WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Sri Swami Ramdas IN QUEST OF GOD «Divine life society» Sivananda Press, Durban Шри Свами Рамдас В ПОИСКАХ БОГА Первая часть трилогии «В поисках Бога», «По пути с Богом», «Божественная жизнь» Перевод ...»

-- [ Страница 4 ] --

«Но мы совсем не надоедаем Ему, Папа», – возразил один из преданных.

«В том-то и беда, – сказал Папа, прищурив глаз, что вызвало взрыв смеха. – Он не любит, когда Ему задают вопросы. Он так привык поступать по-своему, что ждет немедленного повиновения.

Он Рам, вы же знаете».

Тут Папа принялся защищать Рама. «По правде говоря, он совсем не такой плохой парень. Он очень добрый, очень любящий, Он слуга всех своих преданных. Вам кажется, что Он забыл вас, и вы впадаете в отчаяние. И тут вдруг откуда-то изнутри вы слышите Его нежный голос: вот же Я! Только Он очень большой шалун и любит играть в прятки со своими преданными. Он поймает вас, заявив, что вы принадлежите Ему, и поставит на вас свою печать.

Вы будете пытаться стереть ее, но напрасно – она неистребима. Вы убегаете от Него, но Он все время бежит за вами, вот вам кажется, что вы увильнули от Него, но нет! Он тут как тут, стоит прямо перед вами. Если вы закроете глаза, то обнаружите, что Он внутри вас, вот здесь (Папа показывает на сердце) и, что еще хуже, вы слышите, как он говорит вам: уж не думаешь ли ты, что сможешь отделаться от Меня? И тогда-то ваше бедное маленькое “я” наконец сокрушено, и вы, простершись у Его стоп, говорите: о Рам, Ты все, а я ничто».

Папа продолжал: «Но отчего вообще нужно бегать от него?

Риши и муни (мудрецы и молчальники) долгие годы проводят в отречении, чтобы достичь Его, цари и великие правители отказываются от своих царств, чтобы встретиться с Ним, бесчисленные Его преданные в отчаянии льют слезы оттого, что их память о Нем не достаточно крепка. Вот каков непобедимый Рам».



И тогда мы, с большой неохотой напоминая себе, что время полуденного отдыха Папы давно истекло, поднимаемся, чтобы покинуть его комнату. Последнее слово остается за Рамом. Как раз когда мы выходим из комнаты, Папа машет нам рукой и спрашивает: «Вы знаете, что сейчас говорит Рам? Рам говорит, что вот теперь он совершенно убежден, что вы все – добрые люди, потому что не донимаете его вопросами!»

В комнате звучало эхо нежного Папиного смеха, когда мы выходили, полные надежды на то, что нам еще выпадут чудесные дневные часы с ним.

На одной из таких встреч Папа сказал нам: «Рам говорит, что пришло время дождю. Если дождь не прольется ночью, для урожая это будет очень плохо, а если плохо урожаю, значит, будут голодать и страдать множество людей. (Стояло начало июня, и дождя не было уже несколько недель.) Рам говорит, что пересохшую землю должен освежить сильный дождь». Один из нас не удержался, чтобы спросить: «Почему же тогда Он не посылает дождь? Ведь Папа говорит, что Рам всемогущ».

Папа ответил: «Ты думаешь, нужно напоминать Раму, что Ему следует делать? Он полагает, что знает все, и так, оно, безусловно, и есть. Он будет делать, что считает наилучшим.

Рамдас лишь рассказывает вам, что Он считает нужным сообщить Рамдасу».

Я помню, что на небе не было ни облачка. Из угла комнаты я смотрел на Папино милое лицо, полное нежности и такое сияющее, когда он говорил о всемогущем Раме. Я подумал про себя, сколько в возлюбленном Папе, сидящем передо мной, было от Рама, и сколько – от даса, его слуги, и не играет ли все время один из них роль другого и наоборот?

«Папа, – спросил я, привлекая к себе его улыбку, – пойдет ли ночью дождь?»

«Рамдас попросил Рама послать дождь. Посмотрим, как Он поступит», – ответил Папа.

И дождь в ту ночь пошел, он лил потоком четыре дня подряд, пока не наполнился каждый водоем, пока каждая пядь иссохшей земли не напилась всласть и всходы буйно не пошли в рост.

Несколько раз у меня появлялось искушение спросить Папу, кто ниспослал дождь, – мне очень хотелось услышать, каков будет его ответ. Но Папа нашел другой способ ответить на мой невысказанный вопрос.

Один преданный спросил Папу о важности общения со святыми. Папа сказал ему на это: «Иисус Христос говорил: “Видеть Сына значит видеть Отца”. Святые – подлинные образы Божественного, ибо Бог проявляет себя в них. Вы идете к святому, чтобы получить божественную милость, потому что в его силах ниспослать эту милость на вас. В нем нет и следа эгоизма, и его тело целиком отдано на исполнение божественной воли, поэтому святой есть инструмент Божьей милости. Придя к святому, не просите его молиться за вас Богу о даровании вам милости. Просите прямо его самого благословить вас милостью Божьей».

И Папа рассказал притчу. У овдовевшей женщины тяжело заболел единственный сын и вскоре умер. Ее скорбь была беспредельна. Ей сказали, что на берегу реки, текущей у деревни, поселился святой. Убитая горем женщина побежала туда, взяв тело своего мертвого ребенка. На коленях просила она святого, чтобы он молил Бога оживить ее сына. Исполняя ее просьбу, святой трижды вслух обращался к Богу, чтобы он вернул жизнь мальчику. Но чуда не произошло, тело лежало на земле безжизненное, как и раньше.

Несчастная мать возопила, что ее последняя надежда потеряна.

Жалея ее, святой нацелил палец на тело ребенка и произнес:

«Приказываю тебе – поднимись». И мальчик встал, полный жизни и энергии, и бросился в объятия матери.

Мораль этой истории, сказал Папа, такова, что не нужно ждать, чтобы святой ходатайствовал за вас перед Богом, поскольку в его силах самому одарить вас тем, чего вы желаете. «Вместо этого просите его благословить вас Божьей милостью, и дело будет сделано».

Глава 7 Бесконечная любовь

Много картин проносится на экране моего сознания, когда я обращаюсь памятью к трем десятилетиям своей любви к Папе и его любви ко мне, любви такой беспредельной, такой теплой и такой бесконечно заботливой, что я, даже будучи уже взрослым, всегда ощущал себя ребенком, закутанным в теплые пеленки вечнолюбящей матерью. Папа смеющийся и говорящий со своими почитателями; Папа – серьезный, сидящий за работой с небольшим листком бумаги из блокнота и карандашом в руке; Папа в зале для бхаджанов в той же неизменной позе, какая запечатлена изображением, на удивление живым, которое установлено теперь на его сидении, – сидящий тихо и спокойно, пока не закончатся бхаджаны; Папа, играющий с детьми, шепчущий им что-то на ухо и треплющий их за маленькие подбородки; Папа, идущий с обходом по ашраму со своей знаменитой прогулочной тростью и замечающий своим острым взглядом все, что происходит вокруг;

Папа, читающий вслух Матаджи и другим обитателям ашрама чтото из жизни святого или из священного текста; Папа – в бесчисленных настроениях и делах, никогда не отказывавший никому, кто приходил к нему, никогда не пренебрегавший никакой работой, навязанной ему кем-то из преданных. Таковы некоторые воспоминания о Папе, которые я в себе храню.





Есть и много других. Ведь жизнь Папы была полна любви и заботы о своих детях, живших в отдаленных частях Индии и в заморских странах. Каждый из тех, кто имел счастье общаться с Папой, хранит в себе свой собственный образ любящего учителя, но образ, который преобладает в моем сознании, это образ Папы в роли гуру, выбранной для него Рамом.

Сам Папа всегда говорил, что он – дитя и слуга Рама, и так вживался в этот образ, что как-то раз, беседуя с самоуверенным и чопорным посетителем, который хотел показать свою ученость, сказал, почтительно сложив ладони:

«Рамдас всего лишь рупор Рама, он говорит только то, что Рам внушает ему. Что такое Рамдас перед лицом такого ученого человека, как ты?» Такое божественное смирение, несомненно, поубавило спеси визитеру и он, скорее всего, понял, что Рам и его так называемый рупор – неразличимы.

Но преданному почитателю, который принимает Папу как своего гуру, не о чем беспокоиться. Папа внушит ему уверенность в ту самую минуту, когда он получает от Папы посвящение в божественную мантру «ОМ Шри Рам джей Рам джей джей Рам».

Только искусный художник мог бы запечатлеть на картине этот высший миг в жизни почитателя, когда, сидя перед любящим учителем, он получал посвящение. Папа при этом говорил преданному, как мать говорит своему ребенку, показывая ему первые буквы алфавита: «Не волнуйся, лишь повторяй за Рамдасом», – и Папа произносил каждое слово божественной мантры, заставляя преданного прочитать его трижды после него, а затем просит его повторить ее трижды самому.

Когда ученик успешно проходил этот тест, Папа поднимал руки и говорил ему:

«Повторяй эту мантру всегда, днем и ночью, не важно, что ты при этом делаешь – сидишь ли, ходишь или путешествуешь, и с тобой все будет хорошо».

«А есть ли какие-то правила, Свамиджи?» – спрашивал преданный.

«Никаких, – уверял его Папа, – не нужно тебе никаких правил, чтобы помнить Бога, а Рамнам и есть способ, чтобы постоянно помнить Его».

Все еще сомневаясь, что такой бесценный дар может полностью ему принадлежать, преданный, желая быть уверенным, снова задавал вопрос: «Могу ли я повторять Рамнам до мытья?»

«И до и после, – улыбаясь до ушей, говорил Папа. – Как раз это и имел в виду Рамдас, когда говорил, что ты можешь повторять его постоянно. Но воспевая имя Бога, думай и о Его славе, Его величии. Говори себе: “О Господи, Ты – все, я – ничто. Ты высший Создатель, защита вселенной, Ты все во всем. Ты руководишь всеми моими действиями, Твоя воля господствует надо всем! Твоя воля, о Господи, не моя. Ты – любовь, Ты – свет, Ты – блаженство, Ты – начало и конец. Ты не имеешь начала, так же как и конца”.

Говори себе всегда об этой славе Рама, и Рамнам сделает все остальное».

Цитируя одного известного святого, Рамдас замечал: «Рамнам

– это столб, по которому ты должен заставить скакать вверх и вниз обезьяну своего эго, пока, не выдохшись окончательно, она не убежит от тебя прочь навсегда».

Потом, показывая на ребенка, играющего на коленях у матери, резвого и веселого, Папа говорил почитателю: «Ты должен быть таким же беспечным и довольным, как этот малыш, совершенно уверенным, что кто-то заботится о тебе и знает, в чем ты нуждаешься. Этот заботливый опекун важнее даже, чем твоя земная мать, поскольку, если ты целиком отдашь себя в руки Бога, Он не только накормит и оденет, но и освободит тебя».

Папа ссылался на свой собственный опыт. «Где, ты думаешь, был бы сейчас Рамдас, если бы не любящая забота этой божественной Матери – Рама? В те годы, когда он странствовал как санньясин, забыв о своем теле и его нуждах, когда он бродил по дремучему лесу, не помышляя о еде, пристанище и других потребностях плоти, кто, кроме Рама, следил за каждым его шагом, кто приходил к нему в том или ином облике, чтобы накормить его, прикрыть его, защитить от явных и скрытых опасностей? Сам Рамдас не заботился о своем теле, он не боялся даже вовсе его лишиться, он так отдавался пению Рамнама, что ничто другое для него не существовало. Какими словами сможет рассказать вам Рамдас о любящей опеке Рама, о тех необычайных и чудесных способах, к которым каждый раз прибегал Рам, заботясь о нем? Ни одна мать не могла бы любить сильнее, чем Он. Великая Его доброта проявлялась в том, что Он заставлял Рамдаса каждую минуту чувствовать Его высочайшее, всеохватывающее присутствие, куда бы Рамдас ни направлял свои шаги, где бы он ни преклонял голову для ночного сна. Разве не хотелось бы и всем ощущать божественное присутствие?» Когда Папа так ставил вопрос, кто мог возразить ему?

Таков образ Папы, нашего возлюбленного гуру, который навсегда запечатлелся в моем сознании и который вдохновляет меня даже после того, как Папа все-таки решил покинуть нас, так же как будет он вдохновлять многих детей Папы в разных частях света. Папа тоже брал на себя заботу о своих детях и их мирских нуждах своими собственными загадочными способами, хотя и приписывал всегда свои дела всемогущему Раму. Любовь Папы к своим детям поистине не знала пределов, ей не было равных. Был один случай, о котором я часто рассказываю, потому что всякий раз, как я вспоминаю его, я переживаю его заново и как тогда, чувствую, как Возлюбленный Папа прижимает меня к груди и нежно ласкает.

Мой очередное пребывание в ашраме подходило к концу, и я с тяжелым сердцем собирал вещи. Был сезон дождей, и в Рамнагаре дождь лил не переставая. Вечером накануне отъезда Папа спросил меня: «Как ты будешь добираться до станции?» (я должен был покинуть ашрам на следующий день в полдень).

«Я думаю пойти пешком, Папа», – сказал я.

«А у тебя есть зонт?» – спросил Папа.

«Нет, Папа, – ответил я, – это ведь совсем неважно. Я дождусь момента, когда дождь утихнет».

Папа ничего не ответил на это, и я заподозрил, что он уже взял на себя заботу о моих незначительных потребностях. Я предполагал сесть днем на почтовый поезд до Мангалора112, а оттуда на следующий день ехать автобусом домой.

В тот вечер, еще до того, как я в последний раз коснулся лбом Святых стоп Папы, произошел один эпизод. Среди гостей ашрама был государственный чиновник, приехавший на один день.

Когда я сидел среди других преданных, слушая беседу Папы, он сел От ашрама до железнодорожной станции в Канангаде – примерно 5 км.

рядом со мной и как бы невзначай заметил: «Я завтра днем возвращаюсь в Мангалор. Не хотите ли поехать со мной на моей машине?»

Я дождался, когда все преданные коснутся Папиных стоп и удалятся в свои комнаты, и рассказал Папе о предложении чиновника. «Благодарю тебя, Папа», – тихо сказал я. «За что?» – спросил он с лукавым огоньком в глазах. «Ты знаешь, за что, Папа»,

– сказал я.

«Это воля Рама, Рамдас здесь ни при чем», – запротестовал Папа. «Папа, это твой неподражаемый способ улаживать дела.

Большое тебе спасибо, Папа. Благодаря тому, что этот совершенно незнакомый человек предложил подвезти меня, я смогу остаться здесь на час или два дольше», – сказал я.

«Куда Рамдасу складывать все твои “спасибо”, – смеясь, ответил Рамдас. – У него нет под рукой никакой корзинки, ты ведь знаешь». И Папа, милый, шутливый Папа, сделал вид, что ищет корзинку.

Я пошел спать, и в ушах у меня звучали прощальные слова Папы: «Бог всегда защитит тех, кто верит в Него».

Во время моего тогдашнего визита был и еще один случай, когда Папа проявил редкую деликатность и заботу. После полудня мне вместе с другими преданными выпадало счастье делать ему массаж и обмахивать его, пока он отдыхал после обеда и разговаривал с нами. Получилось так, что в день отъезда я лишился этой привилегии, потому что как раз в это время прибыла группа гостей и мне нужно было показать им ашрам. Гидом был выбран я.

Мне помнится, что я выказал нежелание покинуть комнату Папы, но поскольку сам Папа попросил меня сопровождать приезжих, мне ничего не оставалось как повиноваться.

Позднее я узнал, что произошло после того как я вместе с гостями покинул Папину комнату. Папа заявил, что прекращает свой отдых, и попросил удалиться всех, кто делал ему массаж и составлял компанию. Такой особенной была любовь, которую проявлял Папа, нет, которую он изливал на своих детей. Таков был Папа, которого я знал в те счастливые десятилетия своей жизни.

Пусть его вечная любовь хранит наши жизни.

Глава 9 Да будет воля Рама «Да будет воля Рама», – неожиданно сказал Папа, улыбаясь до ушей.

«На что?» – спросил я.

«Ни на что и на все. Разве нужен какой-то специальный повод, чтобы свершилась воля Рама?»

«Но должна же быть причина, если ты, Папа, сказал: “Да будет воля Рама”», – упорствовал я. Я давно заметил, что Папа часто вводил в текущий разговор строку, которая значилась за номером 1 в его букваре – «Да будет воля Рама», – и мне всегда хотелось спросить Папу, в какой связи он это делает. Я почувствовал, что эта возможность у меня, наконец, появилась, потому что я был тогда наедине с Папой и мог позволить себе любую «вольность» с Учителем.

«Просто так случается, и нет тут никакой особой причины, – решительно сказал Папа. – Рам твердит днем и ночью, сидите вы, ходите, говорите или спите: только Его воля имеет значение».

«Но разве это не старо, как мир, Папа?» – спросил я.

«Да, то же самое и Рамдас сказал Раму, – ответил Папа. – Он сказал этому Парню: “Разве кто-нибудь станет отрицать, что на все

– Твоя воля? Только Твоя, Господи, и больше ничья”. Но Раму этого мало, Он хочет, чтобы Рамдас всегда, к месту и не к месту, словом, все 365 дней в году, напоминал всем вам о том, что Он Сам считает главным принципом творения: на все Его воля».

«Папа, – сказал я после некоторого молчания, ожидая, пока Папа закончит работу – проверку корректуры очередного выпуска журнала «The Vision»; была вторая половина дня, и оставалось всего несколько минут до начала дневной прогулки («обхода ашрама»), – неужто Рам такая настырная особа?»

«Конечно, Он такой и есть, – охотно согласился Папа. – Както раз Он разбудил Рамдаса среди ночи только для того, чтобы сообщить шепотом: “Эй, послушай, Моя воля превыше всего”.

“Хорошо, хорошо, – заверил Его Рамдас, – разве Рамдас когданибудь отрицал это? А теперь позволь Рамдасу поспать”. Рам объяснил: “Я просто подумал, что лучше Мне Самому еще раз прояснить этот важнейший момент”».

«И что же тогда сделал Папа?» – спросил я, сдерживая смех.

Вид Папы, дающего Раму уроки хороших манер, не описать никакими словами.

«Рамдас взял самый большой кусок тростникового сахара и засунул его в рот Раму, прежде чем Он смог понять, что происходит. Пока Рам разжевывал сахар и проглатывал его маленькими кусочками, Рамдас смог снова уснуть. В одном Рамдас был уверен: Раму очень понравился сахар, и Он не откроет рот, не съев всего, боясь выронить хотя бы кусочек». Папа смеялся теперь вместе со мной над этой картиной: Рам, не способный оторваться от сахара.

«Даже когда Рамдас разговаривает с преданными, – сказал Папа позднее, во время нашей прогулки по ашраму, – Рам встревает и нашептывает Рамдасу на ухо: “Ты сказал им, что на все Моя воля?” И Рамдасу приходится напоминать Ему, что прерывать беседу – неприлично. Но, разумеется, последнее слово остается за Рамом: “Кто эти все сидящие перед тобой формы, как не Я?” – спрашивает Он. И какой ответ может дать Рамдас этой неисправимой Особе? И вот, чтобы ублажить Его, Рамдас вынужден посреди беседы внезапно заявлять: “Да будет воля Рама!” Это всех очень удивляет, никто не может понять, с какой стати Рамдас заговорил вдруг о воле Рама, когда разговор шел о Кришне и о любви гопи (пастушек)».

«Так вот почему, Папа, ты всегда держишь баночку с тростниковым сахаром у своего стула?» – спросил я.

«Конечно, – ответил Папа, – а как ты догадался? Рамдасу известно пристрастие Рама к сладостям. Поэтому, как только Он открывает рот в те моменты, когда не должен этого делать, Рамдас тихонько открывает баночку, вынимает самый большой кусок сахара и засовывает его в рот Раму. И Он на некоторое время замолкает».

В другой раз, когда Папа так же неожиданно произнес: «Да будет воля Рама», и беспомощно разведя руками, объяснил, что Рам вынудил его сделать это, я в ответ спросил: «Прекратит ли когданибудь Рам вмешиваться в чужие разговоры?»

«Нет, никогда, – твердо сказал Папа. – Он повсюду преследует Рамдаса. Но ты ведь знаешь: то, что говорит Рам – так оно и есть. Нет ничего, кроме Его воли». И тогда Папа продекламировал строки, сочиненные им много лет назад и известные теперь каждому преданному:

Знайте, что высшей волей обладает Рам, Склонитесь перед ней и подчинитесь.

Все, что случается, вершит один лишь Рам, И все, что Он вершит, лишь нам во благо.

И это потому, что Рам – само добро, сама любовь, Где Рам, там все благословенно.

«А какова сейчас Его воля, Папа?» – спросил я. Папа взглянул на меня с лукавой улыбкой и ответил: «Сейчас Его воля такова:

после чая Рамдасу нужно пойти в сарай и посмотреть, как идет работа у плотников, потом немного прогуляться в Панчавати113, а потом, сев на стул, ожидать вечернюю почту».

«А потом?»

«А потом – да будет воля Рама», – весело сказал Папа.

Один преданный как-то спросил Папу, не есть ли тот Рам, о котором Он всегда говорит, – Господь Рамачандра, сын царя Дашаратхи. Ответ Папы был знаменателен. Он сказал с мягкой улыбкой: «Рам Рамдаса – вездесущее, всеведущее, всесильное высшее Существо. Он пребывает во всех сердцах, принимает все формы, Он – единственное, что существует. Этот Рам – в том числе и сын царя Дашаратхи».

Папа говорил, что пути Рама поистине загадочны и неисповедимы. Идеалом Папы с детства был Господь Кришна, и Рам, хотя и заставил его повторять «Ом Шри Рам джей Рам джей джей Рам», во время неустанного пения Рамнама одарил его видением Господа Кришны – в образе мальчика-пастушка, танцующего с флейтой в руке. А через год после этого, рассказывал Папа, Рам наградил его видением Вселенской Формы, универсальным видением – в пещере на горе Аруначала (Папа был тогда странствующим санньясином). И он повсюду видел Рама и только Рама. Не в силах сдерживать внутри хрупкой оболочки нахлынувшие волны божественного блаженства, Папа носился вокруг пещеры, и от радости, что видит во всем своего возлюбленного Рама, обнимал камни и деревья. Один идущий в гору человек, которого Папа обнял в порыве божественного безумия, испугался за свою жизнь и бросился бежать, – со смехом рассказывал Папа.

Папа редко говорил о жизни, которую он вел до отречения от мирского существования и принятия санньясы. Был такой редкий случай, когда одному преданному с помощью настойчивых вопросов удалось «вытянуть» из Папы какие-то факты. И Папа рассказал, как в детстве он, бывало, служил проходящим садху и санньясинам, которые останавливались в доме его отца, и как радостно ему было это служение. Его восхищение беззаботной Панчавати – название сада в ашраме с прудом и цветниками, разбитый рядом с храмом, где собираются почитатели вокруг учителя. Панчавати – рощи на берегах Годавари, где, по преданию, жил в изгнании Рама.

жизнью этих благословенных детей Господа зародилось, говорит Папа, в ту раннюю пору его жизни, когда он с восторженным вниманием слушал рассказы отшельников, странствующих по миру и целиком полагающихся на Бога. Даже после того как появился ашрам, тесная связь Папы с миром садху и санньясинов не прерывалась, и ничего он так не любил, как встречи и разговоры с теми, кто, приходя в ашрам, непринужденно рассказывал Папе обо всем, что видел во время своих странствий. А садху, в свою очередь, любили сравнивать свои собственные впечатления от неодолимых чар Гималаев, от святой пещеры Васиштхи, от паломничества к Бадринатху и многого другого с опытом Папы во время его странствий.

Одним из самых первых зданий, построенных рядом с ашрамом, был просторный приют для странствующих садху, делающих остановку в ашраме во время своего паломничества по побережью. «Махарадж, – обращался Папа к одетым в оранжевые одежды подвижникам, приходившим в ашрам за Папиным даршаном, – удостой этого слугу и дитя Рама своим благословением». От этих слов садху лишался дара речи, а потом смущенно бормотал: «Свамиджи, я пришел сюда искать твоего благословения, а ты просишь моего!» Тогда Папа говорил, что он всегда считал себя ребенком садху и санньясинов, которые заботились о нем, подобно матери, кормили, одевали его в дни его странствий. Рамдас тогда не обращал внимания на свое тело, говорил Папа; иногда он шел несколько дней подряд без еды, наступая босыми ногами на колючки, в жару и в дождь, начисто забыв о своем физическом состоянии, поскольку был целиком погружен в Рамнам. И в такие дни Рам вдохновлял какого-либо садху на то, чтобы взять Папу под свою защиту, позаботиться о его нуждах, разделить с ним милостыню, которую получал.

Папа иной раз рассказывал нам, как искал он расположения и компании святых и махатм: ведь сатсанг114 давал ему огромную радость. Когда во время паломничества он встречал махатму, беседующего с людьми, он садился среди них и молча слушал. Ни одному махатме он никогда не задавал вопросов, поскольку Рам решил для него все вопросы и ни в чем у него не было сомнений.

Ему хотелось только плавать в океане блаженства в близости великих и святых душ.

Никогда не упускайте возможности сатсанга, учил нас Папа и цитировал знаменитую санскритскую шлоку:

Сатсанг – святое, благородное общество, общение с людьми, чистыми душой.

сатсангатве ниссангатвам ниссангатве нирмохатвам нирмохатве нисчалататвам нисчалататве дживанмукти От общения со святыми приходит отречение от мира, Отречение рождает свободу от иллюзии, Свобода от иллюзии ведет к целенаправленной медитации на истину, Медитация на истину приводит к освобождению при жизни.

Папа всегда любил получать вести от тех преданных, которые помогали ему в пору его странствий и принимали его у себя в домах, и встречаться с ними. Был среди них один ревностный почитатель Папы из Северной Индии; он стал очень близок Папе, и когда Папа приезжал в его город, всегда настаивал, чтобы он жил в его доме. В последующие годы, в связи с возрастом и семейными заботами он постепенно утратил связь с Папой и ашрамом. Но вот однажды, спустя два десятка лет, а то и более, Папа получил почтовую открытку, написанную хорошо знакомым ему почерком.

В ней говорилось о горячем желании вновь увидеться с Папой.

Папа был так тронут, читая эту открытку, что на глаза его навернулись слезы. В следующие три или четыре дня Папа не говорил ни о чем другом, как только об этом старом преданном и о счастливых днях, проведенных с ним. Слушая Папу, трудно было понять, чье желание увидеться было сильнее – Папино или его преданного. Читая между строк, Папа догадался, что у старого почитателя не было денег на долгое путешествие с самого севера страны до ашрама. Один из гостей ашрама, присутствовавший при получении почтовой открытки, предложил взять на себя все расходы на дорогу, если нужно, то и на самолете. Папа тут же сообщил об этом преданному телеграммой и с нетерпением ждал ответа.

Мне выпала удача быть при всех этих сценах и слышать, как Папа повторял снова и снова: «Как счастлив будет Рамдас вновь увидеть Дж. Б.! И как счастлив будет тот!» Папа взял с полки свою книгу «По пути с Богом» и прочел нам из нее несколько строчек, посвященных великой любви, которую испытывал к Папе этот преданный.

Спустя некоторое время от него пришел ответ. Он благодарил за предложение оплатить стоимость его поездки в ашрам, однако писал, что не может позволить себе переложить расходы на других.

Он копит и откладывает деньги на тот счастливый день, когда сможет приехать в ашрам. Для Папы, который буквально считал дни в ожидании своего старого друга, этот ответ, наверное, был разочарованием, но это не отразилось ни на его лице, ни в его голосе. «На все воля Рама!» – сказал он.

Случилось так, что старому преданному не суждено было вновь увидеть Папу.

Любой разговор Папы о его странствиях неизменно переходил к обсуждению, где-то теперь Рамчарандас, его верный спутник тех дней, чья приверженность к садхане равнялась лишь его любви и нежности к Папе. На вопросы о том, знает ли Папа, где сейчас Рамчарандас, Папа давал загадочный ответ: «Рамдас знает и не знает». Папа вспоминал, что Рамчарандас расстался с ним (как оказалось, навсегда) в Кашмире в конце 20-х годов. Папа заверил его, что «когда Рамдас увидит тебя в следующий раз, ты будешь сиять богопознанием». Комментируя это напутствие, Папа говорил, что если Рамчарандас достиг богопознания, то ему больше нет нужды видеть Папу, а если не достиг, то эти слова не позволят ему прийти к Рамдасу до тех пор, пока он его не достигнет. Но тут же Папа добавлял более мягким тоном: «Так велика была его любовь к Рамдасу, что будь он жив, он непременно пришел бы к Рамдасу невзирая на напутствие, данное ему. Раньше Рамдас много раз отсылал его от себя с теми же решительными словами, так как хотел, чтобы Рамчарандас преодолел свою привязанность к телу Рамдаса и превратил ее во вселенское видение, но каждый раз огромная любовь Рамчарандаса неизменно влекла его туда, где находился Рамдас».

Глава 10 Воинственная преданность

Возлюбленный Папа бесконечно любил своих преданных почитателей. Ни один духовный учитель не мог бы в течение четырех славных десятилетий проявить больше любви к тем, кто приходил к нему за помощью. Пребывающих в беспросветном отчаянии он ободрял любящей улыбкой, одновременно и такой особенной, такой неповторимой и такой успокаивающей; тех, кто приходил, утопая в волнах преданности и не умея выразить любовь, переполнявшую их сердца, он принимал с той же лучезарной улыбкой, в одно время и понимающей, и исполненной человеческой симпатии.

Был еще один тип преданных, приходивших к нему: они не могли сдержать себя в проявлении своей любви и выражали ее с помощью различных «силовых приемов». Они сжимали Папу в объятиях и не отпускали его, пока он сам не высвобождался от них, они бились головой о его ступни, кусали его пальцы или сжимали его стопы – лотосные стопы, которыми он прошел босиком ради них же множество миль, – так крепко, что ему приходилось буквально молить их отпустить его. Такие преданные, которых Папа шутя называл «воинственными», нередко видели, как он при их приближении спешил спрятаться за спинкой своего стула. С воздетыми руками он просил их, нет, умолял! – сдерживаться и обращаться с ним помягче.

Как-то вечером, когда мне случилось быть в ашраме, Папе сообщили, что большая группа почитателей из мест, славившихся этим «воинственным» обожанием, слезла с поезда в Канангаде и направляется в ашрам. «Ну вот, теперь Рамдас попался», – сказал Папа жалобным голосом и бережно погладил свои ноги, как бы сочувствуя тому, что им предстоит вынести. «Рамдас жалеет вас, бедняжки», – сказал Рамдас своим ногам, а потом повернулся ко мне и рассмеялся: «Как трогательны эти преданные, которые едут издалека, чтобы увидеть Рамдаса, – сказал Папа. – Они применяют к Рамдасу силовые приемы, потому что не могут сдерживать огромные потоки любви». Голос Папы был таким ласковым, что я подумал: «А ведь, наверное, Папа с таким же нетерпением ждет этих “агрессоров”, как и всех других, более мирных гостей!»

Как раз в это время на аллее, ведущей к ашраму, показались огни такси. Папа сразу же поднялся (он сидел тогда в бхаджанхолле) и быстро встал за спинку своего стула. Машина уже остановилась у дверей, и дюжина преданных, крича, смеясь, распевая Рамнам или просто восклицая: «Папа, о Папа!», бросились прямо к нему. «Не забывайте, ну, пожалуйста не забывайте, что Рамдас состоит из мяса и костей и что он – не резиновая кукла», – говорил Папа, призывая их успокоиться. Слова Папы потонули в ликующих возгласах, – они столпились вокруг него, шумно требуя паданамаскара (прикосновения к стопам). Не прошло и нескольких секунд, как «авангард» отбросил стул – единственный барьер между ними и Папой – и окружил его. Одни что есть сил сжимали его в объятиях, другие крепко держали его за ноги, третьи стукались лбами о его стопы, а некоторые тянули за руки. Эта буйная сцена продолжалась, пока не пришла на помощь Матаджи.

Ее появление подействовало на их души, как бальзам, и они стали успокаиваться, хотя многие пришли в сильное волнение, вновь увидев Папу и Матаджи спустя много лет.

В тот вечер, когда Папа отдыхал, Матаджи, растирая ему ноги, спросила: «Все еще больно, Папа?», и Папа, любящий друг своих почитателей, ответил: «Немного, но это не имеет значения.

Ты только представь, сколько в этих простых людях преданности и как глубока их любовь, если в своем стремлении коснуться ног Рамдаса они полностью забывают о себе». Продолжая в том же духе, Папа сказал: «Как же счастлив Рамдас, вкушая этот нектар божественной любви от столь многих форм Рама».

«Они вдвойне счастливы, Папа, – усмехнулась Матаджи, – оттого, что у них есть тот, на кого они могут излить свою любовь».

Пропустив мимо ушей эти слова Матаджи, Папа сказал:

«Рамдас никогда не чувствует себя счастливее, чем тогда, когда находится среди этих любящих друзей. Не скрою, он хотел бы, чтобы они были чуть менее напористы в выражении своей любви, но он все равно радуется их присутствию. С тех пор, как он покинул Мангалор с именем Рама на устах, ничего, кроме любви, не получал он от тех, кого встречал. Казалось, они влюблялись в него “с первого взгляда”, хотя и говорил он в те дни очень редко, – ведь его губы беспрерывно, и днем и ночью, были заняты воспеванием имени Рама. И тем не менее они приглашали его в свои дома и радовались ему так, как радуется мать своему ребенку. И в самом деле, можно ли найти во всех трех мирах более любящую мать, чем Рам, что обитает в сердцах всех своих приверженцев?»

Папа поднялся, чтобы пройти в ванную комнату перед тем, как лечь спать. Внезапно в глазах его загорелся озорной огонек и он, глядя на меня, вдруг спросил: «Разве Рамдас не самый счастливый из людей?» Онемев от неожиданности вопроса, я несколько секунд молчал. «Почему ты молчишь?» – спросил он игриво. Обретя голос, я тихо откликнулся: «Папа, но ведь мы все еще счастливее, разве не так?» Но его трудно было увести в сторону. «Рамдас не спрашивает о вас, он спрашивает о себе». И Папа снова засмеялся, я же молчал, не зная, что ответить.

Один из самых давних преданных Папы, с которым мне повезло встретиться, часто рассказывал, как Папа впервые вошел в его жизнь. Несомненно, Папа подпадал под описание Бога «Кхуда аневала», – «Тот, кто приходит Сам». Он всегда входил в их дом, когда он был им очень нужен и когда они думали о нем. Этот старый преданный из Шалапура, которого, к сожалению, уже больше нет, рассказывал мне: «Нужно было видеть Свами в те дни, когда он был странствующим санньясином. Он приходил в нашу бедную деревушку, словно сам Ишвара – Господь Бог. Его тело, прикрытое грубой оранжевой робой, было кожа да кости, но лицо его излучало внутренний свет, а глаза так сияли, что нас неодолимо тянуло к нему. Он говорил, что Рам направляет его стопы к нашим дверям, и наши сердца трепетали при этих словах, так как мы знали, что это был не кто иной, как сам Рам, играющий роль слуги. Его приход в нашу деревню был похож на большой духовный праздник.

В эти дни мы плавали в океане блаженства, мы забывали о наших домах, наших женах и детях, о нашей работе и повсюду следовали за ним».

Другой преданный говорил: «То, о чем Папа рассказывал в книгах “В поисках Бога” и “По пути с Богом” – лишь малая часть великих дел, которые совершал он во имя своего возлюбленного Рама, всегда, разумеется, приписывая Ему все, что происходит. Мы называли их чудесами, он же говорил о них как о делах Рама.

Однажды мы все пошли за ним в деревенский дом, где ему готовилось угощение. Хозяйка дома потом рассказала, что она приготовила еду на дюжину гостей, а нас оказалось 50 или 60. И она призналась нам, что все прошло как нельзя лучше – уж не был ли среди нас сам Бог? Еды было вдоволь не только всем нам, но хватило бы еще на несколько дюжин гостей. В другой раз, когда Папа уезжал от нас на поезде и мы все пошли на станцию проводить его, кто-то из нас дал ему маленький мешочек с едой.

Папа тут же стал раздавать ее нам. Мешочек был и вправду совсем маленьким, но каждый из нас получил полную горсть прасада.

Видя, что Папа раздает еду, пассажиры из других купе повскакали со своих мест и бросились к нему за прасадом, и он продолжал наделять угощением всех. Мешочек не опустошался».

Даже строгие приверженцы ортодоксальных традиций, которые не слишком одобряли свободное смешение каст, под воздействием его магической улыбки становились его преданными почитателями. Таким мы знаем Папу!

Эти старые преданные, впервые узнавшие Папу задолго до того как узнали его мы, или, возможно, задолго до нашего рождения, теперь были счастливы уже тем, что могли сидеть в углу зала для бхаджанов в ашраме и смотреть на Папу издалека, пока он разговаривал с группами приезжих, окружавших его. И я не раз видел, как он направлял взгляд в их сторону, посылая им чудесную улыбку взаимного узнавания, а они улыбались ему в ответ. Тем самым, как бы за пределами нашего понимания, устанавливалось молчаливое единение между тем, кто любит своих преданных, и теми, в которых он впервые увидел своего Рама. Эти старые преданные так глубоко продолжали любить своего «Свамиджи махараджа», что многие из них (а ведь путь в ашрам занимал у них два или три дня) даже не притрагивались к пище до того, как простирались перед ним и касались его стоп. Папа сам помогал им подняться и, держа руки на их плечах, смотрел в их лица и, радостно улыбаясь, говорил: «Рамджи, как ты?» или «Рамджи, где ты растерял все свои зубы?» – и весело смеялся.

После одной из этих встреч Папы со старыми преданными я вернулся к нему, сел рядом с ним и, воскрешая в памяти то, что узнал о его делах в былые времена, словно увидел в нем совершенно нового человека. Будто читая мои мысли, Папа взглянул на меня сверху со своего стула и спросил: «О чем ты думаешь? Что, у Рамдаса что-то не так? У него что – выросли рога, или слоновьи уши, или что-нибудь в этом роде?» И Папа беззаботно рассмеялся. Когда я осмелился сказать ему, что узнал о нем такие вещи, о которых раньше никогда не знал, Папа ушел от ответа, сказав: «Взгляни на него. Разве есть в нем что-то новое? Он одевается как ты, моется как ты, ест как ты, он, знаешь ли, вовсе не живет одним воздухом, так что же в нем такого особенного? Разве он не такой же обычный парень, как все?» Как бы мне хотелось, чтобы я знал этого «обычного парня» в ту раннюю пору его необычайных деяний!

Возвращаясь к тем далеким дням его странствий, Папа иной раз замечал: «Все вы должны радоваться, что Рамдас “остепенился” под влиянием Матаджи. В те дни он был таким неугомонным, что людям трудно было угнаться за ним. Тогда он совершенно не терпел никакого лицемерия – теперь же он говорит более осторожно, чтобы не оскорбить чьих-либо чувств. А тогда он был словно шаровая молния. Он мог бегом подниматься в горы, скрывался в дремучих лесах или на кладбищах, вдали от людского жилища, чтобы ночи напролет воспевать имя Рама. Он голодал по несколько дней подряд, игнорируя любые призывы прервать пост.

Он никогда не принимал участия в каких-либо разговорах, кроме разговоров о Раме. Глядя на этого веселого человека, отпускающего шутки, можно ли узнать в нем былого Рамдаса? Тогда он был подобен реке, по причудливому руслу стремящейся к океану, теперь же океан и река стали едины, но река продолжает течь, неотделимая от океана, радуясь своим единством с ним».

Глава 16 Божественный хозяин

Никого в ашраме не было счастливее нашего Возлюбленного Папы, когда кто-то из преданных сообщал, что едет в ашрам. Папа проявлял такой огромный интерес к своим «детям», приезжавшим отовсюду, что тут же отмечал дату в календаре, который лежал на тумбочке у его стула. Если преданный просил, чтобы заранее заказали рикшу или такси, которое «подхватит» его у станции, Папа принимал личное участие в этом мирском деле, иногда даже сам звонил по телефону в город, чтобы узнать, подъедет ли такси вовремя к вокзалу. На лице Папы появлялось такое нетерпение, когда приближалось время прибытия преданного!

То и дело Папа заговаривал об ожидаемом госте, и когда наступало время прибытия поезда на станцию, он брал часы с тумбочки и, глядя на них, говорил с радостным предвкушением:

«Ага, он (Папа называл имя преданного), должно быть, уже приехал, через 15 минут он будет здесь!» И тогда Папа выходил из своей комнаты к дверям бхаджан-холла и смотрел за ворота ашрама, на дорогу, – не видно ли там такси, сворачивающего на аллею. Отдаленный сигнал машины означал, что преданный наконец подъезжает. Тогда Папа надевал свои сандалии, брал трость и, будь то яркое солнце или дождь, выходил за ворота, чтобы приветствовать вновь прибывшего. Когда Папино здоровье уже не позволяло ему двигаться с такой же живостью, как раньше, он ждал прибытия преданного в бхаджан-холле. Встреча была такой теплой! Папа протягивал к нему руки, ласково гладил по плечу, помогая ему подняться после того как тот простирался перед ним ниц, и озаряя его взглядом, полным любви, заботливо настаивал, чтобы он пошел помыться и выпить чаю с дороги. И если преданный, столь же счастливый видеть Папу, тут же начинал свой пространный рассказ, Папа обычно говорил ему: «Сначала неотложные дела! Поговорить мы сможем потом, столько, сколько нам захочется. А пока что тебе нужно пойти выпить чаю». Радость Папы не знала границ. Если Матаджи была в это время в ашраме, он звал ее: «Кришнабаи, иди сюда, он приехал!» Когда случалось, что поезд опаздывал или по какой-то причине приезд преданного задерживался, никто так не волновался, как наш возлюбленный Папа. Он просил Свами Сатчидананду или кого-то другого, находящегося в это время в его комнате, позвонить и выяснить, почему запаздывает поезд и когда он прибудет. А когда преданный наконец приезжал, Папа встречал его неизменными словами:

«Наконец-то ты приехал!»

Если незабываем был радушный прием, оказываемый нам Папой, еще с большей радостью вспоминаются проводы, которые устраивал он, когда наше пребывание в ашраме заканчивалось и наступало время собирать вещи и отправляться домой. Любовь Матаджи была так велика, что она буквально заваливала преданного самыми лучшими плодами из садов ашрама, чтобы он увез их с собой. Она даже присутствовала при упаковке его багажа, следя, чтобы он взял с собой максимум груза, разрешенного к перевозке.

Папа был при этом заинтересованным наблюдателем, он добродушно подтрунивал над преданным и Матаджи, спрашивая ее, не собирается ли она отдать весь ашрам! «Ты бы и отдала, если могла», – говорил Папа, смеясь, и Матаджи беззаботно смеялась в ответ. Если багаж оказывался слишком тяжелым, Папа говорил Матаджи умоляющим голосом: «Ну пожалей его, пожалуйста!

Зачем тебе так его нагружать?» На что Матаджи, разумеется, отвечала: «Я не принуждаю его, Папа, он хочет этого сам». И Папа снова смеялся и спрашивал преданного, правда ли это.

Если уезжавший гость, стремясь не упустить ни единой минуты общения с Папой, входил в его комнату и садился рядом с ним, Папа торопил его и выспрашивал, уложил ли он уже свои вещи, поел ли, достаточно ли взял еды в дорогу. А Матаджи говорила Папе: «У него еще полно времени. Зачем ты его так торопишь?» Папа, наш любящий Папа, на это отвечал: «Если он будет слушать тебя, то его поезд успеет прибыть в Канангад и уйти оттуда». Преданный, со своей стороны, желал бы, чтобы стрелки часов остановились, позволив ему как можно дольше побыть с Папой и Матаджи – ведь его счастливейшими минутами были именно те, что он проводил вместе с ними, сидя в бхаджан-холле, пока заказанное для него такси было на пути к ашраму.

Я помню один такой случай, когда я сам собирался уезжать.

Папа в тот день прервал свой дневной отдых, чтобы присутствовать при моем отъезде. Такова была любовь Папы к своим детям. Он поинтересовался, упаковал ли я уже свои пожитки, и когда я ответил утвердительно, лукаво спросил: «Преуспела ли Матаджи в том, чтобы нагрузить тебя в свое удовольствие?» «О, Папа, ведь это такая радость – увозить с собой все, что дает Матаджи». Но Папа не успокаивался. «А разве ты обрадуешься, – спросил он с тем же веселым огоньком в глазах, – когда контролер остановит тебя и спросит, сколько весит твой багаж?» «Да, Папа», – сказал я.

Он повернулся к другим преданным, которые сидели тут же, и сказал:

«Если вам захочется узнать, как счастлив тот, кто отдает, нужно увидеть за этим занятием Матаджи. Она не просто дает, она обрушивает на вас целый поток, и не одной рукой, а обеими руками! И она не знает здесь удержу. Чем больше она дает, тем она счастливее. Попроси у нее кто-то что-нибудь из одежды, и она отдаст ему весь гардероб – сари для женщин, рубашки и штаны для мужчин, кучу одежды для детей и еще всем в придачу – махровые полотенца. Отдав все это, она непременно спросит, не забыла ли чего. Вот почему ее считают лучшим покупателем в местном универмаге. Продавцы просто прыгают от счастья, когда она является туда. Бывают дни, когда из-за слабого здоровья она не может много ходить, и Рамдас настаивает, чтобы она оставалась в ашраме и как следует отдохнула. Но это ее не останавливает. Она посылает в универмаг заказ и скупает товар оптом! Когда дело сделано, она приходит к Рамдасу и говорит ему: “Папа, я купила кучу одежды”. Что остается Рамдасу? Лишь беспомощно развести руками (тут Папа комично показывает, как он разводит руками, преданные при этом покатываются со смеху, и Папа охотно к ним присоединяется) и сказать ей: “Ты – мать, а Рамдас всего лишь твое дитя”.

Когда Матаджи уехала в Мумбаи лечить зубы, Рамдас, оставшийся в ашраме, узнал, что она пожертвовала несколько тысяч рупий. И что же она делает, когда возвращается в ашрам? Она отдает Рамдасу все, что у нее осталось. И вы думаете – сколько?»

Папа, искусный рассказчик, делает здесь паузу, и когда мы тянем шеи, чтобы услышать, говорит театральным шепотом:

«Двести девяносто пять рупий! Это все, что у нее осталось. И что, вы думаете, ей сказал Рамдас?» Здесь он опять выдерживает паузу.

«Он сказал ей, что считает для себя большой удачей получить хотя бы такую сумму». Следующие слова Рамдаса потонули в громком смехе, к которому присоединилась Матаджи, как раз в этот момент вошедшая в бхаджан-холл. «Вот она, – сказал Рамдас, указывая на нее пальцем, – вот она, матерь всех. Спросите ее, разве это не так?»

«Папа, – произнесла Матаджи невозмутимо, – кто, как не ты, учил меня отдавать? Это ты – мастер отдавать, а я лишь твое дитя». Мы притихли, пока Папа слушал Матаджи, а потом ответил ей: «Вот так-то. Все свалила на Рамдаса».

Снова обернувшись к нам, Папа сказал: «Как уже говорил Рамдас, если вам захочется изведать истинную радость отдачи, смотрите на Матаджи, когда она занята этим. Однажды к Матаджи пришел бедный человек и сказал, что дошел до крайней нужды и не знает, как заработать на жизнь. Ему нечем кормить жену и детей.

Матаджи сказала: “Я дам тебе дойную корову с теленком”. И она пошла в коровник ашрама и выбрала лучшую корову, которая давала больше всего молока и привела ее, вместе с теленком, к этому человеку.

Тогда он спросил: “Где же мне держать ее? У меня нет даже сарая”.

Матаджи ответила: “Я велю построить для тебя сарай”. Сарай был построен, и туда поместили корову.

После этого человек спросил: “Откуда мне взять денег, чтобы прокормить корову?” Матаджи сказала: “Не тревожься, – я пошлю тебе сена”. И она послала ему сена.

Тогда он спросил: “А масляные лепешки?” “Я снабжу тебя и ими”, – ответила Матаджи. И позаботилась, чтобы это было сделано.

Через несколько дней этот человек опять пришел и пожаловался: “Корова дает очень много молока, матушка. Но на базаре молоко стоит совсем дешево. Что мне делать?” Матаджи тут же заверила его: “Что ты волнуешься?

Присылай все молоко в ашрам. Нам всегда нужно молоко, и мы будем покупать его у тебя за хорошую цену”.

С тех пор он зажил хорошо и был всем доволен, а Матаджи была несказанно счастлива!

И самое лучшее при этом то, что она, отдавая, не считает, что оказывает кому-то благодеяние. Она говорит, что отдает то, что только вам и принадлежит. Другими словами, она возвращает вам то, что и так ваше. Благословен такой дающий, но еще больше благословен получающий. В этом мире люди дарят другим всевозможные вещи, но в большинстве случаев даже подарок заключает в себе эгоистический мотив. Или даритель хочет, чтобы его заметили и оценили, или надеется получить от вас что-то взамен. Это не есть истинная отдача, это всего лишь сделка. Вы даете столько-то и рассчитываете получить взамен столько-то. Где тут место любви? Если есть любовь, то понятия «отдача», «отдающий» и «получающий» не возникают вовсе. Дающий и получающий – это одно, они едины. Разве вы ожидаете похвал от мира, когда едите или надеваете чистое белье? Вы делаете это для собственного удовольствия. Когда отсутствует чувство двойственности, вы отдаете ради собственного удовольствия.

Спросите у Матаджи, почему она отдает. И она в свою очередь спросит вас: кто отдает? Понаблюдайте за Матаджи, когда она чтото отдает: вы увидите, что вся любовь мира сияет на ее лице и что, отдавая, она чувствует себя самой счастливой. Иногда Рамдас в шутку говорит ей, что, если бы она могла, то раздала бы и Рамдаса, но она протестует, заявляя, что Рамдас уже и так прочно сидит в их сердцах и потому в такой благотворительности нет нужды.

Так велика любовь божественной Матери, что она целиком отождествляет себя со своими детьми. Их радости – это ее радости, их горести – это ее горести. Такую Любовь, любовь с большой буквы, вы можете ощутить только на самой высокой стадии самореализации, когда двойственность исчезает, когда весь мир со всеми его формами становится вами. Только тогда жизнь стоит того, чтобы жить, – жизнь, прожитая в любви, когда каждое действие становится выражением всеохватной вселенской любви.

Только тогда жизнь превращается в вечную радость».

Глава 18 Папа говорит

Хануман Много лет назад один почитатель из южноиндийского города Салем написал в ашрам о своем открытии: на нескольких фотографиях возлюбленного Папы, сделанных во время его поездок на юг в 1938 году, ясно видно, что на горле у него запечатлен образ Ханумана, величайшего преданного Рамы. Велико было наше волнение, когда все мы, взрослые и дети, пристально разглядывая фотографии Папы, отчетливо увидели фигуру Ханумана на папином горле! Сам Папа, весело смеясь, воспринимал все это как забаву. Мне было тогда лет шесть или семь, но я и сейчас помню, как я робко подходил к Папе и во все глаза глядел ему под подбородок, чтобы увидеть там живого Ханумана! Я проделывал это раз пять, и однажды даже осмелился дотронуться рукой до Папиной шеи. Папа спросил, смеясь: «Что ты там ищешь, малыш?»

«Ханумана, Папа», – ответил я. Тогда Папа, наш бесконечно любимый Папа, взял мою правую руку и мягко приложил ее к моему сердцу. «Вот где Хануман, – сказал он с улыбкой, – повторяй Рамнам, чему тебя научила твоя мать, и Хануман всегда будет жить в твоем сердце». Как это прекрасно, подумал я. И в то же время я не мог удержаться, чтобы не спросить Папу, показывая на его шею: «А что Хануман там делает, Папа?» Папа только слегка улыбнулся и некоторое время молчал, а потом сказал: «Рамдас и Хануман родились в один и тот же день. Поэтому ему нравится быть вместе с Рамдасом».

Позднее я часто слышал из уст возлюбленного Папы о его «родстве» с прославленным почитателем Рамы. Папа говорил, что главное сходство между ним и Хануманом заключается в том, что оба они – ревностные приверженцы Рамнама. Хануман воспевал Имя для того, чтобы все время удерживать Раму в своем сердце, а Господь так высоко ценил своего слугу, что благословил его на бессмертие, сказав ему: «Где бы ни воспевали Мое имя, там будешь находиться и ты». Вот почему, говорил Папа, в индийских городах и деревнях, особенно в Северной Индии, где бы и когда бы ни пели «Рамаяну» Туласидаса, лирическую поэму о жизни Рамы, для Ханумана всегда оставляют свободное место, и люди, твердо веря, что Хануман присутствует среди них, простираются ниц перед этим сидением и просят Ханумана благословить их такой же преданностью Богу.

«Каким поистине великим преданным был Хануман! – замечал Рамдас. – Когда люди, завидуя его близости к Рамачандре, пытались оклеветать этого царя среди преданных, Хануман без малейшего колебания разорвал свою грудь и открыл сердце, чтобы показать сидящего в нем Господа. Когда Мать Сита по возвращении в Айодхью подарила ему драгоценное ожерелье, Хануман совсем по-обезьяньи принялся пробовать на зуб каждую бусину, чтобы выяснить, есть ли там Рама. И тот же Хануман показал величие божественного имени, когда бросал в море огромные скалы и заставлял их держаться на воде одной лишь силой имени Рамы».

Смеясь, Папа добавлял, что единственное его отличие от Ханумана в том, что у него нет хвоста! Однако же, когда он был мальчиком, то любил по пути в школу и обратно играть «в обезьян»

– перепрыгивать с дерево на дерево и с ветки на ветку. Видно, говорил Папа, Хануман «завладел» им еще в раннем детстве. Одно несомненно: даже в те годы Папу странным образом притягивала личность Ханумана и приводили в восхищение его подвиги. И не удивительно поэтому, что когда Бог послал его в мир как странствующего санньясина с Его именем на устах, это Имя, не сходившее с его губ ни днем ни ночью, было тем же, что неразрывно связано с Хануманом. Даже выбор места для

Анандашрама, похоже, несет на себе ту же божественную печать:

ведь предания этих мест гласят, что возвышающийся над ашрамом холм Манджапати был осколком горы Дронагири, которую Хануман нес на себе с Гималаев, и что именно на этом месте отдыхал Хануман по пути на юг.

Многие преданные говорили, что по ночам они ясно видели фигуру огромной обезьяны, которая входила в молитвенный зал ашрама, приближалась к сидению Папы и затем исчезала (Папа не упоминал о том, что некоторые преданные, спавшие ночью в молитвенном зале, видели даже, как Хануман, перед тем как исчезнуть, склонялся со сложенными руками перед сидением Папы).

После одной из подобных бесед с Папой я, гуляя с ним по ашраму, решился спросить: «Папа, а не есть ли ты сам Хануман?»

Папа лишь безмятежно рассмеялся в ответ и повторил свои любимые слова: «А где же хвост? Рамдас всего лишь дитя Ханумана, которое Бог, в доброте своей, сделал Своим слугой».

Сила Рамнама

В другой раз, говоря о Рамнаме и его величии, Папа сказал:

«Кто бы ни приходил к Рамдасу с жалобами, он предлагал одно лекарство от всех болезней: повторять Рамнам, повторять Рамнам.

Рамнам поистине есть панацея ото всех недугов ума и тела. Это самое мощное оружие в руках преданного, который хочет “взять крепость” богопознания. Рамнам отдает Бога в распоряжение преданного, делает всю вселенную его наследием и каждого человека его братом. Чем был бы сегодня Рамдас, если бы не Рамнам? Он был бы, наверное, обычным пенсионером с целой кучей забот и волнений. Вместо этого Бог наделил его бесценным сокровищем Рамнама и сделал его своим собственным, вечно счастливым ребенком, из которого ключом бьет чистая ананда. Не существует того, чего вы не могли бы завоевать, нет такой высоты, какой вы не могли бы покорить с помощью Рамнама. Имя делает Бога вашим постоянным спутником, ибо Он любит, когда Его имя славят и воспевают, и являет себя в сердце своих почитателей».

«Как только садхака начинает повторять Рамнам, – говорит Папа, – во всем его существе происходит процесс очищения, ведь только тем, кто чист умом, телом и душой, дано войти в цитадель, где обитает Бог вселенной. Рамнам изымает все дурные наклонности из ума садхаки, облагораживает само его существование и превращает в надежный инструмент для работы Бога. Что притягивает столь многих людей к тому или иному святому? В чем секрет обаяния святых? В том, что при общении с ними люди чувствуют себя свободными от забот и тревог и уходят от них счастливыми. Святой может говорить с ними, а может и не говорить, некоторые святые бывают даже грубы и пытаются прогнать людей, и все-таки все больше и больше паломников стекаются к ним, потому что все человечество пребывает в поисках того неуловимого, что именуется счастьем.

Был такой преданный, который годами неотступно ходил за одним святым молчальником. И вот настал день, когда святой разомкнул свои уста, чтобы сказать ему: «Иди и умри» («Джа марджа»). Эти, казалось бы, жестокие слова преданный принял с радостью, увидев в них благословение, адресованное своему эго. Он ушел от святого, громко распевая и танцуя, и нет сомнений, что его эго улетучилось и он превратился в блаженное дитя Бога. Вот почему в писаниях говорится, что каждое слово, слетевшее с уст святого, нужно принимать как амритвани, нектар бессмертия.

Святой – это проявление на земле всего божественного. Он не только чистое существо, но и тот, кто все время пребывает в божественном сознании. Вот почему такое значение придается сатсангу – общению со святыми людьми».

Милость гуру «Когда Бог сделал Рамдаса своим слугой и своим ребенком, Рамдас не знал, куда ему идти и что ему делать, он знал только, как беспрерывно повторять Рамнам. В ходе его странствий милостивый Бог направлял его шаги к собраниям святых. Рамдасу не нужно было ни в чем сомневаться, все его сомнения растворились в нектаре Рамнама еще до того, как он покинул Мангалор. И все же Бог приводил его ко многим святым, для получения их милости и для завершения того процесса, который начинается с повторения Рамнама, ибо доподлинно известно, что любая практика преданности может довести адепта лишь до определенной черты. Войти же в чистый запредельный мир можно только милостью святого или гуру. Другого пути нет. Преданный, у кого на устах Рамнам, может не беспокоиться: заботу о его духовном развитии берет на себя Бог, и в нужное время удостаивает его мимолетным прикосновением божественной милости, которое возносит его, как ракету, в сферы абсолютного слияния с Ним.

Что касается Рамдаса, то Бог направил его после нескольких месяцев странствий в Тируванамалаи, где в маленькой хижине близ священной горы Аруначала жил Бхагаван Рамана Махарши. Рамдас лишь встал перед ним и про себя произнес молитву: «Прошу, удостой своей милости это дитя, этого слугу». И глаза великого святого, излучая милость, обратились к Рамдасу, приводя в трепет все его существо.

Преображение, начатое с помощью Рамнама, мгновенно завершилось, и в один миг милость сотворила чудо:

искатель и цель слились воедино, и беспредельное блаженство, любовь и свет, в свое время обещанные ему Гурудэвом, когда тот дал ему посвящение в Рамнам, теперь стали его достоянием. Такова сила милости гуру. Она преобразует преданного в точное подобие самого гуру.

Гуру – воплощение сострадания и доброты, нет, он не что иное, как инструмент божественной силы, и одно его прикосновение может сделать вас самих воплощением святого блаженства. Гуру – больше, чем отец и мать. Те могут с любовью заботиться о вашем теле, тогда как гуру берет на себя заботу о вашей душе и в нужное время дает ей толчок, который соединяет ее с космическим сознанием. Гуру – подлинный спаситель, не знающий в этом равных».

Спаситель Когда Папа кончил говорить, наступила полная тишина. Но вот одна преданная спросила Папу: «А ты ведь будешь нашим спасителем?» Папа обернулся к ней и сказал с улыбкой: «Рамдас готов, а готовы ли вы? Спаситель подобен лодочнику, который выходит в море в шторм, в страшный ливень, чтобы захватить на борт человека, отчаянно сражающегося с волнами. Но неразумное существо говорит: “О нет, я справлюсь собственными силами” и отказывается от спасения».

«А разве не может лодочник насильно втащить его в лодку, ведь его обязанность – спасать утопающих?» – спросил один преданный.

«Да, он может это сделать», – сказал Папа с чарующей улыбкой на губах. Снова наступила тишина. И тогда Папа наклонился вперед на своем стуле (этот разговор происходил летним вечером на открытой площадке за молитвенным залом, еще до того, как там был разбит сад – Панчавати). Блеснув глазами, Папа сказал: «Да, Папа готов поднять всех вас, любого из вас, в свою лодку. Но готовы ли вы к этому? От вас он не потребует никаких усилий, он все сделает за вас, но единственное, о чем он просит: оставьте свои мирские дела, свою активную деятельность, свою борьбу, остановитесь и доверьтесь Рамдасу, он спасет вас. Вы готовы к этому?»

Никто не ответил, все смотрели друг на друга. Папа еще больше наклонился вперед и сказал тихим голосом: «Рамдас дает вам три минуты (он посмотрел на часы). Если кто-то из вас хочет освобождения, пожалуйста, скажите об этом. Только вам придется отказаться от всего, за что вы так крепко держались, считая своим, и принять вселенную как проявление Бога. Вы готовы?»

И снова никто не ответил. Одним из тех, кто молчал, как немой, кто словно проглотил язык при неожиданном предложении Папы, был и я – тот, кто едва успев родиться, лежал у него на коленях, кого он нянчил на руках, кто все время проводил с ним, кому он дал имя при рождении, а потом, восьмилетнему – посвящение в Рамнам и кого всегда учил всему, что есть доброго в мире.

Три раза повторил Папа свое предложение, и три раза оно было встречено молчанием тех, кто еще несколькими минутами раньше молил его о спасении. И тогда Папа с улыбкой бесконечной жалости и сочувствия тихо сказал: «Три минуты прошли, срок предложения истек».

Мы молча простерлись у стоп Папы, а потом разошлись по своим комнатам. В тот вечер в ашраме было не слышно разговоров.

Глубина «разочарования» Папы проявилась позднее, в тот же вечер, когда он рассказал Матаджи о беседе с нами и о предложенном нам выборе. «Они не захотели быть спасенными», – тихо сказал Папа. Он лежал на кровати, и Матаджи вместе с одним из преданных делали ему массаж.

«Папа, ты ведь живешь в их сердцах, – сказала Матаджи, – почему же ты сам не открыл им рот и не развязал им язык, чтобы они произнесли нужные слова?»

Папа только улыбался – и опять улыбкой беспредельной жалости и симпатии. «Пусть исполнится воля Рама», – сказал он.

После того как Папа удалился, я, склоняясь к ногам Матаджи, взглянул ей в лицо. На нем запечатлелся тот же взгляд, какой я дважды в тот вечер видел на лице Папы.

Потом Матаджи сказала:

«Понимаете ли вы, люди, какую драгоценную возможность упустили? Она выпадает только раз в жизни. Папа, которого вы называете своим гуру, которому вы пишете длинные письма в цветистом стиле, подошел к вашему порогу, умоляя вас последовать за ним, вы же захлопнули перед ним дверь! И вы называете себя преданными Папы, его детьми!»

Прощание Было лето 1963 года, последнего года физического присутствия Возлюбленного Папы с нами. По милости его мы с женой в очередной раз приехали в ашрам. Апрель – месяц рождения Папы, и было так чудесно оказаться тогда в ашраме. Хотя и не устраивалось никаких специальных торжеств, но там был Папа, и войти утром в его комнату и склониться к его ногам было великой радостью. Мы вошли к нему ранним утром и были встречены его чудесной улыбкой. «Вы сегодня так рано, по какому же это случаю?» – спросил Папа. «Но сегодня ведь день рождения Папы, разве не так?» – сказал я с фамильярностью, которая была моей привилегией в течение трех последних десятилетий.

«Что уж тут такого особенного в дне рождении Рамдаса, – снова спросил Папа, – не выросла ли у него за эту ночь парочка рогов? Он встает, как обычно, пьет свой утренний кофе, диктует письма, а потом выходит из комнаты. Чем же так отличается этот день?» – настойчиво спрашивал Папа, и чудные озорные искорки сияли в его глазах.

«Для нас это особый день, Папа», – ответил я. Мы оба теперь сидели на полу у его стула. «Он дает нам лишнюю возможность выразить благодарность». «Выразить благодарность? – воскликнул Папа, широко открыв глаза. – За что?» «Вознести Господу благодарность за то, что Он дал нам Папу», – сказал я с вытянутым лицом, хотя, наверное, должен был смеяться от шутливо-серьезного юмора Папы. «И как долго собираетесь вы вот так благодарить Господа?» – спросил Папа. «Многие, многие годы, Папа», – сразу же сказал я, хотя что-то в тоне Папы, в его глазах, ставших печальными, заставило меня вздрогнуть. Папа, пожалуйста, скажи, что ты благословляешь мою молитву о «многих, многих годах», просил я молча. Но Папа, не откликнувшись, переменил тему.

Для Папы это был всего лишь обычный день, но после моего утреннего разговора с ним этот день приобрел особое значение. Я отчаянно пытался избавиться от леденящего чувства, которое не покидало меня. «Папа, – сказал я, снова привлекая его внимание, – на следующей неделе – мой день рождения, и я чувствую себя благословенным оттого, что нахожусь в ашраме».

«Сколько тебе будет лет?» – спросил Папа с улыбкой. Я назвал свой возраст, и Папа кивнул головой. «О да, ты на один год моложе ашрама, ведь так? Рамдас помнит тот день, когда ты родился. Твоя мать очень хотела коснуться стоп Рамдаса, но она не могла подняться с постели и потому настояла, чтобы он встал на скамейку. Потом ей не терпелось как можно скорее принести тебя в ашрам и, не вняв советам старших, она все-таки принесла тебя сюда, когда тебе было всего несколько дней. Положив «сверток», в котором ты находился, к стопам Рамдаса, она попросила, чтобы он благословил тебя. “Благословение Рамдаса уже на нем”, – сказал он.

Но она не успокоилась, пока Рамдас не поднял тебя и не взял на руки. Так велика была ее преданность», – сказал Папа.

Трепет охватил все мое существо, когда Папа вспоминал те далекие дни, находящиеся за пределами моей памяти. Леденящее чувство, только что меня посетившее, исчезло, на лице Папы появилось выражение невероятной нежности, а его глаза смотрели далеко-далеко, будто он видел сквозь меня нечто запредельное.

«Твоя мать “вырвала” у Рамдаса обещание, что он будет заботиться о тебе», – заметил Папа и добавил с огоньком в глазах: – Как ты думаешь, он сдержал обещание?» «Папа!» – воскликнул я, но из-за волнения не смог продолжать.

«Когда Рамдас дает обещание, что возьмет на себя заботу о ком-то, когда он, так сказать, ставит на кого-то свою “печать”, это не следует понимать в материальном смысле, – сказал Папа. – Земные блага, конечно, его не обойдут, но главная забота Рамдаса, да нет, единственная его забота, – это духовное развитие преданного.

И это правда, что величайшее благословение, которое может дать святой своему ученику, – это благословение на многие жизненные трудности, так как только в минуты испытаний ваш ум обращается к Тому, кто обитает в вашем сердце, и вы, обретя смирение, входите в Его царство. Главным камнем преткновения на пути духовного роста человека является его эго, его гордыня, чувство, что это он делает то или иное, что “это – мое”. Бог в своей бесконечной милости приносит в жизнь человека горестные минуты для того, чтобы он, отчаявшись, мог обратиться к своему Создателю и все свои мысли сосредоточить на Нем. Самый верный способ помнить о Нем – повторять Его имя. Когда ваше эго сокрушено и повержено в прах, когда вы осознаете – через Рамнам,

– что только Он имеет значение и ничего больше, тогда наступает в вашей жизни переломный момент, и Он начинает проявлять себя во всех ваших действиях. А до этого человеческое существо обречено проходить через все подъемы и падения, страдая от всевозможных жизненных невзгод. Но истинно преданный стремится к этим невзгодам и принимает их, когда они приходят, ибо они ускоряют его движение к Богу. А вы, люди, пишите Рамдасу о том и о сем, просите его благословить то или иное мирское начинание! Никто не просит у Рамдаса благословения на еще большие трудности и большее познание Бога». Папа смеялся, когда произносил эти слова, и преданные смеялись вместе с ним.

«Итак, “остерегайтесь” благословения святого, – продолжал Папа с улыбкой. – Когда искатель приходит к святому, тот воспринимает его не как почитателя или ученика, а смотрит вглубь него, узнавая себя в другом человеке. Если реализовавшаяся душа поднимает руку для благословения, знайте, что она благословляет вас не на что-то преходящее, но на высший удел всех людей – единение с Богом. Правда и то, что когда преданный страдает от болезни, благословение святого “срабатывает” магически и исцеляет его – в том случае, если преданный обладает глубокой верой. Святой имеет дело лишь с развитием души, и все его благословения направлены на это и ни на что больше. Если он достигает Всевышнего, разве не естественно, что сердце его открывается всему страдающему человечеству и он желает, чтобы все люди также разделили это несказанное божественное блаженство?

Рам посылает в этот ашрам самых разных людей. Иногда хорошо осведомленные друзья предупреждают, что некто, едущий в ашрам, имеет репутацию дурного человека, много грешившего.

Вы думаете, что Рамдас будет избегать встречи с ним? Напротив, когда подобный человек оказывается с ним лицом к лицу, стоит перед ним, преклоняет перед ним колена, Рамдас видит в нем только Божественное, более того, он обращается к нему как к возлюбленному Раму: “О Рам, какие удивительные маски и роли Ты себе выбираешь!” Даже так называемые “худшие из людей” не смогут не сбросить с себя маску “зла”, как выбрасывают грязную одежду, когда внутри у них пробуждается божественное начало.

Для Рамдаса в мире нет зла и нет места или человека, которые были бы полностью погружены во мрак. В каждом и во всем он видит только божественную Мать, Шакти, играющую в свои игры (лилы) в различных обликах и ролях.

А что касается самого Рамдаса, он – блаженное дитя Матери, дитя, которое будет играть данную ему Матерью роль, пока она не призовет его снова в свои объятия».

Этот день рождения Папы, столь памятный для меня, прошел в бхаджанах и Рамнаме, в чудесных прогулках по ашраму с Папой, во время которых он учил нас в своей излюбленной манере – смешными историями и притчами, всевозможными шутками, приучая нас смеяться над нашими глупостями и слабостями. Через несколько дней прошел и мой день рождения, о котором я имел смелость сообщить Папе, потом прошел еще один проведенный вместе с Папой день, и воспоминания о нем останутся у меня на всю оставшуюся жизнь.

В то утро, когда я простерся ниц перед Папой и попросил его благословить меня, он произнес в ответ знакомые слова:

«Благословения Рамдаса всегда с тобой, чего ты боишься?» Я поднял голову и, посмотрев на Папины стопы – приют всех преданных – подавил слезы, набежавшие мне на глаза. Я так много хотел сказать Папе, но не смог произнести ни слова. Подняв голову, я только смотрел на его приветливое светлое лицо с нежно розовым румянцем, добрую улыбку и ласковые глаза, которые запечатлелись в сознании всех, кто приходил к нему.

Прошло два дня и настало время моего отъезда из ашрама. В эти два дня я хотел хотя бы ненадолго остаться наедине с Папой, чтобы выразить ему все, что было у меня на сердце и получить у него еще одно благословение на три моих сокровенных желания.

Но такой возможности мне не представилось, и как-то неожиданно пришло время уезжать.

По мере того как стрелки часов в комнате Папы быстро приближались к той минуте, когда должно было подъехать такси, чтобы увести нас с женой на станцию, я все больше терял самообладание. В спешке набросав на листке бумаги три своих желания, я, коснувшись Папиных стоп, протянул ему листок.

«Папа, – сказал я, снова борясь со слезами, хлынувшими из глаз, – пожалуйста, исполни их». Папа развернул листок и с улыбкой прочел написанное. Потом он взглянул вниз на меня, его улыбка стала еще шире, и он спросил: «Ты хочешь, чтобы Рамдас сохранил этот листок или достаточно того, что он это прочел?» «Достаточно, что Папа читает это и благословляет меня», – сказал я дрожащим голосом.

Продолжая смотреть на меня, Папа разорвал листок на мелкие аккуратные кусочки и бросил их в стоявшую у его стула корзинку. Потом он слегка кивнул головой. «Пусть так и будет», – сказал Папа с радостной и обнадеживающей улыбкой. Никогда в жизни не чувствовал я себя таким счастливым. И когда я простерся у его стоп, я ничего у него не просил, но Папа по собственному почину поднял свою благословляющую руку и погладил меня по голове.

«Не беспокойся, – сказал он, – на вас обоих всегда будет благословение Рамдаса».

Прошло пять долгих лет (писалось это в 1968 году) с тех пор, как я видел Возлюбленного Папу в последний раз, – пять долгих лет мне так недостает его, когда я приезжаю в ашрам; пять лет воспоминаний о нем и о том, чего он ждал от нас. Он один знает, в какой мере не оправдали мы его ожиданий, но у нас, его детей во всем мире, вечно будут звучать в ушах его слова: «Не беспокойтесь, на вас всегда будет благословение Рамдаса».

Пусть это великое благословение – величайшее из всех

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
Похожие работы:

«Руководство по эксплуатации Xperia™ M4 Aqua Dual E2312/E2333/E2363 Содержание Начало работы О руководстве по эксплуатации Обзор Сборка Первое использование устройства Зачем нужен аккаунт Google™? Зарядка устройства Несколько учетных записей пользователей Основы Использование сенсорного экрана Блокировка...»

«Середина Е.В., к.ф.н., ассистент Морозова Е.Н., к.ф.н., ст. преподаватель НИУ "БелГУ", Россия ОСОБЕННОСТИ ВЫ РАЖ ЕНИЯ АВТОРСКОЙ ПОЗИЦИИ В АМ ЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КАРИКАТУРЕ В данной статье рассматривают...»

«USER`S MANUAL / ИНСТРУКЦИЯ MARIO ХОДУНКИ ДЕТСКИЕ 6-18 months 0-15 kg ВАЖНО! Сохраняйте инструкцию для дальнейшего использования. Поздравляем вас с приобретением детских ходунков марки HAPPY BABY! Happy Baby® Пожалуйста, прочитайте инструкцию (ТМ "Хэпи Бэби...»

«Е П А Р Х ІА Л Ь Н Ы Я ВД О М О С ТИ ЛВ я в ъ и в с я ц ъ. ВЫХОДЯ ШЪ Г Л3Н ; Ооі.ни.ісиі:і прніш-1 Цна годпнппу и а іи гь ДСа ­ здн " Огн м ю та і только но", пади ггкп-а. Цня. кою И НгрІТЫ.ІКОІІ за строку іитігга но ШЕСТЬ рублей. ІО кои. Подлип...»

«BITUFOR® / PAVETRAC® / MESH TRACK ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ НА КАКИЕ ВИДАХ ПОКРЫТИЙ МОЖЕТ ПРИМЕНЯТЬСЯ СИСТЕМА? Система Bitufor/PaveTrac оптимально выполняет свою функцию, когда она используется для ремонта поврежденных бетонных дорог, деформированных асфальтовых покрытий на слабом основании, пр...»

«Добрый день, Уважаемые дамы и господа, Сегодня мы с Вами поговорим о некоторых продуктах, которые Вы, наверно, конечно, знаете. Тем не менее, мы посмотрим на них немного с другой позиции, с точки зрения содержания и эн...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 21 января 2013 г. N 59 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЙ ОБ ОСОБО ОХРАНЯЕМЫХ ПРИРОДНЫХ ТЕРРИТОРИЯХ ОБЛАСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ В БАБАЕВСКОМ РАЙОНЕ ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ В соответствии с Федеральными законами от 14 марта 1995 года N 33-ФЗ Об особо охраняемых природных территориях (с по...»

«Фонд "Петербургская политика" Общественные волнения в регионах России и пути их урегулирования (2016 – первая половина 2017 годов) Комментарий Основные тенденции Варианты стратегий и аргументаций региональных и муниципальных чиновников. 5 в случае в...»

«Федеральное государственное образовательное учреждение высшего Федеральное государственное образовательное автономное образовательное учреждение высшего образования "МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИД РОССИИ" УТВЕРЖДАЮ Председатель Приемной комиссии Ректор МГИМО МИД России академик РАН А.В.ТОРКУНОВ Программа вст...»

«АКТ весеннего осмотра ЖРЭУ № 5 25 апреля 2016 Адрес Пионергорский д.8 Общие сведения по зданию Год постройки: 1 980 % износа: 20 Материал стен: ж/б панель Кол-во этажей: 5 Наличие подвалов: имеются Кол-...»

«Муниципальное казённое образовательное учреждение дополнительного образования детей ШКОЛА ИСКУССТВ ПРЯЖИНСКОГО РАЙОНА 186120 Республика Карелия, пгт Пряжа, ул. Советская, 87а ДОПО...»

«Валерий Писигин Путешествие из Москвы в Санкт-Петербург Москва ЭПИЦентр Предисловие к Интернет-изданию на сайте Центральной районной библиотеки г.Торжка В текущем, 2012 году, исполнится уже 16 лет, как замышлялась и писалась моя книга "Путешествие из Москвы в Санкт-Петербург". Много воды утекло с тех пор, многое кануло, многое изменилось,...»

«Муниципальное казённое учреяедение "Центр независимой оценки оказания муниципальных услуг" Информационно-аналитическая справка по результатам проведения независимой оценки качества образовательной деятельности в муниципальном бюджетном общеобразовательном учреждении Челноковской основной общеобразовательной школы Казачинского района...»

«68 НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ | i | Серия Гуманитарные науки. 2015. № 18(215). Выпуск 27 У Д К 070 АНИМАЦИЯ В СИСТЕМЕ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ: РАЗВИТИЕ КОММУНИКАТИВНОГО ПОТЕНЦИАЛА АНИМАЦИИ THE EVOLUTION OF ANIMATION VIDEO IN THE CONTEXT OF MEDIA SYSTEM Д. О. Юмашев D. O. Yumashev Воронежский государственный университет, Россия, 3...»

«www.testirovanie.com Репетитор Ливянт Евгений Борисович e-mail: repetitor_mf@tut.by 001. ТЕСТ 2.1. Укажите правильный перевод: 5,8•103 мм3 = 18. Найдите радиус сферы с площадью поверхности 1) 5,8•10 -3 м3...»

«STM32-P152, Отладочная плата на базе микроконтроллера STM32L152 с ядром Cortex-M3 ВВЕДЕНИЕ: STM32-P152 – плата развития с STM32L152VBT6 ARM Cortex M3 микроконтроллером от STMicroelectronics. Это микроконтроллер поддерживает р...»

«Союз Чешских рыболовов Сводка основных постановлений закона № 99/2004 Свода Законов и норматива № 197/2004 СЗ в последней редакции а также подробные условия реализации прав рыболовов действительных на водоемах Союза Чешских рыболовов 1 января 2017 года Подробные условия реализации прав Союз Чешских рыболовов на год 2017 были обс...»

«Приказ Минтранса РФ от 31 июля 2009 г. N 128 Об утверждении Федеральных авиационных правил Подготовка и выполнение полетов в гражданской авиации Российской Федерации С изменениями и допо...»

«ю.с. долотов ПРОЦЕССЫ РЕЛЬЕФООБРАЗОВАНИЯ И ОСАДКОНАКОПЛЕНИЯ НА ПРИЛИВНЫХ ПОБЕРЕЖЬЯХ МИРОВОЕО ОКЕАНА I I РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВОДНЫХ ПРОБЛЕМ RUSSIAN ACADEMIA OF SCIENCES INSTITUTE OF WATER PROBLEMS Yu.S. DOLOTOV PROCESSES OF RELIEF FORMATION AND SEDIMENTATION ON THE TIDAL COASTS OF THE WORLD OCEAN Editor-in...»

«Краткий словарь рыболова Английская удочка (или матчевое удилище) — удилище с большим количеством мелких пропускных колец на высоких ножках для легкой снасти. Обычная длина — 3,5-4,5 м. Аутригер — специальное при...»

«Рыбалка на гигантского сома, судака и карпа на реке Эбро. Плюс экскурсионная и развлекательная части для детей и родителей. Испания очень популярная страна для туристов. Знаменитые вина Испании, коррида, музей Прадо. Вообще...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.