WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

«РАДИУС М Е Т ЕР ОКТЯБРЕВ ТРОЯНКЕР АВАНГАРДОВЦЕВ КОРЕЦКИЙ САНОВИЧ ХЛЕБНИКОВ ЕРМИЛОВ ПОЛИЩУК RADIUS РАДИУС АВАНГАРДОВДЕВ МЕТЕР, ОКТЯБРЕЙ, ...»

1928

РАДИУС М Е Т ЕР

ОКТЯБРЕВ

ТРОЯНКЕР

АВАНГАРДОВЦЕВ КОРЕЦКИЙ

САНОВИЧ

ХЛЕБНИКОВ

ЕРМИЛОВ

ПОЛИЩУК

RADIUS

РАДИУС

АВАНГАРДОВДЕВ

МЕТЕР, ОКТЯБРЕЙ, ТРОЯНКЕР, КОРЕЦКИЙ,

САНОВИЧ, ХЛЕБНИКОВ, ЕРМИЛОВ, ПОЛИЩУК

ЛИТЕРАТУРНЫЙ СБОРНИК

РУССКОЙ СЕКЦИИ

ХАРЬКОВ

ИЗДАНИЕ АВТОРОВ

[05] X А С к I В С 1 !• Л 111 К и,ч д

ДРУКАРСЪКОГО ШЛЛ

:.м. л, БАГИНСЬКОГО УкрГ0Л0ВЯ11' 3121). Тираж 200!).

Зим. 1185.

Обложка художника В. К р и и л о Р а Е *

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ НЕЗАМЕТНОГО

Бытие действительно опредеБрату—за уши вытянувляе ~ созиа'™тему в литературу г

-^ 1926 г, В. Шкловский.

Критика, плохая и хорошая, всегда есть автобиография.

1891 г. Оскар Уайльд Поезд едет от злобы машиниста; лошадь, потому что хочет вырваться из упряжи, а литература двигается родственниками и дураками.

„Нет ни нравственных ни безнравственных книг.

Есть книги хорошо написанные и есть книги плохо написанные.

Только".

Так писал Уайльд.

Это верно для прошлого.

Сейчас я хочу продолжить: у нас нет нравственных и безнравственных, но нет и хороших.



Для меня литература покрыта „луной с правой стороны", „собачьим переулком" и поэтом Радугииым. Он пишет о дивизии так, что чувствуется дома примус и беременная жена.

Ему должно быть стыдно.

Для чего Малашкиным и Радугиным литература? Она не нужна им, как мне апокалипсис или стихи Жарова.

Еще меньше—они ей.

У нас хорошо поставлена критика.

Я слышал, как редактор тоскливо говорил тощему человеку:

— Могу пустить вашу рецензию—она хороша и верна. Но честно предупреждаю: в авторе Кальницком шесть пудов с лишним веса.

Будет, вероятно, драться.

Тощий мужчина рецензию забрал.

Еще о Радугине и о схожих по функциям.

В прошлую зиму собирался „Октябрь".

На улице был мороз, пар от выдохов и красивый скрип снега.

Внутри „Дома Просвещения" заседал „Октябрь", пахнувший папиросным дымом и человечьим потом. Папиросы дешевые.

Пот тоже.

Разбирали какую-то крупную бездарь, и идеологическая выдержанность тонкой тенью со впалым животом стояла за спиной каждого.

В углу сидел человек.

На человеке—рваный пиджачек и мозоли.

Возле бегал Радугин, тыкал в него пальцем и орал:

— Вот перед лицом этих толщ пролетариата, говорю—я прав... ' „Толщи пролетариата" худенько встали со стула и тихо объявили, что они—безработный гицель, зашли погреться на огонек и если очень мешают, так могут выйти.

„Октябрь" не смутился.

Вообще Октябристы не смущаются.

Это об'ясняется, вероятно, каким-нибудь физиологическимдефектом.

Во мне жив Штейнах. •• »

Я хочу омолодить „Октябрь".

Штейнах перевязывал человеку семевыводящий проток и этим усиливал выработку гормонов в железах внутренней секреции.

Семенной проток у человека называется генадой.

У „Октября" его заменяет свобода действий и уверенность в собственной непогрешимости перед рабочим классом.





Их то и надо перевязать.

У Толстого есть: „простое и безыскуственное может быть нехорошо, но все не простое и искусственное не может быть хорошо".

Старик был чертовски прав — так сказал бы вместо меня американец из Джека Лондона.

ВАПП'ы путают простоту с вульгаризацией и примитивом.

Писать просто трудней, чем искусственно.

В искусственности—обилие приема и бедность материала..

В простоте —между этими двумя элементами полная внутренняя корреляция.

Та говорил не Заратустра и не Толстой.

Так говорю я, и это, кажется, верно.

Приему можно выучиться.

.4 Ёслиб были церабкоопы, торгующие литературным материалом, я,б хотел быть приказчиком.

И вел бы борьбу против скидок. Литература должна быть полноценной, как золотая монета при открытой чеканке.

А у нас в Харькове литературная девальвация.

Когда с Чеховым дамы заговаривали о литературе, он хитро томно улыбался и спрашивал:

— Вы любите конфекты с ромом?

Каждому свое.

Есенин писал:

Если-б не был бы я поэтом, Так наверно был мошенник и вор.

ВАПП'ы не пишут, чем бы они были, если б не были поэтами, Стесняются. I Я сейчас злой, как самовар.

Знакомая девица, растомничавшись, просила меня:

— Напишите поэму, чтоб я там вроде страдала.

Теперь спрос на поэтов.

Говорят, в Киеве, если человек не имеет службы и определенной профессии, он называет себя поэтом.

Получается здорово: не Биржа Труда, а биржа поэзии.

Какой то провизор попал на войну, залез вместе со своей ротой в окопы и сел.

А после первой немецкой шрапнели выскочил из окопа и дико завопил немцам:

— Сумасшедшие! Что вы делаете, здесь же люди!

Когда я прочел в приличном журнале стихи Радугина со строчками:

Великолепно пахли розы И синела мгла И стояли паровозы На „Ж-Д" узлах.

Мне тоже захотелось крикнуть:

— Сумасшедшие! Что вы делаете, здесь же литература!..

Я хочу исчерпать сюжет и потому исчерпываю терпение читателя.

Даже не читателя.

У меня нет его, потому что редактор читает мои рассказы не печатая.

Держит в секрете.

Но они как вино.

Чем больше времени, тем крепче, а потому и меньше надежд на возможность увидеть свет.

Об'ективно я должен быть доволен: читатель у меня самый отборный и культурный — только редакторы.

Гонорара за это не платят.

А культура в них большая заложена.

Один,' прочитав лучший из мелких рассказов Чехова, принесенный мною в шутку, поглядел поверх очков и спокойно сказал:

-^- Ерунда. Не пойдет. Тема дурацкая, да и написано коряво. Учитесь у классиков: Чехова, Тургенева.

Другой оказался большим эрудитом.

Покачал укоризненно головой и пристыживающе произнес:

— Стыдно, молодой человек, плагиатами заниматься. Этот самый рассказец на прошлой неделе наш же сотрудник печатал. Позор...

• Великанша подарила девочке волшебный кошелек.

За каждый умный ответ в нем появлялся червонец.

И девочка перестала разговаривать.

Так всегда.

У меня обнажен прием.

Он, как нагая женщина, разгуливает по страницам, и поэтому никто его не хочет.

А у наших „Октябрей* самое интересное место приема прикрыто фиговым листочком и ветром бездарности он то подымается, то опускается.

Теперь нет „Октября". Есть русский филиал ВУСПП.

Это хитрость обанкротившегося банкира, говорящего своим кредиторам:

— Меня нет дома.

Для того, чтоб переменить пиджак, не достаточно переменить цветней платочек в верхнем кармане.

.Так поступают телеграфисты, если им надо итти раз в неделю не вечер к начальнику станции.

В^СПП—это защитного цвета платочек в верхнем кармане „Октября".

Карман тот же, а платок в украинскую полоску с прежним фоном.

Очень давно, не помню когда и кто, написал:

„Мимо окна вагона текли поля, леса и т. д." ВУСПП состоит из. Радугина, Цуккера и т. д. Цуккер небольшого роста. На вечера лриходит с женой.

На собрания — сам.

Когда читает, запоминается цвет ботинок, а название прочитанного и содержание теряется в очках.

Вспомнил Кручинкна.

Милый человек.

Я видел, как он подписывал какую-то бумагу: написал две начальные буквы, побежал завтракать, пришел и закончил подпись.

Волосы у него хорошие.

„Октябрь" его боялся.

Если в комнате, где проходило собрание, имелся телефон, вызывали Кручинииа и клали трубку на стол, чтобы он мог слушать порядок собрания. "

Некстати:

Прочел замечательную юмористическую статью Безыменского в „Новом Мире". Он доказывает, что Маяковский и Асеев плагиатируют у него ритм и строчки.

Изумительный номер для эстрадного выступления!

Впрочем, некоторые принимают статью всерьез.

Говорят,-что надо вести повествование в нескольких планах.

Это больше нравится.

Получается рассказ попугаистого цвета.

Мы в жизни только проездом.

ВУСПП —полустанок без буфета, с семячной шелухой на перроне.

Я пассажир и я прошу, очень прошу дежурного отдать нашему паровозу третий звонок.

Полустанок уходит.

Проплыла назад водокачка (во всех рассказах с железнодорожным моментом, герой в окно видит уплывающую водокачку. Так принято).

Из окошка кассы провинциально машет красным обрывком кассир — Бездомный.

Он же там и за поэта.

Это один план.

Теперь* надо его выключить и включить новый. В небольшом рятурном кругу Цуккер читал рассказ.

Там было все, что полагается для того, чтобы предложить автору сделаться заведующим небольшой, но хорошо оборудованной сапожной мастерской.

Рассказ велся в трагическом стиле. Обольститель горничной—гнилой интеллигент в последней главе не хочет платить алиментов и жутко режет себе горло тут-же на пролетарском суде.

Когда автор кончил читать и поднялся с дивана, к нему подошел седенький полный старик, потряс его руку и благодарно всхлипнув сказал:

— Спасибо. Насмешил.

Для того, чтобы люстра работала правильно и лампы зажигались поочередно и вместе, необходим, переключатель с тремя контактами.

Король Эмануил который-то сказал в тесном кругу друзей, что стихи в будущем выродятся и станут вроде конфект.

Тогда ВУСПП превратится в фабрику сладостей на патоке.

Цитирую Толстого:

„Прежде всего автор должен стремиться обрисовать характер героев, и тогда они помимо автора будут действовать правильно и оправдано".

Я боюсь точно обрисовать ВУСПП'овцев, потому—что они помимо меня начнут творить непотребное.

Жутко писать хороший рассказ одному в комнате.

Действие разворачивается, люди ходят, режутся в карты, кушают печенье, а автор чувствует себя лишним.

Жюль Берн, не выезжая из предместий Парижа, написал полное ч собрание сочинений Он должен был умереть сумасшедшим. Перед сном он вероятно ставил лакея у двери в спальню с томогавком и скальпелем.

А свет горел всю ночь.

Я — литературный электротехник.

Три контакта включены и замечательная люстра моих незаметных заметок светит ярко, как Друммондов свет.

• Здесь будет все.

Безсюжетного произведения быть не может.

Сюжет, это каким-нибудь образом организованный материал.

Организация зависит от приема.

Поэтому я и Фонвизин, пользуясь одним и тем же материалом написали бы две совершенно различные вещи.

Нет ничего затасканного Теперь модно говорить: „Ах, не рассказывайте мне про любовь, это штамповано и скучно".

Так говорят все, начиная с ВУСПП'а и кончая пши-машинистками.

Первые боятся писать, вторые говорить.

Материал не может быть трафаретен.

Вот два письма. Одно списано из „любовного письмовника", другое мое.

В „любовном письмовнике" оно озаглавлено:

„Письмо влюбленного к особе поэтической.

Простите меня, обожаемая В. В., что я нарушаю покой вашей души. С первой встречи я полюбил вас всем жаром своего сердца. Вы, несравненная, лишили меня мужества, веселья и покоя; из беспечного, смеющегося сделали меня молчаливым, скучным и озабоченным. Я люблю вас больше жизни, больше всего на свете. Боязнь, что вы не удостоите меня вашей взаимности, приводит меня в отчаянье. Основательно ли мое опасенье? Вы — олицетворенная добродетель. Воплощенный ангел.

Хотя и мое сердце способно чувствовать и любить и оно сумеет перенять от вас все доброе и прекрасное. Сжальтесь надо мной, подарите мне ваше сердце. Жизнь становится мне в тягость.

Спасите меня, неоцененная В. В., будьте моей навеки. С надеждой и страхом жду вашего приговора".

Материал — любовь.

Составил его какой-то „дядя Серж", который, вероятно, и жену свою покорил в молодости подобными письмами.

А вот другое:

„Паскаль носил на теле пояс с гвоздями, обращенными к телу, и когда его одолевала гордость и честолюбие—прижимал локтем пояс к боку.

У меня нет кожаного пояса, потому что я не Паскаль, а человек, раздразненный литературой.

Мой пояс — ты, Ася, недонесшая свое знание людей до бухгалтерии. Я пишу об этом самопишущим сердцем, которое не покупается в писчебумажном магазине и в котором раз вышедшие чернила не пополняются из бутылки.

Ты выпила их, Ася.

Самопишущее сердце испортилось: оно пишет не красными чернилами, а желтыми, потому что цвет желчи — желтый.

Ящерица отбрасывает хвост, если на него наступить ногой.

И это называется аутотомией.

Ты наступила ногой на сердце, а я не знаю даже как отбрасывается простой хвост.

Сердце нельзя отбросить, Ася, потому что оно сердце.

Всякая трагедия кончается фарсом, оттого что иначе герои остаются недовольными.

Я боюсь фарса, чтоб не испортить трагедии."

Материал — тоже любовь.

Отсюда и другое. ВУСПП и Авангард очень часто берут материал из одного и того-же источника — современные советские Украина или Союз — но из за неумения и умения писать получается такая разница, что всевозможные комментарии излишни.

Вначале я говорил о церабкоопах, торгующих литературным мате* риалом, теперь у меня появилась мысль — аптека приемов.

Должны быть две стойки. Одна — изготовление по рецептам. Вторая — ручная продажа патентованных литературных медикаментов.

Главное аптекоуправление — ВУСПП, фармацевты оттуда же.

Приемы не дороже 20 копеек на произведение.

А над дверью плакат:

— „Попутчиков и собак просят не водить'.

И еще(;ниже приписочка:

— „За качество и вечность — полная гарантия, даже без сохранения в холодном виде".

Только сейчас подумал, что идея моя не нова. Аптеки такого рода невидимо существуют с незапамятных времен по сие время во всем Союзе и случаи отравления недоброкачественными и неверно изготавленными приемами повсеместны.

Об этом довольно.

Я очень неловко организовываю материал.

Это оттого, что мой обнаженный прием не продажен и труден, как путь от Астрахани к формализму.

В этой части заметок не надо себя стеснять.

Здесь будет все.

Конденсаторы служат для увеличения электроемкости.

А хорошее художественное произведение — для увеличения матерьялоемкости.

И главное, опять таки, организация.

Художественное произведение — тоже учреждение с месткомом, управлением и ироч.

Каждый должен сидеть за своим столом и писать собственными чернилами...

В одной из многочисленных рецензий Фриче есть замечательное место:

—... отрадным является то, что большинство героев партийцы...

Когда на фронте солдат получает письмо, он почти обязан станцевать что-нибудь и только тогда товарищи разрешают ему читать.

А получилось раз так: после всей процедуры — диких прыжков — солдат прочел о кончине единственного сына. С одной половины лица радость сползла, а на другой все еще нелепо весело подмигивал глаз.

Солдат присел на корточки и тихо спросил:

— Братцы! Для чего ж выходит прыгал то? Здря, братцы, а ?..

,Я не знаю, хорошая ли выйдет аналогия, если сказать, что культурный читатель в таком же положении после прочитанной книги Кальницкого или другого представителя ВУСПП'а.

Еще хочу писать о реализме и о том, как он понимается ВУСПП'ом.

Возьмем строчку одного из его представителей:

—„Умер Ленин... жаль... хороший человек..."

Кажется все как следует: умер Ленин? — умер. Жаль нам его? — жаль. Хороший он человек? — изумительный.

Придраться будто не к чему, и автор этой исторической строки О Ленине кушает и спит с аппетитом, потому что ему кажется, что он законченный реалист.

Однажды, выйдя из маленького, скверненького зоологического сада се знакомой, я, в ответ на ее вопрос:

— Что вам больше всего здесь понравилось?

Сказал.

— Вы.

Бели каждый писатель будет писать, что облака серые, а солнечные лучи ослепительны, так он не будет грешить против истины, но и не будет писателем.

Это ясно для всех, кроме ВУСПП'а.

При моей манере писать, самое важное—сходни, которые нужно перекидывать от одного момента повествования к другому для того, чтоб связь была не только словесной, но и смысловой.

Это значительно осложняет писание.

И, главное, не дает возможности вдруг написать то, о чем хочешь.

Я заставляю прыгать читателя через провалы и трамплином является иитересность'отдельных моментов.

Один из харьковских „пролетар'ских писателей" говорил мне:

— Знаешь, на чем можно заработать? На советском флирте. Ей богу.

Удивительнейшее дело. Представляешь: Мимоза — Коснулась ли вас половая проблема? или: Гиацинт—Мне бы лучше вот ту сисястую, она глупей...

Я выслушал, наклонился к нему и тихо,,почти шопотом, сказал:

— Еще лучше—продажа гуталина.

ТредьяковскогО били палками по пяткам и он от боли писал:

— Дорогу чрез ' Бежал мальчик штанов без.

Строчка болезненная, но мотивированная и с некоторым остранением в построении.

ВУСПП без всяких насилий со стороны местных железнодорожных властей пишет о „ж-д. узлах".

Когда я услышал слово—графоман—думал, что это титул. После знакомства с ВУСПП'ами узнал, что это колпак.

Нужен Эйхенбаум:

„Если художник начинает говорить об „обязанности"—он изменяет искусству. А искусство этого не прощает".

ВУСПП, еще пачкая поэтические пеленки, орал об „обязанностях".

Искусство ему не простило и вдумчиво повернулось задом. Совсем как фортуна.

Поэт Бездомный, сидя на ступеньках и ковыряя спичкой зубы после сытного обеда, говорил мне голосом, в котором слышались неразжеванные котлеты:

— Ну что мне Харьков? Мне, брат, Москва, по меньшей мере, нужна, Там Воронений.., Через месяц Бездомный шагал по Сумской об руку с мелкой девицей;

увидевши меня, он не поздоровался, как всегда первые две недели после нового напечатанного стихотворения. Осенний ветер донес до меня:

— Для чего, Розочка, мне Харьков? Вот Москва... Там Воронскяй...

(Здесь должно быть едкое место относительно Воронского).

Девица кивала головой, потому что она любила читать только вывески.

Теперь, если писать без смысловой связи и пользоваться исключительно возникающими словесными асоциациями, так я обязан написать, что четыре месяца подряд учил вывеску возле своего дома:

— Прачешная гарбанпрачдезпункта.

А если и дальше, так по трудности выговаривания вспоминается строфа Ростана:

Тот лишь зверь мудренный, Которого Аристофан ученый Звал Гипокампелефантокамелос В глубокой древности имел подобный нос.

Конструкция властвует над материалом, а материал давит меня.

–  –  –

Тропинка тропов была узка И строки рушились из под ног, Я гнался за темами в чаще скал— И не поймал ни одной!

И вот я бреду. И ворчу угрюмо

В сверкающей темноте:

—Стихами нового не удумать, Что если, вместо исканья тем, С архивной лиры сорву печати, Настрою увядшие струны И стану, нервничая, обучаться Игре на странном инструменте?..

Но полно! Стрекочет в мерцанья стен Мечтательный майский вечер — В его спотыкающейся темноте Творятся дивные вещи.

Влюбленных кругом—как во всяком мае!

И радостен каждый дом, Где девушки в окнах манят...

И обливают водой...

Из сада соседнего, снизу кверху, И—брызнув—сверху книзу, Грозу пародирует фейерверк, На искры веселье нанизывая.

влюбленных кругом—как во всяком мае!

И мне немного лет...

Но холодно-жуток кризис тематики И строки мои злеют.

Я дальше иду. Опять продолжаю Впустую звенеть и греметь...

И мой колыхающийся шаг Попрежнему беспредметен...

Я Я знаю загорелые дороги, Суровость городских и горных стен, Вокзалов и водопадов грохот, Волнение морей и площадей...

А говорят, что, мною не замеченное, За гранитом городов и гор Лежит по пресловутому отечеству Очарованье вялых берегов.

Там спят березовые рощи И слепенькое солнышко полей Нанизывает зори ощупью На нитки месяцев и лет.

Там просто все и плоско и спокойно, И новое напоминает старь, И все не двигается испокон веков...

И скоро я, растрепан и устал, Приду с поклоном к синеве и зелени, Приду на тихих рек безмолвный зов И поклянусь, «засос целуя землю, Разбередить уснувший чернозем!

ЕЩЕ О ВЕСНЕ

НАБРОСКИ ЛИРИЧЕСКОЙ СТАТЬИ

„Весна. Выставляется первая рама" Основы весны просты и солнечны;

Теплынь, ветерок, вода, Тучки, цветочки, а в общем — очень Радостный кавардак!..

Во всклокоченный вечер поздний, В переполненном небе дрожа и линяя, Декламирует насмешливым звездам Неподражаемая луна!

В который март грачи кричат И воробьи чирикают сгоряча?!

С вершин знаменитое солнце глядит.

Вскипает под солнцем злость моя — Против неубранных льдин На площадях, изрытых оспою, Против грязи, вони и мления, Спутавших веснам колени!

Работу лопатам! Чтоб крепкие весны Стройно шагали в асфальтовом лоске!

Чтоб весны упругую радость дарили

СОГЛАСНО ТРЕБОВАНИЙ САНИТАРИИ!

И солнце терпкие, красные гроздья Не в лужи и не в навоз роняло, И кувыркались легкие воздухи В просторных, чистых днях!

–  –  –

И ИЗ ПОЭМЫ И до Новороссийска, сквозь сутки, мог лишь, слова необычайной весомости придумывая, ожидать знакомого оклика в вагонном качаемом бреду;

надеясь: надолго останется.

не обратится'в лубок, эта, на палубах пароходов, на станциях проверенная, любовь.

И в пику незримой опасности никто никогда не сказал-бы, как полночь, как ветер лопастненький, аллеи ломающий залпами, как бред, как дорога. Как только что оставленная Волга, где вод очумелые полчища подвержены ударам воль.

И только теперь, после дней и месяцев, я смею весне в лицо смеяться, когда стихи неожиданно взбесятся перемежаемыми ассоциациями.

А тогда, утомляем рассветом поздним обомшелым, как зданья на Васильевском, «сквозь тоннели и тонны донес поезд духоту, доходящую до Новороссийска.

И в укоре деньков, обычайных и пеженьких, собирая в одно совершений огрызки, это ты не позволишь, надеюсь, опешить мне, оставаться в усталости ныне и присно.

–  –  –

ЕДИНАЯ КНИГА

Я видел, что черные Веды Коран и Евангелие И в шелковых досках Книги монголов, Сами из праха степей Из кизяка благовонного, Как это делают Калмычки каждой зарей, Сложили костер И сами легли на него Белые вдовы в облаке дыма скрывались, Чтобы ускорить приход Книги единой.

Чьи страницы большие моря, Что трепещут; крылами бабочки синей, А шелковинка — закладка, Где остановился взором читатель — Реки великие синим потоком, — Волга, где Разина ночью поют, — Желтый Нил, где молятся солнцу, — Янцзекиянг, где жижа густая людей, '— И ты Миссисипи, где янки Носят штанами звездное небо, В звездное небо окутали ноги — И Ганг, где темные люди — деревья ума — И Дунай, где в белом белые люди В белых рубахах стоят над водой — И Замбези, где люди черней сапога — И бурная Обь, где бога секут И ставят в угол глазами Во время еды чего-небудь жирного — И Темза, где серая скука.

Род человечества — книги читатель!

И на обложке — надпись творца Имя мое, письмена голуб Да, ты небрежно читаешь, Больше внимания.

Слишком разсеян и смотришь лентяем, Хочно уроки закона божия Эти горные цепи и большие моря!

Эту единую книгу Скоро ты, скоро прочтешь!

В этих страницах прыгает кит И орел, огибая страницу угла Садится на волны морские, груди морей, Чтоб отдохнуть на постели орлана.

Эти стихи В. Хлебникова публикуются в печати впервые. Написаны они в 1920 году в Харькове на квартире художника Василия Ермилова, с которым Хлебников дружил. В. Ермилов и передал их для напечатания в наш сборник.

ВАЛЕРИАН ПОЛИЩУК

ЧТО И КАК И ПОЧЕМУ

Тесно живется А в а н г а р д у украинской пролетарской литературы.

Даже тот факт, что писательская молодежь йаших секций (украинской, русской) должна урывать копейки от своего „прожиточного минимума", чтобы в складчину напечататься, чтоб пустить р а д и у с ы лучей своего ищущего творчества, даже этот факт говорит достаточно выразительно. • Однако наша русская секция украинской литературы, неуклонно работая над собой в собственном коллективе и на публичных выступлениях, ищет для себя способов появиться и на страницах печати.

И вот, выступал здесь, мы повторяем, что наше объединение ставит своей целью создание на Украине такой пролетарской литературы на русском языке, которая, вырастая из условий отличных от условий России, обязана была б иметь свое иное лицо и по своей продукции относиться к коренной русской литературе примерно так, как бельгийская литература на французском языке относится к французской основной литературе.

Все это даст полнокровную жизнь нашим русским писателям, работающим на Украине и внесет в богатые сокровищницы всей русской литературы свой голос с усиленными мотивами индустриализма, с мотивами братского разрешения национальной проблемы, с отображением своеобразного украинского быта, который и так уже много дал литературных ценностей русской читательской массе.

/Эта установка даст возможность нашим молодым творцам не повторять зады достижений северного центра, а итти своими путями, давать творчество, близкое и русскому нацменшинству иа Украине и коренной украинской трудящейся силе.

Стоя на левом фланге пролетарской литературы в отношении ее формальных исканий, мы приветствуем тех пионеров созидания новой словесной формы, которые оттаскивали и оттаскивают литературу от тепло-насиженных шаблонов, как это делал в старое-время В. Хлебников, а теперь некоторые конструктивисты и некоторые лефовцы, и как ставит себе целью украинский пролетарский конструктивный динамизм (спирализм).

Но вместе с тем мы в острейшем антагонизме с анархо-деструктивным футуризмом и его гальванизированными, мертвыми формациями и дегенерациями.

И потому также мы должны забраковать, должны дать отпор теперешнему творчеству русской секции ВУСПП'а, которая не только не ищет смелых путей обновления форм, но даже тянется в хвосте за наиболее неудачными образцами российской пролетлитературы, не желая опереться на реальную, литературную основу украинской действительности, из которой она должна произрастать.

Об'единеявые на этих страницах писатели—лишь часть передового отряда молодых, прорывающихся в будущее. Тут и язвительный Метер, умеющий молодо и крепко проткнуть старую заваль, тут й лиричная Трояякер, и запальчивый, чуткий Октябрев, тут бурный,

ИЗ ПРОКЛАМАЦИИ „АВАНГАРДА"

Жизнь идет, как известно, в сторону конструктивно-машинного оформления природы. Туда ведет и дорога поэзии. Сегодня хорошая телеграмма больше впечатляет сухостью и сконденсированностью, чем лирическое нытье, особенно, когда оно не прилажено как следует к вещи и теме, что чаще всего и случается, ибо для какого-нибудь пильняковца или насосюреного хуторянина трудно дать твердый костяк последовательной конструкции, и совсем легко, отбежав в сторону всхлипнуть, ахнуть, выкрикнуть и припустить соков сердца или чего-нибудь другого — вместо мощи ума. По нашему, патетическое воззвание, употребленное в стихе на своем месте, больше дает для эмоции, чем нагромождение грандиознейших и оригинальнейших образов. Но сегодняшняя поэзия пришла к этим утверждениям вследствие нового быта и выдвижения новых сил, а особенно вследствие индустриализации жизни. Новые фори:ы искусства, вызванные индустриализацией жизни и сами, как надстройка, влияя на базу, т. е на психику, быт, экономику, будут усиливать темы индустриализации, т. к.

будут катиться, связанные взаимными влияниями. Поход индустриализации будет похож на движение лавины. Победа ее близка и неизбежна. Те же, кто сознательно смотрят и хотят победы этой индустриализации жизни, должны подготовить для нее психологическую основу в массах.

В качестве задания эпохи индустриализма ставили перед собой выявление конструктивного и индустриального образа. Углубленность содержания есть основа жизненной динамики каждого произведения искусства. Человечество не вофаботает эмоционально-значительных интеллектов, если оно не даст в искусстве большого знания и опыта, если оно будет избегать больших проблем пытливого человеческого гения. Конструктивный синтез всех форм словесного выявления—от магазинного счета, газеты и радиограммы — до любовного станса и философского хитросплетения—это все — большая литература нашего времени. Документ, материальный опыт наряду со взрывами фантазии в звонких образах, наряду со сложным", но логичным сплетением жизненных факторов в приводные сюжеты — вот два крыла, при помощи которых будет лететь вместе с техническим и социальным прогрессом наша поэзия и проза. Стремление подать реальный истерический документ, пусть наимельчайшего порядка — наряду с огромным синтетическим началом изображения типов.

Основные тезисы пролетарского конструктивного динамизма Пролетарский конструктивный динамизм—спиралиам выдвигает следующие основные пункты в создании сегодняшних и будущих в дальнейшем форм искусства.. ' ' к В результате общечеловеческой индустриальной эпохи должнд' установиться общечеловеческое индустриальное направление в поэзии, с добавлением национальных особенностей.

2. Перманентная современность, т. е. оправдание тезиса,—что кашдая эпоха имеет свое, соответствующее ей искусство, которое исчер-' пывается этой эпохой.

3. Не только познание мира посредством искусства наряду с наукой, а и оформление этого мира искусством Наряду со способами науки.

4. Помогать изменению психики человечества в связи с индустриализацией жизни, как светлой и радостной неизбежности прогресса всечеловечества.

5. Перемена лексикона и синтаксиса в связи с изменением психики и быта.

Все вышеуказанные моменты творчества как в формах, так и в идеях соетавляют то направление, которому мы даем название пролетарского конструктивного динамизма или спирэлизма. Наше творчество должно целесообразно и логично оформлять жизнь, воспринимая ее, как непрерывный процесс, который управляется законами диалектического материализма. Поэтому отрыв формы от содержания, а их от соц.экономической и биологической базы есть невозможная фантазия, и в-сущности такого разрыва никогда не бывает, а бывает только сознательное или бессознательное маскирование своих расхождений" с главным доминантным (теперь пролетарским) потоком жизни.

Динамика (движение) в поэзии вызывается не только соответствующими образами, ритмами, звуками, сюжетами, а главное —идеями, которые двигают произведение, а посредством него и человеческий- прогресс. Напряжение этих основных двигателей произведения и есть динамизм в поэзии. Образ поднятого для выстрела и застывшего в напряжении курка не менее динамичен, чем лет пули.

Мы требуем от рассказа или стихотворения конструктивности.

.Если в начале рассказа показан на стенке гвоздик, то в конце на нем герой должен повеситься". Конструктивизм есть умелое использование деталей и больших частей — и крепкая, логическая увязка ихДальше, пропорциональность составных частей — их массы и об'емов художественного материализма с идеями, в них вмещенными. Дальше,

-соответствие словесных материалов заданию, или, иначе, употребление формальных приемов, которые логично выходят из содержания (соответствие ритмов, образов, может быть и контрастовое соответствие).

Внутреннее равновесие между темой ^выявлением ее, т. е. лексика, образность, ритм и напряжение стиля должны соответствовать глубине и размаху или ограниченности тех идей, которые в комплекс этой фактуры вкладываются.

Какие же поэтические формы отвечают нашей конструктивной и динамической эпохе, эпохе электричества и химии (пар идет на задний план, газ—на авансцену)? Формы, которые характерны для эпохи развития пролетариата, индустрии, и интернациональных и всемирных масштабов, которые вкладывались бы в живой ритм, а не однообразное стукание хуторянской мельнички. Это—верлибр. Верлибр в наиболее широких формах—мбнитично вмещающий в себя все—от патетично-конструктивного воззвания Коминтерна до современного железного сонета (индустриальные сонеты немцев, или лирических вздохов роуанса).

Эта форма исключительно европейской культуры, уже приобрела интернациональный характер с неполным еще, но математически-закономерным восприятием ее. Не тот верлибр, бессознательный, корень которого можно найти во все времена и у всех народов, как кустарное изделие, а как сознательная техника поэзии.

Еще два слова про с'ужение терминологического слова „верлибр".

Мы не ставим грани между прозой и стихотворением в старом понятии этих слов. Ритмическая проза переходит в стих и наоборот, так что вообще подчиняется одному закону ритмическому, который мы изложили в теории.хвиляд", словесные ритмы все законны и все имеют право на жизнь| если этого требует конструктивное задание художественного писания.

Мы придерживаемся ритмического монизма в отношении художественного слова, признавая только относительное существование правого и левого крыла ритмов, с одной стороны, точных (по старой терминологии) метров, даже по метроному, как мы докажем, с точкой величиной повторных „х в и л я д", а с другой стороны, ритмов с уклонением к хаотическому, как это в так называемой прозе и с интегрально различными величинами хвиляд, которые кружатся около какого-то среднего математического, вытянутого из этих величин. Но, выдвигая с одной стороны, на правое крыло идеальный метр, а в другую сторону, в лево — идеальный хаотический строй, мы считаем, что посредине между этими двумя берегами того самого ритмического потока, на месте столкновения т. наз. прозы и стиха, в ритмической голове этого потока идут сложнейшие формации ритмов. В этом месте возможно наибольшее их комбинационное движение для человеческого восприятия без резкого перехода, который мог бы неприятно поражать слух. Тут место, где сталкиваются наихарактернейшие ритмы, которые имеют у нас название—верлибр. Значит, верлибр в том центральном месте ритмического потока, где самое легкое для поэта — писателя комбинационное удобство, где переплетаются самые тугие по организации, т. е. прозовые ритмы с легкими (по той же, самой организации) стихотворными (напр, ямб) ритмами.

Тут, в самом характерном узле ритмических влияний и помещается, в большей части тот комплекс европейских верлибров, хотя верлибр есть весь без разницы словесно-художественный материал в самых крайних его особенностях.

Наиболее интересный верлибр для нас, для людей нашей эпохи, для эпохи сложных ритмических сплетений взятых человеческим восприятием из самой жизни—это верлибр центральный, потому что он легче и быстрее других может не только уловить, но и эмоционально воссоздать и организовать в сознании чедовека всю сложную ситуацию жизненных ритмов. Как соответствие в этом верлибре звучат и ритмы современного города, которые проходят с таким гигантским разнообразием, что в восприятии современного человека, особенно в коротких обрывках времени (напр, дня), кажутся анархичными, в то время, «огда они мощно организованы бытовыми факторами: часы труда, электричество, театры, движение поездов и т. д. и т. д.

Похожие работы:

«План-конспект по теме: "Получение ткани из шерстяной пряжи. Свойства чистошерстяной ткани". Класс 7Технология (швейное дело)Урок № 20-21(порядковый номер в четверти), № 1-2 (в данном разделе) Тема раздела: Обработка застежки в б...»

«Т. XIX, вып. 3 I960 г. Март УСПЕХИ ФИЗИЧЕСЕИХ НАУК НЕЛИНЕЙНЫЕ ЯВЛЕНИЯ В ПЛАЗМЕ, НАХОДЯЩЕЙСЯ В ПЕРЕМЕННОМ ЭЛЕКТРОМАГНИТНОМ ПОЛЕ*) В. Л. Гипздург и А. В. Гуревич § 3. НЕЛИНЕЙНЫЕ ЭФФЕКТЫ ПРИ РАСПРОСТРАНЕНИИ...»

«Серия изданий МАГАТЭ по физической ядерной безопасности, № 20 Основы физической ядерной безопасности Цель и основные элементы государственного режима физической ядерной безопасности ^ СЕРИЯ ИЗДАНИЙ МАГАТЭ ПО ФИЗИЧЕСКОЙ ЯДЕРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В публикациях Сери...»

«1.Пояснительная записка Рабочая программа составлена на основе Примерной государственной программы по технологии трудового обучения для общеобразовательных школ: "Технология". Авторы А.Т. Тищенко, Н.В. Синица. Под редакцией В...»

«www.data-radio.ru Технологические радиосети обмена данными на железнодорожном транспорте Маргарян С.Ш., заместитель генерального директора – главный конструктор ЗАО "НПП "Родник"; Саруханов В.А., генеральный директор ООО "НЦПР...»

«М. В. ЗА В ЬЯЛО В А МОДЕЛЬ М ИРА В ЛИТОВСКИХ И РУССКИХ ЗАГОВОРАХ "ОТ ЗМЕИ" (СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ) * В данной работе сделана попытка проследить, как в литовских и русских заговорах от змеи отражается архаичная модель мира. Постро­ ить структурное опис...»

«УДК 621.311.21 А.Е. ЖИРНОВ, студент гр. ТЭб-152 (КузГТУ) Научный руководитель Е.В. СКРЕБНЕВА, ст. преподаватель (КузГТУ) г. Кемерово ВЛИЯНИЕ ГИДРОЭЛЕКТРОСТАНЦИЙ НА ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ Гидроэнергетика является важнейшей структурой в э...»

«Правила безопасности на водных объектах в зимний период. Наступил зимний период, все водные объекты покрылись тонким льдом. Лд становится прочным только после того, как установятся морозные непрерывные дни. Опасны кратковременные оттепели, так как это приводит к потере...»

«А. М. Сафротюва, В. Н. Оносова, Уральский государстветтый универсшпепz им. А. М. Горького ( Екапzеринбург) Автографы В. Н. Татищева на книгах Свердловекого областного краеведческого музея Общая характеристика Свердлов...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.