WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Annotation У семнадцатилетней Кестрел – дочери главнокомандующего полками воинственной и могущественной империи – только два выхода: вступить в армию или выйти замуж. Но у девушки другие ...»

-- [ Страница 3 ] --

Возможно. Возможно, ее было бы достаточно. Но, как только музыка замерла в воздухе, Кестрел увидела с краю толпы Арина. Он смотрел на нее со странным отчаянным выражением. Как будто он тоже боялся что-то потерять или уже потерял.

Кестрел посмотрела на него и не могла понять, как раньше не обращала внимания на его красоту. Почему эта красота никогда не поражала, подобно удару, как сейчас.

— Нет, — прошептала Кестрел.

— Что? — разрезал тишину голос Ронана.

— Прости.

Ронан обернулся туда, куда смотрела Кестрел, и выругался.

Кестрел пошла прочь, протискиваясь мимо рабов, которые несли подносы с вином. Ее глаза щипало, свет и люди расплывались перед ее взглядом. Она покинула зал, миновала холл и вышла из дворца в холодную ночь. Ей не нужно было видеть и слышать Арина или ощущать его прикосновение, чтобы знать: он рядом.

* Кестрел не понимала, почему сиденья в карете были расположены друг напротив друга.

Почему они не были предназначены для моментов, подобных этому, когда все, чего ей хотелось, — это спрятаться? Она кратко взглянула на Арина. Она не дала указаний, чтобы зажгли фонари кареты, но луна светила достаточно ярко, окутывая Арина в серебро. Карета тронулась к дому. Арин смотрел в окно на удаляющийся дворец губернатора. Затем он резко отвернул голову от окна и сгорбился на сидении. Его лицо наполнилось чем-то напоминающим изумленное облегчение.

Кестрел ощутила слабую вспышку подсознательного любопытства. Затем она напомнила себе, что именно любопытство привело ее к настоящей ситуации: пятьдесят кейстонов за певца, который отказывался петь, за друга, который не был ей другом, за когото, кто был ее собственностью, но никогда не будет принадлежать ей. Кестрел отвела от Арина взгляд. Она поклялась себе, что никогда больше на него не посмотрит.



Он тихо спросил:

— Почему ты плачешь?

От его слов слезы потекли еще сильнее.

— Кестрел.

Она прерывисто втянула в себя воздух.

— Потому что, когда мой отец вернется, я скажу ему, что он победил. Я вступлю в армию.

Последовало молчание.

— Я не понимаю.

Кестрел пожала плечами. Ее не беспокоило, понимал он или нет.

— Ты пожертвуешь своей музыкой?

Да. Пожертвует.

— Но твоя сделка с генералом должна быть исполнена только весной. — В голосе Арина все еще звучало замешательство. — Ты должна выйти замуж или вступить в армию лишь к весне. Ронан… Ронан умолял бы о тебе самого бога душ. Он сделает тебе предложение.

— Уже сделал.

Арин ничего не ответил.

— Но я не могу, — продолжила Кестрел.

— Кестрел.

— Я не могу.

— Кестрел, пожалуйста, не плачь.

К ее лицу прикоснулась нежная ладонь. Арин провел большим пальцем по влажной коже ее скулы. Это ранило ее, потому что она знала: что бы ни заставило его так сделать, это было не более чем простое сочувствие. Она значила для него ровно столько. Но этого было недостаточно.

— Почему ты не можешь выйти за него замуж? — прошептал он.

Она нарушила данное себе обещание и, подняв на него взгляд, сказала:

— Из-за тебя.

Рука Арина дернулась у ее щеки. Его темноволосая голова склонилась и спряталась в собственной тени. Затем он встал со своего сидения и опустился перед Кестрел на колени.

Его руки упали к ее сжатым кулакам, которые она держала на коленях, и открыли их. Он взял ее ладони так, будто набирал в пригоршню воду. Он набрал воздуха, чтобы заговорить.





Она бы остановила его. Она бы заставила себя быть глухой, слепой и сотканной из неосязаемого дыма. Повинуясь страху и желанию, она бы не позволила ему говорить.

Повинуясь осознанию того, что страх и желание стали неразличимыми.

Однако он держал ее руки в своих, и она была бессильна.

Он сказал:

— Я хочу того же, чего хочешь ты.

Кестрел отпрянула. Казалось невозможным, чтобы его слова значили именно то, что она поняла из них.

— Для меня захотеть этого было непросто.

Арин поднял лицо, чтобы она увидела его. В его чертах плескалось яркое чувство, которое умоляло, чтобы его назвали по имени.

Надежда.

— Но ты уже отдал свое сердце, — сказала Кестрел.

Его лоб нахмурился, а затем расправился.

— Ах. Нет, все не так, как ты думаешь. — Он коротко рассмеялся. Его смех прозвучал одновременно мягко и как-то дико. — Спроси, зачем я ходил на рынок.

Это было жестоко.

— Мы оба знаем зачем.

Он покачал головой.

— Притворись, что выиграла в «Клык и Жало». Почему я ходил туда? Спроси меня. Я ходил не для того, чтобы встретиться с девушкой, которой не существует.

— Ее… не существует?

— Я солгал.

Кестрел моргнула.

— Тогда зачем ты ходил на рынок?

— Потому что хотел почувствовать себя свободным.

Арин поднял руку, взмахнув ею у виска, а затем неловко уронил ее.

Внезапно Кестрел поняла, что означает этот жест, который она видела столько раз. Это была старая привычка. Он отводил назад воспоминание, прядь волос, которые больше не свисали к лицу, потому что она приказала остричь их.

Она наклонилась вперед и поцеловала его в висок.

Арин легонько прислонил ее к себе. Он прижал к ее щеке свою. Затем его губы коснулись ее лба, ее закрытых глаз, линии, где подбородок переходил в шею.

Их уста соединились. Она почувствовала соленый привкус своих слез на его губах, и этот привкус, и ощущение его, и ощущение их долгого поцелуя наполнило ее тем же тихим смехом, которым рассмеялся Арин несколько мгновений назад. Это была неистовая нежность, нежное неистовство. Она чувствовала это в его ладонях, прижимавшихся к ее тонкому платью. В пламени, которым горела ее кожа… и в том, как она сливалась с ним.

Он чуть-чуть отстранился.

— Я рассказал тебе не все, — произнес он. Карета подскочила, и его всем телом прижало к ней, а затем опять отбросило.

Кестрел улыбнулась.

— У тебя есть еще воображаемые друзья?

— Я… Далеко в ночи раздался взрыв. Одна лошадь закричала. Карета дернулась, и Кестрел ударилась головой об оконную раму. Она услышала вскрик кучера и удар кнута. Карета резко остановилась. В бок Кестрел уперлась рукоятка кинжала.

— Кестрел? Ты в порядке?

Чувствуя головокружение, она ощупала голову. Ее пальцы ощутили что-то мокрое.

Раздался еще один взрыв. Лошади дернулись, и экипаж снова встряхнуло, но рука Арина удержала Кестрел. Девушка выглянула в окно в сторону города и увидела в небе слабое сияние.

— Что это было?

Помедлив, Арин ответил:

— Черный порох. Первый взрыв — в казармах городской стражи. Второй — в оружейной.

Это могло быть догадкой, но Кестрел так не считала. Одна часть ее сознания понимала совершенно точно, что означала осведомленность Арина, но другая часть захлопнула это понимание за прочной дверью, позволяя девушке думать лишь о том, чем это может обернуться, если он окажется прав.

Город подвергся нападению.

Городская стража была убита в своих постелях.

Враги разбирают из арсенала оружие.

Кестрел выбралась из кареты.

Арин был сразу за ее спиной.

— Кестрел, ты должна вернуться в экипаж.

Она проигнорировала его.

— У тебя кровь, — настаивал Арин.

Кестрел посмотрела на геранского кучера, который натягивал поводья и ругался на беспокойных лошадей. Она увидела все усиливающийся свет со стороны центра города — верный признак пожара. Затем она перевела взгляд на дорогу впереди. Они находились лишь в нескольких минутах пути от ее поместья.

Кестрел сделала шаг в сторону дома.

— Нет. — Арин сжал ее руку. — Мы должны вернуться вместе.

Лошади затихли. В ночи раздавалось лишь их разрозненное фырканье и удары копыт по земле. Кестрел услышала лишь одно слово Арина — должны.

Дверь, которой она отгородила часть своего сознания, распахнулась.

Почему Арин просил ее не пить вино?

Что не так с вином?

Она подумала о Джесс и Ронане и всех танцорах на балу.

— Кестрел.

Голос Арин прозвучал тихо, но настойчиво. Это было начало объяснения, выслушивать которое она не собиралась.

— Отпусти меня.

Его рука упала, и Кестрел не сомневалась: он понял, что она догадалась. Что бы сейчас ни происходило, для него это не было неожиданностью. Что бы ни ожидало ее дома, это было настолько же опасно, как черный порох или отравленное вино.

Они оба знали, что у Кестрел, находившейся посреди ночи в одиночестве на этой дороге, едва ли был выбор.

— Что происходит? — Кучер-геранец покинул свое место, подошел к Кестрел и Арину и уставился на сияние города за холмом. Затем он встретился взглядом с Арином. — Прибыл бог возмездия, — выдохнул он.

Кестрел обнажила свой кинжал и прижала его к горлу кучера.

— К черту твоих богов, — произнесла она. — Распряги мне лошадь.

— Нет, — сказал Арин кучеру, который нервно сглотнул под клинком Кестрел. — Она тебя не убьет.

— Я — валорианка. Убью.

— Кестрел, после сегодняшней ночи… многое изменится. Но позволь мне объяснить.

— И не надейся.

— Тогда подумай. — Она увидела в лунном свете, как челюсть Арина напряглась. — Каким будет твой следующий ход после убийства кучера? Ты бросишься на меня? Сможешь меня одолеть?

— Я убью себя.

Арин сделал шаг назад.

— Ты этого не сделаешь.

Однако в его глазах стоял страх.

— Самоубийство — ради спасения чести. Всех валорианских детей учат, как это делается, когда мы достигаем определенного возраста. Отец показал мне, куда бить.

— Нет. Ты этого не сделаешь. Ты играешь до конца.

— Геранцы стали рабами потому, что не умели убивать и боялись умереть. Я говорила тебе, что не хочу убивать, но не обещала, что никогда этого не сделаю. И я никогда не говорила, что боюсь смерти.

Арин посмотрел на кучера.

— Распряги обеих лошадей.

Кестрел не отнимала нож, пока кучер снимал упряжь с первой лошади.

Когда она взобралась на спину животного, Арин бросился на нее. Кестрел предвидела это. На ее стороне была высота и обувь с деревянными каблуками. Она пнула его в лоб и увидела, как он покачнулся. Затем она вцепилась одной рукой в гриву лошади и направила животное галопом вперед.

Луна светила достаточно ярко, чтобы Кестрел вовремя замечала ухабины. Она сосредоточилась на дороге, чтобы не думать о предательстве, жгущем ее кожу. Впечатанном в ее губы. Туфли упали с ее ног, а косы хлестали по спине.

Вскоре она услышала позади себя топот копыт.

* Ворота поместья были открыты, а тропа усеяна телами генеральской стражи. Кестрел заметила Ракса, чьи мертвые глаза казались остекленевшими. Из его живота торчала рукоять короткого меча.

Она направила лошадь к дому, но тут в воздухе просвистела арбалетная стрела и воткнулась в бок животного.

Лошадь закричала. Кестрел упала на землю, где неподвижно лежала какое-то мгновение, ошеломленная. Затем она осознала, что в ее правой руке больше ничего нет и начала шарить пальцами по земле в поисках ножа.

Как только рука Кестрел схватила рукоятку, в поле ее зрения появилась чья-то нога.

Каблук воткнулся в мерзлую почву, а подошва зависла над ее пальцами.

— Это хозяйка дома, — объявил распорядитель торгов. Кестрел уставилась на него снизу вверх. Ее поразило то, насколько естественно он держал арбалет и как осмотрел ее, начиная с босых ног и заканчивая порванным платьем и кровоточащей раной на лбу. — Пианистка. — Его ступня опустилась и слегка надавила на ее кисть. — Бросай нож, или я раздавлю твою руку.

Кестрел разжала пальцы.

Мужчина схватил ее за загривок и поднял на ноги. Дыхание Кестрел участилось от ужаса. Распорядитель торгов улыбнулся, и она снова увидела его таким, каким он был на арене, когда расхваливал Арина. «Этого раба обучали как кузнеца, — говорил торговец. — Он пригодится любому солдату, не говоря уже об офицере с собственной стражей и оружием, которое нужно поддерживать в надлежащем состоянии».

Ни у одного валорианца в городе, кроме генерала Траяна, не было собственной стражи.

Кестрел вспомнила, как распорядитель торгов встретился с ней тогда взглядом.

Вспомнила его восторг, когда она повысила сумму, и выражение его лица, когда торг подхватили остальные. Это была не радость от того, что цена поднялась, осознала Кестрел.

Это была тревога.

Как если бы торги за Арина были устроены для нее одной.

Земля содрогнулась от приближающегося топота копыт.

Когда Арин остановил лошадь, улыбка распорядителя торгов стала еще шире. Мужчина махнул рукой в сторону теней под деревьями. Оттуда появились вооруженные геранцы и направили свое оружие на Кестрел.

Распорядитель торгов подошел к Арину, который спешился, и положил ладонь на щеку юноши. Арин сделал то же. Они застыли в позе, которую Кестрел видела лишь на покрытых пылью геранских картинах. Это был жест, обозначающий дружбу столь крепкую, что она могла сравниться с семейными узами.

Арин встретился с ней взглядом.

— Ты — бог лжи, — прошипела Кестрел.

Глава 27 Они отвели ее в дом. Кестрел шла молча, а в ее босые ступни втыкались камни и прутики. Когда распорядитель торгов толкнул ее через порог, на плитках за ней остались кровавые следы.

Но от этого ее отвлекла другая сцена. В фонтане лицом вниз плавал Гарман, ее управляющий. Его светлые волосы колыхались на воде, подобно водорослям.

В холле позади фонтана собрались толпой рабы генерала. Они выкрикивали множество вопросов, а вооруженные мужчины отвечали только: «Мы захватили город», «Губернатор мертв» и раз за разом повторяли: «Вы свободны».

— Где экономка? — спросил распорядитель торгов.

Среди рабов началось шевеление. Скорее не саму экономку-валорианку вывели вперед, а рабы расступились, чтобы женщину стало видно.

Распорядитель торгов схватил экономку за плечи, прижал ее спиной к стене и, держа широкую руку на ее груди, достал нож.

Женщина начала рыдать.

— Остановитесь, — сказала Кестрел. Она обернулась к рабам. — Остановите это. Она была к вам добра.

Никто не двинулся с места.

— Добра к вам? — переспросил распорядитель торгов. — Она была добра, когда заставляла вас чистить уборные? Когда наказывала вас плетьми за разбитую тарелку?

— Она бы никому не причинила вреда. — Голос Кестрел надломился от страха, который она не могла больше сдерживать. Он заставил ее сказать неправильную вещь: — Я бы этого не позволила.

— Ты больше не будешь никому приказывать, — сказал торговец и перерезал экономке горло.

Захлебываясь в собственной крови, женщина сползла по расписанной цветами стене, прижимая руки к горлу, будто могла закрыть рану. Распорядитель торгов по-прежнему стоял над ней. Он позволил ее крови заливать свою одежду, пока несчастная не затихла на полу.

— Но она ничего не сделала. — Кестрел не могла остановить себя, хоть и знала, что говорить что-либо было глупо, ужасно глупо. — Она делала только то, за что я ей платила.

— Кестрел, — резко бросил Арин.

Распорядитель торгов обернулся к ней и снова поднял нож. Кестрел успела лишь вспомнить звук ударов молота по наковальне и подумать обо всем том оружии, которое выковал Арин. Она осознала, что, если бы он захотел сделать некоторое количество оружия на сторону, это было бы вовсе не сложно.

Распорядитель торгов приближался к ней.

Совсем не сложно.

— Нет, — сказал Арин. — Она — моя.

Торговец замер.

— Что?

Арин подошел ближе и ступил в кровь экономки. Возле торговца он остановился и принял свободную и беспечную позу.

— Она — моя. Мой приз. Плата за службу. Военная добыча. — Арин пожал плечами. — Называй ее как угодно. Можешь называть моей рабыней.

Кестрел окатило стыдом, столь же ядовитым, как та отрава, которую ее друзья, должно быть, отведали на балу.

Распорядитель торгов медленно произнес:

— Я немного беспокоюсь за тебя, Арин. Мне кажется, ты сейчас не до конца осознаешь ситуацию.

— Есть что-то плохое в том, чтобы я обращался с ней так, как она до этого со мной?

— Нет, но… — Валорианская армия вернется. Она — дочь генерала. Она слишком ценна, чтобы потратить ее жизнь впустую.

Распорядитель торгов убрал нож, но Кестрел не могла успокоить свои мысли. Внезапно появившаяся альтернатива смерти показалась еще худшим вариантом.

— Просто не забывай, что произошло с твоими родителями, — сказал торговец Арину.

— Не забывай, что валорианские солдаты сделали с твоей сестрой.

Взгляд Арина метнулся к Кестрел.

— Я помню.

— Правда? Где ты был во время нападения на поместье? Я ожидал, что найду здесь своего помощника, свою правую руку. Но вместо этого ты был на вечеринке.

— Потому что мне стало известно, что там будет раб капитана порта. Он предоставил мне ценную информацию. Нам все еще предстоит разобраться с торговыми судами, Плут.

Отправь меня туда. Позволь мне сделать это для тебя.

Лицо Арина выражало очевидное желание угодить торговцу.

Плут тоже это увидел и вздохнул.

— Возьми нескольких бойцов. В порту ты найдешь еще. Захватите все корабли или сожгите их. Если хоть один из них выйдет в море, чтобы предупредить империю о том, что мы захватили город, наша революция будет очень недолгой.

— Я позабочусь об этом. Никто не покинет порт.

— Возможно, некоторые уже это сделали. Солдаты на борту не могли не услышать взрывов.

— Для них это еще одна причина дождаться, пока с берега вернутся их сослуживцы.

Плут ответил на это гримасой сдержанной надежды:

— Иди. Я тем временем закончу чистку во дворце губернатора.

Кестрел подумала о своих друзьях. Она посмотрела на кровь на полу. Она не обратила внимания на то, как Арин подошел к ней.

А затем распорядитель торгов сказал:

— Ее руки.

Она подняла глаза. Взгляд Арина метнулся к ее сжатым кулакам.

— Разумеется, — сказал он торговцу, и Кестрел поняла: только что они выбрали лучший способ угрожать ей.

Она никак не отреагировала, когда Арин взял ее за руку. Она снова увидела распорядителя торгов на арене и ощутила летнюю жару. «Этот парень поет», — сказал он.

Кестрел вспомнила, как мужчина надавил сапогом на кисть ее руки. Она осознала, что всему городу, должно быть, была известна ее слабость к музыке. Возможно, именно это ранило ее больше всего, подумала она, когда Арин потянул ее прочь из комнаты.

Они использовали против нее то, что она любила.

*

Она поклялась себе не говорить с Арином, но затем он сказал:

— Ты пойдешь со мной в порт.

От неожиданности она произнесла:

— Зачем? Почему бы не запереть меня в бараке? Это будет отличная тюрьма для твоей добычи.

Он продолжил вести ее через коридоры дома.

— На случай, если Плут изменит свое решение насчет тебя.

Кестрел представила, как распорядитель торгов открывает дверь камеры.

— Похоже, мертвой я не принесу тебе пользы.

— Я никогда не позволю этому произойти.

— Какая трогательная забота о жизни валорианки. Как если бы не ты позволил своему предводителю убить ту женщину. Как будто не на тебе лежит вина за смерть моих друзей.

Они остановились у дверей в покои Кестрел. Арин повернулся к ней.

— Я позволю умереть всем до последнего валорианцам в городе, если это будет значить, что не умрешь ты.

— Например, Джесс? — Ее глаза застлала внезапная пелена непролитых слез. — И Ронану?

Арин отвел взгляд. Кожа над его глазом в месте, куда она его пнула, начала темнеть.

— Я десять лет был рабом. Больше я им быть не намерен. Что ты думала сегодня в карете? Что все нормально, если я всегда буду бояться прикоснуться к тебе?

— Это не имеет никакого значения. Я не дура. Тебя продали мне, чтобы ты предал меня.

— Но я тебя не знал. Я не знал, насколько ты… — Ты прав. Ты меня не знаешь. Ты чужой.

Он оперся рукой о дверь.

— А что с валорианскими детьми? — требовательно спросила Кестрел. — Как вы поступили с ними? Их тоже отравили?

— Нет, Кестрел, разумеется, нет. О них будут заботиться. Они будут жить в достатке. С нянями. Таков был план. Ты думаешь, мы — чудовища?

— Думаю, да.

Пальцы Арина сжались на двери, и он распахнул ее.

Он провел Кестрел в гардеробную, открыл шкаф и стал перебирать одежду. Затем он достал черную тунику, лосины и жакет и протянул их Кестрел.

Девушка холодно произнесла:

— Это церемониальное одеяние для боя. Ты ожидаешь, что в порту мне придется сражаться на дуэли?

— Ты слишком заметная. — В его голосе прозвучало что-то странное. — В темноте.

Ты… выглядишь как открытое пламя. — Он нашел еще одну черную тунику и разорвал ее. — Вот. Завяжи свои волосы.

Кестрел стояла неподвижно, сжимая в руках ткань. Она вспомнила, когда в последний раз надевала этот костюм.

— Одевайся, — сказал Арин.

— Выйди.

Он покачал головой:

— Я не буду смотреть.

— Правильно. Не будешь, потому что сейчас ты выйдешь.

— Я не могу оставить тебя одну.

— Не глупи. Что я могу сделать, в одиночку отвоевать город обратно, не выходя из своей гардеробной?

Арин провел рукой по волосам.

— Ты можешь убить себя.

Кестрел горько ответила:

— Я думала, по тому, как я позволила тебе и твоему другу распоряжаться мной, было понятно, что я хочу остаться в живых.

— Ты могла передумать.

— И как именно я смогу это провернуть?

— Например, повеситься на своем ремне для кинжала.

— Так забери его.

— Ты используешь одежду. Лосины.

— Повешение — недостойная смерть.

— Ты разобьешь зеркало над туалетным столиком и зарежешь себя. — И снова голос Арина показался незнакомым. — Кестрел, я не буду смотреть.

Она поняла, почему его слова прозвучали так грубо. В какой-то момент разговора она перешла на валорианский, и он последовал ее примеру. Грубость его словам придавал акцент.

— Я обещаю, — произнес он.

— Твои обещания ничего не стоят.

Кестрел отвернулась и начала раздеваться.

Глава 28 Он забрал ее лошадь.

Кестрел не могла не согласиться с разумностью этого. Ее карета была брошена на дороге, а конюшни — почти пусты, так как отец забрал большинство лошадей с собой.

Джавелин был лучшим из тех, что остались. На войне имущество принадлежит тому, кто захватывает его, поэтому жеребец перешел к Арину. Но это ранило Кестрел.

Арин седлал Джавелина и настороженно следил за ней. Конюшни звенели шумом:

остальные геранцы также готовили лошадей, а животные, уловив людское напряжение, фыркали и били копытами. Однако Арин молчал и смотрел на Кестрел. Первое, что он сделал, войдя в конюшни, — это схватил свободные поводья, разрезал кожу ножом, связал запястья Кестрел и поместил девушку под стражу. Не имело значения, что она бессильна. Он следил за ней так, будто она была способна к сопротивлению.

Или же он просто обдумывал то, насколько сложно будет провезти пленницу верхом на лошади через город в порт. Это могло бы подарить Кестрел некоторое удовлетворение, если бы она не знала, что ему следует сделать.

Оглушить ее, если он хотел сохранить свою добычу в живых. Убить ее, если он передумал. Посадить ее под замок, если два первых варианта представляли для него слишком много хлопот.

Она видела его возможности так же ясно, как и, должно быть, он.

Кто-то позвал Арина по имени. И он, и Кестрел обернулись и увидели, что у дверей в конюшни, прислонившись к косяку, стояла женщина. Ее грудь вздымалась, а лицо было влажным от пота. Она казалась знакомой, и Кестрел узнала ее в тот же момент, когда поняла, почему она здесь.

Это была одна из рабынь губернатора. Она пришла как гонец с новостями о том, что произошло на балу после того, как Кестрел и Арин его покинули.

Арин подошел к женщине. Кестрел попыталась последовать за ним, но была оттянута назад охранявшим ее мужчиной. Арин бросил на нее быстрый взгляд, который Кестрел не понравился. Это был взгляд человека, который только что получил над кем-то власть.

Как будто до этого ему власти было недостаточно.

— Отойдем, — сказал Арин женщине. — А потом сообщи Плуту, если еще этого не сделала.

Арин и рабыня губернатора вышли из конюшни и закрыли за собой ворота.

Когда Арин вернулся, он был один.

— Мои друзья мертвы? — спросила Кестрел. — Скажи мне.

— Я скажу тебе тогда, когда ты, не сопротивляясь, позволишь мне посадить себя на эту лошадь и когда я усядусь позади тебя, а ты не придумаешь хитрых способов сбросить меня на землю или сбросить нас обоих. Я скажу тебе тогда, когда мы попадем в гавань.

Он приблизился. Кестрел ничего не сказала, и он, должно быть, принял это за согласие.

Или же он просто хотел услышать ее голос не больше, чем ей хотелось говорить, потому что он не стал ждать ответа. Он поднял Кестрел на Джавелина, а затем ловким и плавным движение уселся позади нее. Кестрел почувствовала, как его тело соприкоснулось с ее.

Его близость повергла ее в оцепенение. Однако Кестрел решила согласиться на его сделку. Она не стала давать Джавелину сигнал встать на дыбы. Она не стала пытаться ударить Арина затылком в челюсть. Она решила хорошо себя вести и сосредоточилась на важном.

Тот поцелуй ничего не значил. Ничего. Осталась только раздача карт и то, как она разыграет их.

Лошади галопом выехали из конюшен.

* Как только показалась гавань, Кестрел почувствовала, как Арин вздохнул, и поняла, что это был вздох облегчения: все корабли, которые она видела утром, по-прежнему стояли на якоре. Кестрел была разочарована, хоть и не удивлена, так как помнила со времени своего обучения на судах, что команды представляли свои корабли островами. Моряки на борту не считали, что угроза с берега представляла опасность и для них, а верность своим сошедшим на берег сослуживцам держала их на месте до тех пор, пока они не могли отплывать без опасений. Что же касается рыбаков, владевших маленькими лодками, то у большинства из них на берегу были дома, и они сейчас находились там, среди дыма от черного пороха, огня и тел людей, мимо которых скакал Джавелин, пока геранцы под предводительством Арина двигались через город. Те же рыбаки, кто спал в собственных лодках, вряд ли стали бы рисковать и пытаться достигнуть столицы в разгар сезона зеленых бурь; кроме того, по пути в гавань Кестрел заметила, что на небе собираются тучи. Маленькие суда были особенно уязвимы.

Пока Кестрел думала об этом, у нее появилась слабая идея.

Нельзя, чтобы корабли были сожжены. Особенно рыбацкие лодки. Возможно, позже ей пригодится одна из них.

Арин спешился и снял Кестрел с Джавелина. Девушка вздрогнула. Она притворилась, будто это было не от прикосновения его рук, а от боли, когда ее израненные ноги в дуэльных сапогах стали на землю.

— Скажи мне, — приказала она Арину. — Скажи мне, что произошло на балу.

Его лицо сияло в свете огня. Казармы городской стражи, пусть они и находились вдали от гавани, превратились в ад. В небе над ними висел пепельно-оранжевый ореол.

— Ронан в порядке, — сказал Арин.

У Кестрел зашлось дыхание: то, как он сформулировал свой ответ, могло означать только одно.

— Джесс.

— Она жива.

Арин потянулся к связанным рукам Кестрел.

Она отпрянула.

Арин помедлил, затем бросил взгляд на окружавших их геранцев, которые могли все слышать. Они смотрели на Кестрел с открытой ненавистью, а на Арина — с подозрением.

Арин дернул ее за руки и туже затянул узлы.

— Ей плохо, — отрывисто сказал он. — Она выпила немного отравленного вина.

Эти слова пошатнули Кестрел, и как бы она ни обещала себе никому, особенно Арину, ничего не показывать, она не могла сдержать боль в своем голосе:

— Она будет жить?

— Я не знаю.

«Джесс жива, — сказала себе Кестрел. — Она не умрет».

— А Беникс?

Арин покачал головой.

Кестрел вспомнила, как Беникс отвернулся от нее на балу. Как опустил глаза. Но она не могла забыть и его звонкий смех и то, как она могла поддразнивать его и заставить признать свою неправоту. Она могла бы сказать ему, что понимает, насколько уязвимо себя чувствуешь, когда переступаешь черту и оказываешься под градом взглядов общества. Она могла бы сказать ему это, если бы смерть не отобрала у нее шанс помириться с ним.

Она не будет плакать. Больше нет.

— А капитан Венсан?

Арин нахмурился.

— Хватит вопросов. Ты начала строить планы. Ты больше не спрашиваешь о друзьях, а пытаешься задержать меня или ищешь для себя возможность, которой я не вижу. Для тебя он был никем.

Кестрел хотела было заговорить, но тут же закрыла рот. Она получила свой ответ; у нее не было ни малейшего желания возражать Арину или открываться ему еще больше.

— У меня нет времени зачитывать тебе список живых и мертвых, даже если бы он у меня был, — сказал Арин. Он мельком взглянул на вооруженных геранцев и жестом приказал им следовать за собой. Те, кто до сих пор сидел на лошадях, сейчас спешились и направились к небольшому строению возле центральной части побережья, где жил капитан порта. Подойдя ближе, Кестрел увидела еще одну группу геранцев в одеждах портовых рабов.

Они окружили здание. На земле валялись тела мертвых валорианцев.

— Капитан порта? — спросил Арин мужчину, который, судя по всему, был предводителем группы.

— Внутри, — ответил геранец. — Под стражей. — Его взгляд упал на Кестрел. — Скажи мне, что это не та, о ком я думаю.

— Она не имеет значения. Она находится под моей властью, как и ты.

Арин толчком открыл дверь, но Кестрел успела увидеть упрямый изгиб его губ и выражение недовольства на лице геранца. И хоть Кестрел знала, что слухи о ней и Арине должны были показаться его народу такими же ошеломляющими, как и ее, лишь сейчас эта информация приняла форму оружия.

Пусть геранцы думают, что она — любовница Арина. Это лишь заставит их поставить под сомнение намерения и верность человека, которого Плут назвал своей правой рукой.

Кестрел последовала за Арином на пирс и вошла в дом капитана порта.

Там пахло смолой и пенькой. Капитан порта не только служил кем-то вроде приказчика, записывая в своей учетной книге, какие корабли приходили в гавань и уходили из нее и у какого пирса останавливались. Кроме этого, он продавал различные товары. Его дом был забит бочками дегтя и мотками веревки, а запах судоверфи здесь был даже более силен, чем запах мочи, запятнавшей штаны капитана порта.

Валорианец боялся. Хоть последние несколько часов уже заставили Кестрел переосмыслить многое из того, во что она верила, ужас в глазах мужчины снова потряс ее, так как это был тренированный солдат в расцвете сил, чьи обязанности в порту соответствовали обязанностям стражи в городе. Если он боялся, то как это соотносится с правилом, что истинный валорианец не боится никогда?

Почему валорианцев было так легко застать врасплох, так легко превозмочь?

Как и ее.

Это был Арин. Арин, которого шпионом заслали в имение генерала. Арин, чей острый ум работал над хитроумным планом, вырезая его с помощью оружия, которое он украдкой ковал для друзей, и информации, которую она могла обронить. Арин, который отмахнулся от ее тревоги по поводу самоубийства капитана стражи, а ведь оно могло быть вовсе не самоубийством, а злодейским шагом на пути к революции. Арин также отмахнулся от странности того, что Сенатор Андракс продавал черный порох восточным варварам, и в этом не было ничего удивительного, ведь Арину было известно, что порох не продан, а украден геранскими рабами.

Это был Арин, который вонзил в ее сердце крюки и притянул к себе, чтобы она не замечала ничего, кроме его глаз.

Арин был ее врагом.

За любым врагом следует наблюдать. «Всегда оценивай сильные и слабые стороны своего противника», — говорил ее отец. Кестрел решила быть благодарной настоящему моменту. Она находилась в доме капитана порта с более чем двадцатью геранцами, в то время как снаружи ждали еще пятьдесят. Это был шанс узнать, был ли Арин настолько же хорошим лидером, насколько он был хорошим шпионом и игроком в «Клык и Жало».

И, как знать: вдруг Кестрел подвернется возможность обернуть ситуацию в свою пользу?

— Мне нужны имена, — сказал Арин капитану порта, — всех моряков, находящихся в данный момент на берегу, и их кораблей.

Дрожащим голосом капитан порта назвал их. Кестрел увидела, как Арин, изучая мужчину, потер щеку. Определенно, как и Кестрел, он думал о том, что для выполнения любого плана по захвату или сожжению кораблей понадобится как можно больше человек.

Не стоит оставлять кого-то на берегу охранять капитана порта, который теперь был бесполезен.

Убить его было очевидным и наиболее быстрым ходом.

Арин ударил мужчину по голове краем кулака. Это было точное движение, нацеленное в висок. Капитан порта повалился на свой стол. Его вздох всколыхнул страницы учетной книги.

— У нас есть два варианта, — сказал Арин своим людям. — До сих пор мы сработали хорошо. Мы захватили город. Его главы были повержены или находятся под нашей властью.

Теперь нам нужно время, как можно больше времени до того, как империя узнает, что произошло. Наши люди охраняют горный проход, и единственным путем доставить новости в империю остается море. Мы должны захватить корабли или сжечь их. Решить надо сейчас.

В любом случае, наш подход к этой задаче будет одинаков при обоих раскладах. С юга наступают штормовые облака. Как только они скроют луну, в сгустившейся темноте мы проплывем в небольших шлюпках вдоль изгиба побережья, обогнем корабли и подойдем к их кормам. Все суда повернуты носом к городу и его огням. Моряки соберутся на палубе, глядя на пламя, а мы приблизимся по морю с темной стороны. Если мы хотим захватить все корабли, то разделимся на две команды. Первая начнет с самого большого и опасного — корабля капитана Венсана. Вторая будет ждать у ближайшего крупного судна. Мы захватим корабль Венсана и повернем его оружия к соседнему, который возьмет под свой контроль вторая группа. С этими двумя кораблями мы сможем заставить сдаться ближайшие к ним, чем еще больше уменьшим вероятность сопротивления со стороны торговцев. У рыбаков орудий нет, поэтому после битвы они тоже будут нашими. Мы потопим любой корабль, который попытается покинуть гавань. Таким образом мы не только получим необходимое нам время, но и сможем использовать корабли в качестве оружия против империи и распоряжаться товарами в их трюмах.

Очевидно, Арин был и в половину не так умен, как думала Кестрел, раз озвучивал подобный план при ней. Или же он полагал, что эта информация ей ни в чем не поможет.

Может быть, Арина вообще не волновало, что Кестрел узнает его замыслы. В любом случае его план был хорош… если не учитывать кое-какой пробел.

— Как мы захватим корабль Венсана? — спросил один геранец.

— Взберемся по лестнице с одного из бортов.

Кестрел рассмеялась.

— Как только команда Венсана поймет, что происходит, вас по одному скинут с лестницы в воду.

Все замолчали. Присутствовавшие в комнате будто окоченели. Арин, который до этого стоял лицом к геранцам, обернулся к Кестрел. От взгляда, которым он ее одарил, воздух между ними почти затрещал от напряжения.

— Тогда мы притворимся их сослуживцами-валорианцами, которые были на берегу, — сказал Арин, — и попросим, чтобы наши шлюпки подняли с воды на борт.

— Притворитесь валорианцами? Вам сразу же поверят.

— Будет темно. Они не увидят наших лиц, и у нас есть список имен моряков, которые сейчас на берегу.

— А ваш акцент?

Арин не ответил.

— Полагаю, ты надеешься, что ветер сдует ваш говор, — заключила Кестрел. — Но может так статься, что моряки еще потребуют от вас кодовое слово. Может так статься, что ваш план уйдет под воду, а вы вместе с ним.

Ее слова встретило молчание.

— Кодовое слово, — повторила Кестрел. — Пароль, который использует любая здравомыслящая команда и который не знает никто, кроме моряков, служащих на корабле.

Он нужен, чтобы предупреждать атаки, подобные тем, что вы так наивно планируете.

— Кестрел, ты что делаешь?

— Даю вам совет.

Арин издал нетерпеливый звук.

— Ты хочешь, чтобы я сжег корабли.

— Я? По-твоему, я хочу этого?

— Без кораблей мы не сможем на должном уровне противостоять империи.

Кестрел пожала плечами.

— С ними у вас шансов не больше.

Арин, должно быть почувствовал, как упал общий настрой, когда Кестрел подняла вопрос о том, что все должны были знать и так: геранская революция была безнадежной затеей, и как только на замену отбывшему на восток полку из столицы через горный проход придут другие войска, мятеж немедленно подавят. Город окажется в кольце осады, и гонцы помчатся за подкреплением. Но на этот раз проигравших геранцев порабощать не будут. Их подвергнут смерти.

— Начинайте загружать в шлюпки эти бочки со смолой, — приказал Арин геранцам. — Мы воспользуемся ими, чтобы сжечь корабли.

— В этом нет необходимости, — сказала Кестрел. — Потому что мне известно кодовое слово Венсана.

— Тебе… — повторил Арин. — Тебе известно?

— Да.

Она не знала пароля, однако могла предполагать с достаточной уверенностью.

Варианты были ограничены птицами из «Песни о перьях смерти». Кроме того, Кестрел помнила, как смотрел капитан Венсан на блюдо с изображением пустельги. Она могла бы поспорить на золото, что знает, какой пароль он выбрал для вечера бала. Кестрел могла читать лица людей также, как если бы смотрела сквозь текущие воды на песчаное дно, наблюдая, как колышется ил и мелькают рыбы. Она видела, как Венсан принимал свое решение точно также, как сейчас видела подозрение в глазах Арина.

Ее уверенность дрогнула.

Арин. Разве не опроверг Арин ее способность понимать и угадывать людские чувства и намерения? Ведь в карете она считала, что он был с ней честен. Ей казалось, что его губы соприкасаются с ее, будто в молитве. Но она ошиблась.

Арин потянул Кестрел за руку на улицу. Дверь за ними захлопнулась, и он вывел ее на конец пустого пирса.

— Я тебе не верю, — сказал он.

— Я полагаю, что ты весьма неплохо изучил мой дом. Что доставляют, какие письма отсылаются. Кто приходит, кто уходит. Уверена, ты знаешь, что вчера вечером капитан Венсан ужинал у нас.

— Он был другом твоего отца, — медленно ответил Арин.

— Корабль которого привез из столицы рояль моей матери, когда я была ребенком. Он всегда был ко мне добр. А теперь он мертв. Так?

Арин не стал этого отрицать.

Лунный свет становился все бледнее, но Кестрел знала: Арин увидел, как черты ее лица исказило горе.

Пусть видит. Это послужит ее цели.

— Я знаю пароль, — сказала она.

— Ты никогда не сообщишь его нам. — Облака закрыли луну, превратив лицо Арина в сосредоточие теней. — Ты дразнишь меня. Ты хочешь, чтобы я ненавидел себя за то, что сделал. Ты никогда меня не простишь, и уж точно не станешь мне помогать.

— У тебя есть кое-что, что нужно мне.

Казалось, вокруг них разлилась холодная тьма.

— Сомневаюсь, — произнес Арин.

— Я хочу Джесс. Я помогу вам захватить корабли, а ты отдашь ее мне.

Истина может обманывать не хуже лжи. Кестрел действительно хотела получить взамен на свою услугу возможность помочь подруге или хотя бы быть рядом с ней, когда придет смерть. Однако девушка также рассчитывала, что эта истина будет достаточно правдоподобной, чтобы Арин не заметил скрытого за ней: Кестрел было необходимо, чтобы в гавани осталось хотя бы одно рыбацкое судно.

— Я не могу просто отдать ее тебе, — сказал Арин. — Судьбу выживших будет решать Плут.

— О, но ведь ты как будто обладаешь особыми привилегиями. Если ты можешь потребовать в свое распоряжение одну девушку, то почему не двух?

Губы Арина изогнулись в чем-то напоминающем презрение.

— Как только у меня будет возможность, я сделаю так, чтобы ты смогла увидеться с ней. Ты доверишься моему слову?

— Едва ли у меня есть выбор. А теперь к делу. Ты сказал Плуту, что отправился на бал, чтобы узнать от раба капитана порта некую информацию. Ты поделишься ею со мной.

— Я отправился на бал не за этим.

— Что?

— Нет никакой информации. Я солгал.

Кестрел приподняла одну бровь.

— Как неожиданно. Разве ты мгновение назад не дал мне обещание и не просил меня довериться твоему слову? Действительно, Арин. Тебе следует разобраться в своих правдах и выдумках, иначе скоро ты сам не сможешь понять, что из них есть что.

Молчание. Ее слова ранили его? Она надеялась, что так и было.

— Твой план по захвату кораблей достаточно умен, — сказала Кестрел, — но тебе нужно лучше продумать несколько важных деталей.

Она рассказала ему свой замысел. Кестрел гадала, понимал ли Арин, что, если он воспользуется ее помощью, это лишь усилит подозрения его людей насчет их любовной связи. Понимал ли он, что сотрудничает с валорианкой, которая вовсе не обязательно заботится о его интересах. Она гадала, знал ли он, что, достигни он сегодня своей цели, его победа будет подмочена тем, как он ее добился.

Скорее всего, он все это понимал. Арин должен был знать, что чистых побед не существовало.

Но Кестрел сомневалась, что он мог угадать: капитан Венсан научил ее управлять кораблем.

И даже если каким-то образом Арину было это известно, Кестрел полагала, что в данный момент его мысли занимало слишком много других вещей, чтобы он осознал:

рыбацкие лодки были ее единственной возможностью бежать в столицу.

Как только она увидит подходящий для бегства момент, она воспользуется им. Она спустит на этот город воющих гончих псов империи.

Глава 29 Арину уже приходилось работать в гавани. После карьера его продали в другую кузню, а когда его второй мастер-кузнец умер, Арин стал частью наследства, которое делили наследники. Его имя по-прежнему значилось в списках как Кузнец, но он скрыл свои умения от новых хозяев, и те продали его в убыток себе на судоверфь. Арин никогда не плавал на корабле, но по виду мог отличить геранское судно. Вместе с другими рабами он бессчетное множество раз вводил корабли в сухой док и тягал канаты, чтобы повалить громадины на бок, когда вода отливала. Затем он, пробираясь через грязь, соскребал с бортов корабля закостеневших морских обитателей, и осколки рачков разлетались вокруг него, впиваясь в кожу и процарапывая тонкие красные полосы. Он помнил вкус пота во рту, воду, плещущуюся у его лодыжек, и спешку, ужасную спешку: перед тем как приливная волна вернется, рабы должны были при помощи блоков перевернуть корабль на другой борт и очистить его корпус со второй стороны.

А затем валорианцы забирали украденное судно и отправлялись в плавание.

Пока он вел шлюпку к кораблю Венсана, который был построен геранцами и оборудован валорианской пушкой, Арин вспоминал, насколько утомительной была та работа, но также и то, как от нее его мускулы натягивались до тех пор, пока боль не превратила их в камень. Он был благодарен валорианцам за то, что они сделали его сильным. Если ему хватит сил, то он, возможно, переживет эту ночь. Если он выживет, то по частичкам соберет себя прежнего и объяснится перед Кестрел так, чтобы она поняла.

Она молча сидела в шлюпке рядом с ним. Остальные геранцы на веслах смотрели, как она подняла свои связанные руки и дернула за черную ткань, которая скрывала ее волосы. Ей было сложно снимать повязку, но это являлось необходимостью, так как новый план предусматривал то, чтобы Кестрел увидели и узнали.

Геранцы наблюдали, как она пытается развязать ткань. Они смотрели, как Арин отпустил одно весло и хотел было помочь ей, но Кестрел отпрянула от него так резко, что лодка вздрогнула. Это движение лишь слегка отдалось через дерево, но все его почувствовали.

Желудок Арина сжался от стыда.

Кестрел стянула с головы повязку. Хотя небо было покрыто облаками, которые поглотили луну и добавляли темноте вокруг еще больше глубины, волосы и бледная кожа Кестрел будто сияли. Казалось, что она светится изнутри.

Арин не мог вынести вид ее. Он снова взялся за весла и продолжил грести.

Лучше, чем любой другой из десяти геранцев в лодке, Арин знал, что Кестрел может быть коварной. Что ему следует доверять ее плану не больше, чем ее уловкам при игре в «Клык и Жало» или обману, при помощи которого она загнала его в ловушку утром перед дуэлью.

Ее план по захвату корабля был хорош. Лучшего шанса у них не было. Однако Арин продолжал обдумывать его, изучать так, как мог бы осматривать копыто лошади, осторожно ощупывая его в поисках слабого места, опасной трещины.

Он не мог найти ее. Он не сомневался, что изъян был, а затем понял, что трещина, которую он ощущал, лежала внутри него самого. Сегодняшняя ночь расколола Арина.

Превратила его внутреннее сражение с кипящую войну.

Неудивительно, что он был уверен в неправильности происходящего.

Невозможно. Невозможно любить валорианку и оставаться верным своему народу.

Сам Арин был слабым местом.

* Кестрел смотрела, как по черной воде скользили другие четыре шлюпки. Две приблизились к кораблю Венсана и остановились возле бортовой лестницы, скрытые тьмой и изгибом корпуса судна, которое сужалось к ватерлинии. Чтобы увидеть эти шлюпки, морякам придется перегнуться через борт.

Тревогу на корабле не подняли.

Еще две шлюпки подплыли ко второму по размеру кораблю в гавани, двухмачтовому судну с одним рядом орудий, которое заметно проигрывало трехмачтовому судну Венсана с двумя батарейными палубами.

Геранцы посмотрели на Арина. Он кивнул, и гребцы начали усиленно работать веслами, не заботясь о скрытности, а лишь о скорости. Весла стучали в уключинах, хлопая по воде, разбрызгивая и расплескивая ее. Когда шлюпка приблизилась к кораблю Венсана, моряки уже выстроились вдоль борта и глядели вниз на воду. В темноте их лица были неразличимы.

Кестрел встала.

— В городе мятеж! — крикнула она морякам, сообщая о том, что и так было понятно, если взглянуть через гавань в сторону городских стен. — Поднимите нас на борт!

— Вы не наши, — раздался голос с главной палубы.

— Я — друг капитана Венсана — Кестрел, дочь генерала Траяна. Капитан отправил меня сюда вместе с вашей командой для защиты.

— Где капитан?

— Я не знаю. Мы потеряли друг друга в городе.

— Кто с вами?

— Терекс, — крикнул имя Арин, раскатывая звук “р”. Следом за ним остальные геранцы в лодке также назвали выданные капитаном порта имена сошедших на берег моряков. Геранцы говорили быстро, некоторые проглатывали слоги, но каждый вполне удовлетворительно справился с произношением, которому научила их Кестрел после того, как лодки отчалили от берега.

Моряк с борта сказал:

— Назовите кодовое слово.

— Это я, — произнесла Кестрел с уверенностью, которой на самом деле не ощущала. — Мое имя — Кестрел. Пустельга.

Пауза. Несколько коротких секунд, в течение которых Кестрел надеялась, что не ошиблась, и надеялась, что ошиблась, и ненавидела себя за то, что делает.

Лязг. Металлический скрежет.

С главной палубы спустили крюки, присоединенные к блокам. С нетерпеливым стуком геранцы закрепили их за края шлюпки.

Однако Арин не шевельнулся. Он смотрел на Кестрел. Возможно, он до конца не верил, что она знает пароль. Или не мог даже предположить, что она предаст свой народ.

Кестрел смотрела на него, будто сквозь окно. Что бы он ни думал, это не имело значения. Теперь — нет.

Блоки заскрипели. Шлюпку подняли с воды, с ее бортов падали капли. Лодка дергалась и раскачивалась, повинуясь тому, как моряки на борту натягивали веревки. А затем она начала ползти вверх.

Кестрел не было видно кормовой лестницы или других лодок с геранцами. Они казались расплывчатыми тенями цвета ночи. Однако девушка заметила движение на корпусе корабля. Геранцы взбирались по корме на борт.

Еще было время крикнуть и предупредить моряков на палубе.

Она могла отказаться предавать их. Она не понимала, как ее отец мог делать это снова и снова — принимать решения, в результате которых человеческие жизни отдавались в пасть высшей цели.

Однако будет ли это стоить того, если Кестрел обеспечит себе возможность предупредить столицу?

Это, решила она, будет зависеть от количества валорианцев, которые погибнут на корабле Венсана.

Такой холодный расчет ужаснул Кестрел. Это была, отчасти, причина, почему она не хотела военной жизни: то, что она могла принимать подобные решения, что обладала разумом стратега, что людские жизни слишком легко становились карточками в игре, в которой она намеревалась победить.

Шлюпка поднялась еще выше.

Кестрел сжала губы.

Арин взглянул на черную ткань, которая ранее скрывала волосы Кестрел, а затем на саму девушку. Возможно, он думал о том, чтобы заткнуть ей этой тканью рот, ведь она уже сыграла свою роль в плане. На его месте она бы поступила именно так. Но Арин не шевельнулся, и Кестрел почувствовала себя еще хуже, чем если бы он все-таки сделал это.

Какое лицемерие с его стороны не выказывать той безжалостности, на которую, Кестрел знала, он был способен.

Как и она.

Шлюпка поднялась на уровень главной палубы. Кестрел успела лишь заметить изумление на лицах моряков, и тут геранцы выпрыгнули из шлюпки с поднятым оружием.

Маленькая лодка, в которой осталась одна Кестрел, дико качнулась.

Арин увернулся от удара ножа одного из моряков и отбил клинок своим собственным, а затем его кулак врезался мужчине в горло. Моряк отпрянул. Арин сбил его с ног и одновременно провел еще один удар. Моряк был повержен.

Это происходило по всей палубе. Геранцы обрушивались на валорианцев, многие из которых даже не успели обнажить свое оружие. Пока моряки пытались справиться с неожиданной угрозой, которую они сами подняли на борт, они не заметили еще одной: по кормовой лестнице на палубу взобралась вторая группа нападавших. Как и планировала Кестрел, эта вторая волна ударила моряков с тыла. Окруженные, валорианцы быстро сдались. Хотя с нижних палуб поднимались другие моряки, им приходилось пробираться через узкие люки, подобно мышам, протискивавшимся через туннели. Они по одному оказывались под атакой геранцев.

По доскам палубы разлилась кровь. Многие из павших моряков больше не шевелились.

Сидя в раскачивающейся шлюпке, Кестрел слышала мужчину, которого поверг Арин. Он хватался за горло. Звуки, которые он издавал, были ужасны — что-то среднее между стонами и удушающим кашлем. А Арин по-прежнему находился в гуще сражения, раздавая удары, которые, пусть и не убивали, но причиняли боль и оставляли синяки и кровоподтеки.

Кестрел увидела это в нем в тот день, когда купила. Жестокость. Она позволила себе забыть об этом, потому что у его разума было такое прекрасное звучание. Потому что его прикосновения были нежны. Однако сейчас она видела его таким, каким он стал.

Каким он был.

Но что сказать о ней самой, когда она организовала падение валорианского корабля в руки врагов? Кестрел не могла в это поверить. Не могла поверить, что это, в некотором роде, было так легко. Валорианцы никогда не оказывались в западне. Они никогда не сдавались.

Они были храбрыми, неистовыми, они скорее умрут, чем сдадутся в плен.

Ее лодка прекратила раскачиваться. Кестрел встала и уставилась на воду внизу. Когда она раньше этой ночью грозилась, что убьет себя, она не думала о том, сможет ли сделать это на самом деле. Угроза была правильным ходом. Поэтому она высказала ее.

А затем Плут наступил на ее пальцы.

После смерти музыки не будет.

Она выбрала жизнь.

Теперь она стояла в лодке и знала, что если врежется в воду с этой высоты, то чтонибудь обязательно сломается, и, не имея возможности использовать свои связанные руки, она быстро пойдет ко дну.

Что бы выбрал для нее отец? Достойную смерть или жизнь в качестве добычи Арина?

Кестрел закрыла глаза и представила себе, какое выражение приняло бы лицо генерала, увидь он, как она сдалась Плуту, увидь он ее сейчас.

Сможет ли она найти способ бежать в столицу? Стоит ли оставаться в живых, чтобы увидеть Джесс, если ее подруга все равно умрет?

Кестрел слушала плеск волн о борта корабля и крики борьбы и смерти. Она вспомнила, как ее сердце, столь скрытное, развернулось, подобно свитку, когда Арин поцеловал ее. Оно раскрылось.

Если ее сердце и в самом деле было свитком, она сможет сжечь его. Оно станет вспышкой пламени и горстью пепла. Тайны, которые она заключила в себе, исчезнут. Никто ничего не узнает.

Если бы отец знал, он бы выбрал для Кестрел воды.

Но она не могла. В конечном итоге не хитрость не позволила ей прыгнуть, и не решимость. Это был прозрачный страх.

Она не хотела умирать. Арин был прав. Она всегда играла до конца.

Внезапно Кестрел услышала его голос. Она открыла глаза. Он кричал. Кричал ее имя.

Он пробирался через людей, прокладывая себе путь между грот-мачтой и ограждением возле шлюпки. Кестрел увидела в его глазах зеркальное отражение того страха, который испытала перед водой.

Кестрел собралась с силами и прыгнула на палубу.

Ее ступни ударили по доскам, и по инерции она завалилась вперед. Однако занятия с Раксом научили ее, как защищать кисти рук. Она прижала их к себе, придавливая к груди узлы, которые связывали запястья, и упала на плечо, а затем перекатилась.

Арин поднял ее на ноги. И хотя он видел, как она приняла решение, не мог не видеть его пламени на ее лице, он встряхнул ее.

Он продолжал повторять слова, которые кричал, когда бежал к шлюпке:

— Нет, Кестрел. Нет.

Он взял ее лицо в свои руки.

— Не прикасайся ко мне, — сказала она.

Руки Арина упали.

— О, боги, — хрипло произнес он.

— Да, как неудачно было бы для тебя, если бы ты утратил свой козырь для торга с генералом. Но не бойся. — Кестрел горько усмехнулась. — Судя по всему, я — трусиха.

Арин покачал головой.

— Решиться жить дальше гораздо сложнее.

Да. Так и было. Кестрел знала, что ни сегодня, ни в ближайшее время выхода не найдет.

Ее план сработал великолепно. Сейчас захваченный корабль разворачивал свои орудия к двухпалубнику, у которого ждали геранцы, готовые броситься на моряков, как только те будут отвлечены неожиданным пушечным огнем. Когда это судно падет в руки Арина, за ним последуют все остальные в гавани.

Начался дождь. Острые, ледяные струи. Кестрел не дрожала, хотя и знала, что должна, если не от холода, то от предчувствия. Она выбрала жизнь, и ей следовало бы опасаться, что будет значить жизнь в этом новом мире.

Глава 30 Кестрел отвели в приемный зал дома Айрекса — нет, дома Арина. Со стен ей подмигивало валорианское оружие, спрашивая, почему она не сбила с ног ближайшего охранника и не схватилась за рукоять одного из клинков. Даже со связанными руками она могла причинить вред.

Арин первым вошел в дом. Он вышагивал впереди спиной к Кестрел. Его нетерпеливые движения показывали, что он находится во власти эмоций. Его будет легко застать врасплох.

Кинжал между лопаток.

Однако Кестрел не шевельнулась.

Она сказала себе, что у нее есть план и этот план не включает ее смерть, которая станет логичным исходом, если она убьет Арина.

Геранцы толкнули ее вперед по коридору.

В атриуме у фонтана ждала темноволосая девушка. Как только она увидела Арина, ее лицо наполнилось светом и слезами. Арин почти бегом преодолел короткое расстояние между ними и заключил ее в объятиях.

— Сестра или любовница? — спросила Кестрел.

Девушка подняла глаза. Ее лицо ожесточилось. Она отстранилась от Арина.

— Что?

— Ты — его сестра или любовница?

Девушка подошла к Кестрел и дала ей пощечину.

— Сарсин!

Арин оттянул ее назад.

— Его сестра мертва, — сказала Сарсин. — И надеюсь, что ты будешь страдать столько же, сколько страдала она.

Кестрел подняла пальцы к щеке, чтобы успокоить боль — и прикрыть связанными в запястьях руками улыбку. Она вспомнила синяки, которыми был покрыт Арин, когда она покупала его. Вспомнила его мрачную непокорность. Кестрел никогда не могла понять, почему рабы нарывались на наказания. Но как же сладко было испытать струю силы, пусть слабую, когда ладонь хлестнула ее по лицу. Осознать, несмотря на боль, что в течение мгновения ситуацию контролировала она.

— Сарсин — моя кузина, — сказал Арин. — Я не видел ее много лет. После войны ее продали как домашнюю рабыню. Я был рабочим, поэтому… — Мне все равно, — прервала его Кестрел.

Он встретился с ней взглядом. Его затененные глаза были цвета морской воды зимой — того цвета, который увидела Кестрел, когда смотрела из лодки вниз и гадала, каково это — утонуть.

Арин разорвал взгляд и сказал своей кузине:

— Я хочу, чтобы ты была ее смотрительницей. Отведи ее в восточное крыло, отдай в ее распоряжение апартаменты… — Арин! Ты сошел с ума?

— Забери все, что можно использовать как оружие. Дверь наружу должна быть постоянно закрыта. Позаботься, чтобы она ни в чем не нуждалась, но помни, что она — пленница.

— В восточном крыле.

В голосе Сарсин сочилось презрение.

— Она — дочь генерала.

— О, я знаю.

— Политическая арестантка, — сказал Арин. — Мы должны быть лучше валорианцев.

Мы стоим выше, чем дикари.

— Ты в самом деле думаешь, что, если будешь держать свою птичку с подрезанными крылышками в роскошной клетке, это изменит мнение валорианцев о нас?

— Это изменит наше собственное мнение о себе.

— Нет, Арин. Это изменит всеобщее мнение о тебе.

Он покачал головой.

— Она — моя, и я могу поступать с ней так, как считаю нужным.

Среди геранцев прошло неловкое шевеление. Сердце Кестрел екнуло. Она все время пыталась забыть, что это значило — принадлежать Арину. Он с твердостью притянул ее к себе, и ее сапоги со скрипом подошв протащились по плиткам. Взмахом ножа Арин разрезал путы на ее запястьях, и звук падения кожаных ремней на пол разнесся по атриуму неожиданно громко — почти так же громко, как приглушенные возражения Сарсин.

Арин выпустил Кестрел.

— Пожалуйста, Сарсин. Отведи ее.

Его кузина с изумлением на него уставилась. В конце концов она кивнула, однако выражение ее лица ясно дало понять: она считала, что Арин увлекся чем-то, что приведет к разрушительным последствиям.

— Иди за мной, — сказала она Кестрел и пошла прочь из атриума.

Они не успели уйти далеко, когда Кестрел поняла, что Арин, должно быть, вернулся в приемную залу. Она услышала звуки того, как сдираемое со стен оружие падало на пол.

Резкий грохот отдавался эхом по всему дому.

*** Различные покои располагались вокруг центральной части апартаментов — спальной комнаты, затишного места, окрашенного серым светом приближавшегося утра, льющимся через окна. Покои обладали изяществом жемчуга: гладкостью и чистотой. Цвета были приглушены, однако из того, что когда-то давно говорил ей Арин, Кестрел знала: у каждого цвета есть свое значение. Несмотря на вычурную валорианскую мебель, это были апартаменты геранской аристократки.

Сарсин ничего не сказала, а лишь приподняла край фартука своего одеяния служанки.

Она начала собирать в подол зеркала, колпачок для тушения свеч, тяжелую мраморную чернильницу… Предметы переполнили подол и грозили прорвать ткань.

— Принеси ведро, — сказала Кестрел, — или сундук.

Сарсин бросила на нее яростный взгляд, потому что обе знали: ей пришлось бы сделать именно это. В покоях было слишком много вещей, которые в умелых руках могли превратиться в оружие. Кестрел с отчаянием наблюдала, как они исчезают, но была рада, что выглядело все по крайней мере так, будто она отдала приказ и Сарсин подчинилась.

Сарсин подошла к наружной двери и позвала на помощь. Скоро геранцы начали выносить из комнат кочерги. Медный кувшин. Часы с заостренными часовой и минутной стрелками.

Кестрел смотрела, как это все покидает апартаменты. Очевидно, Сарсин видела в предметах быта столько же угроз, сколько Кестрел. Неважно. Кестрел всегда сможет отвинтить от одного из столов ножку.

Но для того, чтобы бежать, ей понадобится нечто большее, чем оружие. Покои располагались слишком высоко над землей, чтобы выпрыгнуть из окна. В остальную часть дома вела только одна комната и одна дверь — которая имела весьма внушительного вида замок.

Когда геранцы вышли и оставили Кестрел наедине с Сарсин, Кестрел сказала:

— Погоди.

Сарсин не опустила толстый ключ, который держала в руке.

— Я должна увидеть подругу, — сказала Кестрел.

— Дни твоих визитов в свет окончены.

— Арин пообещал. — В горле Кестрел встал комок. — Моя подруга больна. Арин сказал, что я смогу ее навестить.

— Мне он ничего об этом не говорил.

Сарсин закрыла за собой дверь, и Кестрел не стала умолять. Она не хотела доставлять геранке удовольствие и показывать, насколько ее ранил звук повернувшегося в замке ключа и вставшего на место засова.

*** — Что, по-твоему, ты делаешь, Арин?

Сонно потирая глаза, он поднял взгляд на Сарсин. Он заснул в кресле. Стояло утро.

— Я не мог заснуть в своих прежних комнатах. По крайней мере здесь, в покоях Этты… — Я говорю не о твоем выборе спальной комнаты, хотя не могу не заметить, что она очень кстати располагается вблизи восточного крыла.

Арин вздрогнул. Полагалось, что есть только одна причина, по которой мужчина оставляет побежденную женщину своей пленницей.

— Это не то, чем кажется.

— Ах, да? Слишком много людей слышали, как ты назвал ее военной добычей.

— Это неправда.

Сарсин вскинула руки в воздух.

— Тогда почему ты это сказал?

— Потому что не мог придумать другого способа спасти ее!

Сарсин замерла. Затем она наклонилась над Арином и потрясла его за плечо, будто пробуждая от кошмара.

— Ты? Спасти валорианку?

Арин поймал ее руку.

— Пожалуйста, послушай.

— Я буду слушать, как только ты скажешь что-то, что я смогу понять.

— Я делал за тебя уроки, когда мы были детьми.

— И?

— Я сказал Анирэ заткнуться, когда она пошутила над твоим носом. Помнишь? Она толкнула меня на пол.

— Твоя сестра была слишком красива для своего же блага. Но все это было давнымдавно. К чему ты клонишь?

Теперь Арин держал обе ее руки.

— У нас есть кое-что общее, но, возможно, это ненадолго. Валорианцы придут. Город будет осажден. — Он не мог подобрать слов. — Ради богов, просто послушай.

— О, Арин. Ты ничему не научился? Боги тебя не услышат. — Она вздохнула. — Но я — услышу.

Он рассказал ей о том дне, когда был продан Кестрел, и о каждом последовавшем. Он ничего не утаил.

К тому времени как Арин закончил, лицо Сарсин изменилось.

— Ты по-прежнему глуп, — сказала она, однако нежно.

— Да, — прошептал он.

— Что ты собираешься с ней делать?

Арин беспомощно откинул голову на резную спинку кресла отца.

— Я не знаю.

— Она требовала встречи с больной подругой. Сказала, ты дал ей обещание.

— Да, но я не могу его исполнить.

— Почему?

— Кестрел ненавидит меня, но по-прежнему разговаривает. Как только она увидит Джесс… она больше никогда со мной не заговорит.

*** Кестрел сидела в солнечной комнате. Терраса была полна тепла, комнатных растений в горшках и их минерального, почти молочного запаха. Над горизонтом уже высоко поднялось солнце. Оно сожгло капли, оставшиеся на траве после ночного дождя, который потушил городские пожары. Из самого южного окна апартаментов Кестрел наблюдала, как пламя гасло.

Это была долгая ночь, долгое утро. Но Кестрел не хотела спать.

Ее взгляд упал на одно из растений. Геранцы называли его девичьим шипом. Оно было большим и с толстым стеблем и, должно быть, пережило войну. Его листья казались цветами, потому что их зелень в солнечном свете стала сверкающей краснотой.

Вопреки себе самой, Кестрел подумала о поцелуе Арина. О том, как его губы зажгли в ней огонь и превратили ее из простого листочка в пламя.

Кестрел открыла дверь террасы и вышла в расположенный на крыше сад, огражденный высокими стенами. Она вдохнула прохладный воздух. Все здесь было мертво. Веера коричневых листьев. Стебли, которые сломаются от первого прикосновения. На земле узорами в виде птичьих яиц были выложены серые, голубые и белые камни.

Кестрел провела руками по холодным стенам. На них не было никаких выступов или неровностей, ничего, что могло бы стать опорой для ее ступней или того, за что могли бы зацепиться пальцы рук. В дальней стене была дверь, но куда она ведет, Кестрел, вероятно, никогда не узнает. Дверь не открывалась.

Кестрел стояла в размышлениях. Она с силой закусывала губы. Затем вернулась в солнечную комнату и вынесла в сад девичий шип.

Она разбила горшок о камни.

*** Перевалило за полдень. Кестрел смотрела, как свет снаружи стал желтым. Пришла Сарсин и увидела осколки горшков в саду. Она собрала керамические черепки и прислала группу геранцев, которые обшарили апартаменты в поисках других.

Кестрел позаботилась о том, чтобы припрятать несколько неприятного вида осколков в тех местах, где они будут найдены. Но лучший — тот, который мог перерезать горло с легкостью ножа, — она вывесила за окно. Она привязала к нему полоску ткани и спустила его в густой плющ, который полз по стене купальни, а затем закрыла окно, зажав между рамой и подоконником другой конец веревки.

Осколок не был обнаружен, и Кестрел снова оставили в одиночестве.

В глазах у нее зудело, а кости превратились в свинец, но она отказывалась поддаться сну.

В конце концов она сделала то, чего боялась. Попыталась расплести волосы. Она дергала за косы и извергала проклятия, когда они запутывались в узлы. Боль не позволяла ей заснуть.

Как и стыд. Она вспомнила, как руки Арина погружались в ее волосы, как скользил его палец позади ее уха.

Вернулась Сарсин.

— Принеси мне ножницы, — сказала Кестрел.

— Ты знаешь, что я не стану этого делать.

— Потому что боишься, что я убью тебя ими?

Девушка не ответила. Кестрел подняла на нее взгляд. Молчание и то, как на лице Сарсин появилось задумчивое, любопытное выражение, удивило ее.

— Тогда обрежь их, — сказала Кестрел. Она бы обрезала волосы сама с помощью спрятанного среди плюща осколка, но это привело бы к вопросам.

— Ты — светская леди и еще можешь пожалеть, если острижешь волосы.

Кестрел ощутила волну усталости.

— Пожалуйста, — сказала она. — Я не в силах их терпеть.

*** Сон Арина был прерывистым, и, пробудившись, он не сразу понял, что спал в комнатах отца. Однако, несмотря ни на что, он был рад, что находится здесь. Возможно, это не место, а радость сбивала его с толку. Она была малознакомым чувством. Старым и как будто окостеневшим, словно суставы, которые было больно сгибать.

Он провел рукой по лицу и поднялся на ноги. Пора идти. Плут не станет выражать недовольство по поводу того, что Арин вернулся в свой дом, однако необходимо было составить планы.

Он спускался по лестнице западного крыла, когда увидел на нижнем этаже Сарсин. Она выходила из восточного крыла с корзинкой в руках. Арин остановился.

Казалось, будто ее корзинка полна пряденого золота.

Арин прыжками преодолел оставшиеся ступени. Он решительно подошел к своей кузине и сжал ее руку.

— Арин!

— Что ты сделала?

Сарсин вырвалась.

— То, что она хотела. Держи себя в руках!

Но Арин видел Кестрел такой, какой она была вечером перед балом. Как ее волосы лежали в его ладонях копной приглушенного света. Он вплетал в ее косы страсть, хотел, чтобы она почувствовала это, хоть и боялся. Он встретился с ней взглядом в зеркале и не мог понять, не мог прочитать ее чувств. Он ощущал лишь собственное пламя.

— Это просто волосы, — сказала Сарсин. — Они отрастут.

— Да, — ответил Арин. — Но не все можно вернуть.

*** День перешел в вечер. После Зимнего бала прошли уже почти сутки, а с того времени, как Кестрел спала, — еще дольше. Девушка не отрывала глаз от наружной двери своих покоев.

Арин открыл ее. Затем он отступил назад и втянул в себя воздух, будто Кестрел застала его врасплох. Его рука сжалась на дверной раме, и он уставился на девушку широко распахнутыми глазами. Однако он ничего не сказал насчет того, что на Кестрел все еще был ее черный дуэльный костюм. Он не упомянул о неровных волосах, которые теперь доставали лишь до плеч.

— Ты должна идти со мной, — сказал он.

— Чтобы увидеться с Джесс?

Его губы сжались.

— Нет.

— Ты говорил, что отведешь меня к ней. Очевидно, такой вещи, как геранская честь, не существует.

— Я отведу тебя к ней, как только смогу. Сейчас не получится.

— Когда?

— Кестрел, Плут здесь. Он хочет увидеть тебя.

Ее ладони сжались в кулаки.

Арин произнес:

— Я не могу ему отказать.

— Потому что ты — трус.

— Потому что, если я это сделаю, тебе же будет хуже.

Кестрел подняла подбородок.

— Я пойду с тобой, — сказала она, — если ты никогда не будешь притворяться, будто действуешь в моих интересах.

Арин не стал говорить об очевидном: выбора у Кестрел не было. Он просто кивнул.

— Будь осторожна, — сказал он.

*** Плут был одет в валорианский камзол, который, без сомнений, Кестрел видела вчера на губернаторе. Мужчина сидел справа от места во главе обеденного стола, но встал, когда вошли Кестрел и Арин. Он приблизился.

Его глаза задержались на Кестрел.

— Арин, твоя рабыня выглядит совершенно дико.

Из-за недостатка сна ее мысли были разрозненными и сверкающими, подобно осколкам зеркала, подвешенным на веревочках. Слова Плута крутились в ее сознании. Арин рядом напрягся.

— Без обид, — сказал ему Плут. — Это был комплимент твоему вкусу.

— Чего ты хочешь, Плут? — спросил Арин.

Мужчина погладил пальцем нижнюю губу.

— Вина. — Он поглядел прямо на Кестрел. — Принеси вина.

Сам приказ был не важен. Имело значение лишь то, что за ним стояло: это был первый приказ из многих и в конечном итоге они все означали только одно требование — подчинения.

Единственным, что не позволило мыслям Кестрел отразиться на ее лице, было осознание: Плуту доставит удовольствие любое сопротивление. Однако она не могла заставить себя сдвинуться с места.

— Я принесу вино, — сказал Арин.

— Нет, — возразила Кестрел. Она не хотела оставаться с Плутом наедине. — Я схожу.

На одно неуверенное мгновение Арин неловко замер. Затем он подошел к двери и жестом пригласил в комнату девочку-геранку.

— Пожалуйста, проводи Кестрел в винный погреб и затем вернись с ней обратно сюда.

— Выбирай хороший урожай, — сказал Плут Кестрел. — Ты сможешь отличить лучший сорт.

Пока она покидала комнату, его блестящие глаза следили за ней.

Она вернулась с бутылкой отчетливо промаркированного валорианского вина урожая того года, когда произошла Геранская война. Кестрел поставила бутылку на стол перед двумя мужчинами. Сжав челюсти, Арин слегка покачал головой. Улыбка Плута пропала.

— Это было лучшее, — сказала Кестрел.

— Лей.

Плут толкнул к ней свой бокал. Кестрел сняла пробку и наклонила бутылку — и продолжала лить, даже когда красное вино перелилось через кромку бокала и растеклось по столу и на колени Плута.

Мужчина вскочил на ноги, стряхивая вино со своей великолепной краденой одежды.

— Черт тебя побери!

— Ты сказал лить. Не говорил, когда я должна остановиться.

Кестрел не знала, что произошло бы дальше, если бы Арин не вмешался.

— Плут, — сказал он, — я хочу попросить тебя прекратить играть в игры с тем, что принадлежит мне.

С почти тревожащей быстротой ярость Плута исчезла. Оставшись в простой тунике, он снял свой запятнанный камзол и воспользовался им, чтобы промокнуть вино.

— Там, откуда я взял это, еще полно одежды. — Он отбросил камзол в сторону. — Особенно учитывая, сколько людей погибло. Почему бы нам не заняться делом?

— С превеликим удовольствием, — ответил Арин.

— Только послушай его, — дружеским голосом сказал Плут Кестрел. — Так быстро вернулся к своим светским манерам. Арин никогда не был из простых людей. Не то, что я.

— Кестрел промолчала, и Плут продолжил: — У меня для тебя есть небольшое поручение, моя девочка. Я хочу, чтобы ты написала письмо отцу.

— Как я понимаю, я должна сказать ему, что все хорошо, чтобы вы могли сохранить свою революцию в тайне как можно дольше.

— Ты должна радоваться. Подобные письма с ложными сведениями сохраняют жизнь таким валорианцам, как ты. Если хочешь жить, от тебя должна быть какая-то польза. Хотя мне кажется, что у тебя нет желания быть полезной нам. Помни: чтобы написать письмо, все пальцы тебе не нужны. Хватит и трех на одной руке.

Дыхание Арина превратилось в свист.

— Чтобы на страницах остались пятна моей крови? — холодно спросила Кестрел. — Едва ли это убедит генерала, что я в полном здравии. — Когда Плут начал отвечать, Кестрел перебила его. — Да, я не сомневаюсь, что у тебя есть длинный список изобретательных угроз, который ты с удовольствием озвучишь. Не стоит утруждать себя. Я напишу письмо.

— Нет, — сказал Арин. — Ты перенесешь на бумагу мои слова. Я буду диктовать. Иначе ты придумаешь какой-то зашифрованный способ предупредить отца.

Сердце Кестрел дрогнуло. Именно таким был ее замысел.

Перед ней появились бумага и чернила.

Арин начал:

— Дорогой отец.

Ее перо дернулось. Внезапная боль в горле заставила Кестрел задержать дыхание. Но она решила, что так даже лучше, если буквы будут неровными и вихляющими. Отец поймет по ее почерку, что что-то не так.

— Бал прошел лучше, чем можно было ожидать, — продолжил Арин. — Ронан попросил моей руки, и я согласилась. — Он помедлил. — Эта новость, должно быть, разочарует тебя, но тебе придется приносить славу армии империи за нас обоих. Я знаю, что так и будет. Я также знаю, что ты не удивлен. Я ясно дала тебе понять мои чувства по поводу военной жизни. И симпатия Ронана была заметна уже в течение некоторого времени.

Кестрел подняла кончик пера, гадая, когда Арин понял что-то, что она так долго отказывалась увидеть. Где сейчас Ронан? Он презирает ее с той же силой, с какой она сама презирает себя?

— Порадуйся за меня, — сказал Арин. Кестрел не сразу поняла, что эти слова тоже должна была записать. — Теперь подпись.

Именно такое письмо Кестрел написала бы при нормальных обстоятельствах. Она ощутила, насколько глубоко подвела отца. Арин знал ее мысли, ее чувства, ее манеру говорить с кем-то, кого она любила. А она не знала его совершенно.

Арин взял письмо и проглядел его.

— Еще раз. Теперь — аккуратно.

Он был удовлетворен только тогда, когда она написала несколько копий. Почерк конечного письма был твердым.

— Хорошо, — сказал Плут. — И последнее.

Кестрел устало пыталась стереть с пальцев чернила. Она могла бы заснуть. Она очень хотела. Сон был слеп, он был глух, он унесет ее прочь из этой комнаты и от этих людей.

Плут произнес:

— Скажи нам, как скоро прибудет пополнение войск.

— Нет.

— Сейчас я могу начать озвучивать свои изобретательный угрозы.

— Кестрел скажет нам, — произнес Арин. — Она увидит мудрость этого.

Плут приподнял брови.

— Она скажет нам, как только увидит, что мы можем сделать с ее народом. — Лицо Арина пыталось донести до Кестрел что-то, чего он не мог произнести вслух. Кестрел сосредоточилась и поняла, что уже видела в его глазах такое выражение. Это был осторожный блеск, с которым Арин заключал сделку. — Я отвезу ее во дворец губернатора, где она увидит мертвых и умирающих. Она увидит своих друзей.

Джесс.

Глава 31 — Не провоцируй Плута, — сказал Арин, когда они вышли из экипажа и ступили на пыльную тропу, которая вела ко дворцу губернатора.

Дворец показался Кестрел зловещим:

его впечатляющий фасад был таким же, как вчера, однако свет горел лишь в некоторых окнах.

— Кестрел, ты меня слышишь? Не пытайся с ним играть.

— Он сам начал.

— Вопрос не в этом. — Гравий шуршал под подошвами Арина, который решительно шел по тропе. — Неужели ты не понимаешь, что он хочет твоей смерти? Он ухватится за любую возможность, — сказал Арин почти самому себе. Он держал руки в карманах.

Опустив голову, он вышагивал своими длинными ногами быстрее, чем успевала Кестрел. — Я не могу… Кестрел, ты должна понять, что я никогда не посмею притронуться к тебе. То, что я назвал тебя добычей — своей добычей, — было всего лишь словами. Однако это сработало. Плут не причинит тебе вреда, я клянусь, но ты должна… немного замаскироваться. Где-то помочь. Просто скажи нам, сколько времени осталось до битвы.

Предоставь ему причину поверить, что от тебя живой пользы больше. Проглоти свою гордость.

— Может, для меня это не так просто, как для тебя.

Он обернулся к ней.

— Для меня это не просто, — сказал он сквозь зубы. — Ты знаешь, что не просто.

Представь, сколько мне прошлось проглотить за последние десять лет! Что мне приходилось делать, чтобы выжить!

Они остановились перед входом во дворец.

— На самом деле, — произнесла Кестрел, — мне совершенно неинтересно. Можешь рассказать свою печальную историю кому-нибудь другому.

Он вздрогнул, будто она дала ему пощечину. Его голос прозвучал тихо:

— Ты умеешь заставлять людей чувствовать себя такими незначительными.

Кестрел ощутила жар стыда, а затем постыдилась этого. Кто он такой, что она должна просить прощения? Он использовал ее. Лгал. Ничего из сказанного им не имело значения.

Если она и должна стыдиться, то только того, что ее было так легко обмануть.

Арин медленно запустил пальцы в свои короткие волосы. Его ярость спала, сменилась чем-то более тяжким. Он не смотрел на Кестрел. От его дыхания в холодном воздухе образовывались облачка пара.

— Делай со мной, что пожелаешь. Говори что угодно. Но меня пугает то, как ты отказываешься замечать опасность своих игр с остальными. Может быть, сейчас ты поймешь.

Он открыл двери губернаторского дворца.

Сначала по ней вдарил запах. Крови и гниющей плоти. Он прорвался в ее желудок.

Кестрел с трудом удавалось сдерживать рвотные позывы.

Приемная зала была завалена телами. Леди Нерил лежала лицом вниз почти в том же самом месте, где стояла в ночь бала, приветствуя гостей. Кестрел узнала ее по зажатому в ее руке шарфу из яркой, блестящей в свете факелов ткани. Мертвых насчитывались сотни.

Кестрел увидела капитана Венсана, леди Фарис, Сенатора Никона с семьей, Беникса… Кестрел опустилась на колени рядом с ним. Его большая ладонь на ощупь была как холодная глина. Кестрел чувствовала, как на его одежду капали ее слезы. Они росой легли на его кожу.

Арин тихо сказал:

— Его похоронят сегодня вместе с остальными.

— Его нужно сжечь. Мы сжигаем своих погибших.

Кестрел не могла больше смотреть на Беникса, но подняться на ноги ей тоже не удавалось.

Арин нежно прикоснулся к ней и помог встать.

— Я позабочусь, чтобы все было сделано правильно.

Кестрел заставила свои ноги шевелиться, идти мимо тел, сваленных, подобно отходам.

Она подумала, что, должно быть заснула и видит кошмар.

Она помедлила при виде Айрекса. Его рот был в фиолетовых пятнах, проявившихся от яда, но на боку зияли влажные порезы и последний — на горле. Даже отравленный, он сражался.

Ее глаза снова наполнились слезами.

Рука, которой Арин поддерживал ее, сжалась. Он потянул Кестрел прочь от Айрекса.

— Не смей оплакивать его. Если бы он не был мертв, я бы убил его сам.

* Больные лежали на полу танцевальной залы. Здесь запах был еще хуже: рвотных масс и человеческих испражнений. Между импровизированных матрасов расхаживали геранцы.

Они вытирали лица влажной тканью, выносили подкладные судна. Было странно видеть, как они по-прежнему, будто невольники, выполняют свою работу, видеть жалость в их глазах и знать, что лишь эта жалость заставляет их ухаживать за людьми, которых они сами пытались уничтожить.

Один из геранцев поднял взгляд, заметил Кестрел и начал задавать Арину вопросы, но Кестрел ничего не слышала. Она отошла в сторону. В спешке спотыкаясь, она пробиралась мимо матрасов, высматривая большие карие глаза, вздернутый нос, небольшой рот.

Кестрел едва узнала ее. Губы Джесс стали фиолетовыми, а веки распухли и не поднимались. Она по-прежнему была в бальном платье, воздушном зеленом туалете, который теперь казался на ней ужасно неуместным.

— Джесс, — позвала Кестрел. — Джесс.

Дыхание девушки прервалось, а затем превратилось в свист. Это был единственный признак того, что она в сознании.

Кестрел нашла глазами Арина. Он стоял у противоположной стены и не встречался с ней взглядом.

Кестрел решительно подошла к нему. Схватила за руку. Потянула к своей подруге.

— Что это? — требовательно спросила она. — Какой яд вы использовали?

— Я не… — Это было что-то, что вы легко могли достать, возможно, в сельской местности.

Какое-то растение?

— Кестрел… — Вы могли собрать его много месяцев назад, высушить и сделать порошок. Он должен был быть бесцветным, чтобы подмешать его в охлажденное вино. — Кестрел быстро перебирала в памяти все, что говорила ей когда-либо о местных растениях Инэй. — Симберри? Нет, она бы не подействовала так быстро… — Это был ночной локон.

— Я не знаю, что это.

— Собираемый весной корень, высушенный на солнце и истолченный в порошок.

— Значит, есть противоядие, — убежденно сказала Кестрел, хоть Арин ни о чем подобном не говорил.

Арин помолчал несколько мгновений, перед тем как ответить:

— Нет.

— Да, оно есть! Геранцы были лучшими врачевателями в мире. Вы бы никогда не позволили существовать яду, не найдя к нему противоядие.

— Противоядия нет… только кое-что, что может помочь.

— Тогда вы должны давать это им!

Арин взял Кестрел за плечи и развернул ее, чтобы она не смотрела на ряды матрасов.

— У нас его нет. Никем не планировалось, что будут выжившие. Растение, которое нам требуется, нужно собирать осенью. Сейчас зима. Ничего не осталось.

— Нет, оно должно было остаться. Снега еще нет. Мороза — тоже. Большинство растений до первых заморозков не погибают. Так говорила Инэй.

— Верно, но… — Ты найдешь его.

Арин промолчал.

— Помоги ей. — Голос Кестрел надломился. — Пожалуйста.

— Это нежные растения. Они могли все погибнуть от холода, и я не уверен, что смогу… — Пообещай мне, что постараешься, — сказала Кестрел, будто не клялась себе, что его обещания ничего не стоят.

— Я постараюсь, — ответил Арин. — Обещаю.

* Он настоял на том, чтобы сначала отвезти ее к себе домой.

— Я могу отправиться в горы с тобой, — сказала Кестрел. — Я тоже могу искать.

Он одарил ее сухой улыбкой.

— Не ты проводила ребенком часы за книгами по ботанике, гадая, почему у одного вида деревьев листья четырехпальчатые, а у другого — шести.

Равномерное покачивание экипажа убаюкивало Кестрел. Часы потерянного сна заставили ее веки отяжелеть. Она с трудом держала глаза открытыми. За окном сумерки передали права ночи.

— У вас меньше трех дней, — пробормотала Кестрел.

— Что?

— Перед тем, как прибудет пополнение войск.

Когда Арин промолчал, Кестрел озвучила то, что он, должно быть, думал.

— Наверное, сейчас для тебя не самое подходящее время рыскать в горах в поисках какого-то растения.

— Я обещал, что поищу. Я сделаю это.

Глаза Кестрел закрылись. Она то погружалась в сон, то просыпалась. Когда Арин снова заговорил, она не знала, понимает ли он, что она слышит его, или нет.

— Я помню, как ехал однажды с мамой в карете. — Последовала долгая пауза. Затем снова послышался тот медленный и плавный голос, который выказывал в Арине певца. — В этом воспоминании я — маленький и хочу спать, а мама делает что-то странное. Каждый раз, когда карета поворачивает к солнцу, она поднимает руку, будто тянется к чему-то. В солнечном свете на ее пальцах будто пляшут языки пламени. Затем карета въезжает в тень, и ее рука падает. Снова в окно светит солнце — снова поднимается ее рука. Она становится затмением.

Кестрел слушала, и ей казалось, что сама эта история — затмение, укрывающее ее темнотой.

— Как раз перед тем, как заснуть, — продолжил Арин, — я понял, что она затеняет мои глаза от солнца.

Кестрел услышала, как Арин шевельнулся, ощутила на себе его взгляд.

— Кестрел. — Она представила себе, как он сидит, наклонившись вперед. Как выглядит в свете фонаря экипажа. — В выживании нет ничего плохого. В чем-то небольшом можно опускать свою честь, до тех пор пока ты настороже. Ты можешь налить бокал вина, как надо, и смотреть, как мужчина пьет, а сама строить планы своей мести. — Возможно, сейчас его голова слегка наклонилась на бок. — Наверное, ты строишь планы даже во сне.

Последовало молчание длиной в улыбку.

— Строй замыслы, Кестрел. Выживай. Если бы я не выжил, некому было бы помнить мою маму так, как помню я.

Кестрел больше не могла сопротивляться сну. Он затянул ее в свои объятия.

— И я бы никогда не встретил тебя.

* Кестрел смутно осознала, как ее поднимают. Она оплела руками чью-то шею и прислонила голову к его плечу. Она услышала вздох, но не была уверена, кому он принадлежал: ей или ему.

По плавному раскачиванию Кестрел поняла, что ее несут вверх по лестнице. Затем ее опустили на что-то мягкое. С ее ног сняли обувь. Потом Кестрел до подбородка накрыли толстым одеялом. Кто-то пробормотал геранское благословение на сон. Инэй? Кестрел нахмурилась. Нет, по голосу это была не Инэй, но кто мог сказать такие слова, кроме ее няни?

А затем ладонь, лежавшая на ее лбу, поднялась. Кестрел решила, что разберется с этой загадкой позже.

Она спала.

* Копыто лошади сорвалось на груде небольших обломков. Животное споткнулось, а затем расставило копыта и восстановило равновесие, и Арин сумел удержаться в седле.

Он мрачно подумал, что спускаться по этой тропе будет еще сложнее. Арин провел в поисках почти целый день. Та слабая надежда найти растение, которая в нем до сих пор теплилась, померкла.

Наконец, он спешился. Серо-коричневый склон горы был гол, на нем не росло деревьев, и впереди Арин увидел предательский проход, через который десять лет назад страну заполонили валорианцы. Арин заметил блеск металла — оружие охраняющих перевал геранца или геранки, которые были одеты в сливающийся с местностью наряд.

Арин скользнул за выступ скалы, потянув за собой свою лошадь. Он закрепил поводья в щели между двумя валунами. Не стоит, чтобы его или его лошадь увидели.

Ему следовало быть наверху и охранять проход или, по крайней мере, делать что-то еще, чтобы сохранить свою страну.

Свою. Эта мысль никогда не переставала будоражить его. Это стоило смерти. Снова стать человеком, которым он был до Геранской войны, стоило чего угодно. Однако сейчас он находился здесь и играл с судьбой, сделав ставку на столь малую вероятность успеха.

Он искал растение.

Арин представил себе реакцию Плута, если бы тот сейчас увидел, как он обшаривает землю в поисках бледного зеленого побега. От насмешек Арин сможет отмахнуться, а ярость — пережить, даже понять. Однако он не мог вынести того, что стояло перед его мысленным взором.

Как глаза Плута обращаются на Кестрел. Как нацеливаются на нее и находят еще одну причину для ненависти.

И чем больше Арин пытался защитить ее, тем сильнее становилась неприязнь Плута.

Замерзшие руки Арина сжались в кулаки. Он подышал на них, зажал пальцы под мышками и пошел вперед.

Ему следует отпустить ее. Позволить ей бежать в сельскую местность, на уединенные фермы, где ничего не знали о революции.

Но что потом? Кестрел предупредит отца. Она найдет способ. И тогда на полуостров обрушится вся военная мощь империи, в то время как Арин сомневался, что геранцы сумеют справиться даже с тем батальоном, который пройдет по перевалу не позднее, чем через два дня.

Отпустить Кестрел — то же самое, что и убить свой народ.

Арин наткнулся сапогом на камень и хотел пнуть его.

Но не стал, а продолжил идти.

Мысли изнуряли его сознание, предлагая решения, за которыми скрывались лишь новые трудности, дразня его уверенностью, что он потеряет все те вещи, которые пытался сохранить.

А затем он нашел.

Арин увидел на островке земли ростки нужного растения. Их было так мало, и они были сморщенными, но Арин с бушующей надеждой сорвал их.

Он поднял глаза от своих грязных рук и увидел, что снова оказался в поле зрения горного перевала. От появившейся идеи у него перехватило дыхание.

Эта идея была так же мала, как листочки в руке Арина. Однако замысел стал расти, пустил корни, и Арин начал понимать, как разбить валорианское войско.

Он понял, как может победить.

Глава 32 Проснувшись в постели, Кестрел не хотела думать, как попала сюда.

А затем вчерашние события навалились на нее. В дом прокрался холод, а сумерки будто давили ей на плечи. Ее разум наполнили мысли об Арине, о Джесс.

Услышав, как в замке повернулся ключ, Кестрел вскочила на ноги и лишь тогда поняла, что до сих пор сидела, уставившись в никуда. Она прошла через покои и, наконец, оказалась перед последней дверью, которая отворилась.

Сарсин.

— Где Арин? — спросила она.

Лучше ничего не выдавать.

— Я не знаю.

— В том-то и проблема.

Молчание.

— Для тебя это проблема, — пояснила Сарсин, — потому что Плут здесь и требует увидеться с Арином, а так как местоположение моего нерадивого кузена неизвестно, Плут хочет поговорить вместо него с тобой.

Пульс Кестрел замедлился, как когда Ракс в прошлом готовил на нее какую-то стремительную атаку или когда отец задавал ей вопрос, на который она не знала ответа.

—Откажи ему.

Сарсин рассмеялась.

— Это твой фамильный дом, — произнесла Кестрел. — Плут — твой гость. Кто он такой, чтобы командовать тобой?

Сарсин покачала головой, однако полный сожаления изгиб ее губ показал, что она не винит Кестрел за попытку. Когда она заговорила, ее слова не звучали угрожающе, хотя

Кестрел услышала в них отзвук чужой угрозы — того, что сказал Плут:

— Если ты не спустишься к нему вместе со мной, он придет сюда сам.

Кестрел окинула взглядом стены, подумав о том, как были расположены комнаты покоев, как они сводились внутрь, подобно раковине улитки, отчего создавалось впечатление, будто человек скрыт от мира в прекрасном уединенном месте.

Либо загнан в ловушку.

— Я спущусь, — сказала Кестрел.

* Сарсин привела ее в атриум, где Плут сидел на мраморной скамейке у фонтана.

Помещение освещалось факелами, и вода в фонтане переливалась красными и оранжевыми полосами.

— Я хочу поговорить с ней наедине, — сказал Плут Сарсин.

Та ответила:

— Арин… — …не является предводителем геранцев, каковым являюсь я.

— Мы еще посмотрим, надолго ли это, — сказала Кестрел и прикусила губу, что не укрылось от внимания Плута. Они оба знали, что это такое.

Ошибка.

— Все в порядке, — обратилась Кестрел к Сарсин. — Можешь идти. Иди.

Сарсин одарила ее полным сомнения взглядом и вышла.

Плут оперся локтями о колени и уставился на Кестрел. Он тщательно изучал девушку: ее длинные, свободно переплетенные пальцы, складки платья. В гардеробной ее покоев, вероятно, пока она спала, загадочным образом появились платья, и Кестрел радовалась этому. Дуэльный костюм сослужил ей хорошую службу, но в платье, подходящем для общества, Кестрел чувствовала себя готовой к сражениям другого рода.

— Где Арин? — спросил Плут.

— В горах.

— Что он там делает?

— Не знаю. Полагаю, что, поскольку валорианское пополнение прибудет через горный перевал, он оценивает достоинства и недостатки поля сражения.

Плут бросил ей ликующую ухмылку.

— Это не беспокоит тебя — быть предателем?

— Не вижу, в чем и кого я предала.

— Только что ты подтвердила, что войска придут через перевал. Спасибо.

— Едва ли стоит благодарностей, — ответила Кестрел. — Почти все подходящие корабли империи были отправлены на восток, а значит, другого пути в город нет. Это мог понять любой человек, у которого есть мозги, и именно поэтому Арин сейчас в горах, а ты — здесь.

На коже Плута начала выступать краснота. Он сказал:

— Мои ноги грязные.

Кестрел не имела ни малейшего понятия, как на это ответить.

— Помой их, — приказал Плут.

— Что?

Плут снял сапоги, вытянул ноги и отклонился на спинку скамейки.

Кестрел, которая и до этого стояла неподвижно, теперь окаменела.

— По геранской традиции хозяйка дома моет ноги особым гостям, — сказал Плут.

— Даже если подобная традиция существовала, она погибла десять лет назад. И я не хозяйка этого дома.

— Да, ты — рабыня. Ты сделаешь так, как я тебе велю.

Кестрел вспомнила, как Арин говорил, что можно поступаться собой в небольших вещах. Но имел ли он в виду это?

— Воспользуйся фонтаном, — сказал Плут.

Кестрел окатило яростью, но она не собиралась выказывать этого. Она присела на бортик фонтана, опустила туда ноги Плута и стала энергично тереть их, подобно тому, как стирали рабы. Если бы она была рабом, то, возможно, сумела бы притвориться, что моет что-то другое, но она никогда не занималась мытьем ничего, кроме собственного тела, поэтому не могла заставить себя поверить, будто ощущает под пальцами не кожу, плоть и кость.

Она испытывала отвращение.

Кестрел достала ноги Плута из фонтана и опустила их на плиточный пол.

Глаза Плута были полузакрыты, зрачки ярко блестели.

— Высуши их.

Кестрел поднялась.

— Ты никуда не уходишь, — сказал Плут.

— Мне нужно принести полотенце.

Кестрел радовалась предлогу уйти отсюда, уйти куда угодно и не возвращаться.

— Твоя юбка подойдет.

Не выдать лицом свои чувства теперь было сложнее. Кестрел наклонилась и вытерла подолом платья ноги Плута.

— А теперь смажь их маслом.

— У меня нет масла.

— Ты найдешь его под плиткой с изображением бога гостеприимства. — Плут указал на пол. — Нажми на край, и она поднимется.

В тайнике оказались склянки, покрытые десятилетней пылью.

— Они есть в каждом геранском доме, — сообщил Плут. — На твоей вилле — тоже.

Вернее, на моей. Как видишь, тебе нет нужды оставаться здесь против воли. Ты можешь вернуться домой.

Кестрел нанесла масло на ступни Плута и размазала его по шершавой коже.

— Нет. Мне там ничего не нужно.

Она почувствовала тяжесть взгляда на своей склоненной голове и руках, скользящих по его ногам.

— Ты делаешь это ради Арина?

— Нет.

— А что ты ради него делаешь?

Кестрел выпрямилась. Ее ладони были жирными. Она вытерла их о юбки, не заботясь о том, что брезгливость была по крайней мере одной из вещей, которые Плут хотел увидеть.

Зачем, зачем ему это?

Кестрел обернулась, чтобы уйти.

— Мы не закончили, — сказал Плут.

— Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

Кестрел пошла прочь, а Плут не последовал за ней, хотя она чувствовала на себе его взгляд до тех пор, пока не завернула за угол. Она нашла кухни, самое людное место в доме, и некоторое время стояла у огня, прислушиваясь к лязгу котелков. Она не обращала внимания на удивленные взгляды.

А потом начала дрожать, от ярости в той же мере, что и от всего остального.

Рассказать Арину.

Кестрел отмахнулась от этой мысли. Чем Арин поможет?

Арин был черной шкатулкой, спрятанной под гладкой плиткой. Крышкой люка, открывшейся под Кестрел. Он был не тем, кем она его считала.

Возможно, Арин знал, что это или нечто подобное произойдет.

Возможно, он даже не стал бы возражать.

Глава 33 Арин метнулся через порог своего дома. Он пронесся по освещенным коридорам и резко остановился, когда увидел взгляд стоявшего у фонтана в атриуме Плута.

Внезапно Арин снова почувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой, в ладони которого въелась белая пыль от того, как он работал на каменоломне не покладая рук, чтобы доказать этому мужчине свою силу.

— Я боялся, что мы разминемся, — сказал Арин. — Сначала я отправился на твою виллу, но мне сообщили, что ты уехал сюда.

— Где ты был?

Плут пребывал в недобром расположении духа.

— Разведывал горный перевал. — Когда при этих словах Плут нахмурился еще больше, Арин добавил: — Так как именно по нему, скорее всего, придут пополнения.

— Разумеется. Это очевидно.

— И я точно знаю, как мы должны с ними поступить.

По лицу Плута пробежал проблеск.

Арин послал за Сарсин и, когда та пришла, попросил ее привести Кестрел:

— Мне нужно ее мнение.

Сарсин замялась:

— Но… Плут погрозил ей пальцем.

— Уверен, ты хорошо заправляешь этим домом, но разве ты не видишь, что твой кузен порывается рассказать нам план, который может спасти наши шкуры? Не стоит обременять его деталями быта вроде того, кто с кем повздорил или что твоя подопечная не настроена на общение. Просто приведи ее.

Сарсин ушла.

Арин взял из библиотеки карту и поспешил в обеденную залу, где ждали Плут, Кестрел и Сарсин. Последняя одарила Арина раздраженным взглядом, как бы говоря, что умывает руки, и вышла.

Арин развернул карту на столе и прижал ее углы камнями из своих карманов.

Кестрел сидела, вооруженная упрямым молчанием.

— Выкладывай свой план, парень, — сказал Плут, глядя только на Арина.

Арин ощутил вспышку возбуждения, подобного тому, какое испытывал давным-давно, когда они только начинали замышлять захват города.

— Мы уже вывели из строя валорианских стражников, которые караулили проход с нашей стороны. — Он прикоснулся к карте и провел пальцем по ленте перевала. — Теперь мы должны отправить небольшой отряд на другой конец прохода. Мы выберем тех мужчин и женщин, которые лучше остальных смогут притворяться валорианцами до последнего момента. Имперские стражники будут повержены. Некоторые из наших людей займут их место, другие спрячутся у подножий холмов, а через проход отправится гонец, который передаст сигнал нашим бойцам, стоящим наготове с черным порохом вот здесь, — Арин указал точку посредине перевала, — с обеих сторон. Нам понадобятся люди, которые знают горы и смогут вскарабкаться достаточно высоко, чтобы оказаться над валорианцами. Эти люди также должны будут быть готовы оказаться под градом лавины, которую могут обрушить взрывы. Хватит четырех человек, по два с каждой стороны.

— Нам не хватит черного пороха, — сказал Плут. — Лучше приберечь его до самого вторжения.

— Если мы не воспользуемся черным порохом сейчас, то до вторжения не доживем. — Арин оперся ладонями о стол и наклонился над картой. — Большая половина наших сил, около двух тысяч человек, будет защищать наш конец перевала. В валорианском батальоне всегда насчитывается приблизительно одно и то же число воинов, поэтому… — Всегда? — переспросил Плут.

Глаза Кестрел, которые постепенно прищуривались, пока Арин объяснял план, теперь стали щелочками.

— Ты много узнал, пока был рабом генерала, — одобрительно произнес Плут.

Подробности о валорианских войсках стали известны Арину вовсе не таким образом, но он сказал лишь:

— Оба войска, наше и их, будут приблизительно равны по численности, но не по опытности и вооружению. Мы окажемся слабее. Кроме того, у валорианцев будут лучники и арбалетчики. Однако они не станут тащить с собой тяжелые пушки, когда не планируют сражаться. Здесь у нас будет преимущество.

— Арин, у нас нет пушек.

— Есть. Нам надо лишь снять их с кораблей, которые мы захватили в гавани, и поднять в горы.

Плут широко раскрыл глаза, а затем стукнул Арина в плечо.

— Гениально.

Кестрел откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Как только весь батальон войдет в проход, — продолжил Арин, — и начнет выходить с нашей стороны, наши пушки выстрелят в передние ряды. Полная неожиданность.

— Неожиданность? — Плут покачал головой. — Валорианцы отправят вперед разведчиков. Как только те заметят пушки, они мгновенно насторожатся.

— Никто не увидит пушки, потому что наше оружие и люди будут замаскированы полотнами вот такого цвета. — Арин указал на бледные камни. — Подойдут пенька и мешковина с верфей, и мы можем снять простыни с валорианских постелей. Мы сольемся с окрестностями.

Плут расплылся в улыбке.

— Итак, наши пушки выстрелят по передним рядам, — сказал Арин, — которые будут состоять из кавалерии. Следует надеяться, что лошади запаникуют. Даже если нет, им все равно будет сложно удержаться на склоне. Тем временем посередине перевала взрываются бочки с черным порохом и обрушивают скалу, разделяя батальон на две части. Затем наши силы, ожидающие на той стороне, выходят из укрытия и быстро разбираются с первой половиной валорианского войска, которая окажется в ловушке и хаосе. Мы делаем то же самое со второй половиной. Победа наша.

Сначала Плут ничего не сказал, хотя его лицо говорило само за себя.

— Итак? — повернулся он к Кестрел. — Что ты думаешь?

Кестрел на него не смотрела.

— Заставь ее говорить, Арин, — недовольно потребовал Плут. — Ты сказал, что хочешь узнать ее мнение.

Арин, который наблюдал за легкими изменениями настроя и позы Кестрел и видел, как увеличивалось ее негодование, сказал:

— Она считает, что план может сработать.

Плут переводил взгляд с одного из них на другого. Его глаза задержались на Кестрел.

Вероятно, он пытался увидеть то, что заметил Арин. Затем он пожал плечами тем эффектным жестом, благодаря которому был так популярен в свою бытность распорядителем торгов.

— Что же, это лучше, чем то, что у меня было до сих пор. Я расскажу всем, что делать.

Кестрел бросила на Арина быстрый взгляд, значение которого молодой человек понять не смог.

Плут приобнял Арина одной рукой и ушел.

Оказавшись наедине с Кестрел, Арин немедленно достал из кармана найденное им растение: горсть зелени с похожим на проволоку стеблем и заостренными листьями. Он положил ростки на стол. Глаза Кестрел сверкнули и превратились с самоцветы радости. То, как она смотрела на него, было сокровищем.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Мне следовало поискать его раньше, — ответил Арин, — чтобы тебе не пришлось просить.

Он прикоснулся тремя пальцами к тыльной стороне ее ладони: этим жестом геранцы принимали благодарность за подарок, но им же могли просить прощения.

Рука Кестрел была гладкой и блестела, будто ее смазали маслом.

Кестрел отняла руку. Она преобразилась. Арин видел, как радость покинула ее.

Кестрел сказала:

— Что я тебе за это должна?

— Ничего, — быстро ответил он в смятении. Разве не он должен ей? Разве однажды она не сражалась за него? Разве он не использовал ее доверие, чтобы повергнуть ее мир?

Арин внимательно посмотрел на Кестрел и понял, что она не столько преобразилась, сколько вернулась обратно к той тлеющей ярости, от которой напрягались ее плечи все время, пока она сидела рядом с Плутом.

Разумеется, Кестрел злилась: только что она выслушала замысел того, как уничтожить ее людей. Но как только Арин предположил, что дело, вероятно, в этом, его разум обратился к тому непонятному взгляду, который она бросила ему. Арин рассматривал его со всех сторон, как мог бы крутить ракушку, гадая, что скрывается внутри.

Он помнил тот взгляд: легкое движение бровей, поджатые губы.

— В чем дело? — спросил он.

Казалось, Кестрел не станет отвечать. Но затем она сказала:

— Плут сделает вид, что твои идеи — его.

Арин знал это.

— Тебе не все равно?

Вздох отвращения.

— Нам нужен предводитель, — сказал Арин. — Мы должны победить. Как — значения не имеет.

— Ты занимался, — произнесла Кестрел, и Арин осознал, что процитировал строчку из книг ее отца о войне. — Ты брал тексты из моей библиотеки и читал о валорианском боевом порядке и методах нападения.

— Разве ты не сделала бы то же самое?

Кестрел нетерпеливо взмахнула рукой.

Арин сказал:

— Самое время для того, чтобы мой народ научился чему-то от твоего. Ведь вы, в конце концов, завоевали половину известного мира. Как думаешь, Кестрел? Из меня получился бы хороший валорианец?

— Нет.

— Нет? Даже когда я придумываю такие гениальные стратегии, что мой генерал крадет их?

— И кем же ты можешь быть, раз позволяешь ему?

Кестрел встала, прямая и стройная, как меч.

— Я — лжец, — медленно ответил ей Арин. — Трус. У меня нет чести.

Снова этот взгляд, отражающий скрытые мысли.

Тайну.

— В чем дело, Кестрел? Скажи мне: что не так?

Ее лицо ожесточилось таким образом, что Арин понял: ответа он не получит.

— Я хочу увидеться с Джесс.

Чахлое и вялое целебное растение лежало на столе.

Арин не знал, что именно он хотел этим исправить.

* Снег сыпался на дорожку, ведущую к экипажу. Кестрел была благодарна за растение, которое несла Сарсин, но вечер испортил ее настрой и скрутил все внутри тревогой. Она думала о Плуте и размышляла над планом Арина — хитрым планом, вероятность успеха которого была слишком велика.

Больше, чем когда-либо, ей нужно было бежать.

Однако как ей сделать это, когда она находилась во дворе дома Арина, окруженная геранцами, которые все меньше напоминали разнородных мятежников, и все больше — армию?

Если она сумеет бежать, что произойдет с Джесс?

Сарсин нырнула в экипаж. Кестрел собиралась уже последовать за ней, когда оглянулась через плечо на дом. Он бледно мерцал, окутанный вечерним снегом. Кестрел увидела архитектурный изгиб восточного крыла здания, где находились ее покои. Высокий каменный прямоугольник был стенами ее расположенного на крыше сада, однако казался вдвое длиннее.

Дверь.

Кестрел вспомнила запертую дверь в саду и осознала несколько вещей.

Дверь, должно быть, вела в другой сад, который был зеркальным отражением ее.

Поэтому высокая стена снаружи выглядела вдвое шире.

Второй сад соединялся с западным крылом, которое сияло такими же большими окнами с ромбовидными переплетами, как и в ее покоях.

Что было более важно, крыша западного крыла имела пологий скат, который заканчивался над комнатой на первом этаже, возможно, библиотекой или салоном.

Кестрел улыбнулась.

Теперь план был не только у Арина.

* — Только для Джесс, — сказала Кестрел целительнице-геранке, не заботясь, что у ее ног умирали дюжины человек. Она хвостом ходила за целительницей, не желая рисковать тем, что хотя бы один листок пойдет на кого-то другого, пусть и замечала под фиолетовой маской яда многие другие знакомые лица.

Она выбрала Джесс.

Когда напиток был готов и полился в рот Джесс, та подавилась. По подбородку девушки потекла жидкость. Целительница спокойно поймала капли краем миски и попробовала еще раз, но результат был тем же.

Кестрел забрала у целительницы миску.

— Выпей это, — сказала она подруге.

Джесс застонала.

— Пей, — настаивала Кестрел, — иначе ты пожалеешь.

— А ты умеешь обращаться с больными, — произнесла Сарсин.

— Если ты не выпьешь, — сказала Кестрел Джесс, — то пожалеешь, потому что у тебя больше никогда не будет возможности дразнить меня, ты больше никогда не увидишь, как я хочу слишком многого и делаю глупости, чтобы достичь этого. Ты больше никогда не услышишь, как я говорю, что люблю тебя. Я люблю тебя, сестренка. Пожалуйста, выпей.

Горло Джесс издало щелчок. Кестрел приняла его за согласие и наклонила миску к губам подруги.

Джесс выпила лекарство.

Шли часы. Сгустилась ночь. Джесс не подавала никаких признаков выздоровления, Сарсин заснула на стуле, а Арин где-то готовился к битве, которая могла начаться уже на рассвете.

Затем Джесс втянула в себя воздух: это был тонкий, влажный вдох, но в нем прозвучало уже больше силы.

Глаза Джесс чуть приоткрылись щелочками, и, увидев Кестрел, девушка прохрипела:

— Я хочу к маме.

Такие же слова прошептала ей однажды Кестрел, когда они маленькими девочками легли спать в одной кровати, а их холодные мягкие ступни соприкасались. На этот раз Кестрел сама держала подругу за руку и делала то, что та когда-то делала для нее: бормотала успокаивающие слова, которые были почти не словами, а, скорее, музыкой.

Кестрел почувствовала, как пальцы Джесс слегка пожали ее ладонь.

— Не отпускай, — сказала Кестрел.

Джесс слушала. Ее глаза сосредоточились, открылись шире и пробудились в мир.

* — Тебе следует рассказать Арину, — сказала позже в экипаже Сарсин.

Кестрел знала, что геранка говорит не о Джесс.

— Я не стану. И ты тоже. Ты боишься Плута, — с презрением закончила Кестрел.

Она не добавила, что и сама его боялась.

* Ночью Кестрел снова попыталась открыть запертую дверь в саду. Она тянула за ручку изо всех сил. Дверь была массивной. Она даже не шелохнулась.

Кестрел стояла, дрожа в снегу. Потом ушла обратно в свои комнаты и вернулась со столом, который придвинула к стене в дальнем углу. Она вскарабкалась на стол, но попрежнему не доставала до верха. Тогда Кестрел понадеялась, что стенки угла станут опорой для ее рук и ног, чтобы она смогла вскарабкаться наверх.

Стена была слишком гладкой. Кестрел сползла по ней обратно вниз. Даже когда она поставила на стол стул, стена все еще оставалась чересчур высокой, а взгромождать что-то на стул будет слишком опасно. Кестрел могла разбиться о камни.

Девушка спустилась на землю и оглядела сад, освещенный горящей на террасе лампой.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки и задалась вопросом, будет ли польза от того, если положить наверх на стул, стоящий на столе, стопку книг. Внезапно она что-то услышала.

Шорох подошв по гальке. Он раздавался из-за двери, его источник находился за стеной.

Кто-то прислушивался к тому, что она делала.

И по-прежнему слушал.

Как можно тише Кестрел сняла стул со стола и ушла в дом.

*** Перед тем как отправиться к горному перевалу, в течение самых холодных ночных часов, Арин нашел время приказать, чтобы всю мебель, которую Кестрел могла двигать, вынесли из ее комнат.

Глава 34 Пока геранцы располагались вдоль перевала и у входа в него, Арин подумал, что, возможно, неправильно понял пристрастие валорианцев к войне. Раньше он считал, что оно питалось жаждой наживы. Дикарским представлением о превосходстве. Ему никогда не приходило в голову, что валорианцы шли воевать из-за любви.

Арину нравились эти часы ожидания. Молчаливое, сверкающее напряжение, подобное каракулям зарниц. Его город, раскинувшийся внизу позади него, пушка, на которую он положил руку, прислушиваясь к малейшим отзвукам с перевала. Арин неотрывно всматривался в горный проход, и, хоть он улавливал исходящий от мужчин и женщин вокруг него запах страха, его охватило нечто вроде благоговения. Он чувствовал бурлящую энергию, будто его жизнь была свежим полупрозрачным плодом с толстой кожурой. Кожуру можно было очистить, и ему будет все равно. Он никогда не испытывал ничего подобного.

Ничего, кроме… Это было еще одним влиянием войны. Она помогала Арину забыть то, что он забыть не мог.

Раздался колеблющийся звук. Он прокатился через перевал, постепенно усиливаясь. В этот момент появился один из гонцов Плута и подбежал прямо к своему командиру.

Даже если бы Арин находился от Плута дальше, он бы все равно услышал, как юноша, тяжело дыша, произнес:

— Идут, — выдохнул он. — Они идут.

После этого началась суета и спешка. Геранцы проверяли и перепроверяли, надлежащим ли образом установлены пушки. Отрезали от длинного горючего шнура фитили.

Забирались под серовато-коричневую материю.

Не моргая, Арин глядел через дыру, проделанную в полотне. Его глаза горели.

Но, разумеется, перед тем как увидеть врагов, он услышал их. Грохот тысяч вышагивающих ног. А затем из перевала начали выходить передние ряды валорианцев. Арин все ждал и ждал первого выстрела Плута.

Выстрел раздался. Пушечное ядро прорвало ткань, взметнулось в воздух и ударило по кавалерии. Людей и лошадей раскидало в разные стороны. Арин услышал крики, но закрыл от них свое сознание.

Полотна цвета скал убрали — теперь в них не было необходимости, — и Арин закладывал ядро в ствол пушки, стрелял и повторял все снова. Его ладони почернели от пороха. Внезапно рядом с ним появилась женщина и дернула его за рукав.

— Плут ранен, — сказала она.

Валорианцы открыли ответный огонь. Стрелы и арбалетные болты пронзали воздух с ужасающей точностью. Арин втянул в себя воздух и побежал.

Мимо него свистели стрелы.

Он нырнул за валун, который наполовину скрывал пушку Плута. Мужчина лежал, растянувшись на спине, его лицо было измазано черным порохом. Вокруг него собрались геранцы и ошарашено смотрели на своего предводителя.

— Нет! — крикнул им Арин. — Оставьте его, займитесь валорианцами!

Геранцы очнулись и вернулись к тому, чем занимались: они пытались пробить как можно больше брешей в строях валорианцев.

— Кроме тебя. — Арин схватил ближайшего к себе мужчину за рубашку. — Расскажи мне, что произошло. — Арин присел и ощупал руки и грудь Плута, выискивая кровь. — Ран нет. Почему нет ран?

— Он просто упал, — ответил мужчина. — Когда пушка выстрелила, взрыв сбил Плута с ног. Наверное, ударился головой.

Арин дико рассмеялся. Шли первые минуты битвы, а командир уже лежал без сознания.

Это едва ли было хорошим предзнаменованием.

Он оттащил Плута подальше за валун и достал из его кармана подзорную трубу. Ее взяли на генеральской вилле, и она отличалась хорошим качеством.

В чем-то даже слишком хорошим. Через нее Арин увидел, что валорианская кавалерия сумела остаться в седлах и держала лошадей под контролем, хотя и находилась на опасном крутом склоне под градом пушечных ядер. Валорианцы надвигались.

А затем Арин увидел нечто похуже. На его глазах несколько солдат из задних рядов изогнули шеи, чтобы осмотреть стены прохода. Яркой вспышкой сверкнул ручной захват, когда валорианец натянул лук, нашел цель на верху скалы и выстрелил.

Один из четырех геранцев, обязанностью которых было взорвать бочки с черным порохом, упал с утеса. Арин выругался. Он беспомощно наблюдал, как трех остальных геранцев сбили на землю арбалетными болтами.

«Вот и все», — подумал Арин. Это был конец. Если они не смогут обрушить в проход лавину камней, чтобы разделить валорианский батальон на две части, эта опытная армия, которая уже почти оправилась от неожиданности, быстро раздавит геранцев.

Но за край скалы по середине перевала хваталась последняя геранка, которая каким-то образом до сих пор была жива.

А потом она сорвалась. Перевернулась в воздухе и загорелась. Только тогда Арин заметил маленький бочонок, который она сжимала в руках. Женщина рухнула на землю и взорвалась. В рядах валорианской армии вспыхнуло пламя.

Лучшего второго шанса у Арина не появится.

— Цельтесь в лучников, — приказал он геранцам, которые стреляли из пушки Плута. — И арбалетчиков. Передайте остальным. Направьте весь огонь на этот отряд.

— Но валорианцы приближаются… — Делайте, как вам сказано!

Арин насыпал в какой-то мешок столько черного пороха, сколько уместилось. Он схватил моток фитиля, повесил мешок на плечо и побежал к подножью скалы.

То, что он делал, было безумием. Безумием, насланным богами, будто, когда он был еще в колыбели, его прокляли именами богов сумасшествия и смерти. Потому что Арин несся к узкой козьей тропе, врезанной в склон. Достигнув тропы, он рисковал бессчетное множество раз сломать лодыжки, прежде чем добраться до неустойчивого на вид нагромождения валунов, оплетенных черными ветвями зимних кустов. Если он не переломает сначала кости, его заметят и подстрелят.

Так и произошло.

Его бедро пронзило болью. Из плоти торчало древко стрелы. Еще одна просвистела мимо его шеи. Арин пошатнулся, затем заставил себя броситься вперед с новым взрывом скорости. Пульс отдавался у него в ушах, громкий, как оружейный залп.

Выступ скалы слева предлагал ему укрытие. Продолжая взбираться по тропе, Арин пробежал вдоль него. Затем он пригнулся, дрожа и извергая проклятия: его кровь заливала мешок с черным порохом. Арин засунул его в основание шаткого нагромождения камней и занялся фитилем.

Он зажег спичку и держал ее до тех пор, пока она не опалила его пальцы, а фитиль не занялся пламенем.

Теперь вверх. Вверх, будто весь он, взбиравшийся как можно выше, чтобы оказаться над грядущим взрывом, состоял лишь из этого слова.

Раздался взрыв. От него в склоне горы образовалась трещина. С утеса вниз покатились валуны.

Земля ушла из-под ног Арина. Он упал вместе с градом камней.

Глава 35 Издалека до Кестрел донеслись радостные крики.

Ее настроение испортилось. Валорианские солдаты не кричали от радости, когда побеждали. Они пели.

План Арина сработал.

Кестрел подошла к окну с ромбовидными переплетами, которое выходило во двор и на город позади него, и распахнула раму. В комнату ворвался зимний воздух. Мелкие снежинки кололи щеки Кестрел, которая перегнулась через подоконник.

К дому приближалась небольшая группа верховых. Они двигались медленно, подстраиваясь под Джавелина, всадник которого ехал, навалившись на шею животного.

Геранцы ведь не стали бы ликовать, если бы Арин был мертв или близок к смерти?

«Не глупи, — сказала себе Кестрел. — Мертвецы не ездят на лошадях».

Ее поглотила буря эмоций, но Кестрел не знала, позволительно ли ей испытывать их.

Она не знала, что чувствует на самом деле. Она не могла даже думать.

Затем лошади остановились. Арин соскользнул с Джавелина, и вокруг него началась суета: каждый из геранцев хотел первым подобраться к нему. Ему помогали держаться на ногах, закинув его руки себе на плечи.

Лицо Арина было белым от боли и кое-где черным — от грязи и синяков. На его порванной одежде виднелись алые пятна. Яркие кровавые знамена. Одна его нога была босой.

Он откинул голову назад, встретился взглядом с Кестрел и улыбнулся.

Кестрел захлопнула окно и оградила свое сердце: то, что она почувствовала, увидев, как Арин хромает по тропе, оказалось совершенно неожиданным. Ей нельзя было испытывать это, только не это.

Чистейшее, оглушительное облегчение.

* — Герой.

Плут смотрел сверху вниз на растянувшегося в постели Арина.

Арин начал качать головой, но поморщился от боли.

— Просто повезло.

— Чертовски повезло. Только благодаря кустарнику ты не упал с обрыва. Ты был практически погребен под грудой камней, но ничего не сломал.

— Я чувствую себя так, будто сломал все.

На лице Плута появилось странное выражение.

Арин сказал:

— Тебе тоже повезло.

— Лишиться сознания и пропустить битву? Не сказал бы. — Однако Плут пожал плечами, присел на край постели и потрепал Арина за ушибленное плечо. Когда тот выругался, он засмеялся. — В любом случае, это не последний раз. Расскажи мне, что произошло после того, как тебя выудили из-под камней.

— План сработал. Оползень разделил валорианских офицеров передних рядов и тыла, а также передавил доброе число тех, кто был посредине перевала. Они сдались. Думаю, мы сумели устроить все так, чтобы ни один гонец не вышел из прохода с валорианской стороны.

Я отправил раненых во дворец губернатора. Можно, кстати, превратить это место с госпиталь, которым он уже стал.

— Ты имеешь в виду наших раненых.

Арин оперся на локоть.

— И тех, и других. Я брал пленных.

— Арин, Арин. Нам больше не нужны зверушки-валорианцы. Нам и так уже по горло хватает аристократов. Но их письма, по крайней мере, держат столицу в заблуждении. И они могут послужить хорошим развлечением.

— И что бы ты предложил мне с ними делать, всех поубивать?

Плут раскрыл ладони, будто отвечая этим на вопрос Арина.

— Это недальновидно, — произнес Арин. Он был слишком уставшим, чтобы беспокоиться о возможном оскорблении. — И недостойно нас.

Молчание Плута приобрело жесткие грани.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказал Арин осторожнее. — Однажды мы можем оказаться в положении, когда нам понадобится обменяться пленными. Это была не последняя наша битва. Во время следующей кто-то из нас может оказаться в плену.

Плут поднялся.

— Обсудим это позже. Кто я такой, чтобы мешать нашему герою отдыхать?

— Пожалуйста, перестань меня так называть.

Плут цыкнул.

— Люди будут любить тебя за это, — сказал он.

Однако его голос прозвучал так, будто ничего хорошего он в этом не видел.

* Будущее больше не казалось геранцам таким хрупким. До битвы, если у них не было домов, куда они могли вернуться, они по большей части продолжали жить там, где жили рабами. Сейчас они начали занимать пустые дома валорианцев. Чтобы переехать в какое-то место, люди спрашивали позволения Плута, но иногда, перед тем как заговорить, они бросали взгляды на Арина. В таких случаях Плут неизменно отказывал.

Арин работал над тем, чтобы создать из геранских бойцов надлежащую армию. Он составил список людей, которые проявили себя во время битвы, и предложил сделать их офицерами. Звания, которые он писал напротив имен, были теми же, что геранская армия использовала до завоевания страны валорианцами.

Просмотрев список, Плут нахмурился.

— Похоже, ты хочешь возродить и монархию.

— Королевская семья мертва, — медленно ответил Арин.

— И тогда ты, лучшее, что остается?

— Я ничего подобного не говорил. И это не имеет никакого отношения к назначению офицеров.

— О, правда? Посмотри на свой список. Половина этих людей голубой крови, как ты.

— Но половина — нет. — Арин вздохнул. — Это всего лишь список, Плут. Решаешь ты.

Плут окинул его оценивающим взглядом, а затем некоторые имена вычеркнул и вписал другие. После этого он размашисто подписал бумагу.

Арин заметил, что им следует начать подчинять себе сельскую местность, захватывая фермы и перевозя зерно и другие припасы в город, чтобы подготовить его к осаде.

— Для начала подойдет поместье Этира.

— Отлично, отлично, — взмахнул рукой Плут.

Арин помедлил, а затем передал ему небольшую, но плотно набитую и тяжелую сумку.

— Возможно, ты найдешь эти книги занимательными. В них описываются валорианские войны и история.

— Я слишком стар для школьной парты, — ответил Плут и ушел, оставив Арина стоять с протянутой рукой.

* Кестрел возненавидела свои комнаты. Она задавалась вопросом, что за семья была у Айрекса, раз на двери покоев столь роскошных, что они могли принадлежать лишь его матери, установили замок, который открывался только снаружи. Замок, замысловатый и крепкий, был сделан из валорианской бронзы. К настоящему времени Кестрел очень хорошо его изучила: она провела немало часов в попытках взломать его.

Если бы ей нужно было назвать, какую часть покоев она ненавидела больше всего, перед ней встал бы сложный выбор между замком и садом, хотя в последнее время в ней начала возрастать особая неприязнь к портьерам.

Скрытая за ними, она наблюдала, как Арин покидает дом и возвращается — очень часто на ее лошади. Несмотря на то, как он выглядел после битвы, серьезных повреждений он не получил. Теперь он хромал уже меньше, повязка с его шеи исчезла, а дикого вида синяки побледнели до оттенков зеленого и фиолетового.

Прошло несколько дней, за которые они не обменялись ни словом, и от этого Кестрел чувствовала себя на пределе.

Ей было сложно стереть из памяти его усталую ласковую улыбку.

И последовавший водопад облегчения.

Кестрел отправила ему записку. «Джесс, скорее всего, уже поправилась», — писала она.

Она просила увидеться с Ронаном, которого держали в городской тюрьме.

Ответ Арина был короток: «Нет».

Кестрел решила более не упорствовать. К просьбе ее побудило чувство долга. Она боялась увидеть Ронана, даже если бы он согласился поговорить с ней. Даже если бы не презирал ее. Кестрел знала: увидеть Ронана — то же самое, что и встретиться лицом к лицу со своим провалом. Все ее поступки были неправильными… включая и то, что она не смогла полюбить его.

Она свернула записку из одного слова и отложила ее в сторону.

* Арин собирался покинуть генеральскую виллу, ставшую штабом армии, когда один из новоназначенных офицеров отдал ему честь. Тринн, мужчина средних лет, осматривал группу валорианских лошадей, захваченных во время битвы.

— Эти отлично подойдут для похода на поместье Метри, — сказал он.

Арин нахмурился.

— Что?

— Плут отправляет нас захватить поместье Метри.

Арин вышел из себя.

— Это глупо. В Метри выращивают маслины. Вы хотите пережить осаду на маслинах?

— Э-э… нет.

— Тогда отправляйтесь в Этиру, где найдете склады с зерном и скот.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Может быть, мне следует сначала спросить Плута?

— Нет. — Арин потер лоб, ощущая приступ усталости оттого, насколько осторожно ему приходилось обхаживать Плута. — Просто отправляйтесь.

Тринн взял свой отряд и уехал.

Когда Арин на следующий день увидел Плута, тот ни словом не обмолвился об обойденном приказе. Он вел себя жизнерадостно и предложил Арину навестить «валорианский скот», как он называл захваченных во время битвы пленных.

— Проверь, устраивают ли тебя условия, в которых их держат, — сказал Плут. — Почему бы тебе не сделать это завтра в полдень?

Плут уже некоторое время ни о чем не просил Арина, поэтому это поручение тот принял за хороший знак.

* Он взял с собой Сарсин, которая обладала организаторским талантом и уже превратила губернаторский дворец в нечто напоминающее надлежащий госпиталь. Арин надеялся, что его кузина сможет придумать, как поступить с возможным переполнением тюрьмы.

Вот только переполнение больше не представляло проблему.

Пол тюрьмы был влажным от крови. В камерах мешками лежали тела. Все валорианские солдаты были убиты — застрелены сквозь прутья решеток или заколоты копьями во сне.

Живот Арина свело. Он услышал, как Сарсин ахнула. Сапогами он стоял в темной луже крови.

Не всех пленников убили. Те, кого захватили в ночь начала революции, были попрежнему живы и в ужасе смотрели на Арина. Они молчали… Возможно, боялись, что пришел их черед. Но один из них подошел к тюремной решетке. Он был хорошо сложен, обладал приятным лицом и изящностью движений, которую Арин ненавидел. Которой завидовал.

Ронан не заговорил. Ему не нужно было. Резкое выражение его лица было хуже слов.

Оно обвиняло Арина. Называло его животным, гниющим в крови.

Арин отвернулся. Он решительно прошел по длинному коридору, пытаясь отогнать ощущение того, будто пытается скрыться, и встал перед женщиной, караулящей заключенных.

— Что произошло? — требовательно спросил он, хотя и знал ответ.

— Приказ, — ответила женщина.

— Плута?

— Разумеется. — Она пожала плечами. — Он сказал, это давно пора было сделать.

— И вы не подумали, что это неправильно? Убивать всех этих людей?

— У нас был приказ, — произнес другой стражник. — Это были валорианцы.

— Вы превратили тюрьму в скотобойню!

Один из геранцев кашлянул и сплюнул.

— Плут предупреждал, что ты так заведешься.

Сарсин схватила Арина за локоть и потянула его прочь из тюрьмы, пока он не наделал глупостей.

Моргнув, Арин поднял взгляд на стальное небо. Он глубоко вдыхал свежий воздух.

— Плут представляет собой проблему, — сказала Сарсин.

«Дыши», — приказал себе Арин.

Сарсин выкручивала свои пальцы, а затем быстро произнесла:

— Есть кое-что, о чем мне следовало рассказать тебе раньше.

Арин посмотрел на нее.

— Плут ненавидит Кестрел, — сказала Сарсин.

— Разумеется, ненавидит. Она — дочь генерала.

— Нет, дело не только в этом. Это ненависть тот, кто не может добиться желаемого.

Сарсин объяснила, чего именно, по ее мнению, хотел Плут.

Это взбесило Арина. Слова Сарсин кипели внутри него смесью ярости и отвращения.

Он не замечал. Не понимал. Почему он только сейчас узнал, что Плут стремился остаться с Кестрел наедине и подобным образом?

Арин поднял руку, чтобы прервать Сарсин, потому что по пятам за предыдущей мыслью пришла другая, еще более худшая.

Что, если Плут планировал, чтобы резня в тюрьме стала чем-то большим, нежели демонстрацией превосходства его власти над властью Арина?

Что, если это был отвлекающий маневр?

*** Прислонившись лбом к окну своей гостиной, Кестрел смотрела на пустой двор внизу.

Она пыталась заставить холодное стекло заморозить ее разум, потому что не в состоянии была выносить свои мысли и бессилие. Почему она до сих пор в плену?

Она проклинала себя и вдруг почувствовала, как по ее шее скользнула чья-то рука.

Ее тело отреагировало раньше сознания. Кестрел впечатала каблук в подъем ступни мужчины, ударила локтем в точку под его ребрами, скользнула под его толстую руку… …и была поймана за волосы. Плут притянул ее к себе. Он использовал массу своего тела, чтобы оттолкнуть ее от окна и прижать к стене.

Его рука легла поверх ее рта. Кестрел вывернула голову на бок. Большой палец Плута впился в ее подбородок, и мужчина рывком повернул ее лицо к себе.

Другая его рука поймала ее пальцы и крепко сжала.

— Не сопротивляйся, — сказал он. — Гибкое нельзя сломать.

Глава 36 Он попытался стянуть ее на пол. Кестрел вырвала руку и ударила ребром ладони по его переносице. Она услышала хруст, и на ее пальцы брызнула кровь.

Плут крякнул и охнул. Его ладони поднялись к сломанному носу, приглушая звуки, зажимая кровь.

Отпуская Кестрел.

Она оттолкнула его. «Нож», — думала она. Ее самодельный нож из керамического черепка, спрятанный среди плюща. У нее есть оружие, она не беззащитна, этого не произойдет, она не… Плут ударил ее по лицу.

Кестрел сбило с ног. Она лежала на полу, прижимаясь щекой к ковру, моргая при виде плетеных узоров. Кестрел заставила себя встать. Ее снова толкнули на пол. Она услышала, как из ножен вышел кинжал, как Плут говорит вещи, которые она отказывалась понимать.

А затем раздался грохот.

Кестрел не пыталась осознать, что это за звук, она не могла даже дышать, прижатая весом Плута. Но внезапно он вскарабкался на ноги. Он больше на нее не смотрел.

Он уставился на Арина, который ворвался в дверь.

С поднятым мечом Арин вошел в комнату. Его лицо было так бледно и напряжено, что казалось, будто он состоит только из кости и гнева.

— Арин, — успокаивающе произнес Плут. — Ты все неправильно понял.

Арин замахнулся, и его клинок снес бы голову Плута с плеч, если бы тот не наклонился.

Плут начал говорить так, будто они поспорили из-за игры, правила которой были забыты. Он говорил, что это нечестно, раз оружие Арина больше размером, что старые друзья не должны сражаться. Что валорианская девчонка сама напала на него.

— Посмотри на мое лицо, — сказал Плут. — Просто посмотри, что она со мной сделала.

Арин вонзил свой меч в грудь Плута. Раздался скрежет металла по кости. Звуки удушья, поток крови. Меч Арина вошел по самую рукоять. Острие торчало из спины Плута, и мужчина осел и сложился пополам, заливая Арина красным, но лицо того не изменилось.

Оно выражало лишь суровость и смерть.

Глаза Плута расширились в неверии. А затем померкли.

Арин выпустил меч и встал на колени рядом с Кестрел. Его окровавленная рука поднялась к ее ушибленной щеке, и девушка отпрянула от влажного прикосновения, а затем подалась в его объятия. Арин нежно прижал ее к своему бушующему сердцу. Кестрел вдохнула.

Глоток воздуха. Резкий. Краткий. Еще один.

Она начала дрожать. Ее зубы стучали. Арин говорил «ш-ш-ш», как если бы она плакала, и она осознала, что и в самом деле плачет. Тут же она вспомнила, что Арин был не убежищем, а клеткой.

Она отстранилась.

— Ключ, — прошептала она.

Арин уронил руки, и они повисли вдоль его тела.

— Что?

— Ты дал Плуту ключ от моих комнат!

А как еще, как еще Плут мог подкрасться к ней так тихо? Арин пригласил его, открыл ему свой дом, разделил с ним все, чем обладал, предложил ему ее… — Нет. — Казалось, Арина подташнивает. — Никогда. Ты должна мне поверить, я бы никогда этого не сделал.

Кестрел сжала челюсти.

— Подумай, Кестрел. Зачем мне давать Плуту ключ от твоих покоев, только чтобы потом убить его?

Она покачала головой. Она не знала.

Арин провел рукой по лбу, размазывая кровь. Он попытался стереть ее рукавом, но, когда взглянул на Кестрел, над его серыми глазами все еще оставалась красная полоса.

Однако той злобы, которая переполняла его, когда он вошел, больше не было. Сейчас он выглядел обычным юношей.

Арин встал, вытащил меч из тела Плута и ощупал карманы мертвеца. Он обнаружил толстое железное кольцо с дюжинами ключей. Арин крутил его в руке, наблюдая, как ключи со звоном бьются друг о друга.

Он сжал их в кулаке.

— Мой дом, — горько произнес Арин и поглядел на Кестрел. — С ключей делают дубликаты. — Его глаза умоляли ее. — Я не знаю, сколько наборов было у семьи Айрекса.

Плут мог каким-то образом заполучить эти еще до Зимнего бала.

Кестрел понимала, что его слова, скорее всего, являются правдой. Она не могла представить себе, чтобы страх, отразившийся на его лице при виде ее на полу, мог быть притворным. Или что он мог играть сейчас: он выглядел так, будто то, что происходило с ней, происходило и с ним тоже.

— Поверь мне, Кестрел.

Она верила… и не верила.

Арин разжал кольцо, снял с него два ключа и вложил их в ладонь Кестрел.

— Это от твоих покоев. Пусть будут у тебя.

Кестрел смотрела на тусклый металл в своей ладони. Один ключ она узнала. Другой… — Это от двери в саду?

— Да, но… — Арин отвел взгляд. — Вряд ли тебе захочется воспользоваться им.

Кестрел уже догадалась, что покои Арина располагались в западном крыле и раньше принадлежали его отцу, а те, в которых жила она — его матери. Но только теперь она поняла, для чего предназначалась дверь в саду: чтобы муж и жена могли посещать друг друга, не извещая об этом весь дом.

Кестрел поднялась на ноги, потому что Арин стоял и ей надоело корчиться на полу.

— Кестрел… — Арин задавал свой вопрос с явной неохотой. — Насколько сильно ты ранена?

— Как видишь. — Ее глаз заплыл, а щека была ободрана о ковер. — Лицо. Ничего больше.

— Я мог бы убить его тысячу раз и по-прежнему хотеть сделать это снова.

Кестрел посмотрела на безжизненное тело Плута, чья кровь пропитывала ковер.

— Кто-то должен убрать это. Но не я. Я — не рабыня.

Арин тихо ответил:

— Верно, не рабыня.

— Возможно, я бы поверила тебе, если бы ты отдал мне все ключи.

Уголок его губ дернулся.

— О, но разве в тебе осталась бы хоть капля уважения к моему уму?

* Когда опустилась ночь, Кестрел отворила дверь в саду. Деревья за стеной стояли такие же голые, как и с ее стороны, а сама стена была столь же гладкой. На террасе Арина свет не горел, но коридор, который вел от солнечной комнаты в остальные покои, сиял.

Где-то среди слоев и форм освещенных комнат двигалась высокая тень.

Арин не спал.

Кестрел проскользнула обратно в свой сад и заперла дверь.

Дрожь, которая охватывала ее раньше — после произошедшего, — вернулась. На этот раз она зародилась глубоко внутри девушки. Даже если Кестрел выходила в сад с мыслью о побеге, увидев тень Арина, она поняла, что на самом деле искала его присутствия.

Она не могла вынести одиночества.

Кестрел начала вышагивать по саду, под ее ногами шуршала галька.

Если она не будет останавливаться, то, возможно, сумеет забыть о весе Плута. О том, как горело от боли ее лицо. О том моменте, когда она осознала, что ничего не может поделать.

Все сделал Арин. Затем он поднял тело на плечо и унес его. Скрутил пропитанный кровью ковер и унес и его тоже. Возможно, он бы починил дверь, которая висела, перекосившись на петлях.

Но Кестрел попросила его уйти. И он ушел.

Арин становился тем человеком, какими восхищался ее отец. Беспощадным. Способным принять решение, пройти через него и закрыть за собой дверь. Кестрел казалось, будто Арин — это тень ее самой или, скорее, той девушки, которой она должна была быть.

Дочь генерала Траяна не оказалась бы в подобном положении.

Она бы не испугалась.

Ее ноги топтали камни.

А потом она что-то услышала и замерла.

Когда в холодной темноте развернулась первая нота, Кестрел не поняла, что это. Это было негромкое звучание чистой, звонкой красоты. Кестрел ждала, и услышала это снова.

Песня.

Она лилась, как поднимается в стволе дерева смола, как проступают на коре золотые капли. Затем — роскошное скольжение. Певец, испытывающий свой голос.

Освобожденный, голос Арина поднялся над стеной сада. Он разлился вокруг страха Кестрел и впитал его. Бессловесное тепло музыки приобрело знакомую форму.

Колыбельная. Давно-давно Инэй пела ее для Кестрел, как пел ее сейчас Арин.

Возможно, он заметил ее в своем саду или услышал ее беспокойные шаги. Кестрел не знала, как он догадался, что она нуждается в его утешении в той же мере, что и в каменной стене между ними. Однако, когда песня закончилась и в ночи отдалось молчание, которое само по себе было музыкой, Кестрел перестала бояться.

И она поверила Арину. Поверила всему, что он когда-либо ей говорил.

Поверила его молчанию с той стороны стены, которое обещало, что он останется там столько, сколько ей будет нужно.

Когда Кестрел вернулась в дом, она несла в себе его песню.

Это была свеча, которая освещала ее путь и оберегала сон.

* Арин проснулся. На его губах до сих пор оставался вкус музыки.

Затем он вспомнил, что убил своего друга и у геранцев не осталось предводителя. Он искал в себе сожаление, но не находил его. Лишь эхо собственной измученной ярости.

Арин поднялся и брызнул в лицо водой, облил ею свои волосы. Лицо, которое он увидел в зеркале, казалось ему чужим.

Он аккуратно оделся и вышел узнать, как выглядит мир.

В коридорах за пределами своих покоев он ловил на себе осторожные взгляды людей, некоторые из которых были слугами Айрекса, другие работали в этом доме при его родителях. Они ухватились за жизнь там, где она их оставила. Когда Арин неловко сообщил им, что они не обязаны исполнять свои прежние роли, эти люди ответили ему, что лучше будут мыть полы и готовить, чем сражаться. С оплатой можно повременить.

В доме Арина жили и другие геранцы, бойцы, которые быстро становились солдатами.

Они тоже следили за ним взглядами, но ничего не сказали о теле, которое он пронес вчера через дом и похоронил на территории имения.

То, что ему не задавали вопросов, заставляло его нервничать.

Арин прошел мимо открытой двери в библиотеку, а затем остановился и вернулся назад.

Он отворил дверь шире, чтобы лучше видеть Кестрел.

В камине горел огонь. В комнате было тепло, и Кестрел просматривала содержимое полок так, будто это был ее дом, чего и хотел Арин. Стоя к нему спиной, она, держа палец на переплете, наклонила к себе одну книгу.

Затем Кестрел будто почувствовала его присутствие. Она поставила книгу на место и обернулась. Ее ободранная щека покрылась корочкой, а окруженный чернотой глаз не открывался. Другой глаз, миндалевидный, совершенного янтарного цвета, внимательно изучал Арина. Вид Кестрел взволновал его даже сильнее, чем он ожидал.

— Не рассказывай людям, почему убил Плута, — сказала Кестрел. — От этого у тебя не прибавится поклонников.

— Мне все равно, что обо мне думают. Люди должны узнать, что произошло.

— Не тебе об этом рассказывать.

В камине громко треснуло и щелкнуло обугленное полено.

— Ты права, — медленно произнес Арин, — но я не могу лгать.

— Тогда не говори ничего.

— Мне будут задавать вопросы. Мне придется нести ответственность перед нашим новым предводителем, хотя не уверен, кто займет место Плута… — Ты. Это очевидно.

Арин покачал головой.

Кестрел дернула плечом и повернулась обратно к книгам.

— Кестрел, я пришел сюда не для того, чтобы говорить о политике.

Ее рука слегка дрожала, и она начала водить ею по корешкам книг, чтобы скрыть это.

Арин не знал, насколько прошлая ночь изменила то, что было между ними, и каким образом.

— Прости меня, — сказал он. — Плут никогда не должен был стать для тебя угрозой.

Тебя не должно даже быть в этом доме. Ты оказалась в этом положении, потому что я поставил тебя в него. Держу тебя здесь. Пожалуйста, прости меня.

Ее пальцы, тонкие и сильные, замерли.

Арин рискнул прикоснуться к ее ладони, и Кестрел не отняла ее.

Глава 37 Она оказалась права. Геранцы быстро признали в Арине вождя: некоторые из-за того, что всегда восхищались им, другим же нравилась склонность Плута к жестокости, и они предположили, что, раз Арин убил его, то, должно быть, отличался еще большей кровожадностью.

Несомненным оставалось то, что Арин был лучшим стратегом. Целые области полуострова начали переходить под контроль геранцев, отряды которых захватывали одну ферму за другой. Запасались еда и вода, которых теперь хватило бы для того, чтобы выдержать годовую осаду, как говорили охранники на входах в дом.

— Как вы можете надеяться победить, будучи осажденными? — спросила однажды Кестрел Арина в один из тех редких дней, когда он находился дома, а не возглавлял атаку на какое-либо имение. Они сидели за обеденным столом. Ножа у тарелки Кестрел не было.

Ночами Кестрел берегла воспоминание о песне Арина. Однако днем она не могла не замечать простых вещей. Отсутствие ножа. Охранников, которые следили за каждым выходом из дома Арина, включая окна первого этажа. Которые бросали на нее настороженные взгляды, когда она проходила мимо. У Кестрел было два ключа, но они лишь доказывали, что она остается под привилегированной формой домашнего ареста.

Сколько еще ключей ей придется заслужить на пути к свободе?

А когда ее отец вернется с имперской армией — а рано или поздно он вернется, — что тогда? Кестрел попыталась представить себя предательницей, помогающей геранцам в грядущей войне, но не смогла. Не важно, что дело Арина было справедливым или что Кестрел, наконец, позволила себе увидеть это. Она не может сражаться с собственным отцом.

— Мы сумеем выдерживать осаду некоторое время, — ответил Арин. — Городские стены мощны. Они были построены валорианцами.

— Это означает, что нам известно, как разрушить их.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
Похожие работы:

«Секция 1 Теоретические основы и методология имитационного и комплексного моделирования ОЦЕНКА ЭФФЕКТИВНОСТИ СИСТЕМ РАДИОСВЯЗИ В УСЛОВИЯХ ПРЕДНАМЕРЕННЫХ ПОМЕХ НА ОСНОВЕ АГРЕГАТИВНОГО ИМИТАЦИОННОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ ИХ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ И. В. Зайцев, А. А. Молев (Воронеж) В настоящее время в ведомстве...»

«должен заинтересовать настолько, чтобы посетитель страницы нажал на ссылку. В том числе и с этим связана эпатажность заголовков сетевых СМИ – установка на то, чтобы удивить читателя и максимально заинтриговать его 1. Заголовки "Медведев после изнасилования уволил главу МВД Татарстана" (solovei.inf...»

«Третий Международный Форум "Энергетика для устойчивого развития. Укрепление потенциала стран Центральной Азии и соседних регионов в целях продвижения энергоэффективности и расширения доступа к более чистым энергоресурсам" озеро Иссык-Куль, Кыргызская Республика 12-14 сентября 2012 г. ИТОГОВЫЙ ОТЧЕТ...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" (СПбГУ) Институт Наук о Земле Кафедра страноведения и международного туризма Вершинина Мария Владимировна Перспект...»

«http://vmireskazki.ru vmireskazki.ru › Сказки народов Азии › Японские сказки Кэндзо-победитель Японские сказки В давние времена на берегу моря жил бедный рыбак, по имени Кэндзо Синобу. Однажды в холодный ветреный день в хижину К...»

«МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ ПО СТАНДАРТИЗАЦИИ, МЕТРОЛОГИИ И СЕРТИФИКАЦИИ (МГС) INTERSTATE COUNCIL FOR STANDARDIZATION, METROLOGY AND CERTIFICATION (ISC) ГОСТ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ 10180СТАНДАРТ БЕТОНЫ Методы определения прочности по контрол...»

«Елена Звездная ПРИНЦЕССА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ – Ее королевское высочество принцесса Лориана Ароиль Астаримана! – громогласно объявил церемониймейстер, и зал восхищенно затих. И появилась ОНА – прекрасная, высокая, стройная, с пленительными формами, которым завидовали все придворные дамы. Золотые волосы Лорианы украшал...»

«Пояснительная записка Программа по изобразительному искусству разработана на основе дидактических принципов и типических свойств методической системы развивающего обучения Л.В. Занкова и в соответствии с требованиями Федерального государственного образовательного стандарта начального о...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Карачаево-Черкесский государственный университет имени У.Д. Алиева" Кафедра русского языка, литературы и методики их преподавания У...»

«ЛИСТ ДАННЫХ ПО БЕЗОПАСНОСТИ В соответствии со статьй 31 и Дополнением II Правил EU REACH Версия: 1.2 Дата ревизи: 27.07.2009 DOW CORNING(R) D94-45M A&B KIT (PART A information is below) 1.ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУБСТАНЦИИ/ПРЕПАР...»

«Results. According to the performed experimental researches there were proved expediency and efficiency of application of the developed construction of centrifugal mixer-moisturizer in macaroni presses for preparing hom...»

«Удачный ход Плата за первичное подключение 0 ЕЖЕМЕСЯЧНЫЕ ПЛАТЕЖИ Абонентская плата в сутки 4.00 Количество минут, включенных в абонентскую плату в сутки Абонентская плата за пользование услугой Прямой номер, в мес Не предоставляется Международный доступ 0 Международный и националь...»

«0 Выходятъ два раза въ мсяцъ Цна годовому изданію съ перерл г-т гъ Г 1. сылкоючі доставкою на домъ 5 р. 1 и 15 чиселъ. ; V /' 1-го Сентября |.| 1882 года. А -ч V у святйшаго синода. опредленія А Отъ 16-го ію н и — 12-го ію л я 1 8 8 2 год...»

«1 Лабораторная работа №6 Работа с динамическими массивами и функциями 1. Цель работы:1) Получение практических навыков при работе с массивами.2) Получение практических навыков при работе с указателями.3) Получить практические н...»

«О компании бъединенная складская кмпания UWC – устйчивая и динамичная кмпания, пдтвердившая свю надежнсть и безупречную репутацию гдами успешнй рабты на рссийскм рынке складских услуг. лавная цель нашей кмпании беспечивать выский урвень сервиса для аре...»

«Выбираем головную станцию. Требования к головной станции на современном этапе Колпаков И.А., ген. директор компании Контур-М, Субботин М.Ю., менеджер компании Контур-М. Одним из первичных этапов проектирования или модернизации сети кабельного...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Открытое акционерное общество “Территориальная генерирующая компания №6” Код эмитента: 55091-E за 3 квартал 2013 г. Место нахождения эмитента: 603950 Россия, г. Нижний Новгород, Алексеевская 10/16 Информация, со...»

«Контрольная работа в тестовой форме (10класс) Инструкция по выполнению работы Работа по русскому языку состоит из Часть 1, содержащей 24 задания. Среднее время выполнения одного задания 1-2 ми...»

«прогнозировать защитные мероприятия и своевременно выполнять их, сохраняя декоративность экспозиции "Японский сад". Литература Голосова Е.В. Экспозиция "Японский сад". М.: ГБС РАН, 2009. 18 с....»

«Михаил Ефимович Болтунов Душа разведчика под фраком дипломата Серия "Гриф секретности снят" Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5981962 Душа разведчика под фраком дипломата: Вече; Москва; 2012 ISBN 978-5-...»

«'A Taste of Russian', выпуск #54 – Футбол www.tasteofrussian.com Our new site for premium episodes is http://www.torpod.com/ Вы слушаете подкаст "A Taste of Russian", выпуск #54 – Футбол Дорогие друзья! Наступил август. А это значит, что пришло время для бесплатного выпуска. Один из наших слушателей по и...»

«НОВАЯ АЗБУКА Графа Л. Н. Толстаго. Цна 14 коп. Одобрена и рекомендована Ученымъ Комитетомъ Министерства Народнаго Просвщенія. МОСКВА. МЮНХЕНЪ — ГЕЛЬСИНГФОРСЪ. Типографія и Литографія А. Торлецкаго и М. Терехова. ImWerdenVerlag Кузнецкій мостъ, домъ Торлецкаго. http://imwerden.de 1875. 2006. ПРЕДИСЛОВІЕ....»

«ПАМЯТКА населению по действиям при угрозе и возникновении землетрясения Как подготовиться к возможному землетрясению? Что нужно сделать, чтобы беда не застала Вас в врасплох? Как справиться с бедой, сохранить здоровье, а главное – жизнь? В памятке в сжатой форме изложены примерные рекомендации по действия...»

«Программное обеспечение GNS-Config Руководство пользователя V 1.1 27.05.2010 GNS-CONFIG руководство пользователя Оглавление Общие сведения о программном обеспечении GNS-Config Установка программного обеспечения Опи...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.