WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Век путешествий и приключений прошел. Даже если мы отправимся к далеким галактикам, облаченные в скафандры и вооруженные компьютерами, то это ничего не изменит, мы обнаружим, что мы — все те ...»

-- [ Страница 4 ] --

в. Озаренный Разум Озаренный разум имеет другую природу. По мере того как высший разум постепенно обретает безмолвие, он получает доступ к этой сфере: его субстанция постепенно проясняется и то, что приходило по одной капле, льется теперь потоком: Основой является теперь уже не общая нейтральность, а чистая духовная легкость и радость, на этой основе возникают особые тона эстетического сознания. В этом заключается первое фундаментальное изменение.[205] Сознание наполняется потоком света, чаще всего золотого, в который вливаются различные цвета в зависимости от внутреннего состояния; это лучащееся вторжение [invasion lumineuse]. При этом находишься в состоянии «энтузиазма» — в том смысле, какой придавали этому слову греки: постоянное состояние пробужденности, как будто все существо находится наготове, бдит и вдруг погружается в совершенно иной, новый мир с поразительно ускоренным ритмом, новыми ценностями, новыми перспективами и неожиданными связями. Дымовая завеса мира приподнимается, все объединяется в великой вибрации радости. Жизнь становится шире, правдивее, живее. Повсюду возникают светящиеся точки истины (и уже не нужны слова), и каждый предмет несет в себе тайну, имеет особое значение и свою, особую жизнь. Человек купается в неописуемом состоянии истины, причем не анализирует происходящее — оно просто есть. И это чудесно. Все полно света, жизни, любви.

Этот светящийся поток проявляет себя в каждом по-разному (мы всегда спешим заключить его в форму вместо того, чтобы позволить ему спокойно пропитать все существо и совершать работу по его прояснению). Для одних это внезапное поэтическое вдохновение, другие видят новые архитектурные формы, третьи приходят к новым уравнениям в науке, четвертые начинают поклоняться какому-то новому Богу. Обычно восхождение к этому новому сознанию сопровождается спонтанным расцветом творческих сил, особенно на поприще поэзии.



Заслуживает внимания тот факт, что среди учеников Шри Ауробиндо есть много поэтов, пишущих на самых разных языках — на китайском, хинди, английском, — как будто поэзия и искусство — это первый практический результат его йоги: Как в самом себе, так и в других, я наблюдал внезапный расцвет способностей во всех видах деятельности, расцвет, который является следствием открытия сознания — так, например, тот, кто долго и безуспешно работал над тем, чтобы выразить себя в поэзии, в течение дня становится мастером поэтического языка и ритма. Это вопрос надлежащего безмолвия разума и надлежащей открытости Слову, которое стремится выразить себя — ибо Слово уже готово, оно сформировано в тех внутренних планах, где получают рождение все виды искусства, но измениться должен передающий разум — измениться и стать совершенным каналом [передачи], а не препятствием.[206] Поэзия — самое подходящее средство, позволяющее почувствовать, что собою представляют эти высшие планы сознания. В ритме поэтического произведения можно легко уловить вибрации. Поэтому далее мы будем прибегать к помощи поэзии, хотя Сверхсознательное не является привилегией одних только поэтов. В своей обширной переписке на тему поэзии и в работе «Поэзия будущего» Шри Ауробиндо приводит многочисленные примеры стихов, исходящих непосредственно из озаренного разума. [207] Прекрасной иллюстрацией поэзии озаренного разума являются отдельные пассажи творчества А.Рембо, особенно его «Пьяный корабль».

Не следует привязываться к внешнему смыслу, надо слушать то, что вибрирует за ним; ибо поэзия и вообще все искусства — это в конечном счете не что иное, как средство уловить крошечную, неуловимую ноту, ноту, которая вроде бы ничего особенного собою не представляет и в то же время есть сама жизнь:





Je sais les cieux crevant en eclairs, et les trombes Et les ressacs et les courants; je sais le soir, L'Aube exaltee ainsi qu'un peuple de colombes, Et j'ai vu quelquefois ce que l'homme a cru voir!

–  –  –

Шекспир, дает нам наиболее богатые примеры, если мы отвлечемся от внешнего значения и прислушаемся к вибрации за словами; ибо поэзия и все искусство является в конечном счете средством ухватить тонкую невыразимую ноту, просто ничто, «ничто», которое, все же, образует самую суть жизни:

–  –  –

Поэма становится озаренной не в силу какого-то особого смысла, а благодаря тому, что несет в себе особую ноту озаренного плана. Ту же самую ноту мы можем найти в живописи Рембрандта, в музыкальных сочинениях Сезара Франка или даже просто в словах друга — это прикосновение истины, находящейся за поверхностью, может быть, не очень мощная, но прямо к сердцу идущая вибрация, а стихи, картина или соната — это лишь более или менее адекватные ее транскрипции. И чем выше мы восходим, тем чище, лучезарнее, шире и мощнее становится вибрация. Когда Рембо говорит[209]

–  –  –

то вибрация почти ощутима — настолько ярко выражено ее присутствие. Но, очевидно, это не озаренная вибрация [не вибрация озаренного разума]: она исходит не из источника, находящегося выше головы, а из сердца — и это никак не связано со смыслом строк: слова — это только облачение вибрации. А вот строка из Малларме идет прямо из озаренного разума:

Le transparent glacier des vols qui n'ont pas fui!

Полетов скованных прозрачно-синий лед…[211]

Тогда как эта строфа Фрэнсиса Томпсона идет прямо из освещенного ума:

The abashless inquisition of each star.

То, что существенным образом отличает произведения, которые исходят из этого плана, Шри Ауробиндо называет светящимся течением [luminous sweep], внезапным потоком света.

Эта вибрация не похожа ни на какую другую; она всегда приносит какой-то толчок и продолжает еще долго вибрировать, как камертон. Но ей редко удается сохранять свою чистоту на протяжении всего произведения, ибо ритм произведения повторяет ритм сознания с его подъемами и падениями, так будет продолжаться до тех пор, пока сознание не стабилизировано с помощью специальной дисциплины. В «Пьяном корабле» зримо присутствует озаренный разум, хотя видно и присутствие витального, а также обычного ментального сознания; также очевидно и вмешательство сверхсознательного.

Наряду с красотой озаренного разума нам открываются и его ограничения: поэзия озаренного разума льется потоками образов и слов откровения (потому что на этом плане часто открываются способности видения и слышания), чуть ли не лавиной богатых, пышных, иногда бессвязных образов, как будто сознание с трудом вмещает в себя такой поток света и такую непривычную интенсивность: это слишком много для него, это переполняет его.

Восторг часто переходит в возбуждение, и если остальные части существа недостаточно подготовлены и очищены, то любая из низших частей может завладеть нисходящими силой и светом и использовать их для собственных целей; очень многие попадаются в эту ловушку. Когда низшие части существа, в особенности витальное, завладевают светящимся потоком, они делают его жестким, «драматизируют» и мучают его — сила еще присутствует, но является уже подчиненной и при этом становится жесткой, тогда как сущность озаренного разума — это радость. Здесь мы могли бы назвать имена многих поэтов и творческих натур. [212] Кроме того, субстанция озаренного разума на самом деле не является прозрачной, она лишь полупрозрачна;

свет ее рассеян — как бы чувствуешь, что истина находится повсюду, но не можешь конкретно ощутить ее — отсюда частые бессвязность и отклонения. Это только начало нового рождения.

Прежде чем идти выше, необходимо более совершенное очищение и прежде всего — больший покой, естественное равновесие и безмолвие. Чем выше мы растем в сознании, тем более необходимым является незыблемое равновесие.

г. Интуитивный Разум Интуитивный Разум отличается от озаренного своей ясной прозрачностью. Он подвижен, как ртуть, он легко прыгает по скалам, не отягощенный обувью, босой, не касаясь поверхности земли. В отличие от высшего разума его не стесняют ментальные ортопедические подпорки, приковывающие нас к земному (как будто знание зависит от объема наших тяжеловесных размышлений!). Знание — это искра, рождающаяся, вспыхивающая из безмолвия. Оно находится прямо здесь, не выше и не глубже, а прямо перед нашими глазами, ожидая, когда мы станем немного чище, просветленней — это не столько вопрос нашего роста, сколько дело устранения с пути множества препятствий. Весной рисовые поля Индии, спокойные, зеленые, полные нежного аромата, простираются вдаль насколько хватает взгляда под тяжелым, мрачным небом;

и вдруг с единым криком взлетают тысячи попугаев. Однако мы не успели ничего заметить. Это произошло в течение секунды, как вспышка молнии, — и сознание может проясняться с такой же невероятной быстротой! Одна деталь, один звук, одна капля света — и появляется целый мир во всем своем великолепии и полноте — тысячи стремительных птиц в единой вспышке.

Интуиция воспроизводит в нашем масштабе первозданную мистерию великого Взгляда, грозного пристального взгляда, который, с одной стороны, видит все и знает все, а с другой, наслаждается последовательным видением, видением во времени, капля по капле, видением с множества точек зрения того, что Он охватил полностью в крупице вечности.

Время есть только порожденье вечного мгновения.[213] An eternal instant is the cause of the years.[214] Вместе с интуицией приходит совершенно особая радость, которая явно отличается от радости озаренного разума. Нет уже ощущения потока, приходящего извне, а есть некое опознание, узнавание, как будто всегда в нас существовали двое — брат света, живущий в свете, и брат тьмы (то есть мы сами), живущий внизу, неуклюже, ощупью карабкающийся в темноте, подражающий знанию брата света и его великому путешествию, но подражающий как-то жалко, убого, грубо. И затем вдруг происходит слияние — мы становимся едины в области света.

Наконец-то нет никаких различий. Радость.

Когда мы станем едиными во всех точках, наступит божественная жизнь.

В этой точке контакта и слияния приходит знание, которое может быть выражено в той или иной форме (в зависимости от вида деятельности в данный момент времени), но которое всегда по сути своей является проявлением тождественности, встречей — мы знаем потому, что мы узнаем [reconnait]. Шри Ауробиндо говорил, что интуиция — это воспоминание Истины. [215] Когда приходит вспышка интуиции, то ясно видно, что знание — это не открытие чего-то неизвестного — открывают только себя, больше нечего открывать, — это постепенное паспознавание во времени того мгновения Света, когда мы видели все. Есть ли кто-нибудь, кто не видел хотя бы раз? У кого в жизни не было этого Воспоминания? Какими бы ни были наши веры (вплоть до отсутствия всякой веры), наши способности или неспособности, наши достижения, высокие или нет, в жизни всегда есть момент, который является нашим моментом.

Некоторые жизни длятся всего мгновение, а все остальное — это забытье.

Язык интуиции сконцентрирован в сжатых формулировках без единого лишнего слова в противоположность пышному языку озаренного разума (который тем не менее именно благодаря своему богатству передает и «светящийся» ритм, и истину, может быть, не столь четко, но зато делает это как-то теплее, ближе). Когда Плотин суммровал смысл всех человеческих усилий в единой фразе — «Полет Единого к Единому», — он пользовался в высшей степени интуитивным языком, тем же языком говорят и Упанишады. Но такое свойство самовыражения обнаруживает и пределы интуиции: как бы ни были насыщены высоким жизненным смыслом наши озарения, изречения, они не могут охватить всей истины — нужна более полная, более всеобъемлющая теплота — та, которой обладает и озаренный разум, — но внутри более высокой прозрачности. Ибо Интуиция… видит вещи вспышками, точка за точкой, а не как [единое] целое.[216] Открывающееся в свете вспышки поразительно, неопровержимо, но это только пространство истины.[217] Кроме того, интуицией завладевает разум, который, как замечает Шри Ауробиндо, одновременно преуменьшает и преувеличивает ее значение [it makes at once too little and too much of it]. Преувеличивает потому, что он незаконно обобщает интуицию и стремится распространить ее открытие на все пространство; преуменьшает потому, что вместо того, чтобы позволить вспышке интуиции спокойно озарить и прояснить нашу субстанцию, разум немедленно завладевает ею, покрывает ее слоем мысли (или, может быть, растворяет ее в живописи, поэзии, математике или религии) и уже не в состоянии понять ее света, кроме как через интеллектуальный, художественный или религиозный покров, в который он ее облачил.

Обычному разуму чрезвычайно трудно понять, что откровение может быть мощным, даже переполняющим, даже тогда, когда «смысл» его нам непонятен, и что особенно мощным оно бывает только тогда, когда его не низводят на несколько уровней ниже, разбавляя и дробя для того, чтобы «понять». Если бы мы могли сохранить спокойствие во время этой вибрирующей вспышки, быть как бы подвешенными в ее свете, а не хвататься сразу же за нее, чтобы раздробить на интеллектуальные куски, то через некоторое время мы бы заметили, что все наше существо поднялось на новый уровень и что мы обладаем новым видением, а не жалкой безжизненной формулой. Всякие объяснения, разъяснения и т. п. — причина того, что большая часть преобразующей силы быстро исчезает.

Если вместо того, чтобы поспешно хвататься за перо или за кисть или погрузиться в поток слов, чтобы освободиться от избытка полученного света, ищущий будет стремиться сохранить безмолвие и прозрачность, если он будет терпелив, то он увидит, что число вспышек постепенно увеличивается, промежутки между ними становятся все меньше (они как бы учащаются) и что в нем медленно формируется иное сознание, которое является одновременно и завершением, и источником Озаренного и Интуитивного Разума, а также всех человеческих ментальных форм.

Это Глобальный Разум.

д. Глобальный Разум Глобальный Разум — это вершина, до которой человеческое сознание поднимается очень редко. Это космическое сознание, но без потери индивидуальности. Вместо того, чтобы все отринуть и воспарить высоко в небесную необъятность, ищущий терпеливо покоряет каждую ступень своего существа так, что основание существа остается связанным с его вершиной и в этой связи нет никаких разрывов. Глобальный Разум — это мир богов, источник вдохновения великих основателей религий. Именно здесь получили свое рождение все известные нам религии; все религии исходят из опыта [переживания] Глобального Разума в каком-то одном из его бесчисленных аспектов. Ибо религия или откровение, духовное переживание относятся к определенному плану; они порождаются не где-то и не как-то; те, кто осуществляет то, что открылось им в духовном переживании, получают это откровение не из ниоткуда: их источник — Глобальный Разум. Он же является источником величайших произведений искусства. Но мы должны помнить, что это все еще ментальный план, хотя и его вершина.

Когда сознание достигает этого плана, то оно видит уже не «точку за точкой», оно созерцает в безмолвии, большими объемами [calmly, in great masses]. [218] Это уже не рассеянный свет озаренного разума и не отдельные вспышки разума интуитивного, но, говоря прекрасным языком Вед, «океан непрерывных молний». Сознание уже не ограничено краткостью настоящего момента или узким диапазоном своего поля видения, оно раскрыто и охватывает единым взглядом обширные протяженности пространства и времени. Существенной чертой, отличающей Глобальный Разум от остальных планов сознания, является ровность света, почти полная его однородность. В особо восприимчивом интуитивном разуме, например, можно видеть голубоватый фон и внезапно появляющиеся струи света, вспышки интуиции или быстро несущиеся светящиеся извержения, а иногда и даже мощные потоки из сферы Глобального Разума, но все это — изменчивая игра света, нет ничего постоянного. Это обычное состояние величайших поэтов, которых мы знаем; они достигают определенного уровня или ритма, особой поэтической светоносности, а время от времени приходят в соприкосновение с теми редкими ослепительными строфами (или музыкальными фразами), которые потом повторяют многие поколения, повторяют, как «Сезам, откройся». Озаренный разум обычно является основой (основой уже очень высокой), а Глобальный Разум — это Царство Божье, доступ к которому предоставляется в минуты милости.

Но для полного и постоянного глобального сознания, подобного тому, которое реализовали, например, Риши Вед, уже нет никаких неровностей. Сознание становится массой постоянного света. Результатом этого является нерушимое всеобщее видение; познаются всеобщая радость, всеобщая красота, вселенская любовь; ведь все противоречия низших планов — это следствие недостаточности света, или, так сказать, «ограниченности» света: он освещает лишь ограниченное поле; в этом же равномерном свете [все] противоречия, которые похожи на маленькие темные промежутки между двумя вспышками или на темные границы, которые очерчивают наше поле света, растворяются в однородной массе видимого света. А поскольку свет находится повсюду, гармония и радость тоже неизменно присутствуют повсюду, ибо противоположности ощущаются уже не как отрицания или теневые промежутки между двумя вспышками сознания, но как элементы, каждый из которых обладает своей интенсивностью внутри непрерывной космической Гармонии. И это происходит не потому, что глобальное сознание не способно видеть то, что мы называем уродством, злом или страданием, — просто все связано между собой во всеобъемлющей вселенской игре, где каждый объект имеет свое место и назначение. Это объединяющее, а не разъединяющее сознание. Степень единения — это точная мера совершенства глобального разума. Более того, вместе с видением этого единства — видением Божественным (Божественное уже не является чем-то предполагаемым или представляемым — мы видим его, касаемся его, становимся им самим, причем естественным образом, как наше сознание касается света) — глобальное существо воспринимает повсюду один и тот же свет, во всех существах и предметах так же, как воспринимает его в своем «я». Нет уже ни разделяющих пустот, ни пробелов неизвестности; все купается в единой субстанции. Человек [реализовавший глобальное сознание] чувствует всеобщую любовь, всеобщее понимание, всеобщее сострадание ко всем другим «я» — тем, кто тоже движется к своей божественности или, скорее, постепенно становится светом, которым все они уже являются.

Таким образом, глобального сознания мы можем достичь многими различными путями:

религиозной самоотдачей, поэтическими, интеллектуальными, художественными или героическими усилиями — всем, что помогает человеку преодолеть себя. Особое место отводил Шри Ауробиндо искусству, считая его одним из главных средств духовного прогресса. К сожалению, творческие и художественно одаренные натуры обычно наделены сильным эго, это преграждает им путь и является основным препятствием. Религиозный человек, который работает над тем, чтобы растворить на пути к совершенству свое эго, может продвинуться дальше, но ему редко удается достичь универсальности своими индивидуальными усилиями. Он, скорее, выпрыгивает за пределы индивидуальности, отталкивая от себя лестницу и не заботясь о том, чтобы развить все промежуточные ступени своего сознания; когда же он достигает «вершины»: то у него уже либо нет лестницы для того, чтобы вернуться вниз, либо он не желает возвращаться, либо нет индивидуального «я», которое могло бы выразить то, что он видит; или же это его старое индивидуальное «я» изо всех сил пытается выразить его новое сознание, если у него вообще есть потребность что-то выражать. Риши Вед, которые дают нам, наверное, единственный пример систематического и непрерывного духовного восхождения от плана к плану, являются одними из величайших поэтов, которых когда-либо знала Земля. Шри Ауробиндо показал это в своей работе «Тайна Вед». Слово кави означает одновременно «видящий Истину» и «поэт». Человек был поэтом потому, что он был пророком. Это очевидный, но совсем забытый факт. Поэтому, наверное, имеет смысл сказать несколько слов об искусстве как о средстве восхождения сознания и особенно в поэзии глобального разума.

Поэзия мантр Планы сознания характеризуются не только различной интенсивностью светящихся вибраций, но и различными звуковыми вибрациями или ритмами, которые можно услышать, имея «ухо ушей», о котором говорится в Ведах. Звуки или образы, светы или силы, или существа — это различные аспекты одного и того же Существования, которое проявляет себя по-разному и с различной интенсивностью в зависимости от плана. Чем ниже нисходишь по лестнице сознания, тем более фрагментарными становятся звуковые вибрации, а вслед за ними и свет, и существа, и силы. На витальном плане, например, мы можем слышать нестройные и дребезжащие вибрации Жизни, подобные некоторым музыкальным произведениям, исходящим из этого плана, или некоторым видам витальной живописи, или поэзии, в которых отражается изломанный и многокрасочный ритм витального. Чем выше поднимаешься, тем более гармоничными, согласованными и обтекаемыми становятся вибрации, что-то похожее слышится иногда в струнных квартетах Бетховена, которые, кажется, уносят нас единым духом ввысь, к сверкающим вершинам чистого света. Энергия музыки передается уже количеством используемых средств, не ярко окрашенными вспышками, но высоким внутренним напряжением. Сама частота вибрации превращает радугу цветов в чистую белизну, в единую ноту, такую высокую, что она кажется недвижимой, как бы замершей в вечности — в однуединственную звуко-цвето-силу, которая, может быть, как раз и есть священный слог индусов ОМ — Слово, сокрытое в пламени горнем.[219] «В начале было Слово», — гласит Писание.

В Индии существует эзотерическое знание, основанное на изучении звуков и различия вибраций в зависимости от плана сознания. Когда мы произносим, например, звук ОМ, то мы четко ощущаем его вибрации вокруг головных центров, тогда как звук РАМ воздействует на пупочный центр. А поскольку каждый из наших центров сознания непосредственно связан с каким-нибудь планов сознания, то повторением ( джапа) определенных звуков мы можем войти в контакт с соответствующим планом. [220] На этом основана целая духовная дисциплина, которую называют тантрической, потому что свое начало она берет в священных текстах, называемых тантра. Основные, или сущностные звуки, которые обладают силой установить такой контакт, называются мантрами. Мантры — это всегда тайна, они передаются ученику его Гуру[221] и могут быть самого разного рода (внутри каждого плана сознания есть много уровней) и служить самым разнообразным целям. Комбинацией определенных звуков можно войти в контакт на низших уровнях сознания, обычно на витальном уровне, с соответствующими силами и добиться многих необыкновенных эффектов: есть мантры, которые могут убить (в течение пяти минут, причем умирание сопровождается ужасной рвотой), мантры, которые могут лечить, мантры, способные вызвать пожар, защитить или околдовать. В основе этого вида магии, или химии вибраций, лежит сознательное овладевание низшими вибрациями. Но существует и высшая магия, в основе которой лежит овладевание вибрациями на высших планах сознания.

Это — поэзия, музыка, духовные мантры Упанишад и Вед, мантры, данные Гуру своему ученику, чтобы помочь ему сознательно войти в непосредственный контакт с тем или иным планом сознания, силой или божественным существом. В этом случае звук в самом себе содержит энергию, приобретаемую опытом и реализацией, — это звук, который делает человека зрячим.

Подобным же образом поэзия и музыка — которые есть не что иное, как неосознанный процесс овладевания этими тайными вибрациями — могут стать могущественными средствами открытия сознания. Если бы мы могли сознательно сочинять стихи или музыку путем сознательного обращения с этими высшими вибрациями, то это были бы великие произведения, наделенные приближающей к соответствующим планам, посвящающей силой. Вместо поэзии, которая является игрой интеллекта и баядерой ума,[222] по выражению Шри Ауробиндо, мы создавали бы мантрическую музыку и поэзию так, чтобы боги сходили в нашу жизнь.[223] Ибо подлинная поэзия — это действие, она буравит сознание — ведь мы так сильно замурованы, забаррикадированы! — и через отверстия в нас входит Реальное. Такова мантра Реального, [224] посвящение. Именно этого добивались риши Вед и пророки Упанишад своими мантрами, обладавшими силой сообщить озарение тому, кто готов,[225] и именно это изложил в своей работе «Поэзия будущего» Шри Ауробиндо и осуществил в «Савитри».

Мантры, великая поэзия, великая музыка или священное Слово — все это приходит из Глобального Разума. Он — источник всякой творческой или духовной деятельности (их невозможно разделить: категорические подразделения интеллекта растворяются в этой прозрачности, где все священно, духовное и мирское). Теперь мы можем попытаться описать особую вибрацию или ритм, присущие Глобальному Разуму. Прежде всего каждому, кто обладает способностью входить более или менее сознательно в контакт с высшими планами — поэтам, писателям или художникам — хорошо известно, что за пределами определенного уровня сознания перестаешь видеть идеи, которые пытаешься передать, — начинаешь слышать.

Вибрации, волны или ритмы обрушиваются буквально потоком и завладевают ищущим, а затем, по мере своего нисхождения облачаются в слова и идеи, в музыку или в цвета. Но слово или идея, музыка или цвет — это следствие, вторичный результат; они лишь придают форму первичной, мощно-повелительной вибрации. И если поэт, истинный поэт, исправляет, правит вновь и вновь свое произведение, то это не для того, чтобы усовершенствовать форму, как говорится, или найти лучшее выражение, но для того, чтобы лучше поймать эту запредельную вибрацию, и если истинная вибрация отсутствует, то вся магия рушится, как и в том случае, когда жрец-индус неправильно произносит мантру жертвоприношения. Когда сознание ищущего ясно, прозрачно, он может отчетливо слышать определенный звук, как бы видимый звук, звукобраз или звук-идею, который связует неразделимой связью слышание с видением и мыслью внутри одной и той же лучащейся сущности. Все заключено там, внутри единой вибрации. На всех промежуточных планах (Высший Разум, Озаренный или Интуитивный Разум) вибрации, как правило, отрывисты, разбиты — это вспышки, импульсы, взрывы — тогда как в Глобальном Разуме они широки, непрерывны и светятся своим светом, как великие пассажи Бетховена.

Они не имеют ни начала, ни конца, кажется, что они рождаются из Бесконечного и в Бесконечности растворяются;[226] они не начинаются нигде, они приходят в сознание с неким сиянием вечности, которое вибрирует, предвосхищая вибрацию, и продолжают вибрировать долго после ее ухода, как отголосок путешествия иного, запредельного этому:

Sunt lacrimae rerum et mentem mortalia tamgunt Плачут о вещах, и бренное касается мысли[227] Эта строка из Виргилия, которую Шри Ауробиндо приводил как пример выдающегося влохновения, исходящего из сферы Глобального Разума, является таковой не в силу значения слов, но благодаря ритму, который предшествует словам и следует за ними, как если бы они были вырезаны на подмостках вечности или, скорее, самой Вечностью.

Точно так же следующая строка из Леопарди обязана своим величием не смыслу, но чему-то гораздо более тонкому (чем смысл), что трепещет по ту его сторону:

Insano indegno mistero delle cose.

Безумная, бесстыдная мистерия событий и вещей.[228]

Или возьмем эту строку из Вордсворта:

Voyaging through strange seas of thought, alone Плывя в одиночку по необыкновенному океану мысли.[229]

И Шри Ауробиндо цитирует также Рембо:

Million d'oiseaux d'or, o future Vigueur!

Миллион золотых птиц, о будущая Мощь![230] Поэзии возвращается ее подлинная роль: не ублажать слух, но делать мир более реальным, вливая в него Реальность.

Если в нас сильно религиозное начало, то, возможно, мы увидим богов, населяющих этот мир. Существа, силы, звуки, света и ритмы — все это не что иное, как множество форм, каждая из которых подлинна, так как принадлежит одной и той же неопределимой, но не непознаваемой Сущности, которую мы называем Богом. И мы называем Ее Богом и строим храмы, догматы и поэмы, пытаясь поймать одну маленькую пульсацию, которая наполняет нас солнечным светом, но при этом свободна, как ветер на покрытых пеной морских берегах. Может быть, мы также войдем в мир музыки, который, являясь особым проявлением все той же великой невыразимой Вибрации, в сущности не отличается от остальных. Если мы хоть раз, всего один раз, пусть даже в течение всего нескольких минут за всю нашу жизнь услышим эту Музыку, эту Радость, которая поет наверху, то нам откроется то, что слышали Бетховен и Бах; мы будем знать, что Бог существует, потому что мы услышим Бога. И мы не будем произносить великие слова; просто мы будем знать, что то существует и что искуплены все страдания мира.

У высших границ Глобального Разума — лишь великие волны переливающегося многоцветного света, — говорит Мать, — игра духовных сил, которые позже воплощаются — причем иногда намного позже — в новые идеи, социальные изменения или земные события, но это уже после того, как они пересекут один за другим все пласты сознания, претерпят значительные искажения и потеряют бОльшую часть своего света. И все же есть на Земле мудрецы — их немного совсем — которые, пребывая в вечном безмолвии, могут управлять этими силами, комбинировать их так, как иные сочетают звуки при написании стихов, и изливать их на Землю. Может быть, они-то и являются истинными поэтами. Их существование — это живая мантра, влекущая Реальное воплотиться в земном.

Этим заканчивается описание восхождения [по пути сознания], которое было предпринято Шри Ауробиндо в одиночной камере алипорской тюрьмы. Мы привели лишь бледное человеческое отображение этих высших сфер, ничего не сказав об их сущности, о том, каким образом существуют эти миры сами по себе, во всем своем великолепии, независимо от наших несовершенных выражений. Надо услышать самим, надо увидеть!

Тихие небеса невечернего Света, Просветленные миры безмолвия цвета фиалки, Океаны и реки радости Господней И беспечальные страны под пурпурными солнцами.

Calm heavens of impershable Light, Illumined continents of violet peace, Oceans and rivers of the mirth of God And griefless countries undeer purple suns.[231] 5 мая 1909 г., после года заключения, Шри Ауробиндо был оправдан и освобожден. Своей жизнью он был обязан двум непредвиденным событиям. Один из заключенных предал его: он донес, что Шри Ауробиндо был лидером подпольного движения; его показания в суде означали бы смертный приговор для Шри Ауробиндо, но доносчик был таинственным образом застрелен в своей камере. Затем пришел день суда; когда все сидели, ожидая вынесения смертного приговора, адвокат Шри Ауробиндо был внезапно охвачен озарением, которое распространилось на весь зал и потрясло присяжных: «Еще долго после его смерти и ухода слова его будут отзываться вновь и вновь не только в Индии, но и в самой дальней дали от нее.

Поэтому я утверждаю, что человек, такой, как этот, стоит не только перед барьером этого суда — он стоит перед Высшим Судом Истории». Шри Ауробиндо было тридцать семь лет. Его брат Барин, сидевший на суде в одной с ним клетке, был приговорен к повешению.[232] Но Шри Ауробиндо по-прежнему слышал голос: Помни: никогда не бойся, отбрось все колебания. Помни, что это Я делаю это, а не ты или кто другой. Поэтому, как бы ни сгущались тучи, какие бы опасности и страдания, какие бы трудности или то, что кажется невозможным [whatever impossibilities], ни встретились тебе, нет ничего невозможного, ничего трудного.

Ибо это Я, кто все совершает.[233] Глава 13. Под знаком богов Когда Шри Ауробиндо вышел из алипорской тюрьмы, он нашел, что политическая жизнь страны значительно оскудела из-за казней и массовых высылок, предпринятых британским правительством. Тем не менее он возобновил свою работу, начав издавать еженедельник на бенгали и еще один — на английском; это был журнал «Карма-йогин», эпиграфом к которому стали замечательно символичные слова из Гиты — «Йога — это искусство в действиях». Под угрозой нового заключения Шри Ауробиндо опять отстаивал идеал полной независимости страны и несотрудничества с англичанами, однако теперь его уже занимала не только судьба Индии, но и судьба всего мира. Он достиг сознания Глобального Разума, откуда единым взглядом охватываешь «огромные протяжения пространства и времени», и размышлял теперь о будущем человека. Что может человек сделать?

Он достиг пределов человеческого сознания. Выше, казалось, не было ничего — только разреженная белизна, годная лишь для существ иных или же для другого способа существования, но не для легких жителя планеты Земля. И каким бы ни был сам по себе путь — будь то путь мистика или же более медленный путь поэта, художника или вообще любой из путей великих творцов — кажется, что в конце концов сознание одинаково растворяется, исчезает у некой белой границы, где уничтожается все. «Некто», кто мог бы служить связующим мостом, исчезает, в холоде света замирают все вибрации, прекращаются все пульсации. Раньше или позже человеческое растворяется в Нечеловеческом, как будто цель всего эволюционного восхождения заключается лишь в том, чтобы избавиться от человеческой малости, вырасти из нее и вернуться к Источнику, который нам никогда и не следовало бы покидать. И даже если допустить, что за пределами Глобального Разума есть некий неизвестный план сознания, то не будет ли это сознание еще более разреженным, еще более неуловимым? И чем ближе к Божественному, тем дальше от земного. Индивид может измениться, но мир остается все тем же. В таком случае что же собою представляет наше земное будущее, если на самом деле не существует ничего, кроме этого сознания Глобального Разума?

Все мы надеемся, что с развитием сознания и науки мир станет лучше, гуманнее, жизнь — более гармоничной. Но не чудеса, а орудия изменяют жизнь. А в нашем распоряжении есть только одно орудие — Разум; ведь именно идеи ведут нас к научным открытиям. Поэтому если мы хотим трезво взглянуть на наше будущее, не поддаваясь обману скоротечных обстоятельств и их видимых побед — победы праздновались и прежде: и в Фивах, и в Афинах, и в Удджайне, — то нам необходимо более подробно рассмотреть наше орудие, Разум; ведь каков Разум, таковым будет и наше будущее. Казалось бы, все — самые прекрасные идеи, высочайшие творческие планы, чистая любовь — уродуется и загрязняется в тот момент, когда они соприкасаются с жизнью. Ничто не приходит к нам чистым. Наш разум создал самые прекрасные системы, но Жизнь не приемлет их и никогда не принимала. Возьмем хоть теперешнюю цивилизацию — что осталось от чистого коммунизма через двадцать лет после смерти Ленина? Что остается от Христа под грудой догм и запретов? Сократ был отравлен, а Рембо бежал в Абиссинскую пустыню; нам известны судьбы фурьеристов, исход концепции ненасилия, конец катаров, которых сжигали на кострах. А история продолжается, по-прежнему кровожадная, подобно Молоху пожирающая своих детей. Возможно, в настоящее время мы одержали некую победу после многих неудач, но какова же должна быть та победа, в сравнении с которой наше теперешнее состояние представляется крахом? — Хронология побед и поражений? — Жизнь кажется созданной из какой-то непоправимо искажающей субстанции, в которой все поглощается, как в египетских песках, в которой все нивелируется, как под некой непреодолимой «земной гравитацией». Очевидно, — отмечал Шри Ауробиндо, — что Разум не способен радикально изменить человеческую природу. Вы можете постоянно изменять человеческие учреждения и установления, изменять до бесконечности, и все-таки несовершенство пробьет себе дорогу через все ваши учреждения и установления… Должна быть иная сила, которая может не только противостоять этому притяжению вниз, но и преодолеть его.[234] Но даже если бы наши идеи достигали уровня жизни в своей чистой форме, то и в этом случае они были бы неспособны создать нечто, отличное от казарменного порядка — порядка, может быть, святого, удобного и религиозного, — но все равно порядка, — потому что Разум знает только системы и стремится заключить все в рамки своих систем. Разум [the reason] человека, борющегося с жизнью, становится или эмпиричным, или доктринерским. [235] Он завладевает маленькой частичкой истины, единственной каплей божественного озарения, и превращает это в закон для каждого — он постоянно смешивает понятия единства и единообразия. И даже когда разум способен признать необходимость разнообразия, он не может воплотить это практически, потому что ему известно лишь то, как надо обращаться с неменяющимся и конечным, тогда как мир изобилует бесконечным разнообразием: Идеи сами по себе — частичны и недостаточны: дело не только в том, что они побеждают лишь в частностях — если бы их успех был полным, все равно он был бы обманчив, потому что идеи не представляют собою всей истины жизни, а потому они не могут полностью и наверняка управлять жизнью и совершенствовать ее. Жизнь избегает формул и систем, которые изобретает и накладывает на нее наш разум; она слишком сложна и полна бесконечных скрытых возможностей, чтобы ее тиранизировал деспотический интеллект человека… Корнем проблемы является то, что в самой основе всей нашей жизни и существования, внутреннего и внешнего, есть нечто такое, на что интеллект никогда не сможет наложить свою контролирующую власть — это Абсолют, Бесконечное.

За каждым объектом в жизни находится Абсолютное, и каждый объект ищет это Абсолютное по-своему; все конечное стремится выразить бесконечное, которое, как оно (конечно), чувствует, является его подлинной истиной. Более того, не только каждый класс, каждый тип, любая тенденция в Природе вынуждены таким образом стремиться своими собственными путями к своей скрытой истине, но каждый индивид привносит и свои собственные вариации. То есть существует не только Абсолютное, Бесконечное в себе, которое обуславливает свое собственное проявление в множестве форм и тенденций, но и принцип бесконечных потенциальных возможностей и вариаций, перед которым пасует рефлексирующий интеллект;

ибо разум может успешно справляться лишь с тем, что фиксировано и конечно. В человеке эта проблема достигает своей кульминации. Ибо не только человечество в целом не ограничено в своих потенциальных возможностях, не только каждая из его сил и тенденций стремится к своему абсолюту и потому, естественно, не успокоится под каким бы то ни было жестким контролем разума; но в каждом человеке степень, методы и сочетания этих сил и тенденций варьируют, каждый человек принадлежит не только человечеству, но и Бесконечному в себе и является поэтому уникальным. Именно в силу того, что это есть реальность нашего существования, мыслящий разум и разумная воля [the intellectual reason and the intelligent will] не могут быть полновластными хозяевами жизни, даже если в настоящее время они и являются нашими высшими орудиями и могли быть в высшей степени необходимыми и полезными в нашей эволюции.[236] Но если эволюция, как утверждает Шри Ауробиндо, представляет собой эволюцию сознания, то мы можем предположить, что человечество не останется навеки прикованным к настоящему ментальному уровню, его разум станет озаренным, более и более интуитивным и, может быть, откроется в конце концов Глобальному Разуму. Можно полагать, что человечество, открывшись Глобальному Разуму, сможет управлять сложным разнообразием жизни.

Глобальный Разум — это богоподобное сознание, это, действительно, сознание величайших пророков, известных миру, масса неподвижного света; поэтому представляется, что в этом всеохватывающем свете все придет в гармонию. Два факта, к сожалению, противоречат этой надежде. Первый связан с неравномерным развитием индивидов, а второй — с самой природой Глобального Разума. Конечно, в сравнении с нашим Глобальный Разум представляется необычайно могущественным, но это лишь превосходство степени внутри одного и того же типа; это не выход за пределы принципа разума, но только его пик, вершина. Глобальный Разум может расширить человеческие пределы, но при этом не произойдет качественного изменения.

Он может обожить человека, но и непомерно возвеличить [гигантизировать — colossalize] [237] его, как говорит Шри Ауробиндо; ибо если человек применяет эту новую силу к своему эго, а не к душе своей, то он станет ницшеанским сверхчеловеком, а не богом. Мы имеем нужду не в сверхсознании, а в ином сознании.

И даже если бы человек согласился подчиниться душе своей, а не эго, то Глобальный Разум все равно не изменил бы всеобщей жизни в силу тех же причин, которые препятствовали в изменении всеобщей жизни Христу и всем великим пророкам:

Глобальный Разум — это не новый принцип сознания, это тот самый принцип, который руководил нашей эволюцией со времени появления человека; именно из него вышли все высшие идеи и творческие силы — на протяжении тысячелетий жили мы под знаком богов, внимая вещаньям когда наших пророков и религий, а когда — и наших поэтов и творцов. И совершенно очевидно, что ни те, ни другие не изменили мира, хотя и улучшили его. Можем ли мы сказать, что жизнь наша стала более приятной, чем жизнь древнего афинянина?

Недостатки Глобального Разума проистекают из нескольких причин. Во-первых, это принцип разделения. (Ранее мы говорили о том, что сознание Глобального Разума — это масса постоянного света, оно обладает видением космической гармонии, космического единства, потому что оно везде видит свет, как и в самом себе. Однако речь идет здесь не о принципе разделения в разделении, что свойственно обыкновенному разуму; это принцип разделения в единстве.) Глобальный Разум ясно видит, что все едино, но в силу самой структуры своего сознания на деле он не может обойтись без разделения этого единства: Он видит все, но видит со своей точки зрения. [238] Достаточно послушать голоса наших пророков, которые кажутся столь противоречивыми, чтобы убедиться, что каждый из них видел единство, но видел его со своей точки зрения; их сознание подобно лучу прожектора, который проносится через мир о все охватывает своим лучом, не оставляя тени, но все-таки это луч, начало которого — в точке.

Таким образом, перед нами — целый ряд переживаний или божественных видений: одни везде видят космическое Божественное, другие — экстракосмическое Трансцендентное, третьи — имманентное вездесущее Божественное; или же проповедуют истину безличного Бога, истину Нирваны, истину Любви, истину Силы, Красоты, Интеллекта — истины огромного числа мудрецов, сект, церквей и провидцев, передававших Слово. И все это — божественные истины, переживания абсолютно истинные и подлинные, но каждое из них — это только один луч тотального света. Конечно, эти великие пророки достаточно мудры, чтобы распознать истину в тех формах божественного выражения, которые отличаются от их собственных — они мудрее своих церквей и последователей! — но все-таки они скованы разделяющим принципом, лежащим в основе этого сознания, сознания, которое не может не разделять — оно действует, как призма, разлагающая свет. Как ментальное сознание, так и сознание Глобального Разума могут жить в некий момент времени только одной истиной. Именно это выражают все мифологи прошлого и настоящего: каждый бог — это воплощение одной из космических сил — Любви, мудрости, разрушения, сохранения… Будда выражает трансцендентное Ничто и видит только Ничто; Христос выражает любящее Милосердие и видит только Милосердие — и так далее; каждая из этих истин — как бы высока она ни была — это только одна истина. И чем ниже истина Глобального Разума, уже и без того несущая в себе разделение, исходит от плана к плану, чтобы воплотить себя в жизнь, тем более раздробленной она становится — начав с разделения, она неизбежно кончает сверхразделением. Этот процесс очевидно просматривается во времени от Будды до появления «колесниц» [239] и от Христа до возникновения христианских сект. И это относится не только к сфере духовности или религии, но и ко всем областям жизни, поскольку сама функция Глобального Разума — это ввести в игру одну из возможностей и только одну: Он предоставляет каждой возможности ее полное независимое развитие и удовлетворение… Интеллекту он может придать изощренную интеллектуальность, а логике — самую беспощадную логичность.

Красоте он может придать самую блестящую страстность лучащейся формы, а сознанию, которое этот образ принимает, — высочайший полет и глубину экстаза [It can give to beauty its most splendid passion of luminous form and the consciousness that receives it a supreme height and depth of ecstasy].[240] Так миллионы идей-сил разделяют наш мир: коммунизм, индивидуализм; ненасилие, военное подстрекательство;

эпикурейство, аскетизм и т. д. Каждая из них — это одна из граней божественной Истины, луч Бога. Такой вещи, как абсолютное заблуждение, не существует — есть только фрагменты Истины. Мы можем, конечно, видеть Единство, признавать истинность разнообразных точек зрения и попытаться создать синтез, но ни одному подобному синтезу не суждено восстановить Единство, поскольку это будет по-прежнему ментальный синтез, попурри, а не единство, как говорила Мать. Это будет призма, забавляющаяся тем, что она говорит себе, что все цвета исходят из единого Света, тогда как на деле все цвета в мире разделены. Все противостоящие друг другу силы, излучаемые планом Глобального Разума, являются результатом его собственного исходного разделения. И вновь следует подчеркнуть, что это не вопрос интеллектуальных спекуляций, не философская дилемма, которую нужно разрешить, но космический факт, органическая реальность, естественная, как иголки на спине у дикобраза.

Для устранения разделения необходимо убрать призму. Итак, вот почему мир раздроблен, и так будет, бесспорно, до тех пор, пока данный принцип ментального сознания — сознания высокого или низкого, обычного или выходящего за пределы обычного — будет господствовать в мире.

Тем не менее мы можем себе представить, что в недалеком эволюционном будущем одно совершенное существо Глобального Разума или даже несколько таких существ одновременно смогут воплотиться на Земле. Те люди, представляющие менее развитую часть человечества, которые сплотятся вокруг этих озаряющих центров, смогут жить в гармонии, и жизнь до определенной степени изменится, возникнет своего рода единство. Но это будет единство внутри одного луча света; одни будут наслаждаться, например, лучом чистой Красоты, тогда как другие будут жить в луче интегрального Коммунизма, основанного на подлинной братской любви (принимая во внимание реальную эволюционную тенденцию, можно сказать, что, к сожалению, эти лучи будут, вероятнее всего, лучами жесткого света, сконцентрированного вокруг какой-нибудь экономической или титанической идеологии). Но даже если бы такие божественные центры появились бы на земле, то помимо того, что их единство осуществлялось бы в ущерб неисчислимому разнообразию жизни, они находились бы под постоянной угрозой нападения со стороны окружающей их тьмы: люди находятся на разных стадиях развития — мы всегда забываем об этом. В этом заключается вечная слабость всех наших грандиозных построений. Наши благословенные центры будут подобны островам света[241] среди менее развитого человечества, которое, естественно, будет посягать на этот высший свет, стремиться затемнить или умерить его. Нам всем известна судьба Греции и Рима в варварском мире. Таким образом, представляется, что миром движет более мудрый эволюционный закон, согласно которому ничто не может быть спасено до тех пор, пока не спасено все. Отлучение от церкви и ад — это все ребяческие представления, порождения Невежества, точно так же, как и все наши утопии о молочных реках и кисельных берегах, будь то на земле или на небесах; не может быть никакого рая до тех пор, пока хоть один человек находится в аду! Потому что есть только вообще Человек — как некое единое. Кроме того, если допустить, что один из этих островов света сможет силой своего мощного центра предотвратить вторжение извне, то это еще не значит, что эта защита будет существовать и тогда, когда Сила уйдет. История всех религиозных, оккультных, рыцарских движений (и им подобных) ясно показывает, что всегда и везде в мире после смерти Учителя и его непосредственных учеников все рассыпается, вульгаризируется, нивелируется, искажается или попросту умирает. Даже и до сего дня этот закон притяжения вниз кажется непреодоленным и непреодолимым. Для полной победы эволюции должна быть преобразована вся жизнь во всей своей полноте, а не только фрагмент жизни, не избранный луч или благословенный остров. А для этого необходима иная Сила — Сила, способная противостоять притяжению вниз, — иной, неделимый или глобальный принцип сознания, способный вместить бесконечное разнообразие жизни не уродуя ее.

Если мы взглянем на эволюционное будущее с индивидуальной, а не с коллективной точки зрения, то и в этом случае Глобальный Разум не приносит нам живой полноты, к которой мы стремимся. Если предположить, что цель эволюции заключается лишь в том, чтобы создать больше Бетховенов и Рембо или, может быть, даже несколько суперплатонов, то неизбежно приходишь к мысли, что это слишком ничтожное завершение миллионов лет эволюции, добытое ценой жизней миллиардов индивидуумов на пути к цели. Бетховен, Рембо или даже св. Иоанн не могут быть целью эволюции — в таком случае жизнь не имела бы никакого смысла, поскольку каждому ясно, что их произведения восхитительны именно потому, что им недостает контакта с этой самой земной жизнью. Все они говорят нам, что там, наверху, жизнь гораздо прекраснее — миллионы золотых птиц и божественная музыка — чем здесь, внизу. Кажется, что все совершается наверху, но что происходит здесь? Здесь жизнь течет, как прежде. Некоторые скажут, что эти возвышенные мысли, поэмы, квартеты, мгновения божественных видений более драгоценны, чем все часы нашей жизни, собранные вместе. И они правы. Но ведь в этом-то все и дело! Это подтверждает то, что в жизни ужасно чего-то не хватает, что она пуста, что цель жизни находится вне жизни. Нам нужна истина, которая включает в себя и тело, и землю, а не только некую истину небес. Мы стремимся не к отдыху, а к новому созиданию.[242] До сегодняшнего дня все идет так, как будто индивидуальный прогресс в эволюции состоит в том, чтобы открыть высшие планы сознания, а добившись этого, построить свое собственное гнездо в стороне от остального мира, остров света в гуще материального филистерства — один находит это в музыке, другой — в поэзии, третьи — в математике или религии, на парусной яхте или в келье монаха; каждый имеет свое маленькое световое отверстие или хобби, как будто жизнь и тело даны нам для того, чтобы убежать от этой самой жизни и тела. И действительно, достаточно взглянуть на нашу собственную жизнь — мы никогда не присутствуем в ней! Мы всегда — до или после — погружены в воспоминания или надежды, наше «здесь и сейчас» — убого и тускло. Мы даже не знаем, существует ли это «здесь и сейчас» за исключением именно лишь тех моментов, которые уже не принадлежат жизни, как таковой. И мы не можем сваливать вину на церкви; все мы живем в потустороннем постоянно; церкви лишь проповедуют более обширное потустороннее — надмирное. Рембо, и тот говорил об этом: «Истинная жизнь — не здесь».

Шри Ауробиндо искал истинную жизнь здесь, внизу: Жизнь, а не только отдаленная безмолвная или возвышенная экстатическая Потусторонняя Жизнь [Beyond-Life], является полем деятельности нашей Йоги.[243] И он понял, что достижения вершин сознания недостаточно для того, чтобы эту жизнь преобразовать в жизнь истинную. Мы можем коснуться Глобального Разума, открыть его радость и беспредельность с ее музыкой сфер, но это не будет радостью самой жизни, которая не перестает скрипеть свое. Когда вы находитесь в сознании высоко наверху, — замечала Мать, — вы обладаете видением и знанием, но когда вы возвращаетесь вниз, в Материю, то все уходит, как вода в песок. Мы послали нашу ракету высоко в духовные небеса, мы сосредоточили нашу энергию на том, что является в человеке самым хорошим, не обращая особого внимания на низшие уровни, удовлетворившись тем, что наша грубая натура дремлет и нарушает наших божественных мечтаний; но именно поэтому жизнь остается грубой, как и мы сами: Надеяться на подлинное изменение человеческой жизни без изменения человеческой природы — позиция [proposition] нерациональная и недуховная; это значит просить чего-то неестественного и нереального, некого невозможного чуда.

[244] Вот почему наши острова света периодически претерпевают вторжения нашего собственного внутреннего варварства и наших скрытых раковых опухолей — то же самое происходило и с другими островами, называвшимися Афинами или Фивами. Именно поэтому они погибают вновь и вновь, как будто Господь эволюции каждый раз тычет нас носом в землю, чтобы напомнить нам, что мы еще не обрели света во всей его полноте, если нашли его только наверху.

Жизнь умирает не потому, что она истощается, исчерпывает себя, а потому, что она не обрела себя. В течение тысячелетий шли мы по пути восхождения, покоряя остров за островом, и находили лишь одну половину Тайны, и каждый раз терпели крах; но, наверное, это происходило не потому, что путь наш безнадежен и все это — наказание нам за наши «грехи»

или искупление какой-то сомнительной Ошибки, ведь, может быть, именно здесь, в Материи, найдем мы вторую половину Тайны. Единственное решение, которое остается нам, преследуемым Смертью и Несознанием, утомленным страданиями и злом — это не убегать, но найти в глубинах Смерти и Несознания, в самом сердце Зла ключ к божественной жизни.

Варварство и тьму надо преобразовать здесь внизу, а не изгонять их за пределы наших островов.

После восхождения сознания — нисхождение. После озарений наверху — радость здесь и преобразование Материи. Можно сказать, что когда круг по-настоящему замкнется и войдут в соприкосновение полярные крайности, когда высочайшее проявит себя в самом физическом — высшая Реальность в сердце атома, — переживание [опыт] достигнет своего подлинного завершения. Кажется, — говорила Мать, — что ничего нельзя понять по-настоящему до тех пор, пока не поймешь телом.

Ибо Тайна, которую Шри Ауробиндо назвал Супраментальным, — это не следующая за Глобальным Разумом ступень, это не сверхразум и не сверхвосхождение, это новый Знак, не связанный ни с богами, ни с религиями, но То, от чего зависит само будущее нашей эволюции.

Однажды февральским вечером 1910 г., меньше чем через год после освобождения Шри Ауробиндо из алипорской тюрьмы, кто-то зашел в редакцию «Карма-йогина» предупредить Шри Ауробиндо о том, что его вновь собираются арестовать и сослать на Адаманские острова.

Вдруг он услышал Голос, который отчетливо произнес три слова: «Отправляйся в Шандернагор».[245] Через десять минут Шри Ауробиндо уже сидел в первой встретившейся ему лодке, спускавшейся вниз по течению Ганга. Это был финал его политической жизни, завершение интегральной йоги и начало йоги супраментальной.

Глава 14. Тайна Мы можем попытаться сказать что-нибудь об этой Тайне, но следует помнить, что эксперимент находится в процессе развития.

Шри Ауробиндо начал его; он открыл Тайну в Шандернагоре в 1910 г. и работал с ней в течение сорока лет; он посвятил этому свою жизнь.

Этому же посвятила свою жизнь и Мать.

Шри Ауробиндо никогда не говорил об условиях своего эксперимента и своих открытий. О себе он всегда говорил необычайно мало — не из-за скрытности, а просто потому, что «я» не существовало. «Было такое ощущение, — сообщает с наивным удивлением хозяин дома, где жил в Шандернагоре Шри Ауробиндо, — что когда он говорил, как будто кто-то другой говорил через него. Я поставил перед ним тарелку с едой — он просто глядел на нее, затем поел немного, совершенно механически! Казалось, что он был погружен в себя даже тогда, когда ел;

он медитировал с открытыми глазами». [246] Лишь много позже из его трудов и отрывков некоторых разговоров мы сможем восстановить нить его опыта. Первое, что нам известно в этом отношении, — его случайное замечание, которое он сделал, обращаясь к одному из учеников.

Оно показывает, что после Алипора он постоянно продвигался по пути к своей цели: Ментально в течение пятнадцати дней я был подвержен всем видам пыток. Картины всех видов страданий прошли перед моим взором. [247] Нужно помнить, что в тех мирах видение [vision] — синоним слова «опыт» [переживание — experience]. Таким образом, по мере того, как Шри Ауробиндо восходил к Глобальному Разуму, его сознание в то же время нисходило вплоть до того, что мы называем адом.

Это один из первых феноменов, который испытывает на себе и ищущий — каждый в различной степени. Эта йога — не для слабых, — говорит Мать, и это действительно так. Ибо если первый ощутимый результат йоги Шри Ауробиндо — это пробуждение новых поэтических или художественных способностей, то вторым, может быть, даже немедленным, следствием является безжалостное обнажение всех скрытых, теневых сторон сознания — сначала индивидуального, а затем и космического. Эта тесная — и странная — связь между сверхсознательным и подсознательным была, несомненно, отправной точкой открытий Шри Ауробиндо.

Степени подсознательного

«Подсознание», о котором говорит современная психология, — это только внешняя пограничная область мира, почти столь же обширного, каким является Сверхсознательное — со многими уровнями, силами, существами (или существами-силами, если угодно). Оно представляет собою наше эволюционное прошлое — и недавнее, и отдаленное — и несет в себе отпечатки нашей настоящей жизни и всех прошлых жизней — точно так же, как Сверхсознательное — это наше эволюционное будущее. Она несет в себе все силы, которые доминировали в нашем эволюционном восхождении от неживой материи к животному и от животного к человеку; более того, эти «остатки» продолжают жить и оказывать на нас влияние.

Если на самом деле мы, так сказать, более «божественны», чем думаем [о себе], благодаря сверхсознательному будущему, которое притягивает нас, то в нас также и гораздо больше животного, чем мы себе представляем — из-за подсознательного и бессознательного прошлого, которое мы тащим за собой. В этой двойственной мистерии кроется ключ ко всей Тайне.

Достичь небесных сфер не может ни один, минуя недра ада. [None can reach heaven who has not passed through hell.].[248] Действительно, можно достичь духовных небес, не имея никакого представления об этих темных и грязных сферах или узнав об их существовании в результате какого-то несчастного случая. Но есть небеса и небеса, так же, как ад и ад (каждый план нашего существа имеет свои «небеса» и свой «ад»). Религиозный человек обычно отрекается от своего индивидуального «я»

и таким образом устраняет проблему подсознательного, покидая его. Ему нужно пройти только через один порог, который охраняют «стражи» настолько неприятные, что становятся понятными «кошмары» и «искушения», упоминаемые в жизнеописаниях святых. Но это лишь один-единственный переход. Достичь тех небес, к которым он стремился, означает просто покинуть внешнее существование и погрузиться в экстаз. Как мы уже говорили, цель нашей йоги — это не терять сознание ни внизу, ни наверху и в особенности — не закрывать глаза на то, что окружает нас внизу. Интегрально ищущий не создан ни для абсолютной темноты, ни для слепящего света. Он должен видеть везде, куда бы он ни шел. Это первое условие достижения контроля. Мы стремимся не «перейти» в лучшее существование, а преобразовать наше нынешнее существование.

Как есть несколько ступеней в сверхсознательном, так и в подсознательном существует несколько уровней или миров — несколько «темных пещер», как их называет Риг Веда. На самом деле каждый план нашего существа обладает своим подсознательным — существует ментальное подсознательное, витальное подсознательное и физическое подсознательное, переходящее в материальное Бессознательное. [249] Там мы найдем все примитивные и грубые ментальные формы или силы, которые первыми появились в мире Материи и Жизни; все агрессивные импульсы, присущие Жизни на этапе ее зарождения, все ее рефлексы страха и страдания; и, наконец, силы болезни и разложения, и Смерти, которые подсознательно управляют нашей физической жизнью. И тогда становится очевидным, что истинная жизнь на земле невозможна до тех пор, пока все эти миры распоряжаются полем битвы — внутри нас встречаются все эти миры от самого высшего до самого низшего.

Поэтому нам нельзя бежать, зажимая нос или крестясь, — мы должны открыто, прямо и решительно выйти на арену и победить во что бы то ни стало:

–  –  –

Современная психология тоже поняла важность подсознания и необходимость его очищения. Но психологи увидели лишь одну половину картины — подсознательное, но не увидели другой — сверхсознательного; они полагали, что их слабые ментальные проблески смогут осветить этот воровской притон — с таким же успехом они могли бы пытаться найти путь в самой густой и темной чаще джунглей, вооружившись карманным фонариком! На самом деле в большинстве случаев они понимают подсознательное как обратную, теневую сторону маленькой фронтальной личности. В действительности же существует фундаментальный психологический закон, избежать которого невозможно и согласно которому способность человека нисходить прямо пропорциональна его способности восходить; он не может опуститься на расстояние, большее, чем то, на которое он способен подняться, поскольку сила, необходимая для нисхождения, — это та же сила, которая обеспечивает восхождение. Если бы каким-то образом мы опустились бы ниже той границы, которую определяет наша способность к восхождению, то это немедленно привело бы к несчастью, одержимости или приступу сумасшествия, потому что это лишило бы нас необходимой защиты. Чем ближе мы продвигаемся к источнику Истины здесь, внизу, тем больше открывается нам неизмеримая в своей глубине Мудрость. Загадочные комплексы, тормозящие месье Дюпона, находятся, если можно так выразиться, всего в нескольких сантиметрах ниже поверхности, а его сознательная жизнь — в нескольких сантиметрах выше ее. Таким образом, если наши психологи не являются особо просветленными, то они не могут по-настоящему спуститься в подсознательное, а потому не могут и ничего по-настоящему вылечить — за исключением некоторых поверхностных отклонений, но и в этом случае есть постоянный риск того, что расстройства эти пустят ростки где-то в другом месте, приняв другую форму. Нельзя излечить что-либо до тех пор, пока не пройдешь до конца весь путь нисхождения, а этот путь невозможно пройти до тех пор, пока не пройден полностью путь восхождения. По мере нисхождения становится необходимым все более и более мощный свет — в противном случае человек будет попросту съеден заживо.

Если бы психоанализ согласился остаться в пределах своих узких рамок, то в этом не было бы ничего страшного: он осознал бы в конце концов свою ограниченность, выполняя при этом полезную социальную функцию излечивания каких-нибудь там мелких зудений. К сожалению, для многих психоанализ стал чем-то вроде нового Евангелия; концентрируясь скорее на наших темных сторонах, чем на наших божественных потенциях, он стал мощным средством извращения умов. Несомненно, в процессе эволюции наши «ошибки» в конце концов занимают положенное им место; то, что была поколеблена наша комфортная мораль и мещанское самодовольство, — факт положительный, но метод, выбранный для этой цели, — опасен, поскольку он вызывает болезнь, но не обладает силой ее излечить: он тяготеет, — говорит Шри Ауробиндо, — сделать разум и витальное более, а не менее фундаментально нечистыми, чем прежде…[251] Современная психология — это наука, не вышедшая из детского возраста — опрометчивая [в своих выводах], несовершенная в своих методах и незрелая одновременно. Как и во всех молодых науках, здесь полностью проявила себя повальная привычка человеческого разума взять некую частичную или локальную истину, незаконно обобщить ее и пытаться объяснить ею, с помощью ее ограниченного языка, все поле Природы… Психоанализ [в особенности] Фрейда берет определенную часть — самую темную, самую опасную, самую нездоровую часть природы — низший витальный слой подсознательного[252] выделяет некоторые из его самых патологических феноменов и приписывает им действие, которое выходит за рамки его подлинной роли в природе… Поднимая ее преждевременно или делая это способом, не подходящим для опыта, можно затопить темным и грязным веществом и сознательные сферы и таким образом отравить всю витальную и даже ментальную природу.

Поэтому всегда следует начинать с позитивного, а не с негативного опыта, привнося вниз нечто из божественной природы — покой, свет, невозмутимость, чистоту, божественную силу — в те части сознательного существа, которые подлежат изменению; лишь после того, как это будет сделано в достаточной мере и появится прочное положительное основание, можно безопасно поднимать скрытые враждебные элементы подсознательного с тем, чтобы разрушить и удалить их с помощью божественного покоя, света, силы и знания.[253] Но у психоанализа есть еще один, более серьезный недостаток. Ведь если бы психоаналитики на самом деле обрели бы силу, необходимую для того, чтобы спуститься в подсознательное, то при этом они не только бы ничего не излечили, не только бы рисковали, как ученик Чародея, привести в действие силы, которыми они не способны управлять, но они — даже если бы могли управлять этими силами и уничтожать их, — скорее всего уничтожили добро вместе со злом, нанеся таким образом непоправимый ущерб нашей природе. Ибо они не обладают знанием. Со своего ментального уровня они не могут заглянуть достаточно далеко в будущее и оценить добро, которое готовит это зло, и увидеть динамическую Силу, скрытую игрой противоположностей. Для того, чтобы выделить эту грязную смесь, необходима сила иного рода и, прежде всего, — иное видение: Вы должны знать целое, прежде чем вы сможете познать [его] часть, и высочайшее, прежде чем вы сможете по-настоящему понять самое низшее. Такова перспектива высшей психологии, ожидающей своего часа, психологии, перед которой исчезает, обратится в ничто это жалкое блуждание в потемках.

Здесь мы соприкасаемся с фундаментальной ошибкой нашей психологии. Она не способна понять что бы то ни было потому, что ищет внизу, в нашем эволюционном прошлом.

Действительно, там — половина Тайны, но нам необходима высшая сила для того, чтобы открыть дверь внизу. Мы созданы не для того, чтобы оглядываться, а для того чтобы смотреть вперед и ввысь в сверхсознательный свет, потому что он — это наше будущее, а только будущее сможет объяснить и излечить прошлое: Я нахожу трудным, — писал Шри Ауробиндо ученику, — вообще относиться к этим психоаналитикам серьезно — хотя, наверное, надо бы, поскольку половинчатое знание — это могущественная вещь и может стать большой помехой на пути к подлинной Истине… Они смотрят снизу вверх и объясняют высший свет низшим мраком; но осознание этих вещей — наверху, а не внизу. Сверхсознательное, а не подсознательное является подлинным основанием вещей. Значение лотоса не может быть открыто с помощью выяснения тайн грязи, из которой он вырастает; его тайна должна быть открыта в небесном прообразе [архетипе], который вечно цветет в высшем Свете.

Нам кажется, что мы продвигаемся снизу вверх, из прошлого в будущее, от ночи к свету сознания, но это не что иное, как наше сиюминутное понимание, которое скрывает от нас целое;

в противном случае мы бы видели, что не прошлое является двигателем нашего продвижения — это будущее тянет, влечет нас, это свет свыше постепенно проникает в нашу тьму — ибо каким образом смогла бы тьма создать весь этот свет? Если бы мы родились из тьмы, то и нашим концом было бы не что иное, как тьма. «Это вечное Дерево, чьи корни вверху, а ветви обращены вниз», — говорит Катха Упанишада (VI.I). У нас возникает впечатление, что мы прикладываем огромные усилия для того, чтобы расти и понимать и познавать вещи; у нас такое ощущение, что мы интенсивно стремимся в будущее. Но это показывает ограниченность нашей точки зрения.

Если бы мы могли взглянуть с другой точки, то, возможно, увидели бы, как сверхсознательное Будущее стремится проникнуть в наше настоящее. И мы поняли бы, что то, что мы ощущаем как собственное усилие, — это только сопротивление, вызванное нашей тупостью и невежеством.

Будущее движется не только в направлении снизу вверх — в таком случае земле было бы не на что надеяться, она закончила бы свой путь взорвавшись в небесах в высшем психическом напряжении или погрузилась бы вновь в свою темноту. Оно движется также и сверху вниз; все глубже и глубже нисходит оно в наш ментальный туман, в витальную мешанину, в тьму подсознательного и бессознательного — до тех пор, пока оно не озарит все, не раскроет все, не излечит все и, в конечном счете, не завершит все. И чем глубже оно нисходит, тем сильнее становится сопротивление — мы живем в Железном Веке, во время великого Мятежа и Опасности. Но и во время Надежды. В высшей точке, где это Будущее коснется самых глубин прошлого, где этот свет прорвется и осветит самое дно Ночи, мы найдем, если на то будет Божья воля, тайну Смерти и бессмертной Жизни. Но если мы смотрим вниз и только вниз, то мы найдем грязь и ничего, кроме грязи.

Темная полусфера истины

Итак, пойдем дальше. Ищущий начал свое путешествие с положительного переживания. Он вступил на путь потому, что ощущал потребность в чем-то ином. Он стремился к ментальному безмолвию и обнаружил, что само его усилие вызывает Ответ. Он ощутил нисходящую Силу, новую вибрацию внутри себя, которая прояснила жизнь, сделала ее ярче. Может быть, он даже пережил некое внезапное крушение собственной ограниченности и вышел на новый уровень.

(Об установлении нового ритма будут свидетельствовать признаки самые разнообразные.) Затем, после этого обнадеживающего начала, все начинает покрываться какой-то пеленой, как будто все, что испытал ищущий, ему приснилось или он позволил унести себя какому-то ребяческому энтузиазму — нечто внутри него мстит за себя, вызывая приступы скептицизма, отвращения и протеста. Это будет вторым признаком, может быть, истинным признаком того, что он продвигается и вступил в борьбу со всеми реалиями своей природы или, вернее, что нисходящая Сила начала пахтанье. В конечном счете прогресс — это не столько процесс восхождения, сколько просветления всего, что мешает, — ибо когда внутри нас устанавливается подлинная ясность, просветленность, то все в нас сохраняется. Таким образом ищущий обнаруживает множество внутренних препятствий. На пути интегральной йоги мы часто находим самое худшее, желая найти самое лучшее, и встречаем войну, когда ищем мира и света.

Давайте же смело примем все лицом к лицу, ведь это и есть битва. Пока плывешь по течению, кажешься себе очень милым, правильным, благородным, но стоит только повернуть, как тут же все начинает сопротивляться. Мы начинаем на собственной шкуре ощущать гигантские силы, властвующие над человеком и отупляющие его — чтобы осознать это, необходимо попытаться выйти из него [течения]. Когда ищущий обретает первое верное открытие наверху, когда он видит свет, то почти одновременно он ощущает сильную подсечку внизу, как будто внутри него начинает что-то болеть. Тогда он начинает понимать, что подразумевал Шри Ауробиндо под пораженным мраком, свет клянущим [the wounded gloom complaining against light]. [254] И он получит свой первый урок: за каждым шагом вверх необходимо следует шаг вниз.

Вместо того, чтобы принимать эти крутые срывы и затяжные отклонения, депрессии обреченно, как некую фатальную неизбежность, ищущий сделает их основой своей работы. В этом двойстсвенном движении восхождения и нисхождения заключается основной процесс интегральной йоги: С каждой покоренной нами вершины мы должны спуститься для того, чтобы привнести вниз, в низшее смертное движение ее силу и озарение.[255] Такова цена преображения жизни — в противном случае мы будем просто наслаждаться поэзией и одухотворенностью на вершинах в то время, как внизу прежняя жизнь будет плестись своим ходом — через пень колоду. Причем на самом деле движение нисхождения никогда не совершается произвольным решением разума — чем меньше разум вмешивается, тем лучше. Да к тому же и непонятно, как Разум может «нисходить» сидя за каким-то там письменным столом… Пробужденная и индивидуализированная сознание-сила — вот что совершает в нас свою работу, совершает спонтанно. Как только мы входим в контакт с сознанием и светом определенной напряженности, это автоматически оказывает давление на всю остальную нашу природу, что вызывает соответствующие реакции помрачения или сопротивления. Это подобно тому, как если бы в подводный мир океана ввели слишком большую дозу кислорода: обитатели глубинных вод начали бы неистово сопротивляться или даже взрывались бы. Обращение сознания — это действительно нечто странное, это похоже на переход из освещенной комнаты в ту же самую затемненную комнату, из комнаты, полной радости, в ту же самую комнату, полную боли, — все остается тем же, та же напряженность вибрации, даже, может быть, сама вибрация — все та же, но все это вдруг со знаком минус. И тогда мы видим почти во всех подробностях, как любовь превращается в ненависть, например, или чистота — в нечистоту: это то же самое, только наоборот. Но до тех пор, пока наши психологические состояния являются лишь противоположностями друг друга, а наше добро — обратной стороной зла (или, может быть, лицевой стороной зла?), жизнь никогда не будет преображена. Необходимо нечто радикально иное — иной тип сознания. Всем поэтам и созидательным умам хорошо известны эти прорывы сознания. Как раз в то время, когда Рембо писал свои «Озарения», он побывал в странных областях, поразивших его своими «ужасами»; ему также пришлось пройти через закон «темного обращения». Но вместо того, чтобы подвергаться этим неконтролируемым переходам из одной крайности в другую, вместо того чтобы восходить не зная как и нисходить вопреки своей воле, ищущий будет работать методически, сознательно, никогда не теряя равновесия, и, самое главное, с растущим доверием Сознанию-Силе, которая никогда не вызывает сопротивления большего, чем он может преодолеть, и никогда не открывает света больше, чем он может вынести. По мере того как мы обретаем опыт, пережив один кризис и дождавшись следующего, мы постигаем метод работы этой Силы и замечаем, что каждый раз, когда нам кажется, что мы сходим с восходящей кривой или даже теряем нечто из достигнутого нами, в конце концов мы обретаем то же достижение, но ступенькой выше, расширенное и обогащенное той частью, которую прибавило к нему наше «падение» — не будь этого «падения», эту низшую часть никогда нельзя было бы объединить [интегрировать] в высшей части нашего существа. На коллективной уровне можно, наверное, говорить о подобном же процессе, приведшем, с одной стороны, к падению Афин, а с другой — давшем возможность варварам понять Платона.

Процесс интегральной йоги — это не прямая линия, восходящая все выше и выше к какой-то бесконечно удаленной точке, но, как говорит Шри Ауробиндо, спираль, которая медленно и методически присоединяет одну за другой все части нашего существа, внутри все более и более широкого раскрытия на все более и более глубоком основании. Мы различаем не только метод действия, который стоит за этой Силой, или, вернее, этой Сознание-Силой, но и регулярные циклы и ритм, которые столь же определенны, как циклы приливов и отливов или фаз Луны. По мере нашего продвижения эти циклы включают в себя все больше и больше, а их связь с самим космическим движением становится все более тесной, пока однажды мы не увидим в собственных падениях периодические нисхождения земного сознания, а в наших трудностях — беспокойство, сопротивление, бунт [всей] земли. И в конце концов окажется, что все настолько тесно взаимосвязано, что в мельчайших вещах, в самых незначительных событиях повседневной жизни и в окружающих нас предметах мы сможем читать признаки депрессий, охватывающих всех людей и заставляющих их восходить внутри все той же эволюционной спирали. Затем мы увидим, что нечто неудержимо влечет нас к Цели, что все имеет значение — даже самое незначительное, ибо ничто не может прийти в движение так, чтобы не пришло в движение все, — и что мы находимся на пути к событиям гораздо более великим, чем могли себе представить.

Вскоре нас поразит второй парадокс, хотя, может быть, это то же, что и первый. Кроме рассмотренной противоположности — «восхождение-нисхождение» — существует, повидимому, и некое основное противоречие. У всех у нас есть и цели в этой жизни, и на протяжении всех наших (прошлых и будущих) жизней — мы должны выразить нечто, свойственное только нам, нечто уникальное, потому что каждый человек уникален — это наша главная истина, в этом смысл собственно нашего аспекта эволюционной борьбы. Цель эта предстает перед нашими глазами постепенно, после множества опытов и последовательных пробуждений по мере того, как мы обретаем внутреннее развитие; тогда мы осознаем, что некая нить проходит через всю нашу жизнь — и через все наши жизни, если мы в состоянии судить об этом, вспоминая их, — придавая ей особую ориентацию, как будто все гонит нас в одном и том же направлении, которое становится все более точным по мере нашего продвижения. Но когда мы начинаем осознавать свою цель, перед нами открывается и особая трудность, которая, кажется, является противоположностью нашей цели или противоречит ей.

Странная ситуация:

как будто мы несем в себе тень нашего света — особую тень, трудность или проблему, которая предстает перед нами вновь и вновь с необычайным упорством, являясь нам под различными масками и при самых разных обстоятельствах, но оставаясь всегда все той же по сути; она возвращается после каждой выигранной битвы с возрастающей силой — в точной пропорции с нашей новой интенсивностью сознания, как будто мы должны вести все ту же битву снова и снова на каждом подчиненном плане сознания. Чем яснее становится цель, тем гуще — тень.

Мы встречаем Врага:

Тот тайный враг, что в недрах естества сокрыт, Тобой сражен быть должен, человек, иль не исполнишь ты свой высший долг.

Сей брани внутренней не избежать тебе.

This hidden foe lodged in the human breast Man must overcome or miss his higher fate.

This is the inner war without escape.[256] Шри Ауробиндо называет его также the Evil Persona. Случается, что перед тем как понять нашу цель позитивно, мы скорее догадываемся, чем она не должна быть, в ходе повторения все тех же сложных обстоятельств, все тех же ошибок и падений, которые, как кажется, все ведут нас в одном и том же направлении, как будто мы бесконечно и тягостно вращаемся по кругу, приближаясь все ближе и ближе к центру, который является одновременно и целью, и ее противоположностью. У человека, одаренного для совершения работы, — писал Шри Ауробиндо, — всегда или почти всегда — наверное, не стоит создавать слишком жесткого общего правила, применимого к явлениям такого рода, — есть как бы связанное с ним существо, которое можно иногда рассматривать, как его часть и которое является как раз противоположностью того, что он в основном представляет в работе, которую предстоит сделать. Или, если вначале этого существа еще нет или оно не связано с личностью человека, то сила такого рода входит в его окружение сразу же, как только он начинает свое движение к постижению. Ее задача состоит в том, чтобы мешать, создавать препятствия и неблагоприятные условия — одним словом, поставить его перед лицом всей трудности работы, которую он начал. Похоже, в оккультном устроении вещей, проблема не может быть решена иначе, как с помощью какого-то предопределенного инструмента, который бы делал эту трудность вашей собственной.[257] Это объясняет многие ситуации, которые при поверхностном подходе приводят в замешательство. [258] В беседах с учениками Мать подчеркивала то же самое явление: Если в вас потенциально уже существует победа, то всегда вы несете в себе и противоположность этой победы, источник ваших постоянных мучений.

Если вы видите где-то в себе черную-черную тень, нечто, причиняющее вам настоящую боль, вы можете быть уверены в том, что у вас есть и соответствующая способность увидеть свет. И далее: У вас есть особая цель, особая миссия, характерная для вас реализация, и вы несете в себе все препятствия, необходимые для того, чтобы сделать эту реализацию совершенной. Вы всегда будете видеть, что тьма и свет находятся рядом внутри вас: если вы обладаете какой-то способностью, то в вас находится также и отрицание этой способности.

И если вы открываете в себе плотную и глубоко проникшую в вас тень, то вы можете быть уверены в том, что где-то в вас находится и большой свет. Вам представляется возможность использовать первое для того, чтобы реализовать второе.

Возможно, тайна жизни ускользает от нас просто из-за нашего несовершенного познания этого двойственного закона света и тьмы и загадки нашей двойной природы — животной и божественной. Воспитанные в духе манихейской концепции существования, мы видим в нем, как учат самые разные этики и религии, непрекращающуюся борьбу между Добром и Злом, Истиной и Ложью, и в этой борьбе важно быть на стороне добра, по правую руку Господа. Мы расчленили все надвое: на царство Божье и царство Дьявола, на низшую жизнь в этом мире и истинную жизнь на небесах. Мы пытались уничтожить противоречия цели, но при этом уничтожили саму цель. Ведь цель не предполагает никакой ампутации — нам не нужно ничего отсекать ни наверху, ни внизу. И до тех пор пока мы будем отвергать одно ради другого, мы будем всегда терпеть неудачу, не достигая цели существования. Все едино; когда мы что-то удаляем, все распадается на куски. Как можно устранить «зло», не взорвав при этом весь мир?

Если бы хоть один человек смог бы освободиться от «зла», то рухнул бы весь мир, потому что все едино; мир состоит из единой субстанции, а не из двух — хорошей и дурной. И невозможно ни удалить что-либо, ни добавить. Потому-то и нет чуда, которое могло бы спасти мир; чудо уже находится в мире, как и все, что можно вообразить небесного, уже находится здесь; любой чужеродный элемент разрушил бы формулу, все — в мире; мы — в самом центре чуда, только у нас нет к нему ключа. Может быть, нам не нужно ничего удалять или добавлять, не нужно даже открывать «что-то иное», нужно заново, в другом аспекте, открыть то же самое.

Если мы хотим достичь Цели, то нам нужно покончить с манихейством и прийти к реалистическому пониманию того, что Шри Ауробиндо называет «темной половиной истины».[259]Человеческое знание, — писал он, — отбрасывает тень, которая скрывает половину сферы истины от ее собственного солнечного света… Отрицание лжи разумом, ищущим высшей истины, — одна из главных причин, почему разум не может достичь устойчивой, пластичной и совершенной истины.[260] Если мы удалим все несовершенное, [261] а Бог знает, что этот мир полон ошибок и нечистоты, — то, возможно, мы придем к какой-то истине, но истина эта будет пуста. Подлинный подход к постижению Тайны состоит в том, чтобы, во-первых, понять, а затем увидеть, что все в этом мире, даже самое нелепое или далеко идущее заблуждение,[262] содержит искру истины под своей маской, ибо все вокруг — это Бог, который движется к Самому Себе; нет ничего вне Его. Ведь на самом деле заблуждение — это полуистина, которая спотыкается из-за своих ограничений; часто бывает, что сама Истина надевает маску, чтобы приблизиться к цели незамеченной. Если бы хоть одна вещь в этом мире была бы абсолютно ложной, то и весь мир был бы абсолютно ложным. Таким образом, если ищущий отправляется от этой предпосылки — предпосылки положительной, — восходя шаг за шагом и каждый раз соглашаясь сделать соответствующий шаг вниз, ничего не отсекая, чтобы освободить все тот же свет,[263] скрытый за каждой маской, в каждом элементе, даже в самой невероятной грязи, в самом нелепом заблуждении или в самом гнусном преступлении, то он начинает видеть, как все постепенно проясняется перед его глазами — не теоретически, но непосредственно, осязаемо — и ему откроются не только вершины, но и пропасти Истины.[264] Он поймет, что его Враг был самым старательным помощником, который очень заботился о том, чтобы надежно обеспечить эффективность его реализации,[265] во-первых, потому, что с каждой битвой увеличивалась его сила, а, во-вторых, потому, что каждое падение заставляло его освобождать соответствующую часть истины внизу вместо того, чтобы уноситься в гордом одиночестве к еще не занятым вершинам. И в конце концов он увидит, что его Бремя было бременем нашей матери-Земли, которая тоже стремится к своей доле света.

Князья Тьмы уже спасены! Они — уже за Работой, и они не дадут ничего пропустить в обретении Истины всеохватывающей, не позволят довольствоваться Истиной всеисключающей:

Надежда — не одним лишь чистым божествам;

Но сумрачные яростные боги, Что оторвались от груди единой, в неистовом порыве отыскать Упущенное белыми богами — тоже спасены.

–  –  –

И он поймет, что каждая вещь имеет свое, присущее только ей, место. Не только нельзя ничего отбрасывать, но нет разделения на более важное или же менее важное, так что проблема во всей своей полноте содержится в мельчайшем инциденте, в самом незначительном повседневном жесте в той же самой мере, как и в космических коллизиях. И, возможно, вся полнота Света и Радости находится и в мельчайшем атоме точно так же, как и в сверхсознательных бесконечностях. И тогда освещается темная полусфера истины. Каждое преткновение или ошибка зажигает пламя страдания, которое, кажется, пробивает снизу отверстие для света; каждая слабость вызывает соответствующую силу, словно сила падения явилась самой силой восхождения; каждое несовершенство — это шаг к большей полноте — нет грехов, нет ошибок, есть лишь бесчисленные неудачи, страдания, которые вынуждают нас обследовать наше царство вдоль и поперек и объять все для того, чтобы излечить и завершить все.

Сквозь крошечное отверстие в нашей броне приходят к нам любовь и сострадание к миру, которых никогда не поймет самая сверкающая чистота; чистота — непроницаема, забаррикадирована, запечатана, как крепость; для того, чтобы смогла войти Истина, необходима трещина:

Свою ошибку превратил он в дверь, через которую проникла Правда.

[He] made error a door by which Truth could enter in.[267] По ту сторону зла есть истина Любви. Чем глубже спускаешься кругами ада, тем более убеждаешься в великой необходимости существования глубин Зла; приходишь к заключению, что ничего нельзя излечить без такого вот напряжения: внутри загорается пламя, все более и более мощное и горячее под растущим внутренним устремлением, подобным жажде воздуха у утопающего, — кроме Этого не существует ничего, существует только Это, — как будто только Любовь может противостоять Ночи и победить ее ее же светлой половиной. Как будто вся эта тень нужна была для того, чтобы могла родиться Любовь. В сущности говоря, в сердце всей этой тьмы, в глубинах всех наших бед и несчастий скрыта некая противная злу мистерия. И, может быть, даже, что так же, как у каждого из нас есть особая, характерная только для него трудность, которая является одновременно и противоречием, и знаком нашей судьбы, так и огромные «недостатки» и тысячи древних ран земли, столь уязвимой, грешной и полной страданий, являются знаком ее судьбы, и когда-нибудь ей предстоит воплотить совершенную Любовь и Радость, ибо она выстрадает т перетерпит все и все поймет.

По мере нашего прогресса линия сверхсознательного поднимается все выше и выше, и соответственно этому линия подсознательного простирается ниже и ниже. Все расширяется и озаряется, но и замыкается, сосредотачивается на одной отчетливой и темной точке, приближаясь к ней все ближе и оказывая на нее все более сильное давление, как будто в течение многих лет — многих жизней — мы вращались вокруг одной и той же Проблемы, но при этом никогда по-настоящему не касались ее; и вдруг она здесь, на дне отверстия, бьющаяся под потоками Света — и все зло мира в ней, единой точке. И вот час Тайны близится. Ведь закон нисхождения не является ни законом подавления, греха или падения, ни законом раскаяния или бегства к небесам. Поистине это золотой Закон, непостижимый Замысел. Предначертание, которое влечет нас и вниз, и вверх, в глубины подсознательного и Бессознательного, к центральной точке, [268] к тому узлу жизни и смерти, тьмы и света, где нас ожидает Тайна. Чем ближе мы подходим к вершине, тем более касаемся дна.

Великий переход

Последние шаги нисхождения совершаются за пределами Подсознательного — в нашем эволюционном прошлом, в нашем старом, доисторическом сознании, на том уровне, где впервые в мире из того, что казалось Смертью, возникла жизнь — т. е. в нашем теле, на границе между материальным Бессознательным и физическим сознанием, в той области, которая принимала участие в первоначальной рождении, а затем временно бездействовала. Органы и клетки нашего тела имеют свое собственное, высоко организованное и эффективное сознание, которое знает, как надо выбрать что-то, получить или отвергнуть это «что-то», и которым можно управлять, если мы достигли соответствующего уровня йогического развития. Если бы речь шла лишь об улучшении настоящих условий жизни по желанию, стойкость против болезней и даже вечная юность — это некоторые из часто встречающихся побочных приобретений йогической дисциплины. Но, как мы говорили, мы стремимся изменить жизнь, а не только подправить ее фасад. Ниже нашего настоящего физического сознания находится физическое подсознательное, которое представляет собою результат эволюции жизни в Материи и сохраняет все старые привычки жизни (самой дурной из которых является привычка умирать), а также рефлексы, страхи, оборонительные реакции, но особенно совокупность привычек некой косности: жизнь как будто хранит память о множестве защитных покровов, которые ей приходилось возводить вокруг себя для того, чтобы расти. У самого дна этого физического подсознательного, где, кажется, исчезают все формы сознания или памяти, достигаешь самого основания, первоначального Панциря, самой Смерти, из которой вырвалась на свободу Жизнь. Это нечто огромное и твердое — настолько огромное и твердое, что риши Вед дали ему название «бесконечная скала». Это Бессознательное. Это стена — или, может быть, дверь. Это дно — или, может быть, только перепонка.

А вдруг бессознательное абсолютно мертво и бессознательно — не является ли чем-то неподвижным в отрицательном смысле? А что, если оно негативно, так сказать в положительном смысле: отвергает, активно отрицает, говорит «Нет» жизни:

Упрямое, немое отрицание в глубинах Жизни, Невежественное «Нет» в первоисточниках вещей.

The stubborn mute rejection in Life's depths, The ignorant No in the origin of things.[269] Если бы этим основанием [origin] было тотальное Ничто, то было бы не на что надеяться.

Кроме того, из ничего ничто никогда не смогло бы вырасти — т. е. это скалистое дно есть нечто. Если существует «Нет», то оно должно содержать «Да»; если существует Смерть, то в ней должна заключаться Жизнь. И, наконец, если есть конец, то с другой стороны должно быть начало. Все отрицательное является обратной стороной чего-то положительного. Любая из наших самых глубоких бездн является поверхностью чего-то иного. Смысл йоги Шри Ауробиндо состоит в том, чтобы из всех этих отрицательных явлений извлечь положительное — из всех элементов и на каждом уровне сознания — и, если на то будет Божья Воля, найти высшее Положительное (которое не является ни положительным, ни отрицательным, оно просто есть), которое раз и навсегда разрешит наши двойственности — двойственности низшего порядка так же, как и дуализм самой жизни, которая продолжает умирать, или Смерти, которая продолжает жить.

В Шандернагоре Шри Ауробиндо достиг низших уровней физического подсознательного.

Перед ним была стена: Нет, то, чем я сейчас занят, — это не Эмпиреи [Небеса] — хорошо, если бы это было так. Это, скорее, нечто противоположное — обратная сторона вещей. [270] Тот, кому уже известны сопротивление и яростные реакции, которые возникают, едва лишь заденешь ментальное и витальное подсознательное, — этот гадючник, — может себе представить, что значит такое нисхождение. Чем глубже мы нисходим, тем более высокое сознание нам нужно, более сильный свет, поскольку нисхождение прямо пропорционально восхождению. А если мы понимаем, что сознание — это сила такая же осязаемая, как электрический ток, то мы можем вообразить, какие травмы, терзания и муки могут создать, например, сверхментальные сила и свет, когда они низвергаются, подобно водопаду, в грязную лужу физического подсознательного — поток [an assault — «атака», «штурм»] эфира и огня.[271] Здесь таятся величайшие трудности, даже опасности, к которым мы вернемся, когда будем говорить о Трансформации. Пока мы имеем дело с ментальным или витальным сопротивлением, — с самообманом нашей морали, — нам нужно лишь обладать сильной волей и терпением, но когда мы спускаемся ниже, нам предстоит встретить лицом к лицу ложь тела, как говорит Мать, т. е. болезни и Смерть. Именно поэтому Шри Ауробиндо и Мать настаивали на том, чтобы их ученики имели прочную физическую основу: Работай, подходя одновременно с двух сторон, не пренебрегай ни одним из них ради другого.

Когда Шри Ауробиндо достиг высших границ сверхсознательного, где «огромные цветные волны» растворяются в яркой белизне, он коснулся одновременно черной скалы внизу, на дне:

–  –  –

Затем, в 1910 г. в Шандернагоре однажды произошло нечто странное… Но прежде, чем описать это переживание, которое изменяет направление нашей эволюции, давайте остановимся, чтобы оценить и кратко обсудить настоящее состояние человечества. Это довольно просто: мы заключены в Материю, в Черное Яйцо, которое постоянно сжимает нас со всех сторон. Не много есть способов для того, чтобы выйти из этого состояния, а по сути их всего два: первый — это погрузиться в сон (в мечту, войти в экстаз или медитировать, но все это — различные степени сна, более или менее возвышенного, сознательного или божественного), а второй — умереть. Опыт Шри Ауробиндо предоставляет третью возможность, которая позволяет нам выйти из этого состояния без бегства к экстазу или смерти, — т. е. на самом деле и не выходя из него, — и которая обращает течение нашей эволюции в противоположном направлении, поскольку цель находится уже не наверху или вовне, а прямо внутри; кроме того, это открывает возможность пробудиться в реальности всем мечтаниям, экстазам и особенно всем силам, которые могут помочь нам воплотить наши мечтания в жизнь и преобразовать Черное Яйцо в открытое, ясное и живое пространство… В тот день 1910 г. в Шандернагоре Шри Ауробиндо достиг дна, он пересек все пласты грязи, на которых непостижимым образом, подобно цветку, выросла Жизнь. Был лишь Свет наверху, сияющий все ярче и ярче по мере своего нисхождения, обнажающий своими пронизывающими лучами все нечистоты одну за другой, как будто вся эта ночь вовлекалась во все больший Свет, как будто грань подсознательного отступала, отодвигаясь все глубже и глубже вниз так, что оно, концентрируясь там все плотнее в степени, обратно пропорциональной концентрации наверху, составляло единый оплот Тьмы под этим единственным Светом. Когда внезапно в глубинах этой «бессознательной» Материи, в слепых клетках этого тела Шри Ауробиндо был резким скачком вытолкнут в высший Свет — не впадая в транс, без потери индивидуальности, не растворяясь в космосе, — полностью сохраняя четкое видение Он прорвался в иные Пространство и Время.

He broke into another Space and Time.[273] Ночь, Зло, Смерть — это не что иное, как маска. Предельная Противоположность пробуждает предельную Напряженность, и подобное становится Собой — существует только Единое, tad ekam. Солнечный мир, высшее, божественное сознание — супраментальное сознание — находится в самом сердце Материи, а все другие сознания — его лучи.

Следующая за Глобальным Разумом ступень — не «наверху», она здесь и во всех вещах — дверь, ведущая вниз, открывает и дверь наверх, и вообще куда угодно:

Непостижимое, непонятное изумление Света.

A fathomless sealed astonishment of light.[274] Грандиозная (взаимная) перестановка Ночи и Дня Изменила все ценности мира…

–  –  –

Высокое встречается с низким, все — это единый план.

The high meets the low, all is a single plan.[276] Самое отдаленное прошлое касается сердца Будущего, которое задумало его, Бог-Дух встречается с Богом-Материей, и это означает божественную жизнь в теле. Сат-Чит-Ананда наверху — это Сат-Чит-Ананда внизу, Существование — Сознание — Сила — Радость.

Эволюция не заканчивается бесплодным черным или белым сном, ничто не поглощается Тьмою, ничто не уносится высоко в небеса, все взаимосвязано внутри совершенного круга.

Радость наверху — это Радость внизу:

Ликование в глубинах сна.

Сердце блаженства внутри мира страданий.

–  –  –

Радость, способная действовать, мощное озарение, пронизывающее самые жилы наши, вместо стерильного блаженства над нашими головами:

Всемогущие силы скрыты в клетках Природы.

Almighty powers are shut in Nature's cells.[278] Ибо Супраментальное — это не некое «более эфирное» сознание, а сознание более плотное, это та самая Вибрация, которая бесконечно организует и реорганизует Материю и

Миры, это то, что сможет изменить и Землю:

У самого дна бессознательного, в высшей степени жесткого, неподатливого, ограниченного и удушающего, — писала Мать, — я неожиданно достигла всемогущего источника, который тотчас же выкинул меня в бесформенный безграничный Простор, где вибрируют семена нового мира.

И это ключ к Преображению, ключ к преодолению законов Материи с помощью Сознания в Материи; Сознание наверху — это Сознание внизу. Это дверь в мир будущего и к новой земле, о которой возвещало Писание две тысячи лет назад: «новая земля, где обитает правда» (2-е Петра, 3.13). Ибо поистине земля — это наше спасение, место Победы и абсолютного свершения.

Нет никакой необходимости спасаться на небесах — все, абсолютно все находится здесь, в теле — высшая Радость, Сознание, Сила — лишь бы у нас достало смелости открыть глаза и нисходить и придать жизнь мечте вместо того, чтобы грезить во сне:

Они должны вступить в последнее конечное, если желают достичь последнего бесконечного.

They must enter the last finite if they want to reach the last infinite.[279] Вместе с тем Шри Ауробиндо открыл утерянную Тайну, Тайну Вед, которая так или иначе составляла ядро многих древних традиций, рассеянных по Земле от Ирана до Центральной Америки и до берегов Рейна и во времени от Элевсия до катаров, от Круглого Стола до алхимиков — Тайну всех искателей совершенства. Поиски Сокровища в глубинах пещеры, битва с силами подсознательного, великанами-людоедами, гномами и змеями; история Аполлона и Пифона, Индры и Змея Вритры, Тора и великанов, Сигурда и Фафнира; солярный миф о Майе, Схождении Орфея в Аид, Трансмутация, Змея, кусающая собственный хвост. И, прежде всего, это Тайна риши Вед, которые, вероятно, первыми открыли то, что они назвали «великим переходом», mahas pathah (II.24.6), миром «нерушимого Света», Swar, внутри скалы Бессознательного: «Наши отцы силой мантры обрушили стены крепостей твердых и неприступных, пророки Ангирасы [первые риши] силой своего крика превратили в прах скалистую твердыню; они создали в нас путь к Великим Небесам, они открыли День и солнечный мир» (Риг Веда, I.71.2), они открыли «Солнце, обитающее во тьме» (III.39.5). Они нашли «Небесное сокровище, скрытое, подобно птенцу, в тайном гроте внутри бесконечной скалы» (I.130.3).

Тьма и Свет, Добро и Зло подготавливали божественное рождение в Материи: День и ночь оба вскармливают божественное дитя.[280] Ничто не проклято, ничто не напрасно, Ночь и День — это «две сестры бессмертные, имеющие одного Возлюбленного (Солнце)… едина их суть, хоть и различны их образы (I.113.2.3). В конце своего „паломничества“, после восхождения и нисхождения, ищущий становится „сыном двух Матерей“ (III.55.7), он — сын Адити, белой Матери[281] сверхсознательного бесконечного, и сын Дити, земной Матери „темного бесконечного“; он обладает „двумя происхождениями“, человеческим и божественным, происхождениями, „существующими вечно и в гнезде едином… как Получающий наслаждение от двух жен своих сразу“ (I.62.1): Гора [282] от бремени освободилась, дав место высшему рожденью… бог открыл двери человеческие» (V.45). «Тогда они, действительно, пробудились, и видение их было всеохватывающим и полным; и сзади, и вокруг, и повсюду было им то наслажденье, что существует на небесах. Во всех запертых домах[283] находились все боги» (Риг Веда IV.1.18).

Сбывается надежда человека, сбывается молитва риши: Да будут Небеса и Земля едины. [284] Восстанавливается великое Равновесие.

Небеса в мечтах восторженных о земле совершенной, А земля в печальных грезах о совершенном небе, Страхами завороженные, отлучены они, как прежде, друг от друга.

Heaven in its rapture dreams of perfect earth, Earth in its sorrow dreams of perfect heaven… They are kept their oneness by enchanted fears.[285] И это есть радость — Ананда. Она лежит в начале вещей и в конце их и повсюду, если копнуть поглубже. Это «источник меда, скрытый в скале» (Риг Веда II.24.4).

Глава 15. Супраментальное сознание Определить супраментальное сознание в ментальных терминах довольно сложно, ибо оно не ментально по определению, не подчиняется всем нашим законам трехмерного пространства и выходит за рамки его перспектив.

Правда, здесь, может быть, само слово вводит нас в заблуждение, потому что это, скорее, иной тип сознания, чем вершина человеческого сознания.

Мы можем попытаться описать это сознание, различая два аспекта: аспект сознания, или видения, и аспект силы. Но это означает вновь попасться в ментальную ловушку, поскольку эти два аспекта неразделимы — сознание является силой, оно же есть активное видение. Часто, когда Шри Ауробиндо и Мать пытались передать свои переживания, слова их перекликались на английском и французском языках: необходим иной язык, une autre langue, another language.

Супраментальное видение

Супраментальное видение — это видение глобальное. Разум вырезает маленькие фрагменты и противопоставляет их друг другу; Глобальный Разум объединяет все в едином луче, но луч этот берет начало в одной точке, т. е. Глобальный Разум видит все со своей особой точки зрения; такое видение является единым и всеобщим, но при этом исключаются иные точки зрения, или же происходит их ассимиляция.

Супраментальное, или Суперразум, не только охватывает весь мир вещей и существ единым видением, которое объединяет все лучи, ничего не противопоставляя друг другу, но видит также и точку зрения каждой, отдельно взятой вещи, каждого существа, каждой силы — это видение полное и замкнутое, которое берет свое начало не в какой-то особой точке, а в мириадах точек:

Единый и бесконечно множественный взгляд…

–  –  –

Супраментальное существо зрит по-иному, с иной точки — не сквозь дебри фактов и феноменов сиюминутного, но сверху, не извне и не по поверхности судя, но изнутри, из самой истины сердца всякой вещи.[287] Поэтому мы ничего не сможем понять в Супраментальном, если не будем постоянно помнить о том, что это — другое измерение. Но мы можем понять, что это есть видение самой Мудрости, потому что каждая вещь, каждое существо, любая сила на этой земле выражают некое особое абсолютное свойство, более или менее точно (а часто совершенно извращенно), но, несмотря на все недостатки и извращения, каждая вещь подчиняется некому внутреннему закону, который побуждает ее стремиться к этой главной и уникальной истине своего существа — ведь даже каждый из листьев одного дерева по-своему уникален. И если бы в основе каждого из нас не было бы этой абсолютной и уникальной истины, то мы бы попросту рассыпались. И именно поэтому мы так сильно привязаны к своей скудости и заблуждениям — мы чувствуем, что за ними присутствует истина, которая растет, как говорил Шри Ауробиндо, как бы защищенная[288] этой самой скудостью и нашими заблуждениями. Если бы нам была дана вся истина сразу, то мы превратили бы ее в гнома по собственному образу и подобию в данный момент! Истина не имеет ничего общего с мыслью или хорошими поступками — хотя они могут быть стадиями на пути — она связана с широтой существа. Но рост совершается медленно и болезненно. «Ошибки, заблуждения, преткновения!» — кричат они. Как блистательны и прекрасны Твои ошибки, о Господи! Твои заблуждения сохраняют Истину живой; Твоими преткновениями мир совершенствуется.[289] Но разум, который видит лишь наличествующую поверхность вещей, хотел бы сгладить все острые углы, очистить все, оставив лишь вакуум, и свести мир к некой однообразной, благонамеренной и благовоспитанной истине.

Он заключает:

«Это хорошо, то — плохо, это — друг, а это — враг». Возможно, он хотел бы изъять из мира всех нацистов, или, например, всех китайцев, полагая, что они представляют собой совершенно ненужную опасность. И разум прав, прав по определению, потому что он создан таким, он должен быть рассудительным, и еще потому, что он стремится выразить некий ментальный или моральный абсолют, который имеет свое место и назначение. Но ведь это вовсе не вся истина, это лишь одна из возможных точек зрения. [290] И именно поэтому нам не дана сила — ибо если бы у нас была сила, то мы бы с самыми лучшими намерениями сотворили бы ужасный беспорядок по своему неведению и близорукости. Наша немощность — это необходимость.

Супраментальное сознание охватывает не только все точки зрения, в его власти находятся также и глубинные силы, действующие за каждой вещью, и истина каждой вещи — это ИстинаСознание, — а поскольку оно видит все, оно обладает Силой — из первого автоматически следует второе. Наше бессилие — это результат отсутствия надлежащего видения. Видеть, видеть целиком и полностью — это с необходимостью означает обладать силой. Но супраментальная сила не подчиняется ни нашей логике, ни морали, она видит далеко в пространстве и во времени. Она не пытается отрезать зло для того, чтобы спасти добро, и работает не прибегая к каким-то мгновенным чудесам. Она высвобождает из зла то добро, которое в нем есть, и своей силой и светом приводит в согласие темную половину вещей с ее светоносной двойницей. Первое, что она вызывает, проникая, — это кризис: она подвергает тьму воздействию ее же собственного света. Она чрезвычайно мощно стимулирует эволюционный процесс.

Труды, написанные Шри Ауробиндо, хотя и являются ментальным выражением супраментальной деятельности, дают нам практический пример этого глобального видения.

Многих это [написанное им] сбивает с толку, потому что в работах этих нет всех тех установок, тех точек отсчета, опоры, которые делают мысль легко воспринимаемой, но ведь быть доктринером так легко. Шри Ауробиндо исследует буквально все точки зрения с тем, чтобы из каждой извлечь самую глубинную истину, но никогда не навязывает своей точки зрения (может быть, потому, что у него ее нет, или он имеет их все!), просто он показывает, что всякая истина является не полной сама по себе, и указывает направление, в котором ее можно расширить.

Суперразум не противопоставляет одну истину другой, чтобы увидеть, какая из них выстоит и уцелеет, но дополняет одну истину другой в свете единой Истины, аспектами которой они все являются…[291] Он говорил также о свете Мысли, которая несет в себе все свои противоположности.[292] Это то, что Мать называет мыслить сферически. Когда говоришь о Шри Ауробиндо, всегда чувствуешь, что впадаешь в ужасный догматизм и умствование, — без сомнения, из-за неадекватности нашего языка, который сосредоточивается на какой-либо одной точке и таким образом отбрасывает тени, тогда как Шри Ауробиндо охватывает все, но вовсе не из-за какой-то «терпимости» — этого ментального суррогата Единства — но благодаря реальному видению, которое поистине едино с каждой вещью и находится в сердце каждой вещи. Может быть, это и есть само видение Любви?

Это цельное видение является настолько реальным, что для обладающего им изменяется даже внешний вид физического мира; вернее, он не меняется: физический мир предстает таким, каков он есть в действительности. Оптическая иллюзия разделения, с которой мы обычно живем, исчезает, мы уже не воспринимаем палку сломанной, все вновь обретает смысл — мир является не таким, каким мы его видим: Для супраментального чувства ничто на самом деле не является конечным: оно базируется на ощущении всего в каждом и каждого во всем: его определяющая способность [its sense definition]… не создает никаких стен ограничения; это океаническое и эфирное чувство, в котором всякое чувственное знание и ощущение — это волна, движение, брызги или капля, которые все-таки являются при этом средоточием океана и от океана неотделимы… Как будто неясный или банальный, ординарный взгляд сменился взором художника, поэта, видением одухотворенным и возвышенным — видением, причастным видению воистину высшего божественного Поэта и Художника, видением, которому Он даровал всю полноту Своей истины и Своих помыслов как о всей вселенной, так и о каждой вещи в ней. Безграничная интенсивность делает все видимое откровением великолепия и величия его [всего видимого] истинного качества, идеи, формы, цвета. Тогда кажется, что в физическом зрении, в «физических глазах» есть дух и сознание, которым доступен не только физический аспект объекта, но и сама главная суть его [the soul of quality in it], энергетическая вибрация, свет и сила и духовная субстанция, из которой он создан… В то же время происходит тонкое изменение, которое открывает видение в особого рода четвертом измерении, видение, характерной чертой которого является некое проникновение вовнутрь, видение не только поверхности и внешней формы, но и всего того, что оживляет [informs] ее и простирается в тонком виде вокруг нее. Материальный объект предстает этому зрению чемто отличным от того, что мы видим сейчас: не отдельным предметом на фоне или в окружении остальной Природы, а неотделимой частью и даже в тонком смысле — выражением единства всего, что мы видим. И это единство… — единство тождественности с Вечным, единство Духа. Ибо для супраментального видения материальный мир, пространство и материальные объекты перестают быть материальными в том смысле, в котором мы сейчас воспринимаем их, т. е. посредством свидетельства лишь наших ограниченных физических органов;… они предстают перед нами, видны нам, как Сам Дух в образе Самого Себя и Своего сознательного распространения.[293] Глобальное видение, цельное видение и видение вечное. Время покорено. Если сознание Глобального Разума видело «широкие протяжения пространства и времени», то в супраментальном сознании полностью снимается троичность времени; оно связует друг с другом прошлое, настоящее и будущее в их неделимой взаимосвязи, в едином непрерывном плане знания [in a single continuous map of knowledge, side by side] [294] Все время — это тело единое, Пространство — единая книга.

–  –  –

Сознание — это уже не узкий затвор камеры, которому необходимо быть таковым, ибо иначе камера взорвется; это — великий, спокойный Взгляд: «Подобное взгляду, достигающему небес», — говорит Риг Веда (I.17.21). Обычное индивидуальное сознание подобно оси, — говорит Мать, — и все вращается вокруг этой оси. Если она немного смещается, то мы чувствуем себя потерянными. Оно подобно большой оси (относительно большой, она может быть и совсем маленькой), зафиксированной во времени, и все вращается вокруг нее. Сознание может простираться более или менее далеко, быть более или менее высоким, более или менее сильным, но оно вращается вокруг этой оси. Для меня не существует больше никакой оси — она исчезла, растворилась! И сознание может отправиться на север, на юг, на запад или на восток; оно может перемещаться вперед, назад — куда угодно. Оси больше нет.

Нам трудно представить себе, каким может быть видение такого универсального существа.

Возможно, со своей ментальной точки зрения мы полагаем, что тотальное знание прошлого, будущего и настоящего немедленно сведет на нет всю непредсказуемость существования. Но в этом случае мы неправомерно применяем к супраментальному сознанию те черты и реакции, которые относятся только к разуму. Такой способ видения и переживания мира — это совершенно иное. Супраментальное сознание не устремляется в будущее с присущими нам страстью и нетерпением. Перед его глазами все — здесь и сейчас, живет во времени божественно: каждое мгновение — абсолютно, и в своей полноте не уступает оно и богатству тысячелетий, собранных вместе; это, напротив, высшее совершенство времени — ведь в обычной жизни мы никогда не присутствуем в настоящем моменте: мы или думаем о будущем, лелея надежды, или сожалеем о прошлом, потому что настоящий момент никогда не бывает таким, каким он должен быть, ему всегда чего-то не хватает, он ужасно пуст. Для супраментального сознания каждая вещь в любой момент является полностью тем, чем она должна быть, и такой, какой она должна быть. Это неизменное постоянное блаженство. Любая часть, любой кадр великого космического Фильма содержит все предыдущие картины, да и все те, что последуют, там нет недостатка ни в перспективах будущего, ни в памяти прошлого: «То блаженство, которое в высшей степени широко и полно и не имеет разрыва», — говорит Риг Веда (V.62.9);

[296] — говорит Шри Ауробиндо. И это также это безущербное Блаженство [unwounded Delight], высшее совершенство пространства. Мы вечно стремимся к новым вещам и находимся в поисках новых объектов, потому что всякой вещи недостает всех тех вещей, которые не содержатся в ней;

наши объекты пусты, как и наши мгновения. В то же время супраментальное сознание ощущает в каждом объекте, в каждой вещи, которой оно касается, тотальность и бесконечность такую же, как и в необъятности или совокупности всех возможных объектов: Абсолют находится везде… любое конечное — это бесконечное. [297] И возникает чувство вечно обновляющегося чуда, которое появляется не неожиданно, но приходит с постоянным открытием этой вечной бесконечности, этого вневременного Абсолюта в каждом объекте, ограниченном в пространстве, в каждом мгновении, ограниченном во времени. Это высшая полнота жизни.

Наша конечная, преходящая жизнь, действительно, очень бедна, ужасно недостаточна: нам приходится или поворачиваться спиной к преходящему с тем, чтобы найти вечность, или отрекаться от нашей потребности в бесконечном для того, чтобы пережить конечное, тогда как супраментальная полнота находит бесконечное в конечном и вневременное — в преходящем.

Она спонтанно проживает и каждое мгновение, каждый объект, и рядом же — необъятность, содержащую все мгновения и все объекты; это два одновременных способа переживания и видения одного и того же.

Супраменальное сознание имеет не только космический аспект, но и трансцендентный, причем они не противоречат друг другу. Они не только не противоречат друг другу, но, более того, их одновременность является ключом к подлинной жизни. Ибо жизнь является недостаточной не только потому, что объекты ее пусты, а время — раздроблено, но также и изза того, что ей не хватает покоя и непоколебимости. Все религии и духовные учения возникли в результате этой основной потребности человека обрести неизменную Основу, убежище покоя, не затрагиваемое всем этим хаосом, неопределенностью и страданиями мира — нечто, находящееся всегда вне его и защищенное. И вот в ходе наших исканий мы вырвались вдруг в грандиозное Безмолвие, в Безбрежность вне этого мира, которую мы назвали Богом, Абсолютом или Нирваной, — слова не имеют никакого значения — мы достигли великого Освобождения.

Это переживание — самое главное в жизни, это основа ее. Если мы хоть немного приближаемся к этому великому Безмолвию, все меняется — появляется Уверенность. Мир, безнадежно утопающий, вдруг обрел опору — скалу. В жизни все шатко, неопределенно; лишь эта Скала никогда не обманет нас. Именно поэтому говорится, что царство Божие — не от мира сего.

Опыт Шри Ауробиндо тоже начался с Нирваны, но нашел завершение в полноте этого мира. И здесь есть некое противоречие, которое является очень важным для понимания практической тайны истинной жизни.

Разум и даже Глобальный Разум наших пророков в своем роде неизличимо связаны с противопоставлениями (противопоставлениями внутри Единства): если Бог наверху, то Он не может быть внизу; если это белое, то оно не может быть черным. В супраментальном переживании все является сферичным, это всегда «да» и «нет» в одно и то же время, — говорила Мать, — два полюса каждой вещи постоянно сопрягаются внутри одного «измерения»

(«тайные внутренние пространства», — говорили риши Вед II.4.9). Таким образом, Трансцендентное не находится где-то вне этого мира; Оно — здесь, везде, полностью внутри него и полностью вне него одновременно. Точно так же супраментальное сознание — полностью в мире и полностью вне мира; оно и в вечном Безмолвии, и в гуще всякой суеты; оно пребывает на непоколебимой Скале и в то же время присутствует в бурлящем потоке. И именно поэтому оно может поистине наслаждаться жизнью и быть хозяином жизни, ведь если мы будем находиться только в гуще потока, то мы не обретем ни покоя, ни господства; нас будет швырять туда-сюда, как перышко. Приблизиться к пониманию того, что собою представляет супраментальное переживание, можно, вернувшись к самым первым простым переживаниям рассматриваемой йоги, к самому ее началу. Мы поняли на самом деле довольно быстро, что достаточно сделать сознательно шаг назад, просто легкое движение внутрь себя, как выходишь в широкое пространство безмолвия, как будто где-то в глубине нашего существа есть его часть, которая вечно созерцает великую белизну. Вовне — суета, страдания и проблемы, но как только мы делаем легкое движение, погружаясь вовнутрь, мы сразу же оказываемся вне всего (или внутри?) — на тысячи миль от всего этого, — и ничто нас больше не беспокоит, мы лежим на мягком снегу. В конце концов это переживание становится настолько естественным, что мы обретаем способность погружаться вовнутрь (или вовне?) в гуще самой активной деятельности — на улице, во время спора, за работой; всего несколько секунд — и более ничего не существует, только улыбка. Тогда мы начинаем понимать, что такое Мир. Мы обретаем неприступное убежище везде и при всех обстоятельствах. И мы начинаем чувствовать все более и более ощутимо, что это Безмолвие находится не только внутри, в нас, но повсюду, как будто оно представляет собой основную глубинную субстанцию вселенной, и каждая вещь выделяется на этом фоне, исходит из него и к нему возвращается. Оно подобно сладостному роднику в сердце вещей, бархатному покрову, окутывающему все. И оно не является пустым, это Безмолвие — абсолютная Полнота, но Полнота, не имеющая в себе ничего или, вернее, содержащая сущность всего, что вообще может быть как раз за одно мгновение перед тем, как оно обретет существование — его еще нет, но оно уже полностью здесь, как песня, которая вот-вот будет спета. В нем (или вне его?) чувствуешь себя как дома, в необычной безопасности. Это первое отражение Трансцендентного. Еще один шаг — и мы попросту соскользнем в Нирвану. Ничего больше не существует, только это Безмолвие. Но в Суперразуме уже нет «переходов» и «порогов», которые нужно пересекать; там не переходишь от Безмолвия к суете, от Внутреннего к внешнему, от Божественного к небожественному — обе противоположности сливаются в едином переживании: Безмолвие — вне всего, и Становление — повсюду. Одно не исключает другого, одно не может существовать без другого. Ведь если бы высшее Безмолвие не содержало бы в себе противоположности Безмолвия, то оно не было бы бесконечным. А, кроме того, если бы это Безмолвие не могло, будучи абсолютно свободным, быть полностью вне того, что кажется его противоположностью, то оно было бы пленником своей противоположности.

Царство Божие — и от мира сего, и не от мира сего. Весь секрет в том, чтобы соединить два переживания в одно, бесконечное — в конечном, вневременное — в преходящем и трансцендентное — в имманентном. Тогда познаешь Мир в действии и Радость при любых обстоятельствах.

Спокойное, глубокое море, оно смеется в бегущих волнах:

Всеобщее — оно есть все, трансцендентное — ничто.

A still deep sea, he laughs in rolling waves:

Universal, he is all, — transcendent, none.[298] Супраментальное сознание воспроизводит мистерию великого, спокойного Света, который возжелал «однажды» извне времени взглянуть на себя во времени, последовательно, с несчетного числа сторон, аспектов, но, оставаясь при этом единым и целым, полностью оставаясь в самом себе, в неком вечном мгновении. Единственная цель эволюции — вновь обрести эту полноту сверху и до самого низа, найти здесь, на земле, в гуще двойственностей и самых болезненных противоречий высшее Единство, высшую Бесконечность, высшую радость — Ананду. Именно для того, чтобы мы открыли эту тайну, нас тянет вниз каждый раз, когда мы совершаем шаг наверх.

Супраментальная сила

Последователи духовных учений отрицают силу, как оружие, не достойное ищущего истину;

у Шри Ауробиндо совсем иная позиция. Концепция Силы — Шакти — один из ключевых моментов его йоги, потому что без силы ничего нельзя изменить. Я люблю Бога Огня, а не Бога Мечты! [I cherish God the Fire, not God the Dream!] — восклицает Савитри.[299] Огонь — чтобы призвать во Время вечность, Чтоб с радостью души сравнялась тайна тела.

–  –  –

Осуждать Силу (Power), как нечто само по себе неприемлемое и недостойное исканий, изза того, что она в своей сущности порочна и является злом, — это заблуждение этического или религиозного разума; и несмотря на то, что в большинстве случаев, как это может показаться, эта точка зрения подтверждается, по сути своей — это слепой, даже иррациональный предрассудок. Как бы ее ни извращали и как бы ею ни злоупотребляли — как это делают и с Любовью, и со Знанием, — Сила является божественной и предназначена и здесь тоже для божественного применения. Шакти — воля, Сила — это движитель миров, и чем бы она ни была — Знанием-Силой, Любовью-Силой, Жизненной Силой, Силой Действия или Телесной Силой, — она всегда духовна по своему происхождению и божественна по своему качеству. Как раз применение этой Силы, которую в Неведении используют животное, человек или Титан, нужно отбросить и заменить его изначально присущим ей, великим — даже если оно нам покажется сверхъестественным — действием, направляемым внутренним сознанием, которое созвучно Бесконечному и Вечному. Интегральная Йога не может отбросить работу Жизни и удовлетвориться лишь внутренним опытом; она должна идти внутрь для того, чтобы изменить внешнее.[301] Этот аспект «силы» или «мощи» сознания в Индии представляется в облике вечной Матери. Без Сознания нет Силы, а без Силы нет созидания, творчества. Он и Она, двое в одном, неразделимы. Весь этот огромный мир — это только он и она [This whole wide world is only he and she].[302] Эволюция — это история о том, как Она вновь открывает Его и стремится воплотить Его повсюду.

Мы не можем исключить одно ради другого:

без Него мы пленники слепой Силы, без Нее — пленники слепящей Пустоты, напротив, нам нужно объединить их внутри совершенного мира. «В сплошную темноту входят те, кто следует Неведению, но как бы в еще более глубокую темноту — те, кто посвящают себя одному только Знанию», — говорит Иша Упанишада (9).

Супраментальное — это прежде всего сила, огромная сила. Это непосредственно сила Духа в Материи. Любое сознание — это сила, и чем выше мы растем, тем больше наша сила, но при этом мы удаляемся от земли. Таким образом, если мы захотим применить нашу силу Глобального Разума, например, к делам этого мира, то нам придется низводить ее через все уровни, и она должна будет преодолеть детерминированность всех промежуточных уровней, прежде чем достичь дна, Материи. В конце нисхождения остается лишь ослабленный и потускневший отблеск Глобального Разума, которому приходится сражаться со все более тяжелой и упорной детерминированностью. Именно поэтому последователи духовных учений никогда не могли изменить жизнь. Но СУпраментальное — это высшая Сознание-Сила в самом сердце Материи без всяких опосредующих областей. Это «солнце во тьме» Вед, место непосредственной встречи Верхи и Низа. Поэтому оно может изменить все.

Как говорила Мать:

«Истинным изменением сознания будет то, которое изменит физические условия в мире и превратит его в абсолютно новое творение».

Давайте сразу же оговоримся, что супраментальная сила не действует ни посредством чудес, ни насилием, ибо абсурдным является само понятие чуда, как об этом часто говорил Шри Ауробиндо: На самом деле такой вещи, как чудо, не существует, [303] есть лишь явления, процесс протекания которых нам непонятен. А для того, кто видит, есть лишь влияние детерминированности высшего плана в детерминированность плана низшего. Разум, наверное, кажется чудом для гусеницы, для детерминизма ее уровня, хотя всем нам известно, что наши ментальные чудеса подчиняются определенному процессу. То же самое применимо к Суперразуму; он не нарушает ни одного из существующих законов, он просто восходит (или углубляется?) на уровень, где они уже не существуют — примерно в том же смысле, как законы гусеницы не существуют для человека. Более конкретно: привычное повторение некоторых вибраций, которые как бы концентрируются вокруг человека, дают ему в конце концов ощущение некой стабильной структуры; он говорит, что подчиняется «закону» своей природы.

Но этот так называемый «закон» является не более неизбежным, чем выбор одного маршрута на пути домой из множества возможных; это просто вопрос привычки. То же самое относится ко всему космосу: все наши физические законы, которые считаются абсолютными, тоже представляют собой концентрацию определенных привычек, в которых нет ничего абсолютного.

Они могут быть отменены при условии, что человек захочет идти по другому маршруту, — т. е.

изменить сознание. Обыкновенный закон, — писал Шри Ауробиндо, — означает просто некое равновесие, установленное Природой, некое равновесие сил. Это попросту колея, в рамках которой Природа привыкла работать для получения определенных результатов. Но если вы измените сознание, то и колея с необходимостью изменится. [304] В процессе нашей эволюции было несколько «изменений колеи» — сначала вхождение Жизни в Материю, что изменило материальную колею, затем вхождение Разума в Жизнь, что изменило колею витальную и материальную. Суперразум — это третье изменение колеи, которое преобразит Разум, Жизнь и Материю. Оно уже началось, процесс находится в развитии. По сути дела, супраментальное освобождает сознание, находящееся в каждом элементе. Оно не нарушает порядка вселенной, не применяет совершенно никакого насилия — свою силу оно применяет лишь для того, чтобы рассеять тьму и излить свой свет. «И он снял всю тьму повсюду так, как сдирают кожу, дабы простерлась наша земля[305] под Его озаряющим солнцем», — говорит Риг Веда (V.85.1).

Поскольку везде присутствует единое божественное солнечное сознание, и мир, и каждый атом в мире — божественны; Господь всей вселенной — это также «Единый, сознательный в бессознательных вещах» Риг Веды. Материя — это не грубая субстанция, не способная изменяться иначе, как под действием наших рук и головы, которые едва ли произвели чтонибудь, кроме чудовищ; это божественная субстанция, которая может отвечать, откликаться, а не сопротивляться, изменяться, а не вовлекать нас в свои старые привычки подчиняться закону притяжения и разложения. Ведь она [Материя] — это лишь затемненная или спящая божественность — «сомнабула», как называет ее Шри Ауробиндо, «потерянное, захороненное солнце», — говорят Веды. Бессознательное — это сон Сверхсознательного…[306] Видимая Бессознательность материальной вселенной прикровенно [darkly] содержит в себе все, что вечно самораскрывается в светящемся Сверхсознательном.

[307] Супраментальное таким образом использует свой свет для того, чтобы пробудить соответствующий свет — тот же самый свет — в Материи:

Истина свыше пробудит истину внизу.

The truth above shall wake a nether truth.[308] Ибо закон этот вечен: только подобное может действовать на подобное. Нужна высочайшая сила, сила, что «на самом верху», чтобы освободить силу в «самом низу».



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
Похожие работы:

«КАЛАШНИКОВ. ОРУЖИЕ, БОЕПРИПАСЫ, СНАРЯЖЕНИЕ 11/2010 оружие \ \ карабин Михаил Дегтярёв Бюджетная троица Тест карабинов Remington 770, Mossberg ATR 100, Sabatti Rover 870 Цена современного магазинного карабина с поворотным затвором в настоящее вр...»

«0907806 HEINE КАЧЕСТВО СДЕЛАНО В ГЕРМАНИИ :• HEINE OPTOTECHNIK Бинокулярные лупы РАЗДЕЛ БИНОКУЛЯРНЫЕ ЛУПЫ Бинокулярные лупы HEINE HRCh Новая технология HR для равномерного увеличения поля обзора Самое чистое изображение. Наша эксклюзивная технология покрытия устраняет световые рефлексы до 0.3%,...»

«615. 9 Л 43 А. Ф. Гаммерман, Г. H. Кадаев, М. Д. Шупинская, А. А. Яценко-Хмелевский Лекарственные растения (Растения-целители). Изд. 2-е, Л 43 перераб. и доп. Учеб. пособие для студентов биолог, специальностей вузов. М., "Высш. шко...»

«Туристско-Спортивный Союз России Федерация Спортивного и Самодеятельного Туризма Владимирской области МАОУДОД "Дворец творчества детей и молодежи" Ковровского района Турклуб “Арго” ОТЧЕТ о водном туристском походе второй категории сложности, совершенном группой туристов пос.Мелехово,...»

«С.Г. Рыжов, Л.А. ГОЛОФАСТ Севастополь ПОЛИВНАЯ КЕРАМИКА И З РАСКОПОК КВАРТАЛА ХА СЕВЕРНОГО РАЙОНА ХЕРСОНЕСА Исследования Северного прибрежного района начаты в 1931 г. Г.Д.Беловым, они продолжались до недавнего...»

«User Guide Русский Pixi TM PEDIATRIC MASK Pixi™ pediatric mask Contents / Inhalt / Contenu / Dotazione / Contenido / Contedo / Inhoud /  / Elementy / Tartalomjegyzk / Содержимое / indekiler / Obsah / Obsah i Mask compon...»

«Открытое акционерное общество "Волгогазоаппарат" Код ОКП 34 6812 1 ЭЛЕКТРОПЛИТА БЫТОВАЯ СТАЦИОНАРНАЯ ЭБЧШ-5-4-5,5/7-220 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Волгоград, 2016 г.1. ОБЩИЕ УКАЗАНИЯ 1.1. Электроплита бытовая ЭБЧШ-5-4-5,5/7-220 предназначена для пр...»

«ПЕЧИ ДЛЯ РУССКОЙ БАНИ В ОБЛИЦОВКЕ ИЗ ПРИРОДНОГО КАМНЯ БАННЫЕ ПЕЧИ ОБЛИЦОВАННЫЕ ПРИРОДНЫМ КАМНЕМ СЕРИИ "ЛАМЕЛЬ" Выпускаются в трех модификациях в зависимости от объема парной. Ламель Ламель "МИНИ" "МИНИ" Экран печи: 200x180 мм Экран печи: 340x310мм Габариты: 810/500/780 мм Габариты: 810/500/780мм 125 кг Мас...»

«ПРАЛЬНА МАШИНА КЕРІВНИЦТВО З УСТАНОВКИ, ЕКСПЛУАТАЦІЇ ТА ТЕХНІЧНОГО ОБСЛУГОВУВАННЯ МОДЕЛЬ WOSA105 Дякуємо Вам за те, що Ви придбали пральну машину компанії Freggia. Будь ласка, уважно прочитайте керівництво з експлуатації, бо в ньому містят...»

«Докуто Б.Б., Бугаенко Н.П., Семенова А.А. Программа государственной итоговой аттестации. – Новороссийск: НФ ПГЛУ, 2016. Программа государственной итоговой аттестации составлена на основании Федерального гос...»

«"СОГЛАСОВАНО" "УТВЕРЖДАЮ" Начальник Управления образованием и.о. заведующего МБДОУ "Детский сад № 7 "Ладушки" _ Н.Г. Хвалевко А.А. Лапаева "_" _20_ "24" сентября 2015г. Начальник ОГИБДД Отдела МВД РФ по городу Междуреченску Е.А. Старченко "_" _20_ ПАСПОРТ дорожной безопасности образовательной организации МБДОУ...»

«1. Цели освоения дисциплины Код Цели ООП Цели освоения дисциплины цели "Технология природного урана" Подготовка выпускников к производственноФормирование у студентов Ц1 технологической деятельности в знаний по технологии...»

«азастан Республикасыны білім жне ылым министрлігі араанды мемлекеттік техникалы университет Бекітемін Бірінші проректор _А.З. Исалов "_"_2007 ж. ОЫТУШЫ ПНІНІ ОУ-ДІСТЕМЕЛІК КЕШЕНІ TPR 422 "Материалдарды ндіруді технологиялы процестері" пні бойынша 050710 "Материалану жне жаа материалдар технологиясы" ма...»

«А. Г. Козинцев Предыстория языка: общие подходы The Prehistory of Language / Ed. by R. Botha and C. Knight. Oxford, New York: Oxford University Press, 2009. 348 p. Рецензируемый сборник — первый из двух, основанных на материалах конференции "Колыбель языка...»

«] [ Консерваторы и власть А.Ю. Минаков Консервативная "русская партия" начала XIX века Русский консерватизм возник прежде всего как очень острая реакция на русское западничество, которое в конце XVIII – начале XIX ве...»

«Государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский городской университет управления Правительства Москвы Институт высшего профессионального образования Кафедра международного права и международных отношений УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной и нау...»

«Проект отопительно-варочной печи "Шведка". Данная печь является, наверно, одной из самых Печь имеет размеры 1020 х 885 х 2030 мм без учета трубы. распространенных по своей конструкции. По своим габаритам Мощность печи не менее 3,2 кВт или...»

«1. Общие положения.1.1. Настоящее Положение разработано на основании:– Федерального закона "Об образовании в Российской Федерации" от 29.12.2012г. № 273-ФЗ пунктов 3 – 7 части 1 статьи 34;– Приказа Министе...»

«АННОТАЦИЯ К РАБОЧЕЙ ПРОГРАММЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО МОДУЛЯ ПМ.01. ПРОГРАММНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МЕТАЛЛОРЕЖУЩИМИ СТАНКАМИ 1.1. Область применения программы Программа профессионального модуля является частью основной...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Средняя школа № 3" муниципального образования "город Десногорск" Смоленской области УТВЕРЖДАЮ Директор МБОУ "СШ № 3" Р.И.Сотник Приказ № от _2015 г. Рабочая программа по учебному предмету "Технология" для 1 класса на 2015-2016 учебный год Прохоровой Натальи Васильевны...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.