WWW.KNIGA.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Онлайн материалы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ КАЗАХСТАНСКОЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО К.М. БАЙПАКОВ ИСЛАМСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ АРХИТЕКТУРА И АРХЕОЛОГИЯ КАЗАХСТАНА ...»

-- [ Страница 3 ] --

Погребение № 1 совершено в прямоугольном кирпичном склепе размером 2,10,76 м на глубине 0,86 м от уровня пола. Высота сохранившейся кладки стенок склепа 0,66 м. Пол склепа выложен квадратными и прямоугольными обожженными кирпичами. Перекрывался склеп квадратными и прямоугольными кирпичами. Погребение разграблено и разрушено, костяк находился в соседнем параллельно расположенном погребении № 5. При расчистке в заполнении могильной ямы были найдены фрагменты квадратного жженого кирпича и изразцов, а также мелкие фрагменты раскрашенной алебастровой штукатурки, фрагменты плиток с росписью золотом. На дне склепа у западной и восточной стенок обнаружены фрагменты железных гвоздей и скобы от деревянного гроба, две фаланги пальцев рук. Гвозди размером от 10 до 13 см длиной подобны обнаруженным в погребении «Малого мавзолея»170.

Погребение № 2 расположено справа от входа в помещение, ближе к восточной стене. Размер могильной ямы 2,351,2 м, глубина 1,15 м. Вдоль длинных (северной и южной) стенок сделаны заплечики шириной 20 см, необходимые, видимо, для укладки деревянного или кирпичного (в виде свода) перекрытия. Следы перекрытия не зафиксированы. В погребальной щели шириной 0,8 м обнаружены фрагменты деревянного гроба. Расчищен непотревоженный костяк погребенного, положенного на спину, головой на запад. В заполнении могильной ямы встречены фрагменты изразцов. Погребальный инвентарь отсутствует.

Погребение № 3 расположено рядом, параллельно погребению № 2. При расчистке на глубине 0,45 м обнаружен завал из квадратных обожженных кирпичей, видимо, от рухнувшего перекрытия склепа.



Погребение совершено в прямоугольной грунтовой яме размером 2,41,34 м на глубине 1,1 м. Могильная яма вдоль длинных сторон имеет заплечики высотой 35 см, шириной до 24 см. На заплечиках сохранилась кладка из квадратного обожженными кирпича: шесть рядов в высоту на южной стенке и неГлава IV полных три ряда на северной. Погребение ограблено, положение костей погребенного нарушено. Погребальный инвентарь не сохранился. При расчистке могильной ямы обнаружены кусочки ткани от одежды, обломки глазурованных изразцов. Вдоль северной стенки, рядом с черепом, сохранился фрагмент доски от деревянного гроба, обломки железных гвоздей и фрагмента крепления в виде пластины.

Погребение № 4 расположено слева от входа в помещение, ближе к западной стене. Могильная яма сверху, на уровне пола гурханы, выложена квадратными жжеными кирпичами. После снятия слоя кирпичей четко обозначено могильное пятно размером 1,40,85 м. В северной стенке могильной ямы на глубине 0,75 м сооружен подбой размером 1,280,50,35 м. Погребение совершено в гробу. Костяк плохой сохранности, ориентирован головой на запад. Подбой перекрыт сырцовыми кирпичами (15 шт.) размером 40-4224-267-9 см, поставленными на ребро. Погребальный инвентарь отсутствует.

Погребение № 5 находится параллельно погребению № 1. Погребение совершено в грунтовой яме (2,351,2 м) с заплечиками на глубине 1 м от уровня пола. Пол и нижняя часть стенок могилы не обложены кирпичом. Выше с помощью квадратных обожженных кирпичей, выложенных на заплечиках, стенкам могил придана трапециевидная форма (видимо, по форме гроба): длина 1,9 м, ширина западной стенки 0,75 м, восточной – 0,56 м, высота – четыре ряда кирпичей. Судя по остаткам, погребение перекрывалось ложным сводом из квадратных и прямоугольных кирпичей.

Погребение потревожено, в склепе находилось два костяка (второй, возможно, попал из соседнего погребения № 1). Из погребального инвентаря обнаружены фрагменты железных пластин, пять гвоздей, куски дерева. В заполнении ямы были найдены трапециевидные глазурованные плитки, видимо, от рухнувшего перекрытия склепа.





Погребение № 6 расположено параллельно погребению № 3. Погребение совершено в могильной яме с заплечиками вдоль всех четырех сторон. На заплечиках из плиток с бирюзовой поливой различных форм выложены стенки склепа трапециевидной формы. Размер склепа: длина 2,27 м, ширина западной стенки 1 м, восточной 80 см. Борта погребальной щели также обложены поставленными на ребро глазурованными голубыми плитками. В склепе находился деревянный гроб длиной 1,8 м, высотой 0,3 м, ширина в изголовье – 0,54 м, в ногах – 0,25 м. Вследствие ограбления разрушена северная часть конструкции перекрытия, возведенное ложным сводом голубыми плитками, затем выложено квадратными обожженными кирпичами. Кости ребер, позвонки, части таза обнаружены в северо-восточном углу склепа на глубине 0,2 м от перекрытия. Из погребального инвентаря сохранились железные гвозди (2 экз., длина 8,5 см) от гроба, фрагменты кожи обуви погребенного. При сооружении склепа применялись плитки трапециевидной (12103 см) и прямоугольной формы (22-22,520-22,53-4 см).

Погребение № 7. Внутри могильной ямы размером 2,251,1м и глубиной 0,8 м с заплечиками нет никаких конструкций. Деревянный гроб длиной 2 м и шириной 0,55 - 0,4 м установлен прямо на дно ямы. Скелет длиной 1,7 м лежит внутри гроба вытянуто на спине, череп лицом вверх. Кисти рук расположены на тазовых костях, голени ног перекрещены. У висков черепа обнаружены две золотые проволочные сережки в виде простых колечек.

Погребение № 8 находится параллельно погребению № 4. Погребение совершено в грунтовой яме размером 1,10,6 м. Нижняя часть стенок в три ряда выложена Мемориальная архитектура обожженным кирпичом, образуя склеп. Перекрытие разрушено при ограблении. На глубине 0,53 м обнаружены фрагменты деревянного гроба с детским костяком плохой сохранности. При расчистке выявлены фрагменты плиток с геометрическим и растительным орнаментом. Погребальный инвентарь отсутствует.

Погребение № 9 находится параллельно погребению № 8. Погребение совершено в грунтовой яме размером 1,10,55 м на глубине 0,51 м. Дно и стенки могильной ямы на высоту 0,3 м выложены обожженным кирпичом. Детский костяк был уложен в деревянный гроб, от которого сохранился лишь древесный тлен. У изголовья погребенного находился обожженный кирпич лекальной формы, поставленный на ребро.

Склеп, скорее всего, был перекрыт обожженными кирпичами квадратной формы. В заполнении встречены фрагменты орнаментированных плиток размером 16,511,52 см с росписью золотом. Плитки трапециевидной формы с бирюзовой поливой. Погребальный инвентарь отсутствует.

Погребение № 10 расположено рядом параллельно погребению № 9. Погребение совершено в грунтовой яме размером 1,40,8 м (внешние размеры) на глубине 0,5 м.

Дно и стенки могильной ямы на высоту 0,25 м обложены обожженным кирпичом. Кости скелета плохой сохранности. В заполнении могильной ямы встречены фрагменты глазурованных плиток с геометрическим и растительным орнаментом, монохромные плитки трапециевидной формы с бирюзовой поливой.

Погребение № 11 расположено в северо-восточном углу гурханы рядом с погребением № 7. При расчистке на глубине 0,2 м у северной стенки обнаружены два обожженных кирпича треугольной формы. Погребение совершено в грунтовой яме размером 1,30,7 м на глубине 0,8 м, с заплечиками шириной 0,1 м вдоль длинных сторон. Погребенный лежал в деревянном гробу. Кости скелета плохой сохранности.

Рядом обнаружены куски истлевших досок, фрагменты железных гвоздей. В заполнении могильной ямы встречены плитка трапециевидной формы с бирюзовой поливой, фрагменты раскрашенной штукатурки.

Таким образом, расчистка остатков строительных конструкций под «холмом с тригопунктом» показала, что здесь в XIV в. был построен двухкамерный фасадный мавзолей продольно-осевой планировки. Плохая сохранность строительных конструкций вследствие преднамеренного разрушения в целях вторичного использования строительных материалов171 не позволяет полностью и в деталях реконструировать былой архитектурный облик здания. Данные археологических раскопок позволяют сделать реконструкцию. Основной объем постройки представлен прямоугольным параллелепипедом размером 12,8519,5 м. Над ним возвышались два разновеликих купола, скорее всего, шатровые, установленные на соответствующие барабаны и переходные конструкции. Купола были покрыты глазурованными плитками голубого цвета. Главный (южный) фасад здания был оформлен в виде монументального портала с широкой (около 4 м) центральной входной сводчатой нишей. Портал, вероятно, возвышался над стенами остальных фасадов. Западный и восточный края портала выступают на 2 м за линии боковых фасадов, увеличивая тем самым общую ширину фасада до 17 м. Над этими выступами по краям главного фасада, возможно, возвышались башенки. Главный фасад и входная ниша были облицованы глазурованными плитками, образующими орнаментальные пояса с растительными и геометрическими мотивами, выполненными в бело-голубой и сине-бирюзовой цветовой гамме. Вероятно, основной декоративный П-образный пояс, охватывавший входную арочную нишу, содержал посвятительную надпись крупными белыми буквами на синем фоне.

Глава IV На боковых фасадах, вероятно, доминировал теплый охристо-красный цвет кирпичной кладки. Перед главным фасадом мавзолея располагался прямоугольный, вымощенный квадратным обожженным кирпичом и огороженный сырцовой стеной, двор.

Площадь двора пока полностью не расчищена, но, надо полагать, что здесь тоже находились погребения.

В интерьере привлекает внимание высокая декоративная панель, набранная из глазурованных синих плиток с верхним бордюром с росписью золотом по верхнему краю на кобальтово-синем фоне. Выше тщательно оштукатуренные стены были расписаны полихромной росписью по белому фону.

Первое помещение выполняло функцию «зийарат-ханы» или «тилау-ханы» в Хорезме172, в котором посетители читают священные поминальные суры Корана, обращаются к Аллаху. Помещение, скорее всего, было перекрыто куполом на высоком цилиндрическом (или граненом) барабане.

Главное помещение мавзолея, где совершались погребения, «гурхана» расположено за «зийарат-ханой». На главной оси гурханы находилась платформа-мастаба (надгробие), под которой покоились два основных погребения мавзолея. Очевидно, мавзолей служил фамильной (родовой) усыпальницей. Правая, восточная, сторона гурханы была отведена в основном для погребений взрослых представителей клана, левая – для детских. Всего здесь обнаружено и расчищено 11 погребений. Есть основания полагать, что все погребения совершены в период функционирования мавзолея как фамильной усыпальницы представителей социально-политической элиты прижайыкской части Золотой Орды.

Мавзолей своими выразительными архитектурными формами доминировал на некрополе, расположенном на вершине Свистун-горы, которая, в свою очередь, возвышалась над поймой р. Жайык и той частью русла, где находились броды-переправы в районе нынешних Меловых горок. Мавзолей функционировал достаточно продолжительное время: успели стереться и местами растрескаться вымостки полов. Под давлением перегруженных конструкций, особенно на южном главном фасаде, углы здания дали осадку и стены стали растрескиваться. Были предприняты меры для укрепления конструкций здания: в основания стен вмонтированы толстые деревянные балки, способствовавшие более равномерному распределению нагрузки; южная фасадная стена, наиболее нагруженная, была поддержана двумя мощными сырцовыми контрфорсами.

По своему архитектурному типу данный мавзолей можно отнести к фасадным двухкамерным мавзолеям продольно-осевой планировки. поскольку основание, выдвинутое сколько-нибудь за фасадную линию портала-пештака, не зафиксировано173.

Этот тип мемориальных построек ранее не был отмечен в Поволжском и Северо-Кавказском регионах Золотой Орды.

Находки в гурхане «Большого мавзолея» достаточно полно отражают разнообразие типов погребальных сооружений городских некрополей золотоордынской эпохи в евразийских степях174. Классификация и анализ погребений на некрополях золотоордынских городов (Поволжье, Северный Кавказ, Крым) были в свое время предприняты Л.Т.Яблонским. Учитывая солидную источниковедческую базу исследования (более 500 погребений) и то, что за последующие десятилетия она существенно не расширилась, что могло бы привести к пересмотру итогов классификации, можно считать данную разработку актуальной и по сей день175. Л.Т.Яблонский, использовав достаточно апробированную методику статистической обработки массового материала Мемориальная архитектура Г.А.Федорова-Давыдова, выявил 18 устойчивых типов погребального обряда. Не касаясь оснований (признаков), по которым проведена классификация, и использованной терминологии, считаем необходимым отметить, что новый материал некрополя городища Жайык может внести коррективы в некоторые основные выводы.

К сожалению, степень сохранности погребений внутри «Большого мавзолея» не позволяет запечатлеть такие существенные элементы погребальных сооружений, как наличие или отсутствие и форма «надмогильников» (четко зафиксирована лишь разрушенная мастаба над центральными погребениями № 1 и 5) и в большинстве случаев форма перекрытия погребений. Из четко фиксируемых признаков помимо общей западной ориентировки погребений можно отметить наличие трех основных видов форм могильных ям: 1) простая прямоугольная; 2) с заплечиками; 3) с подбоем. Варианты внутри могильных сооружений также разнообразны. На дне простой ямы обычно сооружался склеп из обожженных кирпичей трапециевидной в плане формы (погребения № 1, 5, 3, 8, 9, 10).

Мавзолей Аулиеколь. Традиционные зимние пастбища и стоянки-кыстау казахов северо-восточного Казахстана располагались в долине Иртыша и на левобережье в горах Калмак-Кырган, Кызылтау, Каркаралы и Баянтау. Крупнейшие летние пастбищажайляу находились в долинах рек Оленты и Шидерты.

Низовья рек Шидерты и Оленты, где в летний период концентрировалась большая часть кочевого населения, в народе назывались Жайильма. Южная часть этого региона в районе Аккольской системы озер наиболее богатая пастбищами и источниками пресной воды Акколь Жайильма176. В таком контексте расположение исследуемого памятника вблизи озера Аулиеколь, в центре Акколь Жайильмы, представляется не случайным, а обусловленным хозяйственной деятельностью средневекового населения, жившего в близких к современным природно-климатическим условиям.

Следует отметить, что кроме Аулиеколя в районе традиционных летних кочевий имеются и другие памятники XIV–XV вв.: в долине р. Селеты были обследованы остатки мавзолеев и городищ в урочищах Мортык, Байнияз, Кызылоба, а также на правобережье р. Шидерты, в урочище Жантай177.

Степная аристократия уже приняла ислам, который в Улусе Джучи, как известно, обрел статус государственной религии в XIV в.

Тогда же широко распространяется и традиция возведения мавзолеев-кумбезов из жженого кирпича на могилах особо выдающихся и почитаемых религиозных и государственных деятелей178.

Государственные центры средневекового населения степной зоны, в отличие от южных районов Казахстана, зачастую не имели мощных крепостных сооружений и многих других атрибутов классического центрально-азиатского города. Они были приспособлены к особенностям хозяйственной деятельности, которая в северных равнинных степях ограничивалась в основном летним периодом. В качестве примера степной средневековой ставки-орды и мавзолеев рядом можно указать на средневековое поселение, отождествляемое с известным по письменным источникам городом Орда-Базар179.

Исследованный объект расположен юго-восточнее п. Каражар, в урочище Караоба, представляющем собой мысовидный останец, омываемый с запада р. Оленты, с юга озером Аулиеколь. На вершине останца в центре старинного кладбища рода Канжигалы расположены руины нескольких кирпичных сооружений в виде бугров, Глава IV насыщенных битым жженым кирпичом, обломками глазурованных плиток, кусками известкового раствора. На самых крупных объектах видны следы давних ограблений и любительских раскопок в виде траншей и ям, поросших травой.

На одном из бугров диаметром 30 м, высотой 1,48 м в центральной части кладбища заложен раскоп площадью 750 кв.м. Были выявлены остатки сооружения из жженого и сырцового кирпича, которое в плане имеет прямоугольную форму размером 1912 м и ориентировано входной частью в южную сторону. Сохранившиеся основания стен толщиной в 1 м сложены из 3-х рядов квадратного сырцового кирпича форматом 25256 см на глиняном растворе, и облицованы снаружи в один ряд жженым кирпичом размером 25255 см.

При расчистке руин сооружения найдены фрагменты керамики, облицовки, а также большое количество фрагментов и целых образцов декоративной плитки, некогда украшавшей стены здания, кости животных и рыбы.

Вход в сооружение располагался с южной стороны. В центральной ее части в проходе расчищены два ряда ступеней из жженого кирпича. При расчистке юго-западного угла с левой стороны от входа, внутри здания найдено скопление лошадиных черепов, ориентированных мордой в южном направлении. В центре сооружения находилось помещение в плане восьмигранной формы размером 6,56,5 м. Стены его, выложенные из жженого кирпича, сохранились на высоту 0,8-1 м, толщина стен 1,25 м. Пустое пространство между помещением и основной внешней сырцовой стеной здания древними строителями было забутовано глиной, кусками битого сырцового кирпича, а также в значительном количестве обломками бракованного жженого кирпича и шлаком из кирпичеобжигательных печей.

С севера к первому помещению примыкало помещение 2 (2,752,75 м) из жженого кирпича. Разделяющая оба помещения кирпичная стена сохранилась на высоту 0,4 м, при этом следов дверного проема не обнаружено. При разборке завалов внутри помещения обнаружены захоронения, совершенные на уровне пола и в грунтовой яме.

Погребение 1. На уровне пола обнаружено погребение в деревянном гробу из широких строганных досок. Покойник был уложен вытянуто на спине и ориентирован головой на запад. Кости скелета находились в анатомическом порядке, за исключением черепа, который, возможно, был перемещен в более позднее время при разборке сооружения, так как участок кирпичной стены рядом с изголовьем оказался разобран до основания. В ходе расчистки слева от правой ноги ниже колена обнаружен круглый деревянный предмет со сквозным отверстием в середине, похожий на крупную бусину.

Погребение 2 расположено в центральной части помещения, совершено на уровне пола в гробу из строганных досок, ориентировано по оси запад – восток. Погребение располагалось над более ранней грунтовой могилой и в результате проседания грунта оказалось расположено немного ниже относительно изголовья.

Погребенный был положен на спину, в вытянутом положении, головой на запад.

Кости нижних конечностей оказались потревожены и перемещены к тазу. Часть ребер и кости рук также находились не в анатомическом порядке. В ходе расчистки на костях погребенного обнаружены остатки одежды в виде фрагментов кожи и материи красного и зеленого цвета. Слева от таза найден небольшой железный нож с выделенным черенком.

Погребение 3 обнаружено рядом с северной стеной помещения 2. Совершено в грунтовой могиле, ориентированной в направлении запад – восток, при этом югоМемориальная архитектура западный сектор могилы оказался перекрыт погребением 2, очевидно являющимся более поздним по отношению к погребению 3.

При расчистке погребения обнаружены остатки надмогильного перекрытия в виде поперечно уложенных деревянных досок шириной 10 см. На глубине 0,9 м выявлены внутримогильные перекрытия в виде наката из длинных березовых бревен и поперечно уложенных тонких бревнышек. Под перекрытием расчищены остатки деревянного дощатого гроба, в котором находился скелет, лежащий на спине, головой ориентирован на северо-запад.

При расчистке заполнения слева от черепа найдена бусина из сердолика, а под черепом обнаружены остатки ткани, расшитой золотыми нитями. Ниже колена правой ноги, с внутренней стороны, обнаружено две глазчатых бусины, в районе щиколоток – фрагмент тонкой ткани зеленого цвета.

Погребения в помещении № 2 совершены по мусульманской традиции с элементами доисламских погребальных ритуалов, что вполне характерно для захоронений XIV– XVI вв. Черты ислама просматриваются в западной ориентировке, наличии деревянных гробов, почти полного отсутствия погребального инвентаря, отсутствии следов жертвенной пищи и погребальной тризны, культа огня и других признаков. Пережитки традиционных верований фиксируются в положении головы умершего, наличии остатков одежды, украшений, бытовых предметов в виде ножа. Проявления элементов доисламских верований демонстрирует жертвенник из лошадиных голов и изображение рыбы на декоративном кирпиче. Об исключительно важной роли лошади в культах местного населения можно судить по захоронениям предшествующего кимако-кыпчакского периода.

В этот период у кочевников Прииртышья существует культ рыбы, свидетельством которого являются находки изображений рыб в погребениях конца I – начала II тысячелетия. Изображение рыбы на кирпиче из Аулиеколя вполне может являться реминисценцией этого древнего культа, поскольку рыболовство по-прежнему присутствует в хозяйственной деятельности.

Керамика, найденная на поверхности и в раскопах, широко встречается на памятниках золотоордынского времени и представлена фрагментами красноглиняной посуды, изготавливавшейся ручной лепкой и на гончарном круге. Орнаментация посуды состоит из горизонтальных волнистых и прямых линий, прочерченных по сырой глине.

Среди керамических находок вызывают интерес обломки сосудов-чигирей, применявшихся в водоподъемных устройствах, фрагменты кувшиновидных сосудов и хумов.

В одном из погребений рядом с мавзолеем найдена серебряная монета Узбекхана, чеканенная в 1323 г. в г. Булгар ал-Махрус.

Пока не обнаружены остатки поселения и жилищ на нем, но судя по керамике и остаткам чигирных водоподъемников – оно было. Что же касается мавзолея, то он датируется XIV в., но хоронить в нем продолжали и в XV–XVI вв.

Таким образом, исходя из имеющихся данных, можно предполагать, что территория Аккольской Жайильмы, являвшаяся в эпоху Золотой Орды одним из культурнополитических центров кочевников на северо-востоке Сары-Арки, сохраняла свое значение и в казахско-ногайлинское время180.

Мавзолеи городища Бозок Городище Бозок расположено на южной окраине г. Астаны, среди болот левой пойменной долины р. Ишим. Площадь памятника 30 га. Раскопки памятника ведутся с 1999 г.

Глава IV К настоящему времени накопился материал, который датирует появление городища Бозок в древнетюркскую эпоху. Памятник существовал в течение длительного периода от VII–VIII, возможно, по XVI–XVII вв. В истории городища можно выделить три периода: 1) VII–VIII–IХ вв.; 2) Х–ХIII вв.; 3) ХIV–ХVI–ХVII вв.

На территории городища Бозок исследовано пять мавзолеев. Три из них из жженого кирпича, два – из сырцового.

Два мавзолея (№ 1, 2) открыты в центральной части памятника.

Мавзолей № 1 ориентирован сторонами по странам света. Размеры 6,66,6 м.

Стены сложены квадратными кирпичами в три ряда. Ширина стен 0,88 м. Кирпичи имеют размеры 2526,55,5 см, 2626,56 см. Пол мавзолея выстлан квадратным жженым кирпичом. Под кирпичами пола сделана глиняная заливка толщиной 5-7 см.

Вдоль южной и западной частей раскопа мавзолея обнаружены целые и фрагментированные кирпичи с резным орнаментом и фрагменты керамического навершия мавзолея – куббы.

Орнамент на прямоугольных облицовочных кирпичах размером 303015 см, представлен двумя видами рисунков, выполненных глубокой резьбой. Резной кирпич имеет «ключ» к сборке на плоскости – половинку восьмилучевой звездочки, образующей полную фигуру при правильном расположении кирпичей. Другой мотив орнамента отмечен на фрагментах прямоугольных кирпичей размерами: 21165 см и 16155 см. На одном из них представлено пять рядов однонаправленных треугольников (в виде гирлянд), на другом три ряда.

Внутри мавзолея расчищены две могильные ямы с останками трех погребений.

Могильные ямы ориентированы по линии запад-восток. Судя по стратиграфии, мавзолей предназначался для могильной ямы № 9, позднее уничтоженной погребением № 10. Могильная яма № 9 содержала погребение взрослого человека. При расчистке ее найдены три железных наконечника стрел.

Здесь же обнаружено одно железное кольцо, возможно, от удил.

Сверху могила была перекрыта кирпичами пола. По истечении какого-то времени, могила была вскрыта в юго-западной части, кости скелета человека поломаны, некоторые несут следы огня, часть костей выброшена.

Рядом обнаружено погребение, размерами 1,30,3 м. Тело покойника было ориентировано головой на запад, лицом на юг (№ 10). В изголовье найдены три бараньих астрагала. В заполнении кроме раздробленных костей человека, найдены фрагменты керамического навершия мавзолея – куббы, покрытого темно-зеленой и ярко-синей плотной глазурью.

Могильная яма № 11 находится в 20 см южнее погребения № 10. Эта могила самая поздняя в мавзолее. Для ее сооружения были вскрыты или прорублены кирпичи пола. Могила трапециевидной формы размерами 2,50,70,8 м. На дне расчищено погребение старика головой на запад, лицом на юг. Перекрытие было устроено из двух кирпичей поставленных наклонно и кирпича между ними – горизонтально.

Скопление резных кирпичей с южной стороны мавзолея позволяет предположить, что вход находился в южной стенке.

Дату мавзолея определяют железные наконечники стрел. Два плоских черешковых наконечника типа срезня имеют ромбовидную форму пера. Один наконечник четырехгранный черешковый имеет ланцетовидную форму пера. Наконечники этого типа датируются XIII–XIV вв.

Мемориальная архитектура Мавзолей № 2 расположен в 6 метрах западнее мавзолея № 1, от него сохранилась часть стен мавзолея.

Ширина стен 0,8 м. У западной стенки сохранилась кладка в один кирпич, у северо-западного угла зафиксированы четыре слоя кирпичей на глиняном растворе.

Мавзолей квадратный, размерами 55 м, ориентирован углами по странам света. В центре мавзолея находилась могила подтреугольной формы, ориентирована по линии восток-запад. В завале фрагменты сырцовых и обожженных кирпичей, остатки деревянных перекрытий. В заполнении найден фрагмент керамического навершия мавзолея с зеленой глазурью. В яме размерами 2,250,81,0 м, была погребена женщина, вытянута на спине, головой на северо-запад, лицом обращена вверх.

Мавзолей № 3 расположен в 80 м южнее. До раскопок имел вид холма размерами 2116 м, высотой 1 м. Внешние размеры мавзолея 98,5 м. внутренние 76,5 м. Стены мавзолея возведены из жженого кирпича на растворе из черного илистого грунта, без фундамента. Ширина сохранившихся стен от 1,02 до 1,06 м. Они сложены в четыре кирпича в перевязку. Кирпич квадратный, стандарта 24255 см, 26255,5 см, 25,5266 см.

Вход шириной 0,8 м зафиксирован в юго-западной стенке. В центре мавзолея находится могильная яма (№ 5), у южного угла – три могильные ямы (№ 6-8). Центральная могила разграблена.

Центральная яма подпрямоугольной формы, ориентирована по линии юго-восток – северо-запад. Кладка кирпичей обрамляет могильную яму. В заполнении ямы, перемешанный грунт и большое количество фрагментов штукатурки. На некоторых из них сохранились следы растительного узора, выполненные синей, красной, светло-зеленой и желтой краской.

Погребальная камера имела вид склепа из сырцового кирпича. Пол склепа был выстлан сырцовыми кирпичами толщиной 5 см. Глубина могильной ямы 1,3 м. В западном углу сложены кости неполного скелета человека: кости предплечья, лопатки и несколько ребер.

У южного угла мавзолея расчищены три могильные ямы, расположенные в ряд.

Одна (№ 6) содержала погребение ребенка. Могила № 7 оказалась кенотафом.

Могила № 8 устроена прямо на входе в мавзолей. Размеры ямы 2,00,740,9 м.

В заполнении встречаются фрагменты кирпичей. На дне под длинной северной стенкой погребение человека головой на северо-запад.

Интерес представляют фрагменты алебастровой штукатурки, найденной в заполнении и в завале центрального погребения № 5. Рядом с ямой найдены мелкие фрагменты поливных пиал, украшенных растительным орнаментом, нанесенным коричневой и зеленой глазурью и фрагменты керамического навершия мавзолея с зеленой поливой.

Мавзолей № 4 расположен на западном валу городища. Это был холм овальной формы размерами 1510 м. высотой 0,5 м. Раскопана северная половина холма, обнаружены 4 могильные ямы.

Яма № 1 ориентирована по линии запад-восток. Дно ямы находится в 1,4 м от верха. Размеры ямы 2,251,0 м, глубиной 1,4 м. Дно выстлано продольно лежащими досками. На них из разноформатных кирпичей сделана обкладка стен. В кладке высотой 0,5 м насчитывается 6 слоев кирпичей. Нижний ряд продольных стенок составлен из кирпичей 38258 см. выше идут кирпичи размерами 362,56 см. Торцовые стенки погребальной камеры построены из кирпичей размерами 252015 см. Кирпичи Глава IV скреплены желтым глиняным раствором. Сверху кирпичная кладка имела перекрытие из кирпичей, положенных в «елочку». Часть их обрушилась и сместилась. На дне погребальной камеры расчищен скелет человека, вытянутый на спине, руки вдоль туловища, головой на запад, лицом на юг.

Яма 4 расположена западнее, ориентирована длинной осью по линии север – юг. Сверху яма на уровне пола мавзолея была перекрыта горизонтальной кладкой сырцовых кирпичей. Часть их обвалилась внутрь заполнения. На дне (1,4 м) яма имеет размеры 2,00,7 м. В центре ее на тонкой деревянной подстилке расчищен скелет человека головой на север, руки вытянуты вдоль туловища. Погребение сопровождено ритуальной пищей. У северо-восточного угла положен череп лошади, мордой на север. У правого предплечья найден фрагмент нижней челюсти. Сверху на костях стопы и голени лежит череп лошади без нижней челюсти. Таким образом, погребение № 4 ориентировано головой на север и сопровождалось двумя черепами лошадей.

Мавзолей № 5 расположен на юго-западном углу вала южного квартала. До раскопок имел вид кургана диаметром 15 м, высотой 1 м.

Мавзолей квадратный в плане, «портальная» стена его сориентирована по линии северо-запад – юго-восток. Стены мавзолея сложены из кирпича на светло глиняном растворе. Размеры кирпичей: 40-4824-26 см; 38-4422-28 см.

Длина и толщина стен неодинаковая: северная: 6,651,2 м: западная 6,21,2 м;

восточная 6,11,1 м; южная 6,60,9 м. Внутренние размеры мавзолея 4,54,3 м. Пол мавзолея покрыт толстым известковым слоем. Вход шириной 0,8 м находится в середине южной стенки.

Мавзолеи городища Бозок относятся к типу однокамерных квадратных в плане.

Стены поставлены без фундамента, толщина стен 0,8-1,2 м. Мавзолеи построены из жженого и сырцового кирпича. Вход с южной стороны. Можно утверждать, что перекрытия мавзолеев из жженого кирпича были увенчаны керамическими навершиями – куббами, покрытыми темно-зеленой и ярко-синей глазурью. Куббы по форме были двухступенчатые, шарообразные.

Наиболее нарядным, судя по находкам резных кирпичей, был мавзолей № 1. Его дата (конец XIII – первая половина XIV в.) устанавливается по находкам железных плоских наконечников стрел. Он выделяется тщательностью строительства, украшен резными кирпичами. Возможно, изначально этот мавзолей имел портал с двумя полуколоннами. Об этом свидетельствуют находки лекальных кирпичей с закругленной стороной.

К XIII–XIV вв. следует отнести мавзолей № 3. Можно предположить, что городище стало местом кладбища под культово-мемориальный комплекс в XIII в и захоронение здесь продолжалось в течение всего XIV в.181.

Мавзолей Жаныбек-Шалкар находится в Акмолинской области на сопке, примыкающей к озеру Жаныбек-Шалкар Общие размеры сооружений по осям составляют 14,514,0 м. В центре расположено основание мавзолея 12,27,5 м. Мавзолей двухкамерный, ориентирован по линии северо-восток – юго-запад. Основная часть его имеет прямоугольную форму размером 9,27,5 м, к северо-восточной торцовой стене примыкает небольшая прямоугольная камера размером 4,53,0 м.

Вход в мавзолей расположен с юго-западной стороны. Он «утоплен» внутрь крыльев портала, которые являются продолжением длинных продольных стен, выстуМемориальная архитектура пающих на два метра от юго-западной торцовой стены мавзолея. Ширина стен портала 2 м. С двух сторон они обрамляют площадку размером 3,52,0 перед входом. Пол входной площадки выстлан пятиугольными кирпичами. В центре портального объема был вход в мавзолей. Ширина входа 0,8 м, он намечен ступенчатым переходом от фигурных к квадратным кирпичам пола мавзолея.

Относительно хорошо сохранилась кирпичная кладка пола мавзолея и северный угол стены, где кирпичи лежат в три слоя. Остальные стены фиксируются по отпечаткам кирпичей.

Судя по ним, стены мавзолея были толщиной 0,9-1,2 м и выложены из четырех кирпичей формата 24-2624-275 см. Следы кирпичей в виде светлой полосы шириной 0,9 м тянутся вдоль длинной северной стенки. Отпечатки кирпичей в виде небольших участков видны и вдоль южной стенки, которая упала наружу и остатки ее в виде груды битых плиток и кусков ганча фиксируются в 3 м от мавзолея. На уровне 0,6 м, по всей длине ее поверхности, расчищены фрагменты глазурованной плитки декора мавзолея, сочетающей элементы растительного орнамента и арабские буквы. Ширина слоя залегания плитки не превышает 0,5 м. Битый кирпич закрывает внешнюю ограду и очертания могильной ямы № 4, которые проступили после полной расчистки до материка.

Малая камера мавзолея (4,53,0 м) имеет стены шириной 1,2 м. Внутреннее пространство устлано таким же пятиугольным кирпичом, как и площадка перед входом. Фигурный кирпич сохранился в отпечатках.

За пределами мавзолея с восточной стороны обнаружены четыре могильные ямы, обозначенные №№ 2-5. Могильная яма № 2 расположена у юго-восточного угла мавзолея. Сверху имеет наброс из жженого и глазурованного кирпича. Яма ориентирована по линии северо-запад – юго-восток, размеры 1,750,5-0,75 м. Яма № 3 (1,750,5 м) расположена в северо-восточном секторе, примыкает к западной стенке внешней ограды. Ориентирована по линии север-северо-запад – юг-юго-восток. Могильные ямы № 4, № 5 ориентированы по линии северо-запад – юго-восток. Забутованы фрагментами жженого кирпича, цельными глазурованными плитками и смешанными осколками. Яма № 4 (1,150,6 м) Появилась под южной стенкой мавзолея, под грудой битых кирпичей. Яма № 5 размерами 1,20,3 м зафиксирована в северо-восточном секторе за пределами внешней ограды.

Мавзолей относится к типу портально-купольных. Фасад мавзолея был декорирован глазурованными плитками, орнаментированными сочетанием разнообразного растительного и геометрического узора. Топография скопления некоторых видов плитки дает основание предположить их расположение в декоре мавзолея. Над портальной нишей могла располагаться полоса глазурованной зеленой плитки с эпиграфическим орнаментом.

Выше полосы располагались плитки со ступенчатым геометрическим орнаментом. Крылья портала были выложены прямоугольной глазурованной плиткой, украшенной парой восьмиконечных звезд с розетками, а также глазурованной плиткой с простым геометрическим узором в виде прочерченных тонких линий. Верхняя часть длинных стен мавзолея декорирована плиткой, имеющей резной узор в виде ряда прямоугольников. Внутренняя часть крыльев портала по углам сооружения украшена глазурованными плитками с растительным орнаментом182.

Предложена графическая реконструкция мавзолея.

Глава IV

Некрополи Погребения и некрополи являются важнейшим археологическим источником, используемым при исследованиях древней и средневековой истории. Исследование некрополей представляется важным при изучении религиозных представлений. На них оказывают влияние два важнейших фактора – этнические особенности и общественные отношения. В свою очередь через религию происходит формирование традиций погребальных ритуалов, от которых сохраняются такие вещественные явления как способ захоронения, могильное и надмогильное устройство, сопровождающий инвентарь.

Эти явления характерны для формирования погребальной практики и в обществе, принявшем ислам.

Яркие изменения в погребальной практике отчетливо прослеживаются в Казахстане в IX–XII вв. и позже, в связи с принятием ислама горожанами, оседлым населеXII XII нием, скотоводами и кочевниками.

К сожалению, степень изученности некрополей эпохи ислама в Казахстане недостаточна. Специальные планомерные исследования в этом направлении почти не проводились, что, безусловно, является пробелом в казахстанской археологии.

Некрополь городища Баба-Ата – могильник, который находится в 0,8 км южнее цитадели городища, насчитывал 19 курганов с лессовыми насыпями, pacположенными бессистемно, рядом друг с другом. Было вскрыто два кургана (№ 5, № 12).

В кургане № 12 диаметром 14 м, высотой 0,6 м сразу же под дерновым слоем обнаружена залитая слоем 8-10 см жидкой глины площадка размером 5,75,8 м, ориентированная углами по сторонам света. Под слоем глины находилась оградка, толщина стен которой 0,8-1 м, в северо-восточной стене был устроен проем шириной 0,5 м.

Внутри оградки на глубине 0,95 м на слое толщиной 0,2 м битой глины находились четыре прямоугольных склепа, расположенные параллельно северо-западной стене. Два из них сложены из кирпича-сырца, а два – из битой глины.

Первый склеп длиной 1,25 м, шириной 0,6 м сложен из сырцового кирпича размером 40-44209-10 см высотой в пять рядов кирпича без связующего раствора.

Второй склеп, находящийся на расстоянии 0,35 м от первого, длиной 1,25 м представлял собой ящик с открытыми короткими сторонами высотой 0,3 м, перекрытый положенными поперек плашмя кирпичами размером 36188-9 см и 42219 см.

Два следующих глинобитных ящика располагались на расстоянии 0,3 м от второго склепа, следующий – на расстоянии 0,5 м от третьего. Ящики имели размеры соответственно: длина 0,6 м, ширину – 0,63 м, высоту – 0,34 м; второй – длину и ширину 0,37 м, высоту 0,35 м.

Под слоем пахсы толщиной 0,2 м, на котором покоились ящики, на глубине 0,2 м находился нарушенный материковый грунт, под ним – в противоположном оградкам секторе располагались две овальной формы оградки, сложенные из кирпича-сырца и ориентированные с северо-запада на юго-восток. Обе оградки высотой в два кирпича, размер первой: длина 1,55 м, ширина 0,68 м; второй – длина 1,8 м, ширина югозападной стенки 0,63 м, северо-восточной 0,82 м. Внутри них остатков захоронений не обнаружено.

В дерновом слое насыпи кургана найдено два обломка сосудов, один – тонкостенный, покрытый белым ангобом и сделанный на гончарном круге из плотного без примесей теста, второй – от хума.

Мемориальная архитектура

Наличие над ящиками глинобитной кладки исключает возможность их ограбления до момента сооружения оградок и, очевидно, свидетельствует о том, что в них не было захоронений.

В кургане № 5 диаметром 8 м, высотой 0,2 м сразу под дерновым слоем проявились контуры прямоугольной оградки, северная стена которой сложена из битой глины, а три остальных – из камней, скрепленных глиняным раствором. На глубине 1,2 м от центра находилась выкладка, ориентированная с запада на восток, длиной 1,6 м, шириной 0,45 м, высотой 0,3 м из кирпича-сырца размером 44-45229-10 см, уложенного в три ряда плашмя без раствора. Под выкладкой обнаружена могильная яма глубиной 0,3 м с подбоем в южной стенке. Дромос узкий шириной 0,45 м, длиной 1,8 м. В подбое на подстилке из мелкой гальки и щебня лежал скелет вытянуто на спине, головой на запад. Сопровождающего инвентаря при захоронении не обнаружено.

Датировать раскопанные курганы можно X–XIV вв. н.э.

В кургане № 12 присутствуют два слоя захоронений: нижний – две грунтовые ямы, обложенные кирпичом, и верхний – глинобитные сооружения, являющиеся чемто средним между мусульманскими сагана и склепами.

В кургане № 5 обнаружено типичное мусульманское захоронение.

Большое значение для определения времени, к которому относится могильник, имеет и его расположение. Он, подобно большинству некрополей, оставленных жителями городов, находится недалеко от стен города, который прекратил жизнь в XIV – начале XV в. Следовательно, эта дата должна быть верхним рубежом для кургана № 5 и верхнего яруса кургана № 12. Нижний ярус, безусловно, более ранний, может быть отнесен, судя по аналогиям, к IХ–X вв. Кирпич размером 40-44299-10 см, испольХ–X X зованный при возведении сооружений верхнего яруса кургана № 12, характерен для построек всех основных горизонтов городища и поэтому не может быть ориентиром при датировке. Могильные ямы нижнего горизонта обложены кирпичом 361810 см, встреченным в основном в нижних слоях цитадели. Очевидно, для их возведения брали кирпич разрушенных зданий, что позволяет уточнить датировку.

Курганные насыпи, а также другого рода надмогильные сооружения, не содержащие захоронений, хорошо известны по археологическим и этнографическим материалам Казахстана и Средней Азии. Скорее всего, их следует отнести к категории кенотафов, сооружаемых в честь родичей, умерших вдали от родины. Интересно отметить, что пережитки этого обычая в несколько измененном виде сохранились среди узбеков и казахов до настоящего времени. Так, например, при посещении верующими могил так называемых «святых» Ахмеда Ясави и Арсланбаба, родственники умерших вдали от родины сооружают возле «святого» места холмики из земли и пыли. У некоторых казахских родов, проживающих сейчас в районе г. Туркестана, существует обычай устанавливать в головах покойника деревянный столб, нижний конец которого упирается в дно могильной ямы, а верхний слегка выступает над могильным холмом.

Имитацией подобного сооружения являются холмики, насыпанные возле комплекса Ахмеда Ясави, с воткнутыми в «них небольшими палочками»183.

Некрополь города Кедера (городище Куйрыктобе). Городище Куйрыктобе, расположенное в Отрарском оазисе, отождествляется с городом Кедером, жители которого уже в Х в. построили соборную мечеть, остатки которой найдены и изучены. Рядом с городищем находится мавзолей Арсланбаб, построенный в XII в., а рядом – огромное кладбище, на котором хоронили вплоть до конца ХХ в. Ранние погребения скрыты Глава IV под погребениями эпохи позднего средневековья и нового времени. Южнее городища в 1,5 км от цитадели было обнаружено раннее мусульманское кладбище, устроенное на отвалах выброса магистрального канала VIII–XII вв.

Раскоп I был заложен на бугре отвала, расчищено 7 погребений. Погребенные, судя по положению скелетов, были положены в вытянутом положении или на правом боку головой на северо-запад, лицом на юг-юго-запад. Руки у них согнуты в локтях или сложены на груди. Погребальный инвентарь отсутствует. В погребении № 5 южнее тазовых костей была найдена бронзовая монета саманидского чекана184.

Раскоп II был заложен на плоской вершине одного из бугров. При поверхностном осмотре были обнаружены сырцовые планировки и останки погребенных.

Расчистка с последующим расширением площади раскопок выявила 12 погребений в склепах. Стенки их сооружены из сырцового кирпича. Перекрытия сделаны из нескольких кирпичей, положенных поперек боковых стен склепа, или из кирпичей, поставленных наклонно поперек боковых стен склепа.

Полностью вскрыто 5 из 12 склепов. Умершие уложены вытянуто, на правом боку или на спине. Ориентированы головой на северо-запад, лицом на юг или юго-запад.

Руки согнуты в локте и сложены на груди, частичное отклонение от общей схемы замечено в погребении 4, в котором широко расставленные бедренные и берцовые кости умершего соединены в костях стопы и образуют в коленном суставе прямой угол. Погребальный инвентарь отсутствует. Дальнейшее углубление на отдельных участках раскопа показало, что большинство из вскрытых склепов располагаются на подобных погребальных конструкциях. Расчищен лишь один из четырех склепов. В нем погребенный был уложен по описанной схеме. На уровне этого погребального горизонта, ниже пола погребений 5, найдены две хумчи.

Раскоп III заложен вдоль внутреннего склона левобережного отвала древнего оросительного канала. Обнаружено 10 погребальных построек, из них расчищено 7. По конструкции, строительному материалу и обряду захоронения они ничем не отличаются от склепов из раскопа II. На западной окраине раскопа, на уровне основания строений, найдено четыре хумчи. Пятая вмазана боком на поверхности склепа. Раскоп не доведен до материка185.

Таким образом, материалы из вышеназванных некрополей, а также данные, полученные при изучении захоронений в мавзолеях, ханака дают возможность считать, что мусульманский обряд захоронения среди горожан распространяется в IХ–ХII вв.

Известно, что для принявших ислам, устраивались свои кладбища, но первые захоронения, совершенные по исламскому обряду, были отмечены на старых городских некрополях, например, на некрополе Джамуката, функционировавшем длительное время – в VI–IХ вв., находились мусульманские захоронения Х в.186 Глава V Художественные и ремесленные изделия Изделия из металла Б ольшую группу находок при раскопках средневековых городищ составляют изделия из металла – бронзы, серебра, золота. Это украшения: браслеты, перстни, подвески, амулеты, поясная гарнитура, конское снаряжение. Часть из них имеет арабские надписи.

Такие находки являются объектом исследований археологов и специалистов по эпиграфике. Ярким примером такой комплексной работы в казахстанской науке является статья В.Н.Настича, посвященная поясной накладке из Отрара187, обнаруженной в стратиграфическом раскопе, в слое XIII–XIV вв.188 Находка представляет собой массивную пластинку размером 34,4 см в форме прямоугольного щитка с фигурным обрезом в нижней части из сплава золотистой бронзы, покрытую патиной черного цвета.

На лицевой стороне накладки помещена надпись в две строки куфическим письмом на арабском языке. Текст надписи гласит: «от Аллаха степень». Последнее слово имеет в русском языке несколько вариантов: ранг, звание, чин. Его можно понимать и как общественное положение.

Слово степень неоднократно встречается в Коране и употребляется в том же значении в связи с Аллахом, распределяющим людей по степеням (или ступеням) в награду или в наказание за их поступки. Несомненно, что надпись на накладке связана по смыслу с указанными стихами из Корана189.

Стиль куфи, которым оформлена надпись, известен по эпиграфическим памятникам Средней Азии, многие из них точно датированы.

Ближе всего к найденной накладке по стилю и особенностям почерка такие эпиграфические и нумизматические памятники конца X–XI вв.: бронзовый фельс караXI XI ханидского чекана Согда 404/1013-1014, бронзовый монетовидный жетон XI в. из Самарканда, бронзовое литое зеркало из Унгерлисая (округ Тараза, современный Жамбылский район), датируемое X–XI вв.

Датируется накладка, таким образом, концом XI – XII в.190

Глава V

Если поясные наборы мусульманского периода встречаются в достаточном количестве, то поясов с эпиграфическим оформлением среди них известны единицы.

По свидетельствам археологических материалов и письменных источников Х–XI вв., наборные пояса широко использовались в древний и средневековый периоXI ды и в раннемусульманской Средней Азии и в Казахстане.

Приведенные сведения говорят о том, что в среде тюркского воинства такие накладки были особым знаком отличия. Это подтверждает и надпись на накладке, содержание которой можно трактовать как напоминание воину о его месте и обязанностях в мусульманском обществе191.

Тюркские боевые пояса были широко распространены в Евразии. В мусульманскую эпоху, начиная со времени государства Саманидов, эти атрибуты воинского снаряжения развивались, приспосабливаясь к требованиям новой идеологии.

Потребности Арабского халифата, а позднее и других отделившихся от него мусульманских государств, в военной силе покрывались в значительной мере за счет притока тюркских рабов из Казахстана и Средней Азии. После разгрома Саманидов их владения были поделены между караханидскими и газневидскими правителями.

Округ Фараб, к которому относился город Отрар, и соседний с ним Исфиджаб в 992гг., к середине XI в. вошли в состав одного из восточно-караханидских уделов.

В.Н.Настич сделал очень интересное наблюдение, увидев в оформлении бляхи антропоморфность, а точнее, выполненную арабскими буквами на фоне бляхи «личину в головном уборе». И он прав, считая, что в стилизации изображения на бляхе с помощью букв арабского алфавита сохраняется домусульманская традиция. В данном случае под влиянием мусульманской догматики на культуру и искусство народов Средней Азии192, где суннитский ислам, по словам А.Н.Бернштама «вытравил всю живопись доарабского времени, дав в значительной степени волю изображения мастера только в области орнаментальных мотивов»193.

Трудно определить точно, где изготавливались эти пояса. Однако если учесть сообщение Гардизи об их происхождении из Туркестана, то можно утверждать, что местом их производства были некоторые из ремесленных центров восточнокараханидского государства. Причем высокие технические и художественные качества исполнения поясных наборов, судя по Отрарской накладке, предполагают их производство в крупных и городских центрах. Такими центрами ал-Макдиси называет Фергану и Исфиджаб194.

В настоящее время некоторые из таких центров могут быть названным с достаточной уверенностью.

Это семиреченский город Навакет (Невакет), который уверенно отождествляется с городищем Красная Речка. В ходе грабительских поисков с помощью металлоискателей, на городище была собрана и продолжает увеличиваться коллекция художественного металла в основном из верхних слоев (IX – начало XIII в.). Часть находок поIX ступает на «рынки древностей», другие отложились в коллекциях научных центров, в частных коллекциях. Изделия из таких коллекций (1100 экз.) были рассмотрены в монографии К.М.Байпакова, Г.А.Терновой, В.Д.Горячевой195. Интересно, что и здесь была найдена накладка, идентичная Отрарской.

Вопрос об этической стороне работы с такими коллекциями неоднозначен, но скорее всего, прав В.И.Сарианиди, который пишет по поводу аналогичных коллекций из Афганистана следующее: «Трудно переоценить то зло, которое принесли с собой такие нелегальные раскопки, и, вместе с тем, – честь и хвала Французской археологической Художественные и ремесленные изделия миссии в Афганистане, по поручению которой М.Потье (1984 г.) перефотографировал и опубликовал в своей книге большую часть этих находок. В какой-то мере я также сумел сфотографировать некоторые находки из нелегальных раскопок (в первую очередь – печать и амулеты), и не только в Кабуле, а также в Балхе и Мазари Шерифе (1998 г.).

Я счастлив и горд, что мне удалось внести, хотя и маленькую, но свою лепту и сохранить для науки хотя бы фотографии безнадежно пропавших в частных коллекциях вещей196.

В коллекцию из городища Красная Речка входят сосуды, фигурки, зеркала, украшения, амулеты. Наиболее многочисленными являются детали ременной гарнитуры – наборного пояса и снаряжения коня.

Аналогичные коллекции вещей собраны и на других городищах, которые отождествляются со столичными городами Суяб, Баласагун.

Часть из вещей имеют надписи на арабском языке.

Так, начиная со времени принятия мусульманства, боевые пояса и другие атрибуты воинского снаряжения приспосабливались к требованиям новой идеологии, сохраняя при этом традиции другой идеологии.

Как выше отмечалось, большую группу из раскопок средневековых городищ Казахстана, а также случайных находок составляют бронзовые зеркала, кувшины, блюда, тарелки, ступки, муфты для соединения деревянных опор шатров. На некоторых из них сохранились надписи. Особую группу изделий из бронзы составляют светильники, наделенные, как и прежде не только функциональной, но и культовой и идеологической нагрузкой. Это могут быть короткие прорезные надписи на тулове чирагов-светильников. В группе присутствуют чираги с одним или несколькими носиками, зооморфные в виде животных, зачастую выполненных с высоким художественным вкусом197.

Есть светильники сложных форм, состоящие из нескольких деталей. Интересный комплекс таких светильников находится в мавзолее Ходжа Ахмеда Ясави. В мавзолее находится также бронзовый котел – той-казан, а также дверные молотки на дверях, наконечники древка знамени.

Надписи на них прочитаны и переведены198.

–  –  –

Е.И.Агеева опубликовала обломок глиняного блюда, на внутренней поверхности которого прочерчена до обжига надпись. Фрагмент блюда был найден в стратиграфическом раскопе на городище Чилик и датируется XIII – началом XIV в.201 Надписи на керамике, в том числе и сделанные на обожженных сосудах, найдены на обломках, обнаруженных при раскопках городища Талгар. Они датируются XI– XIII вв.202 Керамика с надписями, датированная XIII–XIV вв. найдена в Таразе203.

Большая коллекция керамики с надписями собрана при раскопках городища Сарайчик. Это керамика неполивная, штампованная и поливная. Датируется керамика в диапазоне второй половины XIV – XV в.204 Глава V Арабские надписи на поливных сосудах X–XII вв. обнаружены при раскопках гоXII XII родищ Жетысу и Южного Казахстана. Многочисленные группы чаш разных размеров, блюд происходят из раскопок городища Талгар, Тараза, городища Отрар и городищ Отрарского оазиса205.

Надписи на стеклянных сосудах из средневековых городов Казахстана крайне редки. Одна из них достаточно полная, выполненная рельефом при выдувании в форму, встречена на стеклянном сосуде из Отрара206.

На керамику с надписями в свое время обратил внимание А.Н.Бернштам, считая, что надписи на керамике выполненные почерком куфи содержат, как правило, слова «Алла» и являются религиозными по своему характеру. Он относил надписи к эпохе Караханидов207.

О.Г.Большаков в диссертации о поливной керамике Средней Азии VIII–XII вв. поXII XII святил специальную главу анализу арабских надписей на ней. Эта тема звучит и в других его работах 208.

Вызывает споры само появление поливной керамики в Средней Азии. О.Г.Большаков убедительно доказывает, что производство керамики в среднеазиатских городах не было местным изобретением, как считают некоторые исследователи, а было заимствовано, скорее всего, из Ирака во второй половине VIII в. и до арабского завоевания ее не было209.

Наиболее благоприятным временем для заимствования производства поливной керамики была вторая половина VIII в. В это время в Багдаде поселилось множество выходцев из Средней Азии. В то же время в Средней Азии было немало чиновников и военных из Ирака и других западных областей.

Первой освоенной глазурью в Средней Азии была медно-свинцовая полива210.

«Революцию в производстве поливной керамики произвело освоение прозрачной свинцовой глазури, открывшей широчайшие возможности подглазурной росписи с четким, графически ясным рисунком. Применение белого ангоба превращало поверхность глиняной посуды в идеальный фон для художника. Толчком к появлению белоангобной керамики, на наш взгляд, явилось стремление гончаров создать имитацию дорогого привозного фарфора. Во всяком случае, одна разновидность белоангобной посуды – с пятнистой желто-зеленой глазурью и гравированным подглазурным орнаментом – появилась как имитация конкретной разновидности китайской керамики. Но был ли именно этот вид белоангобной керамики предшественником всех остальных, мы сказать не можем. Вместе с манерой декорирования была заимствована новая форма столовой посуды – тарелка с широким, почти горизонтальным отворотом и плавным перегибом обратной стороны, встречавшаяся сначала только вместе с пятнистой глазуровкой поверхности»211.

Отмечается значительное сходство ее комплексов, происходящих из различных районов. Это одни и те же формы, орнаментика, цветовая гамма.

Керамика одного стиля со среднеазиатской в IX–XI вв. была распространена далеко за пределами Средней Азии: в Хорасане и по всей территории Афганистана.

Таким образом, область ее распространения совпадает с территорией саманидского государства. Можно уверенно отметить, что эта керамика появляется в IX–X вв. в КаX X захстане (на юге и в Семиречье). В XII в. единство стиля поливной керамики сохраняется внутри Мавераннахра (включая Хорезм).

Сходство поливной керамики на обширной территории свидетельствует о тесных экономических и культурных связях и единстве вкусов потребителей (в первую очеХудожественные и ремесленные изделия редь горожан, основных потребителей поливной керамики). Одновременно возникает вопрос, какие центры задавали тон.

Одним из них в производстве художественной керамики был Самарканд.

Внешнее стилистическое исследование керамики, находимой за пределами района Самарканда, не позволяет выявить самаркандскую продукцию. Помочь в этом может только химический анализ черепка, глазури и краски. Однако, такого рода сводная работа по керамике «самаркандского типа» в городах Средней Азии не проведена. Нет сравнительного материала по керамике Афрасиаба, среднеазиатских городов и городов Казахстана (Испиджаб, Отрар, Тараз). Но внешне по черепку, качеству поливы и совершенству рисунка можно выделить посуду, привезенную из Самарканда и такую же, изготовленную в Отраре, Кедере, Таразе, Талгаре.

Керамика в силу своей хрупкости не удобный для перевозки товар. Транспортировка его может быть оправдана только при условии высоких цен. Поэтому, чем дороже и лучше керамика, тем обширнее зона ее распространения, тем больше сходства в керамике одного типа, производившейся в разных областях.

Поливная керамика дает богатый материал для суждения о некоторых существенных явлениях культуры. Так, она прекрасно иллюстрирует историю бытования арабского языка в городской среде. В IX–X вв. наиболее характерным сюжетом росписи высококачественной керамики были арабские надписи. Они представляют различные по времени и стилю почерки: от строгого простого куфи IX в., заимствованного из Корана или иных дорогих рукописей, до сложных декоративных форм цветущего куфи213.

В росписи керамики художники использовали декоративные возможности арабского шрифта. Некоторые надписи цветущим куфи, превращенные, на первый взгляд, в полосу растительного орнамента, не утратили читаемости.

По содержанию все надписи можно разделить на три группы. Первая состоит из различных благопожеланий. Указанные благопожелания являются сокращением более полной исходной формы, которая не встречается на керамике Средней Азии, но известна на керамике Ближнего Востока, из чего можно сделать вывод, что они были заимствованы уже в сокращенной форме. «Барака» часто входит составным элементом в длинные благопожелательные надписи с перечислением различных благ, желаемых владельцу. Изредка встречаются пожелания, непосредственно связанные с назначением сосуда: «Пей (или «ешь») из него на здоровье».

Надписи второй группы имеют афористический характер. Например, арабские пословицы: «терпение – ключ к радости»: «верность – драгоценность», «начало ученья горько на вкус, а конец его слаще меда», «кто много говорит – много унижает себя».

Есть надписи, характерные для мусульманской этики. Наряду с призывом уповать на Аллаха попадаются афоризмы о необходимости довольствоваться малым, отказываться от своих желаний.

Встречаются религиозные надписи: «Стыдливость – ветвь веры». Слово «вера»

(ал-иман) встречается на ряде непрочтенных надписей, в которых распознаются отдельные слова: ал-джанна – «рай», ан-нар – «пламя»; они, несомненно, также носят религиозный характер.

Это заставляет предполагать, что некоторые сентенции, которые, как казалось, носят светский характер, могут быть хадисами, хотя и не вошедшими в канонические сборники. Такова в первую очередь сентенция «Щедрость – свойство праведников [обитателей рая]». Весьма вероятно, что афоризмы о достоинстве знания подразумеГлава V вают не науку вообще, не положительные знания, а науку о религии, богословие, которое в средние века было Наукой с большой буквы – ал-Илм.

Характерно, что все надписи к хадисам относятся к X–XI вв., так же как и другие надписи со словом «вера». Видимо, в этом отражение усиления влияния ортодоксальной мусульманской идеологии, которым ознаменовалось начало XI в.

В XI в. постепенно исчезает керамика с осмысленными надписями на арабском языке. Они еще существуют, но в виде копий с более ранних образцов. К концу века сохраняются только краткие благопожелания – «барака» и вошедшее в моду в этом веке «ал-йумн» (благополучие). Это объясняется вытеснением арабского языка. Новый потребитель так же как мастера, изготовлявшие эту керамику, не знали арабского языка.

Мода на надписи сохранилась, но копировали их без понимания смысла написанного214.

Декор поливной керамики позволяет поставить еще один вопрос – о влиянии ислама на изобразительное искусство. С одной стороны существует твердое убеждение, что ислам запрещал изображение живых существ, с другой считается, что наиболее строго изображение живых существ изгонялось не в X в. и последующих веках, когда окончательно сформировалась мусульманская идеология, и началось решительное наступление на инакомыслие. С распадом же Халифата, который навязывал ислам покоренным народам, «мощные антихалифатские и яфетические выступления расшатали положение ислама, и живые существа вновь изображаются в искусстве»215.

С подобными представлениями, считает О.Г.Большаков, находит отражение общая тенденция представлять религию в средние века чем-то насильно навязанным, а не естественной формой средневекового мировоззрения. Нелишне напомнить, что «средние века присоединили к теологии и превратили в ее подразделения все прочие формы идеологии: философию, политику, юриспруденцию. Вследствие этого всякое общественное и политическое движение вынуждено было принимать теологическую форму»216. Это в равной мере относится и к мусульманскому Востоку. «Религия служила и орудием защиты существующего строя, и идеологией борьбы с ним. В средние века борьба велась не против религии вообще, а против конкретных ее форм, против одной формы ради другой. Атеизм был доступен лишь выдающимся умам средневековья, гениям-одиночкам, а для рядового ремесленника и крестьянина религия была единственно возможной формой мировоззрения»217.

Запрет изображать живые существа не относится к числу важнейших положений ислама, он был сформулирован только в конце VIII в. Канонические сборники хадисов, появившиеся в IX в., содержат высказывания, запрещающие изображения, но многие богословы вплоть до X в. считали их направленными не против изображений вообще, а только против тех, которые предназначены для поклонения. Лишь в XI в. в обстановке борьбы с различными проявлениями свободомыслия – от исмаилизма до мутазилизма – утвердилось буквальное понимание этих хадисов.

В конце XI в. ведущие деятели ортодоксального ислама уже определенно выступали против изображения живых существ в общественных местах. Ал-Газали (начало XII в.) писал: «К числу осуждаемого относятся изображения, которые бывают на дверях бани или внутри бани; каждому кто входит в нее, надлежит их уничтожать, если может, а если они на высоком месте, до которого не достает рука, то позволительно входить только в случае крайней необходимости, лучше же пойти в другую баню. Ведь смотреть на предосудительное не дозволено. И достаточно изуродовать лица на изображениях, чтобы они стали недействительными». Однако он допускал пользование некоторыми изделиями с изображениями.

Ал-Газали, в связи с правилами приема гостей, писал:

Художественные и ремесленные изделия «К числу этого относится вешание занавесей, на которых имеется изображение... что же касается изображений на подушках и коврах, которые кладут для сидения, то это не предосудительно; то же касается изображений на тарелках и чашах, исключая сосуды, изготовленные в виде фигуры; так, верх некоторых курильниц бывает в виде птицы, это запрещено [харам], следует сломать ту часть, где изображение»218.

Таким образом, даже в глазах строгого ортодокса, каким был ал-Газали в последний период жизни, употребление керамики с изображениями было допустимо при приеме гостей, когда требовалось наиболее строгое соблюдение всех правил приличия.

По мнению О.Г.Большакова, появление изображений живых существ на поливной керамике Средней Азии в X–XI вв. объясняется не возрождением домусульманских традиций, а сторонним влиянием. Показательно, что большая часть таких изображений связана с люстровой керамикой, повторявшей сюжеты росписи люстра; на другой керамике зооморфные изображения чрезвычайно редки и более схематичны, низведены до роли элементов орнамента. Роспись, иллюстрирующая литературные сюжеты, столь обычная в Иране, в Средней Азии пока не обнаружена. Причины этого явления неясны. Во всяком случае, следует отметить, что в Средней Азии запрет изображать живые существа, видимо, понимался более буквально, чем в других странах219.

В конце XI – XII в. в росписи поливной керамики постепенно утверждается более пестрый, ковровый стиль орнаментации, который можно связать с тюркизацией Мавераннахра.

Поливная керамика XIII – первой половины XV в. характеризуется изменением технологических схем ее производства.

Середина XIII в. является рубежом различных керамических стилей. Исчезает керамика с прозрачной свинцовой поливой, положенной на белый ангоб. Распространяются красный, желтый, розовый ангобы. Полива окрашена в желтый, зеленый, розовый, голубой и синий цвета. Росписи зеленым, коричневым, красным. Орнамент – растительный, геометрический, эпиграфический. Но есть и группа керамики с надписями. Так, на Отраре при раскопках бани найдена чаша, покрытая синей поливой и подглазурной надписью, выполненной черной краской. По бордюру нанесен орнамент в виде стилизованных арабских букв, а следующая полоса содержит надпись, выполненную почерком талик ранней разновидности. Это позволяет отнести блюдо ко второй половине XIV – началу XV в. Текст надписи переводится так: «по желанию твоему да исполнятся все твои дела. Да будет бог хранителем твоего престола. Вечер наступил. Ты мой возлюбленный в мире…». По стилю это благожелательная надпись, видимо, в суфийском плане отождествляет возлюбленного с богом220.

Большое число надписей, как выше отмечалось, встречено на поливной керамике из средневекового городища Сарайчик, отождествленного с золотоордынским, а позднее ногайским и Казахским городом Сарайчик.

В связи с характеристикой надписей на керамике из Сарайчика следует привести отрывок из поэмы Юсуфа Баласагунского на стенке глиняного сосуда, которая переводится так: «Красны речи словом, а мысли речами. Красны люди ликом, а лики очами»221.

Можно предположить здесь те же процессы в изменении менталитета заказчиков появлением и таких сентенций, как на юге Казахстана, но с разницей в 400 лет, когда в Золотой Орде и Сарайчике XIV в. проходил процесс активной исламизации правителей и элиты Золотой Орды.

Глава V

Нумизматика

С подчинением Южного Казахстана и Жетысу саманидам, последовавшие за походами сюда арабских войск, произошли изменения в денежном обращении – переход на монеты нового типа.

Арсланидские монеты. Тухусские монеты Жетысу полностью деградировали.

В середине IX в. здесь наблюдался кризис монетного дела. Новый тип монет был выпущен с легендой «Господина Арслана Бильге-кагана фан» в конце IX – начале Х в.»222.

Впервые одну из разновидностей арсланидских монет, найденную на Ак-Бешимском городище (и для того времени уникальную), описала О.И.Смирнова под названием «монета неизвестного кагана». В последние годы на городищах Чуйской долины были найдены еще 4 экземпляра этого типа.

Два новых типа арсланидских монет, найденных на Краснореченском городище, опубликовал В.Н. Настич. Легенда на первом из них, выполненная согдийским курсивом, читаемая против часовой стрелки «Господина Арслана Бильге-кагана фан». Эта группа монет стала называться «арсланидской».

В.Н.Настич предположил, что династия Арсланидов могла быть своеобразным посредником между тюргешами и сменившими их в Семиречье в X в. Караханидами.

Таким образом, время изготовления арсланидских монет было определено им в широких рамках от середины VIII в. до середины X в.223 Из генеалогии караханидских правителей известно, что деда Сатука Богра-хана, который был родоначальником установившейся в середине X в. династии Караханидов, звали «Бильга... Кадыр хан»; О.Прицак же называет его Бильга Кюль Кадыр ханом, а А.З.Тоган – Бильге-каганом. Джамал ал-Карши называет двух сыновей Бильга Кадыр хана – Базир Арслан-хан и Огулчак Кадыр-хан. О.Прицак считает, что после Бильга Кадыр хана оба его сына правили одновременно: Базир в качестве главы (с титулом Арслан-хан) в Баласагуне, а Огулчак в качестве соправителя в Таразе, причем последний должен быть современником саманида Исмаила б. Ахмада. Именно при нем, по мнению О.Прицака, Исмаил завоевал в 893 г. Тараз, взяв в плен его хатун и 15 000 воинов, после чего Огулчак перенес свою столицу в Кашгар и предпринял в 904 г. поход на саманидскую территорию224.

Датировка арсланидских монет концом IX – началом X в. позволяет ограничить этим же временем выпуски деградировавших тюргешских и тухусских монет. Возможно, в обращении еще оставались крупные тюргешские монеты, выпуск которых продолжался, по крайней мере, еще 150 лет225.

Протокараханидские монеты Жетысу. Монета этого типа, найденная на городище Чигиль (район Тараза), впервые была опубликована Т.Н.Сениговой226.

Позднее В.Н.Настич сообщил о пяти загадочных монетах, происходящих с городищ Талгара (Казахстан) и Бураны (Киргизия), отлитых по образцу китайских, но с куфическими арабскими надписями, расположенными «крестом» по сторонам квадратного отверстия. Верхняя часть надписи прочитана им как (малик), правая (арам?), нижняя (йнал?) и левая (чиг?). Оборотная сторона монет гладкая с неширокими бортиками, окаймляющими квадратное отверстие и гурт монеты. В.Н.Настич отнес эти монеты к «протокараханидским», выпускавшимся до утверждения в чекане Караханидов монет традиционного мусульманского облика. Сравнивая палеографию надписи с легендами на мусульманских монетах, он датировал эти монеты X в.227 Художественные и ремесленные изделия За последние годы было собрано еще 29 монет этого типа, из них 3 на Краснореченском городище, все остальные – на городище Бурана.

И это не случайно, ибо Бурана соответствует городу Караханидов Баласагуну, одной из столиц государства Караханидов.

«Мусульманские» монеты Южного Казахстана. Новый тип монет появляется в это же время и на юге Казахстана, сменяя анэпиграфные монеты кангаров с изображением на одной стороне шагающего льва, на другой тамг, наиболее распространенной из них была тамга в виде знака Х228.

В 1975 г. при раскопках Отрара обнаружены две бронзовые саманидские монеты, чеканенные в Барабе в 310/922-23 гг., с именем Насра II ибн Ахмада (301-331/914гг.). Третий экземпляр плохой сохранности найден в 1977 г.

В 1976 г. при раскопках городской стены на северо-западном ее обводе, в ретирадной яме, прорезавшей стену, датированную XII в., найдена еще одна бронзовая саманидская монета, сильно окисленная и обломанная. Несмотря на дефектность, она определяется довольно точно – это самаркандский фельс Насра I ибн Ахмада (250гг.), битый в 272/885-86 или 278/891-92 гг.

Приведем описание монет.

1. Л. ст. В поле, в круговом линейном ободке – символ веры в три строки. По кругу – выпускные данные: «Во имя Аллаха чеканен этот фельс в Самарканде в году двести семьдесят втором (или восьмом)».

Об. ст. В поле – вторая часть символа веры, под ней имя «Наср». По кругу, между внутренним точечным и внешним линейным ободками: «Из того, о чем повелел амир Наср. б. Ахмад, да продлит Аллах его жизнь!».

2. Л. ст. В поле, в круговом линейном ободке – символ веры, как на предыдущей монете, над ним орнаментальный значок, напоминающий тамгу; внизу слово (имя «‘Али»?). По кругу – выпускные данные: «Во имя Аллаха чеканен этот фельс в Барабе в году триста десятом». Внешний ободок линейный.

Об. ст. В круговом точечном ободке – вторая часть символа веры, под ней имя «Наср». По кругу: «Из того, о чем повелел амир Наср б. Ахмад, да возвеличит его Аллах!».

3. Один тип с № 2, но другая пара штемпелей; круговые легенды сохранились фрагментарно. На лицевой стороне (алиф не пропущен), название монетного двора дефектно, дата почти стерта. Все сохранившиеся детали типа совпадают с аналогичными на предыдущем экземпляре229.

Находки саманидских бронзовых монет на территории Отрара и Отрарского оазиса уже были известны по публикациям230 и свидетельствуют о том, что этот район во второй половине IX – начале X в. находился в сфере экономического и политического влияния Саманидов. Однако до самого последнего времени считалось, что в этот период Отрар не имел собственной монеты. Благодаря находке и публикации Самаркандского клада 1967 г.231, в составе которого обнаружены монеты Бараба 310 г. э.х., и двух аналогичных фельсов с самого городища Отрар, описанных выше, можно полагать, что к 310/922-23 г. область Фараба (Отрара)232 входила в состав Саманидского государства на правах вассального владения, правителем которого в это время, видимо, был некто Али (если слово, означенное на монетах в поле лицевой стороны, рассматривать как имя вассала), который чеканил в Фарабе свою монету233.

Подчинение Отрара Саманидам, вероятно, произошло еще раньше. Известно, что правители Мавераннахра, видевшие в своих соседях-тюрках постоянную военную угроГлава V зу, придавали большое значение безопасности северных и восточных границ государства.

Это послужило одной из причин захвата Испиджаба Нухом ибн Асадом в 840 г. и превращения его в мощную крепость234, похода Насра I ибн Ахмада на Шавгар (район современного г. Туркестана) во второй половине IX в.235 и других политических мероприятий, которые в конечном итоге привели к включению в состав саманидских владений всей территории области Испиджаба, куда исторически входил и Фарабский округ236.

К этому теперь добавляется и факт местного производства монет, который характеризует экономическое состояние Фараба в первой четверти X в.

В исследовании вопросов развития городской культуры Казахстана не менее важен другой аспект взаимоотношений с государством Саманидов – культурноэкономический. Установление тесных хозяйственных и культурных связей между двумя регионами способствовало более активному развитию ремесла и торговли, распространению достижений науки и искусства Средней Азии и на юге Казахстана. Здесь формируется своеобразная культура, «основанная на сплаве местных традиций с достижениями других областей. На этой почве родились такие гиганты, как ал-Фараби, Ибн Сина и ал-Бируни»237.

В эпоху Караханидов окончательно складывается тип монет с мусульманским оформлением – показательны монеты Будухкета, города рядом с Испиджабом238. Вот описание.

1. Будухкет, 411/1020-21 гг.

Об.ст. Арслан-хан, Насир ад-Даула Атим-тегин, Абд ал-Малик.

2. Л.ст. Насир ад-Даула; об.ст.% Арслан-хан, Абу-л-Хасан Атим-тегин, Али.

3. [Будухкет?], 414/1023-24 гг.

Наименование монетного двора на первых двух дирхемах передано так, что отсутствие диакритических знаков допускает много вариантов чтения. Однако единственно приемлемым представляется чтение: «Будухкет – город в области Испиджаба».

Находившийся в области Испиджаба Будухкет письменные источники именуют то городом (персидская версия Истахри)239, то селением (Сам'ани)240. Он располагался на дороге из Испиджаба в Тараз, по Макдиси – в одном дне пути от Испиджаба, по Ибн Хордадбеху и Кудаме – в восьми или девяти фарсахах от него241. Археологи отождествляли Будухкет с городищем Казатлык (IX–XI вв.)242. Сейчас дается более убедительная локализация города – на месте городища Тортколь Балыкчи243.

Верхние две ступени иерархической лестницы, отображенной легендами дирхемов Будухкета 411/1020-21 г., занимают Арслан-хан Мансур б.'Али и его племянник Атим-тегин Ахмад (скорее всего, сын Мухаммада). На нижней ступени находится 'Абд ал-Малик, имя которого впервые встречается в надписях караханидских монет, почему, неясно даже, принадлежал ли он сам к числу Караханидов. Несомненно лишь, что 'Абд ал-Малик был владетелем Будухкета и, очевидно, его округи. Непосредственный сюзерен 'Абд ал-Малика, Атим-тегин Ахмад, судя по испиджабским дирхемам 410/1019-20, 411/1020-21 и 412/1021-22 г., владел всей областью Испиджаба, но его испиджабским наместником был в эти годы Наср.

На дирхеме № 3 от наименования монетного двора уцелели только первые буквы, но все слово можно уверенно восстановить как Будухкет.

На монете № 3 в качестве владетеля Будухкета и вассала Атим-тегина и Арсланхана упомянут 'Али. Среди удельных правителей начала XI в. известно несколько носителей этого имени, из которых самый знаменитый ‘Али-тегин, но он с 411/1020-21 г.

владел Бухарой.

Художественные и ремесленные изделия Пример Будухкета лишний раз показывает, сколь сложной была раннекараханидская удельная система.

Несмотря на временный характер будухкетского монетного двора, продукция его с внешней стороны (умелое размещение легенд, грамотность надписей, красивый, уверенный почерк) безупречна и выдает руку мастера, имевшего немалый опыт в изготовлении монетных штемпелей.

Особый интерес с точки зрения сложения мусульманских традиций в оформлении денежных знаков представляют монеты Отрар-Фараба, Бараба-Параба – одного из центров формирования и развития мусульманской культуры.

Выдающийся исследователь средневековых монет Средней Азии и Казахстана Е.А.Давидович в свое время писала, что, возможно, «караханидские монеты» чеканились в Отраре. По ее мнению, монетный двор здесь существовал еще при Караханидах, поэтому возможно, что «караханидские монеты Бараба также когда-нибудь будут обнаружены»244. Надежда эта вполне оправдалась: Б.Д.Кочневу удалось выявить позднекараханидский чекан Параба245.

Тип 1. Параб, без обозначения года (8 экз.)246. Об. ст., поле: Кутлуг Билга-хакан.

Тип 2. Параб, 596/71199-1201, 609/1206-07 (?) г. (19 экз.)247. Об. ст., поле: ал Хакан ал-'Адил Шамс ад-Дунйа ва-д-Дин Кутлуг Билга-хакан; круг. лег.: Хасан б. 'Абд ал-Халик… Амир ал-Му'минин.

Тип 3. Параб, 59., 60., 6003/1206-07 г. (25 экз.)248. Об. ст., поле: ал-Хакан ал-'Адил Шамс ад-Дунйа ва-д-Дин Кутлуг Билга-хакан.

Тип 4. Параб,..8 (?) г. х. (1 экз.)249 Об. ст., поле: ал-Хакан ал-'Адил Шамс ад-Дунйа ва-д-Дин Кутлуг (Билг)а-хан; круг. лег.: … Хасан б. 'Абд ал-Халик… Из четырех описанных типов наибольшим количеством экземпляров (и штемпелей) представлены второй и третий.

Выделяются дирхемы первого типа: почерк легенд всех восьми экземпляров небрежен, буквы неровные, с утолщениями, иногда сливаются там, где не должны соединяться.

Любопытную особенность публикуемых монет составляет вынесение заключительного слова (или слов) легенд поля в дополнительную верхнюю строку. В одном случае выносится конец символа веры, в другом – окончание тронного имени халифа Насира, в третьем – конец титулатуры государя.

Своеобразную деталь составляет благопожелание, включенное в круговую легенду об. ст. дирхемов типа 3. Вообще благопожелания в подобной позиции весьма часты на саманидских монетах, некоторые из них унаследовали и изредка использовали на своих ранних монетах Караханиды. Однако в позднекараханидском чекане благопожелания до сих пор не были зафиксированы, самое же выражение «Да продлит Аллах его царствование» прежде не встречалось, насколько известно, ни на саманидских, ни на караханидских монетах и характерно уже для монет времени после монгольского завоевания (чагатаидских, тимуридских).

Надписи дирхемов первого типа не содержат никаких указаний на время их выпуска, так что при их датировке приходится исходить из даты Кермининского клада, в котором они оказались. Этот клад, насчитывающий 1992 экз., включает всего лишь три монеты второй четверти XII в., в подавляющем же большинстве состоит из дирхемов, битых в 560-х гг.х.

Ранняя из точно датированных монет клада – 560/1164-65 г., поздняя – 568/1172или 569/1173-74 г. Не позднее последней должна быть и дата дирхемов Параба.

Глава V Парабские дирхемы едва ли старше основного состава клада и должны быть датированы в пределах от 560/1164-65 до 569/1173-47 г.

Для дирхемов типа 2, в большинстве не сохранивших дат, есть надежный хронологический ориентир в виде упоминания халифа Насира, правившего в 575-622/1180гг. Как будет показано далее, караханидские монеты Параба не могли выпускаться после 607/1210-11 г. Эта дата является верхней временной границей и для типов 2, 3 и 4, и для Жамбылского клада. Из конкретных дат на дирхемах второго типа частично сохранились две. Дату можно восстановить как 596/1199-1200 или 597/1200-01 г. На дирхеме того же типа, но иного варианта, была иная дата, сохранившаяся хуже, возможно, это 603/1206-07 гг.

На монете типа 4 от даты уцелело только первое слово «восемь»; если оно прочитано верно, то в целом дату можно восстановить как 588/1192 или 598/1201-02 гг.

Монеты первых трех типов определенно названы в надписях дирхемами, типологическая близость типов 3 и 4 позволяет и последний отнести к той же категории. На многих монетах из Жамбылского клада сохранились отчетливые следы серебрения, а значит, и вся рассматриваемая группа парабских монет принадлежит к числу медных посеребренных дирхемов, что составляет важнейшую особенность денежного обращения Средней Азии XII – начала XIII в.

Как показано выше, первый тип парабских дирхемов выпущен не позднее 569/1173-74 г. Возможно, он вообще фиксирует начало позднекараханидского чекана Параба. Монеты Жамбылского клада отражают дальнейшие его этапы. Хотя все они в надписях названы просто дирхемами, это, безусловно, монеты двух достоинств: типы 2 и 3 различаются оформлением, размещением и содержанием надписей, весом и размерами. Мы не имели возможности взвесить монеты клада, но диаметр больших дирхемов (тип 3) 42-46 мм, малых (тип 2) – 26-28 мм. Вероятно, те и другие относились друг к другу как 2:1, т. е. это либо двойные и одинарные дирхемы, либо одинарные и половинные.

Наличие дирхемов двух номиналов – очень важный показатель. Вполне вероятно, выпуск монет типа 1 был вызван экономическими причинами, но с таким же успехом можно допустить политические и финансовые мотивы. В случае же с двумя номиналами эти мотивы гораздо менее вероятны, точнее, не могут быть единственными: для целей политической прокламации достаточно и одного номинала, для эффективной эксплуатации монетной регалии в ряде позднекараханидских уделов хватало массового выпуска дирхемов одного достоинства. Иными словами, хотя дирхемы типов 2 и 3 несли «политическую нагрузку» и служили для казны средством извлечения доходов из права монетной чеканки, для нас главное в другом: вероятно, к рубежу XII– XIII вв. потребности внутренней торговли области Отрара возросли настолько, что не могли быть удовлетворены выпуском дирхемов одного номинала. Речь идет именно о внутренних потребностях и нуждах, поскольку в международной торговле, в которой Отрар ко времени монгольского нашествия занимал очень важное место, медные посеребренные дирхемы как знаки стоимости с принудительным курсом не могли использоваться и предназначались, прежде всего, для того удела, где были выпущены.

Узколокальный характер обращения медных посеребренных дирхемов демонстрируют многие клады, в том числе и Жамбылский, который состоит из 43 парабских монет.

Но особенно показательны Кермининский клад, в котором из 1992 монет лишь 27 не самаркандские, и Нарынский клад, содержащий 5 856 дирхемов, из них лишь 3 определенно не ферганского происхождения.

Художественные и ремесленные изделия Дирхемы двух достоинств продолжали выпускать в Отраре и после падения власти Караханидов, при хорезмшахе Мухаммаде, который унаследовал от последних не только парабский монетный двор, но и традиционный набор из двух номиналов:

ануштегинидские дирхемы Параба-Отрара следуют караханидским образцам также в отношении размера (40-44 и 26-27 мм)250, по всей вероятности, и веса.

Монета четвертого типа несет имя того же государя, что и дирхемы типов 2 и 3;

по оформлению и размерам (27 мм) она ближе к третьему типу и потому должна быть отнесена к тому же номиналу. Некоторые типовые отличия этого дирхема следует, вероятно, объяснять не принадлежностью к особому номиналу, а иными причинами:

в Жамбылском кладе нет монет этого типа, следовательно, он выпускался не одновременно с дирхемами типов 2 и 3.

Местом выпуска дирхемов типов 2 и 3 назван oкpyг (или область) Параб. В Х в.

этот округ был небольшим: длиной и шириной меньше дня пути251. Ограничивался ли позднекараханидский парабский удел теми же пределами небольшого оазиса по среднему течению Сырдарьи?

Попытаемся найти ответ на этот вопрос в самом факте обнаружения клада парабских дирхемов на территории средневекового Тараза. Как уже упоминалось, позднекараханидские медные посеребренные дирхемы имели хождение прежде всего в пределах того владения, где были выпущены. Если исходить из данной закономерности, следует предположить, что область Тараза входила в состав Парабского удела. Учитывая к тому же и отдельную находку парабского дирхема в Джамбуле, эту гипотезу можно считать наиболее правдоподобной.

Появление в Таразе парабских монет объясняется либо вхождением в его состав Отрарского удела, что представляется более вероятным, либо более тесными экономическими связями с областью по среднему течению Сырдарьи. Чекан Параба позволяет выяснить и некоторые черты политической истории округа.

Во второй половине XII – начале XIII в. караханидские владения в Средней Азии были разделены на несколько уделов, каждый управлялся собственными ханами из дома Караханидов. Крупнейший из уделов располагался в Центральном Мавераннахре со столицей в Самарканде; кроме того, по монетам известны Узджендский, Маргианский, Касанский и Бенакетский уделы. К их числу можно добавить и Парабское владение. Упомянутый на дирхемах типов 2, 3 и 4 правитель Параба Хасан б.'Абд ал-Халик, безусловно, не идентичен современным ему государям Центрального Мавераннахра Ибрагиму б. Хусейну и 'Усману б. Ибрагиму, а поскольку в монетных надписях никак не упоминает их, то, следовательно, выступает по отношению к ним вполне самостоятельным владетелем.

О последнем отрарском малике в связи с событиями XIII в. упоминают Джувейни и Насави. У первого он анонимен252, второй называет его Тадж ад-Дином Билгаханом253. Бросается в глаза совпадение тюркских титулов: Билга-хакан или Билга-хан на монетах и Билга-хан у Насави. Во-вторых, Насави говорит об участии Билга-хана в битве при Андхуде, которая произошла в 601 г. х., в то время как среди дат на рассмотренных дирхемах Параба есть не только 590-е, но и 600-е гг.х. Разница лакабов (Тадж ад-Дин и Шамс ад-Дин) вовсе не должна означать, что их носили разные лица.

Известен пример, когда один и тот же узджендский правитель начала XIII в. в одном и том же году фигурировал под двумя разными лакабами254. Таким образом, имеются достаточные основания отождествлять Кутлуг Билга-хакана монет и Билга-хана, упомянутого у Насави. Насави сообщает и небезынтересную деталь: Тадж ад-Дин Глава V Билга-хан был двоюродным братом по отцу самаркандского султана 'Усмана. Благодаря парабским монетам становится известным не только личное мусульманское имя Билга-хана – Хасан, но и имя его отца и, следовательно, родного брата Ибрагима б. Хусайна – 'Абд ал-Халик255.

О том, как пресеклась эта ветвь, рассказывает тот же Насави. По его словам, Билга-хан был первым из хитаев, вассалов киданей, кто принял сторону хорезмшаха Мухаммада и явился к нему на службу256. При этом Тадж ад-Дин полагался на прежние свои заслуги, выразившиеся в том, что в трудное для Мухаммада время, когда тот, едва вступив на престол, вынужден был бороться против сильного гуридского султана Шихаб ад-Дина, он вместе с двоюродным братом 'Усманом пришел на помощь хорезмшаху и принял участие в битве при Андхуде, в которой погибли «многие из числа его храбрых друзей и верных воинов». Мухаммад, помня эти заслуги, вначале оказал почет Билга-хану и возвысил его. Но перед походом на Ирак (614/1217 г.) хорезмшах из предосторожности выслал в Нису самаркандского шейха ал-Ислама Джалал ад-Дина, его сына Шамс ад-Дина и его брата Аухад ад-Дина, а также Билга-хана. Климат Нисы считался очень нездоровым, особенно для тюрков, на что и рассчитывал Мухаммад.

Однако Билга-хан прожил в этих условиях вполне благополучно более года и даже снискал любовь жителей Нисы. Увидев, что расчеты не оправдались, хорезмшах отправил в Нису Джахан Пахлавана Айаза с приказом умертвить отрарского малика. Голова Тадж ад-Дина была отправлена Мухаммаду в мешке, драгоценности убитого поступили в султанскую сокровищницу. Годом гибели Тадж ад-Дина Билга-хана следует считать 609-1212 г., годом же высылки из Отрара – 607/1210 г., причем правильность приведенной у Джувейни даты, вполне подтверждается монетами.

Итак, выпуск медных посеребренных дирхемов Параба начался, видимо, в 560-х гг.х. (не позднее 569/1173-74 г.) и продолжался, по крайней мере, до 603/1206г., быть может, до 607/1210-11 г., когда Караханиды утратили власть «над областью Отрара». За это время здесь были выпущены монеты не менее четырех типов.

Чеканка этих монет вообще и наличие среди них дирхемов двух достоинств в особенности свидетельствуют о том, что внутриобластная торговля Параба во второй половине XII – начале XIII в. была весьма развита и обеспечивалась собственными средствами обращения.

Вполне возможно, в это время в «область Параба» входил Тараз.

В политическом отношении Парабский удел представлял собой самостоятельное владение, управлявшееся собственными ханами из дома Караханидов, представителями ферганской семьи257.

Караханидские монеты, как и более поздние – джагатаидские, джучидские, тимуридские, шейбанидские, казахские дают представление о широко распространенных монетах, чеканенных по мусульманскому типу.

Эпиграфика Кайраки. Огромный объем информации о социальной структуре города, о культуре общества, о локализации населенных пунктов содержит эпиграфика на погребальных памятниках. Это надмогильные камни (кайраки) и намогильные кирпичи.

К сожалению, в отличие от других стран Средней Азии исследования этих ценнейших источников в Казахстане почти не проводились. Насколько же такие работы важны, свидетельствует кандидатская диссертация и статьи В.Н.Настича, посвященХудожественные и ремесленные изделия ные изучению памятников Кыргызстана, из средневековых кладбищ Узгенда, кайраков из Сафед-Булона и Бураны, относящиеся к XII–XV вв.

Так, анализируя сословно-профессиональные термины и лакабы (почетные прозвища) В.Н.Настич обратил внимание на высокий статус в мусульманском обществе учености и грамотности среди духовенства и ремесленников.

В эпитафиях упоминаются достоинства усопших, заслуги перед исламом, их хаджи в Мекку и Медину.

Есть свидетельства языковой принадлежности умерших. Так, в надписи на одном из кайраков говорится о женщине-турчанке, грамотной мусульманки, в родословной которой целое поколение тюрок-мусульман258.

Одна из глав диссертации В.Н.Настича посвящена отождествлению городища Бурана с городом Баласагуном. Важнейшим доказательством этого отождествления стали эпиграфические памятники – кайраки из городища Бурана. Текст эпиграфики на кайраке из городища Мунары (Бураны) первым привел Мухаммед Хайдар Дулати (первая половина XVI в.). Эпитафия посвящена «Имаму Мухаммеду факих ал-Баласагуни» с датой его смерти в 1311-1312 гг. Составлена она была «кузнецом Умаром ал-Баласагуни».

Следует отметить, что на городище найдены еще два кайрака с эпиграфиями на умерших жителей Баласагуна259.

Эти находки снимают вопрос о локализации города Баласагуна, который некоторые исследователи вопреки научным фактам отождествляют с городищем Актобе Степнинское260.

Намогильные кирпичи. Следует охарактеризовать найденный при раскопках некрополя Караспан на юге Казахстана намогильный кирпич с эпиграфией. Она была прочитана и проанализирована В.Н.Настичем261.

В одном из погребений раннемусульманской эпохи археологом Б.Н.Нурмуханбетовым была обнаружена массивная керамическая плитка с арабской надписью.

Плитка стояла наклонно на боку надписью вниз, прикрывая лаз в ляхад.

Обследование находки показало, что она представляет собой кирпич неправильной четырехугольной формы размерами 25-2738-40 см.

Надпись занимает верхнюю половину плоскости кирпича и содержит неполных 5 строк, выдавленных по сырой глине застроенным инструментом. Надпись выполнена грубым примитивным куфи с заметным влиянием стиля насх.

В первых трех строках воспроизведены канонические мусульманские инвокации – так называемые басмала и калима (символ веры) на арабском языке с искажениями и ошибками. Строки 4 и 5 содержат упоминание личности погребенной, написанное по-тюркски арабским письмом.

Перевод надписи:

1) Во имя Аллаха милостивого,

2) милосердного. Нет бога, кроме Аллаха,

3) Мухаммад – посланник его

4) Сайрамка Туз ka

5) тун Тюркское чтение слова – сайрамлуг/лыг ‘сайрамский (-ая), [родом] из Сайрама.

Надпись не имеет даты, однако основание для довольно точной датировки эпитафии дают многие предметные и палеографические аналогии в известных намогильных эпиграфических памятниках Средней Азии.

Глава V Во-первых, следует отметить, что намогильные кирпичи (как с надписями, так и без них) являются, по заключению М.Е.Массона, наиболее древними погребальными памятниками Средней Азии в мусульманскую эпоху262. Самые ранние из них относятся к концу VIII – IX в. и прослеживаются до первой половины XIV в.

Во-вторых, преобладающее большинство известных намогильных кирпичей происходит из западной части Средней Азии – юга Туркмении, Самарканда и прилегающих областей. Центром их распространения здесь в XI–XII вв. был Мерв263, а для северной и северо-восточной областей, включая Южный Казахстан и Семиречье, сведения о таковых вообще отсутствуют. На этой территории более характерны каменные намогильники – кайраки, а в более позднее время – специально обработанные блоки прямоугольных или трапециевидных очертаний с высеченными на них надписями и украшениями.

Таким образом, караспанский кирпич изготовлен для могилы женщины из Сайрама, по имени Тузкатун, умершей в первой половине XII в.

В сочинении Махмуда Кашгарского «Диван лушат ат-турк» встречается первое и единственное домонгольского времени упоминание о городе Сайраме, отождествляемое автором с Испиджабом264. То, что этот топоним действительно бытовал в XI– XII вв. подтверждается находкой из Караспана.

Посетительские надписи. Подземные скальные мечети Манкыстау такие как Шакпак-Ата, Шопан-Ата, Султан-Эспе, Караман-Ата, Есен-Ата, Бекен-Ата являются святынями, святыми местами и объектами посещения их паломниками. Они оставили на стенах многочисленные посетительские надписи.

Исследования этих эпиграфических памятников были начаты в мечети ШакпакАта и дали чрезвычайно интересный материал по истории ислама, об обществе и людях их оставивших; об этнических и культурных связях, мусульманских объединениях Западного Казахстана с объединениями мусульман всего Казахстана, Средней Азии, Поволжья, Крыма.

Надписи выполнены на арабском, фарси и тюркско-чагатайском языках. По ним можно здесь видеть посетителей из Хаджи-Тархана (Астрахань), Казани, Азербайджана, Хорезма, Бухары и Андижана. Можно выделить особые прозвища, титулатуру, присваемые почетные звания. Например, хаджи, батыры, тарханы и йасаулы. Среди лиц, оставивших свои записи, очень много людей высокообразованных – ахунд, а 'лам, маулана, мулла, хафиз.

Нередко посетители указывали свой род – арабаджи, жары, таз, туркман-адай.

Некоторые надписи взяты в квадратные картуши. Встречаются рисунки животных – лошадей, быков, а также изображения раскрытой ладони (пятерни), которую связывают с разным семантическим толкованием и символикой, например, с ладонью Фатимы. Много датированных надписей. Самая ранняя дата, встречающаяся в надписях – 1119/1707-08 гг. Некоторые надписи отмечены датами их фиксации. Остальные относятся к XIX в. и началу ХХ в.

Часть надписей свидетельствует о том, что Шакпак-Ата была суфийской обителью (ханака). Есть мнение, что это место использовалось в качестве мечети, где также велось обучение в медресе.

Важно было бы сравнить полученные данные с другими письменными источниками. К сожалению, существующие рукописи не изданы и поэтому пока недоступны для исследователей. В сложившейся ситуации эпиграфические памятники остаются единственными источниками исторической информации, документами эпохи, в которую они были созданы265.

Заключение В 2009 в Москве был опубликован сборник статей ««Achaeology abahamica»

(исследование в области археологии и художественной традиции иудаизма, христианства и ислама)» редактором-составителем которого является Л.А.Беляев.

Сборник этот, безусловно, имеет знаковое значение в процессе создания единого поля, как пишет во вступлении к сборнику Л.А.Беляев, для изучения древностей трех генетически родственных религий: (иудаизма, христианства, ислама). «Потребность в этом – пишет Л.А.Беляев, ощущается всеми, и не должно рассматриваться как чьето изобретение. Постепенно, но упорно находит она себе место в работах по истории культуры и искусства»266.

Далее он пишет, что «Есть не менее важные обстоятельства, которые мешают видеть эти три культурных пространства как единое целое. Во-первых, древние и прочные границы между религиями, которые протянулись из далекого прошлого и разделяют не только конфессии, не только даже культурную и политическую (государственную) реальность, но и самое науку. Во-вторых, общей сравнительной работе препятствует неравномерность развития отдельных областей культурной истории и, особенно, археологии»267.

Наиболее разработано и обладает многовековой традицией с XVII в. христианская и церковная археология. Археология иудаизма сравнительно молода, (ей 50-70 лет).

Прошли времена, когда актуальность археологии ислама требовалось доказывать268.

Начало аврамической археологии – вторая половина XX в, когда изучение религиозных древностей отвоевало себе место в кругу гуманитарных дисциплин советской науки. «Это место «образовалось» в области практических исследований, и в целом не только не противоречило дореволюционной традиции, но и развивало ее, ставило на более твердую почву благодаря усиленной заботе о материальном мире, столь свойственной археологии.

«В советской науке ветви религиозной археологии получали маскирующие названия: церковная археология становилась древнерусской архитектурной археологией;

иконография и история иконописи – историей древнерусской живописи; археология ислама – археологией Нижнего и Среднего Поволжья или Средней Азии и Казахстана эпохи феодализма»269.

Изучение памятников средневековой археологии и архитектуры, археологической архитектуры в Средней Азии и Казахстане в значительной своей части было связано Заключение с изучением памятников, относящихся к мусульманской культуре, которая утверждается здесь в VII–VIII вв., и получает бурное развитие в эпоху Мусульманского ренессанса. Как известно, ислам определял характер культуры Казахстана эпохи развитого и позднего средневековья и нового времени, вплоть до революции 1917 года и образования в 1922 г. СССР с его марксистко-ленинской идеологией и воинствующим атеизмом. И лишь после распада Советского Союза начинается возрождение религии, в том числе исламских ценностей.

Постепенно стало обычным интерпретировать многие явления материальной и духовной культуры с позиций ислама и его определяющего влияния.

Большое значение в казахстанской археологии при изучении средневековых городов стало уделяться раскопкам исламской архитектуры – мечетей, мавзолеев, медресе, ханака. Число этих памятников быстро увеличивается.

Распространились дефиниции «культурный комплекс с общемусульманскими стандартами и эталонами», «тюрко-мусульманское культурное наследие»270.

В 2005-2007 гг. было озвучено и стало интенсивно развиваться и новое направление в археологии Казахстана – «мусульманская археология».

Появилась первая сводка памятников средневековой исламской архитектуры Казахстана, которая показала, что число их значительно в разы превышает количество сохранившихся наземных исламских архитектурных сооружений271.

Религиозное строительство – важнейший элемент любой цивилизации, строя себе дом и храм человек, в конечном счете, создает свой национальный характер. К кругу памятников, связанных с мусульманской культурой, относятся намогильные камни с эпитафиями – кайраки и намогильные кирпичи также с эпитафиями из Южного Казахстана и Жетысу. Поэтому так важно знать, куда уводят остатки архитектурных построек, что можно извлечь из них для понимания духовной культуры казахов и «казахского ислама», о характере которого существуют разные мнения.

Так, взгляды В.В.Бартольда были далеки от позиций советских историков и этнографов, видевших в казахах «плохих мусульман», бывших, по их мнению, вплоть до XIX в. полумусульманами и полушаманистами. Он утверждал, что в XV–XVI вв. уровень исламизации казахов был достаточно высоким272. И это мнение ученого сейчас может быть подтверждено открытием в городах позднесредневекового Казахстана, городах периода Казахского ханства мечетей, медресе, ханака.

Изучение исламской археологии, безусловно, сможет помочь более фундировано решить вопросы о времени арабских завоеваний, взаимоотношениях в государствах карлуков, саманидов, караханидов, тюрок, иранцев и арабов, об исламизации тюрок, их культуре.

Однако, изучая памятники и культурное наследие Казахстана, исламской археологии, важно рассматривать историю исламского мира в контексте глобальных процессов с явлениями христианского мира, иудаизма, буддизма.

Не только мусульманская архитектура определяет сущность мусульманской археологии Казахстана, но и другие категории материальной культуры. Это некрополи, погребения, нумизматика; кайраки и намогильные кирпичи; художественный металл с арабскими надписями; керамика и стекло.

Обобщению и анализу всех вышеназванных категорий материальной культуры и посвящена предлагаемая работа.

INTERNATIONAL INSTITUTE FOR CENTRAL ASIAN STUDIES

KAZAKHSTAN ARCHAEOLOGICAL SOCIETY

–  –  –

Baipakov K.M. Islamic Achaeological Achitectue and Achaeology of Kazakhstan. АlmatySamakand, 2012. – 284., 108 ill.

This book contains the analyses and genealized mateials on Moslem monuments of achaeological achitectue and achaeology of Kazakhstan, which aeaed thee togethe with the establishment of Islam, Moslem ideology in the society and the state, in the minds and souls of eole.

In the wok is given the histoical infomation on the tis of Aabs, Samanids to the South Kazakhstan and Jetysu, on sead of Islam.

The book is illustated ichly by dafts, black and white and coloful hotos, ai hotos.

The book is intended fo achaeologists, histoians and histoians of achitectue, eligion’s study eseaches, fo lectues and students of High Educational Institutes, teaches and eveybody inteested in the histoy and cultual heitage of Kazakhstan.

The author bear the responsibility for the choice and representation of facts and opinions contained in this publication which do not express the views held by UNESCO. The terms and materials used in this publication do not contain the view held by UNESCO in relation to the legal status of any state, territory, and city, zone of influence or borders.

ISBN 978-9943-11-084-7 (IICAS)

–  –  –

Preface M onuments of achitectue ae the ichest infomation on the life of society, which ceated them. They give the bight imagination on the olitical situation, ideology, develoment of scientific – oduction otential, on the aesthetic nomad the eoch, on the cultual contacts of eole and sead of the cultual standads, on the level of building woks.

The oblems of geneal histoy of achitectue, evolution of achitectual – atistic image, aoiateness of achitectual develoment ae the subject of eseaches, success of which is being defined by the esults eceived unde the study of achitectual acheology’s monuments of achaeological achitectue.

Study of achitectue in Cental Asia had been changed qualitatively only in the ost evolution time – in the second half of the 20-30-es thanks to the excavations of achitectual monuments by V.L.Vyatkin and M.E. Masson.

Late in 1945 on the I All-Union achaeological Confeence in Moscow it was noted coectly, that the “eal and full histoy of the ancient national achitectuel can be only the esult of achaeological discovey of its monuments and thei econstuction”1. This thesis is identical to the histoy in study of Cental Asian achitectue, whee woked such famous histoians of achitectue, as M.S.Bulatov, V.L.Voonina, V.L.Lavov, V.A.Nilsen, V.I.Pilyvsky, G.A.Pugachenkova, S.G.Khmelnitsky, L.L.Guevich, who adoted not only such definition “achaeological achitectue”, but they woked out the methods of its study confoming to Cental Asia2.

So achaeological achitectue as the definite diection of eseaches, exists athe long time and lays the imotant ole in achaeological actice. The tem itself had been involved into wide use. The most taditional to hea is “achaeological-achitectue study of monuments of achitectue”, – but such kind of eseaches suoses usually solving of the actical oblems of consevation and has the naow diection and is by its essence only one of the asects of achaeological-achitectue itself. The last one, of couse, gives a lot fo dating of acheological statigahy of studying object, but its tasks ae wide: study of the change of constuctions by acheological emains has the aim not only to define the elative and absolute chonology, but solution of othe histoical-achitectual oblems.

Achaeological finding accomany the majoity of achaeological excavations stating fom the monuments of the Neolith Eoch inceasing in following eiods achitectue is esented as the secific ind of the ceative human activity, combining the qualities of the mateial and siitual cultue: “benefit, stength and beauty”, – by the wods of Wituviy.

Preface

Achaeology hels in this o anothe kind to eveal the vaious qualities of achitectue in deendence of the contest of achitectual emains and ichness of cultual laye’s findings.

The leading incial of achaeological-achitectue`s method itself is the study of achitectual emains as the develoing time body: histoy of its establishment, following changes, decline. The taces of achitectual at ae fixed in achitectual emains and in cultual layes of the left constuctions. The final imotant achitectual-achaeological eseach is econstuction – descibing o gahical. Achaeological achitectue has available methods of the aoximate and sometime athe ecious definition of the initial height maks of building by its emains and even achitectual details’. The geneal comlex of achaeological obsevations, calculations and attaction of close analogues give to the eseache the sum of eal data and minds of the base, which let to econstuct sace comosition of building and its inteios to give visible imagination on the beauty of ancient eoch`s achitectue.

Study of achaeological achitectue is secial actual fo Kazakhstan, whee emained till now extemely small amount of buildings of Middle Ages. They ae – mausoleums Aisha-Bibi, Babadji-Khatun, two mausoleums Sylytam on Sydaia, mausoleums and Khanaka of Akhmed Yasawi, mausoleum of Rabiya Sultan-Begim in Tukestan, mausoleum of Djoshi-Khan and Alasha-Khan in Say-Aka. Akytas nea Taaz is widely known among the monumental building efeed to the civil achitectue.

Nevetheless, thee wee no woks about achaeological achitectue of Kazakhstan till ecent time. The woks mentioned above ae connected with woks in Uzbekistan, whee had been fomed and woks successfully school of the histoians of achitectue, in Tajikistan and Tukmenistan The eseaches in Kazakhstan diected to achaeological achitectue almost wee not caied out. Unde excavation of achitectual objects acheologists ut the geneal tasks, connected with study of that o anothe monument as the object of achaeology (statigahy, chonology, tyology), o like the henomenon imotant fo evealing of level of cultual economics and social systems of ancient societies.

So, namely achaeological achitectue can give the mateials necessay fo study of the ocesses of Kazakhstan achitectue develoment in ancient times and Middle Ages.

Aeal to it, wide eseaches of monuments fom the oint of view of oblems of ancient achitectue, mentioned above, has become the eason of aeaance of the whole ow of woks, when ae ublished the mateials about the new monuments, thei inteetation3.

Stating fom the end of the XX c and secially in the fist tens of yeas of the new centuy had been stated wide seaches and eseaches of achaeological achitectue monuments of Middle Ages and secially of that ones, which aeaed togethe with sead of Islam and foming of Moslem town cultue4.

Study of monuments of achaeological achitectue let to solve oblems of islamization of Kazakhstan, develoment of achitectue and influence of values on to the chaacte of ublic buildings, ocesses of develoment of cult and memoial achitectue of the Moslem wold, achitectue of the Geat Silk Road: inteaction of the seaate counties and egions and definition of achitectual schools.

Consideing of the emains of achitectue as the souce on the histoy of achitectue and at, technology of building itself, like the use of diffeent constuctive methods oen the new ossibilities fo analyses and genealization in achaeological achitectue. By the essence building can be consideed, like household and social ode, ealized by the house – building techniques and diected to seaation out of the natual envionment of the concete object comfotable fo life.

Preface It is the eal fact, that such imotant fact as the level of building techniques of defined both by the economical otential of the society and the natual envionment, ceating the definite conditions fo lacing of dwelling and sulying the initial mateial. “But the most imotant unde constuction’s the social ode, ealized though the achitectual solution with account of ecological facto and in coesondence with economical otential, ealized though the building techniques. Cultual taditions in ethnic secification can influence both on the achitectual solution and the building techniques”5. And, of couse, it is the ideological eligious asect.

But not only achitectue and achaeological achitectue define the eculiaities of the medieval town in Kazakhstan, its Moslem chaacte and e Islam taditionalism, but also achaeological, numismatic, eigahic mateials, volume of which is being inceased continuously, the same as the new methods in thei analyses, systematization and inteetation.

So, comlex of the mateials eceived in the esults of eseaches in the shee of achaeological achitectue and achaeological eseaches, numismatic and eigahic, evidences of witten souces is the base of esent wok. It is the fist eot and it contains some esults and esectives of inteetation of eceived mateials and available evidences ublished in the woks of the eseaches.

Mateials ae fomed in chonological sequence fom the VIII to the XII c. and till the XVII–XIX cc.

The book is illustated by dafts, schemes, black and white and coloful hotos, ai hotos made by O.V.Belyalov, O.V.Kuznetsova, D.A.Voyakin, and S.Sh.Akylbek. Autho exesses his gatitude fo all of them.

Chapter I Arabs in South Kazakhstan and Jetysu, spread of Islam on the territory of Kazakhstan C onqueing of Cental Asia and the at of the Southen Kazakhstan and Jetysu by the Aabs had been olonged fo centuies, because the Aabs met the stong esistance of Sogd and the Tukis Khanate, in coalition with Sogd, Chach and Fegana6.

In the yea 714 leade of the Aabs Kuteiba conqueed Chach (Tashkent) and made the ti to Isidjab-Saiam, which was situated not fa fom moden Shymkent.

Unde the goveno-geneal of Khoasan Nas ibn Seya, who made tis to Chach, Fegana and Faab (738-739 yy.), the esistance of local ownes had been boken down, but the fight of oulation was continued. And fo a long time Cental Asia and the South of Kazakhstan wee consideed, like the most unhoeful bodes of Khalifat.

In 751 y. Aabs eached Talas, on the banks of which they boke the Chinese amy togethe with Kaluks7.

The oblem on the time of the fist Aab tis to Maveannah and to the South of Kazakhstan is disutable.

V.V.Batold at his time, touching the oblem of the Aabian conquests diffeed the conquest of Aabs with the aim to widen the bondes of Khalifat and the tis of Aabs aimed to esist the Tukis toos and the Chinese amy. He wote, that Aabs did not go fa than Amudaia Rive and that “Islam on the bode with Tuks assed fom the attack to defense”8.

He also exessed the idea on the incial diffeences in chaacte of islamization of settled egions and towns of Cental Asia and Tuks, its nomadic at. “Islamization of the last ones, by his oint of view, caied not foced, but eaceful chaacte. He also consideed that fom the beginning the Tuks wee moe zealous woshies of Islam, тhan the settled oulation”9. The Tuks-Moslems futhe assisted to the success full widening of bodes of the Moslem wold10.

It is doubtless, that the tis of Aabs to the Tukic ossessions had been stoed by the eal imaginations of the Aabs about the militay at of the Tuks; moeove they couldn’t each any essential successes in the conflicts with them till the uling of Khoosan’s govenogeneal Kuteiba b. Muslim.

Chapter I

The histoian of the XIII c. Ibn al-Ibi wote about the Tuks following: “What is concening the Tuks, it is the numeous eole and thei imotant ivilege is the militay at and oduction of weaon of wa”. They ae moe high-skilled in ides and they ae the most adoit in making thusting and cutting stabs and in shooting “By wod of mouth had been tansfeed the waning, left by the Muhammad ohet: Do not touch the Tuks while they do not touch you” and the “Tuks will be the fist, who will be able to take the ossession my eole”11.

Togethe with the Aabs conquests in the egion had been saed Islam and esecially intensively afte the tis of Abu Muslim, which bought to the conqueing of Omayyad’s and equalization in ights of the Aab and Cental Asian nobility. Slowly Islam was being tansfeed fom the eligion of conqueos adoted by the conqueed fo “Thei stomach”, and becoming fee of taxes into the belief by thei ideas into thei own eligion.

The medieval authos wote ight about that fact: “And the belief of magicians went fom dikhans and they adoted Islam in the times of Abu Muslim and that change of the new ea”.

The ocess of sead of Islam and the Moslem cultue bought to the establishment of its essential unity fom Bagdad to Sydaia and Semiechie. The Geat Silk Road also omoted it. The numeous tade tis and tis of scientists “seaching knowledge” widened the mental outlook of eole and omoted handcaft, science and at”12.

V.V.Batold undelined the connection of the eligious missionay wok with intenational tade. The esent thesis is oved by samles fom the diffeent eiods of the Moslem histoy. It was acceted, that caavan outes wee also the outes of eligions and the Geat Silk Road was the exclusive and valuable in context of the eseaches of Islamization of the Tuks of the Middle Ages. The thesis on the connection of the tade and missionay woks was used by V.V.Batold also fo the citics of the oint of view about the foced adotion of Islam with Volga Bulgas, the scientist wote, that they “wee connected with the successes of the moden tade, but not by the successes of the Moslem weaon”13.

Islamization was being continued also with seaation fom Khalifat of the indeendent state of Samanides with cente of Bulgaia.

Achaeological excavations of town in the South Kazakhstan in Ota and Tukestan egions give the mateials, which let to efe the beginning of the Aab conquests to the VIII c.

In Tashkent egions in Chach achaeologists noted the taces of fie in the sites Minguyuk, Kugaitteg and Khanabad dated by the fist one thid at of the VIII c.

Destoys and declines by the view of M.I.Filanovich, wee connected with the Aab tis to Chach had not been esigned, but it was uled by its own14. Sead of Islam was going thee slowly and the oulation of Chach woshied zooastism as befoe, what is oved the domestic sanctuaies15.

Fies in the laye of the VIII c. on citadel Minguyuk ae connected with the fight of oulation against the Aab and Chinese invasions by Yu.F.Buyakov16.

At the same time E.A.Smagulov wites about the Aab egion of Shash and Taband, managed by local ule17.

The taces of fie wee fixed in Tukestan egion (Shavga egion) unde excavation of ue building hoizon of citadel of Sidak town, esented by alace – temle comlex18.

By the view of E.A.Smagulov, the fie haened in the fist half of the VIII c., close to the middle of the VIII c. The coe coin, on which is based its osition was found in the laye of fie and it belongs to the coinage of Khusov – egional Khoesmian ule of Kede egion Arabs in South Kazakhstan and Jetysu, spread of Islam on the territory of Kazakhstan (low ats of Amudaia Rive). By the oint of view of S.A. Smagulov it can be consideed, that the fie, which destoyed the temle on Sidak in the second quate of the VIII c., can be connected with the tis of the Aabs. E.A.Smagulov connects the fie fixed unde excavations of Kuiuktobe town in Ota egion also with the Aab conquests of Faab19. E.A.Smagulov efes the fie on one moe town of the Ota egions – Madan-Kuik to the same time and connects it with actions of the Aab toos20.

M.Kozha attacts the witten souces like genealogy of the Kazakh Khodja “Nasib-Name” fo claification of the time of the initial stage of Islamization of the South Kazakhstan21.

He is dating the tis of the Aabs to the South of Kazakhstan and the conquest by them of town by the middle of the VIII c. He is making efeences to the taces of fies on the sites Kuiuktobe and Madan-Kuik in the Оta egion, on the sto of like in the towns of the left bank of Baikum, Shaushukum and Aktobe.

The conquest of town Baba-Ata by the Aabs is dated by M.Kozha by the second had of the VIII c. In the egion of Saiam 9 of 13 town and settlements had been desolated.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«Venom Codename: Outbreak (2001) PC Год выхода: 2001 Жанр: Tactical FPS Разработчик: GSC Game World Издатель: Руссобит-М Тип издания: лицензия Язык интерфейса и озвучки: русский Таблетка: образ должен быть смонтирован во время запуска игры События игры, переносят нас в 2012 год, когда в опасной близос...»

«Терминология и дефиниция форм подводного рельефа (IHO-IOC, GEBCO). АБИССАЛЬНЫЕ ХОЛМЫ. Небольшие изолированные поднятия или система поднятий океанского дна. ABYSSAL HILL (S) АБИССАЛЬНАЯ РАВНИНА. Плоская, слегка наклонная или почти горизонтальная поверхность дна на абисABYSSAL PLAN сальных глубин...»

«  ДАЙДЖЕСТ НОВОСТЕЙ В РОССИЙСКИХ СМИ АВТО 30 ноября 2009 года (обзор подготовлен пресс-службой компании "РУФАУДИТ") Владимир Баршев Гаишников отлучат от руля Новые стандарты автодромов: экзамены на права пройдут без автоинспекторов На прошедшем в Москве Форуме безопаснос...»

«"ГИНЕС ШОУ" Мы напишем новую книгу – книгу рекордов Вашей компании, которая будет долго храниться и напоминать о веселом празднике. Самое интересное, что книгу мы будем писать прямо на празднике. "Самые...»

«Российская Академия Наук 7/2014 (26) издается с декабря 2010 г. УДК 621.314 ISBN 978-5-91137-290-3 Кольского научного центра Главный редактор – академик РАН В.Т. Калинников Редакционный совет: академик Г.Г. Матишов, Заместители главного ре...»

«25/2017-36650(2) ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД Газетный пер., 34/70/75 лит А, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/ ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда апелляционной инстанции по проверке законности и обоснованности решен...»

«Б ЛАБОРАТОРИИ УЧЕНОГО Э. В. Будаев, А. П. Чудинов ЭВОЛЮЦИЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ СОВЕТОЛОГИИ Выступая в Колумбийском университете 26 сентября 2003 г., Президент России В. В. Путин призвал "упразднить советологию", поскольку "СССР уже нет, а советология до сих пор сущест...»

«Ахматов Всеволод Викторович АПОСТАСИЯ КАК ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН ОТСТУПНИЧЕСТВА ОТ БЫТИЙНОГО ДОБРА В статье рассматривается феномен апостасии в контексте духовно-нравственной проблематики. Приводятся различные взгляды классических и современных авторов на основные вопросы духовно-нравственной ж...»

«Лекция № 5 Тема: Горные выработки. План лекции 1 Понятие о горной выработке. 2 Вертикальные горные выработки. 3 Горизонтальные горные выработки.4. Наклонные горные выработки.1. Понятие о горной выработке.1.1. Определ...»

«Мультиварка бытовая электрическая POLARIS Модель PMC 0508D Инструкция по эксплуатации Благодарим Вас за выбор продукции, выпускаемой под торговой маркой POLARIS. Наши изделия разработаны в соответствии с высоким...»

«Абхазские народные сказки Джамхух – сын оленя http://detkam.e-papa.ru Page 1/6 Джамхух – сын оленя http://detkam.e-papa.ru Было это давным-давно. Жил в то время на свете один владетельный князь. Однажды в сопровождении своих дворовых он охотился в горах. Долго ходили охотники по г...»

«. ПРИЗНАКИ ПОГИБАЮЩЕГО ГРЕШНИКА IX. НЕПРАВИЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ИИСУСУ ХРИСТУ ЕВ. ИН. 8:48-59.СЕГОДНЯ МЫ ЗАКАНЧИВАЕМ РАССМАТРИВАТЬ 9 ПРИЗНАКОВ ПОГИБАЮЩЕГО ГРЕШНИКА. В ЭТОМ МИРЕ МНОГИМ НЕ НРАВИТСЯ ГОВОРИТЬ О ПОГИБАЮЩИХ ГРЕШНИКАХ, А ТАКЖЕ О ВЕЧНЫХ МУКАХ КОТОРЫЕ ИХ ОЖИДАЮТ. В НАШЕ ВР...»

«Юмористический сценарий к 8 Марта: Шерше их Использован сценарий праздника 8 Марта: http://www.prazdnik.by Действующие лица: Вася Кисточкин Петька Гирин Лена Гвоздева Девочки Джинн Фиолет (одет в любые фиолетовые одежды, лучше развевающиеся, или в ч...»

«СкачатьИнструкция о порядке ведения и хранения военного билета приказ министра обороны. Руководство пользователя PDF В паспорте для аэрозольных фильтров должны быть указаны сопротивление при номинальном расходе и эффективность ул...»

«Сохраните данное руководство для последующего использования Оригинальное руководство Одноступенчатый снегоочиститель Руководство оператора НОМЕР МОДЕЛИ: RD-230-28 СЕРИЙНЫЙ НОМЕР: Номер модели и серийный номер указаны на основной табличке. Необходимо записать их и хранить в надежном месте для...»

«День оленя Литературный сборник Геологический институт КНЦ РАН Кольское отделение РМО День оленя Литературный сборник Апатиты, 2011 ISBN 978-5-902643-11-1 День оленя. Литературный сборник / Ред. Ю.Л. Войтеховский. – Апатиты: Изд-в...»

«дает позитивная оценка, в то время как зеленый негативная. Сравните, на­ пример, употребление прилагательного зеленый водном контексте с такими единицами, как острые, холодные, оплывшие, отеклые, отвратительные: Иван смотрел на Александру маленькими своими, острыми глазами, взгляд был зелен и холоден (Иван Москва). I лаза е...»

«МКОУ Новорычанская ООШ ДО Конспект НОД по речевому развитию Путешествие в мир насекомых Подготовила: воспитатель Нурманова А.К. 2013г.Цели: образовательные: продолжать знакомить детей с разнообразным миром насекомых; выделить их отличительные общие признаки (всех насекомых отличает наличие шести ног,...»

«Рабочая программа по технологии составлена на основе авторской программы О. В. Узорова, Е. А. Нефедова с учетом общих целей изучения курса, определенных федеральным государственным стандартом содержания начального образования и отраженных...»

«20 правил красоты Не думайте о том, что вас в себе не устраивает. 1 Сконцентрируйтесь на том, какой вы хотите стать. Правило подтвердила Джоан Банни на стр. 130. Заботьтесь в первую очередь о внутренней гармонии, 2 внешняя красота приложится...»

«ПРОТОКОЛ № 92 заседания Совета (очное) САМОРЕГУЛИРУЕМОЙ ОРГАНИЗАЦИИ Некоммерческое партнерство по содействию развитию инженерной изыскательской деятельности "ИЗЫСКАТЕЛИ САНКТПЕТЕРБУРГА И СЕВЕРОЗАПАДА" (НП "ИСПб-СЗ") МЕСТО ПРОВЕДЕНИЯ: Россия, 197198, СанктПетербург, Большая Пушкарс...»

«Интерна Ярцева Все, что было, все, что ныло. Москва, 2012 "Я прожил 100 лет. Пока живешь, столетие кажется вечностью, но потом, обернувшись назад, видишь, как оно сжимается в один краткий миг, в котором рождение мысли и зрелость ума, вдохновенная м...»

«База нормативной документации: www.complexdoc.ru ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТАНДАРТ СОЮЗА ССР ШВЫ СВАРНЫХ СОЕДИНЕНИЙ ИЗ ВИНИПЛАСТА ПОЛИВИНИЛХЛОРИДНОГО ПЛАСТИКАТА И ПОЛИЭТИЛЕНА МЕТОДЫ КОНТРОЛЯ КАЧЕСТВА. ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ ГОСТ 16971-71 ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ СТАНДАРТОВ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР Моск...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МОРСКОГО И РЕЧНОГО ФЛОТА ИМЕНИ АДМИРАЛА С. О. МАКАРОВА" ВЕСТНИК ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА МОРСКОГО И РЕЧНОГО ФЛОТА ИМЕНИ АДМИРАЛА С. О. МАКАРОВА Том 9. № 1 Vestnik Gosudarstvennogo u...»

«Геоекологія та охорона праці 8. Андрієвський, І.Д. Реформування економічного механізму користування надрами: регулятора економічної, екологічної та соціальної безпеки країни [Текст]: монографія / Андрієвський І.Д., Коржнев М.М., Пономаренко П.І. – К.: Київський університет, 2005. –...»

«Модульная диагностическая система UR-9000 VET Руководство пользователя SHENZHEN URAY MEDICAL TECHNOLOGY CO., LTD Оглавление Глава 1 Введение Назначение 1.1 Область применения 1.2 Состав 1.3 Глава 2 Безопасность Информация о безопасности 2.1 Значение символов 2.2...»

«В -ЗьД Ъ 2Г [НолсскШ разсказъ). (ПРОДОлженіе) '). Наступила ранняя и суровая зима. Въ послднихъ числахъ октября морозъ стянулъ у ж ъ землю и снгъ покрылъ ее блой пеленою. Небесный сводъ былъ у с я н ъ множествомъ звздъ, когда на дорог, которая вела изъ сосдняго мстечка въ Сухую Долину, показались два крестьянин...»

«A/HRC/WG.6/23/NRU/3 Организация Объединенных Наций Генеральная Ассамблея Distr.: General 10 August 2015 Russian Original: English Совет по правам человека Рабочая группа по универсальному периодическо...»








 
2017 www.kniga.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - онлайн материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.