WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:   || 2 |

«В. Кульгавов СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ 2016 г. Из грязи в князи Проститутка, а теперь царица, Радостно играла крутизной И её атласистая кожа Опьяняла снежной белизной. И ...»

-- [ Страница 1 ] --

В. Кульгавов

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

2016 г.

Из грязи в князи

Проститутка, а теперь царица,

Радостно играла крутизной

И её атласистая кожа

Опьяняла снежной белизной.

И льстецы при фраках и манишках

Говорили комплименты, чуть дыша.

Всё бери, ничто не будет лишним,

Ты для нас – как чудо хороша.

И когда куранты все в рубинах,

Вдруг ударили двенадцать, словно ток,

Властная царица уронила

Для народа сломанный цветок.

И вспомнил тебя И вспомнил тебя я в том давнем апреле, Твой чёрный чулок на холодной панели.

Стрельнул я глазами на ногу, как в тире, Ох, как с тех пор изменилось всё в мире.

Русская женщина Три ипостаси ей даны Любимой, матери, жены.

Их мужу отдаёт сполна, Как мать, любовница, жена.

В её желаньях, силе, страсти Покорность! Нету жажды власти.

Духовной нежностью томима.

Счастлива, коль она любима.

И будет если суждено Ждать мужа и смотреть в окно, Хотя бывает, точно знает, Что он с получки загуляет.

Но семью всяк крепит она, Наседка – верная жена!

Приветно встретит, приласкает, Хотя он груб, но всё ж растает.

Но если в дом беда придёт, То вместе с мужем строй сомкнёт, Тогда держитесь, лиходеи, Втяните глубже в плечи шеи.

В других же странах, Бог он знает, Одна из трёх, но выпадает, Если любовница сполна, Плохая мать или жена.

А если матерь и жена, В любви – холодная зима.

Если любовница и мать, В хозяйстве дыр не сосчитать.

В вопросах пола я застенчив?!

Но нету лучше русских женщин!

Русские красавицы Расцвели на полях перестройки, Как берёзки в весенних лесах, Наши девушки славные, бойкие, Это Вам говорю без прикрас.

И чем чаще у нас мысли грустные, Чем скукоженней мы от невзгод, Тем прекраснее девушки русские, И любуется ими народ Ноги длинные, талии тонкие, Грудь, как куполы русских церквей, Голоса мелодичные, звонкие, С кожей белого шёлка белей.

И в столице, и в сельской глубинке По стране, куда взгляд свой ни кинь, В хороводах и плясках с калинкой Видим мы эти лики богинь.

И взросли на полях перестройки, Где завял даже чертополох, Наши девушки славные, бойкие.

Да поможет лебёдушкам Бог!

Наш Гамлет Милый Гамлет! Пролетели сотни лет, Чёрным цветом мир давно отравлен.

Лишь герои твердо скажут, нет, Когда в лоб им пистолет направлен.

Смрад везде, империя в огне, Все друг друга поливают матом.

И стоит спецназовец в окне, Как брелком, играя автоматом.

Ночь в разгаре, небо в облаках, Лупит дождь по крышам звонко, слепо.

Но сияет отсвет на клинках, И чернеют дула пистолетов.

Дни бегут, седеют сотни лет, Быть, не быть? Вопрос программой ставший.

Лишь герои смело скажут, нет, У кремля кружится лист опавший.

Мы проходим чередой невзгод, Нас везде, как видно, ждёт расплата.

Кто же Гамлет? Это ж наш народ, Не сдавайте Гамлета, ребята!

Я жду вдохновенья на даче Коньяк пью и водку, всё жду вдохновенья, Наутро с похмелья, большие сомненья, Что истинно в мире и в чём роль моя, И что мне важнее друзья иль семья?

Всё нужно обдумать неспешно и чётко, Большая подмога – коньяк здесь и водка.

Для логики в мыслях нужна тишина, Но тут появилась к несчастью жена.

И, всё оглядев, мне выдала прямо, Как лошадь, тряхнув своей чёлкой упрямо!

«Что я, идиот! И чем вирши кропать, Давно бы приехал домой помогать!





Дома я убирала, стирала, Готовила детям, покоя не знала, А здесь по углам пустые бутылки, Объедки в тарелках и сальные вилки.

Чем водочку творчески здесь буздырять, Давно было нужно бардак сей убрать.

Стихи будь любезен засунь куда надо, Они за границу – поездки преграда.

В круиз я по блату путёвки купила, С трудом за два года на них накопила!

Протяпаешь завтра траву между грядок, На даче сейчас же наводим порядок.

Я на вечер сюда пригласила гостей, Сейчас раздевайся и живо в постель.

Со страхом глядя на её пышный зад, Я понял: «Для фрицев чем был Сталинград!»

Дачникам Опять собака истоптала гряды, Жена и тёща, видимо, правы, Что не могу я навести порядок, Из-за дурной и вечно пьяной головы.

И клялся я, что через час забью дыру в заборе, В которую могла и лошадь-то пройти, А тёща каркает: «Ну не мужик, а горе», «Да, жизнь прожить не поле перейти».

–  –  –

Не смог тебе я отказать Не смог тебе я отказать, Ко мне внедрилась ты опять.

Не восторгался я тобой, Не привнесла ты мне любовь.

С тобою мучился всю ночь, Противно, но не выгнал прочь.

Я гнулся и ломался весь, К утру с меня слетела спесь.

Мужик не ягодка опять, Когда ему за сорок пять.

Нам правду женщины твердят, Что лучше два по двадцать пять.

–  –  –

Счастье Родине свято служить И не прислуживать гадам.

Счастье честью своей дорожить И не стремиться к наградам.

Счастье утром мочой, как нектаром, На даче забор окропить.

Счастье с другом увидеться старым, И воды родниковой испить.

Счастье, когда свобода во всём И есть деньги с похмелья на пиво.

Счастье, когда тебе всё нипочём И рядом нет псов шелудивых!

Я сказал одной панельной крале Я сказал одной панельной крале, Раздевайся, если хочешь есть.

Из-за денег меня тоже раздевали, И ботинками в лицо сбивали спесь.

Как собака, зализавши раны И от крови вычистив пиджак, Снова в кабаках сижу я пьяный, И сжимаю пятерню в кулак.

Не ищите вы во мне изъяны, С фонарём, на улицах, средь дня.

Показалось бы, наверно, странным, Что судьба иная у меня.

И сказал я вновь панельной крале, Раздевайся, если хочешь есть.

Из-за денег меня тоже раздевали, Но лицо я сохранил и честь.

Забвение Лепнина фасада размыта дождём, Над дверью фонарь еле видно зажжён.

Птицы на ветки садятся крича, Редко по дому мелькает свеча.

Давно не бросают ей в грязь соболя, Всё в прошлом, покинули даже друзья.

Поклонники больше не дарят цветов, Уныл, неуютен пустынный альков.

Лакеев ливрейных не слышится глас, Увы, так бывало уж в жизни не раз.

Лишь громкая слава только уйдёт, Как тут же безвестность и бедность придёт.

Талантов люди зря боятся Талантов люди зря боятся, Их новшества лишь шаг вперёд.

На утончённость мысли злятся, Лишь те, кому заказан взлёт.

Ты растеряла строгость линий Ты растеряла строгость линий, Твой несколько вульгарный вкус.

Усугубляет юбка мини, И чересчур открытый бюст.

–  –  –

А я оказался у края доски, Где мало полей для обзора.

С подносов не крал пожирнее куски, И это спасло от позора.

Теперь мне уже шестьдесят, Иллюзий давно не имею, Враги и завистники меня по чём зря костерят, И я потихоньку хирею.

Но в самом плохом есть удачи черты, Я мысль эту скромно лелею.

Бывает парю в океане мечты, И душу, и сердце ей грею.

Не самое главное есть колбасу, Мирское сдаю на потребу.

Как в детстве я вновь ковыряюсь в носу, Взирая на звёздное небо!

Позёры Холёны лица, выверены позы, Вальяжный вид, в петлицах розы.

Во всех движеньях наглость франтов, Но нету главного - талантов.

–  –  –

Гимн стоматологов РФ Пусть будет острым бор и глаз, Ласкает слух турбина, Рука держащая алмаз Сливается с машиной.

Нам по плечу любая цель, Халаты по фигуре.

Возьмём мы боли цитадель, Как ноты в партитуре.

Мы всех дружнее из врачей, А женщины красивей.

Мы делаем других людей Моложе и счастливей.

Вживляем в челюсти штифты И не бываем грубы.

Осуществление мечты В улыбках Голливуда.

Хоть путь наш труден, не беда, Но радостен и долог.

Так будь же счастлив ты всегда, Российский стоматолог!

Трудны этические нормы (2) Печальны, тягостны врачебные труды, В них много горя, мало счастья.

И ощущенье постоянное беды, Приводит к осознанию причастья.

Известный врач, чтоб таковым им стать, Кладбище целое отстроил.

Пока что научился врачевать, Немало он туда больных устроил.

А мелкие просчёты Бог простит, Вы пациенту улыбнитесь мило.

Врачебный мир печально знаменит, Что любит раздувать порой кадило.

Дружите больше с этикой друзья, Ищите знаний, верьте в Бога.

Нам в медицине без любви никак нельзя, Коллег своих не осуждайте строго.

–  –  –

Папури о женщинах!

«Лазурных глаз не потупляя, Она идёт, сомкнув уста.

Как дева пламенного рая, Как дерзновенная мечта».

«Я люблю её взгляд лазоревый, И горящие негой рубины.

Потому, что я сам из пучины, Из бездонной пучины морской!»

–  –  –

Мы все Вас давно ожидали Наш новогодний Пьеро.

Послушайте, не вы ли сломали На шляпе той даме перо!

Прекрасна женщина всегда, Немеркнуща её звезда.

В ненастье, хлад и жаркий зной, Она нам приносит любовь и покой.

Вы женщина судьбины роковой, Дианы пламенная дочь.

Готов в признаньях гордость превозмочь, Лишиться сна и потерять покой.

Мне видится фатальный образ Ваш, Прозренью я обязан лире.

Мне чудится, что я Ваш страж, Скачу с копьём, как рыцарь на турнире.

О, женщина, ты вечна, как любовь, И красота твоя нетленна.

В душе бушует трепетный огонь, А в сердце доброта Вселенной!

«Глаза, как отблеск чистой серой стали, Изящный лоб, белей восточных лилий, Уста, что никого не целовали И никогда ни с кем не говорили.

И щёки, розоватый жемчуг юга, Сокровища немыслимых фантазий, И руки, что ласкали лишь друг друга, Сплетаяся в молитвенном экстазе».

«И зачем эти тонкие руки Жемчугами прорезали тьму.

Точно ласточки с песней разлуки, Точно сны, улетая к нему».

«Синеют аллеи вечернего сада, Горят до утра фонари.

Я очень спокоен, но только не надо Со мной говорить о любви».

–  –  –

«Только со мной не играйте в загадочность, Я вызывать Вас не буду на бис.

Это всё чепуха, да и Ваша порядочность Это тоже кокетливый фиговый лист».

«Как хорошо без женщин и без фраз, Без горьких слов и сладких поцелуев, Без этих милых слишком честных глаз, Которые вам лгут, и вас ещё ревнуют».

–  –  –

…Зачем свою любовь Анне к графу Вронскому Было напоказ всем выставлять?

Когда можно было старику Каренину спокойно и тихо рога с любовником по будуарам и альковам наставлять.

Сидела бы за богатым мужем И горя бы ни в чём не знала.

А так, нарушив приличия светского общества, Изгоем из-за этого вдруг стала… …Сюжет их несчастной любви (имеется ввиду Вронский и Каренина) развивается в романе очень долго и до противности нудно.

И неприязнь к этой сладкой парочке tvix, вызывается этим самым при чтении подспудно…

–  –  –

Ну, а в заключение, приведу вам выдержку из сочинения ученика, который описывает содержание произведения классика, являющего собой несколько другой, отличный от Толстого жанровый пример.

В нём говорится об Антоне Чехове, По кличке «Антоша Чехонте»

Вернее, не о нём самом, А о «Вишнёвом саде»

И о вырубивших его чёрных лесорубах, Состоявших в этой трижды проклятой бригаде.

По сравнению с произведениями Л. Н. Толстого эта чеховская пьеса-пьес И менее нудна, а главное значительно короче.

Думаю, что это будет читатель вам Уже наградой, И это дальше вы увидите воочию.

Итак, перед вами классик Чехов Со своим заигранным в доску, Зачитанным до дырок и вырубленным Без лицензии «вишнёвым садом».

Всем этот спектакль долбано-заезженный Хуже горькой редьки надоел, Кто его только на разные лады Не ставил и не пел, И кто только, играя в нём на ниве Искусства высокого не преуспел, Но не это даже самое плохое, а в том, Что в этом произведении, неверной Постановкою вопроса Чехов заложил На несколько веков В России самый настоящий лесной И садовый беспредел.

А так как он классик, то чернецы-лесорубы По всей России безнаказанно сады С лесами вырубают, И меры, прикрываясь бессмертным произведением, не знают.

И будут, видно, делать так пока без садов и лесов нас вовсе не оставят.

А эти горе главрежи и худруки спектакль «Вишневый сад» по всем театрам страны И кто во что горазд, бесконечно ставят, ставят, ставят.

И если мы, наконец, не запретим Эту экологическую диверсию везде и сразу, То страна очень скоро задохнётся От углекислоты и газу.

–  –  –

Естественный и противоестественный каламбур Я подошёл со всей российской гордостью, Прямо к Зимнему дворцу, как и подобает подходить, К бессмертному творению Растрелли.

И тут же около него, буквально не отходя от кассы, Две бляди меня тут же окончательно растлели!

–  –  –

Нимфоманке Екатерине II – Великой Екатерине Великой зело борзо ну, то есть, Когда она от эротомании позеленевши оборзела, То по её приказу ей жеребца в станке для секса подогнали, А он ей сразу без подготовки засадил, Что привело к разрыву гениталий, Ну, уж ей то опытной царице-нимфоманке, Тем более сверхпедантичной немке-иностранке Нужно было хотя бы предварительно член жеребца, И глубину своего влагалища измерить, Так нет, оказывается прав был Тютчев, В Россию и с аршином и без аршина можно только верить, И никакие инструменты при этом не нужны, Но тут-то, как оказалось, они в данном случае Для диагностики были особенно важны.

А так от потери крови произошла неминуемая смерть, Но, видимо, раз уж так случилось, То оттого, что она больше всего любила, Ей и пришлось на пике оргазма умереть.

Адам и Ева Хитрющая первобабёнка Ева, С Адамом в сексе очень даже преуспела, Но так как сделана была из его безмозглова ребра, То мужикам из-за этой неадекватной Генетической трансплантации уже несколько Тысячелетий приходит настоящая хана.

Как только Ева без согласования с Адамом, связалась втихаря со змеем, Это женщины у нас за спиной Блестяще делать с рождения умеют, И вот итог: «Лоха Адама» подруга Ева Яблоком раздора с древа познания по наущению змия накормила, И нас всё прогрессивное человечество В тот же миг всех без исключения бессмертия лишила.

Ведь надо ж быть такой овцой паршивой.

И ещё вдобавок ко всему нас тут же вдруг Покинуло и истинное знание и сила.

И началось бесконечное рожденье дураков и дур, Чиновников, членов правительства И другой нечистой силы.

Нет, с этой перводурой, нам мужикам Явно непофартило.

Ступени и вехи жизни Эпиграф Русский народ очень остроумный и мудрый, поэтому он считает скот по головам, а депутатов и правительство по членам. Но если дальше развить это положение, то становится ясно, что и считаться по членам они не достойны, так как член такой орган, который поднимается от одной только мысли, а у депутатов и правительства мыслей вообще нет. Вот и правят нами импотенты.

–  –  –

Всё осталось неизменным В толпе говорили, Не помню уж где Что к старому нету возврата, И если не понял, Простите уж мне, Не слишком большая утрата.

Я как-то услышал, Что де всё не так, А может, умом я не вышел, А может с рожденья я просто чудак, Неправильно видел и слышал.

Мне как-то сказали, не помню кто он, Что к лучшему всё изменилось, Свободу вдруг дали, В церквях перезвон, И сердце неровно забилось.

Забиться, забилось, Да толку то нет.

Как был и остался скотиной.

И снова меня, как и семьдесят лет, На площади лупят дубиной.

Россия устала Ты ко мне пришла за отдыхом, устала, Стала плакаться, раздели, денег мало.

На брелке с орлом застыла от насилья сперма, А на пятках наросла бетоном дерма.

Пемзой оттирал тебе как бабе пятки, В анус свечи заводил облатки.

Спиртом обрабатывал засосы, Нанесли, что эти кровососы.

Мази смешивал, втирал в сосцы и груди, Как-никак, а родину мы любим.

Жаль, что тебя держат за подстилку, Ах, Россия – бедная курилка.

Посадить бы гадов на парашу, Чтобы стала ты милей и краше.

Ах, Россия до чего ты докатилась По кухням и комнатам старым, Где пахнет прогорклостью блюд.

Снуёт бесконечно усталый, Худой, озабоченный люд.

Свисает в углах паутина, И бледен луч света в окне.

Рутина, рутина, рутина.

И тишина как во тьме.

Там нет даже тени веселья, И боли великих искусств.

Глаза, как коровии бельма, С блевотиной вырванных чувств.

По кухням и комнатам старым, Где пахнет прогорклостью блюд.

По жизни подобной кошмару, Бредёт опаскуденный люд.

Болеть не может кость Об голову начальника свою сломал я трость Извилин там немного, но в контрфорсах кость.

От страха и боли он стал, как бык реветь.

Какой же преставленный – не может кость болеть.

На новом мерседесе друг наскочил на пень, Последствия аварии – понервничал, мигрень, Но я ему не верю, он – мастер побалдеть.

Нейрохирург сказал мне: «Не может кость болеть».

С товарищем бургундского мы съели литров пять, Не можем по субботам привычкам изменять.

Трещит, болит головушка, с утра он начал петь.

Мне в это плохо верится, не может кость болеть.

Жене решил с любовницей я как-то изменить, Готовился неделю и даже бросил пить.

Звоню ей на работу, она мне говорит:

«Что вечером не сможет, мол, голова болит».

Сегодня не удастся её мне поиметь, Но неё обиделся, не может кость болеть.

Стихи мои не поняты, хоть и на злобу дня, В психушку полечиться отправили меня.

Обидчику по камере забил я в темя гвоздь, В эксперименте понял, болеть не может кость.

Российские дела Русским быть стрёмно, Русским быть стыдно, Народ измельчал, За державу обидно, Пока наверху Отрепьевы Гришки, Для русских нет дел, А только делишки.

Диалектика жизни Взрываются звёзды, умирают планеты, Сменяются расы, ветшают заветы, Рожденье и смерть чередуют друг друга Движется всё по Вселенскому кругу.

Триада Во мне любовь горела как костёр, Во мне надежда теплилась лучиной, Я веры луч над миром распростёр, Кружа орлом над чувственной пучиной.

Всё повторяется в жизни не раз Ночь прорастала жертвою греха, Дождался, подпустили петуха.

Глядь, божия истерзанная тварь,

Как погорельцу тянет мне сухарь:

«Отведай, болезный, - она говорит, Видишь, из окон как дым-то валит».

Юродивый тихо стакан подаёт:

«Выпей-ка водки – огонь тоже пьёт».

Всё повторяется в жизни не раз, Раз, как трагедия, другой раз, как фарс.

Отец мой в войну ничего не имел.

В битве под Курском в танке сгорел.

Мать долго мыкалась с нами тремя, В работе тяжёлой не щадила себя.

Выросли дети, умны и сильны, Все избежали тюрьмы и сумы.

Всё повторяется в жизни не раз.

Раз, как трагедия, другой раз, как фарс.

В жизни теперешней я преуспел, Вот от того коттедж и сгорел..

Сошла лавина сексуально-порная Сошла лавина сексуально-порная, Погибла нравственность, бесценная скрижаль.

И сломана мораль – нога опорная, Мне ту Россию бесконечно жаль!

И мы та – молодёжь шестидесятых, Что обожала джаз и рокн-ролл, К недоуменью идеологов треклятых, Любила Ленина и чтила комсомол.

Мы верили в страну и новостроек спешку, Нас раздирала новостроек новь.

Теперь же пафос вызывает лишь усмешку И даже то, что в Красный крест сдавали кровь!

Сейчас идеи и ценности иные:

Разбой, наркотики и фирменный разврат.

Страною правят крутые и блатные, И в баксах обналичен рот и зад.

У нас всё позади и жить осталось мало, Терпения у Бога попрошу.

С ушей снимаю вилкою устало, Телеканалов информацию лапшу!

Кадила печка листвяком Кадила печка листвяком, шуршали мыши, Жена шептала в ухо мне: «Всё слышно, тише».

И как в харчевне, на тракту, кислило щами, Поленья, отдавая жар, слегка трещали.

А по наезженной тропе неслися кони, Коль правит твёрдая рука, кто их догонит?

На паперти старик стоял с железной миской, И ворон, каркая, летал и зло и низко.

Напев цыган ветер сносил в овраг куда-то, Ложила бабка на рукав деду заплату.

Давно уж прогорела печь, остыли чувства.

И думы в сумерках седых роились грустно.

Чиновник Чиновник, как из басни той лягушка, Раздуться хочет до вола, В его мирке убогом, душном, Просвета нет, сплошная мгла.

Воришка, хам – во всём двурушник, В специальности совсем никак.

За что же держат у кормушки, За то и держат, что – мутак.

Философ выдал фразу на века

Философ выдал фразу на века:

«Искусство де вечно, а жизнь коротка!»

Бывает правда, что накатит вдруг сомненье, Но вряд ли кто-то опровергнет это утвержденье.

Возьмите театр – актёры в большинстве своём сутяги.

Играют час иль два, а дальше – передряги.

У Моцартов – всегда свои Сольери, Какие б дифирамбы Моцартам не пели.

Как людям театру нужен воздух, свет, Коль есть они, проблем в искусстве нет.

А если всё зашорено. Откройте окна, двери, Иначе сцена вся заполнится Сольери!

Тогда держитесь таланты – лицедеи, Посредственность свернёт вам быстро шеи, И режиссёр, который был для вас во всём отцом, Вдруг на поверку вам покажется лжецом.

Нельзя в одну реку войти, мы знаем, дважды.

Хотя, бывает, только этого и страждем.

Пусть даже гений вы, но лучше не испытывать судьбу, Иначе можно вылететь в трубу.

«Жизнь театр», а люди все сутяги, Им нравятся чужие передряги, Какие б дифирамбы вам друзья не пели, Настороже держитесь, есть везде Сольери.

–  –  –

В краю родном мне не испить водички ключевой, В нём обскурантами родник идей загажен.

Повсюду ухом тонким слышу волчий вой, И чудный лик земли врагом обезображен.

Мне жаль славян! Пассионарность на нуле, И тяжким бременем грудь безысходность давит, Жить, иль не жить в бандитской кабале?

Вновь день грядущий перед выбором нас ставит Россия вздыбься, железо сбей оков, Очисти от подонков пьедесталы.

Нельзя ведь вечно жить средь дураков, Ведь всё растоптано и честь, и идеалы.

Одно по одному, или на радио шансон Каждый второй шансонье идиот, О дорогах, тюрьмах и тройках поёт, И все эти блин перепевки, Дерьмовые просто поделки.

–  –  –

Идёшь ли, едешь ли, летишь, Лучше всегда молчать.

Иначе точно налетишь Годков на двадцать пять.

Каждому хочется ласки Ребёнку хочется ласки, Уткнувшись уснуть на груди.

Жаль, что не детские сказки, Потом его ждут впереди.

Страшные снежные бури, Валят столбы на пути, Как на войне перекурим, Чтобы с ума не сойти.

Будут сны – полудрёмы, Нам память перемежать.

Боль потаённой истомы, И сына ждущая мать.

Каждому хочется ласки, Трётся об ноги кот.

Умные, добрые сказки, Нас сберегут от невзгод.

Папури о жизни Настойчивость, терпенье и страданье, Есть элементы высшего сознанья.

Нас часто страстишки сбивают с пути, Ну, где ж нам болезным силу с волей найти?

Маэстро пора вам забыть про кабак, Бутылку хотите, вон – мусорный бак.

Луна как Сатурн вся в кольцах зари, Глазами подбитыми слепят фонари.

Бельмами смотрит мрачный рассвет, Когда же увижу я истинный свет?

Как хочется людям всё сразу иметь, Но всё это может одна только смерть.

Ну, где ж найти такую бабу?

Чтобы казался ей не слабым.

Чтобы в постели не колодина, Лицом была бы не уродина, В обед бы водки наливала, Чтобы бельё моё стирала.

Всегда в субботу убирала.

Но тут вмешался мой сосед:

«Таких, друг, баб в природе нет!»

У Хеминга в книге – Старик и Марлин, А в жизни сухие коктейли и сплин.

Хотите бороться – боритесь, А нет, так хоть все … Попса, ликуя, прёт на пьедестал, Где нет давно ни музыки, ни слова.

И Маяковский правильно сказал:

«Туда их всех на переделку снова».

В шеренге поэтов В шеренге поэтов стою я по праву, Слогом народен – Владимир Кульгавов.

Голосом громок, одеждой опрятен, Рифмою тонок, стилем приятен.

Стою, не сутулясь – свой прямо в доску, Нету во мне снобистского лоску.

Но если одену вдруг бабочку к фраку, Могу прошвырнуться по паркетному лаку.

Вандалам Что ж вы творите, крушители?

Синагог и кладбищ разрушители.

Лучше представьте скорее, Что нету евреев милее, А если такое вдруг сможете, Добро на Земле преумножите.

–  –  –

Сундук меня в гости как-то позвал, Давался пикник на природе.

Собрались там мэр, депутат, генерал, Известные карты в колоде.

Дымился шашлык, журчала вода, Шампанским лихо стреляли.

Тосты говорили, вещал тамада, Но гости меня удивляли.

Никто не хотел свою душу излить, Пустые велись разговоры.

Замки с сундуков никогда нам не сбить, Крепки – хитроумны запоры.

В общеньи друг с другом играли все роль, Наверно, работа такая.

Навряд ли, чужая затронет их боль, Во всём – показуха сплошная.

Себя весь вечер в тисках я держал, И мненьем своим попускался.

Со мной разговаривал сам генерал И, видно, доволен остался.

Жена мне талдычила: «Много не пей, Смотри, куда нас пригласили, В политику лезть в разговорах не смей, Чтобы в следующий допустили.

Стихи приличные только читай, И то если сильно попросят.

Поменьше без надобности выступай, Они таких не выносят».

Сидел я и думал: «Ну, зачем же я здесь?

Обмануты лучшие чувства.

Послать их подальше, и сбить бы с них спесь, Пусть знают, есть люди в искусстве».

Налил напоследок водки стакан.

Нет, следующий раз я не струшу.

Друзья, не ходите вы пить к сундукам, Иначе загубите душу.

Русский мат Ах, русский мат, ох, русский мат!

Велик и гибок русский мат.

Он лучший в мире – русский мат.

По сути, он – аристократ.

В душе он нашей, в наших порах.

Везде написан на заборах.

Он на охоте слышен, в тире, Замечен на стенах в сортире, Нам без него нигде нельзя, Такая – русская стезя!

Он – русский бунт, он – масс стихия, Убрать его, умрёт Россия!

Мне не лобзать уж ваших уст Мне не лобзать уж ваших уст, Не целовать вам руки.

Мой взгляд теперь и тускл и пуст, Я пью вино от скуки.

И на моих похоронах, Вы не роняйте слёзы.

Душа моя в иных мирах Увидит таинств грёзы.

И в светлой памяти людской, И в сакуалах Рая Душевный обрету покой, Роль ангела играя.

Я больше не хочу Я больше не хочу перед тобою преклоняться, Оправдывать тебя рассудок мой устал.

Я знаю, будешь ты опять кривляться И каяться, что зря на путь порока стал.

Довольно мне корыстного обмана, Ведь ложью не пролить живительный бальзам.

Я больше не хочу любовного дурмана, Жизнь фата ты, бесспорно, выбрал сам.

Теперь же без меня спеши своей дорогой, Где к чувствам искренним все чёрствы и глухи, А я пойду своей в обитель Бога, Замаливать в тиши наши грехи.

Меня переживёшь и старцем седовласым, В компании юнцов, топя вину в вине, Им будешь хвастаться, что был ты ловеласом, Но сохранишь лишь тайну обо мне.

А над моим крестом на кладбище унылом, Лишь иногда монашка чуть всплакнёт.

И эпитафью на надгробии остылом, Крестясь, минорным голосом прочтёт.

Fаtum (судьба) В иных мирах живёт она, Но нами правит в этом мире.

И, растворяясь в дурманящем эфире, Чредой тягучею идут года.

Как долог, труден этот путь, Никто из нас ещё не знает.

Познаем лишь тогда мы подлинную суть, Когда она её предначертает!

Южная ночь Южная ночь, ты Волною бежишь словно кровь.

Южная ночь, ты Внушаешь мечты и любовь.

И коварством своим Нежно душу терзаешь.

Южная ночь, ты Как бездна черна, глубока.

Южная ночь, ты одна и лишь только одна Моим мыслям внимаешь.

Южная ночь, низко звёзды висят надо мной.

Я любуюсь тобой и луной.

И ты томно вздыхаешь.

Южная ночь, спят причалы и окна друзей.

Гулко дремлют вокзалы.

Южная ночь, свой нектар Нам в бокалы налей, Чтоб в висках застучало.

Южная ночь, твоих глаз Мне страшна красота.

Ты на нерве играешь.

Южная ночь, я советуюсь часто с тобой.

Ты приносишь и страсть и любовь, И глубины души открываешь.

Южная ночь, ты насыщена и коротка, В лёгкой дымке плывут облака, Мягко плещет живая вода И ты тихо мечтаешь.

Южная ночь, я влюблён, Как мальчишка в тебя.

На востоке взмывает заря.

Я лежу на груди у тебя, И ты медленно таешь

–  –  –

Цыгане Там в ресторане с окном на залив Скрипка играла знакомый мотив.

Свет предвечерний в окно тихо лился, Отблеском мягким на лица ложился.

Хлопали пробки, летя в потолок.

В общем – кабацкий, знакомый мирок.

Сверкнул метрдотель лакировкой штиблет, Повесив на двери табличку «мест нет».

Было как-то буднично, скучно Высокий начальник прошествовал тучно.

Шампанское куксилось в хрустальном стакане.

Вдруг всё изменилось – запели цыгане.

И полетел над залом напев, Душу и сердце рывком разогрев.

Лишь Богом избранный этот народ Может вдруг дать этот страстный завод.

Чувствуешь сразу себя молодым В красной рубахе, пропившимся в дым.

И стонет сердце и рвётся от ран В такт залихватской пляске цыган.

В номере с видом на тот же залив Тихо сидел я, про время забыв.

Свет лунной ночи нежно струился, Долго взволнованный спать не ложился.

Я встрече не рад Я встретил тебя, но встрече не рад, Смотрю в пустоту сквозь прорезь оград.

Так долго глядела и ты на меня, Мечты не лелея и грёз не тая.

Но время пришло, распустился бутон, И видом своим привлекателен он.

Как гадкий утёнок вдруг лебедем стал, Так неудачник занял пьедестал, Теперь же и ты разглядела меня, Свою близорукость втайне кляня.

Но время ушло и я уж не тот, Что словно ребёнок глядел тебе в рот.

Я встретил тебя, но встрече не рад, Давно мне противен чувств маскарад.

Двоиться не смею, тебя не люблю, Мечты не лелею и грёз не таю.

Романс Мне не нужно любить И не нужно вас ждать.

Лучше мне вас забыть, Больше вас не желать.

Вы придёте на час И исчезнете вновь.

Унесёте с собой И мечты, и любовь.

Мне не нужно любить И не нужно вас ждать, Лучше мне вас забыть, Больше вас не желать.

Я не стану опять Понапрасну страдать.

Лучше вас не любить, Лучше вас не желать.

Вы придёте на час И исчезнете вновь, Унесёте с собой И мечты, и любовь!

Соцветие Я провёл тебе тюльпаном по коже, Ты стала деловитее и строже.

О, дивная весенняя гроза, Твои глаза стальная бирюза.

Я уколол тебя шипом от розы, Ты не читай мне тусклой прозы.

Хочу в литавры я греметь, Пускай блестит, играет медь.

Я чёрную лилию положил тебе на колени, Глаза в глаза – синеют тени.

Прошу, не надо тихо тлеть, Любовь она должна гореть.

Когда акация цветёт, На сердце жар, а в думах лёд.

Не прерывайте мой полёт, Возможно, жажда и пройдёт.

Я кинул букет гвоздик к твоим ногам, Не делай мне из утра балаган.

Налей ещё один стакан, Глядишь, откроется Сезам!

Вазу с белой сиренью воздвиг я тебе, Видно, быть большой любви и большой воде.

Замёрзли вишни все в цвету, Зазря лелеял я мечту.

Я подошёл к двери подъезда первым, Вперёд не пропустил и был ужасно нервным.

Сжёг за собою все мосты, Мне ни к чему теперь дарить тебе цветы.

Ты упустила свой последний шанс Ты упустила свой последний шанс, Тебе я с болью говорю об этом.

Я больше не спою тебе романс О тех глазах, что светят дивным светом.

Ты выбрала его, конечно, мне назло.

И страсть, и ревность душу мне терзают.

Я с грустью пью испанское вино И вижу, что вокруг мне не внимают.

Мне тяжело, мне плохо без тебя.

Страданья, боль души я пересилю.

Я знаю, что к нему ушла ты не любя, Но сделать что-нибудь сегодня, я бессилен.

Пройдут года, ты будешь сожалеть.

В сравнении лишь истина даётся.

В поэмах мог тебя бы я воспеть, Но ты ушла, и отложить перо придётся.

Ты упустила свой последний шанс, Когда со мной могла бы примириться.

Я больше не исполню тот романс, В котором муза и любовь могли бы слиться.

Любовь всего одна Приносит много радости кумиром женщин быть, И пламенно и искренне всем сердцем их любить.

И с каждою победою бурлит, играет кровь, Однако, настоящая всего одна любовь!

–  –  –

Страна, в которой – каждый раб, Где верховодит всем сатрап.

Ночей так мало для любви, Зато дней много для войны.

В тех днях дух ненависти спёртый.

И должен рухнуть Рим четвёртый.

Преодолеть должны мы страх, Нам нужен вождь – новый Спартак.

А после настанут дни без войны И ночи, счастливые ночи любви.

Я не знаю Я не знаю, о ком ты тоскуешь, Я не знаю, о ком ты грустишь.

Я не знаю, кого ты целуешь, Я не знаю, кого ты манишь.

Я не знаю, с кем зори встречаешь, С кем на море глядишь ввечеру.

Я не знаю, о ком ты мечтаешь, Но я знаю, тебя я люблю.

Юность Увещеванья матерей пресны, У молодёжи чувственный экстаз.

Грудь набухает почками весны, Пятнадцать лет бывает в жизни раз!

Не бальзаковских ты времён На колене заштопан чулок, И с лица не испить водицы.

Волос масляных белый клок Распушили с утра синицы.

Глаз твоих стеклянная дурь Вызывает тоску и скуку.

Ты бровей на меня не хмурь, Я таким не целую руку.

Не бальзаковских ты времён И не тянешь уже на кокотку.

Не дадут за тебя лимон, В лучшем случае кинут на водку.

Мне не в радость советы давать, Не в моих это как-то привычках.

Чем за зря на панели гулять, Лучше б шла на работу техничкой.

Как хочется искренних чувств Прекрасный свет любимых глаз, Как ток воздействует на нас.

Искрится, светится любовь, Нам, раскрывая чувства новь, Всем тем, кто волею судеб, В любви до этого был слеп.

Нас посещает вдохновенье, И пишем мы стихотворенья.

Не для признанья, для души, Как они этим хороши.

Пред теми, чьё позёрство норма, А содержание и форма Подогнаны под эталон, Но представляют лишь шаблон.

Ах, изощрённые поэты, Вирша в поту свои сонеты, Любовной лирикой своей Не мучили бы вы людей.

–  –  –

Ваше навязчивое бденье, Желанье двигаться вперёд, Готово вызывать стремленье Лишь делать всё наоборот.

С трудом скрываю раздраженье, Своим привычкам изменил, Но принял верное решенье, Что все же вас не полюбил.

Вы же упорно не хотели Душой и сердцем понимать, Что ваши корыстные цели Способны людям жизнь ломать.

В моей судьбе ваше участье.

От этого мне свет не мил.

О, Боже мой, какое счастье, Что вас я вовремя забыл.

Теперь я вдохновенно светел, Свободен, весел и любим.

В моих идеях свежий ветер, И я другим необходим.

Неудавшаяся жизнь Метёт сугробы вьюга, И ветер жжёт лицо.

С неверного супруга, Сниму в ночи кольцо.

И с ликом отречённым, Свободу обрету.

И жизнь свою никчёмную Заткну по хвост коту!

Стансы Глаз мне твоих не забыть никогда, В них отражалась любовь и судьба, Но непомерная та глубина, часто меня пугала.

Лучше бы мне по поверхности плыть, А не нырять в океанскую глыбь, этих признаний Может бы мне удалось ускользнуть И не познать настоящую суть Этих ненужных страданий, Но что суждено обойти нам нельзя, Видно она не любила меня и потому изменила, И океанская та глубина Просто красивым обманом была И хитрой приманкой служила.

Звёздная дорога Мерцала звёздная дорога, Искрилось море впереди, Немели губы от восторга, Пылали губы от любви.

И жизнь казалась дивной сказкой, Я в неге слушал рокот волн, И плыл, как облако под лаской, А бриз качал рыбачий чёлн.

Нас утро встретило прохладой, В волнах играла бирюза, И затуманилися влагой Твои зелёные глаза.

Погасла звёздная дорога И в бликах утренней зари Пылали губы от восторга, Немели губы от любви.

Не теряйте надежду Жаль мне тех, кто так и не понял, Что главная сила есть Бог!

В словах моих нету иронии, Однако печален итог.

Жаль мне и тех, кто любви не почувствовал, Видимо, им и свет-то не мил.

И здесь я правду сказал не иудствовал, Кто не любил, жизнь впустую прожил.

Жаль мне тех, кто по тюрьмам скитается, От дома родного оторван навек, Что заслужили, то нам причитается, Однако, как долог там времени бег.

Жаль мне людей, что прожили без веры, Всё отрицали: идею, творца, Гляньте в их лица, как они серы, Не трогает радость их больше сердца.

Жаль мне больных, потерявших здоровье, Даже за деньги его не купить.

Жаль мне родных у их изголовья, Чашу терпенья им нужно испить.

Больше всех жаль, кто расстался с надеждой, Это страшней, чем тюрьма и сума, Но коль уж она умирает последней, Хотелось, чтоб вновь возродилась она.

К яру Эх, не поеду гулять на Арбат, Там сервис и девки плохие, Но эта беда не совсем уж беда, Были бы кони лихие.

Сяду я в тройку, коней разогрев, И покачу лихо к яру.

Буду пить под цыганский напев, Петь и плясать под гитару.

И будут пробки лететь в потолок, Шампанское течь по паркету.

Вновь счастья шального хлебну я глоток, А там хоть пускай конец света.

В той любви В той любви я себя не жалел, В той любви никого не корил, В той любви я от счастья немел, В той любви свою верность хранил, А теперь никого не жалею, А теперь всех по жизни корю, А теперь от бессилья немею, Я теперь никого не люблю, Я, наверно, уж счастлив не буду.

Ведь на свете всему есть предел, Но до смерти уже не забуду, Ту, с которой от счастья немел.

Я вам признателен за то Я вам признателен за то, Что сделали меня мужчиной.

Моё избитое авто Своим вы телом изучили.

Под скрип расхлябанных рессор, Вы нежностью меня пленили.

От счастья поглупевший взор Своим теплом вы оттенили.

И с высоты небесных сфер Вы ангелом ко мне спустились.

Вы были женщиной всех мер, И, к счастью, своего добились.

К чему слова известен результат К чему слова известен результат, Созрело трудное решенье.

Твоей любви уж не вернуть назад, Амуру не пустить стрелу сомненья.

Ты обожгла презрением меня.

О, боже мой, какое униженье.

И ненависть глазами леденя, Не выразила даже сожаленья.

Я был убит, раздавлен, смят, Не будьте же ко мне вы строги.

Мой опустевший, тусклый взгляд Пугал прохожих на дороге.

Смешалось всё и ночь, и день, Дрожа, я был похож на тень.

Все струны тонкие души Сгорели, с пеплом отошли.

Душа лишилася надежды, К утру едва смыкал я вежды, Но зря я, видно, их смыкал, Тем сном не снять любви накал.

Но спас меня опять старик, Ко мне он прилетел на миг, И тихо в ухо прошептал, Найдёшь ещё свой идеал.

Я за тобой всегда слежу, Твоим талантом дорожу, А коль испытывал тебя, То это делал лишь любя, Не в женщинах твой идеал, А в мудрости земных начал, Ты очень тонкий человек, Груб для тебя сей сложный век.

Со временем твоё кольцо Наденет высшее лицо, И здесь в мозаике времён, Ты будешь вечно сохранён.

Я исчезаю с этой верой, Ты ж больше глупостей не делай.

Белый снег России Белый снег России Тихо хрустит впотьмах.

Ноги ваши босые В стоптанных пимах.

Где-то в далёком годе Помню ваши шаги.

Не при какой погоде Не были вы строги.

Не при каком раскладе Вы не теряли дар.

С вами побудешь рядом, Словно вдыхаешь нектар.

Белый снег России Падает на поля.

Где вы теперь родные, Милые учителя.

Расплывчаты уже твои черты Расплывчаты уже твои черты.

Их не собрать в тот образ цельный, Когда сбывались сокровенные мечты, И мы бродили средь цветов бесцельно.

Теперь мне неудобно вспоминать В объятиях другой о наших ласках, И не хочу я в ней тебя узнать, Глаза кося на профиль тот с опаской.

И долго я потом, неся по жизни крест, Расплаты за предательство боялся.

Но годы шли, и я один как перст В чужой стране изгнанником остался.

Наказан, никому не нужен, не любим, В глазах людей ищу участья.

Хотя по статусу я вроде господин, Но раб по духу, в этом всё несчастье.

Расплывчаты уже твои черты, Их не собрать в тот образ цельный.

Но если бы вернуть надежду и мечты, Я жизнь, конечно же, не прожил так бесцельно.

Исторические аналогии Люблю ли я тебя, Татьяна?!

Как трезвый нет, но да как пьяный.

А что ты, Таня, не в берете, За это Пушкин лишь в ответе.

Теперь уж нету тех Татьян, Но я всегда, как прежде, пьян.

Наверно, в этом суть признанья.

Любви моей как наказанья.

Не все Татьяны нам верны, Но верю честь моей жены, Конечно же, ей дорога, Чтобы не ставить мне рога.

Я Тане говорю: изволь, С похмелья не точи, как моль.

Ты ведь не из поэмы той, Я ж не Онегин, а муж твой.

Ты ведь со мной обручена, «И будешь вечно мне верна».

Я же до смерти буду пить, А ты должна меня любить».

Я так тоскую без тебя Я так тоскую без тебя, Моя душа к тебе стремится.

И в отблесках каминного огня С тобою воедино я мечтаю слиться.

И в этом знаменитом кабаке, В него впервые мы тогда попали, Я припадал к твоей руке Сухими и горячими губами.

Потом в цыганском танце огневом, Как фея ты передо мной порхала.

Не охлаждало кровь холодное вино, Не охлаждало кровь и опахало.

И пред тобой колено преклоня, Держа в своих руках твою лебяжью руку, От страсти и любовного огня Испытывал божественную муку.

Твоих волос вороннее крыло, И глаз твоих, чудесный блеск алмаза, Мне навевали счастье и тепло, И я бездумно повторял одну лишь фразу.

Люблю тебя, я так люблю тебя, Из-за тебя рассудок я теряю.

И нервною рукой салфетку теребя, К твоей руке я снова припадаю.

Кто мог подумать, кто мог знать тогда?

Что нас с тобой разлучит случай.

Неумолима ты, коварная судьба, Иль я, наверное, такой уж невезучий.

Любовь моя, я так тоскую без тебя, Моя душа к тебе на крыльях мчится.

И в отблесках чудесного огня С тобою воедино я мечтаю слиться!

Моя звезда Свет далёкой звезды освещает мне путь, От неё не уйти, от неё не свернуть.

И дорогой прямой по лучу, Я к звезде той далёкой лечу.

И мерцают созвездия и солнца горят, И в пчелином рою метеоры парят.

Но я знаю, уверен, момент улучу, И к далёкой звезде по лучу прилечу.

Искрился, пенился в бокалах брют Искрился, пенился в бокалах брют.

«Вдова Клико» стонала подо мною.

То шлюхою прикидываясь вдруг, То верною и преданной женою.

Мне в жизни двойственность чужда, Но что же делать, если всё так сложно.

Сквозь дружбу прорывается вражда, А правда оборачивается ложью.

Я днём Кутузов, ночью Бонапарт, Из ада слышу ясно Божье слово.

Я неизвестный с именем солдат, И кровь Бородино уж хлещет в Ватерлоо.

А сверху бездари кричат, что я никто, Враги внимают этому, а я то не внимаю.

Вы кони голые в малиновых пальто, Я знаю это потому, что ничего не знаю!

Ты со мной не играй Ты со мной не играй, И не дёргай струну невпопад.

Коль закрыта дорога в рай, Так придётся стать в очередь в ад.

Не могу тебе петь про любовь, В том мотивчике грусть кастрата.

И моя напускная боль За дешёвые ласки расплата.

Я резинкой из жизни сотру Наши вёсны, что с зимами схожи, В них на сильном промозглом ветру, В шубу кутается прохожий.

И, зарывшись в бобра воротник, Тянет ветви к теплу и свету, Видно к холоду он не привык, Ему хочется знойного лета.

Ты со мной не играй, Мне давно уж другая снится.

Только с ней я познаю рай, Лишь в неё я могу влюбиться.

–  –  –

Она явилась, хотя её не звали, Прошла и сразу села на диван.

Возникла тишина в банкетной зале, Хозяин даже выронил стакан.

Мадам была его любовницей когда-то, И это знала, наверно, вся страна.

Была она тогда – персоной грата, В те странные, лихие времена.

Былого шарма совсем не потеряла, Висели модные штаны, как парашют.

На мраморном плече тату сияла, Она была вульгарна, но чуть-чуть.

Но вот веселье за столом возобновилось.

Ведь у хозяйки всё же юбилей, А в воздухе, как электричество разлилось, И тут она сказала мне: «Налей».

И я налил ей ледяного виски, Ведь без меня ей вряд ли здесь нальют.

А выпив, выдала: «Уходим по-английски, Мне так не нравится мещанский их уют!»

Во сне кошмарном Во сне кошмарном, пред последней гранью, В моём ошпаренном сознаньи Возникли вдруг твои черты, И кровавым ртом мне шепчешь ты О том, что любишь, страстно любишь, Телепортацией прибудешь Из мира, где лишь тени, тени, А я вдриск сонный из-за лени Выслушиваю этот бред.

Сказать бы сразу твёрдо: «нет», Давно отсечь бы, плюнуть, бросить, Но взгляд твой вязкий просит, просит, И не выдерживаю я, И принимаю вновь тебя.

Ох, как ужасно быть слюнтяем, Когда не тех мы обнимаем, Потом топя вину в вине, Горим в предательском огне.

Слабохарактерные люди, Когда кого-нибудь мы любим В реальной жизни иль во сне Должны быть начеку вдвойне.

Межсезонье Распушилась иглами сосна, И весёлый солнечный зайчик Очень хочет, чтобы скоро весна Разыгралась, как шустренький мальчик.

Балагур и хитрец бурундук Смотрит вдаль сквозь ветки игриво.

И иссохший берёзовый сук Обломился под снегом крикливо.

Межсезонье есть сшибка времён, Тает снег, но зима ещё вьюжит.

В эту искренность жизни влюблён Только тот, кто с природою дружит.

Опущены шторы на широком окне Опущены шторы на широком окне, Рисует узоры мороз на стекле.

И свет, отражаясь от люстры хрустальной, Прозрачно и ласково в воздухе тает.

Шампанским стреляю я гулко в плафон.

Играёте же скрипки, звучи саксофон.

Я вновь ваши губы упорно ловлю, И тихо шепчу вам: люблю вас, люблю.

Я вас обнимаю под чудные звуки И нежно целую вам белые руки.

И мрамора грудь декольте обнажает, И тихое танго сердца нам сближает.

О, музыка – высшее счастье любви, Зови нас друг к другу, зови нас, зови, Чтобы струны скрипичные тихо звучали, И нежно сердца в такт музыке стучали.

Весенний дождь Выстрелил дождь на поля Крупной небесною дробью.

И обновлённая земля Встречает нас с любовью.

Пласты буравят, веселясь, Зелёные побеги.

И бьёт лошадку, разозлясь, Крестьянин на телеге.

Он до осей на пашне влип, Под ливнем лошадь мучит.

О, крика на неё охрип, Сидит чернее тучи.

А дождик землю промочить На славу постарался.

Впрягайся, помогай тащить, Терпи, раз зазевался.

Я сказал одной крикливой даме

Я сказал одной крикливой даме:

«Помолчи, а то отправлю к маме!»

Ведь бывает, мы исходим криком, В этом мире пошлом и двуликом.

Где встречают только по деньгам, А тех, кто просит, шлют на поиск мам.

Жаль мне этих посланных людей, Что разыскивают вечно матерей.

Хотя жизнь теперь для большинства дерьмо, Ведь вошла Россия в ВТО.

Усталая роза Усталая роза, осенняя роза, Я вижу, как вянут твои лепестки.

Не нужно мне прозы, в устах нежной розы, А ветер шуршит мне листвою, прости.

Я жду и волнуюсь, отнюдь не напрасно, А роза на грудь мне склонила бутон.

Ты помнишь, как было всё в жизни прекрасно, Пока не вмешался в любовь нашу он.

Усталая роза, осенняя роза, Я вижу, как вянут твои лепестки.

Не нужно мне прозы в устах нежной розы, А ветер шуршит мне листвою, прости.

Всё стало непрочным, всё стало постылым, Когда я увидел вас вместе в кино, А ветер швыряет с упорством унылым Листвою опавшей мне прямо в окно.

Я жду и волнуюсь, отнюдь не напрасно, И роза теряет свои лепестки.

Ты помнишь, как было всё в жизни прекрасно Пока не ушла навсегда к нему ты.

О, милая роза, остался лишь венчик, Опали, повянув уж все лепестки, А где-то вдали залихватский бубенчик Звонит о разлуке и молит, прости.

Я выбросил розу, а с нею надежду, Расстался и с мыслью судьбу изменить, Но знай, что сильнее и глубже, чем прежде, Я буду тебя, и любить, и ценить.

Всё стало ненужным, всё стало постылым, Когда я увидел вас вместе в кино, А ветер швыряет с упорством унылым Листвою опавшей мне с грустью в окно.

–  –  –

После грозы Прошла гроза, две радуги блистают, Нарезаны из камня облака.

Всполохи молний весело сверкают, И свежесть в дуновенье ветерка.

По грунту вниз ручьи сбегают, Прохладой дышат лес и сад.

Резвясь, по небу тучки убегают, И в воздухе озона аромат.

Осень Осенним светом день залит, Прохладою природа дышит.

Листва пожухлая лежит, На скате черепичной крыши.

На огородах кое-где ещё не срезана капуста, Проходит дачная пора, Всё убрано, всё чисто, пусто.

И кот, виновник птичьих бед, Синиц в засаде караулит.

А на скамейке старый дед, Устав от дел, махорку курит.

Шуршит листвою ветерок, То вверх, то вниз её бросает.

А по ночам уже ледок, В ведре под краном намерзает.

Проводы зимы Месяц ноги опустил, В прорубь тихой речки.

Дед на кухне смастерил Под у русской печки.

С жару пышные блины Напечёт нам бабка.

Их на проводы зимы Будут есть ребятки.

Белого снега в ночи дремота Белого снега в ночи дремота Трогает сердце волненьем, Зимняя, сонная красота Связана с вечным движеньем.

Зимний лес Зелёные, хладные ели Склонились у белой постели.

Сугробом скрипит простыня, В кровати у зимнего дня.

А где-то у самой опушки, С хрустящей крахмальной подушки, Сдувается снежная пыль, Куда-то и в небыль, и быль.

Ногами упёршись в ставник, Январь в тайну леса проник, Стряхнувши с себя одеяло, Чтоб землю теплей укрывало.

Бабье лето Багрянцем осень пламенеет, И тёплый день рябиной рдеет, У вдовьей бани под окном, Куда пробрался я тайком.

Белокачанная капуста Рядами плотно завита,

Есть в бабьем лете красота:

Что сердце чуткое чарует, И душу нежную волнует В воспоминаниях своих, О днях природы золотых.

Жёлтой метелью осень Жёлтой метелью осень Сыплет под ноги цвет.

Глаз беспокойная просинь, В гомоне прожитых лет.

Скоро белые краски Жёлтым на смену придут.

И новогодние сказки В зиму с морозом войдут.

Есть мудрость в решеньях природы, И радостью полнится грудь.

Когда в измененьях погоды Видна диалектики суть.

Осень жизни Теряют последние листья деревья в осеннем саду, Притихший и отрешённый по дальней аллее бреду.

Дорожки выходят на площадь, тропинки заводят в тупик, Так медленно и незаметно я к осени жизни привык.

Уже вспоминаются трудно весёлые, летние дни, Верни мне унылое время, мажорную юность верни, Верни золотые закаты и светлую нашу любовь, Чтоб пылкою нежной душою увидел я жизни новь.

Но только лишь в сказках бывает, Водой окропивши живой, Всё мёртвое вдруг оживает.

И в жилах бурлит снова кровь.

А в жизни всё глуше и тише, Падают листья кружа.

И я подхожу к своей нише, Со старостью скромно дружа.

Весна Вселенский колокол звучит, Весна и первые грачи, Глядя на шалости капели, У нас в саду на ветки сели.

Играет солнце на стекле, И старый кот, от скуки маясь, Мурлычет тихо на окне, Теплом весенним наслаждаясь.

Красив и благодатен строй природы русской Красив и благодатен строй природы русской, И даже ветра шквал ей душу не сломал.

И в рваных облаках диск солнца тусклый, С терпением славянским грозу пережидал.

Но вот нет больше тёмных облаков, И солнца яркий луч блеснул глазком росы.

Вода сбегает песней ручейков, А сочная трава желает лишь косы.

И детвора в реке, пощупав воду, Как будто бы свершив магический обряд, Благодарит кудесницу природу За смену лиц который раз подряд.

Туманом причёсан осенний пейзаж Туманом причёсан осенний пейзаж, И клён у дороги, проверенный страж, Проспал в карауле ушедшее лето.

Его поругал я за это.

Висит над лесом клин журавлей, Его подгоняет вожак: «Поживей, Растяжка плохая примета».

И криком журит их за это.

Тянет прохладой со сжатых полей, Что может быть русской природы милей.

Прошло благодатное лето, Ему благодарен за это.

Бурятия – страна чудес и дивных трав Прорвался я через кордоны и мосты, Туда, где запах трав, черёмухи, жасмина.

И как жемчужина восточной красоты, Встречает нас Тункинская долина.

А дальше горная страна Аршан, Нам открывает двери рая.

Прозрачно чист – воздушный океан, И меж камней несётся Кынгарга, играя.

Конец весны в Иркутске Пряным запахом манит сирень, Майский жар – словно русская лень, Разморив, клонит лечь подремать, И о чём-то несбывном мечтать.

В этот пал в дней последних весны Все одежды тесны и душны.

А цветенье деревьев и трав Ублажают сибирский наш нрав.

–  –  –

Родник В лесу, у дома под окном Бежит в камнях родник.

К нему ходить с утра с ведром Я босиком привык.

Журчит чудесная вода, В ней свежесть юных лиц.

И дней беспечных череда Катит под гомон птиц.

Законы жизни Бывает жизнь очень изменчивой, Предвидеть трудно всё, друзья.

Но коль решил расстаться с женщиной, То возвращаться к ней нельзя.

Процесс обучения Как почка распускается в лесу, Показывал старик мальцу с улыбкой милой.

Природы эту тайну и красу Малыш тогда воспринимал уныло.

Пройдут года, он будет вспоминать, Учительский показ с большим волненьем.

Теперь он сердцем научился понимать Явлений жизни «чудное мгновенье».

Как тяжело упрёки слушать Как тяжело упрёки слушать, И стойко их переносить.

Хотя порою ярость душит От безысходности так жить.

А ты в лицо бросаешь прошлым,

И каркаешь, как вороньё:

«Что два-три дня бываешь ты хорошим, Потом опять берёшься за своё».

Ты возмущаешься, что я тебя не стою, Что тащишь меня в люди столько лет.

А я то в кабаках, то с перепою, И толку от меня в помине нет.

Родная, милая, ты только успокойся, И жизнь войдёт, как прежде, в колею.

Ты больше не о чём не беспокойся, Тебя, как прежде, уважаю и люблю.

Пирожки с курагой Стало как-то тошно, пресно, Заведи-ка бабка тесто, Напеки мне пирогов, Что с янтарной курагой.

Сердце плохо биться стало, Калия в крови так мало, Что конечности немеют, А достоинства хиреют.

Задавил коньяк и водка, Стала шаткою походка.

Посоветовал знаток:

«Кураги поешь сынок».

Съел с десяток пирожков, Потянуло вдруг в альков.

Пироги-то с пылу с жару, Кровь по венам так погнало, Что достоинство взыграло И как на посту стоит.

Ну, а сердце не болит.

Тут мораль такая, друг, Одолим любой недуг.

Если калия немного, Курага тебе подмога Я тачку новую купил Я тачку новую купил, И через день её разбил.

Все ёрзали по ней руками, И вслед глазами поедали.

Любуясь, зависть раздирала, И как коррозия снедала.

Сказаться не замедлил рок, Троллейбус мне заехал в бок.

Дня через три я всё наладил, И стресс своей печёнке сгладил.

Поставил новое крыло, Ещё подфарник заодно.

Когда приехал на работу, Не усекла толпа чего-то.

Все смотрят, целая машина, Наверно, шутка? В том причина, Сказали ведь, что всю разгрохал, Смакуя это, каждый охал.

А я лишь тупо отвечал, Иль вообще в ответ мычал.

И недовольно разошлись, Как будто получили шиш.

Мне же наглядный был урок, Как под троллейбус ставить бок.

И супер тачки покупать, На будущее буду знать.

Как славно лежать на диване Как славно лежать на диване.

Играет пиво в стакане.

Собака лежит на ковре.

Шумит детвора во дворе.

С фигурой гитары жена, Пялясь, стоит у окна.

Мещанский устроенный быт, Ещё день без стрессов прожит.

Шофёр, когда нужно приедет, Ломятся полки от снеди.

Столы в телефонах и факсах, Зарплата платится в баксах.

А где-то война, голод, страх, Солдат убивают в горах.

Другая, как видно, планида, И дети гибнут от СПИДа.

Как славно лежать на диване, Глазеть на баб на экране.

Пейзажик висит на стене.

К чему умирать на войне.

Не вяжут политики веники Не вяжут политики веники.

Дешёвки, в нос их и в рот.

Стоит Садам всей Америки, И не сломлен Иракский народ.

А за развал Югославии послать бы Вас к бениной матери.

Стоит один Милошевич Всей подлой Натовской братии.

Не сейте вражду на Востоке, Ведь семиты еврей и араб.

Сгинете в бурном потоке, Яссер был прав Арафат.

Не вздумайте лезть к Корее, И не посмейте к Ирану.

Будет вам гибель Помпеи Сразу по полной программе.

И будут заряды взрываться, Скажу безо всяких примочек.

Янки пора убираться, Вам всем из горячих точек.

Я хочу увидеть светлой Русь Я хочу увидеть светлой Русь!

Чтобы вместе с ней светлели сами.

И когда ранёхонько проснусь, Жаворонок пел под небесами.

Я хочу увидеть светлой Русь!

С голубыми, ясными глазами.

И когда с работы возвращусь, Видеть тайный свет под образами.

Я хочу, чтоб на селе в избе Пахло щами, молоком и хлебом.

И, уставши на лихой косьбе, Завалиться спать под синим небом.

Я хочу, чтобы рабочий люд Был спокоен, сыт и тихо весел.

А чиновник, хам и лизоблюд Не кичились, каркая из кресел.

Не хочу красивых я речей, Всё, что нужно нам дала природа.

Не хочу, чтоб кучка богачей Растащила достояние народа.

Я хочу увидеть светлой Русь!

В расстроенных чувствах В расстроенных чувствах лежу на диване, Бьётся луч света в заснеженной раме.

Грустные думы на сердце ложатся, И неприятности сонмом множатся.

Был бы я молод, дела бы забросил, Ветер ловил бы меж берёзок и сосен.

Обременительны вещи, как люди, Когда к ним привязан, путь – сложен и труден.

Кошачья порядочность Холён, вальяжен кот мой белый, Его я вырезкой и вискосом кормлю.

Но в драках он боец умелый, Его за смелость я люблю.

Подружка Манька чёрная его Хозяевами брошена на лето.

Поесть на дачу ей не возят ничего, Такая вот воздушная диета.

Но кот мой, как галантный кавалер, Всегда еду ей в чашке оставляет.

Нагляден, назидателен пример, Как он несправедливость исправляет.

И, глядя на заботливость кошачью, Себя так хочется духовно изменить.

Жить для других такое счастье, Учитесь у животных так любить.

Собачья верность Все лапы об асфальт разбив, Гоняясь за машинами вослед, Пёс чашу испытания испив, Умом собачьим понял – счастья нет.

Он не способен был хозяев подвести, Они же подло бросили его.

Ведь нынче преданность и верность не в чести, А кроме них не знал он ничего.

От беготни и горя сердце надорвав, Залёг в лесу на мягкий влажный мох.

И тишину предсмертным лаем разорвав, В тоске по тем, кто его бросил, сдох.

Я хочу увидеть светлой Русь Я хочу увидеть светлой Русь!

Чтобы вместе с ней светлели сами.

И когда ранёхонько проснусь, Жаворонок пел под небесами.

Я хочу увидеть светлой Русь!

С голубыми, ясными глазами.

И когда с работы возвращусь, Видеть тайный свет под образами.

Я хочу, чтоб на селе в избе Пахло щами, молоком и хлебом.

И, уставши на лихой косьбе, Завалиться спать под небесами.

Я хочу, чтобы рабочий люд Был спокоен, сыт и тихо весел.

А чиновник, хам и лизоблюд Не кичились, каркая из кресел.

Не хочу красивых я речей, Всё, что нужно нам дала природа.

Не хочу, чтоб кучка богачей Кровь пила из своего народа.

Я хочу увидеть светлой Русь!

Разговор с интриганкой на банкете Средь женщин всегда недомолвки.

Средь женщин всегда кривотолки.

И самой красивой из них Всегда тяжелее других.

А если она ко всему и умна, Вселяется в баб Сатана!

Желанье её истребить В их каждом движеньи сквозит.

Им чудятся жуткие вещи, И сладостным голосом вещим Они об изменах твердят.

Глаза их коварством горят.

Зря муж ей во всём доверяет, Она же ему изменяет.

Опять у ней новый наряд.

«С кем спит?»: «Да со всеми подряд»

«Не верю – она ж неприступна»

«То с вами – начальству доступна, Потрахаться с кем она знает, А после лишь пенки снимает».

«Да, что вы такое несёте, Она ж на работе в почёте?»

«Я вижу вы просто чудак, На деле всё вовсе не так, За вас же мне просто обидно, Взгляните, тут всё очевидно, Как мелкий такой человек Смог быстро пробраться наверх.

Отбросьте сомненья келей, И сразу измените мненье о ней».

«Но я не хочу своё мненье менять».

«Тогда вам останется только пенять На глупость, что слушать меня не хотели, Все знают, сильна она только в постели.

Карьеру свою она движет лобком, А кто её хвалит с ней плохо знаком».

Вот так интриганки порядочных баб Сплетнями и кознями подло клеймят.

И если поверить во всю эту напасть, Не долго ведь даже в психушку попасть.

Подвержено всё в жизни тлену Подвержено всё в жизни тлену, И жизни – смерть всегда итог.

Младое старому на смену Приходит, так придумал Бог.

Я один на дороге Я один на дороге, я устал от людей.

Их двуличье и ложь, словно водкой дурманят.

И несётся по полю табун лошадей, И как в детстве в ночном звёзды дальние манят.

Мне отдать бы богатство за пару монет, И пойти за Христом в ветхом рубище чистом.

Но самолюбие моё наложило запрет, Всё толкает во власть и зовёт быть министром.

Мне мудрец говорил: суета всё сует, Думать надо уже о душе и причастье.

Но проклятая гордость наложила запрет, Не даёт мне построить настоящее счастье.

Я один на дороге, я устал от друзей, В их душевном тепле ощущаю бездушье, Чем я дальше от них, тем умней и трезвей, Тем красивей ландшафт, настроение лучше.

Мне священник сказал: «Прихожанин ты мой.

Душу Богу открой – сердце мигом оттает».

Но, как видно, не тот мой душевный настрой, И не скоро, как видно, моё время настанет.

Я один на дороге, я устал от врагов, Где такая страна, чтоб от зависти скрыться?

Видно, мне не доплыть уж до тех берегов, Остаётся одно, только мстить и яриться.

Вякнул мне лизоблюд: «Всё оставьте, как есть, Не меняйтесь в делах, а меняйте лишь женщин.

И зачем вам какая-то совесть и честь, Коль живём одним днём, ну а мир переменчив».

И подумал я, правда: «Ну, что я грущу, Видно, прав блюдолиз, хотя и каналья.

Никого больше в душу к себе не пущу, А вот руки сомкну, коль приличная талия».

Поспела клубника Поспела клубника, вот и первый стакан.

Июль, жара, средина лета.

Ещё не виснет по утрам туман.

Для грибников известная примета.

Со сливками клубнику взбил, Несу к столу её я внуку.

И чувствуешь, что жизнь не зря прожил, Когда благодаря, он подаёт мне руку.

Выпивка с баней на даче После дачной и банной попойки Меня увидел внук.

И на лице его младом ужасный был испуг.

Он мне сказал:

«Нельзя так пить, Ведь можно умереть.

Без сострадания нельзя В твоё лицо смотреть».

Дождливое лето Сырое, дождливое лето.

Зальёт всё – плохая примета.

А комары и мухи Зудят в музыкальное ухо.

Лишают покоя и сна, Открыть не дают мне окна.

Один случайный взгляд Один случайный взгляд поведал очень много.

Я вспомнил прошлое и жизнии дорога Абстрактной линией какой-то пролегла, Изломанной, как край у пирога.

–  –  –

Трава на грядках Растёт трава на грядках быстрее, чем морковь, Мокрец, осот с пыреем – всем головная боль, И гаубицами кверху бабы стоят у гряд, И что-то невпрононс так мужчинам говорят.

–  –  –

Дачный гиперболизм Стихийное бедствие тля в огурцах.

И вместо приветствия плюются в сердцах.

Солнышко жарит: «Кричат, всё сгорит».

Нету тепла: «Так земля не родит».

Дождь зарядил: «Нудят, всё зальёт».

Смотришь на дачников – странный народ.

Ещё один вариант гиперболизма Стихийное бедствие тля в огурцах.

И вместо приветствия плюются в сердцах.

Сыпят табак и золу в парники, А виноваты всегда мужики.

То не открыл, то полить позабыл.

Был бы я волком, на месяц завыл.

Солнышко жарит, кричат, всё сгорит.

Нету тепла, так земля не родит.

Дождь зарядил, нудят, всё зальёт.

Смотришь на дачников – странный народ.

Мечтаний детская услада Мечтаний детская услада, Не проживёшь жизнь наперёд.

Искомых почестей награда, Увы, не каждого здесь ждёт.

И под танго, вздыхая грустно, Меня за плечи держишь ты, Мои к тебе всё те же чувства, А остальное лишь мечты.

Экзаменаторы Сидят по креслам, надувшись, как жабы, Науки жрецы, обученья прорабы.

Сыпят вопросами, что посложней, Нет среди них сердобольных людей.

Вот если подмазать, так полный расчёт.

Что сдашь и экзамен, и нужный зачёт.

Скажу вам ребята тихонько на ухо, Экзамены все маскарад, показуха.

Хотите пить чай с сахарком не в приглядку, Несите в комиссию приличную взятку.

Им, как и всем, тоже деньги нужны.

Чтоб был мерседес и манто для жены.

Запоздалые сожаления Как жаль мне бабушку и мать, и строгого отца, Что жёг я пламенем страстей их добрые сердца.

Они компрессами любви мне охлаждали грудь.

Сейчас полжизни я б отдал, Чтобы на них взглянуть!

–  –  –

На огородах жгут костры На огородах жгут костры.

Несут ботву картофельную в кучи.

Ещё остались дни, когда не злят ветры И небо пеленой не заслоняют тучи.

Так рви плоды проворною рукой.

Старайся навести порядок.

За зиму в городе ты обретёшь покой, И отдохнёшь семь месяцев без грядок.

В жизни – планида ужасная В жизни – планида ужасная.

Чуть что так сразу Бастилия.

И чтобы добиться счастья В жизни нужны сверхусилия.

Если вам не с кем трахаться, Спасут анонизм и полюция, Но если свободы нету, Тут уж нужна революция!

Ах, Москва – проститутка кабацкая Ах, Москва – проститутка кабацкая.

Ты такой от рожденья была.

Наша вера в столицу дурацкая До разора нас всех довела.

Хищной птицей вьёшься над нами.

Не уродец ты – страшный урод.

А чиновники, как басурмане Обижают и грабят народ.

Чем ухоженней ты и красивей, Чем чванливее и веселей, Тем гадливее и сиротливей По окраинам жизнь у людей.

Москали – рвачи по природе, Не выносим их лживых речей.

Потому и не любят в народе Ни Москву и ни Москвичей.

Я никого воспитывать не стану Я никого воспитывать не стану, Что мне мирская дружба и любовь.

В душе моей пресыщенной обманом Уж не зажечь возвышенный огонь.

Команду выскочек обуревают страсти.

За власть, за деньги на заклание идут.

Помилуй Бог, подобные напасти.

Величья и счастья не несут.

Но никого я обвинять не стану, И никого на свете не боюсь.

По случаю я пистолет достану И от омерзенья застрелюсь.

К пьесе «Театр» Сомерсета Моэма Обмахиваясь опахалом, И настежь растворив окно, Откинув с бёдер одеяло, Глядела томно на него.

И думала она взирая:

«Ну, чем же был он так мне мил?

Ему открыла двери рая, А он мне подло изменил.

Ведь для него я так старалась, И столько сделала ему, А мне нужна была лишь малость, Чтобы любил меня одну.

Но он меня не оценил, И мне с пустышкой изменил.

Но я осталась примадонной, А ей ещё так далеко Ползти к фортуне благосклонной, Чтоб примоститься под крыло.

Под крики радостные «Браво», Я покидаю наш Эдем, Бросаю ключ любви в канаву, Прощай, дружок мой, насовсем!»

Спасибо, друг мой, алкоголь Я как-то с вами пил кампари, Недурно мы смотрелись в паре.

Потом мы стали пить вино, Гляделись славно заодно.

Запили жажду литром пива, И стало на душе сонливо, Чтоб не хиреть, хватили водки, Качаясь в танце, словно в лодке.

По рюмке выпили ликёра, Ну, так, для шарма, для задёра.

В тот вечер были мы в ударе.

На нас таращились все в баре.

Всё это шашлыком заели, Потом дуэтом что-то пели.

Держал с шампанским я стакан, Так начинался наш роман.

–  –  –

Сяду я в тройку, коней разогрев, И покачу лихо к яру.

Буду пить под цыганский напев, Петь и плясать под гитару.

И будут пробки лететь в потолок, Шампанское течь по паркету.

Вновь счастья шального хлебну я глоток, А там хоть пускай конец света.

Нет ничего тайного, чтобы не стало явным Жену красотку молодую Скрывает старый импотент.

Я всё же улучу момент, И с ней чуть-чуть попрактикую.

–  –  –

Временное разочарование Жизнь сплошная возня и трясина, Что ни встреча сплошной маскарад.

Ах, какой импозантный мужчина, Но, навряд ли, я этому рад.

Хоть всегда был одет я с иголочки, Мало, что это в жизни дало.

Бриллианты на пальцах у Вовочки, В кулуарах шипят, повезло.

Коли просит есть, видно, причина, Попытаюсь себя с ней встряхнуть, Но опять не лицо, а личина, А под блузкой опавшая грудь.

Я всё время старался быть искренним, Что-то лучшее в жизни искал.

Не хочу показаться я выспренним, Скажут, ищет во всём идеал.

Вера, друг мой – великое знание, На ромашках не будешь гадать.

Кого любят, нет выше признания, Но бескорыстно нас любит лишь мать.

Всем нам хочется ясного, чистого, Разглядеть и найти эту новь.

И отдаться душою всей истово, И поверить, что это любовь.

Обманулся. И в дурном настроении, Мчусь по трассе в дождь и туман.

Обернулась любовь наваждением, И в голове моей полный дурман.

Артистам эстрады Эстраде нынче вреден зритель.

Артист же сам себе ценитель, А если вдруг ещё и крут, Звезду бетонную зажгут.

Она хоть не тем светом светит, Зато как птица место метит.

Мы звёздам всех желаем благ.

Пусть все имеют свой аншлаг.

Я шёл по жизни босяком Я был специалист на ять, Что зарабатывал, то тратил.

Любил в кабаках до утра погулять, Если приятель потрафил.

Друг детства, который не отдал должок, И клянчил, ух ты, мне налей-ка.

Выдал мне как-то: «Тебе, мой дружок, Взаймы не дадут ни копейки».

И в жизни я этой прослыл босяком, Крутили все мной, как хотели, А годы сквозили, шумя с ветерком, И песни цыганские пели.

Устала от штучек моих вся семья, И изнемог Покровитель.

Бывало, шутили в застолье друзья, «Пять звёзд» для тебя вытрезвитель.

И душем, смывая помоев ушат, Вихоткой, снося грязь на теле.

Я доброе слово услышать бы рад, А слышу: «Дурак ты, Емеля».

И чтобы не делал и как не трубил, Неверным мир полнится слухом.

Уж коли талант я в себе загубил, Так пусть хотя земля будет пухом.

Вопрос ребром ни перед кем не ставьте Вопрос ребром ни перед кем не ставьте, Боготворите женщин, музу славьте.

«Ведь жизнь прожить, не поле перейти», Вот и старайтесь острые углы вы обойти.

Друзья, рождайтесь под счастливою звездой, Любите жизнь, и пусть она идёт сама собой, Но будьте всё же осторожны, Коллизии ведь в ней всегда возможны.

Когда дурак на дураке Когда дурак на дураке, И моет рука руку, Сидим мы, как на чердаке, Испытывая муку.

А на окне и пыль, и грязь, И свет струится тускло.

Не можешь если, не вылазь В высокое искусство.

Им лучше драться бы за власть.

И делается грустно, Когда бездарность подалась В высокое искусство.

Я помню, как на Рождество, Распределялись роли, И партию солиста вёл Бандит в церковном хоре.

Ужасен мир, печален мир, Болезни в каждом доме, И нужен ли полночный пир, Когда надежда в коме?

Когда дурак на дураке, И на душе так пусто, Мы пропиваем в кабаке Высокое искусство.

Под Сталинградом Нас в контратаку бросили опять, А сзади парни из заград отряда.

Ребят осталось только двадцать пять, Из злополучной той бригады.

И мне казалось это страшный сон, Как будто и не мы там дрались И жутко как-то в унисон Снаряды с минами взрывались.

Заград отряда строчил пулемёт, Когда мы драпать пытались.

Был точен тот пулемётный расчёт, Живыми мы чудом остались.

Конечно, в атаке смерть красивей, Не то, что схватить пулю сзади.

И с криком ура наступать веселей, Возможно, представят к награде.

Спиною к врагу неприлично лежать, За это медаль не получишь.

Быстрей бы до их траншей добежать, Глядишь, там представится случай.

Нас двое всего до Берлина дошло Из той гвардейской бригады.

Хотя уж, наверно, полвека прошло, Я помню до сих пор заград отряды.

Беспредел В этой стране ужасной Наглеют и млад и стар.

В зоне стрелки опасной Видится жуткий кошмар.

Старый ворует ловко, Малый матом блажит.

На всём этом божьей коровкой Слой разложенья лежит.

Хилые, бледные дети Из ветхозаветных снов.

Смуреют при ярком свете Бабы с глазами коров.

Реют чёрные тучи, Ладен и грозен их строй.

Ну, а вверху на круче Слышится волчий вой.

Невезение Не с той ноги я встал с утра.

Мне белый свет не мил.

Напала на меня хандра, Хотя вчера не пил.

Дрожу, как заяц на ветру, Мне страшен каждый звук.

Ах, меланхолия, друзья, Безрадостный недуг.

Вот вывалился бутерброд Икрою прямо вниз, И на голову вдруг упал Со шторою карниз.

А на работе в сон клонит, Начальство смотрит косо.

И не могу никак решить Ни одного вопроса.

От дома потерял ключи, Замки врезаю новые.

Ну, хоть по дереву стучи, Мои дела хреновые.

Решил знакомой дать урок Вожденья в новом «форде».

Ей руку сунул между ног, И получил по морде.

Кругом такая маятень, Во рту от стрессов сухо.

Скорее бы закончить день, Куда не сунусь, глухо.

Вечер шторы опустил Вечер шторы опустил за окошком низким, И далёкий свет звезды кажется мне близким, А в бушующей весне отголоски тиши, Кто выпячивал себя, заползает в ниши.

В ярком свете фонарей, чёрные разводы, Ну, откуда вы взялись вещи антиподы?

Глядь, красивое лицо, но кривые ноги, Скоростной автомобиль – грунтовые дороги.

Если строен, как сосна, то жена, как бочка.

Он любитель погулять, зато она как квочка.

Чем ухоженней земля, тем слабее семя, Скорость ближе к световой, медленнее время.

Вечер шторы опустил за окном высоким, Всё, что было близким мне, стало вдруг далёким.

Я хотел побрататься с богемой Сортиры не нравится чистить, Хочу вдохновенной работы.

К богеме желал бы причислить Себя, чтобы жить без заботы.

Не знаешь кому можно верить, Но прежде, чем голову сунуть, Семь раз постараюсь отмерить.

И через плечо трижды плюнуть.

Дабы не было штучек курьёзных В вопросах по избранной теме, У двух я учёных серьёзных Решил разузнать о богеме.

Который совсем знаменитый, Достал с полки толстый словарь, И зачитал мне сердито, О чём толковал там сам Даль.

Второй посмотрел с укоризной:

«Вот что, молодой человек, От их беспорядочной жизни Ты скоро закончишь свой век.

Актёры, поэты, художники, Безденежные интеллигенты, Высоких амбиций заложники, И вечные братья студенты, По праву к богеме причисленный, Весь этот беспечный народ.

По складу ума легкомысленный, Впроголодь вечно живёт.

У них душа тонкая, ломкая, Ты же увесист, как танк.

Монета нужна тебе звонкая, Иди-ка работать ты в банк».

Похмелье Когда после ужаснейшей попойки, Трещит моя больная голова, И нету больше сил подняться с койки, И пот струится с бледного чела.

Мне кажется, что этот день последний, И жёсткой кажутся подушка и матрац, И стыдно, и противно, что намедни Пугал по пьянке старый унитаз.

Потом с товарищем, давясь вином и пивом Я клялся больше никогда не пить, Что боль прошла, казалось дивом, И снова к жизни протянулась нить.

Рюмка коньяка С похмелья рюмка коньяка, Как на душу бальзам.

А что ещё тверда рука, Спасибо Боги вам.

Мне не страшны ещё пока Психушка и менты.

Есть в доме рюмка коньяка, Не приступлю черты.

Тем людям, что совсем не пьют, Я не открою карт, От стрессов можно заболеть И получить инфаркт.

Я выпил рюмку коньяка, Лекарство от всех бед.

Румянец лёгкий на щеках, И скинул пару лет.

Путь женщины в науку Осиная талия, ноги точёные, Красива мадам, но к несчастью учёная.

Истину хочет до нас довести, Чтобы известность и вес обрести.

Ах, честолюбие – страшная вещь, Скольких сгубило, на пальцах не счесть.

Счастия нет, идеалов утрата, Зато в секретере диплом кандидата.

До доктора нужно теперь дорасти, Пришлось со член-корром роман завести.

По ресторанам с ним ходит обедать, Муж потому стал к любовницам бегать, А по ночам червь сомнения гложет, Горькие думы душу тревожат.

Вот кафедру дали, к чему так стремилась.

Да, к сожаленью, семья развалилась.

Дочь вышла замуж, давно не заходит.

Научная жизнь однобоко проходит.

Ей бы понянчить любимого внука, Но времени нет, пожирает наука.

Вопрос задаю без бряцанья и стука, Нужна ли бабам большая наука?

И, кажется, просится тут же ответ, Счастье важнее, наука же нет.

И чтоб жизнь была не прожита зря, Для женщин – главное всё же семья!

Не смешно Очень скучный у нас народ.

И в любви и других утехах.

Видно много в жизни невзгод Перенёс и ему не до смеха.

Что же сделать, чтобы вас рассмешить, Чтобы улыбка на лицах играла, Может в банк миллион положить, Но, наверно, вам этого мало.

Может вам подарить мерседес, Дать путёвку, где солнце и море, Но такое бывает лишь в поле чудес, А у нас то разруха, то горе.

Как же сделать, чтобы было смешно, Что придумать, чтобы смехом искрились.

Над собою смеяться вроде грешно, Над правительством впадёшь в немилость.

Как же нам с улыбкой прожить, Чем друг друга ещё позабавить.

Может нам президента с премьером сменить.

И со смехом других понаставить.

Может думе издать закон, Чтоб смеялся не только последний, Нет, смеяться у нас не резон, Посмеёшься и будешь бедный.

Очень скучный у нас народ.

И в любви и других утехах.

Я разбил у начальника «форд», Все смеются, а мне не до смеха.

Раздвоение личности И долго дух метался в отчужденьи, А плоть терзалася в волненьи.

Что лучше в адском пламени гореть, Или в раю на яблочки глядеть.

Мятущийся всегда в сомненьи, Неверные готов принять решенья.

Лишь для того, чтоб снова их менять, И ими лишь других обременять.

Когда же плоть, устав от жизни бренной, Ему вдруг скажет: «О, мой дух нетленный, Ты должен снова жить меня заставить, Иначе ведь придётся точку ставить».

То дух тут должен будет ей сказать:

«Не нужно было так себя обременять, Тогда б тебя на большее хватило, И будущее страхов не сулило».

Моё кредо За правду я! Она не даст нам низко пасть.

Ведь правда – словно крест на теле.

И самая крутая власть Не сможет долго то скрывать, Что в мире есть на самом деле.

Ведь правда, словно крест на теле.

За правду я. Она не даст нам низко пасть.

Ещё за гордость я и честь.

Они в народе русском есть.

И нам от предков передались.

Хотя в лихие времена Их растоптать всегда пытались.

Но, видно, зря враги старались, Не истребить их семена.

Так вот, за гордость я и честь.

Ещё я за славянскую идею.

И пусть не брешут лиходеи, Что это лжепатриотизм.

Кто защитить себя не может, Тот хорошо и жить не сможет.

Не надо измов нам бояться, И слов навязанных стесняться.

Так вот, я за славянскую идею Эх, заголили бабы подолы на речке.

Заголили бабы подолы на речке, Да бельё полощут в пене пузырей.

Эх, пойти поставить бы за каждую по свечке, Чтобы не рожали нам в России упырей.

Пососали кровушки разные вампиры У народа нашего на святой Руси.

От того т лица и бледны, и сиры, И так крикнуть хочется «ой, ты гой еси».

Где вы добры молодцы? Куда вы испарились.

Неужель повывелся крепкий русский дух.

Или же красавцы все-то вы поспились, Иль вас власть прихлопнула Как навозных мух.

Отходите хлопцы от пьяного дурмана, Собирайтесь снова на казачий круг.

И цепами бейте чиновника и хама, Чтоб из них летел бы не лебяжий пух.

Знайте, что чиновники хуже, чем монголы, Или вас обманут, или продадут.

Оттого частенько босы мы и голы, И всё ждём напрасно, что нам подадут.

Эх, опустили бабы подолы на речке, Бельё отполоскали, нету пузырей.

Я пошёл, поставил за каждую по свечке, Чтобы нарожали нам богатырей.

Я мёртвой воды нахлебался вчера Я мёртвой воды нахлебался вчера, Горят устрашающе трубы.

Плесните грамм двести живой мне с утра, И вновь я здоровеньким буду.

По малу пить, ну никак не могу, Мой быт не прибавил мне славы.

Сих мук не желаю я даже врагу, А все, как всегда, вокруг правы.

Прошу, дорогие друзья и враги, Судить не пытайтесь так строго.

Итак каждый день под глазами круги, Простите меня, ради Бога.

Возродись Россия Москва! О, стольный град Руси великой.

В себя впитала ты всю грязь.

Ты стала мелкой и безликой, Во всех делах твоих порочащая связь.

Бывало, что во времена лихие, Ты супостатам открывала дверь, Но устояла на ногах Россия, Не станет на колени и теперь.

Вы помните, Москву не раз сжигали, Но быстро возрождал её народ, А после этого богатство умножали, Как будто бы и не было невзгод.

Хотел бы я, чтоб подвернулся случай, Нашёлся б только новый Тохтамыш, Москву спалил огнём летучим, А вместе с нею стаю мерзких крыс.

Тогда бы мы Россию оживили, А стольный град отстроили бы вновь.

Мы б в душу ей живую воду влили, И счастье воцарилось и любовь.

Россия-мать Россия-мать, в моей душе Ты сохранила образ светлый.

И даже в этой кутерьме Я твой сторонник безответный.

Устал от жизни я такой, Иду и шаркаю ногами.

Найду ль душевный я покой, Или затопчут сапогами.

Себя не жалко мне ничуть, Мне жаль страны опустошённой.

Туда ли снова держим путь, Коль рулевой умалишённый.

Сусанин был, конечно, прав, Когда поляков в лес направил.

Но лучше б верный путь избрав, Нас от бездарностей избавил.

Россия-мать, в твоей судьбе Приму посильное участие, Тебя не брошу я в беде, В борьбе переживём несчастье.

Среди серости людской Среди серости людской Мне суждено прожить.

Меж ними я чужой, Мне некем дорожить.

Готов бы я страдать За будущность свою.

Но, видно, не познать Мне радость и в раю.

Мечусь себе не рад, Ущербный и больной, Диктатор и сатрап, Все помыкают мной.

Как жалкий Агасфер, Я от себя бегу.

Достичь небесных сфер, Наверно, не смогу.

Я мог бы всех любить, Но как изгой я рос, Что лучше мне не быть, Я так решил вопрос.

Вертеп Давно здесь свил гнездо порок, Обитель тлена и разврата.

Бездонная воронка между ног, За жизнь прожженную расплата.

Метафоричность Винтом пошёл бильярдный шар, И луза приняла удар.

Потом мне блядь сказала:

«Всегда вас обожала».

И я взглянул в её глаза.

Эх, ты козлиная – коза!

Лежишь кулём в телеге, Делясь как ген от неги.

Я много думал обо всём, Глаза распучив карасём, Коль жизнь вся – верхоглядство, Зачем мне так стараться?

Вот мой сосед – чиновник, вор, Поставил от меня забор.

Ведь я не вор, а он ведь вор.

Ну вот, зачем ему забор?

Стою на раскоряку, Проктолог лезет в сраку.

Я знаю истина в вине, И палец у него в говне.

Винтом пошёл бильярдный шар, Не приняла луза удар.

А вместо лиц всё маски, И меркнут жизни краски.

Химеры Зацвела на окошке герань, Не могу перейти эту грань.

Мокропот в аквариуме сдох, Чувствую, готовится подвох.

Мне во сне обрезали штаны, Происки идут от Сатаны.

На душе от огурцов солёных гнёт, Неблагоприятный в жизни поворот.

В ломбард жены все цацки сдал, Узнает – будет ужасающий скандал.

А после деньги все в рулетку проиграл, Был дураком и умным, видимо, не стал.

Но тут ко мне красотка подвалила.

И разом все невзгоды исцелила.

Вот это я, конечно, сделал зря, Когда под шестьдесят, то главное семья!

Как видно, я вообще не знаю меры, А оттого мне чудятся химеры.

Я был тогда совсем мальчишкой Я был тогда совсем мальчишкой, Она ж художницей была.

Ходила с Пикассо под мышкой, И кофе с коньяком пила.

Меня учила целоваться.

Как тонко действовать в любви.

Я в чувствах ей хотел признаться, Когда мы к ней домой пришли.

Но всё свелось к простому сексу, Она-то знала, что по чём.

Моё закончилось в ней детство.

И Пикассо здесь ни при чём.

Обывателю в хорошем смысле Зачем тебе Цветаева, Зачем тебе Ахматова, Две дамочки лохматые, Зачем они тебе?

Поэзия их мелкая, Поэзия их хлипкая, Скажи же мне, пожалуйста, Зачем она тебе?

Вся жизнь их бабья жёсткая, Кнутом по крупу хлёсткая, Прошла она в борьбе.

И ни к чему такая жизнь По-моему тебе?

Марине нужен был Эфрон, А Анне бука Бродский, Её натуре плотской.

Их лира с трудом внятная, И часто не понятная, Нужна ль она тебе?

За страсть в анфас до срока, Обе любили Блока, А в профиля и сзади, Балдея обожали.

Плюс Анна, аж до блёва Желала Гумилёва.

Не избежал сначала шор Отважный наш конквистадор.

Но распиливши гнёт оков «Он в лес бежал из городов».

Страниц «забытой книги»

Не стал драть для интриги.

А ты подумай, друг, вдвойне Зачем такая смурь тебе?

Марине лиры звучной фон Помог создать ей муж Эфрон.

Сказал: «Не будешь слогом мучиться, Твой стих не есть бесвкусица».

Ну, а строфы идейный вкус Привил ей сам Валерий Брюс.

А Анна лишь завистница, Поэтам всем опричница, В экстазе стоном дикая, Но всё ж стихом – великая!

А обыватель между строк Читай и выноси урок, Что на Парнасе нет друзей, Друг друга там сдают в музей.

Как на духу признайся мне, Нужна ль такая жизнь тебе!?

Подвержено всё в жизни тлену Подвержено всё в жизни тлену, И жизнь, и смерть – тому итог.

Младое старому на смену Приходит, так придумал Бог.

Нет предпосылок для полёта Нет предпосылок для полёта, Следы насилия и гнёта.

От грязных дел в идеях вонь, И леса жухлого Булонь.

По принципу любви По принципу любви галактики живут.

Mon cher ami ты не сочти за труд Эзотерические книги изучить.

И сим премудростям нас всё же обучить.

Пора российским гениям внять Несём в живой силе серьёзный урон, Учесть за и против, всё трудно, А после на тризне больших похорон Льём слёзы и пьём беспробудно.

Виновен во всём, как и прежде Иван.

Плохую сыграли с ним шутку.

Поруган, затравлен толпой басурман, И тонет в войне предрассудков.

Пора бы российским гениям внять, Не даст запад сладких коврижек.

Негоже по миру мозги распылять, Иначе славянам не выжить.

Ничтожны правители русской земли, Счастливое Пётр исключенье.

До ручки страну и народ довели, Найти нужно путь излеченья.

Собрать все силы в ударный кулак, Порядок навесть в государстве.

Ведь русский Иван далеко не дурак, Лукавых заменит на царстве.

–  –  –

Баллада о языке Воздастся за деянья сторицей, У каждого своя стезя.

Всё, что задумал, не исполнится, Уверен в этом твёрдо я.

Всё, что спланировал, провалится.

Насмешек в спину не снести.

Соседи, как собаки скалятся.

Наверное, от зависти?

Язык мой враг – такая гадина.

Нет бы, о чём-то промолчать, А после в сарафанном радио Приклеят бездаря печать.

Исповедь нового русского Куда пойти, куда податься, С душою чёрною, как сажа.

С тобою нету сил расстаться, Сковало жлобство словно стража.

Мне бы хотелось убежать, Забиться в щель, в песок зарыться, Но ты с ехидством будешь ждать, Ведь от себя так трудно скрыться.

Я меркантильным, алчным стал, Одежда, обувь от Кардена, Но много я тому бы дал, Кто вызволит меня из плена.

Сижу я в клетке золотой И пью «Мартель» в тиши уныло, А дни проходят чередой, Мне всё противно, всё постыло.

И так на сердце тяжело, Готов на лампочку залаять, Но должен знать бы я давно, Свобода сытой не бывает.

И та, которую любил И из-за денег, что оставил, Её, увы, я не забыл, И в сердце точку не поставил.

Мне до сих пор не всё равно, Что тот, другой, её ласкает, Но должен знать бы я давно, Любви за баксы не бывает.

Завидую я их весне, Хоть им на жизнь и не хватает.

Доподлинно известно мне, Что зависть белой не бывает.

Я мог открыть любую дверь, За деньги делал, кто попросит, Но стало ясно мне теперь, Что алчность радость не приносит.

Подсиживал я всех подряд, Кого сдавал, кого пробросил, Но мерзок подлеца наряд, Он счастья в жизни не приносит.

Я долго коммунистом был, Потом рядился в демократы.

Своих коллег не пощадил, Подставил их под автоматы.

При мне охрана и печать, Теперь я председатель банка.

Я мог бы президентом стать, И мог бы выступить и с танка.

Но вновь дилемма предо мной, Куда пойти, куда податься.

Сижу всё в клетке золотой, С богатством не могу расстаться.

Истории мрачная страница Истории мрачная страница, Не знаю пить или браниться, Что на шестке большая птица Интриговать лишь мастерица.

Ну, а в стране везде разлад, Жизнь далеко не мармелад.

Коррупция, неплатежи, убийства, Законов немощных витийства.

Страдания народных масс, Такой расклад сейчас у нас.

Дешёвых почестей отрава Дешёвых почестей отрава, Оценок ложных суета, И незаслуженная слава, Что не развенчана пока.

Все эти ценности лишь мнимы.

В них дух вселенский не проник.

Безлики люди и ревнивы, Когда цепляются за них.

Жизненные коллизии Бывает, что приличный человек Толпою негодяев опорочен.

По-своему вероломен каждый век, А узел связей так непрочен.

Ну, а потом в газете некролог, Тогда-то панихида состоится.

Конечно, что он сделать мог, Ему осталось только застрелиться.

Недолго будем мы скорбеть, Под марша траурные звуки, Возможно, кто-то даже будет петь, А кто-то и зевать от скуки.

Железно-каменный колосс Там на Востоке Дальнем, Утром ранним встанет богатырь, И зорким оком он увидит и Сибирь.

Пойдёт на Запад на каменных ногах С железной головой и станом, И мощно гейзеры забьют из глаз, А из ушей низвергнутся вулканы.

И длань железную наложит Витязь до Урала, Чтоб никому нас больше грабить не пристало.

Я знаю, для того рождён был Этот железно-каменный колосс, Чтобы он счастье за Уралом нам Принёс!

Горечь утраты О, всемогущий сир, не для меня сегодня этот пир, И я теперь не ваша фаворитка.

Пред вами снова засверкает мир, Ну, а на мне же чёрная накидка.

В моих глазах теперь не тот огонь, В груди моей уже не те желанья, И тихо в сердце нарастает боль От грустного немого расставанья.

Вы изменили мне и сердцем и душой, Вы предпочли мне юную маркизу, Хоть я красивей и умнее той, Но вам она желаннее и ближе.

Конечно, сир, мне очень тяжело, Я мучаюсь, от ревности сгорая, Вы пьёте с ней французское вино, И для неё открыты двери рая.

А что же остаётся мне, Вуаль и чёрный цвет накидки.

Молитвы в сонной тишине И монастырский скрип калитки.

–  –  –

Она ему всё про любовь, А он её давно не любит, И недовольно вскинув бровь, В душе её простушку судит.

Он сердцем пуст, душою груб, Она же гнётся вся в угоду, Но не способен этот дуб Спасти рябину в непогоду.

К чему же бисер вам метать, Зачем бесплодные усилья?

К тому, кто не рождён летать, Не нужно примерять вам крылья.

Спасибо, друг мой, алкоголь Я как-то с вами пил кампари, Недурно мы смотрелись в паре.

Потом мы стали пить вино, Смотрелись славно - заодно.

Запили жажду литром пива, И стало на душе тоскливо, Чтоб не хиреть, хватили водки, Качаясь в танце, словно в лодке.

По рюмке выпили ликёра, Ну, так, для шарма, для задёра.

В тот вечер были мы в ударе.

На нас таращились все в баре.

Всё это шашлыком заели, Потом дуэтом что-то пели.

Держал с шампанским я стакан.

Так начинался наш роман.

Русское село На селе воздух светел, как лик, На селе голубая прохлада.

На нём царствует русский мужик, А хозяйка там русская баба.

И хотя разоряют его, Экономики разные геньи, Но всегда будет живо село, Нет во мненьях господ расхожденья.

В огородах земля, словно пух, И не пахнет столичною мутью.

Нет, не вывелся здесь русский дух, И всегда будет пахнуть тут Русью!

И пока есть в деревне народ, Будет в город приток свежей силы.

Хоть в славянских делах недород, Но ещё далеко до могилы.

–  –  –

Улыбка Джаконды Скрипка – белая лебедь Выгнула шею дугой, Что же нам милая делать?

Что же нам делать с тобой.

Знаю искусство лишь вечно, Любовь же придёт и уйдёт.

Жизнь коротка, быстротечна, Школьное чувство пройдёт.

Но не хочет девочка – скрипка Удар получать от судьбы.

Верит Джаконды улыбка От Бога, не Сатаны.

Белая лебедь – скрипка Не гнёт шею перед волной.

Сказала Джаконды улыбка Всё выдержит ваша любовь.

–  –  –

Явиться ли страсть мимолётно Явиться ли страсть мимолётно, С любовью измена придёт.

Разлука ли птицей залётной Меня за собой поведёт.

Мне кажется будто я странник, Страны благодатной, но злой.

Её – незавидный избранник, На ниве искусства – подвой.

Сверкают лазурные грани, А мне и смешно, и грешно.

Горшок захудалой герани Бездумно глядится в окно.

Кому не дано быть брильянтом, Огранки тому не пройти.

Не стать лилипуту гигантом На трудном, коварном пути.

Завянут таланты в канавах, В теплицах взрастут сорняки.

И засверкают в оправах, Бездарности и пошляки!

–  –  –

Принцессам Принцесса разведите руки, Озон вдохните, не станет скуки.

Соски сквозь ткань легко проникнут, В толпе увидят, невольно вскрикнут.

Фигурой дивной вы крутнёте, И мимо них в залив войдёте, И там, на голубых волнах Исчезнет боль, исчезнет страх, И в той волшебной сини Ваш принц на бригантине, И если это не мираж, То этот принц, конечно, ваш.

Коль хочется принцессой быть, До принца важно вам доплыть.

Кто действует несмело, Не станет королевой.

Даётся в жизни каждой шанс, Чтоб принц ей спел любви романс, Но не теряйте марку, Вас превратят в кухарку.

От сковородок и котлет сиянье потускнеет.

И ваша тонкая душа от чада очерствеет.

Вам без забот теперь нельзя, Долой прогулки в парке.

Не превращайте вы мужья Своих принцесс в кухарки.

Мещанский, кухонный уют Он тягостен и душен.

Не закрывайте вы для них духовности отдушен.

Век красоты и доброты для них ещё не минул, Давайте же почаще им для жизни новый стимул.

Ещё скажу я вам друзья Ну, в качестве итога.

Нам без принцесс никак нельзя, В том провиденье Бога.

То жаром, то холодом дышит она То жаром, то холодом дышит она, Бывает резка, истерична.

В любви эротична, и даже страстна, Но в жизни уж очень практична.

На каждый случай играет роль, Вряд ли за жизнь всё изучишь.

Капризы её исполнять все изволь, Иначе отставку получишь.

За словом не лезет в карман никогда.

Походя может обидеть.

Сюжет – интригой закручен всегда, Ходы очень трудно предвидеть.

Главное замуж Выскочить замуж главная цель, Стыдливость утрачена в корне, поверь, Невинность к богатству, как ширма нужна, Зачем мне приятель такая жена.

С тобою друг С тобою друг я выпить рад, Но мне не суждено Уж больше сочинять баллад Про пенное вино.

С тобою вспомнить я готов Про старые дела.

Но коль закрыт для нас альков, К чему тогда слова?

Исчерпали страстей лимит, В рулетке с бакара, Но коль кровь больше не бурлит, К чему тогда игра, Давно бокал вина налит, Его б до дна хватить.

Но что-то голова болит, К чему тогда мне пить?!

Ты со мной не играй Ты со мной не играй, И не дёргай струну невпопад.

Коль закрыта дорога в рай, Так придётся стать в очередь в ад.

Не могу тебе петь про любовь, В том мотивчике грусть кастрата.

А моя напускная боль За дешёвые ласки расплата.

Я резинкой из жизни сотру Наши вёсны, что с зимами схожи, В них на сильном промозглом ветру В шубу кутается прохожий.

И, зарывшись в бобра воротник, Тянет ветви к теплу и свету, Видно к холоду он не привык, Ему хочется знойного лета.

Ну, а мне остаётся лишь ждать В капюшоне – красотку с косою.

И прошедшую жизнь вспоминать, Что, конечно, могла быть другою.

–  –  –

Первая любовь Первая любовь, ты сладка, как роза, Первая любовь, ты стихи и проза, Первая любовь, ты горька, как полынь, Мне сказала мама, ты, сынок, остынь, Первая любовь, ты закон и случай, Первая любовь, ты меня не мучай, Первая любовь, сказка ты и быль, Мне сказала мама, ты, сынок, остынь, Первая любовь, ты приносишь счастье, Первая любовь, ты солнце и ненастье, Первая любовь, впереди вся жизнь, Мне сказала мама, ты, сынок, остынь, Я послушал маму, сердце остудил, Любовь за околицу тихо проводил.

А теперь разбойником гнёзда разоряю, По чужим подушкам волосы теряю, Полюблю ль кого-нибудь, сам теперь не знаю.

В одиночку с рюмкою время коротаю.

Проходит непутёвая, серенькая жизнь, И издёвкой слышится вслед: «Сынок, остынь».

Мезальянс Зачем же старику любовь, Крутить с молоденькой девицей?

Как незавидна эта роль, Быть перевёрнутой страницей, Вас обманув, она уйдёт С любовником, какая жалость.

Хоть это может вас проймёт, Ногою дрыгнувшую старость.

И на поникшей голове Не будет волос птицей виться.

И лишь останется молве Над вашей глупостью глумиться.

Факел зажжённых окон Факел зажжённых окон, видится ясно в ночи, Ты меня русской душою от бед и невзгод полечи.

Любовью твоей успокоенный, раскрою ромашкой глаза, И лепестки утончённые не тронет гадалка гроза.

Дни полетят быстрой птицей в голубую небесную твердь, Простите меня гуси-лебеди за эту заветную бредь.

И ни печалям, ни горестям меня уже не согнуть, Горд тем, что мне провидение дарует Божественный путь.

Белая богиня Проходит походкой богини Пред оком у пылких страстей Пугающей плавностью линий По первой строке новостей.

Стан гибкий – белой берёзы, Венчаясь, проходит в кольцо, А кудри янтарные слёзы Слегка обрамляют лицо.

Её потрясён совершенством, Смотрю с обожанием вслед, Считаю с ней встречу блаженством, И знаю мечты о ней бред.

Проходит походкой богини Пред оком несбывных страстей В горошек – юбочка мини По первой строке новостей!

Летняя гроза Гроза – темнеет небосвод, И блеска молний хоровод В согласьи с громом нас пугают.

И дождь, и ветер низвергают На землю трепета волну, Но сам не знаю почему?

Её нисколько не боюсь, Стихии дикой. И смеюсь Навстречу ей с бугра сбегая, Она ж, всполохами играя, Мне ливнем хлещет по щекам.

Но вот гляжу то тут, то там Разносят тучи по клочкам Порывы ветра грозовые, И я промокший, но счастливый С родной природой чище стал, О чём в душе давно мечтал.

Дни и ночи Анталии Там воздух сухой и горячий, Песчаные пляжи мягки.

Там яхты на рейде маячат, И тонкие вина легки.

Там солнца за море садятся, И ветер волнует песок.

Там джины в бутылках таятся, Таков хитроумный Восток.

–  –  –

Блондин, две нежные блондинки, Как три Архангельские льдинки На Анталийском пляже тают, Тела от солнца их сгорают.

А с моря бриз на сушу веет, На горизонте парус реет.

Татьянин стан, волнуясь в неге, Слегка колышется на бреге.

Жара дневная так сильна, Что даже пенится волна, Катясь лениво на песок, Таков задумчивый Восток.

Вот Александр с песка встаёт, Елене руку подаёт, И в море, веселясь, заходят.

Так безмятежно дни проходят.

Хлеба здесь сытны и привольны, Три музы Севера довольны, Тела уж бронзой отливают, Теперь без крема загорают, Прибой рокочет у их ног, Таков загадочный Восток.

Но отпускные дни проходят, И будни снова нас находят, И их назад на Север дальний Несёт Аэрофлотский лайнер, К родным поморским берегам И белым с синевой снегам, Где будет снится им песок И мудрый с сединой Восток.

Я вам не могу отказать Я вам не могу отказать, Со мной вы смелы и беспечны, Но вы же должны понимать, Такое не может быть вечно.

О вас я могу лишь мечтать, И внемлю вам каждому слову, Мне лишь остаётся страдать, А ласки дарятся другому.

Я сон потерял и покой, Ушло из груди вдохновенье, Но образ ваш всюду со мной, И я в постоянном волненьи.

Но вот вы являетесь вновь,

И мне говорите устало:

«Угасла былая любовь, А для новой пора не настала».

Киваете вы на судьбу, Что к вам жестока она слишком, Что с ним вы попали в беду, Нужна вам сейчас передышка.

Вы лжёте так ловко опять, В глаза мне глядите пытливо.

Нет, мне не дано вас понять, И так на душе сиротливо.

И прикоснувшись ко мне, Вы прикрываете вежды, И снова пылаю в огне, Я снова в объятьях надежды.

Я вам не могу отказать, Со мной вы смелы и беспечны.

Я с горечью должен признать, Что это, наверно, навечно.

Расплывчаты уже твои черты Расплывчаты уже твои черты.

Их не собрать в тот образ цельный, Когда сбывались сокровенные мечты, И мы бродили средь цветов бесцельно.

Теперь мне неудобно вспоминать, В объятиях другой, о наших ласках, И не хочу я в ней тебя узнать, Глаза кося на профиль тот с опаской.

И долго я потом, неся по жизни крест, Расплаты за предательство боялся.

Но годы шли, и я один как перст В чужой стране изгнанником остался.

Наказан, никому не нужен, не любим, В глазах людей ищу участья.

Хотя по статусу я вроде господин, Но раб по духу, в этом всё несчастье.

Расплывчаты уже твои черты, Их не собрать в тот образ цельный.

Но если бы вернуть надежды и мечты, Я жизнь, конечно бы, не прожил так бесцельно.

–  –  –

Мне расставанье травит душу Мне расставанье травит душу Канатом корабельных мук.

Пусть море выплеснет на сушу Волною пенной мой недуг.

В дыму, вином терзаю душу И нарастает боль волной, И ненависть мне губы сушит, Когда представлю образ твой.

Судьбы безрадостный изгнанник На перепутье трёх дорог Дано мне свыше наказанье, Чтоб выбрать нужную не смог.

Разбитое сердце Сердце разбито, надорваны струны, И, кажется, жизнь уже не нужна.

Ужасна улыбка коварной фортуны, Когда от тебя уезжает жена.

И плачет гитара, и в думах ненастье, И ветер листвою не так шелестит.

Недолго продлилось безумное счастье, И чёлн наш любви непогодой разбит.

А в сердце тревога и ревность терзает, И после раздумий в висках седина, Ужасна улыбка коварной фортуны, Когда от тебя уезжает жена.

Я думал забыться, я думал отвлечься В вине и рулетке я счастья искал.

Но гений забав этот демон беспечный Забвенья и счастья мне не начертал.

Сердце разбито, надорваны струны, И, кажется, что уже жизнь не нужна.

Ужасна улыбка коварной фортуны, Когда от тебя уезжает жена.

Утеряны надежды острова Не нужно говорить возвышенно и вздорно, И лживые слова шептать мне до утра.

Зачем глаза в глаза смотреть упорно И убеждать, что ты опять права.

Мне больше ни к чему тонуть в обмане, Простить ведь можно, если вера есть, И ветру чувств не биться в океане, Когда поруганы любовь и честь.

Зачем глаза в глаза заглядывать упорно, Бросать в лицо мне лживые слова.

Жизнь так бессмысленна и так тлетворна, Когда утеряны надежды острова.

Я слащавых стихов не пишу Я слащавых стихов не пишу.

Я лирой на нерве играю.

Если что-то когда-то прошу, Это что-то всегда получаю.

Ваша белая кожа как шёлк.

Как возьмусь, так сразу приталю.

Я здоров и клыкаст, как волк, Из-за вас жду с самцами баталий.

Ночь она на перине лежит, Я рядом с нею тихо грежу, Скоплю к утру весь динамит, Чтобы взорвать, как рассвет забрезжит.

О, любовь ты – страна невзгод, Который год, как Сизиф за ней в гору камни таскаю, Гляжу на неё, разинувши рот, Когда это кончится, сам не знаю.

Я слащавых стихов не пишу, Я рифмой на нерве играю.

Будь сегодня моей, её попрошу, Если да, то весенним снегом растаю!

Мне дико нравится она Мне дико нравится она, От пяток до макушки.

Не знаю, Бог иль Сатана, Ей так на лице расставил мушки!?

Волос ликующий шалман И фиолета глаз интрига.

Пускали на меня дурман, Я пил его, как - поп расстрига.

Звенит капелею весна, Я в мыслях сам себе дивлюсь.

Мне дико нравится она, Если откажет, отравлюсь.

«Ничто не вечно под луной»

О, всемогущий сир, не для меня сегодня этот пир, И я теперь не ваша фаворитка.

Пред вами снова засверкает мир, Ну, а на мне же чёрная накидка.

В моих глазах теперь не тот огонь, В груди моей уже не те желанья, И тихо в сердце нарастает боль От грустного немого расставанья.

Вы изменили мне и сердцем и душой, Вы предпочли мне юную маркизу, Хоть я красивей и умнее той, Но вам она желаннее и ближе.

Конечно, сир, мне очень тяжело, Я мучаюсь, от ревности сгорая, Вы пьёте с ней французское вино, И для неё открыты двери рая.

А что же остаётся мне, Вуаль и чёрный цвет накидки.

Молитвы в сонной тишине И монастырский скрип калитки.

Соцветие Я провёл тебе тюльпаном по коже, Ты стала деловитее и строже.

О, дивная весенняя гроза, Твои глаза - стальная бирюза.

Я уколол тебя шипом от розы, Ты не читай мне тусклой прозы.

Хочу в литавры я греметь, Пускай блестит, играет медь.

Я чёрную лилию положил тебе на колени, Глаза в глаза – синеют тени.

Прошу, не надо тихо тлеть, Любовь она должна гореть.

Когда акация цветёт, На сердце жар, а в думах лёд.

Не прерывайте мой полёт, Возможно, жажда и пройдёт.

Я кинул букет гвоздик к твоим ногам, Не делай мне из утра балаган.

Налей ещё один стакан, Глядишь, откроется Сезам.

Вазу с белой сиренью Воздвиг на столик я тебе.

Видно, быть большой любви и большой воде.

Замёрзли вишни все в цвету, Зазря лелеял я мечту.

Я подошёл к двери подъезда первым, Тебя не пропустил. Прости. Я был ужасно нервным.

И сжёг все за собой мосты, Мне ни к чему теперь дарить тебе цветы.

Ты со мной не играй Ты со мной не играй, И не дёргай струну невпопад.

Коль закрыта дорога в рай, Так придётся стать в очередь в ад.

Не могу тебе петь про любовь, В том мотивчике грусть кастрата.

А моя напускная боль За дешёвые ласки расплата.

Я резинкой из жизни сотру Наши вёсны, что с зимами схожи, В них на сильном промозглом ветру В шубу кутается прохожий.

И, зарывшись в бобра воротник, Тянет ветви к теплу и свету, Видно к холоду он не привык, Ему хочется знойного лета.

Ты со мной не играй, И не дёргай струну невпопад.

Коль закрыта дорога в рай, Так придётся стать в очередь в ад!

Обращение к музам Пришёл я к Мельпомене, А встретил Терпсихору.

Одежды Дон Жуана мне По-видимому, впору.

Рядиться в них удел любви.

Трагичный иль весёлый, Вы музы милые мои Сплели венец терновый.

Меж вами я мечусь, как раб, То веселюсь, то плачу.

Я раздвоению не рад, Но не могу иначе.

Не сотвори себе кумира Что может быть ужаснее того, Когда ты сотворил себе кумира.

Она в тебе не видит ничего, А ты же ей готов отдать полмира.

Мне хочется теперь её забыть, Не знать о ней, не думать и не видеть.

Мне хочется теперь её любить, И в то же время ненавидеть.

Мне хочется, чтоб вновь она была, Была, но где-то в отдалении.

Мне хочется, чтоб вновь она ждала, Ждала, но находилась в неведении.

Что может быть печальнее того, Когда ты сотворил себе кумира.

Теперь же мне не нужно ничего, Она же хочет получить полмира!

Скрипка – белая лебедь или улыбка Джаконды Скрипка – белая лебедь Выгнула шею дугой, Что же нам милая делать?

Что же нам делать с тобой?

Знаю искусство лишь вечно, Любовь же придёт и уйдёт.

Жизнь коротка, быстротечна, Школьное чувство пройдёт.

Но не хочет девочка скрипка Удар получать от судьбы.

Верит Джаконды - улыбка От Бога, а не Сатаны.

Белая лебедь – скрипка Не гнёт шею перед волной.

Сказала Джаконды улыбка:

«Всё выдержит ваша любовь!»

Встречи с дамами Не греют любовные ласки Мне душу, как водки стакан.

На женщин гляжу я с опаской, Предчувствуя сердцем обман.

И дамам, которые делятся По схеме на дам и дам,

Бывает, захочешь довериться:

«А слышишь: я дам, но не вам».

Вот если бы раньше так вспыхнул На пошлую колкость в ответ,

Сейчас же лишь просто хихикнул:

«Спасибо, что бросили нет».

В карман руку сунул, кредитка

Осталась, как сам не пойму:

«Катись ты к чертям Афродитка, Я лучше бутылку возьму».

На Руси повелось так давно На Руси повелось так давно, Тяжело быть известным поэтом.

Сапогами затопчут в дерьмо, Или в ссылку сошлют по навету.

–  –  –

О флирте Пофлиртовать всегда приятно, Погладить зад, пощупать грудь.

С чужой женою так занятно Романчик бурный крутануть.

Что до своей, то всякий раз Я не могу себе представить, Чтобы какой-то лавелас Рога мне с нею мог наставить.

Блажен лишь тот, кто свято верит В то, что жена его строга.

Но лучше метром пусть измерит На голове своей рога.

Толпа у театра движется, как волны света Толпа у театра движется, как волны света, Огни сияют. На носу концовка лета.

Звезда упала. Верная примета, Что я дождусь сегодня, наконец, от вас ответа.

Я не дождался вас у входа, как видно, проморгал, Теперь спешу вовнутрь театра – в зал.

Вхожу. Смотрю по сторонам, взираю выше, ниже, На удивленье, вас пока не вижу.

А, вот, нашёл. Сидите вы и не одна в партере, И рядом с вами, наглый тот шатен, Что комплименты всем кидает в пошленькой манере, Затянут он в вельвет, примазан и смотрится как будто манекен.

Похоже в этот уходящий в осень день Ответы на вопросы – получит тот шатен.

Пока я думал про себя – о том, о сём, А этот хлыщ уж вам целует руки.

Не то, чтоб я при этом испытал какие-то уж ревностные муки, Но быстренько смекнул: «Что не совсем вы в этих действах ни при чём».

Наверно, всё же зря я на викторию рассчитывал сегодня, Звезда вечерняя – плохая баба сводня.

И то, что вы в театре с ним, не наступил, конечно, конец света, Но лишь бы мне вам не пришлось В конце концов, дарить прощальное либретто!

Совет приятелю Приятель, ты обессудь, Если тебя обижу.

Красотку ту навек забудь, Не станешь ей ты ближе.

Она тебе не по зубам, Давно богач ей нужен.

Хоть даже крикнешь: Аз воздам!

То всё равно, не нужен.

Приятель, хватит тебе ныть, Она большого торга.

С ней всё равно тебе не плыть, На лодочке восторга.

Ты лучше к ровне подкатись, Увидишь сразу свет.

И по любви на ней женись, Запомни мой совет.

Сплетни Сплетни, как коршуны вьются над ней, Её красоту оттеняя сильней.

Как вынесет голень, как глазом стрельнёт, Так душу и сердце огнём обоймёт.

Главное замуж Выскочить замуж главная цель, Стыдливость утрачена в корне, поверь.

Невинность к богатству, как ширма нужна, Зачем мне приятель такая жена!?

Явится ли страсть мимолётно Явится ли страсть мимолётно, С любовью ль измена придёт, Разлука ли птицей залётной Меня за собой поведёт.

Мне кажется будто я странник В стране вымирающей, злой, Её незавидный избранник На ниве искусства подвой.

Сверкают лазурные грани, А мне и смешно, и грешно.

Горшок захудалой герани Бездумно глядится в окно.

Кому не дано быть брильянтом, Огранки тому не пройти.

Не стать лилипуту гигантом, На трудном, коварном пути.

Завянут таланты в канавах, В теплицах взрастут сорняки.

И засверкают в оправах Бездарности и пошляки.

Вечер Ветер шторы опустил за окошком низким, И далёкий свет звезды кажется мне близким, А в бушующей весне - отголоски тиши, Кто выпячивал себя, заползает в ниши.

В ярком свете фонарей - чёрные разводы, И откуда вы взялись вещи - антиподы?

Глядь, красивое лицо, но кривые ноги, Скоростной автомобиль – грунтовые дороги.

Если строен, как сосна, то жена, как бочка.

Он любитель погулять, зато она как квочка.

Чем ухоженней земля, тем слабее семя, Скорость ближе к световой, медленнее время.

Ветер шторы опустил за окном высоким, Всё, что было близким мне, стало вдруг далёким.

–  –  –

В расстроенных чувствах В расстроенных чувствах лежу на диване, Бьётся луч света в заснеженной раме.

Грустные думы на сердце ложатся, И неприятности сонмом множатся.

Был бы я молод, всё это забросил, Ветер ловил меж берёзок и сосен.

Обременительны вещи, как люди, Когда к ним привязан - путь сложен и труден.

Моё весеннее томление Моё весеннее томление, Меня к ней тянет, как магнит.

И то заветное стремленье Лететь на крыльях к ней велит.

Медовым льном там пахнут волосы, И в голове моей туман, А тембр её грудного голоса, Грозит совсем свести с ума.

Шампанское в бокалах пенится, Рубином свет разлит в вине.

Хочу я верить, не изменится, Любовь красавицы ко мне!

Белое безмолвие Холод, безмолвие, зимняя мгла, Жизни дорога по ним пролегла.

Ветер ли дует, позёмка ль метёт, Нет, не избавиться мне от невзгод.

Дятлом стучится в мозг алкоголь, Точит шапчонку истёртую моль, Чёрные вороны кличут беду, С сердцем истерзанным в храм я бреду.

Примите ль в белое братство меня?

В блеске величия светлого дня, Или отрините в вечную мглу.

И то, и другое покорно приму.

–  –  –

Романс. Ласкает ветер слух высокой нотой Ласкает ветер слух высокой нотой, Он мне мотив издалека принёс, Певец тот ищет и зовёт кого-то В стране моей белеющих берёз.

Там в полосе тенистых кущ и трав зелёных Я распахну окно, как душу в мир, И сердцем радуясь от впечатлений новых, С друзьями закачу весёлый пир.

И будут соловьи ласкать нам слух чудесной трелью, Красоты бытия раскроет летний сад, И вечной негою и сладостною ленью Нас будет обдавать цветочный аромат.

Здесь нету места для уныния и скуки, Из растворённых будут слышаться окон Шум голосов, музыки звуки, Бокалов тонких пиршественный звон.

Ласкает ветер слух высокой нотой, Он мне мотив издалека принёс, Певец тот ищет и зовёт кого-то В стране моей белеющих берёз.

Женщинам мира По виду английская леди, По сути, русская мать.

Волос начищенной меди Будет вам пальцы сжигать.

И вы, потерявши дар речи, Глядясь в кареглазую глубь, Целуя французские плечи, Вкусите фламандскую грудь.

С надменностью польской княгини Она вас отринет вдруг прочь, И от флорентийской богини Уйдёте в бразильскую ночь.

С губами, как алая роза Вас встретит кубинка маня, Японской пластичною позой Индусскую верность храня.

И с длинной ногой африканка, Кольцом играя в носу, Бедром вильнув элегантно, Покажет вам Евы красу.

И в радостном цвете пурпура, И в страстных объятьях мечты, Каждой женщине мира Присущи все эти черты.

Богиню любви Афродиту мы Чтим уже тысячи лет.

Поэтому женщинам мира, мужчины Шлют пылкий привет!

Как тяжело упрёки слушать Как тяжело упрёки слушать, И стойко их переносить.

Хотя порою ярость душит От безысходности так жить.

А ты в лицо бросаешь прошлым,

И каркаешь, как вороньё:

Всего два дня бываешь ты хорошим, Потом опять берёшься за своё.

Ты возмущаешься, что я тебя не стою, Что тащишь меня в люди столько лет.

А я, то в кабаках, то с перепою, И толку от меня в помине нет.

Родная, милая, ты только успокойся, И жизнь войдёт, как прежде, в колею.

Ты больше ни о чём не беспокойся, Тебя, как прежде, я люблю.

–  –  –

И зависть сердце тихо гложет, К тем, кто с любовью вечно жил.

К тем, кто сказать нам честно сможет, Что этим чувством дорожил.

Я ж предпочёл утехи света Пустым повесам был я друг, Слова прекрасного сонета Не наполняли мой досуг.

Мужьям обманутым злодейски, С бесстыдством мог в глаза смотреть, За все мои прелюбодейства Я в муках должен умереть.

И в думах чистого сознанья Мои признания прочти, Мои забытые признанья, Пожалуйста, в актив зачти.

Одиночество Я одинок, путь труден мой, Так предначертано судьбой.

Мне скорбно жизнь влачить свою, И слово нежное люблю С сарказмом лишь произносить, Мне, видно, не дано любить.

И стук, и трепет двух сердец Я презирал, слепой гордец, Лишь славы лавровый венец Меня манил, но годы шли и, наконец, Я понял, как нелепо жил, Лишь мнимым ценностям служил.

Что лавры бренны и ничтожны.

А дни триумфа так тревожны.

Но чтобы жизни соль познать, Пришлось мне это поле сжать.

Мой друг, поведал я тебе О том, что жизнь провёл в борьбе За власть, и вот я одинок, Вещаю скорбно, как пророк.

Что если б жизнь начал я снова, То первым вымолвил бы слово Любовь, да я б теперь любил, И божьим промыслом тем жил.

Ты глубину сих чувств измерь, И мне на склоне лет поверь.

Мадонна Леонардо Ночь темна и холодна, В ней синь тонкого хитона.

В галерее у окна Златокудрая мадонна, И дрожащая рука Гладит бледный лоб ребёнка, Кто прославит на века Её нежного потомка!

Волнами играет грудь От неровного дыханья, И далёкий Млечный путь Скрашивает расставанье.

Да, момент уже настал, За окном гремят петарды.

И к мольберту тихо стал Сам великий Леонардо!

Ты молода, красива, сероглаза Ты молода, красива, сероглаза, С тобою мне приятно и тепло.

И, несмотря на все твои проказы, В душе моей так тихо и светло, Когда садишься мне ты на колени, Я чувствую томление в груди, И в чувственном и радостном волненьи Не знаю, что же будет впереди.

Мне кажется, что счастье будет полным, Я буду долго, трепетно любим, Твоих волос ржаных тугие волны Порасплескал на плечи Серафим.

Пылаю от неровного дыханья, Сгораю от любовного огня.

Я не стерплю любого расставанья.

Я без тебя не проживу и дня.

Старость Я вас тогда не удержала, Будь проклята надменность.

За вами я не побежала, Простите эту леность.

Теперь с протянутой рукой Не обойти все веси.

Старуха с толстою клюкой, В ней не осталось спеси.

И в долгих сумерках зимой Живут воспоминанья О милых колкостях с тобой В минуты расставанья.

–  –  –

Марсианин Я – марсианин!

И этим я славен!!!

На Землю в 1917 взял к Вам прилетел.

И тут из-за вашей соц. революции По делу иль без дела, не знаю, застрял и засел.

Я – марсианин, я – с красной планеты, И сверху, поэтому, больно уж красен.

Естественно, что именно этим я прекрасен.

И ещё потому я прекрасен, Что снаружи, как Чапаев Василий Иванович красен, Зато изнутри, как редиска я белый, И очень, поэтому смелый.

Я как белой розы утончённый бутон, И ещё я – белый, как Деникин Антон.

Я марсианин и на Земле представляю красный с белым симбиоз.

И таким, к сожаленью иль к счастью, Я на Красной планете возрос.

Ах, Марс – Бог войны, из-за тебя Здесь воюют все на Земле, И гибнут и красные, и белые в этой гражданской кровопролитной войне.

А я инопланетянин сверху красный, А изнутри белый – здесь лишний, А ничью сторону принять не могу, Потому что я цельный, а не двуличный.

А красный Будённый белого Деникина Вовсю на фронтах дожимает, И тот уже и делать, что с этим усатым не знает.

А Чапаев Василий – самый красный герой Бьёт Капеля планомерно и исподволь, А на Марсе ужасные песчаные бури, И глядя на Землю огромный Марсианский сфинкс брови нахмурил, И думает про себя, сколько же У этих землян всё-таки дури.

Сфинкс же от Бога хотя и войны И не хочется ему на земле этой Гражданской войны от Сатаны.

Но ничего не поделаешь, в красных Кожаных штанах герои красные На рысях, брать Перекоп по приказу Фрунзе поскакали.

Кони сытые, бьют копытами и от Походов, видно, не устали.

Ах, если бы белые в белых мундирах, Белых рубашках и накрахмаленных манишках, Чем для них это всё закончится, заранее знали!

Может быть, копья ломать за царя И отечество и вовсе не стали!

–  –  –

Нам кажутся вещи простыми Нам кажутся вещи простыми, Их легче такими принять, А умные мысли пустыми, Их разумом трудно объять.

Не ставьте коварных вопросов За семью замками печать.

Мой друг, знаменитый философ, Не станет на них отвечать.

По сути никто не ответит, Ибо она вещь в себе.

Нас время сединами метит, А истина вечно во тьме.

Я – сибиряк Моя стезя – зима не лето, И у нас в Сибири такая есть примета, Что зимою женщины редко бывают потные, А водка с пивом – завсегда холодные.

И отталкиваясь от этого в жизни, Мы неплохие получаем производные.

И ещё один факт неоспоримый в том, Что снег и мороз – у нас зимой, а не летом, Их потому особенно люблю за это.

А вьюга с ветром за окном, Бодрят, как кофе с коньяком, Когда сидишь у русской печки, Душа от счастья млеет, и ёкает От радости сердечко, И делается так хорошо, как будто В церкви Богу ты поставил свечку.

Зима сибирская – прекрасна, И я поклонник – её страстный!

Аномалийная жара Горел торфяник под Москвой, аномалийная жара, «В июль катилось лето».

Подошвы плавили асфальт – паршивая примета, Бал правил тепловой удар и мёр народ как мухи, Глядь, у помойки бич упал, скрестив, как агнец руки.

А жара всё нарастала, и когда во всём настал звездец, Совсем в июль скатилось лето.

При стрессах я любил пожрать, Но сгорела в дым котлета.

Посещение могилы С. Есенина Я иду по аллее к могиле Сергея Есенина, Под ручку с красавицей Идой Моисеевной.

Удивительные люди эти евреи, Русских не любят, а к Есенину ходят.

Вот это никак до меня не доходит, Чем пронял их этот русский голубоглазый, Где и как подхватили они эту заразу?

Видно, никому не понять это с наскоку и сразу, Думаю, одному только Богу, наверное, это известно, А мне непонятно, скажу это прямо и честно.

Я русский, но тоже почему-то нравлюсь Иде Моисеевне, И она мне тоже, потому и иду с ней Под ручку на могилу к Сергею Есенину!

А она по ходу ко мне всё плотнее Своим телом прижимается, И его любовной лирикой неподдельно восхищается.

И, конечно, всё во мне невольно возбуждается, И от этого возбуждения даже язык к Гортани, как сахарный, прилип.

И я понял, что безнадёжно с нею влип.

И, не дойдя немного до Есенина, её схватил, И стал, как безумный целовать.

Не мог себя уже я в рамках светских удержать.

Взглянул наверх, а с постамента нам Есенин улыбается, И с его улыбкой благодать небесная На нас как будто опускается.

И вроде Есенин говорит:

«Я вам даю своё благословение, Не упускай красотку Иду Моисеевну».

И мы, обнявшись, сели на скамеечку под ним, И весь мир таинства любви открылся нам двоим.

Суета всё сует!

Все друг другу свистят, денег нет, денег нет!!!

А без денег всех плющит: «И суета всё сует», А шарик всё крутится, и мечутся люди, Делаясь похожими на нечто на блюде.

По лестницам прыгают, стуча каблуками, Бегут на работу, хотя не хотят туда сами, Так как не выспались, в туалет не сходили, да и головка с похмелья болит, Плюс по горло забот и сердечко шалит.

В России болезной вечно кризис и хмарь, Неважно кто у власти президент или царь.

Оттого сир и жалок российский народ, И даже папуасов он хуже живёт.

Зато, как ни странно, державы оплот, Поэтому в космос летаем и любим балет.

А что жизнь мимо нас пролетает, Так это ж «Суета всё сует».

–  –  –

Мне странно видеть, что у нас творится Какие же вы лицемеры, Правители миллионеры!

Воруете денно и нощно, От этого всем вокруг тошно.

Но сколько верёвка не вьётся, На шеях она захлестнётся.

Нельзя так безмозглым уродам Глумиться над русским народом.

Поздравление женщинам Мы от забот стареем, А годы мчатся в даль.

Мы многое имеем И многое нам жаль.

Уже виски седые, И прыть уже не та, И по ночам красотки Не ждут нас у окна.

И на крутой машине Не жмём сто пятьдесят.

Сломать давно боимся Сложившийся уклад, Но вот весна приходит И расцветаем вновь.

Нам женщины приносят И счастье и любовь.

О, женщины любимые, Хочу вам пожелать, Пускай на вас нисходит Та божья благодать, Которая дала б вам Здоровье и тепло, И солнце луч весенний, Чтоб вам светил в окно.

Уж очень вы красивы, Всегда вы молоды.

Мы счастья вам желаем В счастливый день весны.

Поэтам Окурком под забором тлеть Их лире хилой и унылой, И делается сиротливо, Когда пытаются их петь, От них бы юность уберечь, Дабы дурному не учились, Не то, чтобы глаголом жечь, Они до пошлости скатились!

–  –  –

В душе моей немало сил В душе моей немало сил И гордого огня, И кто меня бы не спросил, Отвечу смело я.

Что дело делал я с душой, И людям не вредил, И к каждому как будто свой, Я с меркой подходил.

Идут года, бегут года, С клюкой старуха ждёт.

Но жизни яркая звезда К бессмертию ведёт.

Я не хамелеон Я не красный и не белый И совсем не демократ.

Их политике дебелой Я давно уже не рад.

Ах, вы милые созданья, Депутаты и льстецы, В вашем выспреннем сознаньи Вы от мира подлецы.

Вам советовал когда-то Гениальнейший поэт, Что спасти вас от разврата Может только пистолет.

Избегайте доброхотства, Попытайтесь мысль родить, Чтоб осанку благородства Вам в законах сохранить.

Чечня Как серпом по яйцам, Нам врезала Чечня.

Чихать всем иностранцам, Где русская земля.

Ведь Пермский не Английский, Хоронят здесь ОМОН.

Приспущен флаг Российский Под колокольный звон.

Не верьте депутатам Из стран ОБСЕ.

И дайте ренегатам Мешалкой по звезде.

Пускай прочистят уши, чтоб слышать наш наказ.

И больше не пускать их на Северный Кавказ!

Диалектика жизни С утра напился, к вечеру проспался, Ни водки, ни вина – один остался.

На столике всего – лишь телевизор, Лицом сияет, как еврей-провизор.

Включил программу – «Белый попугай», Чуть голова не лопнула – вороний грай.

Ну, как один не выговаривают «р», Такое было б невозможно в СССР.

Напился вечером, к утру проспался.

Вновь без копейки оказался.

Толкнул я с горя телевизор, Настойку горькую продал – мой друг провизор.

Как классно пить у нас по вечерам, Зато потом и стыд и срам.

Ну, «рыжий ваучер» сними с меня хандру, Хреново так в России по утру.

Менялись времена и нравы Менялись времена и нравы, В прах разбивались города, Но мира сильные всегда, Везде и всюду были правы.

–  –  –

Я к твоим бы ногам Бросил в грязь соболя, Но я гол, как сокол, К сожалению, бля.

Если был бы красавцем, То лелеял тебя, Но я хром и горбат, К сожалению, бля.

Если был бы остёр, То вознёс бы тебя.

Но я туп, как осёл, К сожалению, бля.

Миллион алых роз Я б сорвал для тебя, Но живу в Верхоянске, К сожалению, бля.

Если был бы поэтом, То прославил тебя.

Но я рифм не слагаю, К сожалению, бля.

Вот к чему я клоню, Дорогие друзья.

То чего не имеем, Обещаем мы, бля!

Время Рождает время массу слухов, И крайностями жизнь полна.

Кто из слона делает муху, А кто-то из неё слона.

Смешны тщеславные потуги, Вокруг всё суета сует.

И мы вращаемся по кругу, Когда центробеженья нет.

Ах, время диалектик славный, Всё старое ввергает в прах.

Пред ним равны все, как ни странно, И раб презренный, и монарх.

И пред кармическим законом Мы все испытываем страх.

И Кант – идейный друг канонов, И их презревший Фейербах.

Эпиграф «Записные кокетки, вечно охорашивающиеся перед кривым зеркалом тщеславия».

Русский характер Отец сынка частенько бил, И было странным, Папашу сын даже любил, Когда он не был пьяным.

Я в лоб задал ему вопрос, Скажи не для печати, В семье ты хорошо живёшь?

Как отношенье с батей?

Ответил тихо мне сынок, В глаза взглянув сурово, Извлечь стараюсь я урок Из самого дурного.

Наркотики и кабаки Испортить могут быстро, Пекутся часто дураки И в семьях у министров.

Не нужно лязгать языком, Кося на невезенье.

А коль получишь тумаков, То проявляй терпенье.

Я не для красного словца, Не нужно мне чужого.

А что касается отца, Не помню я плохого.

–  –  –

Вечный обман чувств Я встретил Вас у берега крутого, В Ваших глазах был необыкновенный блеск.

Но дальше не случилось ничего такого, А просто был обыкновенный секс.

Да, ожиданье – приятней обладанья, Отсюда нам и нравится искус.

У человека в жизни незавидное призванье, В мечтах ждать ласк и необыкновенных чувств.

О видах искусства Пред нами сфинкс, соборы Павла и Петра, Творенья объективного искусства.

Проносятся века, шумят ветра, Но вид их во все времена будит В нас возвышенные и искренние чувства, А вот перед нами примадонна «Под фанеру глотку рвёт», Образчик субъективного искусства.

Толпа беснуется, орёт, И умирают образы и чувства.

–  –  –

Всё проходит Всё проходит и для всего сущего наступает забвенье, И чтобы это всё через себя прокачать, Порой адское нужно терпенье.

Пока где-то там наверху по поводу каждого из нас вызревает решенье.

И потом уж его и на кобыле хромой не объехать, К сожаленью, забвенье и смерть предрешены И для всех живущих неизбежная веха.

Вот уже и распиаренная вдрыск Пугачиха Все свои суррогатные песенки спела, И своими педофильно скандальными браками с внуками всем надоела.

И с Аллегровой сбили её снобистсковульгарную спесь, Коль – воровка, угоняешь машины-девятки, то в королевы не лезь.

И уже весь выхолощенный, слащавый Лёва Лещенко вышел в тираж, Растворился, как сахар в воде и в пустыне мираж.

Да, всё течёт, всё меняется, И когда перемены или спад наступает, Неизбежно и жизнь изменяется.

Глядь, даже бывшая ярая патриотка России Вика Цыганова, обуржуазилась, И в ногу со временем в соболя приодевшись, обезобразилась.

Жаль, конечно, что такая певица до уголовного Шансона – докатилась, допелась.

Оттого и пропал у неё и русский размах И залихватская удаль и смелость.

Конечно, соболя не критерий, но звоночек серьёзный, Что популярность уходит и скоро наступит забвенье, А оно спутник старости и ненужности грозный.

Даже вечный Кобзон о журавлях в поднебесье запел, Только там ещё не был, а так уже везде преуспел.

Еле ползает, но всё пыжится, чтобы себя показать, Но голосишко уже безнадёжно подсел, А лицо так изменилось, что с трудом его можно узнать.

Нет, как бывший комсомолец на вечного Жида Агасфера он уже не потянет, Хотя недоброжелатели всё же не верят, Что он петь и мелькать на эстраде, наконец, перестанет.

И для них, наконец, счастливое время настанет.

Но зря так думают и переживают, ведь Забвенье и смерть неизбежно для всех наступают.

И недалёкий тот человек, человек, Который со всей ясностью себе этого не представляет.

Цикл стихотворений о бренности жизни и неотвратимости бытия Первое Житейские перепития Уж очень тяжелы для обывателя все эти сферы земного бытия, Работа, дом, семья и дача, и все эти ужасные двуличные друзья.

Но без всего этого, как и без проблем вообще, на свете, видимо, прожить нельзя.

Так всё устроено по определённому замыслу на планете под названием Земля.

У всех жизнь разная, одни сидят, как плоскодонки на мели, И всю оставшуюся жизнь ждут, когда их стащут оттуда большие корабли.

Другие же в плавании по жизни, как по океанским просторам преуспели, У них большие перспективы и глобального масштаба цели.

Им всякого рода неудачники: нищие Интеллигенты, артисты, инвалиды и прочие деньги просящие, Изрядно в этой жизни надоели, Но если в корень посмотреть, как раз За счёт этих людей они в своей Финансовой политике изрядно преуспели.

Для этого ими были чётко сформулированы цели:

Первая: никогда этому контингенту Ни в долг, ни в целях благотворительности денег не давать, Вторая: и в то же время при первой же возможности жестоко обирать.

И в масштабе всей страны они этот план успешно смогли реализовать, Нажив на этом финансовый огромный капитал, Они его потом с промышленным объединили И весь народ российский вконец закабалили.

И как в Одессе говорят: «Чтобы они сами бы так жили!»

Однако отвлечёмся немного от финансов, Тем более, что нам сейчас совсем не до романсов.

Все слышали или знают, что жизнь это – движение, А смерть – обездвиженность, застой.

Но вдруг нет – нет, да и услышишь разговор такой!

«Дружок, ты жить не торопись, постой».

«Или чуть помедленнее кони, чуть помедленнее».

Так что не знаешь, что и дальше делать?

Лежать на диване, как Обломов, Или бегать, как академик Фёдоров трусцой.

Конечно, очень хорошо, когда перед вами С детства, опытный учитель поставил и обозначил жизненную цель, И ученик, постепенно переходя со ступеньки на ступеньку, Или из класса в класс, Осваивает эту неприступную по виду цитадель.

И цель эта, всю дальнейшую жизнь Горит в нём, как негасимое, неистовое пламя,

А если совсем уж пафосно сказать:

«Она как прожжённое огнём войны, героями развёрнутое знамя!»

Да. Так получается, что жизнь без цели, есть пустое время провождение Ведь целеустремлённый человек, добившийся Многого, есть этому прямое подтвержденье.

Как хорошо, когда достойный человек в этой жизни состоялся, Но хуже, если он просто при случае, снимая пенки, Так ничего путного не сделав, проболтался.

Такого лентяя в своё время поругать бы, пожурить, А может даже и ремнём побить, Возможно, этого было бы и вполне достаточно для исправленья, А не по головке гладить, не принимая Никакого в воспитании трудного подростка, конкретного решенья.

Так дай же Бог, чтобы каждый из нас В доступной ему мере состоялся, И всем этим ужасным земным сферам бытия из-за своих глупостей, Как пыткам никогда не подвергался.

Второе Не жду от жизни подлой перемен Я был так жизнью измочален, Что не ждал от неё больше перемен.

Так как долгая катилась череда предательств, подлостей, измен.

И был я этим постоянно опечален, Подкралась несостоятельная старость и вечный её спутник нищета.

Вся окружающая жизнь погрязла В пошлости и особом подленьком чиновничьем разврате.

А лексика правителей была так вольготна, Гениальна и проста, что вся буквально зижделась на мате.

Вы же прекрасно знаете, что жизнь Российского народа и без ублюдочного мата и так – сплошная маята.

И эту её гнусность не могут даже Устранить ни дерзновенная фантазия, ни благородная мечта.

И глядя на всю эту ужаснейшую мразь, У меня синей птицей – мысль гениальная не без основания родилась.

И стал её я как первенца лелеять, Боялся сглазить, пристально смотреть, ей меж бровей не смея, И Бога стал я при этом, на коленях из милости просить, Сначала все мои грехи простить, А после тихую и скорую послать мне смерть, Чтобы я во сне без боли мог спокойно умереть.

Третье Каблук и подкова Каблук – для женской обуви и для ноги опора, Так же как для копыта лошади – подкова.

Но бывает так, что и на женщину, И на лошадь вдруг навалится напасть, Тогда и женщина, и лошадь Могут поскользнуться и упасть.

Конечно, если б знал заранее, где упадёшь, Старался бы в то место соломки подстелить, Но если случится уж совсем плохое, Например, перелом ноги, то женщина ведь остаётся жить, А лошадь то придётся просто пристрелить.

Поэтому лошади с хозяином и кузнецом нужно усиленно дружить.

А женщина, чтобы носить каблук, должна иметь сноровку, И для хождения на нём, для укрепления Голеностопа, должна как балерина, провести Хотя бы небольшую, но всё же подготовку.

Иначе он подлючий сей голеностоп, На каблуке как шлюха будет под клиентами крутиться, И может с таким голеностопом На гололёде, паркете или другом опасном Месте большая неприятность приключиться.

А кому при красоте ноги на шпильке, В вечернем платье с декольте, в брильянтах Нужны подобные случайные задвижки?

Поэтому запомните и зарубите на носу Каблук для женщины – король – те!

Поэтому носить его с изяществом И осторожностью изволь – те.

Когда женщина стоит или идёт на каблуке, Она величественна и грациозна словно королева, И при походке ягодицами вращает с блеском и умело, И мужчины глядя на это совершенство От вожделения и страсти как мотыльки сгорают, И познакомиться с такою женщиной мечтают.

Думаю, что если бы Ева была на каблуке, То Господь Бог её бы не попросил из Рая.

Каблук автоматически у женщин уменьшает шаг, Он большому шагу – истый враг, На нём при движении всё тело женское Вибрирует, пружинит и играет, И чем он выше, тем красивее и пикантнее Нога и каждая из них об этом знает.

И потому на нём как пава выступает,

А вообще для женщины каблук двояк:

Он для устойчивости – враг, а для красоты – первейший друг.

Им часто женщин травматологи пугают:

«Что де шпилька и каблук высокий, Остеохондроз и искривление позвоночника При постоянной носке вызывают».

Пусть не смешат народ, ведь все прекрасно Знают, что коновалы эти не в женской красоте, Ни в переломах ничего не понимают.



Pages:   || 2 |

Похожие работы:

«ВЕСТНИК МОРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Серия Судовождение Вып. 53/2012 УДК 656.61.052(066) Вестник Морского государственного университета. Серия: Судовождение. – Вып. 53/2012. – Владивосток: Мор. гос. ун-т, 2012. – 142 с. ISBN 978-5-8343-0770-9 Сборник научных трудов содержит материалы иссле...»

«Темные элементы Дженнифер Арментроут Каждый последний вздох "АСТ" УДК 821.111-31(73) ББК 84(7Сое)-44 Арментроут Д. Л. Каждый последний вздох / Д. Л. Арментроут — "АСТ", 2015 — (Темные элементы) Каждый выбор – свои последствия. Для Лейлы это тьма или свет. Дьявольски притягательный принц темных сил Рот ил...»

«экспрессивности и эмоциональности высказывания. Вклинивание слов, переменных словосочетаний и предложений в состав фразеологической единицы производится в целях уточнения, усиления или ослабления значения фразеологизмов или контрастного сопоставления их значений. Например: “.and that in about h alf no time!. ” [8: 136]. Решай сейчас же...»

«DIE ABSTRAKTE Die Diplom-Arbeit enthlt 106 Seiten, 181 Abbildungen, 30 Tabellen, 1 appendices, 12 Bltter von grafischen material. DAS GEHUSE, FRSEN UND BOHREN, DREHEN, BAZIROVANIE, TEHNOLOGICHESKIY PROTSESS, PRISPOSOBLENIE, FREZA, SVERLO, KALIBR-EINGEKREIST. Die Gestaltung Zweck ist die Ausarbeitung des technolo...»

«Проект Единый государственный экзамен по РУССКОМУ ЯЗЫКУ Пояснения к демонстрационному варианту При ознакомлении с Демонстрационным вариантом 2009 года следует иметь в виду, что задания,...»

«УДК 821.135.5-312 Несбё ББК 84(4Нор)-44 Н 55 Jo Nesb TRST Copyright © Jo Nesb 2017 All rights reserved Published by agreement with Salomonsson Agency Перевод с норвежского Екатерины Лавринайтис Серийное оформление Вадима Пожидаева © Е. Лавринайтис, перевод, 2017 ©...»

«Воспитательная система школы 1. Паспорт школы.2. Концепция воспитательной системы школы.1) Цель и задачи воспитательной деятельности 2) Модель воспитательной системы.3) Управление воспитательным процессом в школе.3. Программа реализации концепции воспитательной системы.1) Программа деятельности нача...»

«описторхоз Описторхоз – пероральный биогельминтоз, вызываемый трематодой семейства Opisthorhidae (Opisthorchis felineus и Opisthorchis viverrini). Заражение человека, кошек, собак, лисиц, песцов и некоторых других плотоядных животных (окончательных хозяев данного паразита) происходит при употреблении в п...»

«ХАРАКТЕР СМИТА ВИГЛСВОРТА | Уэйн Уорнер и Джойс Ли ИЗБРАННЫЕ ПРОПОВЕДИ ЛЕГЕНДАРНОГО ЕВАНГЕЛИСТА ПОСВЯЩЕНИЕ Памяти Брайан Митчелл (1905-1997), чей христианский характер и служение продолжают бросать мне вызов. Уэйн Уорнер. Джей, моей утешительнице и вдохновительнице. Джойс Ли. ПРЕДИСЛОВИЕ Американские пятиде...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ A ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ Distr. GENERAL A/HRC/WG.6/2/TON/2 7 April 2008 RUSSIAN Original: ENGLISH СОВЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Вторая сессия Женева, 5-16 мая 2008 года ПОДБ...»

«МегаФон Все Включено VIP Тарифный план действует для абонентов, заключивших договор об оказании услуг связи на территории Воронежской области Тарифный план действует на территории Воронежской области Авансовая система расчетов Стоимость перехода на тарифный план 9: в случае смены тарифного плана первый раз в ме...»

«www.sofisitk.ru www.pss.spb.ru Письмак А.В. – ведущий инженер "Ленгипротранспуть", преподаватель кафедры "Мосты" ПГУПС Современные конструкции мостовых сооружений ж.д. транспорта. Современное состояние инфраструктуры железнодорожного транспорта требует развития и усовершенс...»

«4 Готовимся воспользоваться "лестницей" "Л естница" — это последовательность дисциплинарных мер, которые успешно сдерживают присущее детям стремление к власти и влиянию. Это важный инструмент эффективного воспитания; когда родители пользуютс...»

«/557 УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ НАУК Т. XVII, вып. 4 ОБЩАЯ ТЕОРИЯ МОЛЕКУЛЯРНЫХ С И Л * Ф. Лондон, Париж Со времен ван-дер-Ваальса мы привыкли представлять себе молекулы как центры сил и рассматривать эти так называемые молекулярные силы как общую причину разнообразных явлений: отклонения ура...»

«ПЯТЬДЕСЯТЪ ЧЕТВЕРТЫ Й ГОДЪ..О * I 5—6 стр.5. Письмо А. Д. Блудовой къ отцу.7. И зъ воспом инаній Н. А. М аіевскаго-М алевича. Глава ш естая.21. П исьма А. П. Римскаго-Корсакова. 1 8 2 7 — 1 8 5 3 гг. С оо...»

«В.Л. Васюков НЕ-ФРЕГЕВСКИЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ГУССЕРЛЕВСКИМ И МЕЙНОНГОВСКИМ ДЖУНГЛЯМ. II* Abstract. The paper is a continuation of the non-fregean version of the guide to Husserl’s and Meinong’s Jungles from [5]. Here a brief survey of the realm of intentional objects from the point of view of sense-situational formal ontology is...»

«Руководство по эксплуатации Сварочные аппараты и принадлежности RU Tetrix 351 AC/DC AW FW Tetrix 451 AC/DC AW FW Tetrix 551 AC/DC AW FW 099-000115-EW508 Учитывайте данные дополнительной д...»

«Зарегистрировано в Минюсте РФ 11 июля 2007 г. N 9812 МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРИКАЗ от 21 июня 2007 г. N 156 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПРАВИЛ ЗАГОТОВКИ ЖИВИЦЫ В соответствии со статьей 31 Лесног...»

«10-я Неделя краеведения-2016 С 6 по 12 декабря Неделя краеведения приурочена к Году Российского кино, 250-летию со дня рождения. Н.М. Карамзина, 75-летию освобождения города Калинина от немецкофашистских захватчиков. 6 декабря 10.05 "Великий князь Михаил Тверской...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 4 1.1. Основная профессиональная образовательная программа (ОПОП) маги4 стратуры 1.2. Нормативные документы для разработки ОПОП магистратуры 4 1.3. Общая характеристика ОПОП магистратуры 6 1.4. Требования к поступающему 7 2. Характеристика профессиональной деятельности выпускника магистерской программы...»

«1 Содержание рабочей программы Разделы Содержание разделов Страница программы 1.1. Пояснительная записка 3 целевой 1.2. Планируемые результаты освоения программы 19 2.1. Описание образовательной деятельности в со...»

«Елизавета МАРТЫНОВА КНИГА СТЕПИ Стихи *** Нагота откровенной фразы, Воздух горестный, ледяной. Ты ничем, кроме слова, не связан, Потому — не молчи со мной. В этой улице синей-синей, Тёмной, словно за ней река, Говори со мной, нелюдимой, Руку не отнимай, пока Разворачивается троллейбус, Стынет в воздухе мёртвый лист. Теплотой дыханья согрей...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.