголь в зубы, а р аб а Б о­ жия тело белое, не боли и не пухни, от ныне и до века [Майков, 72, № 187]. Самой частой и практически единственной формой об­ ращения к змее является угроза и приказ взять жало (яд) от боль­ ного, причем общение заговаривающего со змеей происходит чаще всего без посредников: Во морском озере, во святом колодце чер­ паю я воду, от говариваю, приговариваю от той от лютой от ме­ дяницы, от золот ой головы. Ты, змей лютый, золотая голова, вы ­ кинь свою ж ал у от р абы Бож ьей ( имя р е к ), от живота, от сердца, от третьей ж илы, от третьяго пож илка, от третьяго сустава, от третьяго суст авчика [Майков, 71, №183]. Отличительной чер­ той русских заговоров от змеи можно назвать избыточность описа­ ния как частей тела пострадавшего человека (см. приведенный заго­ вор), так и объектов природы и самих змей, например: Н а море-окиане, на больш ом Буяне, стоит дуб, стара-дуб, под этим ду­ бом, стара-дубом леж ит кам ень Белороб, на этом камне Белоробе сидит змей-Скороспей. Ты, змей-Скороспей, у тебя много детей:

т ридевять удененков, тридевять козю ленков, тридевять золо­ т ых мединцов и т ридевят ь переярных щадушов, и тридевять пе­ реярных козю ль, и тридевять переярных шадышей, и тридевять переярных уж аков, и тридевять переярных медынцев, и тридевять переярных ж елт обрю хов, и тридевять огневых змеев, и тридевять переярных полозов. И гаркнет змей-Скороспей: собирайтесь, змеи Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи».. 203 все — и лесовы е, и полевые, луговы е, рубеж овы е, м еж евы е и водя­ ные, и болот ные, и дворовые, и п одколодны е, выньт е свое ж ал о из красного мяса. Если вы нет е свое ж а л о, то вас сырая земля при­ мет, ясное солнце обогреет, а если не вы н ет е своего ж ало, то вас сырая зем ля не примет и ясное солнц е не обогреет. Н е я вас поро­ дила, не я вас на свет пуст ила, а вас на свет пустила П ресвя­ т ая Богородица, кот орая И и суса Х рист а породила. [РЗ, 82, № 162].

Точная локализация местонахождения змеи, иерархия природных объектов (море — остров — дуб — камень) является еще одной от­ личительной особенностью русских заговоров от змеи (в литовских заговорах предметы как бы виснут в воздухе). Приведенный при­ мер можно назвать типичным — именно по такому принципу по­ строено большинство заговоров от змеи: сначала идет описание ме­ ста, где находится главный змей, от которого зависит судьба всех остальных его подданных; далее описывается разговор этого пер­ сонажа со змеями (а чаще — заговаривающего с этим главным змеем), угроза в случае невыполнения приказанного и ссылка (иногда отсутствующая) на божественных персонажей, призывае­ мых на помощь.

Однако чаще всего заговаривающий, хотя и упо­ минает имена могущественных помощников, сам расправляется со змеей:...Ты, зм ея медяница скоросп ел, вынимай свое ж ал о поскорея от р аба Б ож ья ( имя р е к ) ; а к ад ы не вым еш ь своего ж а л о поскорея, возьму я калену ст релу, пойду к И исусу Христу и сам т е­ бя застрелю... [Майков, 68, № 175]. Как видно, русские и литовс­ кие заговоры отличаются и по структуре, и по отношению к змее заговаривающего и других объектов заговорного мира.

Двойственное отношение к змее в литовской традиции просматри­ вается и в обращенных к ней именах. Имена также можно разделить на группы, в зависимости от того, какой признак они подчеркивают.

Прежде всего это общие названия разных типов змей: gyvatё 'змея’, kirm eli 'червь’, zaltys 'уж ’, sliuzas 'слизень’. Общее родовое название gyvati 'змея’ (корень gyv- 'жизнь, живой’) заменило более древний термин angis, родственный латинскому anguis [Dunduliene, 8], и рус.

угорь, лит. ungurys 'угорь’ [Фасмер IV, 146]. Это древнее наименова­ ние в текстах заговоров не зафиксировано, что связано, скорее всего, с табу на настоящее имя. Поэтому чаще всего используется gyvati, воз­ можно, уже считавшееся заменой. Далее по частоте употребления сле­ дует kirmele, затем zaltys. Причем ужом могла называться и ядовитая змея, так же как и безобидный уж мог называться змеей [Dunduliene, 11]. Что касается последнего имени sliuzas, оно образовано от глагола sliauzti 'ползти’ и предположительно связано со ср.-в.-н. sluch 'рукав, шланг, кишка, змеиная кожа’ [Фасмер III, 677 s. v. слуз].

Названия змеи в русских заговорах не так разнообразны и мно­ гочисленны, как литовские, в основном змея называется змей лютый, 204 М. В. Завьялова гад, гадина, червь земляной, уж, ужица. Эти названия аналогичны вы­ шеперечисленным литовским и являются общеродовыми; гад, гадина, вероятно, связаны с видовым гадюка. Однако происхождение некото­ рых имен трудно объяснить, например, таких, как таль, росица, карачалка, шереса. Возможно, таль имеет отношение к глаголу таять, а росица — к росе, таким образом, змея получает «водные» имена.

К арачалка, возможно, связано с глаголом карачить 'пятиться, идти задом, ползком’ [Даль II, 91], а шереса — с глаголом шерести 'шеве­ литься, копаться, производя шорох’ [Там же, IV, 629]. Кстати, в ли­ товских заговорах от глаголов, описывающих подобные действия змеи, тоже образуется целый ряд производных названий в основном с уменьшительно-ласкательным суффиксом -ut: ciuzi, ciuzuti (от ciuzuoti 'ползать’, ciuzus ’скользкий’); slamu slamute (от slamoti 'шлепать, та­ щиться’, slaminti 'шуршать, шелестеть’); palazina (полоз? от ползать [Фасмер III, 314]). От русского шереса, возможно, образовано и другое название змеи шересперь, имеющее значение 'рыба жерех’ и связанное с шершавый, шереспериться 'топорщиться’ [Фасмер IV, 430].

Связь змеи с рыбой, отраженная в последнем названии, может быть неслучайной. Помимо их общего отношения к воде и нижнему миру возможна связь через эпитет: русское название рыба этимологически связано с рябой., то есть 'пестрый’ (Топоров [Фасмер III, 526]), что явля­ ется постоянным эпитетом змеи в русских и литовских заговорах. Эпи­ тет 'пестрый’ связан с оппозицией свет/тьма и соотносится с мраком (лит. margas — рус. мрак) и с мерцающим, сверкающим огнем — мол­ нией (моргавко 'зарница’) [Невская 1984]. То есть эпитет, на первый взгляд основанный на визуальном восприятии, имеет более сложную семантику и еще раз подтверждает амбивалентность змеи — она нахо­ дится на границе двух миров, ее положение неустойчиво, это обуслов­ ливает ее связь с противоположными членами оппозиций. Интересно, что этот эпитет объединяет не только змею с рыбой, но и с противопо­ ложным им обеим персонажем — птицей [Цивьян 1984, 49]. В загово­ рах змея получает нередко и птичьи эпитеты: в русских заговорах ши­ рокоперая, полетучая; в литовских — (pa)skraiduolini, (pa)skreduoline, shruoduola (от skristi, skrendu, skraidyti 'лететь, лечу, летать’); ciulbute (от ciulbeti 'щебетать, чирикать’) В литовском народном искусстве не­ редко изображались змеи с крыльями. Табуированное название змеи птицей и превращение змеи в птицу после укуса отмечается и в румын­ ских заговорах [Цивьян 1984]. Связь змеи и птицы имеет, по всей ви­ димости, общемифологический характер: «Тождество змея=птица с до­ статочной достоверностью подтверждается и уровнем первичной мифо­ логизации, и уровнем универсальных мифологем, в частности связан­ ных с основным мифом. В этом плане оно представляется логичным и семантически обоснованным» [Там же, 53]. В заговорных образах пти­ цы и змеи действительно много общего: обе имеют крылья и перья, Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 205 змеиное жало в литовских заговорах называется snapas 'клюв’: Zaltys Jiev a i duria gyli is savo snapo, Jez u s mina su kojom «Уж Еву колет ж а­ лом из своего клюва, Иисус топчет ногами» [Balys, 58, №396]; а в рус­ ских — клевало: Змеиное клевало в камень, а т оска в лыко да в пать, а не в милого р аба Божия И вана [РЗ, 78, № 150].

Ж а л о является главным орудием змеи, которому уделяется ос­ новное внимание при обращении к змее (оно и упоминается в текстах чаще всех остальных частей тела змеи — см. тезаурусный словарь): ж а­ ло просят вынуть, забрать, потопить, окунуть в воду; оно является но­ сителем яда, который змея оставляет в ране и который пытается ней т­ рализовать заговаривающий. Яд часто отождествляется с болью, опу­ холью, нарывом, хотя является их причиной. Змею также просят заб­ рать с собой, унести, вынуть боль. В русских заговорах жало изофункционально яду, у змеи еще есть и р от, в котором находятся з у б ы с ядом, то есть, еще одно орудие змеи; и у ши. Помимо этого со змеи можно еще снять' д в е н а д ц а т ь ш к у р, что и грозится сделать за­ говаривающий.

В литовских заговорах части тела змеи могут метонимически обо­ значать саму змею, например, много разнообразных образований от слова 'хвост’: saltauodegt 'холоднохвостая’, gelezineuodegё 'железно­ хвостая’, ilgauodegi 'длиннохвостая’.

Бытуют легенды о когда-то суще­ ствовавших змеях с разветвленными, двойными или тройными, кон­ цами хвостов [Dunduliene, 34]. Названия змей в литовских загово­ рах — brizgauodegi букв, 'с растрепанным, лохматым хвостом’ еще раз подтверждают это. Помимо хвоста из частей тела выделяются гла­ за (akele padakelg), челюсть (ziauna paziauna) и... рога (raguocё рагаguoce). Но и это не лишено основания — народные предания сохра­ нили сведения о главном боге ужей — Рагисе (от слова ragas — 'рог’), у которого на голове были рога [Там же, 142]. В русских заговорах можно отметить только один случай метонимии — золот ая голова.

Этот эпитет отражен и в литовских заговорах — змея называется auhsine 'золотая’, sidabrint 'серебряная’ 1.

Связь змеи с золотом прослеживается и в других жанрах фольк­ лора: в сказках Бажова хозяин подземных недр (Полоз) владел залежа­ ми золота и, проползал по земле, оставлял за собой золотой след [Бажов, 158-165]. Змея, хозяйка нижнего мира, являлась хранитель­ ницей кладов, денег, зарытых в земле, и несметного богатства, подзем­ ного огня — золота. В русских сказках превращенная в девицу змея го­ рит в огне [Афанасьев, №248, 566], ср. сказку П.П. Бажова «Огневушка-Поскакушка».

Связь змеи с огнем отражена и в русских поверьях:

Интересно, что польский король змей назывался Zloczyn или Zlotoglowiec и был способен превратиться в чистое золото, если бросить в него камень [Ma­ jewski, 100, 114].

206 М. В.Завьялова «Если поймать змею с короной на голове (с рожками) и, приготовив особым образом, съесть, будешь понимать разговор огня с огнем, травы с травой, животных и птиц» [СРС, 174]. На «огненную» природу змеи указывают и ее эпитеты в литовских заговорах: spindutd (от spindeti 'сверкать’); zibute (от zibiti 'блестеть’). Два последних имени, по-види­ мому, обязаны своим появлением разновидности ящерицы, которую литовцы называют zaltys zibulys 'уж-блестка’ в связи с окраской — блестящим медным цветом. Эту же змею по той же причине назы­ вали еще ’железной’ (gelezine) и 'медной’ (varine) [Dunduliene, 19, 39].

С металлами связывают змею не только особенности внешнего вида, но и ее отношение к нижнему миру, ведь металлы являются символом подземного царства [МНМ, II, 146-147].

В русских заговорах помимо аналогичного литовскому медяница фигурируют и названия ярьш ярец, переярец, что тоже имеет отношение к медному цвету: «Ярь, медянистые, ядовитые соли, идущие в краски»

[Даль IV, 680]. Круг значений многочисленных слов с корнем яр- от­ сылает еще к некоторым концептам, каждый из которых имеет ар­ хаическую мифопоэтическую основу, близкую змее: ярый 'огнен­ ный, горячий’, но и 'злой, лютый’; ярь 'растительная сила почвы’;

ярина 'овечья шерсть’; Ярила [Там же].

С внешним видом змеи связана также довольно многочисленная группа наименований в литовских заговорах — прежде всего это все цветовые обозначения: ruda, marga, (pa)juoda, (pa)raudona, zalia, balta, тё1упа, semoji, pilka, melsva, skersai dryza padryza, isilgai dryza padryza 'коричневая, пестрая, черная, красная, зеленая, белая, синяя, пегая, серая, синеватая, поперечно полосатая, продольно полосатая’. Кажется, здесь представлены все варианты окраса, которые только могло выду­ мать человеческое воображение. Но это лишь следствие наблюдательно­ сти: самая ядовитая змея на территории Литвы называется marguole 'пеструшка’, она серо-коричневая с темным зигзагообразным рисунком на спине, иногда черная. Другой тип змеи-ужа имеет оранжевое брюш­ ко, а еще один — зелено-черную голову с желтыми пятнами, пестрый живот с черными и белыми полосками, оборачивающимися вокруг те­ ла. Кроме того, встречаются змеи с точками небесного цвета [Dundu­ liene, 19, 38]. Как видно из этого описания, почти все змеи пестрые, как бы обвитые разнообразным рисунком. Очевидно, отсюда и эпитеты, ис­ пользуемые в заговорах, — pintine (от pinti — 'плести’, то есть 'перепле­ тенная’, что перекликается с названием вида змеи pantine (от pantis — 'путы’, родственного, кстати, нем. spinnen 'прясть’: [Фасмер III, 412]);

близкий ему по значению verpstini 'веретенная’ (ср. русское название змеи Веретеница — то же, что литовский Saltys zibulys, то есть Медя­ ница, «переходная к змеям безногая ящерица» [Даль 1,18]); а также kanapine — дословно 'конопляная’, но, возможно, это тоже связано с цве­ том — ср. рус. конопатый, образованное от конопля [Там же, II, 152].

Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 207 Некоторые имена представляют собой метафоры. В русских заго­ ворах таких случаев немного: в основном змея называется скорпея (произв.

от скорпион), однако это наименование претерпело ряд изме­ нений, так что некоторые трудно возвести к породившему их имени:

скопрея, скоропея, скороспел, шкуропея, и даже шкура пега. Другое распространенное название змеи казюля ( козюля), вероятно, связано с представлениями, что у змеи есть рога (см. выше). К метафориче­ ским названиям можно отнести и уже упоминавшееся карачалка (воз­ можно, от карачайка— «черная, долгошерстая и мягкая овчина»?

[Даль И, 91]). Связь с овечьей шкурой просматривается почти во всех русских заговорах, где описывается местонахождение змеи: Н а море на Окияне, на острове на Буяне с т о и т дуб, под тем дубом ракито­ вый куст, под тем кустом лежит бел камень, на том камне лежит рунцо, под тем рунцом лежит змея скопрея... [Майков, 68, №174];

Н а море, на острове лежит куча еловаго дору, в этом во дору ле­ ж и т руно чернаго барана, в этом руне свито гнездо, в этом гнезде лежит змея шкуропея... [РЗ, 81, №159]. В Литве распространены по­ верья о том, что змеи не кусают овец. Обряды, совершаемые в Р ож ­ дество, были связаны с овцами и змеями одновременно: дети цепля­ лись друг за дружку, образуя вереницу («ужа») и бегали по деревне с криками «bar-bar-bar» (как овечка) и «ciu-ciuks» (как змея)2. Уча­ стников этой вереницы называли овечками [Dunduliene, 141]. Как известно, Рождественский Сочельник был связан с культом умерших предков, которые, вероятно, и символизировались овцами и змеями.

Реконструируемый и.-е. корень *uel-, имеющий отношение к душам умерших (лит. vele 'душа’, Velines 'день поминовения мертвых’), от­ ражается и в названии противника Бога-Громовержца основного мифа (Велес — Волос), и в названии овечьей шерсти (рус. волна, лит. vilna) [Иванов, Топоров 1974, 34]. Змеи и черти как хозяева стад овец высту­ пают и в литовских сказках, отражая сюжет основного мифа.

В литовских заговорах метафорические названия змеи имеют более ласкательный оттенок — змея чаще всего называется птичкой: pauksteптичка’, grazi paukstyte 'красивая пташка’, kregzdyti grazioji 'ла­ сточка прекрасная’, lakstuti 'соловушка’ (см. выше об устойчивости этого сравнения). Связь змеи с птицей прослеживается в древних мифах о создателях мира — птице и змее, появившихся из Космического яй­ ца. В литовских сказках жизнь дракона заключена в утином яйце.

На обрядовых яйцах, разбиваемых на Пасху, часто изображался ор ­ намент в виде змей, считалось, что из разбитого яйца открывается выход для змеи — подательницы жизни и плодородия. Тройная связь змея-птица-конь воплощается в облике дракона или Верховной змеи, изображавшейся с крыльями, короткими птичьими ногами и лошади­ 2 С этим звукоподражанием, вероятно, связан о латышское название змеи cUska.

М. В. Завьялова ной головой. По преданиям, души умерших людей переходят в змей и птиц. В то же время змеи считались предками лошадей [Dunduliene, 22, 67, 72, 131, 138]. Кстати, змея в заговорах имеет еще и название агкйпё 'лошадиная’, а в народном искусстве часто изображалась с солнцем и его крылатыми конями. На лошади появляется в литовских легендах и Айтварас, служащий воплощением змеи, птицы и небесного огня в од­ ном лице, во многом схожий с русским Огненным Змеем — он огнен­ ным вихрем проносится по небу, приносит людям богатство, способен превращаться в красного петуха и вылупляться из яйца. Кроме того, он любит яичницу, сладкое молоко и мед. Не случайно змею в литов­ ских заговорах называют saldute (от saldus 'сладкий’), medute (от те

dus 'мед’). Однако конь в заговорах может быть и противником змеи:

Dievs Tevs, sHnus Dievs, Dvasia Sventa; sventas Jonas, sventas Petrai, sventas Dievo kardas, gelezines akecios, juodi arkliai tegul tave sutrauko i striugus striunkelius. «Бог Отец, Бог сын, Дух Святой; святой Иоанн, святой Петр, святой Божий меч, железные бороны, черные кони пусть тебя разорвут на мелкие кусочки» [Balys, 58, №394]; Во ecu вы, три­ ст а коней железных и т ри ст а мужей железных, берите вы по луку железному и по т ри ст а стрел железных, гоните вы скоро наскоро и стреляйте черной коровушке матушке в вымя, во ужево жало и во змеино [Майков, 70, №181].

Единственной птицей, выступающей против змеи, в литовских заго­ ворах является петух, кровь которого является оружием заговариваю­ щего:...Jei neisimsi, as paimsiu, mesiu akmenis (akmens?) ugn{, uzdegsiu kalnus, pakalnes ir klonius ir tau nebus, k-ur iseiti. Jei neiseisi, as paimsiu gaidzio skiauteres kraujo, uzliesiu kalnus, pakalnes ir klonius... «Если не вынешь (змея жала), я возьму, брошу камни (из камня?) огонь, зажгу горы, склоны и долины, и тебе некуда будет выйти. Если не выйдешь, я возьму кровь из петушиного гребешка, залью горы, склоны и доли­ ны...» [LTR, 3961 (7)]. Из приведенного текста видно, что кровь изофункциональна огню — 'залить кровью’ равносильно 'зажечь огнем’.

Однако сама змея имеет связь с огнем — помимо Айтвараса, который называется ugninis zaltys 'огненный уж’, в заговорах присутствует об­ ращение к королю змей — karaliau liepsnotas 'король пламенный’, ко­ торый изображался с развевающейся сверкающей золотом гривой. Ог­ нем в литовских заговорах угрожают змее, огонь может сам «про­ клясть» змею; огнем, точнее, прижиганием горячим железом лечится змеиный укус [Elisonas. Ropliai, 120]; однако уж сам мог в отместку за убийство своего сородича поджечь избу обидчика. Чтобы избавиться от змей, рекомендовалось выйти со святым огнем в поле, зажечь там три костра, подождать, пока они догорят, и тогда все змеи покинут де­ ревню и уйдут в то место, где горел огонь [Elisonas. Ropliai, 109].

Такая амбивалентность по отношению к змее свойственна и другим стихиям — воде и земле. Пострадавший человек должен был как мож­ Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 209 но быстрее окунуть укушенное место в воду, а если змея успеет быстрее него доползти до воды, человек не поправится. Змея считалась власти­ тельницей вод, и в то же время вода, как и другие важные объекты мироздания, в литовских заговорах может змею проклясть. Одним из способов избавиться от укуса является требование к змее окунуть ж а­ ло в воду:...Plaukei per marion, uodagos nezumerkei, kisk, skundzic savo gyluoni undenin, iskel сутц virsun. «Плыла по морю, хвост не замочила, окунй, потопи свое жало в воде, подними опухоль наверх» [Mansikka, 80, №71]. Змея в литовских заговорах сама нередко называется vandenine 'водяная’ и saltinine 'родниковая’. Последнее образовано от слова saltinis 'родник’, имеющего корень salt- 'холод’, что сближает его по внутренней форме с цслав. студенъць, ср. производные от корня saltв именах змеи (saltauodege, salta gelezis, и аналогичн. zimna zeminga).

В русских заговорах змея тоже имеет эпитет водяная, однако вода яв­ ляется одним из противников змеи, она не пускает, не принимает змею, вода является орудием заговаривающего, и его преимущество заключа­ ется в обладании ею: Л ю тая змея, лютоедица, за что ты рабу Божию ( имя рек) ела? У тебя во р т у капли воды нет, а у меня море во рту [Майков, 72, № 188]; Колоколуха, бойся Святого духа, постной коля­ ды да иорданской воды [ТРМ, 67, № 279).

Земля, самая близкая стихия для змеи, очевидная среда обитания, тоже, как ни странно, способна лечить змеиный укус. Укушенное место посыпали землей или даже закапывали в землю [Elisonas. Ropliai, 122].

В русских заговорах змея называется гад подземельный, червь земля­ ной, она проходит сквозь землю, сама земля сравнивается со змеиным жалом:...Как матушка земля ст о и т на трех кедрах, не тряхнется и не ворохнется, — т а к стой, ужево жало и змеино, не тряхнись и не ворохнись [Майков, 70, № 181]. Однако приводится крайне перена­ сыщенный перечень земных объектов, на которых змея появляться не должна:...От грозной тучи нигде ты не укроешься: ни под землею, ни под межою, ни в поле, ни под колодою, ни в траве, ни в сырых борах, ни в темных лесах, ни в оврагах, ни в ямах, ни в дубах, ни в норах...

[РЗ, 80, № 157]. Если в русских заговорах земля — пассивный объект, то в литовских заговорах она более активна, а иногда и персонифици­ рована. Земля в заговорах способна проклясть змею, она обвиняется в том, что допустила такую несправедливость — позволила змее ужа­ лить человека.

Литовские заговоры, обращенные к земле, занимают отдельную группу заговоров от укуса змеи, а иногда даже трудно оп­ ределить, к кому заговор обращен — к самой земле или к змее, назы­ ваемой 'землей’: Zemyje zeme, neturi valios ant sios zemis. Kam ma­ no... karvel{ sutraukijai. Kaip buvo is pradzios, tegul bus visados «Ha земле земля, не имеешь власти на этой земле. Зачем мою коровку ра­ зорвала. Как было сначала, пусть будет всегда» [Mansikka, 79, №68].

Сама змея в заговорах называется не только геттё, рагет'тё, zeminga 210 М. В. Завьялова 'земляная, подземная’, но и именем богини земли — Zemenile (гетеniala, zemelele), Matelala ( metelele), Motinele ziemintle, Mumin.6 Zemine 'Земля Матушка’. Тесную связь змеи с землей можно видеть и в уже упоминавшейся этимологии слав. *zmbja. Однако земля в литовских заговорах имеет ярко выраженный негативный оттенок: ее свойства — злоба, зло, мерзость, в то время как змея может выступать и в виде объектов, противопоставляемых по своим качествам земле, — солнца, месяца, звезд. Например: Spindute, sauliuti, тёпиИо tu danguje, niekam ishados nedarai, tu tiep niekam nedaryk, Usk sa gurban, gul’k j duonq «Лучик, солнышко, месяц ты на небе, никому не приносишь вреда, ты так никому не приноси, лезь в хлев, ложись в хлеб» [LTR, 5497 (241)].

Хлеб был близок змее, возможно, как и любая растительность, ведь змея считалась покровительницей плодородия, и все, что растет на зем­ ле, было в ее власти. Такова же и прагматика: змеи уничтожали грызу­ нов, таким образом увеличивая урожай. На обрядовых хлебах часто изображались символы змей, птиц, животных, растений и небесных тел, а еще в XVI веке литовцы жертвовали божествам неба и земли принесенные под зеленые дубы хлеба, испеченные в виде змей ужей, или собак [Dunduliene, 86, 147]. Исследования показывают, что домаш­ них ужей литовцы держали в домах рядом с зерновыми закромами, ча­ сто под жерновами, — отсюда и название deiuiai pagirniai, то есть 'боги под жерновами’. До начала X X века сохранились предания об ужах, живущих в кладовых, способных летать и приносить хозяевам зерно.

Это свидетельствует о том, что ужам принадлежала функция охраны главного богатства крестьян — хлеба [Urbanavicius, 14]. Однако и укус змеи лечился хлебом: заговоры наговаривались чаще всего на хлеб, который скармливался пострадавшему (неважно, человеку или жи­ вотному). Идя в лес, брали с собой кусочек хлеба, — считалось, что змея боится запаха хлеба и избегает его [Elisonas. Gyvate, 164]. Если после укуса змеи человек сразу съедал хлеб с солью, входил под кры­ шу и становился против солнца, то не только излечивался от укуса, но и получал все, что пожелает (в качестве компенсации за нанесенный ущерб) [Dunduliene, 104].

Культ змеи в Литве тесно переплетался с культом солнца — змею можно было приманить знаком солнца — сложенными крестообразно соломинками. Считалось, что змея питается солнцем, а если убить змею, солнце будет плакать, не будет светить несколько дней. Пока светит солнце, змея не может умереть, солнце будет поддерживать в ней жизнь. Если войти в лес, вспомнив день, на который приходился Сочельник (день рождения солнца), змея не укусит, также не трога­ ет она тех, кто почитает солнце [Dundulienfe, 115, 129]. В литовских сказках уж является сыном Солнца или родом из страны Солнца; на земле он вынужден вступить в борьбу с каким-либо сказочным пер­ сонажем, и если побеждает, то получает право вернуться на родину Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи»... 211 [Simkunaite, 21]. Заговоры от змей считались наиболее действенны­ ми, если заговаривать до захода солнца, обернувшись к нему лицом.

Сами заговоры тоже включают в себя обращения к солнцу: SauU kair6n, Saule desinin, О gyvati uzpakalin. «Солнце налево, солнце на­ право, а змея назад» [LT, 987, №9296]; Zeme ir saule, Atimkite пиоdus. «Земля и солнце, отнимите яд» [LTR, 3988 (57)]. Солнце, боль­ ше, чем другие объекты, призывалось не принять змею, не светить на нее, сжечь, ненавидеть, не смотреть на нее. Зрение в отношении змеи тоже является амбивалентным символом: с одной стороны, сре­ ди прочих частей тела у змеи выделяется глаз, и она даже называется akele 'глазок’; главного ужа, господина всех змей просят взглянуть глазком из-под своей короны, т.е. его глаз имеет исцеляющую функ­ цию, и в то же время змея называется слепой (akla). Возможно, это связано с двойственностью солнца, ведь глаз является символом солн­ ца — небесного всевидящего ока. Видимо, оппозиция видеть/не ви­ деть, слепой/зрячий и — как следствие — свет/темясЬ’а связана с по­ ложительным и отрицательным отношением к змее — взглянуть, т.е. спасти, может господин змей, с которым заговаривающий стара­ ется установить контакт. Обратный случай — лишение змеи зрения, т.е. возможности видеть солнечный свет, и с другой стороны, солн­ ца — возможности глядеть, т.е. освещать змею, в наказание за на­ несение вреда человеку в тот момент, когда дружественно-покровительственные отношения между змеей и человеком нарушились. Свет и зрение объединены в следующем литовском поверье: если жечь змею в огне и смотреть на нее, вскоре ослепнешь [Elisonas. Reptilia, 89]. Стоит отметить, что змеи считались способными лечить глаз­ ные болезни, и вообще змеиный глаз имел особую силу — ср. роль змеиных глаз в любовной магии у русских 3.

По русским поверьям, в день Ивана Купалы (летнего солнцесто­ яния) с л е п а я змея медянка получает зрение на целые сутки и по­ тому делается очень опасной: бросаясь на человека, как стрела, может пробить его насквозь [СРС, 172]. Однако в русских заговорах солнце пассивно и выступает противником змеи: не обогревает змею, змея укрывается от солнца руном:...под черной руной лежит змея скоропея, укрывши о т частых звезд, о т ясного месяца, о т светлаго солнца...

[Майков, 68, №176]. Солнце, звезды и месяц в русских заговорах со­ ставляют единый комплекс, противопоставленный змее. Но змея име­ ла связь и со звездами: в день святого Власия в Тульской губ. овчары «окликали звезды» с просьбой осветить овец и умножить их количест­ во [Иванов, Топоров 1974, 74]. В польской традиции падающая звезда 3 Интересно отметить, что одним из польских названий мифического змея было Ostrowidz. По тем же польским поверьям обычная змея становилась крылатой с 7 го­ ловами, если ее в течение 7 лет не увидит г л а з человека [Majewski, 100, 113].

М. В. Завьялова называлась летающим змеем [Majewski, 120]. В литовских заговорах, возможно, это получило отражение в назывании змеи звездой: Saldzyja bitelafё), sviesyja zvaigzdela(e), atprasau, atmeldziu as tavi, atmaldau, juodo plauko, (juodo) plaukelio nekliud(z)yk «Сладкая пчелка, светлая звездочка, прошу, молю тебя, упрашиваю, черному волосу, волоску не мешай» [Mansikka, 76, №55]. Видимо, не случайно в этом заговоре змея называется пчелкой, по крайней мере, пчела была сред­ ством от укуса (по-видимому, в силу лечения подобного подобным — пчела тоже жалит): ее прикладывали к ране, место укуса окуривали пчелиными сотами, пострадавшему рекомендовалось есть пчел с хлебом и медом [Elisonas. Gyvate, 165]. Возможно, этим объясняется и эпитет змеи 'медовая’ в литовских заговорах (см. выше).

Помимо вышеперечисленных объектов, которые имеют тесную связь со змеей, часто совмещаются с ней в литовских заговорах сущест­, вует еще круг явлений и концептов, которые присутствуют в текстах как бы параллельно змее, существуют наравне с ней и входят в отноше­ ния неявного сравнения, образуя своеобразный ассоциативный ком­ плекс. Например, Akmuo be saknies, Paukstis be pieno, Papartis be ziedo «Камень без корня, птица без молока, папоротник без цветка» [LTR, 4921 (17)]; Saule saule, тёпио menesiu, гетё zeme, ирё ире! Nueih tu, gy­ vate, skradu zeme! «Солнце солнце, месяц месяц, земля земля, река ре­ ка (во втором случае — формы вокатива)! Пройди ты, змея, сквозь зем­ лю!» [LT, 895, №9283]. Выстраивается круг объектов, в который поми­ мо уже описанных солнца, месяца, воды, земли и птицы входят еще «растительные» персонажи — папоротник и дерево, а также камень.

Папоротник, как известно, является воплощением птицы, это под­ тверждают и языковые факты: рус. папоротник родственно перо, лит. sparnas 'крыло’ — рус. парить [Фасмер 1966, III, 202].

Поэтому не случайно змея сравнивается с папоротником, а цветок папорот­ ника — с жалом, вероятно, из-за сходства того и другого с огнем:

цветок папоротника распускается с треском, похожим на раскаты грома, в ночь на Ивана Купалу, то есть во время летнего солнцестоя­ ния, а жало обжигает как огонь — связь в языке понятий жалить и гореть отмечает А.А.Потебня [Потебня 1860, 24]. Лит. gelti 'ж а­ лить’ родственно лтш. dzelt, dzilinat 'колоть, жечь, обжигать, ку­ сать’ [Fraenkel, 145]. С папоротником змею сближает и то, что по поверью, если кто-то увидит ноги змеи (как и если найдет цветок папоротника), то узнает все тайны, сможет читать мысли и находить зарытые в земле богатства, кроме того, змея может научить челове­ ка языку зверей и птиц [Elisonas. Reptilia, 89]. Однако папоротник имеет свойство прогонять змей [Потебня 1860, 180], вероятно, беря на себя в этом случае функции грома.

Помимо этого змея связывается и непосредственно с раститель­ ным миром (см. к этому этимологическую связь zaltys 'уж ’ и zalias Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 213 'зеленый’). По литовским поверьям, змею нельзя убивать, посколь­ ку она собирает яд со всех растений в лесу, и они становятся без­ вредными [Elisonas. Gyvate, 172]. И в заговорах змея называется не­ которыми «растительными» именами: zalesnykas matusnykas (веро­ ятно, от zalesa 'зелень’), ziluitine zilvitynas 'лозняк, ракитник’, то есть 'ракитовая’. Лит. ziluitis состоит из двух частей: zil- zilas 'седой’, родственного рус. зеленый, золото, зола [Фасмер, II, 103], и vit- vyti, родственного рус. ветвь, вить. Так мы еще раз возвраща­ емся к связи понятий 'огонь’, 'золото’, 'зелень’, 'змея’ и 'прядение (витье)’. Кстати, рус. р ак и т а ( праслав. *orkyta) сравнивается с лтш. qrhuls 'веретено’ [Фасмер III, 438]. Помимо этих названий змея имеет еще «растительные» эпитеты pusine 'сосновая’, krdmine 'кус­ товая’, kvietkine 'цветочная’. В русских заговорах это приобретает более отчетливые формы — змея находится под ракитовым или ли­ повым кустом: Н а море на Окияне, на острове на Буяне ст о и т дуб, под тем дубом ракитовый куст, под тем кустом лежит бел ка­ мень, на том камне лежит рунцо, под тем рунцом лежит змея скопрея... [Майков, 68, №174]. Строгая иерархия объектов в рус­ ских заговорах при описании местонахождения змеи (море — остров — дуб — куст — камень — руно — змея) иногда нарушается: змея по­ мещается просто на камне или на дубе:...На океане на море ст ои т дуб, Н а дубу сидит скрипия-змея... [СРЗ, 151]. Более того, змея сравни­ вается с дубом: Не дубы я рублю, черную гадину рублю, Дубы-то не станут, а люко-то повянут, А гадина-то пропадет, А у раба Божия у Анатолия рана заживет [ТРМ, 132, №533]. Разрубание дуба в погоне за змеем повторяет сюжет основного мифа, в котором противник Гро­ мовержца скрывается от него в дупле дуба [Иванов, Топоров 1974, 97].

Уже отмечалось, что в Литве змеи жили в дуплах сгнивших свя­ щенных деревьев. Известно и то, что литовцы приносили жертвы ужам и змеям под дубом. Это отсылает сразу к проблематике Мирового Дре­ ва, с низом которого, т.е. с корнями, была связана змея. В литовских заговорах змея сравнивается с деревом, а ее жало — со стволом ’дерево без ствола = змея без жала’. Дуб служит одновременно и местом обита­ ния змей — там находится их гнездо (именно не «на» и не «под», а нео­ пределенное «там»: Yra Egerq kalnas, tame kalne qzuolas ir ten guzta.

Toje gUztoje trys slugos: Karalina, Katrina ir Marcelina. Tos prasau isimti, kuri ileidote tq geluon[... «Есть гора Егеру, на той горе дуб и там гнездо.

В том гнезде три слуги: Каралина, Катрина и Марцелина. Ту прошу вынуть, которая выпустила это жало» [LT, 896, №9291] (ср. аналогич­ ный русский заговор: Н а море на Окиане, на реке Ордане ст ои т дуб, на том дубе сорок гнезд. Сам Саватей, сударыня Хевра!.. [Майков, 71, № 182]); и местом, откуда исходит угроза для змей: Atlaisk geluoni, jei neatlaisi, juodas marias, zalis nzuolas, un qzuola griausmas, jei neatlaisi, tavi razmus in dvylikq kavalkq «Отпусти жало, если не отпустишь, в 214 М. В. Завьялова черном море зеленый дуб, на дубе гром, если не отпустишь, тебя разо­ бьет на 12 кусков» [LTR, 4813(65)]. По агрессивному отношению к змее и по эпическому началу заговора можно сделать вывод, что он довольно поздний. По крайней мере, гром и дуб когда-то имели связь со змеей, как и другие атрибуты Перкунаса — конь, огонь, гора. Такая общность указывает на то, что эти два непримиримых врага имели когда-то дру­ жеские отношения: «Множество фактов указывает на хорошие отно­ шения змеи и бога-громовержца Перкунаса. Змея является спутницей Перкунаса. Однако когда змея прячет воду и вызывает засуху, Перкунас злится и бьет ее» [Dunduliene, 128].

Местом обитания змеи в литовских заговорах является не толь­ ко дуб, но и лес вообще: она выползает из леса, из-под липового или орехового куста; лес еще служит и местом столкновения змеи с противоположными ей персонажами — в лесу она встречает Бога и Швайстикаса, которые борются с ней.

В литовском заговорном мире камень тоже имеет элементы расте­ ния — он не имеет корня, ветвей и цветка (которые сравниваются со зме­ иным жалом). Возможно, это связано с литовскими поверьями о том, что камни растут. В заговорах камень «затаил дыхание», из него берет­ ся огонь, а Моисей превращает его в воду. Такое универсальное содер­ жание делает камень центром вселенной, каковым он является, напри­ мер, в русских заговорах — на камне пребывает не только змея или ца­ рица всех змей, к которой обращаются за помощью: Н а море на Океяне, на острове на Буяне лежит бел горюч камень Алатырь; на том кам­ не свито гнездо золотое, в том гнезде лежит царица Елица [Майков, 70, №179]; но и абсолютная незыблемая сила, способная с этой змеей справиться:...На Океане море лежит Златыръ камень, на Златыре камне ст ои т соборна церква, в той церкве соборней стоит престол, а за престолом ст о я т т ри ст а коней железных и триста мужей же­ лезных... [Майков, 70, №181]. Камень в русских заговорах — средото­ чие огненной силы, могущества и святости, о чем свидетельствуют его эпитеты: бел, златый, бел горюч Алатырь, Златырь, Белороб.

В литовских заговорах такое центральное положение камня явно не выражается, хотя и подчеркивается, что он находится «за синим мо­ рем»: Eik is Petro rankos greiclau. Tu, cia nebak, tu. cia nesMtk. Elk u.z тё1упщц тагщ ant pilko akmens... «Иди из руки Петра быстрее. Ты здесь не будь, ты здесь не сиди. Иди за синее море на серый камень...»

[LTR, 3957 (51)]. Возможно, такая размытость местонахождения камня (он еще и в поле) связана с тем, что камень был близок и почитаем ли­ товцами долгое время не как абстрактный центр мира, а как реальный объект.

Культ камня — еще одна отличительная особенность Литвы, где было огромное количество священных камней даже в те времена, когда они уже перестали выполнять функцию языческого жертвенни­ ка. Археологические исследования обнаружили на территории Литвы Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 215 камни с аккуратно выдолбленными углублениями, их считали священ­ ными и даже при переезде на новое место брали с собой. На таких кам­ нях часто вырезались изображения звезд, месяца, символы неба и змеи, именно эти камни были посвящены Домашнему ужу, в честь которого в углублении сжигались жертвы. Такие камни охраняли дом от любого зла, они были в каждом доме, их часто ставили так, чтобы одна часть выходила из избы на солнечную сторону — так ужи могли греться на солнце. Углубления в этих камнях содержали не только огонь — в них еще собиралась вода, в которой купались ужи. Такая вода тоже счита­ лась святой и целебной — ею лечили болезни глаз, кожи и суставов. Ею же поили домашних и лесных ужей. Недаром считалось, что свой яд змея берет из камня, как и из воды [Dunduliene, 104, 152-155]. Хотя камень служил и спасением от укуса — пострадавший должен был как можно скорее встать на камень, и тогда выздоравливал, если же первой до камня добиралась змея, лечиться было бесполезно (ср. то же самое относительно воды). О змеиной любви к камням свидетельствуют и рус­ ские поверья: «Там, где собрались змеи под землею, является светлый, белый камень; змеи лижут его, насыщаясь, и излизывают весь: это и есть бел-горюч камень Алатырь» [СРС, 174].

Оставшимися двумя членами комплекса сравнения со змеей без жала в литовских заговорах является вода без крыла и без ног и птица без молока и без жала. О связи воды и птицы со змеей уже го­ ворилось, но теперь обнаруживается еще и их связь между собой — воде приписываются атрибуты, пусть и отсутствующие, которые дол­ жны принадлежать птице. Птица, в свою очередь, приобретает чер­ ты одновременно змеи и коровы. Надо отметить, что коровы со зме­ ями водили странную дружбу: в Литве говорили, что каждая корова имеет своего ужа, который пьет ее молоко, и его не только не прого­ няют, но и считают это счастливым знаком. Более того, если уж пропадает, корова дает меньше молока, а иногда и умирает. Покупая корову, покупали вместе с ней и ее ужа [Dunduliene, 93]. Как уже отмечалось, мифический Айтварас тоже любит молоко. Однако в за­ говорах не отражается такая тесная дружба коровы со змеей — ко­ рова является совершенно беспомощной жертвой змеиного укуса и сравнивается с жабой, еще одним персонажем, принадлежащим к змеиному миру в литовских заговорах.

По преданиям, змея близка к жабе: жабы тоже пили коровье молоко и вырастали огромными, до размеров головы коровы; некоторые жабы даже имели крылья и могли летать; считалось, что в них, как и в зме­ ях, воплотились души умерших, правда, неестественной смертью; ж а­ бы считались символом жизни и смерти, и наконец, жабы тоже служи­ ли лекарственным средством от многих болезней [Dunduliene, 174Так же, как и при убийстве змеи, солнце плачет, если убить жабу (по другим преданиям — месяц плачет, а солнце смеется), однако, жаба М. В. Завьялова считается «птицей вяльняса» и боится солнца. Змеи с жабами имеют сложные отношения — жаба дает змее яд, если встретишь жабу, значит где-то поблизости должна быть змея; с другой стороны, если жаба плю­ нет на змею, змея подохнет, а лягушка считается лекарством от змеи­ ного укуса: ее живую прикладывают к ране [Elisonas. Varies, 478-485].

Если при входе в лес сказать «лягушка», змея испугается и не уку­ сит4. Укус змеи должен исчезнуть при упоминании «нечищенной»

лягушки: Dzievo gerybe, zemes bjaurybe, Paim, Dzieve, bjaurybi, Duok mum geryb{, Varle neskusta, Juoda karve, had kirsta Tai pamacys «Бла­ гость Бога, мерзость земли. Возьми, Боже, мерзость, дай мне благость.

Лягушка нечищена, Черная корова, что укушена, так поможет» [LTR, 4077 (64)]. Лит. skusti 'чистить, скрести, лущить’ может по смыслу сближаться с глаголом kirsti, который помимо 'кусать, жалить’ имеет еще и значения 'рубить, жать, ударять, пересекать’, общее в этих зна­ чениях можно сформулировать как 'нарушать общий целостный вид, разделять на части’. Название жабы гирйгё в литовском, возможно, имеет отношение к польск. ropucha, связанном со слвц. rapavy 'оспен­ ный, покрытый оспой’ [Фасмер III, 503]. Польское же krosta 'оспинка’ (рус. короста) имеет отношение к еще одному названию жабы — короставка, родственному лит. karsti 'расчесывать, чесать’ [Фасмер И, 335]. Так что, вероятно, признак «неочищенность, покрытость налетом, коростой», которую хотелось снять, выделялось как главный при­ знак в названии этого пресмыкающегося. По-видимому, упоминание мотива «неочищенности» лягушки в литовском заговоре, указыва­ ющего на этимологию ее названия, должно было усилить восприя­ тие и еще больше напугать змею.

Итак, мы видим, что довольно трудно четко разделить объекты мира, описываемого в литовских заговорах от змеи, на относящиеся к змее и нейтральные или противоположные ей Хотя многие из них.

ведут себя двойственно. Например, что касается объектов, составляю­ щих своего рода космос в заговорном мире, т.е. небо, солнце, месяц, звезды и т.п., только небо явно противопоставлено змее-«земле»: в про­ тивоположность низости, злобе земли подчеркивается, что небо облада­ ет «высотой», «благостью» и «могуществом», его, в отличие от змеи, сотворил Господь Бог (Ponas Dievas). Однако змея в другом контек­ сте называется menulio tu danguje 'месяц ты на небе’, причем это единственный случай упоминания места пребывания небесного тела, остальные объекты как бы нигде не находятся: в отличие от русских заговоров, где выстраивается целая иерархия объектов, и каждый 4 Вражда змеи и лягушки подтверждается фольклорными данными, сви­ детельствующими о поединке змеи/ужа и лягушки/жабы. В литовской тради­ ции жаба могущественнее змеи, что, вероятно, связано с участием лягушки в творении мира [Судник, Цивьян 1982] — в таком случае змея должна олице­ творять первозданный хаос.

Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*.. 217 имеет довольно строго закрепленное за собой место, в литовских за­ говорах вырисовывается набор концептов, явно ничем не объединен­ ных, но имеющих между собой сложную систему связей. Эти связи могут проявляться в виде сравнений, параллелизма, при замене од­ ного концепта другим. Например, при перечислении нескольких объектов, выполняющих одинаковые действия: Urvine, negadink гтоп'щ!... Saule tegul tave nesviecia, тёпио tegul tave nesviecia.

Tegul iskeikia tave dangus, iskeikia zeme, iskeikia tave vanduo, iskeikia ugnis, tegul iskeikia tave visi sventieji ir Svenciausia Motina «Пещерная, не вреди людям!... Солнце пусть тебе не светит, ме­ сяц пусть тебе не светит. Пусть проклянет тебя небо, проклянет зем­ ля, проклянет тебя вода, проклянет огонь, пусть проклянут тебя все святые и Пресвятая Богородица» [LT, 895, №9288]. Таким образом солнце и месяц образуют одну группу по отношению к змее, а небо, земля, вода, огонь — другую. В следующем примере образуется уже другой комплекс действующих лиц, объединенных негатив­ ным отношением к змее:...Nepriims tavqs dievas, nepriims tavqs saule, nepriims tavqs menuo, nepriims tavqs zvaigzdis. N eprisiglausi tu net ant samann, nei po samanom, nei ant krumo, nei po krumu...

«...He примет тебя Бог, не примет тебя солнце, не примет тебя месяц, не примут тебя звезды. Не спрячешься ни на мху, ни подо мхом, ни на ку­ сту, ни под кустом...» [LT, 895, №9287]. (Ср. сходный мотив в русском заговоре:...Если вынете свое жало, т о вас сырая земля примет, ясное солнце обогреет, а если не вынете своего жало, т о вас сырая земля не примет и ясное солнце не обогреет... [РЗ, 82, № 162]). Змея изгоняет­ ся из сфер, ранее принадлежавших ей выше была рассмотрена связь :

змеи с солнцем, месяцем, звездами, а также лесом и, в частности, ку­ стом. Не случайно в этих двух примерах включаются в контекст свя­ тые и Бог — проявляется более поздняя тенденция угрожать змее и «выгонять» ее из собственных владений, сужая таким образом ее мир и сферу взаимодействия с другими концептами.

Земные объекты также одновременно являются местами обитания змеи и местами ее встреч с противоположными ей персонажами. На­ пример, змея появляется из леса, но и Бог идет через лес, находит там змеиное гнездо, через лес скачет Швайстикас, в лес прогоняется змея «на суд Божий»: Juoda, pilka, dryza, ruda, raudona, melsva (kitas spalvas), keikiu as tave, had eitumei ant dievo sUdo i sausus miskus, i tyrus, kad nesopetn ir netintq. Keikiu as tave! «Черная, серая, полосатая, ко­ ричневая, красная, синеватая, проклинаю я тебя, чтобы пошла на суд божий в сухие леса, в пустыни, чтобы не болело и не пухло. Прокли­ наю я тебя!» [Mansikka, 74, №47]. Похожую роль играет море: змея плывет через него, ее прогоняют за море, за морем стоит дуб, на кото­ ром находится гром, способный разбить змею на двенадцать кусочков.

Эти атрибуты Перкунаса, так же как кони и горы, обращены теперь 218 М. В. Завьялова против змеи: Dievs Tevs, sUnus Dievs, Dvasia Sventa; sventas Jonas, sventas Petrai, sventas Dievo kardas, gelezinis akicios, juodi arkliai tegul tave sutrauko i striugus striunkelius «Бог Отец, Бог Сын, Дух Святой, святой Иоанн, святой Петр, святой Божий меч, железные бороны, черные кони пусть тебя разорвут на мелкие кусочки» [Balys, 58, №394]. Остальные природные объекты можно охарактеризовать по­ добным образом: и река, и гора, и поле, и пастбище являются ареной для развития главных событий в заговоре.

Непосредственно змее отводится немного места для проживания:

она живет в гнезде (гнездо в лесу или на дубе/под дубом); посылает­ ся в свой дом, в гроб, в пещеру, под землю, в лес; находится в Киеве, в человеке. В противоположность ей Пресвятая Дева Мария пребы­ вает в Кракове. Интересно, что и в русских заговорах змея находит­ ся в Киеве: В Киеве змея, в пещере змея... [ТРМ, 132, №534]. Воз­ можно, и в литовские заговоры Киев попал под воздействием рус­ ской традиции. Что же касается пребывания Девы Марии в Кракове, это, несомненно, влияние польского католицизма на Литву.

В русских заговорах, как уже отмечалось, змее отводится строго определенное место: она живет в гнезде (которое в свою очередь четко локализовано — на дубе или на камне); под руном (тоже на камне или у липовом кусте); на кровати (под сырым дубом); выходит из пещеры:

И з моря, из-за горы, из белокаменной пещеры выходила широкоперая змея... [Майков, 72, № 186]. Места, в которых временно находится змея {поле, травы, изгороди, дрязги, пень, колода), по которым она проходит, являются уже нежелательными для ее появления и загова­ ривающий «не пускает» туда змею:...От грозной тучи нигде ты не укроешься: ни под землею, ни под межою, ни в поле, ни под колодою, ни в траве, ни в сырых борах, ни в темных лесах, ни в оврагах, ни в ямах, ни в дубах, ни в норах... [РЗ, 80, №157]. Примечательно, что мир вообще — белый свет — является нераздельными владениями Ра­ ба Божьего в русских заговорах (...проклятая, лютая змея, людоедица змея, чтоб тебе, проклятой, сквозь землю пройдти, а тебе, рабу Божию (имя рек), по белу свету ходить [Майков, 73, №190]), и местом пребывания змеи в литовских (I r leidziama tau ро pasaul{ vaiksciot, neleidziama tau kad kenktai zmonems, ar gyvuliam ar kokiam daiktam «И дозволено тебе по миру ходить, не дозволено тебе вредить людям или животным или какой-нибудь вещи»).

Итак, получается, что змея в литовских заговорах способна зани­ мать все пространство мира: и земные объекты, и водные, и небесные, что объясняет ее амбивалентность. В русских заговорах, наоборот, змея подчинена четкому мировому устройству, она лишь часть этого мира, занимающая строго определенное место в иерархии объектов. Что ка­ сается общего мира, его модель в целом схожа в литовских и русских заговорах, различие заключается в явном выделении центра в послед­ Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 219 них и устремленности к этому центру, что и является основой сюжет­ ной линии в заговорах. Мир противоположных змее персонажей тоже схож в литовских и русских заговорах: это прежде всего Бог, святые и сам заговаривающий. Однако в литовских заговорах самым активным и могущественным персонажем, ведущим борьбу со змеей, оказывается Бог (вероятно, в силу того, что заговаривающий был настроен к змее скорее подобострастно, стремился договориться с ней а Бог как третья, могущественная сила появляется уже позже), а в русских заговорах — «Я» (заговаривающий).

Самым могущественным и грозным по отношению к змее персо­ нажем выступает Бог. Он убивает, закапывает, затаптывает, растира­ ет змею, отрубает ей голову. Отмечается, что он обладает мощью, си­ лой и добротой, чем его просят поделиться. В заговорах одним из важнейших орудий является имя Бога:...Per Dievo vardq pagalbes tegul pamocyja Onai Mazeikienei «Через помощь имени Бога пусть поможет Оне Мажейкене» [LTR 4921(17)]. Имя змеи также служит орудием против нее: зная ее имя, можно ее победить: As visц vardus zinau, пё vienos nebijau: ar juodoji, ar margoji, ar varine trejos devynerios «Я все ваши имена знаю, ни одной не боюсь: черная или пест­ рая, или медная, тридевять» [Balys, 56, №382]. В русских заговорах змея получает множество собственных имен: Колоколу ха, Марья, М а ­ рина, Катерина, Ирина, Марея, Наталея, Гарафена, Саватей, а так­ же имена царицы змей: Змия Македоница (возможно от медяница?), царица Елица, сударыня Хевра. В литовских заговорах присутству­ ют только Marcelina, Katrina и Karalina. Сложно объяснить, чем вызван выбор именно этих имен, единственное, что невозможно не отметить — повторения в нескольких именах созвучий таг- и rin-.

Первый корень имеет непосредственное отношение к змее (о margas 'пестрый’ см. выше), относительно второго что-то определенное ска­ зать трудно. Возможно, использование любых имен в адрес змеи при­ ближало к цели — случайным набором звуков можно было угадать имя настоящее, скрытое, табуированное.

Могущественное имя имеет в литовских заговорах и Иисус Христос (Paukstelis be pieno, akmuo be saknq, papartis be ziedo. Per Jizaus vardq tegul tai margai karvei pamacija «Птичка без молока, камень без кор­ ней папоротник без цветка. Через имя Иисуса пусть этой пестрой коро­, ве поможет» [Mansikka, 73, №43]). Действия его носят довольно пас­ сивный характер — Христос в основном говорит: Gyvati kerta, J6zus kalba, sventa M arija siekia, sventi angelai stovi «Змея жалит, Иисус го­ ворит, святая Мария следит, святые ангелы стоят» [Balys, 58, № 395].

Однако его образ более конкретен: у него есть ноги (которыми он мнет змею) и слюна, которая, по-видимому, сравнивается со змеиным ядом:

Ё;о Jizus per Cedrono ир[, nusispiovi tris kartus ирёп, tai ирёj saiU ргарио1ё, kad prapult ant svieto visos piktybёs «Шел Иисус через реку 220 М. В. Завьялова Цедрон и плюнул три раза в реку, в той реке слюна пропала, чтобы пропало на свете все зло» [Mansikka, 77, № 56]. Вероятно, это связано с визуальным сходством, сравнение слюны с ядом следует считать до­ вольно архаичным, а упоминание Иисуса Христа появилось по той же причине, что и в остальных заговорах. Это подтверждает и другой за­ говор, по форме более архаичный: Eina saule, eina seil6s, tegul iseina ir sito tvinkimas kartu «Идет солнце, идут слюни, пусть выходит и эта опухоль заодно» [LTR, 4105 (405)]. Кстати А. А. Потебня сближает слю­ ну со словом и, в частности, с колдовством [Потебня 1860, 64]. Таким образом, «плевание» Иисуса Христа в заговорах равносильно еще и ска­ занному им слову.

Весьма сложный образ в литовских заговорах имеет еще один святой персонаж — Дева Мария. Она упоминается чаще, чем Иисус Христос, и иногда ставится в один ряд с «языческими» персонажа­ ми: Sauliula, тёпаэёИ, sviesyja ausrela, grazyja svenciausia Panela, atim man situ sopuli Amen «Солнышко, месяцочек, светлая зорька, прекрасная Пресвятая Дева, забери от меня эту боль. Аминь» [Mansik­ ka, 77, № 57]. Это не случайно, поскольку новые христианские святые пришли на место старых языческих и заменили их, во многом пе­ реняв их функции: «В христианские времена, когда место богини Солнца заняла Богородица, она, как и ранние мифические персона­ жи, связывалась с драконом или змеей. Поэтому в христианской иконографии Мария изображалась с драконом или змеей у ног»

[Dunduliene, 77]. Христианский праздник Благовещения (25 марта) пришелся на день, посвященный змеям и пресмыкающимся, когда приветствовали ужей и змей, выползающих весной из земли [Там же, 138]5. В литовских заговорах Мария сравнивается с ужом: Sustok, gyvate, Рапа M arija eina, vyresne, kaip zalcio galva «Остановись, змея, Дева Мария идет, старше, чем голова ужа» [Balys, 57, №388].

Хотя Мария и противопоставлена змее, такое сравнение ставит ее в ряд с природными объектами, также имеющими косвенную связь со змеей (она вместе с небом, землей, водой и огнем проклинает змею).

Она в основном ведет себя пассивно, из активных ее действий можно выделить лечение укуса: Та piktoji gyvate jkando, о Svenciausia M arija rado liekarstq «Та злая змея укусила, а Пресвятая Мария нашла лекарства» [Balys, 55, №369]. В отличие от остальных персо­ нажей она не угрожает змее и не расправляется с ней, а избавляет уже от последствий ее укуса. Единственной формой участия ее в угрозе змее можно назвать то, что заговаривающий пользуется ее палкой, 5 По польским поверьям в этот день (25 марта) ужи залезают на деревья и слушают колокольный звон; если уж услышит звоп, у него вырастает еще одна голова, а если набирается 7 голов, то он превращается в дракона. Похожие пре­ дания связаны с днем рождения Богородицы (8 сентября) [Majewski, 120, 125].

Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи».. 221 чтобы убить змею: Zmieja, zmieja! Svinciausia Рапа Marija paduok man lazdn kad as galdcia azmusc itц zmiejn «Змея, змея! Пресвятая Де­ ва Мария, подай мне палку, чтобы я мог убить эту змею» [Mansikka, 81, №81]. По преданиям, змея действительно боится рябиновой палки [Elisonas. Ropliai, 109].

Наконец, последним персонажем, вступающим в борьбу со змеей, является сам заговаривающий. Его образ полнее отражен в русских заговорах. Заговаривающий грозится убить змею, наслать на нее тучу грозную, сжечь ее, развеять по полю, застрелить каленой стрелой, насыпать ей в уши лютаго зелья. Такие активные действия, хоть и потенциальные, высказанные в форме угроз, составляют большинство действий заговаривающего, остальные представляют собой акты гово­ рения, заговаривания или просьбы: Стану я, раба Божия (имя рек), отговаривать укушенное м есто у раба (имя рек), заговаривать; гад подколодный, гад подземельный, возьми свою ярь... [Майков, 71, №184].

Слово является главным инструментом заговаривающего:...убьет т е ­ бя Михаил Архангел каленой стрелою, я — словесами, Пресвятой Богородицы с помощью [РЗ, 82, №161]. Часто в конце заговора дается «ключ», закрепляющий сказанное: слово мое крепко; слово мое не прейдет ни в век, ни во век. Однако заговаривающий пользуется и обычными орудиями: двумя ножами булатными, зельем; и орудиями Бога-Громовержца: ему подвластны, как Богу, тучи (нашлю на тебя грозную тучу, каменьем побьет, молнией пожжет)', гром (в литов­ ских заговорах гром действует автономно); стрелы, которыми пользу­ ются помимо него Михаил Архангел и т ри ст а мужей железных и три ст а коней железных. Таким образом, заговаривающий предстает своего рода полубожественным персонажем, беря на себя функции пре­ следования и наказания змея. Несмотря на то, что находится он в «сво­ ем» мире (живет в избе, имеет скотину и двор), он выходит из него, что­ бы обрести желаемое могущество (Стану я, раб Божий ( имя рек), по у т ­ ру раненько, обуюся гладенько, умоюся беленько. Богу помолюся; пойду я, раб Божий, из избы дверьми благославлясь, из двора в вороты пере­ крестясь, под утреннюю зарю, к Океану морю [Майков, 70, № 181]).

В литовских заговорах заговаривающий не настроен агрессивно по отношению к змее: чаще всего он просит о помощи, сам же в основном говорит, «заговаривает»: As nieko nenukalbu; tik nuo gyvates uzkalbu;

kur eina saule, menuo ir zvaigid6s, Dieve, man padik «Я ничего не наго­ вариваю, только от змеи заговариваю, куда идут солнце, месяц и звез­ ды, Боже, мне помоги» [LT, 895, №9286]. Собственно, слово загова­ ривающего и является самым главным орудием против змеи, недаром, в основном используются глаголы-перформативы: «говорю», «прошу», «проклинаю», «велю»; да и любой другой глагол становится в этом контексте перформативом. Не только слово, но имя заговаривающего имеет силу: Svinta Marija, pristok (3 p.) PlauM ilgauodegi par mares (3 p.) 222 М. В.Завьялова Svinta M arija nemega (Зр.) Juodas plaukas nemiga (3p.) Mano vardas nemega (Зр.) «Святая Мария, прибудь (букв. — пристань). Плыла длин­ нохвостая по морю. Святая Мария не спит. Черный волос не спит. Мое имя не спит» [LTR. 3863]. Кроме имени, заговаривающий имеет дух и пар, тоже служащие орудием против змеи: он «стреляет духом» (kvaри tau saunu), а пара его боится змея (bijok garo тапо). Дух и пар, обо­ значающие, вероятно, дыхание и испарения, то есть жизнь в челове­ ке, связаны одновременно со словом и с огнем: лит. garas родственно рус. гореть [Фасмер I, 441]. Огнем, взятым из камня, заговариваю­ щий угрожает змее тоже, но сжечь намеревается не саму змею, а гни­ лые колоды, горы, пригорки и долины, т. е. владения змеи. Самостоя­ тельно нападать на змею заговаривающий, по-видимому, не решается и даже отрицает эту возможность: Ne as plaku, prakeiktas garas plaka, per amziq amzius.Amen «Не я секу, проклятый пар сечет, вовеки веков.

Аминь» [LTR, 5561(79)]. Единственный раз он обещает отрубить голо­ вы всем змеям, но только заручившись поддержкой Богородицы.

Помогает в борьбе со змеей и концентрация негативного отно­ шения к ней со стороны членов семьи заговаривающего: Nekencia tavqs saule, nekencia tavqs menuo, nekencia tavqs zvaigzd6s, nekencia tavqs dangus, nekencia tavqs pati, nekencia tavqs vyras, nekencia tavqs vaikai, nekencia tavqs visa pamilija, ir as tavqs nekenciu «Ненавидит тебя солнце, ненавидит тебя месяц, ненавидят тебя звезды, ненави­ дит тебя небо, ненавидит тебя жена, ненавидит тебя муж, ненавидят тебя дети, ненавидит тебя вся семья, и я тебя ненавижу» [LT, 895, №9285]. Если предположить, что такое обилие ненавидящих змею персонажей, объединенных родственными узами, должно усилить противостояние ей то обратная ситуация наблюдается в русских за­, говорах: именно наличие у змеи большой родни и перечисление ее в заговорном тексте является залогом скорейшего избавления от нее (посредством обретения власти над всеми змеями): Змия Македоница! Зачем ты, всем змиям старш ая и большая, делаешь такие изъ­ яны, кусаешь добрых людей. Собери ты своих деток и дядей сестер, и братьев, всех родных и чужих, вынь свое жало из греховного тела у раба такого-то... [РЗ, 80, № 157]. Однако больше всего делается упор на змеиных детей: М атуш ка змея шкуропея, вынимай своих деток: колодныя, болотныя, лесовыя, летучия, ползучия, боровыя, подможныя, подконечныя, переярец... [Майков, 69, №177].

Змея в литовских заговорах тоже имеет детей, в частности, дочь, которую, как рассказывается в заговоре, она задушила и по­ ложила под камень. Змея обвиняется также в том, что сделала то же самое с дочерью самого заговаривающего. В другом заговоре под­ черкивается, что дети заговаривающего тоже не хотят быть уку­ шенными: As nenoriu anei тап о vaikai nenori geluons kertan6io anei skaudancio... «Я не хочу и мои дети не хотят жала кусающего Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи»... 223 и болящего...» [LT, 891, № 9262]. Змея сама сравнивается с пест­ рым ребенком. Такое внимание к детям является отголоском того, что когда-то змея в Литве считалась покровительницей детей, ужи играли с детьми, спали вместе с ними, охраняли от всех несчастий, а также отвечали за продолжение рода вообще.

Бездетные женщины молились о плодовитости ужам еще в конце X IX века! Встреча с ужом на улице означала для женщины свадьбу и рождение ребен­ ка, а когда появлялся новорожденный, змею благодарили такой песней:

–  –  –

Этот своеобразный гимн жизни как нельзя лучше отражает отноше­ ние к змее в Литве — хранительнице домашнего очага, подательнице плодородия, счастья и долголетия, практически властительнице мира, хозяйке земли и неба. На примере литовских заговоров видно, как по­ степенно христианское мировоззрение пытается вытеснить змею из за­ нимаемого ею пространства, изменить ее образ, противопоставить ей новые традиции и ценности, но мы видим, насколько сильны корни языческого мировосприятия и с каким трудом змея уступает свои поМ. В. Завьялова зиции отчасти природным объектам, с которыми она была когда-то тесно связана, отчасти человеку, а в чем-то и Деве Марии.

В русских заговорах отражен, по всей видимости, более поздний этап взаимоотношений человека со змеей — в них отчетливее просле­ живается вторая часть основного мифа — поединок Громовержца с противником, тогда как большая часть литовских заговоров, возмож­ но, отражает первый этап — мирного сосуществования главных про­ тивоположных сил.

В качестве иллюстрации можно представить в виде таблицы от­ ношение к змее основных действующих лиц в литовских и русских заговорах. Разделение довольно условное, иногда отношение может быть явно не выражено, однако такая таблица, возможно, поможет определить общее и специфическое в каждой группе текстов. Плюсы или минусы в скобках указывают на то, что соответствующее отно­ шение явно не эксплицировано — оно скорее нейтральное.

–  –  –

ПРИЛОЖ ЕНИЕ Ниже приводятся фрагменты тезаурусных словарей, составлен­ ных на основе литовских и русских заговорных текстов от змеи.

Порядок следования концептов и их объединения в группы про­ диктованы текстами, а не общими знаниями о мире. Цифра после каждого слова означает количество употреблений. Ассоциативный ряд объектов выстраивается на основании совместной встречаемос­ ти и функционального сходства предметов.

М одель м и р а в л и т ов ск и х з а г о в о р а х от змеи (тезаурусны й сл о в а р ь ) Мир змеи

1. Gyvate, 61 обращения/названия:

tu, gyvate, gad (3), gadzica, juodaja gyvatele, zmieja (5), zmieja zmiejenie;

prakeiktas sliuzas, kirmele, kirm inas (23), zaltys (6);

ciuzi (5), ciuzu ciuzute, slamu slamute, cizanina, zilvitine, gyvatine;

saltauodege, saltuodege (9), gelezineuodege, brizgauodege pabrizgauodege, ilgauodege;

geleze, gelezie, gelez, gelez, gelezin;

slugos, Cenge, ledudiela (ledudiula), liga ligela, korva karvala, zveris;

paukstele, grazi pauksyte, kregzdyte grazioji, saldzyja bitela, sviesyja zvaigzdela, sauliute, menulio danguje, karaliene liepsnota;

urvine, saltinine, palazina, skraiduoline paskraiduoline, akele padakele, raguoc6 paraguoce, skreduoline paskreduoline, ziauna paziauna, skruoduola;

zalesnykas, matusnykas, pakalne pakalnienie, zemianele (zemialeli), metelale (meteleli);

aukseli, sidabreli (10), raudonmarge, zalamarge;

zibute, lakstute, saldute, medute, semute, gerute, margute, ramute, ciulbute, spindute;

Marcelina, Katrina, Karalina, M um ine Zemine 8-79 М.

В.Завьялова эпитеты:

ruda, marga, juoda, juoda pajuoda, raudona paraudona, zalia, balta, melyna, semoji, zaloji, pilka, melsva, skersai dryza padryza, isilgai dryza pa­ dryza;

vandenine, vandenine pavandenine, zemine, zemine pazemine, zimna zeminga, zemyne gelezine, gelezine pagelezine, miedine pamiedine, pusine, krumine, kvietkine pakvietkine, auksine paauksine, sidabrine pasidabrine;

akla, vaikinga pavaikinga, pikta papikta, prakeikta, piktoji, baisioja, nelaboji;

arkline, pintine, purvynine, kanapine, verpstine ч а с т и тела ( н е о т ч у ж д а е м ы е а т р иб у т ы) : galva raudona, uodega geltona, salta, gerkle, snapas, akele (karaliaus), dantys, vardas о т ч у ж д а е м ы е а т р и б у т ы: geluonis, sopulis, giluo, dukrele, piktybe, sekla, trucyzna, karimele (karaliaus), vaikai главный член м н о ж е с т в а : gyvacii) viespats, karaliau liepsnotas, Motina musi), pikciij karaliene ч а с т и це ло г о : dvylika kavalki), striugiai striunkeliai к о л и ч е с т в о : pulkas.

daug, trys, devyni tukstanciai, trejos devynerios м е т а ф о р ы : zeme, zvaigzdela, gelezis, Zieminele, paukstis, zveris, bite л о к у с 1 ( о т к у д а п о я в л я е т с я или где ж и в е т зм ея): giria, is dideles girios, is liepos kriimo, zalia ganykla, per marion (plaukei), per giliq up^, per rasi) (vaiksciojo), lizda, guzta (ant qzuolo ant Egerij kalno), Kijeve (buvai), zmoguje, is zmogaus (eik), is zmogaus kuno (iseik), is Petro rankos (eik greiciau) л о к у с 2 ( ку да п р о г о н я е т с я зм ея): skradziai zeme (eik), skradu zeme, po zemem (gulek), j zem§ (ljsk), undenin (kisk gyluonj), namulio gulti (eik), gurban gulti (eik), urvelin (gulcie), krumelin, miskelin (eik), samaninen (nunesk savo sopuli), i sausus miskus, j tyrus, uzpakalin, uz melynqji) marii) ant pilko akmens, ant siido Dievo, Dievo kiseneje (Dievas jsidejo), duona (gulti j) л о к у с 3 (где не будет зм еи): ant samanq, po samanom, ant krumo, po krvinni, po mano aslaimelj (nevaiksciok) дей ствия ( з ме я — с убъект) :

— потенциальные действия:

— императивы: sustok, eik, ljsk, nunesk (sopuli), susirinkit, issirinkit jus is cia, gulek, nebuk, nesedek (cia), naktuik, nekqsk, kiak, skundzic (savo gyluonj), iskelk (cynii) virsun), nedarykite (nieko), atleisk (pagedusj kraujg, geluonj), atleisk, atleis (man), dovanok (man), negadink (zmoniij), nekliudzyk, atiduok (sveikat^, joudq plaukq), ilimk, pasimk (insavi), grazink, zvilgtelk (akele — gyvacii} viespats), isgydyk, vaduo’ (baltq galvq), bijok (garo mano), miegok, gulk (\duonq);

— предсказания: nebliesi, nebkqsi, neprisiglausi, man pikto nebdarysi, plysi, isdvesi, plis, ispumps, issikas (sau duob§), atsakysi (ant sudo dievo), sudeginsit (saul§);

— пожелания: vaikscioti (leidziama tau), eitumei, gulti (eik), (neleidziama tau) kad kenktai (zmonems, gyvuliam ar kokiam daiktam), nevodija neiskadija (tegul), klausyti (turit man?s), netureti (valios ant zemes) — фактические действия:

— в прошлом: ispanzei, plaukei, vaikscioj, raitosi, vyniojosi, gulejo, bu­ vai, islipe, dzienujai, nezumerkei (uodegos), jkandai, kirto, jkando (koj^), (pa)darei (Kijeve), padarei (ronas), atleidai, islaidei (kq), jleiМодель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*., 227 dai, jdejai, sutersei, uzgavai, Ц pasmauge, akmeniu paslege (dukter\ sutraukijai (mano karveli), turejo dukrel?, Tiliojai, dabojai (per ), slinksti), darei (blogq);

— в настоящ ем: gyveni, ate ina, kerta, kanda, daro zaizd^ (zirgui), nuodija (zirgo kraujq), duria (gyli).naikinq (savo seklq) д ей ствия ( з ме я — о б ъ е к т ):

— потенциальные действия:

— предсказания: nepriims (tav^s dievas,...), razmus (tave in dvylikij kavalki)), sutrins jo galvq ir jo visEj seklq, galvas nukirsiu (as);

— пожелания: azmusc, (kad tavi) nereget, pasmaugtij (tave velnias, biesas, Dievas), paslegtii (Dievas), sutrauko (tegul j striilgus striunkelius) — фактические действия:

— в настоящем: (tavo galyb?) atima, nesviecia (saule), iskeikia (dangus,...), nekencia jos, nebijau (as jusi)), keikiu, atleidziu, nemusio (as tave), musu/a (as, mano gimine, visi sventieji), prasau, atprasau, atmeldziu, dovanoju, pazjstu (as jus);

— в прошлом: pamyne (pana, Svaistiko zirgas), uzkase, nuzude, nukirto galvq, basliais badziotos, taukais mozotos, biziinais kotavotos, sutrype (tavo galvq Sv. Pana), susparde (Jezus), prakeike, jsidejo (j kisen?) (Dievas), kalbejo (Svaistikas), uzgavau, sutviere (tave velnias), duku indej (viespats Jezus), nedave tau ne jokio nuodo, anej silos, patiko (sutiko) (sv. Petras ir Jezus) с у б ъ е к т ы действий с о змеей: Dievas, Svenciausia Motina (iskeikia), viespats Jezus (duku indej, nedave tau ne jokio nuodo, anej silos), sv.

Petras, Sv. Pana, Dievs Tevs, Simus Dievs, Dvasia Sventa, Sventas Jonas, Sventas Dievo kardas, Mozes lazda, visi sventieji, Svaistiko zirgas (pamyne), Svaistikas (kalbeti), sventas Jurgus, as (azmusiu, prasau, neketiciu, nebijau, keikiu, atmeldziu, pazjstu, galvas nukirsiu, musu), mano gimine (musa), saule, menuo, zvaigzdes (nepriims, nereget), griausmas (un uzuolo), keturi vejai, zeme, vanduo, ugnis, velnias (tave sutvere, pasmaugtn), biesas, gelezines akecios, juodi arkliai (tegul sutrauko) и н с т р у м е н т ы действий с о змеей: lazda, basliai, taukai, bizunai о б ъ е к т ы действий з меи: keltuva, zmogus (kqsti), cynius (iskelti), paged?s kraujas (atleisti), juodq gyvulj (kirto), zmones, gyvulys, daiktas (kenkti), sunkybe (atleisti), rona (padaryti), kojq (jkqsti), zirgas, zirgo kraujas (nuodyti), dukrele (pasmauge), plaukas (nekliudzyk), tinimas (atleisti), balta galva (vaduoti), valia (netureti) с р а в н е н и я : Pana M arija (vyresne kaip zalcio galva), seile, saule, menuo, medis, vanduo, margas vaikas, trys mergos, zveris, siiris м е т а ф о р ы ( з ме я — об ъ е к т ): saule, menuo, zeme п а р а л л е л и : paukstelis, akmuo, papartys, medis

–  –  –

1. з ме я, 67 н а з в а н и я : змея, змей лютый, черный гад, черная гадина, пестрая гадница, гад подколодный, гад подземельный, гадина люта, червь земляной, беззаконная тварь, лютоедица, золотая голова, змея скорпея, змея скопрея, змея скоропея, скороспел, змея шкуропея (вар. шкура пега), скрипия-змея э к з е м п л я р ы : казюли, ужи, змии и змиицы, ужи и ужицы, медяницы и сарачицы;

карачалка, медяница, лютая медяница, веретенница, ярый ярец, переярец, шереса, росица, шересперь, таль;

девица, змеина сестрица, пилаты;

Колоколуха, сестры М арья, Марина и Катерина, Ирина, Катерина, Марея, Наталея, Саватей, инорокая змия Гарафена э питеты: пестрая, черная, широкоперая;

лютая, проклятая, злая, нечестивый, снедающая людей и скот;

подземельный, полевая, луговая, болотная, подколодная, домовая, гноевая, межевая, курчевая, лесовая, водяная, полетучая, рубежовые, дво­ ровые главный ч ле н м н о ж е с т в а : Змия Македоница, царица Елица, Матуш­ ка змея шкуропея, сударыня Хевра, змей-Скороспей ч а с т и м н о ж е с т в а : детки: колодныя, болотныя, лесовыя, летучия, ползучия, боровыя, подможныя, подконечныя, переярец; слуги; много де­ тей: тридевять удененков, тридевять козюленков, тридевять золотых мединцов и тридевять треярных щадушов, и тридевять переярных козюль, и тридевять переярных шадышей, и тридевять переярных ужаков, и 230 М. В. Завьялова

–  –  –

СПИСОК СОКРАЩ ЕНИЙ

Афанасьев — Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. М оск ­ ва, 1957.

Б аж ов — П. П. Б а ж о в. П ро Великого Полоза / Уральские сказы. Москва, 1964.

Д а л ь — В. Д а л ь. Толковый словарь живого великорусского языка. Москва, 1995.

Керлот — X. Э. К е р л о т. Словарь символов. М осква, 1994.

Майков — Великорусские заклинания. Сборник JI. Н, Майкова. СПб, 1994.

М Н М — Мифы народов м ира. Энциклопедия. М осква, 1997.

Очерки — Очерки истории культуры славян. М осква, 1996.

Р З — Русски е заговоры / Составитель Н. И. Савушкина. М осква, 1993.

С Р З — Словарь русского зн ах аря / Составитель Т. М. Васильева. Нижний Н ов­ город, 1997.

CPC — Е. Г р у ш к о, Ю. М е д в е д е в. Словарь русских суеверий, закли­ наний, примет и поверий. Нижний Новгород, 1995.

Теобальд — Теобальд. Литовско-языческие очерки. Вильно, 1890.

Т РМ — Традиционная р у сск ая магия в записях конца X X века. СПб., 1993.

Ф асм ер — М. Ф а с м е р. Этимологический словарь русского языка. СПб., 1996.

Balys — J. В а 1 у s. Liudies m ag ija ir medicina. Bloomington, Indiana, 1951.

Bruckner — A. Br ti с k n e r. S tarozytna Litw a. Ludy i bogi. Szkice historyczne i m itologiczne. W arszaw a, 1904.

Biiga — P. В u g a. R in k t in ia i rastai. V iln ius, 1958, I t.

D aukantas — S. D a u k a n t a s. R astai. V ilnius, 1976.

Модель мира в литовских и русских заговорах «от змеи*... 237

–  –  –

Судник, Цивьян — Т. М. С у д н и к, Т. В. Ц и в ь я н. О мифологии лягуш­ ки (балто-балканские данные) Ц Балто-слаплнские исследования 1981.

М., 1982.

Топоров — В. Н. Т о п о р о в. Заметки по балтийской мифологии Ц Балто-елавянский сборник. М., 1972.

Цииьин — Т. В. Ц и в ь я н. Змея=птица: к истолкованию тождества Ц Ф ольк­


Похожие работы:

«Зовтшня полтика та нащональна безпека необх1дно збереження централ1зованого оперативно-диспетчерського управлшня системными процесами, де icHye штка система iepapxii' i забезпечена реальна незалежшсть диспетчера В1д комерцшних штересш суб'еклв ринку, поряд з вцщсшдальшстю, встановлено! за н...»

«ISJ Theoretical & Applied Science, -№ 1(9), 2014 www.T-Science.org SECTION 7. Mechanics and machine construction. Semenchenko Nikolai Vladimirovich Student of the Department "Equipment and technology of machine-building produ...»

«СтАДД – 3.2. – 2012 НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ПАРТНЕРСТВО "АССОЦИАЦИЯ ДЕРЕВЯННОГО ДОМОСТРОЕНИЯ" (НП "АДД") СТАНДАРТ АССОЦИАЦИИ ДЕРЕВЯННОГО ДОМОСТРОЕНИЯ СтАДД – 3.2. 2011 Деревянные конструкции Соединения деревянных элементов с использованием зубча...»

«Португальская ИМПЕРИЯ Лиссабон – Синтра – Кашкайш – Обидуш – Баталия – Алкобаса – Фатима – Порто – Брага – Гимараеш – Куимбра – Томар Мафра – Эрисейра 8 дней / 7 ночей Заезды в четверг, пятницу, субботу, воскресен...»

«INF INFCIRC/551 20 May 1998 GENERAL Distr Международное агентство по атомной энергии RUSSIAN ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЦИРКУЛЯР Original ENGLISH СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ РЕСПУБЛИКОЙ НАМИБИЯ И МЕЖДУНАРОДНЫМ АГЕНТСТВОМ ПО...»

«Глава 5. Физиология зачатия Без знаний основ физиологических процессов, происходящих в организмах мужчины и женщи ны, невозможно понять, как Это интересно: происходит процесс зачатия. На протяжении всей жизни Менструальная кровь на са мом деле является кровяной женский организм готовится сыво...»

«Дискуссии. Полемика Журнал Социологические исследования в 2000 г. опубликовал статьи Ж.Т. Тощенко (№ 2) и Ю.М. Резника (№ 9), посвященные теоретико-методологическим направлениям современной отечественной социологии. Статья старейшего белорусского исследователя Г.П. Давидюка выражает еще одну точку зрения на этот вопрос. Пе...»

«dr Darya Yu. Bazarkina (Д. Ю. Базаркина) Moskiewski Pastwowy Uniwersytet Pedagogiczny bazarkina-icspsc@yandex.ru PSYCHOLOGICZNE ATAKI QUASI RELIGIJNYCH ORGANIZACJI TERRORYSTYCZNYCH PRZECIWKO WADZOM W KRAJACH UE QUASI-RELI...»

«Ответы на часто задаваемые вопросы по поводу постройки швертбота "ЧИЖ-2" глава из книги Стрелецкого И. Ю. "Как построить швертбот "ЧИЖ-2" Подробнее о проекте на сайте: www.my-verf.ru...»

«ВЫЗОВЫ ГЛОБАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И СОТРУДНИЧЕСТВО НА ЕВРАЗИЙСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ Альберт Зульхарнеев Директор ПИР-Центра Международная школа по проблемам глобальной безопасности Абрамцево, 2017 г. Вызовы глобальной безопасности Бремя геополитических проблем Вызовы Вызовы глобальной прир...»

«Ноябрь ОТРАЖЕНИЕ 2014 ИНФОРМАЦИОННО-ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ ГАЗЕТА БОЛЬШЕЛОГСКОЙ СОШ Миру на Земле посвящается! Друзья, этот номер газеты мы В этом выпуске: посвящаем Великой Победе нашего Зло войны и благо мира 2 народа над фашизмом. Здесь предХотят ли русские войны 3 ставлены воспоминания наших учиА завтра была война. 4 теле...»

«MOREirO PLASTICS AUTOMATION MOREirO The challenge goes on. Moretto S.p.A. это молодая компания, которая за 28 лет работы смогла войти в пятерку мировых производителей систем автоматизации для переработки пластмасс. Ком...»

«МАТЕРИАЛЫ ГЛЯЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ № 54 1985 В.С.Корякин Институт географии AH СССР СОКРАЩЕНИЕ ОЛЕДЕНЕНИЯ НА ОСТРОВАХ ЕВРАЗИЙСКОЙ АРКТИКИ В XX ВЕКЕ Приведены количественные оценки изменения оледенения, выявлено общее замедление темпов его сокращения по...»

«Вариант переводной контрольной работы по обществознанию обучающихся в 8-х классах в 2015-2016 учебном году Инструкция по выполнению работы На выполнение контрольной работы по обществознанию дается 1 час (40 минут). Работа состоит из 2 частей, содержащих 22 задания. Часть 1 содержит 19 заданий с кратким ответом...»

«Условия пользования услугой "Мобильный платеж с банковской карты". Настоящие условия оказания услуги "Мобильный платеж с банковской карты" (далее по тексту – Условия) в соответствии со статьей 435 Гражданского кодекса РФ являются офертой, адресованной Абонентам Операто...»

«1 Председателю Верховного суда РФ Лебедеву В. М. ЖЕРТВА нарушения Конституции и Европейской Конвенции по правам человека Иванова Ирина Александровна, Проживающая по адресу: FRANCE: 6, place du CLAUZEL app 3, 43000 Le Puy en Velay, + 33 4 71 09 61 77 Электронный адрес –электронная подпись : irina...»

«School Times Рижская Гризинькалнская школа имени И.Г.Гердера Весеннее Равноденствие Выпуск № 24.03.2016 Дорогие читатели. Дорогие наши читатели. Поздравляем вас с наступлением Весеннего Предлагаем вам отметить равноденствия. С началом весны!!...»

«Друзья в огне Леса горят. Мы умираем. Use our professional PDF creation service at http://www.htm2pdf.co.uk! Почти вся территория России покрыта лесом: это более миллиарда гектаров всей площади нашей страны. Из года в год страшные пожары охватывают российские леса...»

«W.I. Fushchych, Scientific Works 2001, Vol. 3, 410–427. Подалгебры афинной алгебры AIGL(3, R) А.Ф. БАРАННИК, Ю.Д. МОСКАЛЕНКО, В.И. ФУЩИЧ В работе проведена классификация с точностью до IGL(3, R)-сопряженности всех подалгебр алгебры Ли AIGL(3, R) группы IGL(3, R) неоднородных линейных преобразований вещественного...»

«НОВОСТИ IUFRO Новости ИЮФРО щенные другим ключевым элементам жизни человечества, 1 к которым по праву относятся и леса. Теперь, с объявлением ООН 21 марта Всемирным днем лесов, это упущение исправ лено в знак признания и популяризации значения всех типов лесов и деревьев, растущих за пределам...»

«100 лучших книг всех времен: www.100bestbooks.ru Джером Джером Трое в лодке, не считая собаки "Three Men in a Boat (To Say Nothing of the Dog)": Bristol; 1909; Перевод: М. Салье Оригинал: Jerome Klapka Jerome, “Three Men in a Boat” Аннотация Прелесть этой книги – не столько в...»

«По благословению Мефодия, Митрополита Астанайского и Алматинского № 40 (449), 25 января 2009 г. Агница Твоя, Иисусе, Татиана зовет велиим гласом: Тебе, Женише мой, люблю и Тебе ищущи страдальчествую и сраспинаюся и спогребаюся крещению Твоему и стражду Тебе ради, яко да царствую в Тебе и умираю за Тя, да и живу с Тобою, но яко ж...»

«Йог Рамачарака Раджа-йога http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=176902 Раджа-йога. Учение йогов о психическом мире человека: Айрис-Пресс; 2005 ISBN 5-8112-1011-6 Аннотация Эта книга – практическое руководство на пути самопознания и установления гармонии между телом...»

«Интерна Ярцева Все, что было, все, что ныло. Москва, 2012 "Я прожил 100 лет. Пока живешь, столетие кажется вечностью, но потом, обернувшись назад, видишь, как оно сжимается в один краткий миг, в котором рождение мысли и зрелость ума, вдохновенная мечта и ее крушение – все это сливается в одно неизбывное воспоминание, б...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.