WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

«Сажина С. А. ФОНЕТИЧЕСКИЕ И МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ МАРКЕРЫ ЯЗЫКА КИРОВСКИХ ПЕРМЯКОВ В диалектном пространстве коми языка особое место занимает говор кировских пермяков, формирование которого ...»

Томский журнал ЛИНГ и АНТР. Tomsk Journal LING & ANTHRO. 2016. 2 (12)

Сажина С. А.

ФОНЕТИЧЕСКИЕ И МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ МАРКЕРЫ

ЯЗЫКА КИРОВСКИХ ПЕРМЯКОВ

В диалектном пространстве коми языка особое место занимает говор кировских пермяков,

формирование которого происходило в условиях изолированности от основного ареала распространения коми диалектов и сильного воздействия окружающих русских говоров. Актуальным вопросом коми диалектологии является выявление основы и места данной территориально-языковой разновидности в диалектном континууме коми языка. Рассмотрены фонетические и морфологические маркеры языка кировских пермяков, анализ и сопоставление с языковыми чертами территориально близких зырянских и пермяцких диалектов которых имеет большое значение для решения данной проблемы. Исследование основано на материалах, собранных автором в ходе нескольких экспедиций в район проживания кировских пермяков в период 2002–2012 гг.

Ключевые слова: коми язык, коми-пермяцкий язык, кировские пермяки, фонетика, морфология, лингвистические маркеры.

«Язык кировских пермяков» – условный термин, используемый нами для обозначения языка небольшой этнической группы коми народа1, проживающей в верховьях Камы, в нескольких населенных пунктах Афанасьевского района Кировской области. Согласно общепринятой классификации, это верхнекамское наречие коми-пермяцкого языка (Баталова, 1975:



211). Данная территориальная разновидность коми языка не являлась объектом специального синхронного научного исследования. Некоторые его особенности кратко отражены в статье Г. А. Нечаева (Нечаев, 1930: 1–21), обобщающем труде по коми-пермяцкой диалектологии Р. М. Баталовой (Баталова, 1975: 221–223), научных статьях Е. Н. Федосеевой (см. работы Е. Н. Федосеевой) и автора настоящей статьи (см. работы С. А. Сажиной).

Будучи изолированным от основного ареала коми диалектов, язык кировских пермяков испытывал и продолжает испытывать сильное влияние русского языка. В настоящее время носителями рассматриваемого идиома являются немногочисленные представители старшего и пожилого возраста. По данным специального опроса о владении коми-пермяцким языком, проведенного в 2007 г. Афанасьевским отделом культуры во всех населенных пунктах района, их численность составляет около одной тысячи человек. Все они являются билингвами, свободно владеющими русским языком и использующими его как основной язык повседневного общения. Родной язык используется исключительно в быту. Анализ возрастного состава представителей исследуемого наречия свидетельствует о том, что передача родного языка в семье была окончательно прервана примерно во второй половине XX в. (60–70-х гг.). Таким образом, в ситуации языкового сдвига изучение языка кировских пермяков приобретает особую актуальность. Документирование, синхронное описание данной территориальной разновидности коми языка являются насущными задачами современной коми диалектологии. Выявление основных маркирующих признаков, их всесторонний и глубокий анализ позволят сделать более надежные выводы о происхождении и месте данного идиома в диалектной системе коми языка.

В научной литературе для обозначения рассматриваемой этнической группы коми народа используются различные экзонимы: зюздинские коми-пермяки / пермяки, зюздинские коми, кировские коми-пермяки / пермяки, комизюздинцы, верхнекамские коми, верхнекамские коми-пермяки.





Этноним «зюздинские» связан с топонимом Зюздино, восходящим к Сюзь-дiн ‘место в устье реки Сюзьвы’. Зюздино – составная часть названий населенных пунктов Зюздинского края: Зюздино-Афанасьевское (совр. Афанасьево), Зюздино-Воскресенское (совр. Бисерово), Зюздино-Георгиевское (совр. Георгиево), Зюздино-Христорождественское (совр. Савинцы) и т. д. Топоним был изъят из обращения в 1963 г. с переименованием с. Зюздино-Афанасьевского в с. Афанасьево и Зюздинского района в Афанасьевский район.

— 40 — Сажина С. А. Фонетические и морфологические маркеры языка кировских пермяков Проблема возникновения и развития верхнекамского наречия непосредственным образом связана с вопросом истории его носителей, с процессом формирования этнической группы кировских пермяков. К сожалению, ее этногенез до сих пор остается малоисследованным.

Очевиден лишь поздний этап развития данной этнической группы, заключавшийся в обособлении от основного этнического массива и тесном взаимодействии с русскими, языковые контакты с которыми в исследуемом регионе восходят к середине XVI в. и продолжаются уже более четырех с половиной веков.

К формированию своеобразной этнической группы, говорящей на особом «зюздинском или верхокамском» наречии коми-пермяцкого языка, по мнению археологов, привела изолированность Верхокамского региона от основной территории ломоватово-родановских племен (Голдина, Кананин, 1989: 108). В то же время, отмечают ученые, отпечаток на материальную культуру населения Верхокамья оказало нахождение данного региона на стыке нескольких родственных финно-угорских культур, в значительной степени синхронных по времени (ломоватовская на Каме, ванвиздинская на Вычегде и поломская на Чепце, а затем и сложившиеся на их базе соответственно родановская, вымская и чепецкая) (Голдина, Кананин, 1989: 9).

Согласно соматологическому исследованию Н. Н. Чебоксарова, зюздинские пермяки представляют собой особую группу коми населения и в антропологическом отношении (Чебоксаров, 1946: 51). Антропологический тип зюздинских коми, названный иссследователем вятско-камским, характерен также для большинства удмуртов и ветлужских мари, части волжских татар, русского населения восточных районов Кировской области. Вятско-камский комплекс в несколько сглаженном виде входит и в состав коми, населяющих бассейны Сысолы, Лузы, Летки, верхней Вычегды, Косы и Иньвы. Распространение вятско-камского элемента среди летских, прилузских и сысольских коми, по мнению исследователя, указывает на то, что между Верхокамьем и южной частью современной Республики Коми существовала не только этнокультурная, но и антропологическая связь (Чебоксаров, 1946: 54, 65).

Исторические документы, а именно Жалованная грамота Ивана III и Описание 1481 г., свидетельствуют о том, что в административном отношении Верхняя Кама до 1568 г. относилась к Перми Вычегодской, входила в состав Ужгинской волости и составляла единое целое с Верхней Сысолой (территорией распространения одного из современных зырянских диалектов – верхнесысольского).

Включение верховьев Сысолы и Камы в одну волость, по мнению Л. Н. Жеребцова, позволяет говорить о былом этническом и языковом единстве обитавшего там населения (Жеребцов, 1982: 41–43). С отписанием в 1568 г. Зюздинского края к Перми Великой и заселением русскоязычным населением территории между верховьями Сысолы и Камы произошло постепенное разделение единого племени ужговских сирян на две группы (современные верхнесысольцы и зюздинцы) (Жеребцов, 1982: 41).

По мнению историков, чрезвычайно важную роль в формировании зюздинских коми сыграли и переселения комизырян (в первую очередь сысольских и лузских коми) (Жеребцов, 1982: 98; Жеребцов, 2005:

219; Лашук, 1972: 129).

О чем говорят языковые особенности исследуемого идиома? По ряду фонетических, морфологических и лексических признаков язык кировских пермяков сближается с южными зырянскими (верхнесысольским, среднесысольским, лузско-летским) и коми-пермяцкими диалектами и в научной литературе по коми языку характеризуется как переходный говор (Баталова, 1975: 208). Территориальная близость к пермяцким диалектам послужила основанием для отнесения верхнекамского наречия к коми-пермяцкому диалектному ареалу.

На основе эмпирического материала, собранного нами в ходе четырех диалектологических экспедиций в период 2002–2012 гг. в район проживания кировских пермяков, произведен анализ языковых особенностей исследуемого идиома и выделены его основные определяющие признаки.

–  –  –

В области вокализма:

1. Значительное место в наречии занимают ассимилятивные явления в области гласных, их выравнивание в слове по ряду и подъему:

1) полное выравнивание: а) в корневой морфеме: рш ‘квас’ ырш, бс ‘дверь’ ыбс, вэрэс сай мунны ‘выйти замуж’ вэрс, мужук ‘муж’ мужик, лаас ‘будет’ лоас, мал'а ‘почему’ мыл'а, пазан ‘стол’ пызан, кыным ‘живот’ кынм, тулус ‘весна’ тулыс; карс'а ‘веник’ корс'а; б) в суффиксальной морфеме: мунн ‘идут’ мунны; в) на стыке морфем: т'эркаа ‘в дом’ т'эрка, краскаан ‘краской’ краскан;

2) частичное выравнивание: а) выравнивание по ряду: ичэт'ик ‘маленький’ ичт'ик (но ичт); мичэн'ичэк ‘красивенький’ мичан'ик; туин ‘пест’ тоин; л'омпу ‘черемуха’ л'мпу (но л'м ‘ягоды черемухи’), шс' гожумов ‘шесть лет’, но гожм ‘лето’; мойму ‘в прошлом году’ мйму, модлун ‘послезавтра’ мдлун; б) выравнивание по подъему: абы ‘нет’ абу.

Чаще всего ассимиляции подвергаются безударные гласные в предударной или заударной позициях (рш, бс, мунн); ассимилироваться могут также гласные, находящиеся под ударением (л'омпу, мужук). В ряде примеров (таких как мужук, л'омпу, тулус, модлун, турумол') наблюдаем лабиальную ассимиляцию (как прогрессивную, так и регрессивную).

Ассимилятивные явления в области гласных в различной мере характерны также для всех коми-пермяцких и некоторых коми-зырянских диалектов (Баталова, 1982: 31–35).

2. В исследуемом наречии не происходит процесс перехода ы в и перед и после мягкого согласного с': прыс' (ср. кп. прис' ‘старый’), мыс'калны (ср. кп. мис'калны ‘мыть’), т'эпыс' (ср. кп. т'эпис' ‘рукавицы’), н'ан'с'ыс (ср. кп. н'ан'с'ис ‘из хлеба-то’) и др. Переход ы в и не наблюдается также в южных зырянских, ижемском и вымском диалектах.

Переход ы в и не наблюдается и в словах типа вк. выл' (ср. кз. тж., кп. вил'), вк. пыз' (ср.

кз. тж., кп. пиз'), вк. вый (ср. кз. тж., кп. вий) и др.

3. Анлаутному в вторичного происхождения, возникшему в большинстве коми-зырянских диалектов из общепермского неслогового ў (Лыткин, 1957: 112), в верхнекамском наречии, как правило, соответствует о: орсны ‘играть’, ороп ‘рукоятка, черенок’, ой ‘ночь’ (ср.

кп. орсны, ороп, ой; кз. ворсны, вороп, вой; вс. рсны, рп, й). Этой звуковой закономерности не подчиняется произношение слов войдорлун ‘позавчера’, войдор ‘в прошлом году’.

Зафиксированы и единичные случаи произношения слова вой с начальным в.

Начальному в большинства коми-зырянских диалектов, развившемуся перед анлаутным закрытым (Лыткин, 1957: 114), в верхнекамском наречии соответствует о: оштыны ‘потерять’, ом ‘рот’ (ср. кз. воштыны, вом; уд. вштыны, вм; вс. штыны, м; кп. штыны, м).

В области консонантизма:

1. Наречие относится к эловому говору: характеризуется сохранением этимологического л во всех позициях: 1) в анлауте: лыс'тыны ‘доить’, лым ‘снег’; 2) в инлауте: тлдны ‘выветривать, проветривать’ тулыс ‘весна’, с'эралны ‘смеяться’; 3) в ауслауте: тул ‘втулка’, йл ‘молоко’, эг адздзыл ‘не видел(а).

2. В исследуемом наречии, как и в коми-зырянских диалектах, в ауслауте суффиксальной морфемы употребляяется звонкий согласный д: пэмыд ‘темный, темно’, всныд ‘тонкий’, кокн'ыд ‘легкий’, пукс'дны ‘посадить’, виз'д ‘смотри’. Коми-пермяцким диалектам и комиязьвинскому наречию в данном случае характерен глухой т: пэмыт, всн'ит, кокн'ит и др.

3. Одним из дифференцирующих признаков коми диалектов в области фонетики является корреспонденция д' // йд; т' // йт в конце корневой морфемы. Исследуемый идиом наряду с коми-пермяцкими и южными коми-зырянскими диалектами по данному признаку относится к так называемому т', д' типу диалектов: н'ат' ‘грязь’, кват' ‘шесть’, сад' ‘сознание, память’, — 42 — Сажина С. А. Фонетические и морфологические маркеры языка кировских пермяков бад' ‘ива’ и др. Однако, так же, как и в южных зырянских диалектах, в нескольких случаях наблюдается произношение консонантного сочетания йд: майдг ‘мыло’ (ср. южн. кз.

майдг, кп. мат'ег), войдорлун ‘позавчера’ (ср. южн. кз. войдрлун / войдорлун, кп.

од'орлун).

4. В коми диалектах в абсолютном начале слова в позиции перед гласными переднего ряда э, и наблюдается явление смягчения заднеязычных согласных к, г и их переход в смычные палатальные т', д'. Данное фонетическое явление в полной мере характерно для одних коми идиомов, отсутствует в других, в третьих наблюдается варьирование к т', г д'. Язык кировских пермяков относится к третьему типу. В нем широко представлен переход к т' (т'эрка ‘дом’, т'эпыс' ‘рукавицы’, т'и ‘рука’, т'ин ‘кто’; реже кэрка, ки, кэпыс', кин) и редко

– г д' (гижны ‘писать’, гэз ‘веревка’). Лишь в одном из говоров (д. Аверино) нами замечен регулярный переход к т' и г д': т'эпыс' ‘рукавицы’, т'и ‘рука’, д'эз ‘веревка’, д'ижны ‘писать’.

5. Для языка кировских пермяков не характерны сочетания ст, с'т, шт в конце слова и середине слова перед согласными, наблюдаемые в ряде коми-зырянских диалектов, в этих позициях наблюдается выпадение согласного т: р'аксны ‘крикнуть’, бос'ны ‘взять’, бос' ‘возьми’, вэштышны ‘подвинуть’. В положении перед гласными т восстанавливается: уз'ышта ‘(я) посплю немного’, бос'тин ‘(ты) взял’. Аналогичное фонетическое явление характерно также для коми-пермяцких и южных зырянских диалектов.

6. В исследуемом наречии аффрикаты дз, дж, тш в ряде случаев субституировались соответствующими фрикативными согласными з', ж, ш: л'эз'ны ‘отпустить’ л'эдзны, жож ‘пол’ джодж, гортз' ‘до дому’ гортдз, н'эшкыны ‘рвать’ н'этшкыны и др. Процесс дезаффрикатизации, который наблюдался в позиции ин- и ауслаута уже в прапермском языке (Кельмаков, 1987: 35; Некрасова, 2000: 107), затронул в разной мере все коми диалекты; в языке кировских пермяков он представлен наиболее широко.

7. В речи многих носителей в некоторых исконных словах перед гласной э отмечается протетический й: йэм эм ‘есть, имеется’, йэн эн ‘ты не…’, йэг эг ‘я не…’, йэнлтис ‘оставили’. Данное явление характерно также для коми-пермяцких и коми-язьвинских говоров и не свойственно коми-зырянским (даже южным) диалектам (Некрасова, 2001: 114).

В то же время слова, бытующие в коми диалектах с анлаутным й, в исследуемых говорах часто произносятся без него: эн ‘бог’ (cр. кз. кп. йэн), эл'дг ‘груздь’ (ср. кз. кп. йэл'дг), эжыд ‘белый’ (ср. кз. йэджыд), ирны ‘грызть’ (ср. кз. кп. йирны). Выпадение й перед гласной э характерно только для языка кировских пермяков: эн ‘бог’, эл'дг ‘груздь’, эжыд ‘белый’. Отпадение фонемы й в анлауте перед фонемой и (реже ы) имеет общекоми характер, различия в диалектах наблюдаются в количестве основ с отпадением анлаутного й (Некрасова, 2001: 113).

Так, выпадение начального й в слове ирны ‘грызть’ отмечено также в лузско-летском и удорском диалектах (КСК I: 591).

8. Верхнекамскому наречию характерно смягчение анлаутного л перед гласным э:

л'эчыд ‘острый’, л'эз'ны ‘отпустить’, л'эбны ‘лететь’, л'эччыны ‘спускаться’. Данное явление в целом не характерно для других коми диалектов (зырянских и пермяцких), хотя единичные случаи смягчения зафиксированы в некоторых коми-зырянских говорах: сс. (Ч.) л'эбны ‘лететь’; нв. л'эч ‘силки’, иж. л'эс'тооны ‘точить, оттачивать’ (ССКЗД: 210).

10. Некоторым верхнекамским говорам (д. Порубово, д. Московская, д. Мироново) характерно явление выпадения звука л из состава глагольных суффиксов -ал, -л в формах прошедшего времени 1-го и 3-го л. ед. и мн. ч.: вис'таи вис'тали ‘сказал’, гажаис ‘хотели’, пыртаим ‘заносили’, с'эраис ‘смеялся’, ужаис ‘работали’, мыс'каис ‘мыли’. Данное явление имеет место в верхнесысольском, среднесысольском диалектах коми языка (Жилина, 1975: 52; Колегова, Бараксанов, 1980: 16) и некоторых коми-пермяцких говорах (Баталова, 1975: 47).

— 43 — Томский журнал ЛИНГ и АНТР. Tomsk Journal LING & ANTHRO. 2016. 2 (12) II. Морфологические особенности, маркирующие язык кировских пермяков

1. Показателем множественного числа в рассматриваемых говорах является суффикс -йас:

ошйас, кинйас вэтлны арйасын ‘медведи, волки ходят осенью’; гэзйас кыйас зо нйас, качул'айас лс'дас ‘веревки свяжут парни, качели сделают’. В отношении употребления отмеченного показателя множественности верхнекамское наречие примыкает к коми-зырянскому диалектному ареалу.

2. Грамматическая категория притяжательности в языке кировских пермяков представлена лишь двумя формами из шести: 2-го и 3-го л. ед. ч.:

-ыд и -ыс. Суффикс 1-го л. ед. ч. и суффиксы коллективного обладания на -н не употребляются. В этом отношении язык кировских пермяков обнаруживает сходство с южными зырянскими диалектами (лузским говором и верхнесысольским диалектом, отчасти с среднесысольским диалектом, в ряде говоров которого коллективные формы на -н также вытеснены из речи).

3. Падежная система верхнекамского наречия представлена 17 формами. Такое же количество падежных форм характерно для южных зырянских и коми-пермяцких диалектов. Однако в ряде пермяцких говоров наблюдается увеличение количества падежей в связи с развитием системы внешнеместных и приблизительно-местных падежей за счет перехода отдельных послелогов в падежные суффиксы (Баталова, 1975: 129). Следует отметить, что в языке кировских пермяков послелоги с основой выл- употребляются в усеченной форме, с опущением начального в- : пызан ыл ‘на стол’; мый ылын ‘на чем; жуг ылас ‘на мякине; ай ыл ‘на отца’; фэрма ылыс' ‘с фермы’. Возможно, это свидетельствует о начале процесса трансформации послелогов с основой выл- в падежные форманты.

4. Суперлатив прилагательных образуется аналитическим способом посредством заимствованной из русского языка частицы самй: оз'жык Пасха самй ыжыд праз'н'ик влин ‘раньше Пасха была самым большим праздником’; самй гырыс' ‘самый крупный’. Исконные способы образования суперлатива посредством приставки мэд- и частицы мэдс'а, широко бытующие в зырянских диалектах, в наречии не зафиксированы.

5. Степень неполноты качества в наречии в основном передается суффиксом -сор / -сора.

Примеры: ул'сор ‘сыроватый’, пэнжак ичтор влин ‘пиджак маловат был’, грдыдсор ‘красноватый’, чскыдсор ‘сладковатый’, ичтсора маловатый’, куз'сора ‘длинноватый’.

Отмеченные модеративные формы обнаруживают сходство с широко употребительными в коми (пермяцких и зырянских) диалектах формами типа: лзсора ‘с примесью синего (цвета)’, грдсора ‘с примесью красного (цвета)’, ульсора ‘с примесью сырого’, образованных от прилагательного в основной форме посредством суффиксоида -сора ‘с примесью, смешанный’.

Возможно, в верхнекамском наречии общекоми суффиксоид сор / сора ‘с примесью, смешанный’ трансформировался в модеративный суффикс.

Для наречия характерен также модеративный суффикс -гм: эта мында куз'гм ‘вот на столько длинноватый’; солагм ‘чуть пересоленный’; ыжыдгм, ичджджыкс бы кол ‘большеватый, поменьше бы надо’, ичтгм пал'тоыс ‘пальто маловато’. Данный формант зафиксирован также в ряде коми-зырянских диалектов, но наиболее активно функционирует в лузско-летском. Изоглосса суффикса -гм // -гэм имеет продолжение на территории удмуртских диалектов.

6. В парадигме склонения личных местоимений наличествуют специфическая аккузативная форма 3-го л. ед. ч.: эв / йэв. Данная форма является русским местоимением, заимствованным в форме аккузатива рус. его. Примеры: эв ужэ армийа бос'тис ‘его уже в армию забрали’; н'этшкамй ми эв ‘рвем мы его’; до войны эв жугдис ‘до войны её разрушили’. Аналогичная форма, закрепившаяся в парадигме склонения местоимения 3-го л. ед. ч.

в качестве основы, характерна и для верхнесысольского диалекта (Жилина, 1975: 102–103).

7. Глагольные формы 2-го л. мн. ч. утвердительного спряжения настоящего / будущего и I прошедшего времен в исследуемом идиоме образованы с помощью н-овых суффиксов -ан — 44 — Сажина С. А. Фонетические и морфологические маркеры языка кировских пермяков (наст. буд.), -ин (прош.): мый дырна эш олан татн? ‘как долго (вы) еще пробудете здесь?’; ти йурбитан? ‘вы молитесь?’; кыз' н шэдин тачч? ‘как (вы) попали сюда?’;

ылыс'- талун локтин? ‘издалека ли сегодня (вы) приехали?’. Н-овые глагольные суффиксы в отмеченных формах характерны для коми-зырянских диалектов:

-аныд / -анныд, иныд / -инныд. Абсолютно тождественные формы обнаруживаем лишь в мысовско-лупьинском диалекте коми-пермяцкого языка: наст. гижан ‘вы пишете’, кэран ‘вы делаете’;

прош. мунин ‘вы ушли’, пырин ‘вы зашли’ (Баталова, 1975: 183; Пономарева, 2002: 133);

во всех остальных коми-пермяцких диалектах в данном случае бытуют т-овые формы: наст., буд. -ат (мунат), прош. -ит (мунит). Похожие формы зафиксированы в ряде среднесысольских говоров:

-аны, -анны в настоящем и -ины, -инны в прошедшем времени (Колегова, Бараксанов, 1980: 49–51).

8. Формы 2-го л. мн. ч. отрицательного спряжения в настоящем / будущем и I прошедшем временах образуются посредством н-ового отрицательного глагола: он мун ‘вы не идете / пойдете’, эн мун ‘вы не ушли’. В этом отношении верхнекамское наречие примыкает к комизырянскому диалектному ареалу; в коми-пермяцких диалектах и летском говоре лузско-летского диалекта отрицательные глаголы 2-го л. мн. ч. имеют в основе согласный д: од(), эд().

9. Оптативное (желательное) значение выражают глаголы в связке с частицей мэд ‘пусть’: ачыныс мэд вчны ‘сами (они) пусть делают’; мэд н'иа йун ‘пусть они пьют,’;

мэд са ой уз'ас сичан'ын, мэд са пжс' ‘пусть он переночует там, пусть настоится’ – комизырянская черта, в коми-пермяцких диалектах частице мэд соответствует лексема ас' ‘пусть’.

–  –  –

10. Деепричастия в спонтанной речи встречаются очень редко. Методом элицитации удалось выявить формы на -игын, -игйа, -иг, присущие также коми-зырянским диалектам:

— 45 — Томский журнал ЛИНГ и АНТР. Tomsk Journal LING & ANTHRO. 2016. 2 (12) зэригйа ‘во время дождя’; шонди пукс'игйа ‘во время захода солнца’, кэрка пыригын ‘заходя домой’, пыригынас мытшас'и ‘заходя стукнулся’, мэ чэччи шонди пэтиг ‘я встал с восходом солнца’. Для коми-пермяцкого ареала характерен деепричастный суффикс -ик, -ик, и лишь в окраинном мысовско-лупьинском диалекте, пограничном с верхневычегодским зырянским, зафиксированы формы на -иг, -иг.

В вышеприведенной таблице маркирующие признаки языка кировских пермяков сопоставлены с характеристиками южных-зырянских и коми-пермяцких (северных и южных) диалектов: знаком «+» / «–» отмечено наличие / отсутствие признака в отмеченном ареале, знак «+–» означает, что признак характерен лишь для части говоров / диалектов указанного ареала.

Рассмотренные выше фонетические и морфологические маркеры верхнекамского наречия являются релевантными при определении специфики и места данного идиома среди других коми диалектов. Сопоставление этих черт с языковыми особенностями территориально близких диалектов демонстрирует наибольшее сходство языка кировских пермяков с южными зырянскими диалектами (п. 1, 4, 7–9, 12–16). Языковые черты наречия, совпадающие с особенностями коми-пермяцких диалектов, как правило, имеют место и в южных зырянских (верхнесысольском и лузско-летском) диалектах. Общность языка кировских пермяков и коми-зырянских диалектов подтверждается и данными лексики (Федосеева, 2015).

Функционируя и развиваясь в течение нескольких веков в условиях изолированности и сильного иноязычного воздействия, язык кировских пермяков приобрел целый ряд специфических особенностей, вместе с тем он сохранил основу, обнаруживающую наибольшее сходство с южными коми-зырянскими диалектами (большей частью с верхнесысольским).

–  –  –

Диалекты и говоры коми языка: вв. – верхневычегодский; вс. – верхнесысольский; кз. – комизырянские; кп. – коми-пермяцкие; нв. – нижневычегодский; сс. – среднесысольский; уд. – удорский;

Ч. – говор с. Чухлэм; южн. кз. – южные коми-зырянские.

–  –  –

Баталова Р. М. Коми-пермяцкая диалектология. М., 1975.

Баталова Р. М. Ареальные исследования по восточным финно-угорским языкам (коми языки). М., 1982.

Голдина Р. Д., Кананин В. А. Средневековые памятники верховьев Камы. Свердловск, 1989.

Жеребцов И. Л., Рожкин Е. Н. Этнодемографические процессы в Коми крае (XI – начало XX века). Сыктывкар, 2005.

Жеребцов Л. Н. Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами. М., 1982.

Жилина Т. И. Верхнесысольский диалект коми языка. М., 1975.

Кельмаков В. К. Прапермские аффрикаты в современных удмуртских диалектах // Советское финно-угроведение.

1987. № 1. С. 34–44.

Колегова Н. А., Бараксанов Г. Г. Среднесысольский диалект коми языка. М., 1980.

КСК I – Коми сёрнисикас кывчукр. Словарь диалектов коми языка: в 2 т. Сыктывкар, 2014. Т. 1.

Лашук Л. П. Формирование народности коми. М., 1972.

Лыткин В. И. Историческая грамматика коми языка. Ч. I. Введение. Фонетика. Сыктывкар, 1957.

Некрасова Г.А. Функционирование прапермских аффрикат в современных коми диалектах // Пермистика 6: Проблемы синхронии и диахронии пермских языков и их диалектов. Ижевск, 2000. С. 135–139.

Некрасова Г. А. К вопросу о статусе вариативных форм эгрессива и инструменталя в диалектах коми языка // Пермистика-8: Диалекты и история пермских языков во взаимодействии с другими языками. Сыктывкар, 2001.

С. 197–203.

Пономарева Л. Г. Фонетика и морфология мысовско-лупьинского диалекта коми-пермяцкого языка: дис. … канд.

филол. наук. Ижевск, 2002.

Сажина С. А. Особенности морфологии верхнекамского наречия коми-пермяцкого языка // Филологические исследования-2014. Источники, их анализ и интерпретация в филологических науках. Сыктывкар, 2014. С. 181–185.

— 46 — Сажина С. А. Фонетические и морфологические маркеры языка кировских пермяков Сажина С. А. Функционирование языка кировских пермяков в условиях межъязыкового взаимодействия // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2014. № 3, Ч. 2. С. 172–174.

Сажина С. А. Язык кировских пермяков: к проблеме генезиса // Вопросы финно-угорской филологии. Сыктывкар,

2014. С. 130–136.

Сажина С. А. Особенности консонантизма верхнекамского наречия коми-пермяцкого языка // Современное удмуртоведение в контексте компаративистики, контактологии и типологии языков. Ижевск-Будапешт, 2015. С. 449–454.

ССКЗД – Сравнительный словарь коми-зырянских диалектов. Сыктывкар, 1961.

Федосеева Е. Н. Лексические заимствования в словарном составе языка верхнекамских коми // Ашмаринские чтения: материалы всерос. науч.-практ. конф. Чебоксары, 2008. С. 188–192.

Федосеева Е. Н. Лексические особенности языка кировских пермяков // Пермистика XII: Диалекты и история пермских языков во взаимодействии с другими языками. Ижевск, 2008. С. 338–342.

Федосеева Е. Н. К вопросу о месте верхнекамского наречия в системе коми языков (на материале лексики) // Материалы XXXIX Междунар. филол. конф. 15–20 марта 2010 г. Уралистика. СПб., 2010. С. 88–93.

Федосеева Е. Н. Общее и частное в лексике верхнекамского наречия коми-пермяцкого языка // Современное удмуртоведение в контексте компаративистики, контактологии и типологии языков. Ижевск-Будапешт, 2015. С. 505–511.

Чебоксаров Н. Н. Этногенез коми по данным антропологии // Советская этнография. 1946. № 2. С. 56–67.

Сажина С.А., кандидат филологических наук, старший научный сотрудник.

Институт языка, литературы и истории Коми научного центра Уральского отделения РАН.

Ул. Коммунистическая, 26, Сыктывкар, Республика Коми, Россия, 167982.

E-mail: sazinas@rambler.ru

–  –  –

In dialect space of the Komi language the dialect of the Kirov Permians which formation occurred in conditions of isolation from the basic area of distribution of the Komi dialects and strong influence of the surrounding Russian dialects, occupies a special place. The actual problem of the Komi dialectology is revealing of the basis and place of the given territorial-language version in the dialect continuum of the Komi language. The phonetic and morphological markers of the language of the Kirov Permians are considered, the analysis and comparison to language lines of the territorially close Zyryan and Permian dialects are of great importance for the solution of the given problem. The research is based on the materials collected by the author during several expeditions to the area of residing of the Kirov Permians in period from 2002 to 2012.

Key words: the Komi language, the Komi-Permian language, Kirov Permians, phonetics, morphology, linguistic markers.

–  –  –

Batalova R. M. Komi-permyatskaya dialektologiya [Komi-Perm dialectology]. Moscow, 1975 (in Russian).

Batalova R. M. Areal'nye issledovaniya po vostochnym finno-ugorskim yazykam (komi yazyki) [Areal studies on the eastern Finno-Ugric languages (Komi languages)]. Moscow, 1982 (in Russian).

Goldina R. D., Kananin V. A. Srednevekovye pamyatniki verkhov'yev Kamy [Medieval monuments of the upper reaches of the Kama River]. Sverdlovsk, 1989 (in Russian).

Zherebcov I. L., Rozhkin E. N. Etnodemograficheskiye processy v Komi krae (XI – nachalo XX veka) [Ethnodemographic processes in the Komi region (XIX – early XX century)]. Syktyvkar, 2005 (in Russian).

Zherebtsov L. N. Istoriko-kul'turnye vzaimootnosheniya komi s sosednimi narodami [Historical and cultural relations of the Komi people from neighboring nations]. Moscow, 1982 (in Russian).

Zhilina T. I. Verkhnesysol'skiy dialekt komi yazyka [Upper Sysola dialect of the Komi language]. Moscow, 1975 (in Russian).

— 47 — Томский журнал ЛИНГ и АНТР. Tomsk Journal LING & ANTHRO. 2016. 2 (12) Kel'makov V. K. Prapermskiye affrikaty v sovremennykh udmurtskikh dialektakh [Proto-permic affricates in modern Udmurt dialects]. Sovetskoe finno-ugrovedeniye – Soviet Finno-Ugric, 1987, no. 4, pp. 34–44 (in Russian).

Kolegova N. A., Baraksanov G. G. Srednesysol'skiy dialekt komi yazyka [Middle Sysola dialect of the Komi language].

Moscow, 1980 (in Russian).

KSK I – Komi sjornisikas kyvchukr. Slovar' dialektov komi yazyka: v 2 t. [Dictionary Komi language dialects: in 2 volumes].

Syktyvkar, 2014. Vol. 1 (in Russian).

Lashuk L. P. Formirovaniye narodnosti komi [Formation of the Komi people]. Moscow, 1972 (in Russian).

Lytkin V. I. Istoricheskaya grammatika komi yazyka. Ch. I. Vvedeniye. Fonetika [Historical grammar of the Komi language.

Part I. Introduction. Phonetics]. Syktyvkar, 1957 (in Russian).

Nekrasova G. A. Funktsionirovaniye prapermskikh affrikat v sovremennykh komi dialektakh [Functioning of parent-Permian affricates in modern Komi dialects]. Permistika 6: Problemy sinkhronii i diakhronii permskikh yazykov i ikh dialektov [Permistika 6:

Problems of synchrony and diachrony Permian languages and their dialects]. Izhevsk, 2000. Pp. 135–139 (in Russian).

Nekrasova G. A. K voprosu o statuse variativnykh form egressiva i instrumentalya v dialektakh komi yazyka [To the problem on the status of variative forms of egressive and instrumental in dialects of the Komi-Zyryan language]. Permistika-8:

Dialekty i istoriya permskikh yazykov vo vzaimodeystvii s drugimi yazykami [Permistika-8: Dialects and the history of the Permian languages in cooperation with other languages]. Syktyvkar, 2001. Pp. 197–203 (in Russian).

Ponomaryeva L. G. Fonetika i morfologiya mysovsko-lup'inskogo dialekta komi-permyatskogo yazyka: Dis. kand. filol.

nauk [Phonetics and morphology Mysy-Lupja dialect Komi-Perm language. Thesis of cand. philol. sci.]. Izhevsk, 2002.

Sazhina S. A. Osobennosti morfologii verhnekamskogo narechiya komi-permyatskogo yazyka [Morphological peculiarities of the Upper-Kama dialect of the Komi-Permian language]. Filologicheskiye issledovaniya-2014. Istochniki, ikh analiz i interpretatsiya v filologicheskikh naukah [Philological studie-2014. Sources, their analysis and interpretation in philological sciences]. Syktyvkar, 2014. Pp. 181–185 (in Russian).

Sazhina S. A. Funktsionirovaniye yazyka kirovskikh permyakov v usloviyakh mezhyazykovogo vzaimodeystviya [Language functioning of Kirov inhabitants of Perm in conditions of interlanguage interaction]. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki – Philological Sciences. Issues of Theory and Practice, 2014, no. 3, ch. 2, pp. 172–174 (in Russian).

Sazhina S. A. Yazyk kirovskikh permyakov: k probleme genezisa [Language of the Kirov Permians: to the problem of the genesis]. Voprosy finno-ugorskoy filologii [Questions Finno-Ugric philology]. Syktyvkar, 2014. Pp. 130–136 (in Russian).

Sazhina S. A. Osobennosti konsonantizma verkhnekamskogo narechiya komi-permyatskogo yazyka [Peculiarities of consonantism of the Upper-Kama dialect of the Komi-Permian language]. Sovremennoe udmurtovedeniye v kontekste komparativistiki, kontaktologii i tipologii yazykov [Modern Udmurtica in the context of comparative, contactology and language typology]. Izhevsc-Budapesht, 2015. Pp. 449–454 (in Russian).

SSKZD – Sravnitel'nyy slovar' komi-zyryanskikh dialektov [Comparative Dictionary the Komi-Zyryan dialects]. Syktyvkar, 1961 (in Russian).

Fedoseeva E. N. Leksicheskiye zaimstvovaniya v slovarnom sostave yazyka verkhnekamskikh komi [Lexical borrowings in the vocabulary of the language of the Upper-Kama komi]. Ashmarinskiye chteniya. Materialy Vserossiyskoy nauchnoprakticheskoy konferentsii [Ashmarin reading. Materials of All-Russian scientific-practical conference]. Cheboksary, 2008.

Pp. 188–192 (in Russian).

Fedoseeva E. N. Leksicheskiye osobennosti yazyka kirovskikh permyakov [Lexical features of the language of the Kirov Permians]. Permistika XII: Dialekty i istoriya permskikh yazykov vo vzaimodeystvii s drugimi yazykami [Permistika XII: Dialects and the history of the Permian languages in cooperation with other languages]. Izhevsk, 2008. Pp. 338–342 (in Russian).

Fedoseeva E. N. K voprosu o meste verkhnekamskogo narechiya v sisteme komi yazykov (na materiale leksiki) [To a question about the place Upper-Kama dialect in the system Komi languages (lexical material)]. Materialy XXXIX Mezhdunarodnoy filologicheskoy konferentsii 15–20 marta 2010 g. Uralistika [Materials XXXIX International philological conference on March 15–20 2010 Uralic]. St. Petersburg, 2010. Pp. 88–93 (in Russian).

Fedoseeva E. N. Obshchee i chastnoe v leksike verkhnekamskogo narechiya komi-permyatskogo yazyka [General and particular in vocabulary of the Upper-Kama dialect of the Komi-Permian language]. Sovremennoe udmurtovedeniye v kontekste komparativistiki, kontaktologii i tipologii yazykov [Modern Udmurtica in the context of comparative, contactology and language typology]. Izhevsk-Budapesht, 2015. Pp. 505–511 (in Russian).

Cheboksarov N. N. Etnogenez komi po dannym antropologii [Ethnogenesis Komi anthropological data]. Sovetskaya etnografiya – Soviet ethnography, 1946, no. 2, pp. 56–67 (in Russian).

Sazhina S. A.

Institute of Language, Literature and History, Komi Science Centre of the Ural Branch of the RAS.

Ul. Kommunisticheskaya, 26, Syktyvkar, Komi Republic, Russia,167982.

E-mail: sazinas@rambler.ru

Похожие работы:

«11 декабря 2005 года N 345-ОЗ НОВОСИБИРСКАЯ ОБЛАСТЬ ЗАКОН О ПОРЯДКЕ ОБРАЗОВАНИЯ И ОРГАНИЗАЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОМИССИЙ ПО ДЕЛАМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И ЗАЩИТЕ ИХ ПРАВ В НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ Принят Постановлением Новосибирского областного Совета депутатов от 24.11....»

«Утверждаю Заместитель председателя Государственной комиссии Совета Министров СССР по продовольствию и закупкам Н.В.КРАСНОЩЕКОВ 27 декабря 1989 года Согласовано ЦК профсоюза работников агропромышленного комплекса письмо от 24 марта...»

«Илья Мельников Основные техники деревообработки Серия "Столяр-плотник" Текст предоставлен автором http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3297015 Аннотация Из данной книги вы узнаете, что рабочее место...»

«"Политический класс".-2009.-№7.-С.50-55 Феномен Громыко Сергей Лавров В эти дни мы отмечаем 100-ле тие со дня рождения Андрея Андреевича Громыко. Юби лей всегда возможность сказать хорошие, добрые...»

«Источники Бесперебойного Питания Серия PRO-VISION Pro-Vision 1000: 1000 ВА / 700 Вт Pro-Vision 2000: 2000 ВА /1400 Вт Pro-Vision 3000: 3000 ВА /2100 Вт Pro-Vision 1000LT: 1000 ВА / 700 Вт Pro-Vision 1000RM: 1000 ВА / 700 Вт Pro-Vision 2000RM: 2000 ВА /1400 Вт Pro-Vision 3000R...»

«Приложение № 13 Перечень мер по снижению расходов на услуги Изучение рынка поставщиков товаров (эта мера позволяет снизить долю фактических расходов на материалы). Заключение более выгодных договоров на услуги и работы, анализ более выгодных предлож...»

«Ростбиф Говяжья вырезка, обжаренная и замаринованная в маринаде и специях по классическому рецепту. 160 гр. Мясные деликатесы 320 гр. 460 Буженина Шейка свинины замаринованная в зерновой горчице и травах, запеченная одним куском. 150 гр. Язык...»

«Андрей Вознесенский Аксиома самоиска Москва "Книга по Требованию" УДК 82-1 ББК 84-5 В64 Вознесенский А. В64 Аксиома самоиска / Андрей Вознесенский – М.: Книга по Требованию, 2012. – 595 с. ISBN 978-5-458-24...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.